— Мартин?
Он поморщился, узнав голос сестры. Нужно завести в телефоне фильтрацию звонков. Чтобы не было неприятных неожиданностей. Он пробормотал приветствие.
— Мартин, я не получила чек!
Конечно, не получила.
— Мартин, мне нужны деньги. Мама вышла из больницы, я получила счет. Ты обещал оплатить половину…
— Знаю, что обещал. И все сделаю, но сейчас это так не вовремя.
— Для меня это тоже не вовремя! Ее страховка оплачивается не полностью, и ты это знаешь! Ты должен помочь…
— Послушай, сейчас у меня трудная ситуация! С тех пор как я ушел из полиции, у меня возникли трудности с деньгами, но все должно наладиться…
— Ты постоянно так говоришь.
— На этот раз я говорю правду! Я нашел работу.
— Опять сторожем?
— Нет. Один бизнесмен нанял меня телохранителем. Он искал кого-нибудь надежного…
— И взял тебя?
Мартин решил стерпеть. Эта дурочка когда-нибудь заплатит за все.
— Послушай, у меня серьезная работа. Я ассистент хозяина. Он доверяет мне во всем! Я живу у него, меня кормят, у меня приличная зарплата. Понимаешь? Я больше не влезаю в долги! Мне словно бросили спасательный круг, теперь ситуация будет только улучшаться. Но мне нужно время. И покой. Я в некотором роде на испытательном сроке, и мной довольны. Скоро у меня будут деньги. Много денег. У меня такие планы. Поверь, моя жизнь совершенно изменится! Но первое время нужно поддерживать определенный уровень, а на это нужны средства.
— Ну конечно. А в это время мы с мамой едим одну картошку и в дверь стучат судебные исполнители!
Мартин вздохнул, раздраженный, как всегда, когда сестра делала ему выговор.
— Я же говорю: сейчас денег у меня нет, но скоро будут. Ты можешь это понять?
На другом конце молчали, и он подумал: лучше бы сестра приехала, чем звонить. Ему легче удалось бы ее убедить.
— Можешь ты понять? Сейчас у меня ничего нет. Я должен был купить новый костюм и рубашки, старые были совсем заношенные… Господи, да у меня долг в банке, как Марианская впадина. И они уже начали беспокоиться.
— Мой банк тоже не хочет больше ничего оплачивать! Ты же обещал…
— Знаю, что обещал. Ты уже это говорила. Повторяю: сейчас ничего не могу сделать, но скоро ситуация улучшится. Вопрос нескольких недель, даже дней! А пока разберись сама.
— Как всегда!
— Вот именно, тебе не привыкать! — Он улыбнулся, но понял, что зашел слишком далеко. — Ну ладно, я пошутил. Послушай, сестричка, ты должна понять мою ситуацию. Я оказался безработным, знаешь, что это значит?
Конечно, она знала. Сама проводила на бирже труда больше времени, чем тамошние сотрудники.
Но черт возьми, это же не его вина, что сестра не умеет ничего делать. Не его вина, что она должна заниматься матерью-инвалидом. Чего она хочет от него? Чтобы он полностью их обеспечивал?
— Мартин…
Голос сестры срывался. Нет, она ведь не начнет реветь по телефону? Чего он не переносил, так это женского плача. И она это знала.
И еще знала, что это не поможет.
Она помолчала, пересиливая себя.
— Мартин, ты обещаешь, что скоро вышлешь мне деньги?
— Ну конечно! Как только смогу. А теперь пока, меня зовет хозяин.
Он отключил телефон, прежде чем она успела что-то сказать. Несколько минут он держал его в руках, ожидая, что снова раздастся звонок. Но сестра не перезвонила. Ладно. Он выиграл еще пятнадцать дней. За это время она найдет способ решить свои проблемы.
27
Николь очень удивилась, увидев, как Мартин идет к ней по газону. Ей казалось, что шофер уехал в город. А он, наверное, все воскресенье не выходил из своей комнаты. Она подумала, что купальник мало что скрывает. Николь была уверена, что Мартина нет. Из его окон так хорошо просматривается вся лужайка.
Но какого черта, она у себя дома и может одеваться так, как ей хочется! И загорать в купальнике на лужайке перед домом — ее святое право!
— Здравствуйте, — поздоровался Мартин, подходя к ней.
— Здравствуйте.
Он присел на корточки, чтобы оказаться на одной высоте с ней, и Николь выпрямилась в шезлонге. Запах его дешевой туалетной воды перебил запах цветов, росших вокруг лужайки. Николь сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения и, взяв рубашку со спинки стула, постаралась надеть ее как можно медленнее и естественнее.
Мартин смотрел на нее со странным выражением на лице, и ей стало интересно, о чем же он думает. Угадать было невозможно. Смущение ее нарастало, и она почувствовала, что краснеет. Господи, как глупо! Как он может так на нее действовать? Он всего лишь ее служащий, и она может уволить его как только захочет. Ну, предположим, не сразу, Даниель решил ведь пока оставить его.
— Итак, — сказала она, — вы хотели со мной поговорить?
— Да…
Он перенес тяжесть тела с одной ноги на другую. Должно быть, неудобно сидеть в таком положении, но она не предложила ему присесть в стоявший рядом шезлонг. Не хватает еще, чтобы он возомнил, что у него есть право садиться около нее каждый раз, как она загорает!
— Значит, так… Одна пара ищет работу… и я подумал…
Он колебался, подбирая слова… Это было настолько не похоже на его обычные манеры, что Николь никак не могла взять в толк, что же ему надо. Если он хочет устроить своих друзей, надо было обратиться к Даниелю. Он же, наверное, знает, что она не занимается делами предприятия!
— Луиза и Жозеф уже пожилые люди, им скоро на пенсию…
Николь чуть не поперхнулась, когда поняла, куда он клонит.
— Что?! — воскликнула она.
— Так вот, нужно подумать об их замене. Луизе уже тяжело работать. Более молодая женщина исполняла бы свои обязанности быстрее и лучше. Посмотрите на нее, когда она развешивает белье, она делает это в четыре захода! Что касается Жозефа…
— Луиза и Жозеф работают у нас многие годы. Не может быть и речи о том, чтобы выкинуть их на улицу и взять на их место незнакомую пару, пусть даже и моложе!
— Вы не выкидываете их на улицу… Они могли бы выйти на пенсию…
— Они достигнут пенсионного возраста только через год!
— Они наверняка что-то отложили… Столько времени они работают здесь, не платя ни за жилье, ни за еду…
— Довольно, я не хочу больше об этом слышать.
— Подождите! Представляется такой случай! Те люди свободны, но это не может продолжаться долго. Через год нам, может быть, будет чрезвычайно трудно найти кого-то на их место!
Николь была настолько шокирована дерзостью Мартина, что даже не обратила внимания на это «нам».
— Об этом не может быть и речи. Я решу проблему, когда придет время. На данный момент Луиза и Жозеф вполне меня устраивают, и у меня нет намерения их увольнять.
Она увидела, что Мартин сжал челюсти, а глаза у него потемнели. Она испугалась, что он ударит ее, как это уже было, когда они спорили из-за камер видеонаблюдения.
— Это же нетрудно! Я предлагаю вам нанять людей, которые готовы прекрасно работать, а сейчас эти старики просто пользуются вами! Ведь понятно же, что для вас более выгодно!
Николь задыхалась от возмущения. Она хотела встать с шезлонга, но из положения полулежа сделать это грациозно вряд ли удалось бы, а ей не хотелось выглядеть неловко под взглядом этого человека. Она положила руки на подлокотники кресла, посмотрела ему в глаза и, стараясь не заикаться от ярости, проговорила:
— Благодарю за беспокойство, но до сих пор мы прекрасно обходились без ваших советов и, думаю, обойдемся и впредь.
Мартин выпрямился, во всей его фигуре чувствовалось напряжение. Казалось, он готов броситься на нее. Он возвышался над ней во весь рост, и она еще раз подумала, что сейчас он ее ударит. Кто был дома? Конечно, Луиза. А Жозеф? По воскресеньям он иногда уходил повидать друзей. В любом случае садовник не защитил бы ее от Мартина, который привык драться и был на двадцать пять лет моложе…
— Прошу вас хорошенько подумать…
— А я прошу вас оставить эту мысль. Иначе я и в самом деле кого-нибудь уволю, но это будут не Луиза и не Жозеф.
Мартина передернуло, и его лицо перекосилось от ярости. То, что промелькнуло в его взгляде, испугало Николь. Но это длилось десятую долю секунды, и она подумала, что ей показалось. Мартин в растерянности молчал. Николь воспользовалась паузой, чтобы добавить:
— Господин Лансуа, вы работаете у нас шофером и дополнительно телохранителем. Каким бы образом вы ни воспринимали ваши обязанности, они строго ограничены. Управление персоналом не в вашем ведении. Я была бы вам признательна в будущем, если бы вы придерживались отведенной роли. В противном случае я должна буду предпринять необходимые меры. Вы меня поняли?
Они смотрели друг на друга — Николь снизу, сидя в шезлонге, он — возвышаясь над ней. Она выдержала его взгляд, не моргнув.
— Ладно, — наконец уступил Мартин. — Решать вам.
— Счастлива это слышать. А теперь, если у вас все, я бы хотела продолжить чтение.
Он развернулся и пошел прочь, не говоря ни слова. Николь для вида взяла книгу, но так и не смогла оторвать взгляда от высокой фигуры, широкими шагами удалявшейся от нее. Ее сердце сильно билось под тонкой рубашкой. Она посмотрела вокруг. Поблизости никого не было. Кто пришел бы ей на помощь в случае необходимости?
Она упрекнула себя за эту мысль. Она не должна бояться. Мартин находится здесь, чтобы защищать их. Никакой опасности не существует. Мартин просто хочет придать себе значимость. Важно не поддерживать эту игру, напоминая ему, где его место, если он переходит границы. Как с большой собакой. Чтобы не забывал, кто хозяин. Она усмехнулась. Мартин — сторожевой пес. Ни больше ни меньше.
Она постаралась успокоить дыхание, положила книгу на колени, чтобы унять дрожь в руках. Почему она так разнервничалась? Надо успокоиться. Мартин всего-навсего хотел поговорить с ней об организационных вопросах в доме. Просто он сделал это неловко, да и судьба других людей, видно, мало его интересует.
Почему она так на это отреагировала? Неадекватно, вот как это называется.
Наконец она призналась себе в том, что знала уже давно: она боится Мартина. Он внушает ей смутный страх, который не основан ни на чем конкретном. Ведь такое чувство преследует ее с первой встречи, когда ей показалось, что он сообщник бандита. Страх, основанный только на ее ощущении, что Мартин того же поля ягода, что и бандит, который приставил им нож к горлу.
«Когда заводишь сторожевую собаку, лучше брать волка, чем пуделя», — сказал ей муж, решая взять его на работу. Сейчас эта фраза вспомнилась, не в ней ли, в самом деле, кроется причина ее страха?
Раньше Николь никогда не встречалась с людьми такого типа. Жизнь с Даниелем не подготовила ее к подобным контактам.
Так причина в этом? Просто разный уровень культуры?
Мартин повернул за угол конюшен, он шел к себе. Николь притворилась, что читает, но строчки сливались у нее перед глазами. Ее мучил вопрос: они взяли Мартина для того, чтобы избежать неприятных ситуаций, или, наоборот, это повлечет за собой еще более серьезные проблемы?
Она решила сегодня же вечером поговорить об этом с Даниелем. Если тот вернется домой не очень поздно.
28
Несмотря на твердую решимость не придавать случившемуся больше значения, чем оно того заслуживало, Николь не переставала думать об этом в течение всего вечера. Она поужинала вместе с детьми, вполуха слушая их разговоры, после чего устроилась перед телевизором, переключая его с программы на программу, пока не остановилась на каком-то фильме. Потом она посмотрела еще пару фильмов… а потом пришел Даниель.
Николь едва дождалась, когда он поставит на пол свой кейс, и тут же рассказала ему о разговоре с Мартином.
Даниель в это время снимал ботинки и наконец, облегченно вздохнув, сунул ноги в домашние тапочки.
— И что было дальше?
— Дальше?
— Ну да, что произошло дальше? Он предложил тебе заменить Луизу и Жозефа, ты отказалась и сказала, что это не его дело. А потом?
— А потом ничего, он ушел к себе.
— И все?
— А что ты еще хочешь? Твой шофер позволяет себе нанимать кого-то, чтобы заменить наших слуг, высокомерно воспринимает отказ, и тебе этого недостаточно?
— Послушай, может быть, я не очень ясно определил рамки его обязанностей. Он хотел как лучше. Поверь мне, ты напрасно беспокоишься, он просто принимает свою работу близко к сердцу, и это очень хорошо. Ты что, предпочла бы шофера, который пренебрегал бы своими обязанностями и не считал необходимым даже мыть машину?
— Помыть машину и принимать себя за управляющего в доме — две большие разницы. И когда я говорю «нет», мне бы хотелось, чтобы он понимал, что это «нет»! Он обратился ко мне в таком тоне…
Даниель озадаченно нахмурился:
— Хочешь, я с ним поговорю?
— Нет! Ни в коем случае, — возразила Николь, — если ты будешь говорить об этом, то подорвешь мой авторитет. Он подумает, что я нуждаюсь в тебе, чтобы защититься, и то, что говорю я, не важно!
Даниель нетерпеливо поднял брови:
— Тогда чего же ты хочешь от меня?
Она поняла, что мужа раздражает этот разговор, и пожалела, что завела его.
— У Лансуа такой характер, — продолжал Даниель. — Ничего не поделаешь. Не забывай, что прежде всего он тут как охранник. Я не выбирал услужливого шофера, а взял того, кто способен обеспечить вам защиту! А когда выбираешь сторожевого пса…
— …лучше взять волка, чем пуделя, я знаю!
Она отвернулась и прикусила губу, чтобы не сказать в ответ какую-нибудь дерзость, о которой потом будет жалеть. Она сказала не все, умолчав об откровенно угрожающем поведении Мартина — по крайней мере оно показалось ей таким, — и теперь жалела об этом. Мартин так напугал ее, что она даже не пошла спать, а специально дождалась прихода мужа. Ей нужно было с кем-то поговорить, довериться кому-то, опереться на чье-то плечо… А Даниель находил поведению Мартина всевозможные оправдания.
Нет, не так. Не поведению Мартина, а тому, что она о нем рассказала. Она же ничего не поведала о своих страхах.
Теперь было поздно говорить об этом. Если она сейчас начнет, Даниелю покажется, что она пытается давить на него, пользуясь неправдоподобными аргументами, придуманными в последний момент.
Нет, она не могла ничего рассказать.
Николь почувствовала, как муж положил ей руки на плечи, прижал ее к себе.
— Ну потерпи немного. Знаю, тебе сейчас нелегко. Обещаю, что в следующем году сделаю все возможное, чтобы проводить с вами больше времени. Но сейчас это невозможно, ты должна понять.
— Я понимаю, — ответила Николь. — Не в этом дело…
А если именно в этом? Если она что-то воображает, неверно толкуя поведение Мартина, просто потому, что редко видит мужа? Что, если она загружает его своими заботами? Хоть он и не говорит об этом, она чувствует, что ситуация у него на работе более серьезна, чем можно судить с его слов.
А она вместо того, чтобы поддержать его, только добавляет забот своими историями скучающей женщины. У нее, как говорят, есть все для счастья, а она впадает в меланхолию.
Николь выпрямилась, приняв решение. Если она реально ничем не может помочь мужу в трудный период, то хотя бы должна не добавлять ему забот своим идиотским поведением.
— Может, ты и прав. И беспокоиться не о чем. Не волнуйся, все будет хорошо.
Думая, что успокоил ее, Даниель взял кейс и направился в свой кабинет. Николь обернулась, но он уже выходил из комнаты.
Дверь тихонько хлопнула. Она снова была одна.
Николь выключила телевизор и поднялась к себе.
Только в ванной, расчесывая волосы, она заметила, что по лицу текут слезы.
29
Хлоя, чуть не плача, смотрела, как Матьё уезжает с Мартином.
Она всегда считала среду чудесным днем. Во-первых, не надо идти в школу, во-вторых, выполнив задания, можно целый день играть. Для Хлои это означало все время быть с братом. Старше ее на четыре года, Матьё казался ей полубогом. Он на все знал ответ, был в курсе всех событий. Он был ей и наставником, и сообщником, а когда надо, и защитником…
Но с появлением Мартина все изменилось. Матьё стал проводить с ней меньше времени. Словно околдованный этим человеком, он всюду следует за ним. Моет ли тот машину, или копается в моторе, или обходит парк — Матьё постоянно с ним рядом.
Они скрылись за поворотом, и Хлоя осталась одна.
Хлоя и Матьё играли, когда к ним подошел Мартин. Хлоя, как всегда, сделала вид, что не замечает его. Они никогда не разговаривали друг с другом. Она кратко благодарила его, когда он помогал ей выходить из машины. И всегда боялась, что он заговорит с ней и тогда придется ему отвечать.
Сегодня она сделала вид, что не заметила его. Но Матьё спросил, куда он направляется. Мартин ответил, что идет осматривать парк. Матьё тут же вскочил на ноги и попросился сопровождать его. Мартин кивнул, и мальчик последовал за ним.
Хлоя нехотя тоже поднялась. Но Матьё жестом остановил ее:
— Нет! Патрулирование — это не для девчонок! Слишком опасно!
И она осталась на месте, еле сдержав слезы.
Вдобавок Бебе тоже пошел за ними. Доберман охотно играл с ней, но все же предпочитал компанию брата. Они знали друг друга с самого рождения, вместе росли, вот и сегодня Бебе не колеблясь выбрал Матьё. Он побежал за ним, держась на некотором расстоянии.
Хлоя смотрела им вслед, потом села, обхватив колени руками. Кусая то правую, то левую коленку, она смотрела на круглые следы, которые оставляли зубы на нежной коже. Слезы текли по лицу. Она не знала, почему плачет, — от обиды или от боли, которую сама себе причиняла.
30
Николь поправила непослушную прядь волос и отступила, чтобы рассмотреть картину.
Ничего не получалось. Под каким бы углом она ни начинала, ей не удавалось передать то, что хотелось. Когда несколько недель назад она задумала картину, идея показалась ей замечательной. Она уже представляла себе ее завершенной и знала, что эта работа будет неординарной.
Но ничего не выходило. То, что обычно так легко ей давалось, легкость, с которой она всегда находила нужный оттенок, казалось, куда-то улетучилась.
Ее дар пропал. Кисточки превратились в деревяшки и отказывались подчиняться ее воле. Краски, которые она смешивала, такие яркие на палитре, на холсте тускнели, словно в последний момент к ним примешивался серый цвет.
Бесполезно настаивать: ничего у нее не получится. Она посмотрела на часы и удивилась, увидев, что уже почти четыре часа. Она и не заметила, как пробежало время. Не лучше ли и вправду последовать совету Мирей и заняться другой картиной, отложив эту на время? На сегодня, во всяком случае, хватит. Она проведет остаток дня с детьми. У них начался учебный год, и им, как никогда, нужны ее присутствие и поддержка. Она сняла заляпанную красками блузу, помыла руки и, выйдя на улицу, была ослеплена ярким освещением.
Может, стекла на веранде загрязнились и освещение мастерской стало не таким, как обычно? Да нет, окна совершенно прозрачные. Тогда что же? Само стекло задерживает свет? Но раньше она этого не замечала, а ведь работает в мастерской уже много лет.
Нужно попробовать поработать на улице, пока позволяет погода. Тогда она поймет, что происходит. Наверное, проблема все-таки в ней самой.
Решив, что надо отвлечься, она прошла через кухню и вышла на лужайку.
Хлоя была одна.
Сидя в траве в позе зародыша, девочка трогала коленки губами. У Николь сжалось сердце. Она поискала взглядом Матьё. Улыбаясь, подошла к дочке, делая вид, что не замечает ее состояния.
— Ну что? — спросила она игривым тоном. — Что происходит? Где твой брат?
Девочка подняла на нее наполненные слезами глаза:
— Он ушел с Мартином. Они патрулируют территорию, и он сказал, что это не для девчонок!
Николь почувствовала раздражение, видя, как огорчена Хлоя. Сколько раз она убеждала их играть вместе и не делить игры на мальчишечьи и девчачьи. Но Матьё оставил сестру под каким-то смешным предлогом!
Но что она может сделать? Мартин «патрулировал» парк. Он вбил себе в голову, что в этом заключается его обязанность. Прямо как пятнадцатилетний мальчишка, помешанный на боевиках. Но лучше с ним не связываться. По крайней мере пока он прогуливается по парку, он не вмешивается в ее жизнь. И к тому же это лучше, чем регулировать карбюратор в «мерседесе». В любом случае это ничего не дает. Она не слышит, чтобы звук мотора изменился.
Короче, пусть патрулирует. Но детей-то зачем с собой приглашать! Он здесь не для этого. Ей не нравилось, когда он приближался к детям. Особенно к Хлое. Николь не знала, почему ей это так неприятно. И не хотела раздумывать над этим, боясь прийти к заключению, что у нее параноидальные идеи, но стоило представить, что девочка останется наедине с шофером, ей становилось нехорошо.
— Итак, капрал Хлоя. Мы тоже пойдем патрулировать. Но пусть парк патрулируют мальчишки. Мы же сделаем настоящую вылазку на вражескую территорию. Прогуляемся по лесу. Идет?
Хлоя вскочила на ноги, вытирая слезы рукавом. Она снова улыбалась.
— Нужно взять ключ!
Николь совершенно забыла, что теперь нужен ключ, чтобы выйти за территорию.
— Тогда вперед, за ключом!
Они прошли через дом, взяли ключ в прихожей и вышли через парадный вход.
— Может, возьмем Бебе? — предложила Николь. — Ему не помешает пробежаться. Последнее время он немного потолстел, ты не находишь?
Хлоя надула губы. Она не находила Бебе толстым. Но если мама так сказала…
— Так где же этот бездельник?
— Он убежал с Матьё…
Николь колебалась.
— Тем хуже для него, — наконец сказала она. — Уверена, прогулка ему бы понравилась.
— Подожди!
Девочка сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула.
— О! — Николь зажала уши руками. — Я и не подозревала у тебя таких способностей!
— Это Матьё меня научил!
В словах Хлои сквозило восхищение братом. Николь была тронута. Девочка обожает Матьё, а он бросил ее, чтобы сопровождать Мартина в его дурацкой вылазке.
Как дети могут быть такими жестокими? Нет, не дети! В данном случае ответственность на взрослом!
Доберман вылетел из зарослей, как черная ракета, и, подбежав к Хлое, стал прыгать вокруг нее. Она потрепала его по загривку, чтобы успокоить:
— Спокойно, пес! Мы идем гулять!
Они втроем подходили к калитке, и Николь уже вынула ключ из кармана, когда их остановил окрик:
— Эй! Вы куда?
Это был голос Мартина. Она обернулась. Мартин и Матьё подходили к ним с решительным видом. Они были похожи на солдат, наткнувшихся на вражеский батальон.
— Вы же видите, — ответила Николь, — мы хотим прогуляться.
— Почему бы вам не остаться в парке? Ведь…
— Потому что мы хотим прогуляться по лесу.
— Хорошо. Не надо сердиться. Я пойду с вами…
— Не может быть и речи!
— Но моя работа…
— Ваша работа заключается в том, чтобы доставлять нас туда, куда нам нужно. Сейчас мы идем гулять, и вы нам не нужны.
— Между тем господин Берже ясно указал: я должен сопровождать вас, чтобы защищать…
— Он имел в виду наши поездки в город. В случае, когда мы идем куда-то вечером, в ненадежных местах. Но не в четыре часа дня в лесу вокруг дома, куда мы ходили на прогулки уже миллион раз до вашего появления и ничего с нами не случалось!
Мартин выпрямился. Он был одет в рубашку и брюки цвета хаки, которые Николь уже несколько раз видела на нем. Это одеяние и короткая стрижка делали его похожим на военного. Он показался ей жалким. Столько усилий, чтобы соответствовать образу, который он сам себе создал… да он похож на этих кукол в маскировочных костюмах, которых сейчас делают для мальчиков.
— Если с вами что-то случится…
Николь покачала головой. Она устала спорить с ним.
— Ничего с нами не случится. И Бебе мы берем с собой. Никто нам ничего не сделает.
Мартин колебался:
— И все-таки…
Это было слишком. Она не собирается провести здесь целый вечер, выясняя, можно ли ей пойти на прогулку. Последний раз она спорила по этому поводу со своими родителями двадцать лет назад!
— Послушайте, — процедила она, — или вы нас оставите в покое, или я никуда не пойду. Ясно? Мне надо отказаться от прогулки только потому, что вы настаиваете на том, чтобы нас сопровождать?
Мартин понял, что она не уступит, и поднял руки, как бы извиняясь.
— Хорошо-хорошо, — проговорил он. — Вы выиграли. Но я снимаю с себя всякую ответственность, если…
— Не беспокойтесь, вас к ответственности не привлекут!
Николь только сейчас заметила, что Хлоя вложила ладошку ей в руку и что в течение всего разговора она сжимала руку девочки, делая ей больно. Она повернулась к сыну:
— Ты пойдешь с нами, Матьё?
Секунду мальчик колебался.
— Нет, — наконец сказал он. — Мы еще не завершили обход.
Николь почувствовала, как к горлу подступил комок. Она хотела было настоять, но удержалась.
— Ну хорошо.
Она вставила ключ в новый замок калитки и открыла ее. Собака протиснулась между ней и стеной и выбежала в лес, на свободу.
Николь с Хлоей последовали за ней.
Они гуляли больше двух часов, разговаривая обо всем, что только могло интересовать восьмилетнюю девочку.
Хоть Николь и жалела, что Матьё не пошел с ними, она все же была рада остаться наедине с дочкой, такие минуты были бесценны.
Хлоя забыла свои огорчения, и Николь тоже развеялась. Наверное, теперь она сможет еще поработать над своей трудной картиной. Они вошли на территорию замка, Николь неохотно повернула ключ в замке, закрывая калитку. Внезапно ей стало зябко, словно здесь, в парке, царил более холодный климат, и ей снова показалось, что она закрывает за собой дверь своей тюрьмы.
Она встряхнула головой, чтобы прогнать мрачные мысли. Нужно взять себя в руки, иначе закончится тем, что она не сможет больше жить в замке!
Движимая непонятным побуждением, Николь прошла метра два вдоль стены. Наконец она нашла, что искала — ложбинку среди камней, достаточного размера, чтобы там поместился ключ.
— Мартин был бы недоволен! — заметила девочка, поняв, что она хочет сделать.
— Здесь командует не Мартин! — ответила Николь, широко улыбнувшись ребенку.
Хлоя улыбнулась в ответ, гордясь, что мама доверяет ей такой секрет.
Николь была довольна своей идеей. Она спрятала здесь ключ в пику Мартину. Хотелось показать ему, а скорее доказать себе, что его распоряжения мало ее касаются и что она продолжит вести ту жизнь, к которой привыкла. Еще она сделала это для Хлои. Ребенок должен знать, что охранник не распоряжается их жизнью и никогда не будет распоряжаться. И что не нужно его бояться.
Но, пряча ключ, совершая этот символический и смешной жест, она испытывала смутную тревогу. Словно обман Мартина даже по такому пустячному поводу, как ключ, мог повлечь за собой какие-то серьезные последствия, какие — она точно не знала. Она обернулась, боясь, что он вдруг выйдет из-за дерева и станет ругать ее за непослушание.
Она не позволит Мартину испортить себе жизнь. Не следует изменять свои привычки и позволять ему решать, что ей позволено, а что — нет. Она у себя дома, она совершеннолетняя, и он не будет приказывать ей.
Она покачала головой, словно отгоняя назойливую муху, и поглубже засунула ключ между камней.
31
Мартин проснулся словно от толчка. Тело было покрыто испариной, несмотря на свежую сентябрьскую ночь. С минуту он лежал неподвижно, устремив взгляд на невидимый потолок. Интересно, что же его разбудило? В парке раздался лай. Ах, вот оно что!
— Проклятая псина! — пробормотал он.
Он встал с кровати. Может, что-то происходит, раз собака лает? Он должен проверить. Это его работа. Он без сожаления оставил свое ложе со сбитыми простынями. Ему не помешает немного подышать свежим воздухом. Он посмотрел на будильник. Два часа ночи.
Не зажигая света, он натянул брюки, сунул ноги в сандалии. Подойдя к двери, подумал было взять оружие. Собака залаяла снова, но в ее лае не было ничего необычного. Наверное, просто кто-то прошел мимо дома.
Он открыл дверь и спустился по ступеням. Угол дома был погружен во тьму. Надо бы спилить все деревья по периметру дома, но Жозеф и слышать об этом не хочет. Старик такой же упрямый, как и его жена! Ведь нетрудно понять, что эти деревья представляют опасность для обитателей замка. Кто угодно может спрятаться в зарослях!
Темные закоулки словно созданы для всяких жуликов! Мартин не колеблясь вошел в неосвещенное пространство. Собачий лай раздавался теперь редко.
Он вышел к фасаду дома. Доберман стоял на террасе, смотрел на кусты, растущие вокруг дома, и изредка коротко лаял, наверное, на всякий случай.
— Паршивый пес! — прошептал Мартин.
Собака повернулась к нему, заметив его присутствие. Ее пасть приоткрылась, показались внушительных размеров клыки, она глухо зарычала.
— Успокойся, дурак, это я! — Мартин сделал несколько шагов, чтобы собака узнала его, но результат получился противоположный. Или у пса было плохое зрение, или он решил воспользоваться темнотой, чтобы отомстить ему, но он вдруг распрямился как пружина, перепрыгнув одним махом четыре ступеньки. — Бебе! Это я!
Собака не слышала. Она бежала к нему, черной тенью бесшумно скользя над землей. Мартин бросился бежать в направлении конюшен. Он услышал, как пса занесло на повороте, когда они огибали угол дома.
Мартин чувствовал, что сердце его сейчас разорвется. Он не звал на помощь. Это было бесполезно. Пока Берже проснутся и вмешаются, зверюга разорвет его на части. Не останавливаясь, он сбросил сандалии и прибавил скорости. Теперь вместо горячей испарины, которая заливала его при пробуждении, тело покрывал ледяной пот.
Кровь стучала в висках. Мартин был в ужасе, но в голову ничего не приходило. Не мог же он остановиться и бороться с собакой. Единственное, что ему оставалось, — укрыться у себя в квартирке, прежде чем пес догонит его.
Самое кошмарное было то, что собака не лаяла. Когда она его догонит, то разорвет на клочки в жуткой тишине.
Никогда еще Мартин не бегал так быстро. Он добежал до лестницы, удивляясь, что еще жив, и стал подниматься, перепрыгивая через четыре ступени, отталкиваясь руками от перил. Добравшись до площадки перед дверью, он услышал, как собачьи когти застучали по нижним ступеням лестницы.
К счастью, выходя, он не закрыл дверь. Он ввалился внутрь и захлопнул ее за собой. Перегородка содрогнулась, когда собачья туша со всего маху ударилась об нее. Мартин почувствовал, как дверь вибрирует под его ладонью.
Собака поднялась и встала на задние лапы. Она заглядывала через стекло, положив лапы по сторонам оконца.
Какое-то мгновение Мартин думал, что чудовище бросится на него сквозь стекло, чтобы вонзить ему в горло свои клыки. Он подумал о карабине, находящемся в спальне. Пока он его зарядит, собака уже будет в комнате.
Но пес стоял неподвижно, скаля клыки. Он словно колебался. Они смотрели друг на друга с ненавистью.
Потом губы Мартина раздвинула улыбка. До него дошло, что зверь не войдет сюда, не проникнет через порог, чтобы закончить то, что начал. Но глаза Мартина не улыбались, он, не моргая, смотрел на добермана.
— Тебе сегодня повезло… — пробормотал он.
Бебе не пошевелился, не залаял.
— …а ты этим не воспользовался. Упустил такую возможность. Теперь очередь за мной.
32
Мартин оперся на стойку, бармен поставил перед ним пиво.
— Эмиля нет?
— Только что ушел. Пять минут назад.
Мартин скривил рот и поднес стакан ко рту, давая понять, что разговор окончен. Но бармен, казалось, этого не понял. Помолчав немного, он спросил:
— Твое предложение еще в силе? Николя меня достал. Что мне ему сказать? Его жена нашла работу — кассиршей в супермаркете, но, если ты их берешь, ей не стоит и начинать…
— Дело немного затягивается…
— Так нужно же было срочно, ты говорил…
— Знаю, что говорил! Теперешние люди должны отработать две недели… Знаешь, что такое социальное законодательство…
Бармен покачал головой. Нет, он этого не знал. Если он увольнял официанта утром, в полдень того уже не было.
— Хорошо бы поскорей, а то они будут заняты!
— Черт, они могут подождать несколько дней? Я им предлагаю золотое место, а он привередничает, потому что его жене приспичило пойти в кассирши! Нет, я сплю! Что это с ней? Ей не хватает пособия по безработице?
Бармен покачал головой. Лучше он обслужит очередного клиента, чем слушать такое.
Мартин залпом допил свой стакан, бросил монету на стойку и вышел, ни с кем не прощаясь.
На улице он посмотрел на часы. Николь еще не ждет его. У него есть несколько минут. Он перешел улицу, вошел в москательную. Ему надо было кое-что купить.
33
Николь опаздывала, а Мартин не мог найти место для парковки. Он два раза проехал мимо галереи. Во второй раз она увидела его и вышла. Наклонившись к окну, сказала:
— Я еще не совсем закончила. Можете заехать через пятнадцать минут?
Он кивнул, сзади водитель сигналил ему, напоминая, что он здесь не один. Мартин потянул на себя ручной тормоз и схватился за ручку дверцы. Сейчас он выйдет, сгребет этого типа за шиворот, положит его на капот и научит хорошим манерам. Вспомнив, что трехцветного удостоверения у него больше нет, он опустил тормоз и, как только Николь отступила на шаг от машины, нажал на акселератор.
Когда он снова приехал за ней пятнадцать минут спустя, она еще не вышла. Он раздраженно вздохнул. Эта женщина его утомляет! Конечно, не ей же еще четверть часа колесить по району. По этим узеньким улочкам с односторонним движением. Ездить здесь на «мерседесе» — все равно что пытаться втиснуть авианосец в бассейн.
Наконец, когда он уже собирался в четвертый раз проехать мимо галереи, она вышла. В руках у нее была большая картина, упакованная в оберточную бумагу. Он остановился, и она направилась к багажнику, чтобы положить туда холст. Мартин вышел из машины.
— Давайте, я положу, — сказал он, открывая дверцу.
Николь колебалась, но Мартин уже брал картину у нее из рук. Он еле уместил ее в багажнике, подвинув сумку с фирменным знаком москательной. Картина загородила сумку. Мартин боялся, как бы Николь ее не увидела. Она могла поинтересоваться, что это такое, а ему очень не хотелось объяснять. Потом он вернулся за руль, хлопнул дверцей и включил первую скорость. Машина тронулась, никто из водителей стоявших сзади машин даже не успел возмутиться.
— Едем домой? — спросил он, бросив на нее взгляд в зеркало.
— Нет. Поедем к школе, подождем детей.
Он посмотрел на часы. Ждать придется полчаса. Вполне можно отвезти ее в замок и вернуться за детьми. Но если ей не жаль времени… Он украдкой посматривал на нее, ведя тяжелый «мерседес» по улочкам Пуатье, и отметил про себя, что Николь выглядит озабоченной. Погруженная в свои мысли, она, казалось, не замечала ничего вокруг. Он счел момент благоприятным.
— Насчет того, о чем мы с вами говорили, — начал он.
— Что? — Она подняла голову и посмотрела на него. — Извините, я думала о другом. Вы что-то сказали?
— Да, я о том, о чем мы с вами уже как-то говорили. О замене слуг… — Он увидел, как она сжалась, но продолжал: — Нужно решать быстрее. Паре, о которой я вам говорил, сделали еще одно предложение…
— Что ж, пусть принимают его. Кажется, я достаточно ясно вам сказала. Не может быть и речи прогнать Луизу и Жозефа и взять ваших друзей!
— Это не мои друзья, а вы только выиграете…
Николь наклонилась вперед, словно боясь, что он плохо ее расслышит:
— Довольно! Мы затрагиваем эту тему в последний раз! Я не хочу больше об этом слышать! Ясно?
Мартин напрягся и открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на Николь, передумал. Она была напряжена, как струна, и по ее взгляду он понял, что она не потерпит больше никаких возражений. Он прикусил губу, чтобы сдержаться, и глубоко вздохнул.
— Совершенно ясно, — произнес он наконец.
Он нажал на педаль газа, и «мерседес» вылетел из города, как болид. За городом он еще прибавил скорость. Два перекрестка они проехали нормально. Третий был с круговым движением… Мартин повернул, сбавив скорость, и тут справа прямо ему под колеса выехал «пежо».
Мартин нажал на тормоз и резко вывернул руль. «Мерседес» поехал вбок, а «пежо» проскочил в десяти сантиметрах от буфера.
Николь вскрикнула от испуга, но у него не было времени ее успокаивать. Выругавшись, он нажал на газ и потянул руль. «Мерседес» выровнялся и поехал по кругу.
«Пежо» выезжал перед ними с перекрестка, даже не заметив, что чуть не стал причиной аварии. Пробормотав ругательство, Мартин включил фары и выехал с перекрестка следом за ним.
Водитель «пежо» понял, что так просто от них не отделается, и прибавил скорость.