Росс Макдональд

Тайна художника

Любители и профессионалы

Секрет притягательности детектива — в специфических законах композиции, наборе структурных элементов, своде определенных правил, обеспечивших этому жанру долговечность и популярность. В созданных по такому принципу произведениях обязателен герой, который выявляет мотивы преступлений, раскрывает тайну, защищает пострадавших. Это может быть добросовестный полицейский служака типа сержанта Чарли Чена Э. Д. Биггерса, инспектора Мегрэ Ж. Сименона, Мартина Бека Пера Валё, Майя Шёвалля, лейтенанта Уиллера картера Брауна. Однако чаще всего в такой роли выступает талантливый частный детектив или, как бывало уже не раз, наблюдательный, умеющий аналитически мыслить человек, который волею судеб оказывается в центре событий.

Шерлок Холмс Конан Дойля, патер Браун К. Г. Честертона, лорд Питер Уимсли Сайгерс, адвокат Перри Мейсон Э. С. Гарднера, Ниро Вульф Рекса Стаута и многие другие сыщики, получившие признание читателей благодаря своему высокому интеллекту, неподкупности, гуманизму, не служат в полиции. Но именно их опыт, смекалка, интуиция помогают установить истину.

Всех их объединяет одно: речь идет о тех, кто защищает официальный правопорядок, закон, разоблачает преступников, посягнувших на чужую жизнь, свободу, имущество.

Если первые Великие детективы, или ВД, как окрестила их критика, были склонны к определенной созерцательности и одиночеству, поверяя мысли лишь избранным друзьям, то со временем им на смену приходят сыщики не столь высокой нравственности. Появление американского крутого детектива, построенного на множестве перестрелок и погонь, что соответствовало социальному климату действительности, изменило общественную функцию героя, обрисованного уже не условно, а реалистично.

Рождаются новые образы энергичных, активно действующих молодцов, которые в ходе расследования не чураются красивых женщин, подогревая свои эмоции обильными дозами спиртного. При этом ремесло сыщика превращается в источник дохода, своеобразную разновидность бизнеса, что убедительно доказывают поступки и высказывания Фила Марлоу Р. Чандлера, Лу Арчера Р. Макдональда, Сэма Спейда Д. Хэммета.

Наряду с такими расчетливыми персонажами, превратившими сыск в щекочущую нервы профессию, определенное место в детективах отводится любителям, которые выступают как Немезида, руководствуясь совестью, желанием помочь ближнему.

И первые, и вторые представлены в данном сборнике лучшими образчиками остросюжетного жанра.

Герой романа американского писателя Михаэла Ниалла «Плохой день в Блэк Роке» Джое Макреди помнит о погибшем боевом друге, прилагает все усилия, чтобы раскрыть тайну исчезновения его отца. Его не страшат угрозы, рискованные поездки, ситуации, когда противник держит его на мушке. Именно твердость и бесстрашие этого человека, неустанно преследующего свою цель, сентиментальная вера в торжество справедливости, в победу над злом приводят его к успеху, хоть он и достается ему нелегкой ценой.

Лу Арчер, выведенный в произведении «Тайна художника», не выбирает клиентов. Это типичный, хоть и не лишенный определенного обаяния, частный сыщик, работающий по найму. Ему посвящено 18 романов: «Дрожь», «Живая мишень», «Могила в горах», «Оборотная сторона доллара», «Последний взгляд», «Спящая красавица» и др.

Создатель всех этих книг Росс Макдональд (псевдоним Кеннета Миллара) родился 13 декабря 1915 г. в Лос-Гатосе (пригород Сан-Франциско). Детство и юность провел в Канаде, на родине родителей. Там же в 1939 г. женился. Спутница его жизни Маргарет Миллар со временем стала известной писательницей, отдавая предпочтение, как и ее супруг, остросюжетным жанрам.

Поначалу, после окончания Мичиганского университета. Р. Макдональд сотрудничал в Торонтской газете «Сатердей Найт». Затем переехал в Калифорнию, где преподавал в высших учебных заведениях. Три года служил в военно-морском флоте США. В 1952 г. стал доктором филологии. Печатается с 1943 г.

Его первая книга «Туннель во мгле», как и последующие четыре романтических детектива (так определил их характер сам автор), были подписаны собственным именем. Лучший из них «В родном городе» хорошо известен нашим читателям. Последний во многом перекликается по своей проблематике с произведением М. Ниалла «Плохой день в Блэк Роке», включенным в настоящий сборник.

В 1949–1976 гг. выходит серия романов о Лу Арчере, подписанная Россом Макдональдом. Именно эти книги завоевали писателю широкую популярность. Он избран в 1965 г. председателем Ассоциации детективных писателей США, удостоен премии «За мастерство» Американского детективного клуба и других литературных наград.

Интерес представляют и книги Р. Макдональда «Автопортрет» и «Ретроспекция в прошлое», где он не без юмора анализирует свое творчество, высказывая немало интересных и остроумных суждений по поводу специфики и воздействия детективов.

Умер Кеннет Миллар в расцвете своей славы 11 июля 1983 г. в Санта-Барбаре (штат Калифорния), где прожил свыше двадцати пяти лет. Уже при жизни его объявили достойным продолжателем Д. Хэммета и Р. Чандлера. Этому способствовало умение автора мастерски строить фабулу, отличающуюся остротой и динамичностью, передавать существенные детали американской действительности и, конечно же, выбор героя, который сразу же завоевал читательские симпатии своей ловкостью, сообразительностью, выдержкой, а главное, преданностью интересам клиентов. Он не предается досужим размышлениям в тени кабинета, хоть умеет схватить главное, сделать правильные выводы на основе самых незначительных деталей. Это собранный, не знающий усталости человек, чьи расследования всегда отличает высокий профессионализм.

Не заземляя своего героя, автор подчеркивает его обыденность, что делает Лу Арчера особенно близким читателям, узнаваемым. То же можно сказать и о произведении М. Ниалла, хоть его герой более скромен и непритязателен.

Благодаря интересно очерченным образам таких же бесстрашных людей, готовых принять в одиночку неравный бой с организованными, до зубов вооруженными бандами, детективный жанр приобретает новый идеологический и эстетический авторитет.

Каковы бы ни были обстоятельства, заставившие персонажей М. Ниалла и Р. Макдональда окунуться в криминогенную атмосферу, проявленная ими отвага убедительно рассматривается в координатах самой жизни как благородный, подлинный поступок, а не выдуманное приключение.

Отражая изменения в социальной психологии, проницательность, которую демонстрируют ВД, сочетается теперь с ловкостью, мужеством, желанием очистить мир от скверны, коррупции и насилия.

Широко используя весь арсенал занимательности, авторы талантливо раскрывают истоки социального зла, конфликтные ситуации в современном им обществе, разлад между респектабельной Америкой и теми, кто действительно защищает ее лучшие традиции. Среди последних — преданный другу любитель Джое Макреди и владелец скромного частного сыскного агентства Лу Арчер.

В несколько ином плане изображен герой романа «Плоть — как трава». Его автор талантливо развивает лучшие черты английского интеллектуального детектива.

Известный в своей среде английский поэт и критик Сессили Дей Льюис (1904–1972), возможно, никогда бы не завоевал всемирную известность, если бы ему не надо было срочно изыскивать деньги на ремонт прохудившейся крыши. Пришлось попробовать свои силы в жанре, который серьезные литераторы не признавали, или же, в лучшем случае, просто игнорировали, — в детективе. Тут-то и потребовался псевдоним, чтобы прикрыть грехопадение автора.

С. Д. Льюис родился в ирландском поселении Баллинтаббер, в семье чопорного протестантского священника, не признававшего никаких вольностей. Окончив Оксфорд, он в 1927–1935 г. преподавал в ряде школ Англии. Именно в этот период он откровенно демонстрирует свои левые взгляды, что не проходит бесследно, вынуждает его периодически искать новую работу. Вступив в компартию Великобритании, он вскоре, однако, покончил со своими политическими заблуждениями под влиянием гражданской войны в Испании.

Уже в 20-е годы С. Д. Льюис дебютирует как поэт. В 1938 и 1954 г. выходит два тома его Избранных произведений. Он преподает в Оксфорде, затем занимается издательской деятельностью.

Возможно, историю с крышей сочинил какой-нибудь падкий на скороспелые сенсации биограф поэта, но именно в 1935 году С. Д. Льюис публикует под псевдонимом Николаса Блейка свой первый детективный роман, принесший ему такой шумный успех, который никогда не выпадал на долю его поэтических экзерсисов.

Это бала книга «Требуются доказательства». По уровню мастерства она не была пробой пера, а свидетельствовала о том, что в детективную литературу триумфально вошел новый, профессионально зрелый автор, который, уделяя внимание психологической разработке образов, умело развивает лучшие, ставшие уже классическими традиции жанра.

Популярности Николаса Блейка способствовали и романы «Плоть — как трава» (название взято из Библии. В Первом послании Петра говорится: Ибо всякая плоть — как трава), «Смертельный розыгрыш», «Последняя глава» и другие, которые отличают высокие нравственные устои, мощный интеллектуальный накал, обилие литературных аллюзий.

По книге писателя «Зверь должен погибнуть» поставлен известный фильм Клода Шаброля «Пусть умрет зверь» (1969).

В большинстве произведений Н. Блейка выведен частный детектив Найджел Стрейнджвейс. Этого долговязого, белокурого, голубоглазого сыщика отличает не только знание литературы, полученное в Оксфорде, но и чувство сострадания которое он неизменно проявляет, вторгаясь в силу обстоятельств в невеселый мир искалеченных жизнью человеческих судеб.

Стараясь, чтобы этот персонаж по возможности выглядел полнокровным человеком, а не отстраненным от всех мирских утех отшельником, автор не раз живописует его увлечения, просчеты. Найджел не принадлежит, например, к женоненавистникам, как Шерлок Холмс, Ниро Вульф или Эркюль Пуаро. Поначалу он женится на Джорджии Кавендиш (их знакомство и состоится на страницах предлагаемого романа). Это известный ученый и путешественница, которая героически погибает в дни второй мировой войны. Затем он увлекается скульптором Клер Мессинджер, не пожелавшей связать себя с ним брачными узами.

Николас Блейк создает привлекательный образ интеллектуала и эстета, умеющего ориентироваться в жестоких реалиях действительности. Это и доказывает роман «Плоть — как трава» где неудавшийся праздник становится отправным толчком для неожиданных, даже парадоксальных, выводов героя.



Нонна Капельгородская,

Александр Кошенко,

Александра Синько.

Тайна художника

Глава 1

К дому, где была назначена встреча, я подъехал уже частной дорогой, которая полого поднималась вверх, а затем перешла в ровную площадку. Выйдя из машины, я с интересом посмотрел назад, на лежащий внизу город и башни Миссии церковного братства, а также на здание суда, наполовину погруженного в густую зелень.

Кроме тихо гудящей внизу автострады, до моих ушей доносились лишь удары по теннисному мячу где-то поблизости. Я только что свернул на эту частную дорогу и с любопытством оглянулся вокруг.

Невдалеке виднелся теннисный корт, огражденный сеткой. Он соседствовал с большим особняком, где меня ждал мистер Бемейер. Через проволочную сетку я внимательно посмотрел на играющих на площадке. Коренастый мужчина, на голове которого красовалась полотняная шляпа, яростно играл с подвижной блондинкой. Серьезная сосредоточенность этой пары, быстро и ловко передвигавшейся по замкнутому пространству корта, вызвала у меня почему-то ассоциацию с резвящимися на прогулке заключенными в тюремном дворе.

Я подошел поближе к разделявшей нас металлической сетке.

Проиграв несколько подач подряд, мужчина с досадой крякнул. Лишь теперь он соизволил, наконец, заметить мое присутствие у корта, и прервал игру. Затем подошел к ограждению и хмуро спросил:

— Мистер Арчер, не так ли?

— Да, частный детектив Арчер.

— Вы опоздали!

— К сожалению, это так. Я не смог быстро найти сюда дорогу.

— Достаточно было спросить любого в городе. Все знают, где проживает Джек Бемейер! Даже приземляющиеся здесь неподалеку самолеты используют мой дом в качестве ориентира.

Об обоснованности его последних слов я мог и сам догадаться. Особняк Бемейеров мог действительно являться удобным ориентиром с воздуха. Это было белое огромное здание из местного камня, которое резко возвышалось над местностью, да и над всем вокруг в Санта-Тереза.

К нам приблизилась и партнерша Бемейера по теннису. Она казалась гораздо моложе его. Я внимательно посмотрел на ее худощавое лицо, красивую фигуру зрелой, но заметно стареющей женщины, что ее несколько смутило.

Джек Бемейер не счел нужным меня представить. Поэтому я сделал это сам.

— Лу Арчер, частный детектив.

— А меня зовут Рут Бемейер. Приятно познакомиться! Наверное, вам хочется чего-нибудь выпить, мистер Арчер?

— Оставь, Рут! — грубо оборвал ее Джек Бемейер. — Не будем разыгрывать светское гостеприимство. Этот человек прибыл к нам по делу, а не для любезной беседы.

— Да, это так, — согласилась Рут Бемейер. — У меня, действительно, случилась неприятность: украли картину, сэр.

— Рут, если ты не против, то я сам расскажу обо всем этом.

Он провел меня в дом. Его жена молча шла на некотором расстоянии за нами. Внутри помещения ощущался приятный холодок, сочетавшийся с какой-то давящей атмосферой отчужденности. Резиденция Бемейеров напоминала скорее общественное учреждение, чем обжитый и уютный жилой дом. Мы прошли через большой холл. В одной из комнат Бемейер указал мне на свежий след на стене, где виднелись два небольших крючка, видимо, ранее поддерживавших исчезнувшую картину.

Я, как всегда, приготовился коротко записать необходимые данные. Достав блокнот и ручку, я спросил:

— Когда украли картину?

— Вчера, — хмуро ответил Бемейер.

— Вернее, вчера я заметила ее отсутствие на стене, — вмешалась Рут Бемейер. — Необходимо, пожалуй, вам объяснить, что я не вхожу ежедневно в эту комнату…

— Картина застрахована?

— Нет, на нее не было отдельного полиса, — ответил теперь уже муж. — Но все в этом доме, наверное, застраховано.

— Сколько примерно могла стоить пропавшая картина?

— Пожалуй, тысячи две…

— Нет, значительно больше! — уверенно поправила она мужа. — В пять-шесть раз дороже названной суммы. Цены на картины Хантри теперь сильно возросли.

— Я не знал, что ты следишь за ценами… — отозвался Бемейер недовольным тоном, подозрительно посмотрев на жену. — Говоришь, картина стоит десять-двенадцать тысяч? Разве ты столько заплатила за нее?

— Я не скажу тебе, за какую цену я приобрела эту картину, так как купила ее за собственные деньги! — несколько сурово ответила она.

— Я думал, что у тебя уже прошло помешательство на Хантри…

Ее лицо окаменело: лишь через минуту она решительно проговорила:

— Я уже более тридцати лет не видела Хантри… Он ничего общего не имеет с покупкой картины!

— Так, по крайней мере, утверждаешь ты… — с ехидцей отозвался Бемейер.

Рут тоже бросила мужу в ответ какое-то острое замечание, словно желая одержать над ним победу более значительную, чем в игре в теннис. Она подчеркнуто добавила:

— Ты завидуешь уже мертвому мужчине…

Ее супруг саркастически рассмеялся:

— Ты говоришь сплошную чушь по двум причинам… Во-первых, ты хорошо понимаешь, что я не завистлив по натуре, а, во-вторых, я не слишком-то верю в его смерть.

Оба они продолжали зло препираться таким образом, словно забыв о моем присутствии. Похоже, что продолжалась их давняя перепалка, где каждый из них не боялся довести спор до прямого столкновения. Было ясно, что грубый и надменный Джек Бемейер сполна проявлял все эти качества по отношению к своей жене. Мне уже стала надоедать пассивная роль невольного слушателя. Я решительно вмешался, сказав:

— Кто же такой Рихард Хантри, о котором вы несколько раз упомянули?

Женщина вздрогнула, потом посмотрела на меня с оттенком изумления:

— Неужели вы никогда не слышали о Хантри?

— О нем никогда не слышало большинство жителей земного шара! — сердито заявил Джек Бемейер.

— Это ложь! — запальчиво ответила Рут. — Он был широко известен уже в год своего исчезновения, хотя тогда ему не исполнилось еще и тридцати лет.

В голосе миссис Бемейер слышалось едва сдерживаемое волнение. Я перевел взгляд на лицо ее мужа. Оно стало багровым, а в глазах сверкала злоба.

Шагнув вперед, я стал между ними, и, обратившись уже только к миссис Бемейер, спросил:

— Объясните, пожалуйста, как именно исчез Рихард Хантри.

— Он исчез в том же году… — ответила она взволнованным голосом. — В Санта-Тереза…

— И когда?

— Уже более двадцати пяти лет назад… Он вроде бы решил все бросить… как утверждал в своем последнем письме. И исчез, чтобы отправиться искать «новые горизонты»… как он выразился…

— Он вручил это письмо вам?

— Нет, не мне… — она горестно покачала головой. — Он оставил последнее письмо своей жене, которая опубликовала потом его содержание в печати, сделав всеобщим достоянием… Я никогда больше не видела Рихарда, которого знала в дни нашей молодости в Аризоне…

— Однако нельзя сказать, что ты не старалась встретить его потом! — едко и зло добавил Джек Бемейер. — Это же ты захотела поселиться здесь, в Санта-Тереза, выстроить этот дом рядом с виллой Рихарда Хантри.

— Не сочиняй небылицы! — сердито вскричала Рут Бемейер. — Ведь это именно тебе взбрело в голову строиться на этом месте. Что касается меня, то я просто согласилась. Ты отлично знаешь это!

— Сейчас я уже ни в чем твердо не уверен, — резко отпарировал он и поспешно вышел из комнаты.

Миссис Бемейер сделала несколько шагов за ним, потом сердито покачала головой и вернулась ко мне, остановившись у окна со все еще взволнованным выражением лица.

— Мой муж ужасно завистлив… — тихо пояснила она.

— Разве меня пригласили сюда лишь для этого?

— Он пригласил вас по моей просьбе. Мне очень жаль потерять исчезнувшую из этой комнаты картину… Это единственная картина Рихарда Хантри, которая у меня была…

Я присел сбоку на огромное кресло, приготовившись вновь делать короткие заметки в блокноте.

— Можете ли вы коротко описать исчезнувшую картину?

— Это был довольно условный портрет молодой женщины. Сочные яркие краски обычно используются в Индии, но Хантри часто предпочитал их в своих работах. У этой молодой женщины на портрете светлые волосы и красно-черная шаль. В те годы, когда он исчез, Рихард Хантри находился под сильным влиянием индийской школы живописи…

— Именно в то время и был написан портрет?

— Честно говоря, я этого не знаю. Человек, продавший мне эту картину, не сказал о времени ее написания.

— Откуда вы знаете, что то был оригинал, а не копия?

— Думаю, это легко подтвердить даже по внешнему виду портрета. Продавец также гарантировал ее подлинность. Он прежде, еще в молодости, в Аризоне, был другом Хантри, а сам лишь недавно живет здесь, в Санта-Тереза.

— Как его имя?

— Поль Гримес.

— Есть ли у вас фотография исчезнувшей картины?

— Лично у меня ее нет, а вот у Гримеса есть фотокопия. Я уверена, что он позволит вам посмотреть на нее. У Поля Гримеса небольшая картинная галерея в нижней части города.

— Видимо, будет лучше, если я сразу же с ним свяжусь и поговорю. Можно мне позвонить ему от вас?

Миссис Бемейер кивнула головой и провела меня в другую комнату, где возле большого черного бюро, рядом с окном, сидел Джек Бемейер с хмурым, сердитым выражением лица. Разрисованная панель бюро неплохо сочеталась с изысканным дубовым покрытием стен. Джек Бемейер даже не повернул голову при нашем появлении в комнате. Он всматривался в висевшую на стене четкую фотографию, сделанную, по всей вероятности, с самолета. Это был крупный фотоснимок самой большой и мрачной дыры в земле, которую мне приходилось когда-либо видеть.

— Это была моя бедная шахта… — проговорил он, как бы ища у меня сочувствия.

— Я всегда невольно испытывала нервозность при виде этой мрачной фотографии… Просто не могла спокойно выносить ее вида, — добавила его жена, нервно поводя плечами. — И давно просила снять ее со стены…

— Но лишь благодаря этой «мрачной шахте» у тебя появился роскошный дом! — сердито возразил Бемейер.

— Вероятно, я ребенок счастья, как ты считаешь… Джек, ты не против, чтобы мистер Арчер позвонил отсюда?

— Конечно против! — резко ответил он. — В доме, который стоит четыреста тысяч долларов, должен же быть уголок, где я бы мог спокойно посидеть!

Глава 2

Рассерженный нашим приходом, Джек Бемейер резко вскочил с кресла и стремительно вышел, предоставив в наше распоряжение телефонный аппарат.

Рут Бемейер укоризненно покачала головой, а потом небрежно оперлась плечом о дверной косяк, невольно демонстрируя в полосе света очертания своей фигуры. У нее уже не было утонченной молодости, но теннис и живость характера, видимо, помогали ей и теперь сохранять стройность и грацию.

— Ваш муж всегда так раздражителен и предпочитает уединение? — спросил я с улыбкой.

— Нет, раньше он таким не был. Его нервы особенно расстроились в последнее время.

— По поводу пропавшей картины тоже?

— Это лишь одна из дополнительных причин.

— Какие же остальные? — спросил я, не сдержавшись.

— В сущности, их можно тоже связать с пропавшим портретом… — задумчиво ответила Рут Бемейер. Она заколебалась перед тем, как дать дальнейшие пояснения. — Видите ли, наша дочь Дорис доставляет нам всем определенные неприятности… Она учится в университете, но в последнее время стала общаться с молодыми людьми, которые едва ли ее достойны.

— Сколько ей лет?

— Двадцать. Она на втором курсе университета.

— Она живет с вами?

— Нет, к сожалению. Ушла месяц назад. Нашла для себя квартиру, рядом с университетом. Я очень хотела, чтобы она осталась жить с нами, но Дорис не послушалась. Сказала, что имеет полное право сама управлять своей жизнью… Как я или Джек… Она всегда отрицательно относилась к тому, что Джек пьет… И к тому, что я пью тоже… если уж вы хотите знать всю правду!

— Употребляет ли Дорис наркотики?

— Пожалуй, нет… — задумчиво ответила она. Женщина немного помолчала и, мысленно представив себе жизнь дочери, которой едва ли понравилась бы такая откровенность, потом тихо добавила: — Мне не очень-то нравятся некоторые лица, с которыми Дорис бывает в последнее время…

— Вы имеете в виду кого-то конкретно или же вообще сам факт?

— Есть один парень… Фред Джонсон, которого Дорис как-то привела к нам в дом… Для молодого парня он уже староват, ему около тридцати, не меньше. Это один из тех «вечных студентов», которые постоянно крутятся вокруг университета, потому что им нравится тамошняя атмосфера. Возможно, они не имеют иного заработка на жизнь.

— Вы подозреваете, что он мог украсть вашу картину?

— Я не стала бы это утверждать столь категорично… Но он интересуется искусством, работает в местном музее, посещает лекции в этой области знаний. Он интересуется Рихардом Хантри и, по-моему, немало знает о его творчестве.

— Подобное можно сказать почти о всех здешних студентах университета, посещающих факультет искусств, — возразил я.

— Допустим, что так… — кивнула она. — Однако Фред Джонсон, будучи у нас в доме, особенно интересовался этой картиной.

— Не сможете ли вы описать мне Фреда?

— Попробую…

— Цвет волос? — подсказал я.

— Они у него рыжие, довольно длинные. Немного редковатые на макушке. Он компенсирует это длинными, похожими на щетку, усами. Плохие зубы… И еще одно: у него длинный нос… Вот и все.

— А цвет глаз? Голубые?

— Скорее зеленоватые. Именно его глаза, их взгляд больше всего меня и беспокоят… Он никогда не смотрит вам прямо в лицо, когда разговаривает.

— Он высокий или низкий?

— Среднего роста… где-то метр семьдесят… Довольно худой. В общем, его можно даже назвать симпатичным, поскольку некоторым девушкам нравятся такие мужчины.

— Например, Дорис?

— Боюсь, что так… Он, видимо, нравится ей больше, чем мне бы этого хотелось…

— Фред хвалил пропавшую картину, когда рассматривал ее у вас в доме?

— Он был просто пленен и очарован этой картиной-портретом, уделил ей больше внимания, чем моей дочери. Да и потом создавалось впечатление, что он скорее приходит сюда, чтобы вновь посмотреть на портрет, чем встретиться с Дорис.

— Он что-либо говорил на эту тему?

Александр Александрович Бушков

Владимир Гриньков

Рут Бемейер почему-то снова заколебалась с ответом.

Остров кошмаров

— Он… утверждал, что этот портрет Рихард Хантри рисовал по памяти, а не с натуры… Это делало его еще более ценным и редким.

Киллер

Топоры и пилы

— Говорил ли он тогда о его цене?

1

— Он лишь спрашивал, сколько я заплатила за картину… Но я не хотела говорить на эту тему, поскольку это моя маленькая тайна…

На улице было темно, и только два фонаря освещали массивную деревянную дверь да светились три окна на первом этаже, отбрасывая на сырую землю пятна света.

— Я постараюсь ее сохранить, — заверил я.

Стас наклонился к лобовому стеклу и поднес часы к глазам. Половина седьмого. Сейчас должна уйти секретарша. Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел на деревянную дверь. Одно из окон уже погасло. Через минуту дверь открылась, и на крыльцо вышла высокая женщина в широкополой шляпе. Оглянувшись по сторонам, она спустилась по ступенькам и быстро пошла по тротуару, старательно обходя лужи.

— Я тоже, — задумчиво покачала головой Рут Бемейер, видимо, так и не желая говорить ни с кем о сумме, которую она заплатила за картину.

…и отправился на поле, и услышал, и увидел он при лунном свете, что вышли на поле хищные грабители и лихие воры и грабят и убивают благородных рыцарей, срывают богатые пряжки, и браслеты, и добрые кольца, и драгоценные камни во множестве. А кто еще не вовсе испустил дух, они того добивают, ради богатых доспехов и украшений. Томас Мэлори. «Смерть Артура»
Теперь толстяк. Он уйдет минут через пятнадцать, если не произойдет ничего непредвиденного. После его ухода у Стаса будет десять минут – фантастически много! Он чувствовал себя абсолютно спокойно, потому что на этот раз все складывалось очень удачно.

Она открыла верхний ящик шкафчика и вытащила оттуда телефонный справочник абонентов Санта-Тереза.

© Бушков А.А., 2019

Через десять минут Стас прильнул к стеклу. В одном из окон он увидел тень человека. Толстяк одевался.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

— Вы ведь хотели позвонить Полю Гримесу, — напомнила она, протягивая справочник. — Только не пытайтесь выведать у него цену картины. Впрочем, если даже вы ее узнаете, то обещайте, пожалуйста, никому о ней не говорить.

Машины в этот переулок почти не заезжали, лишь изредка какая-нибудь легковушка проносилась мимо и притормаживала у далекого перекрестка, и тогда Стас видел ярко вспыхивающие стоп-сигналы.

Умное слово от автора

Я выписал адрес Поля Гримеса и номер его телефона. Но не домашний, а телефон его картинной галереи, расположенной в нижней части города. Затем набрал этот номер и подождал ответа. В трубке послышался голос женщины. Он был немного гортанный, какой-то экзотический. Я узнал, что мистер Гримес сейчас беседует с клиентом, но скоро освободится. Назвав свое имя, я попросил предупредить его о том, что заеду немного позднее.

Толстяк вышел на улицу, поправил шапку на голове и зашагал в сторону проспекта, куда пятнадцать минут назад ушла секретарша.

— Прошу не говорить ей обо мне… — тихо попросила Рут Бемейер, наклонившись почти к самому моему уху.

Эта книга, первая из задуманного трехтомника, – вовсе не история Англии. Таковых написано превеликое множество, в том числе у нас в России. Так что в этом плане автор совершенно ничего нового не внес бы, не имея доступа к английским архивам и по незнанию староанглийского, которого подавляющее большинство современных англичан сами не знают, не мог бы читать старинные хроники и прочие рукописи, даже попади они к нему в руки.

Стас извлек из-под сиденья пистолет, снял его с предохранителя и, передернув затвор, опустил руку с пистолетом в карман плаща. Улица была совершенно пустынна. Убедившись в этом, Стас вышел из машины и направился к освещенным двумя фонарями дверям, на ходу натягивая на руки кожаные перчатки. Он успел надеть их еще до дверей и в здание вошел, держа правую руку в кармане плаща.

— Кто это? — так же тихо поинтересовался я у нее, наклонив трубку телефона в сторону.

Задача в другом. Эта книга – история того, как Англия стала крупнейшим в мире империалистическим хищником, колонизатором. Как превратилась из просто Англии в Великую Британию, как именуется и сегодня, как и нам ее следует именовать. Слово «Великобритания» – лингвистический уродец. Англичане называют свою страну именно «Великая Британия» – «Great Britain».

В длинном и узком коридоре, в котором очутился Стас, стоял полумрак, но он уверенно повернул направо и пошел вдоль дверей с темными табличками. Он никогда раньше здесь не был, но шел уверенно, восстанавливая по памяти план здания, который ему показывали несколько дней назад.

— Ее, кажется, зовут Паола… Обычно он представляет ее как свою секретаршу. Но, по-моему, она имеет более тесные отношения со своим шефом…

Кроме того, подробно и вдумчиво будут рассмотрены те весьма неприглядные новшества и предприятия, авторами, изобретателями которых стали как раз англичане. К примеру, именно они первыми не только в Европе, но и в мире придумали концлагеря. И пример этот, как далее убедится читатель, далеко не единственный. Подобных, с позволения сказать, патентов британцы за свою историю взяли немало. Разумеется, чисто в переносном смысле – писаных патентов на изобретение той или иной гнусности им никто не выдавал, да и брать их британцы не стали бы, чтобы не портить имидж. Однако от фактов не убежишь.

Одна из дверей была приоткрыта. Стас толкнул ее и вошел. За столом сидел молодой мужчина в хорошем темно-синем костюме и перебирал какие-то бумаги, лежащие перед ним. При виде Стаса мужчина удивленно вскинул брови и спросил:

— Почему у нее такой сильный акцент?

– Вы что-то хотели?

Вполне возможно, что после прочтения этой книги найдется человек, кто обвинит автора в пристрастности и этаком литературном шулерстве. Он скажет, что история любой европейской страны, в том числе и нашей, полна грязи и крови. Так что, мол, легко надергать из нее именно неприглядных фактов, опуская все положительное, представить любую страну монстром.

— Она из Аризоны, частично индианка.

В руках он по-прежнему держал бумаги.

«Снова все та же Аризона!» — мелькнула у меня мысль. Я невольно перевел взгляд на висевшую на стене фотографию шахты, находившуюся в той же местности, в Аризоне.

И все же… Как выражался Шельменко-денщик, герой одноименной оперетты царских времен и недурной советской кинокомедии, снятой по ее мотивам: оно все так, да только чуточку не так.

– Мне нужен Алтухов, – сказал Стас, чтобы подстраховаться на всякий случай.

Вот именно. Очень уж во многом Англия держит сомнительное первенство, оставила другие страны далеко позади. Наверное, нет ни одной европейской монархии, в истории которой не значились бы коронованные особы, убитые, а то и казненные по приговору суда.

— Оказывается, все это дело крепко связано с Аризоной… — задумчиво проговорил я. — По-моему, вы недавно упомянули в нашем разговоре, что и Рихард Хантри прибыл в Санта-Тереза тоже из Аризоны, не так ли?

– Я слушаю вас, – кивнул мужчина.

— Да! Все мы оттуда родом и юность провели именно там. Но потом, как видите, приземлились здесь, в Калифорнии…

Если рассмотреть темпы цареубийств, то первенство тут, увы, держит Россия. У нас за неполных сорок лет были убиты три законных императора. А вот по количеству убитых и казненных королей лидирует как раз Англия, что я буду последовательно доказывать с фактами и именами в руках, благо дело нехитрое. Вполне возможно, многих это удивит, а то и ошеломит, но в третьем томе мы увидим, что последнее убийство британского короля случилось относительно недавно, в 1936 г. Именно так, никаких опечаток.

Его лицо не покидало выражение удивления.

— А почему вы приехали именно сюда? — полюбопытствовал я.

Стас вскинул руку с пистолетом и выстрелил Алтухову в голову. Удар пули отшвырнул Алтухова на спинку кресла. Из разбитого черепа потекла струйка крови. Не опуская пистолета, Стас выстрелил еще дважды, после чего погасил в комнате свет и вышел на улицу. Улица по-прежнему была пустынна. Стас сел в машину, завел двигатель. Пистолет лежал у него в кармане. В последний раз взглянув на освещенные двери, Стас включил передачу и поехал в сторону проспекта.

Многие европейские страны имели колонии, причем немаленькие. Положа руку на сердце, надо признать, что среднеазиатские военные кампании русской армии в XIX в. тоже можно поименовать колониальными захватами. Хотя у них была своя специфика, но они во многом отличались от колониальной практики других стран Европы.

— Вы, по-видимому, вспомнили недавний упрек мужа в мой адрес… Мол, это был как раз тот город, куда переехал Рихард Хантри, что заставило и меня поселиться здесь…

Через два квартала он остановился у телефона-автомата. На третьем гудке на том конце провода сняли трубку.

Зверствовали в своих колониях не одни англичане. Можно вспомнить, как уже в начале двадцатого века бельгийцы в захваченном ими Конго в массовом порядке отрубали руки тем, кто не выполнил норму по добыче каучука, введенную колонизаторами. Однако именно англичане не просто создали самую обширную в мире колониальную империю, над которой и в самом деле, согласно поговорке, сочиненной ими, никогда не заходило солнце. Они как раз и стали первыми в Европе колонизаторами. О захвате ими Ирландии подробно будет рассказано далее.

– Это я, – сказал Стас. – Я только что проколол шину.

— Это правда? — спросил я напрямую, не прибегая к дипломатии.

– Под передним правым сиденьем найдешь все, что тебе надо, – ответил мужской голос.

— Крупица правды в этом есть… Рихард был единственным хорошим художником, которого я лично знала. Он научил меня смотреть на все вокруг как-то по-особому. Я была увлечена идеей поселиться в городе, где были созданы его наилучшие произведения… Не знаю, поймете ли вы меня. Все основные картины Рихард Хантри написал сравнительно за короткое время: семь лет. А потом неожиданно исчез…

Мы не знаем и никогда уже не узнаем, кто первым в Европе придумал грабить купцов на дорогах, совершать кражи со взломом, подделывать документы на право собственности, чеканить фальшивую монету. Первые два изобретения относятся вовсе уж к седой древности, к бесписьменным временам. С уверенностью можно сказать одно: всякий раз изобретатель был не один, их примерно в одно и то же время появлялось несколько, в разных концах Европы. Зная человеческую природу, другого вывода и не сделаешь.

— Когда это было?

Стас услышал короткие гудки. Он вернулся к машине и, сев за руль, запустил руку под соседнее сиденье. Нащупав бумажный пакет, он вытянул его из-под сиденья и положил себе на колени. В пакете оказалось несколько пачек денег и небольшой почтовый конверт. Пересчитав деньги, Стас растолкал их по карманам и вскрыл конверт. Там был билет на самолет до Саратова и небольшая записка: «Билет до Саратова на сегодня, на двадцать один час. Машину оставь в аэропорту у будки диспетчера такси. Ничего лишнего в салоне не оставляй». Слово «лишнего» было подчеркнуто. Стас развернул билет и убедился, что тот приобретен на его фамилию.

Однако совершенно точно известно, кто первым в Европе придумал дефолт, дутые акционерные общества наподобие МММ и массовый выпуск ничем не обеспеченных бумажных денег. Англичане. Все это происходило уже во времена развитой письменности, а последние два случая отстоят от нашего времени всего-то на двести-триста лет. Так что писаных хроник, материалов судебных процессов, мемуаров и газетных статей сохранилось предостаточно.

— Если вам нужна точная дата, так это август 1950 года!

На набережной он выбрал место, где не горят фонари, и, не заглушая двигатель, вышел из машины. Вода казалась черной, и только у противоположного берега на волнах перемигивались блики от далеких фонарей. Стас достал из кармана пистолет и бросил его в воду, после чего вернулся к машине и поехал в аэропорт.

До определенного времени история Англии была, если можно так выразиться, классической, стандартной. Там происходило то же самое, что и в других европейских странах. Те же войны, вооруженные распри знатных магнатов, кровавое подавление мятежей и убийства королей. Этот период истории Англии я в дальнейшем буду называть традиционным.

— Вы уверены в том, что он исчез по собственной воле? Его ведь могли убить, похитить?

У здания аэровокзала он оставил машину в условленном месте и ушел, оставив ключ в замке зажигания.

Однако с определенного времени история Англии становится, можно сказать, оригинальной, самобытной, теряет всякие признаки традиционности. Англия идет своим путем, а вся остальная Европа плетется в хвосте, завистливо пытаясь повторить ее достижения. Иногда это удается, но чаще всего – нет. Очень уж часто тот, кто начинает какое-то дело первым, так потом и лидирует со значительным отрывом.

— Это исключено! — горячо и уверенно возразила она. — Я ведь уже говорила, что он оставил письмо своей жене…

2

— Она все еще живет в этом городе?

Момент, когда Англия как раз и сделала первые шаги на пути к превращению в крупнейшего в мире империалистического хищника, можно определить совершенно точно, без всяких гаданий и построения версий. Все происходило не так уж давно, началось неполных пятьсот лет назад, когда имелась уже не просто письменность, а книгопечатание. Так что свидетельств у нас достаточно, и они вовсе не притянуты за уши. Прекрасно известны конкретные люди и точные даты.

В Саратове было ветрено, с неба срывался мелкий дождик. Стас сел в такси, назвал адрес. До полуночи оставался час.

— Да. Вы легко можете увидеть ее виллу из любого окна нашего дома. Она расположена внизу, неподалеку отсюда.

Можно было бы с этого исторического периода и начать. Но я, пожалуй, начну с 1066 г., с завоевания нормандцами Англии, по моему глубокому убеждению, и заложившего основы того, что впоследствии будет именоваться британским империализмом. Этот самый термин без малейшего смущения употребляли сами английские строители империи на костях и крови, вроде печально знаменитого Сесиля Родса.

Улицы были пусты. Таксист гнал машину, игнорируя светофоры. На одном из перекрестков справа выскочил такой же лихач, таксист рванул руль, уворачиваясь, и, когда опасность миновала, выругался, не отрывая взгляда от дороги. «Изображает из себя крутого, – понял Стас. – Грубым таксистам люди обычно больше оставляют на чай».

— Вы знакомы с ней?

Добавлю, что первый в европейской истории дефолт случился в традиционные времена, в XIV в. Разгром католической церкви, произошедший в первой половине XVI в., впоследствии сыграл очень большую роль в формировании менталитета англичан, в методах освоения ими колоний, в изрядной степени отличавшихся от подобной практики других держав.

У сквера Стас обронил:

— Когда-то были даже близки… В молодости… Но никогда по-настоящему не дружили. А после нашего переезда сюда я почти никогда и не видела ее… Но почему вы спросили о ней?

О том, что происходило до 1066 г., я расскажу кратенько, на паре страничек. Без этого тоже не обойтись. Традиционный период английской истории излагать подробно не буду еще и потому, что порой ничего особенно интересного и не происходило. Расскажу лишь о самых любопытных событиях – войнах, междоусобицах и мятежах, а также их причинах, цареубийствах и трагикомических исторических курьезах, которые я всегда особенно любил.

– Останови здесь, приехали.

— Я хотел бы взглянуть на оставленное ее мужем письмо в день его исчезновения.

Я ни с какой стороны не англофоб, поэтому не буду вытаскивать за ушко да на солнышко кое-какие полузабытые преступления, даже наоборот, попытаюсь реабилитировать видных персонажей английской истории, несправедливо оклеветанных на века посредством того, что именуется черной легендой. В том числе двух королей. В чем буду нисколько не оригинален, лишь повторю то, что на протяжении не одного столетия писали и говорили английские борцы с черными легендами. К оригинальности я не стремился изначально, она тут совершенно ни к чему.

Денег он дал не много и не мало – слишком щедрых и слишком прижимистых таксисты запоминают, а это ни к чему.

В сквере было сыро. Фонари не горели, Стас шел, внимательно глядя под ноги, но пару раз попал-таки в лужу и теперь злился неизвестно на кого.

— У меня есть его копия. К тому же фотокопию этого письма можно увидеть и даже купить в местном музее.

Одно немаловажное уточнение. Если скрупулезно все подсчитать, то получится, что примерно девяносто процентов информации, легшей в основу этой книги, почерпнуто как раз из английских источников. Объективности ради. Причем речь идет не о каких-то диссидентах либо инакомыслящих. В работе были использованы труды вполне благонамеренных английских авторов, в том числе видных историков, порой допускавшихся к личным архивам королевского семейства. Даже в книгах суперблагонамеренных историков, склонных не ниспровергать, а, наоборот, возвеличивать «наше славное прошлое», можно отыскать немало любопытных фактов, работающих как раз на мою концепцию.

Миновав сквер, он вошел в подъезд пятиэтажного дома и поднялся на третий этаж. Здесь все было по-старому, как и неделю назад, когда Стас уезжал.

Извинившись, миссис Бемейер вышла на минуту из комнаты и вскоре принесла копию письма. Оно было помещено в серебряную рамку, как местная реликвия. Рут Бемейер, стоя поблизости от меня, стала читать текст фотокопии письма Хантри. Ее губы при этом дрожали, словно отказываясь слушаться. Потом с явной неохотой она вручила ее мне. Я понял, что эта фотокопия ей очень дорога…

Ну что поделать. Есть события и имена, мимо которых добросовестный историк просто не может пройти. А я тут как тут со своим золотопромывочным лотком. Совершенно тот же принцип. Если трудолюбиво промыть изрядное количество земли, то в лотке заблестит золотой песок или даже мелкие самородки.

В квартире скинул плащ и пошел на кухню. Он продрог после самолета и теперь спешил приготовить себе кофе. В раковине стояла немытая сковородка, оставленная им неделю назад перед отлетом.

Письмо было отпечатано на пишущей машинке. Кроме подписи здесь была дата: 8 августа 1950 года и указан город Санта-Тереза. Вот его текст:

Пока кофе заваривался, Стас включил телевизор. Передавали новости, и на экране он увидел Лену. Стас прибавил звук и сел на табурет.

Так в нашем случае и произошло. Все английские авторы скрупулезно перечислены в библиографии. Отечественные почти не уступают им числом, но в том-то мой здоровый цинизм и заключается, что из них я брал чисто третьестепенные детали, какие-то уточнения. Так что главная благодарность – английским авторам и нескольким польским, без которых эта книга просто не появилась бы на свет. Говорю это совершенно искренне, без тени иронии. Что бы я делал без Чарльза Диккенса, Уинстона Черчилля, Чарльза Поулсена и пары десятков других английских авторов? Печально сосал бы лапу в нетопленой берлоге.

«Дорогая Франчина!

– Ну, привет! – сказал он, обращаясь к Лене.

И напоследок – немного о заголовках, точнее, подзаголовках каждого тома. В какой-то момент я решил, что они непременно должны быть, коли уж книг предполагается целых три. Очень быстро отпала идея, не мудрствуя лукаво, озаглавить книги попросту: «Остров кошмаров‐1… 2… 3». Очень уж этот прием затрепан и в литературе, и в кинематографе. В конце концов, великие обходились без этого. Можете вы себе представить «Войну и мир‐2», «Римские каникулы‐2»? То-то и оно. Я никоим образом не причисляю себя к великим, стараюсь заимствовать у них что-то хорошее и полезное. Имею полное право, как любой другой.

Это мое прощальное письмо. С болью в сердце сообщаю, что должен тебя покинуть… Мы часто говорили о необходимости открыть новые горизонты, за которыми я смогу найти неизвестный доселе свет на море и во льду… Здесь красивое взморье, но его история уже рассказана для меня полностью… Так же, как когда-то Аризона… Подобно Аризоне, история эта оказалась короткой: она не может осуществить все те предначертания, для которых я создан природой… Теперь я должен искать то же, но уже где-то в другом месте. Искать черты более глубокой и пространнейшей темноты, более проникновенного света… и подобно Раучину, я твердо решил искать все это в одиночку, чтобы исследовать не только внешний мир, но и закоулки собственной души…

На ней сегодня было бело-черное платье, и сама она сейчас знала, что чертовски хороша. Только теперь, увидев Лену, Стас почувствовал, как напряжение покидает его: мысли становятся нейтрально-расплывчатыми, а мышцы расслабляются. Он дождался конца передачи, пожелал Лене спокойной ночи, выпил кофе и после этого уснул, уснул, едва добравшись до кровати, и кофе не был ему помехой.

Поразмыслив, я отыскал выход, не лишенный, смею думать, некоторого изящества. Снабдил каждый том названием, выражающим уровень военной техники описываемого времени. Поскольку война всегда занимала изрядную часть времени и сил всей Европы, была делом прямо-таки житейским, затягивалась порой не то что на годы – на долгие десятилетия: Семилетняя война, Тридцатилетняя, Столетняя…

Я не беру с собой ничего, кроме таланта и своих воспоминаний о тебе…

Сегодня все прошло нормально, сказал он себе, прежде чем заснул.

Дорогая жена, дорогие друзья! Вспоминайте обо мне иногда так, как вам представляется верным. Я же делаю лишь то, для чего рожден.

Даже Швейцария, эталон и символ нейтралитета, в этом отношении не без греха. Во-первых, сама-то она означенный нейтралитет держала сотни лет, но вот ее отдельные граждане все это время в немалом количестве воевали за деньги в армиях многих европейских государств. Во-вторых, и Швейцария относительно недавно пережила свою гражданскую войну, пусть вялотекущую и не такую уж кровавую. В 1848–1849 годах тамошние протестантские кантоны сцепились с католическими.



Одним словом, читатель держит сейчас в руках «Топоры и стрелы». За этой книгой последуют «Пушки и мушкеты», «Истребители и танки». Строго говоря, пушки и первые примитивные ружья появились уже во времена, описываемые в первой книге, но не будем формалистами. Других удачных названий я не отыскал, пусть так и остается.

Рихард Хантри.

Сообщение об убийстве Алтухова появилось через неделю в «Коммерсанте». Из небольшой заметки на пятьдесят строк читатели могли узнать, что в своем кабинете неизвестными лицами застрелен директор крупного коммерческого предприятия, и что, по мнению коллег покойного, совершили убийство конкуренты. Милиция, не отвергая этой версии, высказывала предположение, что преступление совершено человеком опытным.

Итак, очень-очень старая и нисколечко не добрая Англия…

8 августа 1950 года, Санта-Тереза.»

– Спасибо на добром слове, – буркнул Стас, откладывая газету в сторону.

Всю неделю он пролежал в своей квартире на диване, выходя из дома лишь изредка. Чувствовал он себя неважно – простыл-таки в тот день, когда возвращался в Саратов. Простуда уже почти прошла, но Стас предпочитал лишний раз не покидать квартиру.

Внимательно прочитав весь текст копии письма несколько раз, я вернул его хозяйке. Она прижала его к груди как самое дорогое, что у нее есть на свете.

Из глубины времен

— Прекрасно написано, правда? — тихо спросила она взволнованным голосом.

Пару раз он пытался дозвониться до Лены, но ее московский телефон не отвечал, и Стас вынужден был довольствоваться созерцанием Лены на экране телевизора. План уже созрел в его голове: как только выпадет снег, он заберет Лену и отправится с нею в пансионат. На две недели, а еще лучше – на три! Он отдохнет за весь этот год, ему сейчас очень нужен отдых, он чувствовал это. Потом, когда Лена вернется в Москву и он снова останется один, он съездит на Урал, к друзьям, которых не видел тысячу лет. Если получится, он пробудет там до весны. Это и будет его отпуск.

Англичане с давних пор любят именовать Европу континентом, к которому они как бы и не имеют отношения, живут на острове. Однако так обстояло не всегда. В давние-предавние времена Британские острова были частью континента, широкий перешеек их соединял с нынешней Голландией. А вот Скандинавия, наоборот, была как раз большим островом. Да и климат был другим. В Британии водились тигры, львы, антилопы, мамонты и даже гиппопотамы.

— Не совсем уверен в этом… Впрочем, все зависит от точки зрения. На мой взгляд, этот Хантри был большой фантазер и мот!

Стас потянулся к телефону, намереваясь опять позвонить Лене, но телефон сам зазвонил в этот момент, и Стас, вздохнув, снял трубку.