— Я не знаю, что за заклинание на мне висит, но оно несомненно связано с моим новым «Я». Иначе, откуда бы мне появиться? О целях лорда Ван Ферсис мы можем только догадываться, но вот насчет магической сферы, я почти уверен — именно она поддерживает мое существование. Вопрос в том, что именно произойдет, когда сфера прекратит подпитывать заклинание.

В моей клетушке повисло тягостное молчание. Оно и понятно.

— Ладно. Я сам продолжу — если сферу извлечь из моего тела, то заклинание рассеется и тогда, я нынешний вернусь туда откуда пришел, а старый Корис вновь проснется. Правильно?

— Не все так просто, сын мой — хмуро ответил отец Флатис, внимательно вглядываясь в меня — Не все так просто. Я вижу, что сфера неразрывно связана с твоим телом потоками магии. Все переплетено подобно паутине. Когда ты научишься видеть разлитую вокруг нас магию, то поймешь о чем речь.

— И что?

— А то, что оплетающее тебя заклинание уже изменилось. Нарушена его первоначальная вязь. Даже ректор Магической Академии не сможет угадать, что именно произойдет при его разрушении.

— И что может произойти? — спросил я, поглаживая старый шрам на бедре — где–то там скрывалась шипастая сфера напитанная энергией.

— Все что угодно! — всплеснул руками святой отец — Представь себе катящуюся с крутого холма тяжело нагруженную телегу без лошадей. Впереди виднеется дорога раздваивающаяся на два пути. Расхлябанная телега мчит себе вперед, дребезжа осями и подпрыгивая на ямах. А теперь подумай, что случится если у телеги внезапно отлетит одно колесо. На такой скорости, она может и не заметить потери одного колеса и благополучно доберется до развилки дорог и слепо выберет свой поворот. Может повозка просто замедлит свой бег и остановится, а может и разлетится на мелкие куски или вообще перевернется вверх дном. Или свернет совсем не туда! Сойдет с дороги и помчится по нетореной тропе!

Высказавшись, отец Флатис замолк, а я занялся обдумыванием его путанного объяснения. Получается, что если я уберу сферу, то развитие дальнейших событий невозможно предугадать. Возможно, все останется как есть — в том случае, если заклинание уже необратимо изменило мою сущность и навсегда привязало меня к телу барона. Еще один вариант — мое тело умрет не выдержав распада заклинания. К тому же, священник говорил о развилке дорог, тогда как я считаю, что впереди лежит как минимум сразу три открытых пути — я сам, сущность барона Кориса Ван Исер, и неизвестный Защитник Твердыни и это еще большой вопрос, куда именно свернет рассыпающаяся на части телега, в роли которой выступает мое тело. И последний вариант развития событий — оставшееся на время бесхозным тело может занять кто либо еще — например, давно умерший, но все еще блуждающий призрак, выходец из темного мира… Как говорится: свято место пусто не бывает.

— Я понял, святой отец — лучше и вовсе не трогать эту телегу. Пусть себе мчит дальше.

— Да, сын мой — подтвердил сухонький отец Флатис — Пусть все остается так как есть.

— Пусть — послушно кивнул я.

У моего послушания была веская причина — умирать мне не хотелось. Пусть я и занял чужое тело практически без спроса, но дела это не меняло — уходить в небытие я не желал. Особенно если сопоставить все то, что я знал о характере истинного барона Ван Исер. Стоит ему вернуться и тогда, участь поселения будет более чем незавидной.

— Остается только две неразрешимые загадки — задумчиво произнес священник — Что за заклинание наложил на тебя проклятый некромант и самое главное — кто ты такой?

— На оба вопроса я не знаю ответов — покачал я головой.

— Вы наш господин, барон Корис Ван Исер — буркнул здоровяк — И никак иначе!

Спорить я не стал и лишь повторил:

— Я не знаю, кто я такой.

— Придет время, сын мой и мы все узнаем — заверил меня священник — Думаю, о нашем разговоре лучше помалкивать. Ни к чему лишний раз волновать людей. А я пожалуй пойду — надо бы церквушку проверить.

— Хорошо, святой отец — кивнул я — Да и мне пора заняться делами. Рикар, пошли со мной — посмотрим, как гномы будут на скалу взбираться. Не ровен час, сорвется кто.

Рикар с готовностью согласился и мы направились к выходу из моего угла. Выходя, я бросил взгляд на пульсирующую у кровати сферу и напомнил себе, что пора бы научиться видеть магические потоки и хоть немного заняться своим даром Крепителя — применений для такого таланта множество.

****

Пока я разглагольствовал перед немногочисленными слушателями, Древин времени зря не терял и уже подготовил все необходимое снаряжение для подъема на вершину Подковы. Койн в свою очередь озаботился отобрать самых ловких гномов — если такое сравнение вообще можно применить к коротногим и массивным коротышкам. Когда мы с Рикаром поднялись на стену, все уже было готово и ждали только меня — чтобы дать отмашку.

Коротко переговорив с лидером гномов и со старшим братом каменщиком, я удостоверился в полной готовности и кивнул ожидающим команды гномам. Сам я примостился на толстом заснеженном бревне и приготовился наблюдать, как гномы будут преодолевать отвесную скалу.

В чем–то отец Флатис все же прав — намного приятней сидеть внизу и прихлебывая горячий отвар наблюдать, как выполняются твои приказы, чем карабкаться самому цепляясь за малейшие уступы и трещины. Хотя, если бы я изъявил желание принять непосредственное участие в подъеме на скалу, то думаю Рикар плюнул бы на клятву крови и попросту прибил бы меня, чтобы наконец успокоить неугомонного господина.

Упомянутый здоровяк кряхтя устроился рядом и с интересом повертев головой по сторонам, сразу же обнаружил непорядок и во всю силу своих легких рявкнул на тройку засмотревшихся на гномов часовых:

— А вы чего глаза вытаращили? За ущельем кто наблюдать будет? А?!

Часовые мгновенно испарились, а удовлетворенный здоровяк внимательно осмотрел троих готовящихся к подъему гномов, оценил на глазок высоту стены и буркнул:

— Ох, переломают они себе все кости!

— Не думаю — покачал я головой — Похоже, гномы знают что делают. Ты не забывай — если мы привыкли ходить по ровной земле, а лучше если под ногами стелится утоптанная дорога, тогда как гномы с рождения прыгают по таким вот каменюгам. Помнишь, как мы пробирались по затопленному коридору? Люди постоянно оскальзывались, проваливались в скрытые водой трещины — как вспомню, так дрожь берет.

— Дык камень же скользкий! — возразил здоровяк — Как тут не оскользнуться? Да и не видишь, куда ногу ставишь!

— Вот! А ты видел, чтобы хоть один гном на камне поскользнулся или в трещину вступил?

Немного подумав, Рикар озадаченно ответил:

— Нет, господин. Все коротышки как по полю ровному шли. Даже не запыхались.

— То–то и оно — усмехнулся я — Для них такие вот коридоры и пещеры, получше любой вымощенной дороги будут. Зато на поверхности гномы словно дети малые — то в сугроб провалятся, то в кустарнике намертво запутаются… Каждому свое, Рикар…

Вскоре, гномы приступили к подъему. Произошло это настолько буднично, что я даже огорчился — нам самим скала не давалась, а тут невысокие гномы не особенно задумываясь и прикидывая, попросту подошли к крутой скале и начали спокойно подниматься, при этом весело переговариваясь на своем языке. Завистливо смотря, как коротышки споро поднимаются по гладкому камню и уже преодолели десяток метров, я толкнул Рикара в плечо и повторил:

— Каждому свое, Рикар.

В первый раз я смог в деталях разглядеть, как именно гномы поднимаются по скале. Не знаю, что думали остальные, но у меня сложилось полное впечатление, что гномы словно прилипли к отвесной стене и никая сила их не оторвет. Коротышки цеплялись за камень буквально всеми частями тела. Сплошным дождем вниз летели куски льда и хлопья снега, сбиваемые гномами на своем пути.

— Ну, до того места и Лени добрался — не сдавался здоровяк, не отрывая глаз от скалолазов — Даже чуть повыше!

— Ну да! — рассмеялся я — Забрался… на свою голову…

— Но ведь забрался же!

— Рикар, лучше молчи! Я как вспомню, как Лени вниз летел, так опять на тебя злость поднимается!

— Чего тут злиться–то, господин? — удивился здоровяк — Дело прошлое…

— Вот и не вороши прошлое — фыркнул я — Лучше делом займись — ты гномов вооружил?

— Было бы чем вооружать, господин! Мечи им не нравятся, топоры кривые, арбалеты слишком длинные! Все не так! С грехом пополам всучил им три секиры с двойным лезвием, так они еще рожами недовольно крутят!

— Их можно понять — задумался я — Все наше оружие рассчитано на человеческую ладонь и рост. Рукояти топоров и секир еще можно обрезать по росту, но с мечами такой номер не пройдет. Про арбалеты и говорить не стоит — их вообще считай нет. Арбалетные болты опять же в недостатке — в прошлый штурм почти весь запас попереломали о головы ниргалов. Что с доспехами?

— Та же история, господин — расстроено махнул рукой здоровяк — Слишком большие. А доспешных дел мастера у нас нет! Да и не дам я броню портить!

— Оно и не требуется — сказал я — У нас же полно доспехов от ниргалов. Обрывки кольчуги, пластины брони, наручи, шлемы — неужто, не сможем десяток доспехов справить?

— Так–то оно так, господин — зачесал в бороде Рикар — Кузница нужна. Пара молотов и кузнечных клещей у нас найдется, а вот с наковальней беда. Угля опять же нету. Хотя, этот вопрос лучше с гномами обсудить — они почитай только этим делом и живут издавна — руду копают, оружие и доспехи выковывают для продажи. Вот взгляните, господин — здоровяк высвободил свой громадный топор и сунул мне под нос — Гномья работа. Как от отца вашего наградные получил, так сразу в гномий квартал и побежал, что на окраине столицы расположен. Знал бы я, что наш отряд последние деньки доживает… так может и не тратился бы…

— Видать, мой отец платил наемникам неплохие деньги — удивленно хмыкнул я, пристально изучая лезвие топора — Не каждый воин может позволить себе оружие вышедшее из рук Подгорного народа.

— Отец ваш хоть и щедрым был человеком, но не расточительным — хохотнул здоровяк и пояснил — Это деньги за тот памятный бой, когда мы удерживали императорский дворец от войск бунтующих дворян. После той битвы, от нашего отряда меньше половины осталось. Та еще бойня была. Когда стало ясно, что король усидел на троне, то он на радостях всех золотом осыпал. Так я и разбогател нежданно. Первым делом к знакомому гному оружейнику кинулся и заказ сделал. А как вернулся в расположение отряда, мне отец ваш дворянский патент показывает — все честь по чести — позолота, печати, бумага особая… и говорит — «Все, дружище Рикар. Повоевали и хватит». Ох и расстроился я тогда — золотишко–то гному уже отдал! А гномы до золота жадные — ежели в руки им что попало, то обратно не допросишься!

— Говори потише! — прошипел я и косясь на Койна стоявшего от нас в двух шагах и оживленно переговаривающегося с братьями каменщиками.

— А что я такого сказал? — удивился Рикар — Да про это все знают! Золото они страсть как любят! Да и от драгоценных каменьев морды не воротят!

— Все равно потише! Ты с годами как старая бабка становишься — либо про мою женитьбу твердишь, либо сплетни распускаешь!

— О! — воскликнул Рикар, пропустивший мой укор мимо ушей — Господин, помните вы сказали, чтобы я молчал о женитьбе до нашего возвращения домой? Мы вернулись!

— Рикар, я тебя когда–нибудь прибью!

— Да… ваш батюшка тоже это постоянно говорил — вздохнул Рикар — Все повесить грозился… Уже молчу, господин.

— Вот и ладно — буркнул я, невольно улыбаясь. Скорее несокрушимый гранит разлетится в пыль, чем здоровяк отступится от вбитой в голову мысли.

Здоровяк добился своего и в моей ушибленной голове появились непрошенные мысли:

«Может и правда жениться? Алларисса очень даже ничего. Опять же о наследнике думать пора…»

Изумленно прислушавшись к самому себе, я спохватился и замотал головой по сторонам, изгоняя оттуда даже намек на женитьбу. Только этого мне еще не хватало! А все Рикар, со своими уговорами!

В сердцах сплюнув, я бросил последний взгляд на матово поблескивающее лезвие топора и коротко велел:

— Вели Тезке вытащить из закромов все кузнечные инструменты. Посмотрим, что можно сделать с остатками доспехов и оружия от ниргалов. А я пока переговорю с Койном — у него нужного опыта куда больше.

— Хорошо — кивнул здоровяк и немного помявшись, добавил — Господин, вы мой топор в руках подержите–то, на вес прикиньте, на заточку взгляните.

— Это еще зачем? — удивился я, глядя на хитрую физиономию Рикара.

— Ну… вдруг хорошее что случится — уклончиво ответил здоровяк.

— Ага! Например, уроню топор себе на ногу — отозвался я и догадавшись о задумке здоровяка, спросил напрямик — На дар мой рассчитываешь?

— Не без этого, господин — признался Рикар — Доспехи мои теперь хоть куда — Литас весь желчью изошел от зависти. Теперь бы еще топорик укрепить, ну и ножей у меня парочка завалялась — я их и подточил к такому случаю. Вы уж не откажите, господин.

— Хе! Поверь, Рикар — умей я пользоваться своим даром Крепителя, то не сидел бы сейчас без дела. Не выходит у меня ничего.

— Еще как выходит, господин! — возразил здоровяк — Вы на себя не наговаривайте! Не зачаруй вы тогда мои доспехи, то покоиться мне в земле с двумя дырками в груди! По возвращению, доспехи с меня битых три часа снимали! Кожаные ремни ровно закаменели и в пряжки пролазить не хотели. Как сейчас помню — Тезка пыхтит словно роженица и ремень согнуть пытается, а Литас на свою дырявую броньку смотрит и чуть ли не плачет. Ох и повеселился я тогда! Господин, вы уж попробуйте — топорик у меня махонький, зачаруете и не заметите!

Покосившись на «махонький» топор Рикара, я лишь хмыкнул.

— Говорю же — не выходит у меня. Могу лишь обещать, что как только совладаю со своим даром, то твой топор будет первым на очереди.

— И на том спасибо, господин! — обрадовано закивал Рикар.

Вдыхая морозный воздух и оглядывая нависшие над нашими головами гранитные стены Подковы, я чувствовал себя дома. Ощущение безопасности и безмятежности стоило многого и уж точно не шло ни в какое сравнение с вечной напряженностью и страхом, когда мы пробирались через заснеженные леса и равнины.

Так мы и сидели на толстом бревне, мирно разговаривая и наблюдая за царившей на стене суетой. Каждый был занят своим делом — часовые бдительно вглядывались в темнеющее ущелье, несколько мужчин сбрасывали со стены выпавший за ночь снег, братья каменщики и гномы вновь склонили головы над чертежом будущей крепости, не забывая поглядывать вверх, где виднелись фигурки упорно карабкающихся к вершине гномов.

Гномам скалолазам потребовался целый час, чтобы преодолеть весь путь до вершины Подковы. Один за другим они исчезли за гребнем скалы и еще через десять томительных минут, вниз полетела разворачивающаяся на лету бухта прочной веревки. Теперь осталось лишь привязать к веревке все необходимые инструменты и материалы для постройки подъемной лебедки, чтобы ждущие наверху гномы подняли все это наверх. Затем последует очередь людей — в число которых, собирался затесаться я сам. Уж очень хотелось мне побывать на вершине приютившей нас Подковы и оглядеться по сторонам, окинуть хозяйским взглядом прилегающую местность. Через несколько месяцев наступит самое важное для нас время года — посевная пора. Если конечно до того времени мы уже не будем бегать по окрестностями в виде зеленоглазых костяных пауков — учитывая проснувшихся сгархов и недавно нагрянувший разведывательный патруль шурдов, это более чем возможный исход событий.

За вчерашний день я успел переговорить с Тезкой и мы определили половину двора под будущее пшеничное поле — именно в этой защищенной стеной части, солнце задерживалось больше всего, пока медленно плыло по небу. Но этого куска земли будет недостаточно — у нас сберегается несколько мешков овса, Стефий раздобыл несколько пригоршней дикой кислевицы. Под посевы требуются плодородные и солнечные земли, а в нашем случае еще и защищенные от всех обитателей Диких Земель — как диких, так и разумных. Именно поэтому я и собирался подняться на вершину скалы и с ее высоты сделать заметки для будущих работ.

Видя, как я нетерпеливо поглядываю на суетящихся около скалы рабочих, Рикар растерял все свое благодушное настроение и хмуро насупился. Я лишь усмехнулся и продолжил обдумывать наши возможности. С появлением в форте гномов, вопрос с надежными источниками продовольствия встал еще острее, поэтому стоило все тщательно продумать, чтобы не допустить глупой ошибки.

Расстилающуюся вокруг Подковы холмистую равнину я отмел сразу по многим причинам. Для начала, равнина слишком далеко от форта и подкравшимся шурдам стоит лишь отсечь людей от входа в спасительное ущелье, чтобы лишить их шанса на спасение. К тому же, я все еще очень живо помнил огромную земляную воронку, равнодушно пережевывающую все на своем пути. Пройдет такой водоворот по вспаханному и засеянному полю и все затраченные усилия пойдут насмарку. Если люди еще смогут уйти с пути этого неспешно ползущего порождения древней магии, то пшеничное поле отодвинуть не удастся.

Ведущее к форту ущелье помимо того что завалено многочисленными каменными глыбами, еще и окружено высоким скалами, надежно препятствующим солнечным лучам. Опять же, шурды будут более чем рады запалить колосившуюся пшеницу. И самим себе удовольствие доставят и нам вред принесут.

Еще больше меня волновали погодные условия — как мы уже успели выяснить на своей шкуре, осень здесь богата проливными дождями, а зима обильными снегопадами. Но как дело обстоит жарким летом, я не знал. Потерять урожай из–за банальной засухи — в Диких Землях это даже смешно. Запасов семян и зерна у нас только на одну попытку и распорядиться ими следовало с умом. Радовало только одно — от меня требовалось лишь выбрать подходящее для посева место и обеспечить его безопасность, остальное сделают мои люди, куда как более опытные в крестьянских делах.

По своему обыкновению, поздними вечерами, за час до того как отойти ко сну, я уединялся в своем отгороженному углу и записывал на бумагу наметки будущих планов, обрывки воспоминаний или сновидений. Каждый раз, как я тянулся пером к чернильнице, то натыкался взглядом на брошенный в углу стола увесистый кошель, туго набитый серебряными и золотыми монетами — все то, что мы обнаружили во время наших вылазок и странствий по Диким Землям. Я окунал заточенное перо в чернильницу и при этом меня разбирал горький смех — по ту сторону Пограничной Стены я мог бы купить на это золото столько зерна и скота, что нам хватило бы на долгие годы. Насмешка судьбы — обычно, все бывает в точности до наоборот.

Пока я размышлял о будущем, при помощи спущенной веревки плавно поднялись мешки с инструментами, несколько бревен и самолично мастер Древин, чтобы осмотреться на месте. Из всего этого следовало, что сегодня я на вершину Подковы не попаду, поэтому нечего здесь сидеть — разговор с Рикаром натолкнул меня на мысль позаниматься над моим даром Крепителя. За все прошедшие недели, я не продвинулся в магическом искусстве ни на шаг — зачарованные благодаря слепой случайности кружка и доспехи Рикара я за успех не считал.

Тяжело поднявшись с бревна, я окликнул Рикара и мы направились к спускающейся со стены лестнице. Рикар направлялся в кладовую, чтобы подготовить имеющиеся у нас кузнечные инструменты и разобрать сваленные грудой обломки доспехов. Я же собирался наскоро перекусить и рассортировать все найденные бумаги и карты — все эти свитки, сложенные листы пергамента, книги и просто отдельные листы исписанной бумаги, уже не помещались в мою кожаную сумку для бумаг. Вот этим делом я и займусь. Возможно, в этих бумагах есть что–то важное — если не для меня, то для самого кукловода лорда Ван Ферсис. А как разберусь с этим наследством покойного барона, то постараюсь выкроить часок для занятий с магическим даром Крепителя.

****

Отбросив очередной внимательно прочитанный свиток на пол у кровати, я завел руки за голову и устало потянулся всем телом. Незажившее плечо обрадовано ответило вспышкой боли и я громко выругался.

Весь вечер я провел за чтением бумаг из тайника барона Ван Ферсис и единственный сделанный мною вывод был следующим — таким бумагам место где угодно, но никак не в тайнике. Большая часть свитков являлась деловой и любовной перепиской барона. Чего там только не было. Кокетливые письма от незамужних дворянок приглашающих барона на очередной бал или костюмированный маскарад. Составленный по всем правилам вызов на дуэль от некоего герцога Ван Конти, оскорбленного слишком явным вниманием барона к своей жене. Видать, барон оказался тем еще бабником. Остальные бумаги оказались еще более никчемными — счета от портного, подтверждения с печатями о уплате королевского налога, приглашения от соседей на охоту в их лесах…

И так бумажка за бумажкой, свиток за свитком…

Когда я прочел записку от портного, который уведомлял барона, что заказанные им кружевные дамские панталоны уже отправлены герцогине то меня охватило неприятное чувство, будто я занимаюсь подглядыванием за чужой жизнью. Но делать было нечего. К тому же, мне почему–то казалось, что это далеко не первый случай, когда я роюсь в чужих документах и чужих жизнях. Уж больно хорошо я знал это дело — как проглядеть тот или иной документ по диагонали, как изучить и понять небрежно отпечатанный в печати герб, как читать между строк, чтобы понять скрытый смысл в кажущемся невинном послании. Я умудрился даже определить примерное время написания документов. Мне в глаза бросалось все — состояние пергамента или бумаги, насколько выцвели чернила…

Стоило мне задать себе вопрос — «А откуда собственно я обладаю такими странными умениями?» — как в голове предупреждающе заворочались жернова боли и я поспешно сосредоточился на следующем свитке.

Уже глубокой ночью я закончил чтение последнего документа и с облегчением потер уставшие глаза — большая часть писем была написана людьми похоже никогда не утруждавшими себя изучением искусства каллиграфии и разбирать корявый почерк было сущим мучением.

Из всех бумаг, достаточно интересными оказалось только два уже пожелтевших свитка. Если судить по витиеватой подписи и глубоко отпечатанном в воске оттиске гербовой печатки, писал их самолично лорд Ван Ферсис. Судя по всему, свитки получены отцом Аллариссы незадолго до отбытия в Дикие Земли. Письма были достаточно пространными и одновременно пустыми. В первом письме, заботливый отец небрежно интересовался здоровьем сына, сообщал о отправке защитного артефакта с многочисленной охраной и солидной сумме для закупки всего необходимого для успешного путешествия и основания поселения. Во втором письме, старый лорд просил (скорее требовал) перенести отправку отряда на несколько недель раньше чем было условлено и сообщал, что вскоре прибудет посланный им управитель, чтобы позаботиться о недвижимом имуществе барона. В том же свитке, лорд горестно сетовал, что не может удовлетворить просьбу сына и отправить с ним некоего Квинтеса поскольку его услуги крайне необходимы в столице.

Но больше всего меня заинтересовали не подробные наказы и просьбы старого лорда и повторяющиеся из письма в письмо увещевания не противиться воле отца и обязательно взять с собой «свет его очей» малышку Аллариссу. Похоже, барон был далеко не дурак и прекрасно осознавая насколько опасна затеянная авантюра, решительно не хотел брать с собой единственную дочь, о чем и заявил лорду напрямик. Оно и понятно — к чему тащить с собой десятилетнего ребенка в полные опасностей Дикие Земли? Ясно лишь одно — раз Алларисса оказалась здесь, значит лорд Ван Ферсис сумел настоять на своем.

Убедившись, что больше не осталось не прочтенных документов, я сложил все бумаги барона Ван Ферсис в небольшой мешок, чтобы передать их законной наследнице Аллариссе. Для меня это лишь занимающие место пыльные бумаги, а для девушки память о почти наверняка уже мертвом отце. В сторону я отложил лишь два столь заинтересовавших меня свитка — я собирался показать их отцу Флатису и выслушать его мнение.

В письмах не было ни одного намека что Алларисса нужна лорду для определенной цели, но я в этом больше не сомневался. Осталось лишь выяснить, что за роль во всей этой истории оказалась уготована девушке едва достигнувшей шестнадцатилетия.

На этом, я решил закончить сегодняшний день. Завтрашний день обещал быть сложным и надо хорошенько выспасться, тем более, что спать мне осталось не больше нескольких часов — на самом рассвете начнется ритуал по принесению клятвы крови. Рикар уже провел все необходимые приготовления.

Задув тусклый жировой светильник, я укрылся теплым одеялом и закрыл глаза. Уже через несколько минут я крепко спал и к счастью, не видел никаких сновидений.

Отступление шестое

Без нужды приложив лошадь плетью, Квинтес в бешенстве огляделся по сторонам с высоты седла, но не обнаружил ничего кроме унылых деревьев с покрытыми снегом голыми ветвями. Посвистывание ветра утихло и теперь их окружало снежное безмолвие. Вот уже пятый день, отряд ниргалов упорно двигался к цели, останавливаясь лишь на короткие ночевки, чтобы дать лошадям отдохнуть. Вот уже пятый день Квинтес изнывал от приступа неконтролируемой ярости и никак не мог выйти из этого состояния.

Проклятый Ситас Ван Мерти! Проклятый старик! Провел его как мальчишку, да еще и посмеялся при этом!

Стоило Квинтесу вспомнить давешний день в оставшемся далеко позади пограничном поселении, как с его губ сорвался приглушенный стон ярости. А ведь так хорошо все начиналось!…

Обнаружить в крошечном городке согбенную фигуру старого мага не составило труда. Завидев торопливо семенящего к трактиру Ситаса, Квинтес не сумел удержать жестокой усмешки и вполголоса отдал четверке ниргалов короткий приказ. Старик не успел сделать и двух шагов, когда его высохшее тщедушное тело затрепыхалось в руках молчаливых ниргалов.

Неспешно подойдя к едва касающемуся земли магу, Квинтес насмешливо произнес:

— Рад тебя снова увидеть, старый друг Ситас — подцепив кончиком пальца скрывающий лицо старика капюшон, он небрежно откинул его в сторону, лишь для того, чтобы изумленно выругаться — это был не Ситас.

На Квинтеса смотрело абсолютно незнакомое ему лицо одетого в лохмотья старика, с бессмысленным взглядом и повисшей на подбородке ниткой слюны. Морщинистое лицо, подбородок покрыт редкой седой щетиной, мутные глаза застыли в одной точке. Это был не Ситас Ван Мерти. Брезгливо оглядев невнятно бормочущего идиота, особое внимание обратив на рваный пыльный плащ, он вновь бессильно выругался — этот некогда баснословно дорогой плащ из тиренского сукна был ему более чем хорошо знаком. Доносчик не ошибся — старый лис Ситас несомненно побывал в городке, и теперь вел игру по своим правилам.

Наклонившись к лицо молчащего незнакомца, Квинтес выплюнул вопрос:

— Где старик давший тебе этот плащ?! Где Ситас?! Говори!

Стоило Квинтесу упомянуть имя Ситаса, как седой оборванец дернулся всем телом и невнятно замычал, словно пытаясь что–то выговорить.

— Что?! Что ты лопочешь?! — Квинтес наклонился еще ближе, морщась от исходящей от бродяги вони и тут же с проклятьем отскочил на шаг назад, прикрывая ладонью лицо — подставной старик плюнул ему в лицо и засмеялся столь знакомым смехом — такое визгливое хихиканье могло исходить только из уст самого Ситаса.

Через мгновение смех резко оборвался и подняв тяжелый взгляд на утирающего лицо Квинтеса, старик неожиданно четко произнес:

— Ты вздумал перехитрить меня, глупый мальчишка? Возомнил себя умнее меня? Ты лишь отребье воняющее тухлой рыбой, как и твой отец!

— Я найду тебя Ситас! — в бешенстве взревел Квинтес, перчаткой вытирая стекающий по щеке плевок — Я найду тебя старик и проткну тебе сердце лезвием своего меча! Будь ты проклят!

— В сердце? Скорее в спину — как ты убил своего отца рыбака! — визгливо захохотал висящий на руках ниргалов оборванец — Не тебе решать мою судьбу, Квинтес! Не тебе!

Крутнувшись на месте, Квинтес огляделся, но увидел лишь пустынную улицу, темные окна, да несколько зевака выглядывающих из дверей трактира. Он чувствовал, что ментальный маг где–то поблизости, возможно за углом дома, а может скрывается в трактире и спокойно потягивает холодное пиво. Но он где–то поблизости — ментальный контроль не позволял слишком сильно удаляться от жертвы.

Заметив как из трактира выбежал перепоясанный фартуком подросток и торопливо побежал к воротам, Квинтес скрипнул зубами — не иначе трактирщик велел служке кликнуть стражу. Разметать десяток стражников для ниргалов не составит труда, но Квинтес не мог поднимать шум и привлекать излишнее внимание к своей персоне и мало в чем схожих с человеком ниргалам. По этой же причине, он не мог приказать сопровождающим его ниргалам перетряхнуть этот вонючий городок и вытащить Ситас из его убежища за шкирку.

Проследив за бойко перебирающим босыми ногами служкой трактирщика, Квинтес вновь сосредоточил свое внимание на оборванце:

— Ты провалил задание, Ситас и теперь, мне придется подчищать за тобой. Ты нашел грязную нору в которую забился Ильсертариот? Нашел?

— Как–как? — хихикнул одетый в плащ Ситаса оборванец — Ты сказал «нору»? Нет, нет, подожди… ты сказал «грязную»? О, да! Я нашел «нору» Ильсертариота! — и бродяга вновь зашелся в приступе безумного визгливого смеха, болтая ногами в воздухе — Я нашел его маленькую норку! А–а–а! Он сказал «нору»!

— Где он прячется, Ситас? — рявкнул Квинтес — Где?! Помоги мне, и возможно, Повелитель проявит милость и сохранит твою ничтожную жизнь! Ты знаешь — от его гнева не скрыться нигде. Он найдет тебя, куда бы ты ни спрятался и тогда, твоей участи не позавидуют даже обреченные на вечные муки в аду! Где Ильсертариот? Где его нора?

Подняв на Квинтеса потемневшие глаза, бродяга облизал губы, повел плечами и шутя откинул удерживающих его ниргалов в стороны.

— Я сам позабочусь о своей судьбе, Квинтес! Ты сказал — «нора Ильсертариота»? А настоящую крепость не хочешь? А?! Настоящая проклятая крепость с высоченной стеной! Как тебе это понравится?! Вижу, ты рассчитывал на легкую прогулку? Ты даже не маг! Вонючий выскочка из портовых трущоб!

— Заткнись! — выкрикнул Квинтес, схватившись за рукоять меча — Заткни свою болтливую пасть!

— А что ты сделаешь?! — осведомился Ситас ощерив в ухмылке редкие почерневшие зубы — Убьешь этого бродягу? Ты думал, я не знал о твоей засаде в этом городке? Думаешь, я случайно оказался именно здесь? Думаешь, я не почувствовал ментальный всплеск эмоций, когда тот нищий попрошайка увидел мое лицо? Я пришел сюда в надежде встретить тебя и как видишь — мои надежды полностью оправдались! Похоже, сын рыбака закинул свои сети на слишком крупную добычу!

Молча скрипнув зубами, Квинтес промолчал и с ненавистью взглянул в лицо говорящего. Заметив снедающую Квинтеса ярость, бродяга довольно засмеялся и дохнул смрадом изо рта.

— Я укажу тебе место, где сейчас находится Ильсертариот! Я укажу тебе, отцеубийца! Ищи в Диких Землях Подкову — огромная скала, что возвышается посреди холмистой равнины. Если поторопишься, то достигнешь логова Ильсертариота еще до конца этого месяца. Помни — скала Подкова! Именно там, ты и найдешь свою гибель!

Выговорив последние слова, бродяга дернулся всем телом и упав на землю забился в судорогах, раздирая ногтями свое лицо и при этом не прекращая исходить визгливым смехом. Столь же внезапно затихнув, он перевел на Квинтеса превратившееся в кровавую маску лицо и выдохнул — «Там ты и найдешь свою гибель, отцеубийца!», — и резким движением воткнул себе в глаза большие пальцы рук. Тело несколько раз дернулось в агонии и навсегда затихло в грязно–сером снегу посреди улицы.

— Эй! Стоять на месте! — до застывших на месте ниргалов и Квинтеса донесся грубый окрик — со стороны ворот к ним спешил десяток дюжих стражников с алебардами наперевес, чуть позади них бежал давешний трактирный служка — Бросить мечи на землю!…

Глава девятая

Клятва Крови

Крепостной двор был едва освещен первыми лучами восходящего солнца. Перед жилой пристройкой собралось все население форта — гномы и люди вперемешку. Я стоял чуть подал, и ежась от холода, с подозрением косился на стоящий передо мной стол, на котором лежало всего два предмета — остро заточенный нож и прикрытый багровой материей камень. Оба предмета не вызывали у меня воодушевления — скорее опаску. Не зная о ритуале принесения клятвы вообще ничего, я предпочел самоустраниться и наравне с остальными, просто наблюдал за суетой Рикара и Литаса — они похоже знали, что делали и сновали среди толпы с невозмутимой деловитостью.

Отец Флатис тоже был здесь (я бы скорее удивился, если бы вездесущий старик пропустил такое действо), но не выказывал никаких эмоций — просто стоял чуть в стороне облокотивший на свой потертый посох и посверкивал глазами из под кустистых бровей. Рядом с ним пристроилась Алларисса, изредка бросающая на меня задумчивые взгляды. На эту парочку я не обращал ни малейшего внимания — Рикар поднял меня с теплой постели ни свет ни заря, и не дав толком умыться потащил во двор форта и теперь, я мог думать лишь о миске горячей похлебки, которую судя по расползающемуся по двору запаху, Нилиена уже начала готовить.

В общем, все мое представление о ритуале как о торжественной церемонии оказалось в корне неверным — во всяком случае, на мой неискушенный взгляд. Что может быть торжественного в лежащих на кособоком столе охотничьем ноже, бурого цвета булыжнике и квадратном куске изрядно обветшавшей красной тряпки? Из сумбурных объяснений здоровяка я понял лишь, что камень является самой важной частью в ритуале, а нож служит только для того, чтобы пустить мне кровь. Услышанное не вдохновляло и я вновь зябко передернул плечами. Рикар настоял на парадном виде одежды и, теперь я щеголял в новенькой кожаной куртке, доходившей мне до пояса и украшенной замысловатой вышивкой. Напротив сердца красовался вышитый красными нитками герба рода Ван Исер. На ногах плотно сидели новенькие сапоги с высокими голенищами, так же украшенные вышивкой. Из старого, на мне остались только просторные штаны из толстого сукна, но и их наши женщины заботливо вычистили и заштопали прорехи. В общем, выглядел я как настоящий предводитель — по меркам Диких Земель.

Наконец, через полчаса суета несколько улеглась, возбужденный гомон утих и, все выжидающе уставились на меня. Что делать дальше я не знал и с неимоверным трудом удержался от растерянной улыбки, чтобы не испортить торжественности момента. Положение спас здоровяк — подойдя ко мне и встав рядом, он обернулся к сгрудившимся людям и проревел во всю глотку:

— Слушайте внимательно люди и гномы! Слушайте и ликуйте! Сегодня великий день для всех нас! Господин явил свою милость и согласился взять под свое покровительство всех тех, кто примкнул к нашему поселению! Да будет так!

— Да будет! — хором отозвались те, кто уже некогда приносил клятву еще моему отцу.

— С этого дня, господин Корис берет на себя все заботы о вашей безопасности и благополучии! Да будет так!

— Да будет! — вновь хором проревела толпа и на этот раз к ним присоединились и гномы. Бросив короткий взгляд на Койна, я увидел, что он вполголоса переводит слова Рикара остальным гномам, что не знают общий язык.

— Дабы упрочить связь между нами, мы готовы принести клятву крови, здесь и сейчас! Чтобы не было между нами и тени сомнения, чтобы не было вражды и недоверия, чтобы не было предательства и зависти! Да будет так!

— Да будет так!

К этому моменту, я глядел на Рикара ошарашенными глазами — обычно молчаливого и угрюмого здоровяка было просто не узнать. Сейчас вместо него стоял настоящий оратор, вдохновитель с пылающими глазами. Не обращая на меня внимания, Рикар продолжал свою речь:

— Помните, что клятву крови следует приносить с чистым сердцем и разумом! Если есть те, кто считает господина Кориса недостойным предводителем, пусть говорят сейчас!

Здоровяк замолк и окинул толпу внимательным взглядом, особое внимание обращая на гномов и детей из поселения Ван Ферсис. Удостоверившись, что никто не хочет высказаться против принесения мне клятвы крови, Рикар удовлетворенно кивнул, шагнул к столу и откинул в сторону красную тряпку прикрывавшую бурый камень. Люди еще больше притихли и вытянув шеи старались увидеть камень.

Теперь я мог рассмотреть камень во всех подробностях и сразу убедился, что такой камень мне раньше видеть не приходилось. Если это вообще был камень — искусно высеченный в форме многогранного ромба размером с мою голову, всю его поверхность испещряли многочисленные поры и отверстия. На верхних гранях виднелись две впадины шириной с мою ладонь. Оставив загадочный камень лежать на столе, Рикар взял нож и повернувшись ко мне, бросил приглашающий взгляд. Сделав несколько шагов вперед, я вплотную приблизился к столу и вытянул перед собой руки ладонями вверх — Рикар успел в общих чертах объяснить ход ритуала.

Вооружившись ножом, здоровяк ухватил меня за руку и двумя молниеносными движениями вспорол мне кожу на обеих ладонях. Из разрезов немедленно полилась кровь и начала скапливаться в небольшие озерца. Боли я не чувствовал — руки успели прилично замерзнуть на морозе и почти ничего не ощущали.

— Возьмите камень, господин — вполголоса произнес Рикар — Обеими руками, разрезами к камню. Там есть специальные выемки сверху. Держите крепко и не вздумайте уронить — все заново придется начинать.

Ухватив камень, я напряг мышцы и поднял его со стола, с удивлением поняв, что камень очень легкий, почти невесомый. Это едва не сыграло со мной злую шутку — от моих излишних усилий камень взлетел над головой и едва не улетел мне за плечи. Но я справился и вновь опустил пористый булыжник до уровня груди, крепко зажав его между ладоней. Рикар удовлетворенно кивнул и вновь повторил:

— Господин, ради всего святого, не уроните этот чертов булыжник. Народу много, ритуал надолго затянется.

— Уж постараюсь — обреченно кивнул я — Ты лучше поведай, где так красиво говорить научился?

— Так отец ваш говорил, как наш отряд клятву крови приносил — несколько смущенно отозвался здоровяк — Я и запомнил.

— Ясно — хмыкнул я, с тревогой прислушиваясь к ощущениям в ладонях — по ним прошла волна тепла, камень казалось вздрогнул и еще крепче приник к моим рукам, жадно впитывая вытекающую кровь — Неплохо у тебя получается. Продолжай, а то такими темпами я скоро кровью истеку и, придется вам нового господина себе искать.

Тут я нисколько не преувеличивал — ладони мне здоровяк распорол основательно и кровь уже обильно обагрила мои ладони и, похоже не собиралась останавливаться. Что удивительно — камень впитывал все до последней капли и при этом, на его поверхности не оставалось ни единого кровавого следа. Вся кровь уходила внутрь через многочисленные поры и скапливалась где–то внутри камня.

— Чуток подождать надо, господин — успокаивающе ответил Рикар — Камень сейчас напитается и знак подаст. Тогда и приступим. Вы вон туда взгляните — Литас с Древином уже народ в колонну собирают.

Уточнить у Рикара что за знак подаст мертвый камень, я не успел — булыжник в моих руках полыхнул ярко–багровой вспышкой, затем еще раз и наконец, устойчиво засветился мягким красным цветом, видимым даже в лучах утреннего солнца.

— Началось — удовлетворенно буркнул здоровяк — Я уж боялся, что магия выдохлась за столько лет–то. Господин, вы помните, что надо говорить?

— Помню — ответил я, заворожено смотря на светящийся у меня в руках камень — недавно столько невзрачный бурый камень превратился в сверкающий драгоценный камень. Многогранная огранка тоже сыграла свою роль — теперь мне была понятна задумка неизвестного мастера, что кропотливо придавал камню такую форму. Возможно мое восхищение было бы еще больше, если бы я не помнил, что камень по прежнему вытягивает кровь из моих вен.

— Ну и ладно — успокоено сказал здоровяк и заторопился к ожидающей начала ритуала толпе.

Через несколько минут начался сам ритуал по принесению клятвы крови. Рикар постарался сделать все, чтобы придать церемонии самый торжественный вид — все люди и гномы были одеты в праздничные одежды, дети тщательно умыты и причесаны.

Следуя полученным от здоровяка указаниям, я сделал широкий шаг вперед и вытянув перед собой руки с пылающим камнем, громко выкрикнул, стараясь, чтобы меня услышали все присутствующие во дворе:

— Я, барон Корис Ван Исер, перед лицом Создателя Милостивого, клянусь заботиться о своих людях, клянусь защищать от любых бед и невзгод до конца дней своих! — вдохнув полной грудью, я добавил — Взамен я прошу лишь одного — вашей верности! Кто готов присягнуть мне на верность — сделайте шаг вперед и клянитесь!

Литас подтолкнул ко мне первого из стоящих в переднем ряду и приблизившись, тот неподвижно замер передо мной, не отводя восторженных глаз от полыхающего камня. Взглянув ему в лицо, я узнал одного из братьев близнецов, которых мы спасли из поселения Ван Ферсис. За прошедшие месяцы, он заметно подрос, плечи стали шире, а во взгляде появилась взрослость. Уже не юноша, но еще не муж.

Решительно выдохнув, подросток вытянул перед собой руки и плотно обхватил ладонями нижнюю часть камня. Взглянул мне в глаза и твердо выговорил:

— Я, Терфий, клянусь в верности своему господину барону Корису Ван Исер!

Стоило ему закончить фразу, как камень ослепительно сверкнул, у меня перед глазами заплясали радужные светлячки. Прижатые к камню пальцы Терфия засветились, словно камень передал ему часть своего багрового огня.

— Принимаю твою клятву, Терфий! Отныне я твой господин и покровитель! — четко выговорил я положенные слова — Служи мне верой и правдой и я никогда не оставлю тебя!

Подоспевший Рикар мягко отнял руки паренька от камня и отвел его в сторону. С изумлением, я увидел что руки Терфия все еще окутаны красным свечением, что постепенно затухало — словно впитывалось внутрь его тела. Камень вновь окутался ровным красным светом и Литас подтолкнул ко мне следующего — им оказался знакомый мне гном Тикса. Чтобы ему было удобней, я опустил камень на уровень пояса. С трудом выговаривая заученные слова, Тикса произнес клятву и вновь последовала яркая вспышка, равно как и перешедшее на пальцы гнома багровое свечение. Произнеся ответные слова, я доброжелательно кивнул Тиксе и перевел взгляд на уже шагающего ко мне Койна…

Ритуал затянулся на долгие два часа. Один за другим ко подходили люди и гномы и клялись в верности. Я уже не обращал внимания на яркие вспышки камня и думал лишь о том, как выдержать до конца ритуала — затекшие руки уже с трудом удерживали камень и больше всего я боялся уронить его.

Но все когда–нибудь заканчивается. К концу ритуала я еле стоял на ногах — камень продолжал тянуть из меня кровь, словно огромный и ненасытный лесной клещ. Стоило последнему человеку произнести слова клятвы и отойти в сторону, как Рикар поспешно накинул на камень тряпку и принял его у меня из рук. Булыжник с легким чмоканьем оторвался от моих ладоней, свечение мигнуло и понемногу начало затухать. Полностью укутав камень в материю, Рикар передал его подоспевшему Тезке и ухватив меня за руку, начал сноровисто бинтовать ее.

Вовремя — по моим ощущениям, камень вытянул из меня чуть ли не половину всей имеющейся у меня крови. Все тело стало вялым, голова кружилась, а глаза сонно закрывались. Но дело было сделано — теперь, я мог не опасаться предательского удара в спину от своих же собственных людей. Неизбежные ранее распри больше не угрожали хрупкому миру нашего форта — только одно осознание этого факта, уже заставило меня вздохнуть с облегчением.

Через ритуал не прошли только совсем маленькие жители поселения — грудные младенцы и еще не умеющие толком говорить дети. Это относилось равно как к гномам, так и к людям. Любой, кто приносит клятву крови, должен сделать этот выбор сознательно. Иначе заключенная в камне магия не сработает — во всяком случае так следовало из объяснений старых зубров — Рикара, Литаса и Тезки.

Закончив бинтовать мои ладони, здоровяк сорвал с пояса флягу и втиснул ее мне в ладонь:

— Выпейте, господин. Это красное вино — вам сейчас пользительно будет. И поесть надо обязательно — слишком много крови в камень ушло.

Послушно зажав горлышко фляги в губах, я сделал несколько больших глотков и прохрипел:

— Я в порядке. Зови всех в пещеру — надеюсь, Нилиена с кухарками уже успели все подготовить.

— Успели, господин — встрял Тезка и поудобней пристроил обмотанный материей камень под мышкой — Столы готовы.

— Хорошо — кивнул я — Рикар, командуй. От меня сейчас толку немного.

Рикар не заставил себя долго ждать. Над двором разнеслись перекаты звучного рыка здоровяка:

— В честь столь радостного события, господин ждет всех без исключения в пещере на празднование! Столы уже ломятся от еды, так не дадим же пропасть усилиям наших кухарок втуне!

Весело переговаривая и хлопая соседей по плечам, вся толпа повалила в пещеру, откуда доносились вкусные запахи. Сделав еще один глоток, я вернул флягу здоровяку и вместе с ним направился вслед за ушедшими людьми и гномами.

По пути я намеревался заглянуть в угол к священнику и проверить состояние Стефия — мальчишка уже пятый день лежал без сознания и с каждым прошедшим днем, отец Флатис становился все мрачнее. Мне же все труднее становилось отгонять от себя мысли о возможной смерти Стефия — уж больно отощал он за эти долгие пять дней.

Стоило мне зайти в натопленную пещеру, как на меня обрушился гомон радостных голосов — люди вперемешку с гномами шумно рассаживались за накрытые столы, кухарки громко переговариваясь поспешно несли миски заполненные горячей похлебкой, раскрасневшаяся от печного жара Нилиена что–то громко выговаривала Тезке, махая у того под носом своим любимым черпаком. Под ногами носились взбудораженные дети всех возрастов и я с радостью заметил, что среди них мелькают низкорослые дети гномов. Похоже, гномы достаточно успешно влились в наши ряды и вскоре станут совсем родными.

Рикар словно из воздуха возник у меня за плечом и прогудел:

— Большое дело сегодня сделали, господин!

— Ну да — хмыкнул я — Обескровили своего господина. Того и гляди помру от кровопускания.

— Ничего с вами не станется — ответил здоровяк — Пару дней кушать побольше — особливо мясом не брезговать, а там здоровье и поправится.

С хлопком соединив ладони, Рикар потер их друг о дружку и намекающее произнес:

— Негоже пиршество без господина начинать. Люди только вас и ждут, господин.

— И гномы! — поправил я его.

— И гномы — легко согласился Рикар — Как без этого? Пойдемте, господин?

Кивнув, я сдуру последовал заразительному примеру Рикара и хлопнул ладонями, чтобы тут же зашипеть от боли и злобно буркнул:

— Как тебя только клятва крови не остановила! Располосовал мне ладони едва не до костей!

— А что клятва крови? — удивился здоровяк — Я же зла причинить не хотел. Ладони что… вот когда я вам рану в плече чистил — вот там и впрямь кости виднелись — белые, ровненькие, одно загляденье!

— Рикар! — рявкнул я — Мы вроде за стол собирались! Ты мне еще чего–нибудь подобное расскажи, и я вообще есть не стану!

— Уже молчу, господин — притворно вздохнул Рикар.

— Пошли для начала к Стефию заглянем, а потом уже и за стол можно — сказал я, направляясь к отгороженному шкурами углу.

— Да вы не волнуйтесь, господин — убежденно сказал здоровяк, следуя за мной — Стефий хоть и тощий, а на удивление жилистый. Придет он в себя, никуда не денется…

В пол уха слушая рассуждения Рикара, я шагал к лечебнице, а мыслями уже был на вершине Подковы — туда я намеревался подняться сразу после торжественного пиршества, хотя лучше сказать — после торжественного завтрака. День–то только начинался и до прихода ночной темноты, надо успеть переделать много дел…

****

Древин, получивший от меня заслуженную похвалу просто светился. Единственное, что омрачало его счастье, это стоящий рядом не менее довольный Койн — его я похвалил тоже. Первое совместное детище людей и гномов оказалось великолепным — широкая и прочная платформа подъемника, висящая на четырех прочных веревках переходящих в толстый витой канат, была практически готова и уже работала. Для нормального использования подъемника оставалось лишь выровнять скальную стену от многочисленных выступов и карнизов — при особенно сильных порывах ветра, платформа раскачивалась и невольно цеплялась краем за скалу, отчего случались сильные рывки и перекос. В любом случае, нам удалось покорить вершину Подковы, осталось лишь научиться использовать господствующую над всей равниной высоту в своих целях.

Я выслушал доклад перебивающих друг дружку Древина и Койна, внимательно осмотрел опущенную на стену платформу подъемника и прикрепленные к ней веревки. Слушать про закрепленную на вершине лебедку я не стал и взмахом забинтованной руки прервал мастеров. К чему выслушивать описание того, что я собирался вскоре увидеть собственным глазами?

Единственное, что меня абсолютно не устраивало — сам принцип работы подъемника. Полагаться на подверженную порывам ветра платформу, я не хотел. Пара сильных ударов о скалу и может случиться непоправимое — весь подъемник просто рухнет с огромной высоты на землю. Да и сама платформа, по сути, всего лишь площадка, сколоченная из тонких бревен без малейших признаков стен или перил. Стоит оскользнуться ноге, потерять равновесие и здравствуй земля, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Опять же, если наш форт осадит неприятель, то подняться на платформе и не получить при этом арбалетный болт или стрелу в спину, практически невыполнимая задача.

В своих мыслях, я уже видел как именно мы усовершенствуем подъемник. Для начала, надо построить две вертикальные мачты, между которыми будет ходить платформа. Саму площадку подъемника оснастим прочными стенами из толстых досок и дверьми — это послужит надежной защитой от падения и от возможных стрел врага… Но все это потом. Сейчас подъемник исправно работает и пока мне этого достаточно — моя мечта устроить наблюдательный пункт на вершине Подковы на глазах превращалась в реальность.

Ступив на платформу, я пошире расставил ноги, чтобы удержать равновесие в случае рывка. Взошедшие на платформу Койн, Древин и конечно же мрачный Рикар последовали моему примеру, вдобавок ухватившись за свисающие с основного каната веревочные петли. Древин задрал лицо вверх и что есть мочи рявкнул:

— Поднимай!

Платформа незамедлительно дернулась, заскрипели натягивающиеся от напряжения веревки, и мы медленно поползли вверх. С одной стороны от нас медленно проплывала скалистая стена, остальные три стороны света были открыты для взора, чем я воспользовался, благо, с каждой пройденной минутой, видимая площадь для обзора, становилась все больше. Страха перед высотой я не испытывал. Думаю, после всех ужасов перенесенных в Диких Землях и при падении с двух водопадов, бояться я смогу нескоро.

Оставшиеся на стене люди, задрав бороды кверху провожали нас взглядами. Единственный, кто не смотрел в нашу сторону и исправно наблюдал за ущельем по ту сторону стены, был ближайший к нам часовой, тогда как другой страж все же не утерпел и с любопытством уставился на поднимающуюся платформу.

— Видишь — сказал я Рикару — Твое вчерашнее внушение все же не прошло даром — по крайней мере, хоть один часовой не вылупился в нашу сторону, а продолжает приглядывать за ущельем.

— Кто? Вон тот часовой? — странно усмехнувшись, Рикар ткнул толстым пальцем в маленькую фигурку часового.

— Ну да! Молодец! Исправно несет службу и не отвлекается!

— Господин! Это же Лени! Вы на волосы его рыжие гляньте! Просто он теперь высоты не переносит. Боится, значит! — уже открыто скалил зубы здоровяк — Эй! Склирс ты трусливый! Хватит дрожать! Тем более, что следующий пост на вершине — твой!

Услышав окрик Рикара, рыжий Лени не обернулся, как следовало бы ожидать, а лишь еще больше втянул голову в плечи.

— Тьфу — сплюнул я, досадуя на себя — Рикар, хватит зубоскалить! Это ведь ты довел человека до фобии!

— До чего, до чего довел, господин? — удивился Рикар.

— А–а! — отмахнулся я, но здоровяк понял меня на свой лад и буркнул:

— Пусть боится! Будет знать, как дохлых ниргалов мне на ногу ронять! Я потом почитай два дня хромал!

— Рикар, дай–ка я попробую понять, что ты хочешь мне сказать своим смехом. Получается, что ни один из стоящих на стене часовых не при деле? Насколько я вижу отсюда, первый страж неотрывно смотрит за нами — видать ожидает, что мы сейчас сковырнемся и с визгом понесемся к земле, чтобы хоть немного разбавить его скуку.

— Не сковырнемся, господин — солидно добавил прислушивающийся к нашему разговору Древин.

Пропустив его высказывание мимо ушей, я продолжил добивать понявшего куда я клоню Рикара и уже заранее побагровевшего:

— Второй часовой оказывается сейчас занят борьбой со своим страхом перед высотой. Готов поспорить, что сейчас Лени видит перед собой не ущелье, а раз за разом прокручивает сцену своего падения со скалы! Вчера, все часовые поголовно наблюдали за подъемом гномов на стену! И что получается? А? Рикар?

— Ну… — закашлялся Рикар — Дык… Получается, что…

— Получается, что сейчас мы слепы и глухи! — безжалостно добил я здоровяка, не обращая внимания на улыбающихся Койна с Древином — И все, что может мне сказать ответственный за нашу оборону человек, так это только «Ну и Дык!». Сегодня же, сделаешь полную проверку всего оружия и брони, построишь всех стражей во дворе и хорошенько объяснишь им, что можно делать и чего нельзя во время несения стражи! Или это сделать мне?!

— Нет, господин Корис. Все сделаю — опустил голову Рикар — Моя вина.

— Вина не твоя, а моя — ответил я, уже успокаиваясь — Как не расслабиться часовым, если их командир не появляется в крепости, а постоянно бегает по Диким Землям, сопровождая господина. Вот и распустились, без должного контроля! Опять же на стену уповают! А это не дело! Стена стеной, а про службу забывать на след! В общем — сегодня же займись этим упущением! Спрашивать с тебя буду!

— Опять же, стена так себе — вставил Койн и заработал злобный взгляд со стороны Древина.

Пока я делал внушение, медленно ползущая платформа наконец достигла верхней точки и замерла.

Мы достигли вершины Подковы.

****

Сказать, что у меня захватило дух, это значит не сказать ничего. На короткий момент я почувствовал себя птицей парящей высоко над землей.

Я стоял на крошечном каменном пятачке над краем бездны, порывы сильного ветра едва не сдували меня вниз, в лицо бросало хлопья мелкого сухого снега. Под ногами виднелось занесенное снегом ущелье, абсолютно пустое и безжизненное. Кое–где топорщились группы деревьев, виднелись остатки кустарника — то, что мы еще не успели вырубить и перенести в форт. Кустарник хоть и слишком быстро, но очень хорошо горел, давая сильный ровный жар. Опять же с дровами экономия.

Открывшийся обзор потрясал — если сравнивать открывающийся вид со стены, то смело можно было сказать, что мы слепы как кроты. Отсюда ущелье как на ладони. А если еще одного часового поставить на скале над входом в ущелье, то без нашего ведома, никто не подойдет к стене незамеченным.

Здесь было гораздо холоднее — порывистый ветер гнал морозный воздух и уже через несколько минут я замерз, словно находился на холоде целый день.

— На таком холоде, часовой долго не выдержит — крикнул я осматривающемуся по сторонам Древину — Придется строить наблюдательную башню, да и печку для обогрева.

— Сделаем, господин — отозвался Древин — Вы главное, место укажите, а дальше уже наша забота.

— Ну? — обратился я уже к мрачному после моей выволочки Рикару — Где строить будем?

Приободрившийся здоровяк, развил бурную деятельность и не обращая внимания на высоту, начал исследовать нагроможденные вокруг уступы и площадки. Решив не терять времени зря, я последовал его примеру и начал осматриваться. Подкова оправдывала свое название лишь отчасти — по всей видимости, раньше это был сильно вытянутый скальный массив, но по неизвестной причине, его внутренняя часть бесследно исчезла. Именно исчезла — если не учитывать тонкий слой каменных обломков на дне ущелья, то можно с уверенностью сказать, что тысячи тонн камня просто испарились в воздухе. Так образовалась нынешняя скала в виде непропорциональной, очень сильно вытянутой в длину подковы. Ущелье начиналось от нашей стены и шло достаточно прямо — на всей его протяженности, было лишь несколько поворотов и к моему глубокому сожалению, один из таких изгибов был непосредственно перед стеной форта. Такой рельеф позволял противнику подойти к поселению незамеченным до самого последнего момента и меня это ни в коей мере не устраивало.

Если при взгляде снизу, казалось что вершина Подковы плоская как стол, то вверху это обманчивое впечатление пропадало. Мы находились не в самой высокой точке скалы — в пяти шагах за нашими спинами, вверх тянулась отвесная стена еще на сто с лишним локтей. У Подковы не было крутого пика, но пройти по вершине скалы словно по ровной равнине было невозможно. Нагромождение каменных обломков огромной величины, многочисленные провалы — все это казалось непреодолимой преградой для человека. Но уж точно не для гномов — на моих глазах, Койн, отбросив напускную солидность, вскарабкался по покрытой снегом скале, еще на пять человеческих ростов и оттуда принялся озирать окрестности из–под приложенной ко лбу ладони.

Копошившийся в снегу Рикар, завистливо посмотрел на гнома и продолжил свой осмотр. Пласт глубокого снега затруднял передвижение и скрывал под собой возможные трещины или не дай Создатель провалы. Высмотрев плоский выступ в двух десятках шагов от нас, здоровяк довольно хмыкнул и направился в ту сторону, с трудом высвобождая увязающие в снегу ноги.

— Ты осторожней там! — озабоченно крикнул я здоровяку — Смотри куда ноги ставишь!

Взглянув на Древина, я убедился, что хотя бы он остался на месте и пристально осматривает намотанный на лебедку канат подъемника.

— Не беспокойтесь, господин — бодро отозвался голос Рикара — Чай не впервой по горам скачу! Кажись, вон там есть неплохая площ…

Осознав, что здоровяк так и не закончил начатую фразу, я резко обернулся и увидел лишь занесенные снегом скалы и оборванную короткую цепочку следов здоровяка. Со все нарастающим беспокойством, я закрутил головой по сторонам, но нигде не заметил фигуры здоровяка. Рикар исчез!

— Рикар! — заорал я, в панике озираясь по сторонам — Рикар!

Ко мне присоединились Древин с Койном и еще несколько минут, мы оглашали окрестностями воплями, в надежде, что исчезнувший здоровяк отзовется. Тщетно.

— Куда он делся? — крикнул Древин, осторожно пробираясь ко мне.

— Не знаю — проорал я в ответ и двинулся к тому месту, где я последний раз видел здоровяка — Как сквозь землю провалился!

Мне удалось сделать самое больше пять шагов, когда подоспевший гном с силой ухватил меня за локоть и заставил остановиться.

— Думаю, ты угадал, Корис — спокойно произнес коротышка — Рикар провалился. Все замрите и стойте на месте! Иначе разделим его судьбу.

— Куда провалился? Мы же на горе, а не в болоте! — издали проревел Древин.

Койн лишь отмахнулся и осторожно пошел вперед, по оставленным здоровяком следам.

До моих ушей донесся глухой крик, исходящий казалось из недр скалы. Насторожившись, я прислушался и тотчас услышал еще один вопль. Переглянувшись с Древином, я убедился, что и он что–то слышал.

— Жив чертяка — с облегчением проговорил Древин.

Койн, не обращая внимания на крики потихоньку продвигался вперед и вскоре оказался у того места, где следы здоровяка резко обрывались. Опустившись на колени, Койн руками разгреб сугробы снега и перед ним открылась чернеющая дыра. Опустив туда голову, он издал крик и мгновение спустя, из провала последовал ответ. Койн повернул ко мне лицо и крикнул:

— Здесь расщелина. Туда он и ухнул. Придется его оттуда вытаскивать — сам точно не выберется. Веревка нужна.

— Как он? — встревожено спросил я.

— Говорит, что в порядке — успокоил меня Койн — Руки ноги целы, а на голову он и так ушибленный — разве нормальный человек, будет гномам мечи предлагать?

Облегченно выдохнув, я взглянул на Древина и поняв меня без слов, мастер торопливо направился к лебедке подъемника, где недоуменно переминались двое мужчин — те, кто поднимал платформу наверх. Насколько я помнил, там приготовлено несколько бухт веревок. Двигаясь по протоптанной в снегу дорожке, я пошагал к Койну, чтобы взглянуть на ловушку, куда угодил незадачливый здоровяк. Нет, сегодня день для Рикара определенно не задался. Сперва получил от меня выволочку, теперь провалился склирс знает куда… а день ведь только начался.

****

Чтобы поднять тяжелую тушу здоровяка, потребовались объединенные усилия всех, кто находился на вершине. Всех, кроме меня. С пробитым плечом и после утреннего кровопускания, сил у меня было не больше чем у новорожденного цыпленка. Поэтому я стоял в стороне и лишь наблюдал за действиями остальных. В который раз, я поразился невероятной силе гномов — при столь маленьком росте, у Койна были непомерно широкие плечи и массивные руки. Самое интересное, что все мужчины из клана Чернобородых отличались таким телосложением, а ведь, по словам Койна, их клан никогда не воевал и занимался торговым и кузнечным делом. Как же тогда выглядят закаленные в боях гномы? Особенно учитывая тот факт, что прежний лидер клана Чернобородых ввязался в борьбу за некий Сапфировый Трон, мгновенно потерпел поражение и их род был изгнан из родных мест. Их просто стерли в порошок и лишь из милосердия не стали добивать жалкие остатки оставшихся в живых гномов. Когда обстановка станет более спокойной, надо будет обязательно расспросить Койна обо всей этой истории.

Вцепившиеся в веревку люди и гном последний раз ухнули, слаженно потянули веревку на себя и из чернеющей в снегу ямы появилась облепленная снегом голова здоровяка и широкие плечи. Первым делом, орудуя одной рукой, Рикар вонзил топор в снег и покрепче ухватившись за топорище, окончательно вытащил себя из злополучной ямы. Еще через мгновение, Рикар уже крепко стоял на ногах, а обрадованные люди хлопали его по плечам (будучи не в состоянии дотянуться до плеча, коротышка Койн от души шлепнул здоровяка чуть пониже спины) и поздравляли с успешным освобождением из снежной ловушки. Здоровяк смущенно переминался на месте и разводил руками. Подойдя к нему, я в свою очередь хлопнул его по плечу и спросил:

— Ну что, нашел подходящее место для постройки охранной башни?

Раздался дикий гогот окружающих, а здоровяк сохраняя серьезное выражение лица, вытрусил забившийся в бороду снег, с достоинством оглядел наши лица и все же не выдержав, расхохотался.

— Не нашел, господин — сумел он выдавить сквозь смех — Зато знаю, где ее строить не след!

— И то хорошо — кивнул я — Ты в порядке? Руки ноги целы?

— Целы, господин — отозвался здоровяк — Падения и не почувствовал даже — видать в яму снега намело и я словно на перину пуховую упал. Только ладонь рассадил — о стену зацепился, когда вниз летел. Только один раз испугался — топор в снегу утоп и все никак его найти не мог. В снег нырять пришлось, чтобы топорик отыскать.

— А что там внизу? — с любопытством спросил Койн — Что за яма?

— Ну… — задумался Рикар — Глубина локтей в десять будет.

— Не десять, а восемь локтей — хмыкнул гном — Мы ровно столько веревки спустили. Что глубина? Ты про яму расскажи — какой камень в стенах, ровное ли дно, есть ли трещины или проходы в сторону?

— Откуда я знаю?! — буркнул здоровяк, очищая топор от снега — Я на стены не глядел! Я топор искал!

— Не видел, не смотрел — разочарованно отозвался Койн — Если ничего не увидел и не узнал, чего ты вообще в эту яму полез?

— Полез?! — взорвался здоровяк — Я туда провалился!

— А пока падал, на стены лень взглянуть было? — удивленно спросил гном.