Будучи окруженным, Джо на мгновение замер, выпуская из рук баул и прижимаясь спиной к стене.

А затем, поняв, что необходимо предпринять, он перехватил одну ногу врага и, присев, быстрым резким выпадом перешиб ему другую.

Вооруженный «тигриными когтями» соперник тем временем повторил атаку, но Армстронг подставил высокий блок, защищающий голову — и стальные когти, летящие ему в лицо, ударились о металлические щитки, предохраняющие предплечья и скрытые под рукавами рубашки. Джо подался в сторону, ломая одному противнику ногу и одновременно растягивая соперника, зацепившегося за руку, заставляя последнего сделать шаг и потерять ощущение целостности и сгруппированности, открывая для удара живот. В эту же секунду Джо сильнейшим хуком нанес удар в открывшееся для удара солнечное сплетение. Глухой звук вырвался из груди ниндзя, и он, согнувшись и отцепившись «когтями» от руки Джо, опустился на колени, а затем рухнул на пол от второго страшного удара ногой в голову, сломавшего ему переносицу.

Оставшийся в живых противник попытался встать, карабкаясь по стене, но лазутчик новым четким ударом сломал ему и вторую ногу, окончательно выведя из строя. Армстронг перешагнул через беспомощное тело и, подняв глаза к потолку, увидел маленький круглый люк, через который, наверное, его враги и проникли сюда.

Подхватив баул со снаряжением, он прыгнул и, уцепившись руками за край люка, легко проскользнул в него. Джо очутился в большом зале следующего этажа подземелий форта. Возле металлической лестницы, ведущей на следующий уровень, стоял ниндзя-охранник. Сжимая в руках меч, он бросился на Джо. Армстронг ушел от удара, отступив в сторону и пропуская мимо себя атакующего соперника. Когда затылок того оказался перед грудью Джо, он аккуратно ударил ребром ладони. Обрушившийся на шею удар лишил ниндзя сознания, и он без чувств осел на пол.

Американский ниндзя бросился вверх по винтовой лестнице. Открыв еще одну дверь, он очутился в блоке, где справа и слева в нишах располагались тяжелые металлические двери. Этот коридор показался Джо очень похожим на тюремный, куда выходят массивные двери камер. Он напряг память и вспомнил, что на плане, украденном им в президентском особняке, здесь и были обозначены тюремные помещения…

В каждой нише мог скрываться охранник, и поэтому Джо медленно и осторожно стал двигаться вперед, стараясь первым обнаружить врага. Пройдя по коридору и благополучно миновав три пустые ниши, Джо подошел к четвертой, которая оказалась таким же коридором, расположенным перпендикулярно к тому, по которому он шел. И тут два ниндзя кинулись на него с обеих сторон, выскочив из своих укрытий.

Схватив Джо за руки, они попытались не дать ему возможности двигаться — и вдруг в десяти ярдах от них, прямо из ниши, следующей по коридору, вышел третий ниндзя, державший в руках взведенный арбалет. Подняв свое грозное оружие, он прицелился в голову Джо и нажал на курок. Тетива со звоном выпустила стрелу. Ее полет длился всего мгновение, но и этого малого времени хватило отважному американцу, чтобы на несколько дюймов отодвинуться в сторону и повернуть голову вбок. Раздался щелчок — и толстое древко арбалетной стрелы замерло, плотно стиснутое зубами Джо. Подобной ловкости в технике ямодэ никто из местных ниндзя не ожидал: в лучшем случае они могли перехватить на лету стрелу из «половинного лука» — короткого и довольно слабого, предназначенного для стрельбы во внутренних помещениях. На мгновение они замешкались. Стрелок стал лихорадочно перезаряжать арбалет.

На помощь трем воинам, которые никак не могли справиться с лазутчиком, спешил еще один, выбежавший из левого ответвления коридора. У него в руках была тонкая шелковая удавка. Проскользнув за спину Джо, он поднял руку, пытаясь накинуть крепкую петлю на шею пойманного противника. Но тут Армстронг, все еще продолжавший сжимать в зубах арбалетную стрелу, резко повернул голову — и острие на три дюйма вошло в шею душителя. Глухой стон вырвался из груди раненого, и через секунду он уже лежал на полу, захлебываясь в крови.

Надеявшиеся на быструю победу ниндзя ослабили захваты, держащие руки Джо, и тот не упустил представившейся возможности. Быстрым движением отбросив удерживающих его врагов, он дернул тонкие шнурки на рукавах, приводящие в действие спусковое устройство миниатюрных самострелов, прикрепленных на запястьях. Отравленные стрелы с легким хлопком устремились к цели и впились в тела. Яд подействовал мгновенно, и ниндзя рухнули на пол, не издав ни звука. Но пока Джо разбирался с этими двумя, арбалетчик успел перезарядить свое оружие. Однако американец поднял вперед руки — и вновь выстрелил. Стрелы выбили ниндзя оба глаза, и он рухнул на пол, так и не успев использовать свой арбалет.

Джо опустил руки и вновь осмотрелся по сторонам, по-прежнему оставаясь стоять на пересечении двух коридоров. Вспоминая план подземных коммуникаций, он двинулся в левое ответвление. Повернув несколько раз, Джо оказался возле широкой ниши с внушительной дверью, закрытой снаружи на широкий засов. Рядом с ней стоял охранник в зеленом кимоно ниндзя. Джо медленно подошел к нему, а тот, поймавшись на такую нехитрую уловку,

сперва принял его за своего. Это его и погубило. Не успев заметить молниеносное движение рук, стражник закатил глаза и, хватая ртом воздух, осел на пол, где после недолгой агонии замер.

Картинка плана всплыла перед глазами Джо. Сомнений быть не могло: он находился у двери камеры, в которой держали американских заложников. Быстро отодвинув тяжелый засов, Армстронг вбежал в каземат. Несмотря на мрак, он все же почувствовал здесь чье-то присутствие и пошел вниз по ступенькам. У самого дальнего столба он увидел прикованного человека. Пленник был одет в форму ниндзя и, опустив голову на грудь, казалось, обессиленно висел на руках, прикованных наручниками к потолку.

Джо медленно приблизился к арестованному и узнал в нем Шона. Бросившись к другу, Армстронг в два движения освободил его руки, использовав небольшой набор миниатюрных отмычек, и Шон рухнул в его объятия, обвисая всем телом.

— Господи, — прошептал Джо. — Шон! — он начал хлопать ладонями по щекам друга, стараясь привести его в чувство. — Шон, приди в себя!

Дэвидсон открыл глаза и странным, отсутствующим взглядом посмотрел на поддерживающего его приятеля. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ничто не указывало на то, что он узнал друга.

— Это я, Джо, — проговорил Армстронг, встряхивая Шона за плечи. — Слышишь, Шон, ты узнаешь меня? Где все остальные? Что с ними? Что с тобой сделали?

Джо всматривался в бледное лицо Дэвидсона и никак не мог понять, что происходит с давним знакомым. Тот не было похож сам на себя. Качаясь из стороны в сторону словно пьяный, Шон внезапно крепко встал на ноги и, резко подняв голову, взглянул на своего спасителя широко раскрытыми глазами, в которых застыла холодная ненависть.

— Джо-о! — с трудом произнес он, и в эту же секунду резким ударом руки в грудь отбросил Армстронга к стене.

— Шон, что ты делаешь? — заорал Джо, не понимая, что происходит с парнем.

Двигаясь словно зомби, Шон приблизился к прилипшему спиной к стене Джо и попытался попасть в него ногой. В последний миг Армстронг успел увернуться, и рифленая подошва ниндзя-таби ударилась в стену.

— Да что с тобой, Шонни?! Это же я, Джо! Почему ты не узнаешь меня? — произнес он, подходя под тусклую лампочку, висевшую под потолком. — Узнал?

Шон вновь начал пристально всматриваться лицо друга. Джо, думая, что теперь наконец-то все в порядке, подошел к нему и положил руку на плечо.

— Узнал, да? — он улыбнулся. — Приятель, что они сделали с тобой?

Джо не договорил. Шон, подобрав к груди руку, нанес ему сильнейший удар локтем в челюсть. Джо, чуть не прикусив язык, отлетел к стене и упал возле нее на пол.

«Похоже, что они накачали его наркотиками и разговоры с ним бесполезны», — подумал Джо, медленно поднимаясь с пола и стирая рукавом выступившую из разбитой губы кровь.

Шон набросился на него, не дожидаясь, когда тот поднимется на ноги. Он бил так, как бьют в смертельной схватке, и его другу стоило больших усилий уворачиваться от следующих одна за другой атак. Поняв, что деваться некуда, Джо принял решение улучить момент, чтобы нанести серию ударов, воздействуя ими на точки, отвечающие за трезвость ума и здравость рассудка, и попытаться таким традиционным для всех ниндзя способом привести Шона в чувство. Но на эти попытки Дэвидсон ответил лишь новым приступом агрессивности. Джо попытался повторить акупунктурную обработку, проводя очередной прием. Он постарался достать до одной важной точки, расположенной на шее Шона. Но тот сильнейшим ударом обеих ног в развороте впечатал Армстронга в столб.

Борьба завязалась с новой силой. Успех в схватке переходил от одного соперника к другому.

— Опомнись, Шон! — шипел Джо.

— Джо! — стонал Шон и продолжал атаковать.

Понимая, что дальнейший бой становится бессмысленным, Джо решил перейти к радикальным мерам. Следующий удар он направил противнику в голову. Но Шон увернулся, выхватывая из-за пояса нож. Армстронг перехватил его руку над головой и, провернувшись, оказался у друга за спиной. Второй рукой он несильно ударил его по затылку, лишая сознания.

— Прости, приятель, — вымолвил Джо, подхватывая на руки потерявшего сознание Шона.

Он подтащил друга к стене и, прислонив, усадил неподвижное тело поудобнее. Присев возле него, Джо еще раз всмотрелся в знакомое лицо. Оно было таким же спокойным, ничего не выражающим, как и тогда, когда он снимал с Дэвидсона кандалы. Но что-то в этом лице настораживало. И наконец Джо понял, в чем дело. Лицо друга совершенно не вспотело, несмотря на то, что он только что участвовал в такой долгой и ожесточенной битве. Он провел ладонью по его лбу и почувствовал под пальцами тонкую полоску резины, искусно загримированную и спрятанную под челку. Армстронг поддел накладку когтем и отодрал ее от кожи. Теперь лицо Шона осталось у него в ладони, а перед ним сидел незнакомец с азиатскими чертами лица.

Ловкая ловушка сработала. Джо потерял уйму времени, сражаясь с подложным другом, но где сейчас находится настоящий Шон и другие пленни-

ки, он так и не узнал. Нужно было действовать скорее — раз их уже увели из камеры…

Джо бросился к выходу. В коридоре он закрыл за собой тяжелую дверь на задвижку и тут же, выйдя из ниши, лоб в лоб столкнулся с двумя ниндзя с желтой форме. Они не успели отреагировать на резкий взлет рук Джо. Шелковые шнурки вновь привели в действие механизм самострелов — и две последние отравленные стрелки вылетели навстречу своим жертвам…

Тела упали на пол. Джо подошел к лестнице, ведущей наверх, и услышал, как по дворе замка многоголосая толпа бесконечно повторяет:

— Убить, убить, убить…



* * *

Али Максуд величественно поднял руку, и у Абдела в руке появился пылающий факел. Он торжественно поднял его над головой и пошел по направлению к пленникам. Остановившись всего в трех ярдах от них и щурясь своим единственным глазом, он посмотрел на приговоренных, словно сама смерть остановила на них взгляд своих пустых глазниц.

Выбрав первую жертву, Абдел подошел к крайнему слева от себя узнику и опустил факел на дрова. Бензин мгновенно вспыхнул, охватывая пламенем сухие поленья. Огонь взлетел вверх, облизывая со всех сторон столб и прикованного к нему Лейта, который круглыми от ужаса глазами смотрел на свои вмиг объятые огнем ноги. Наконец осознав, что все это происходит не в страшном сне, а наяву, он замотал головой из стороны в сторону и издал страшный вопль. Постепенно крик ужаса превратился в крик боли. Рейнджер задергался на бревне, стараясь освободить руки и ноги, но пламя упорно продолжало пожирать предложенную ему жертву.

Еще через минуту уже целиком объятый огнем Лейт корчился в муках, продолжая жутко кричать.

Обреченные опустили головы, стараясь не видеть того, что и их ожидало с минуты на минуту. Сара тихонько застонала, по ее лицу потекли слезы.

Весь двор, поглощенный таинством казни, замер, и никто не обратил внимания на то, как решетка двери, из которой недавно вывели пленных, распахнулась и оттуда вывалился мертвый ниндзя, а за ним, отталкивая ногой с прохода тело, показался рослый человек в желтом костюме. Не останавливаясь, он твердым и спокойным шагом двинулся к столбу, к которому приковали Шона. Действуя стремительно, но без торопливости, он, никем не остановленный, преодолел цепочку ниндзя в красных кимоно, стоящих в оцеплении, которые, увидев странного воина в непосредственной близости от места казни, тут же бросились к нему. Но незнакомый ниндзя в желтом был уже возле столба — и метнул себе под ноги хидаму.

Через мгновение, когда густой дым рассеялся, все присутствующие увидели, что приговоренного у столба уже нет. А Шон вместе с желтым ниндзя уже разбрасывали наседавших на них красных воинов из оцепления.

— Привет, приятель! — выкрикнул Джо, сбивая с ног нападавшего.

Сорвав с лица башлык, он повернулся к Шону, и тот, узнав друга, улыбнулся.

— Я знал, что ты все-таки поможешь нам! — выкрикнул он.

Оба американских ниндзя настойчиво прорывались к своим товарищам, все еще привязанным к своим столбам.

Молгру выхватил из внутреннего кармана куртки большой револьвер и направил его на мелькавшие за столбами фигуры. Но шейх властно опустил его руку и с достоинством сказал:

— Не нужно шуметь, полковник. Мои воины и так прекрасно справятся с этим.

Он подал сигнал Абделу, и тот бросил на отчаянно дерущихся парней новую партию ниндзя. Но к этому моменту американцам удалось развязать руки трем уцелевшим рейнджерам, которые моментально подключились к сражению и изо всех сил старались помочь в битве.

— Старый дурень, — раздраженно сказал полковник, — вы сошли с ума! У нас нет сейчас времени на такие игры…

Но шейх с удовольствием наблюдал за сражением.

— Делать дело, угодное Аллаху, всегда найдется время, — невозмутимо ответил он и, обращаясь к своим воинам, закричал: — Убить неверных!

На помощь атакующим поспешили автоматчики из внешней охраны замка. Но вести огонь они не решились, боясь перестрелять своих. Рейнджеры, заметив простых солдат, тут же набросились на них, зная, что уж с такими противниками они справятся гораздо быстрее, чем с хорошо обученными рукопашному бою ниндзя.

Шон в создавшейся ситуации действовал стремительно и четко. Подняв с земли меч, оброненный в схватке одним из ниндзя, он перерубил цепочки у наручников и кандалов Сары и Карла. Освобожденный Бэкстон тут же бросился в гущу сражения.

— Нужно уходить в здание! — прокричал друзьям капитан Винкс, одновременно выбивая из рук автоматчика оружие и ловко перехватывая его в полете.

Вооружившись таким образом, капитан дал длинную очередь по группе ниндзя, спешивших на выручку своих собратьев.

— Отходите к дому! Быстро! — прохрипел Джо, деловито ломая шею неосторожно приблизившемуся к нему ниндзя. — Мы пойдем через подвалы к плотине. Я проведу вас.

— Назад! Всем отойти! — привычно скомандовал Кэвин, начиная прикрывать огнем отступление товарищей.

— Убить! Убить неверных! — в истерике орал брызжа слюной Али Максуд. — Убить богохульников!

Группа отчаянно отбивавшихся американцев стала медленно отходить к двери тюремных казематов. Кэвин и Джо короткими очередями из трофейных автоматов держали противника на достаточном расстоянии, поэтому группа быстро достигла своей цели и вошла внутрь здания. Как только они закрыли за собой решетку двери, наблюдательная вышка форта, которая была хорошо видна из внутреннего двора, взлетела на воздух от точного попадания из гранатомета.

Али Максуд вздрогнул, с испугом глядя на поднимающиеся в небо клубы дыма. А через мгновение ворота в арке, закрывающие вход во внутренний двор, взорвались, а когда дым рассеялся, в них появилась странная, как будто из бредового механического сна, машина, за которой следовали вооруженные люди.

Все ниндзя бросились теперь на ворвавшихся в крепость, забыв об укрывшихся в подвале американцах. Начался жуткий, кровавый бой.

Рейнджеры, увидев, что события приняли такой неожиданный для них оборот, выскочили на площадку и бросились на помощь атакующим форт повстанцам. Они умело использовали свое преимущество, оказавшись вооруженными в тылу врага.

Молгру носился словно лев по подиуму и стрелял в каждого человека, осмелившегося приблизиться к нему. В пылу боя он не заметил, когда и куда исчез его компаньон Али Максуд. Он обратил на это внимание только тогда, когда расстрелял все патроны и остался один, безоружный, под обстрелом…

Скотт отбежал к ближайшей стене и, присев возле нее на корточки, принялся лихорадочно перезаряжать опустевший барабан револьвера. Вдруг гул и грохот сражения перекрыл мощный рокот винтов вертолета. Молгру поднял голову и увидел поднимающуюся в небо металлическую стрекозу, ту самую, на которой шейх собирался вывозить свою бомбу. Теперь полковник очень хорошо понял, куда пропал Али Максуд. Скрипя зубами и уже не обращая ни на кого внимания, он поднялся во весь рост и заорал так, словно его мог услышать сидевший в кабине предатель:

— Араб уродливый! Ты, старый кретин, не знаешь, что делаешь, мать твою! Решил сам уйти, сволочь поганая?!

Белоснежный корпус вертолета, словно заливаясь красной краской стыда, внезапно вспыхнул, превращаясь в гигантский огненный шар, и Скотту вдруг показалось, что он живет последние секунды. Ведь на борту вертолета… и если она… Мысли теснились в его голове, сердце бешено колотилось в груди… Но ничего не произошло. Крепость по-прежнему стояла на месте, а шар пламени медленно опадал вниз искореженными горящими обломками. Кажется, ничего не случилось, но…

Странный звук, показавшийся до боли знакомым полковнику, вдруг услышали все. Этот звук многое напомнил Молгру…

Надрывный свист лопастей тяжелых армейских вертолетов огневой поддержки раскроил воздух. Скотту показалось, что он спит, когда над крышами строений крепости выплыли два темно-зеленых силуэта боевых машин. Бой на мгновение остановился, когда вертолеты медленно прошли над двором на небольшой высоте, выбирая место для высадки десанта. Все подняли головы и увидели, что на краях открытых люков сидят готовые к десантированию солдаты в форме спецкорпуса морской пехоты.

Повстанцы восторженно завопили, увидев нечаянно подоспевшую помощь, и с еще большей яростью набросились на врага, который, потеряв былую уверенность, теперь начал отступать к арке. Но вертолеты, описав круг над сражающимися и зависнув над вторым внутренним двором форта, выбросили десантные тросы, по которым тут же начали спускаться солдаты, прямо на ходу открывая огонь по неприятелю, зажатому в арке между повстанцами и рейнджерами.

Такого уж Молгру и подавно не мог ожидать. Он понял, что настало время спасать свою жизнь. Обведя взглядом двор, полковник обратил внимание на фигурку Сары, стоящую возле решетки тюремной двери. Спрыгнув с подиума, он подбежал к ней и, выставив вперед пистолет и сцепив зубы, прохрипел:

— Пойдем, сука!

Он ухватил ее за волосы и, взглянув в последний раз на величественную картину сражения во дворе, бросился в прохладный полумрак коридора, волоча несчастную женщину за собой.

— Шон! На помощь! Шон! — успела выкрикнуть Сара, исчезая в дверях.

Дэвидсон, сражавшийся с ниндзя, услышал ее крик и, улучив момент, обернулся. Увидев, что девушку захватил полковник, он бросился следом. Заскочив в дверь, через которую их выводили на казнь, Шон остановился на небольшом пятачке, где была лестница, уходившая в подземелье, и узкий извилистый коридор, в который выходили двери комнат, расположенных на первом этаже крепости. Прислушиваясь, он уловил звуки удаляющихся шагов и приглушенный голос Сары, взывающей о помощи. Молгру уходил вместе с ней по коридору, по-видимому пытаясь укрыться в сложном лабиринте комнат и переходов.

Пробежав ярдов двадцать, Шон увидел ответвление коридора, резко поворачивающее вправо. Там, под потолком, тускло светились две дежурные лампы. В темно-серой глубине он увидел фигуру полковника и силуэт Сары, которую тот затаскивал в какую-то дверь.

Дэвидсон со всех ног бросился следом и в мгновение очутился у больших широких дверей, обитых дерматином. Распахнув их, он увидел просторный зал, используемый хозяевами крепости как подсобное складское помещение. Переступив порог, Шон остановился прислушиваясь. В зале было тихо. Казалось, что Молгру вместе с женщиной растворились среди стеллажей и запыленных полок, на которых хранились никому не нужные предметы. В этой комнате можно было найти все что угодно, начиная от кроватей и тумбочек и заканчивая приспособлениями для ремонта, старыми бочками из-под краски и побелки.

Все окна в зале были забиты фанерой или картоном, и только через одно-единственное из них едва проникал свет, освещая небольшую свободную от стеллажей площадку у стены, на которой висели полусгнившие от времени портьеры.

Шон прислушался к собственным ощущениям и пошел вдоль стены с окнами, переступая через торчащие в разные стороны ножки стульев, валявшихся на полу. Заглянув в пространство между высокими шкафами, Дэвидсон увидел лежащую на полу Сару, не подававшую никаких признаков жизни. Молгру исчез. Медленно приблизившись к девушке и присев рядом, он прикоснулся к ее шее, пытаясь прощупать пульс. Но в эту секунду грохот выстрела наполнил зал. Пуля просвистела над головой Шона и врезалась в полуразвалившуюся стенку старинной тумбочки, откалывая от нее длинные щепки и поднимая в воздух облако серой пыли. Дэвидсон мгновенно упал на пол и на четвереньках отполз от Сары, прячась за пустой картонной бочкой из-под краски. Всматриваясь в сторону, откуда раздался выстрел, он заметил промелькнувшую за шкафом фигуру полковника.

Прижимаясь спиной к хламу, наваленному рядом, Шон стал медленно и как можно тише пробираться вперед, всматриваясь в полумрак. Сделав несколько шагов, он натолкнулся на опутанные паутиной деревянные фигуры святых, какие обычно устанавливают в церквях. И вдруг прямо перед его носом глухо ухнуло широкое лезвие пожарного топора. Врезавшись в скульптуру, оно раскололо ее надвое, как полено.

Молгру взревел от отчаяния, что в очередной раз допустил промах. Быстро подняв свое оружие, он стал бешено размахивать им перед собой, стараясь зацепить топором Шона, но тот ловко уворачивался от его ударов, а полковник только крушил все вокруг себя.

Скотт наступал, тесня безоружного Дэвидсона, но при очередном отчаянном выпаде топор со звоном впился в дубовую ножку стола и, пока полковник пытался его выдернуть из прочной древесины, Шон резким ударом ноги в челюсть заставил противника выпустить из рук оружие и отлететь на стеллаж с хранящимися на нем бутылками и банками. Водопад стекла обрушился на Молгру, разбиваясь на его голове и плечах. Это окончательно вывело Скотта из себя. Продолжая реветь как раненый зверь, он вновь набросился на Шона, которому приходилось отступать все дальше и дальше, пока наконец он не оказался на подгнивших досках пола, при каждом шаге испускавших облака сухой трухи и грозящих провалиться под ногами в любой момент.

Молгру гнался за Шоном, стараясь прижать своего противника к стене и там нанести страшный удар, которым рассчитывал поразить своего врага наверняка. Но Дэвидсон в последнюю секунду увернулся в сторону, как матадор на корриде, и пропустил Молгру дальше. Не успев затормозить, полковник врезался в стену, на деле оказавшуюся старыми фанерными щитами, растянулся на них, путаясь в кусках старого брезента, которым была укрыта фанера.

Прошла добрая минута, пока он выбрался из-под дряхлой материи и появился перед Шоном, все еще не утратив желания уничтожить его. Но нога Шона, врезавшись в голову полковника, укротила его пыл. Молгру сделал шаг назад и замер, закатывая глаза. Новый удар ноги в грудь отбросил Скотта еще на шаг, и, не удержавшись, он с грохотом повалился на слабые доски и, пробив их, погрузился в серое облако пыли и трухи.

Шон осторожно приблизился к дыре в полу. Неожиданно на его плечо опустилась чья-то рука. Он вздрогнул и обернулся: рядом стояла Сара. Она смотрела на уставшее лицо Шона, и слезы текли по ее щекам. Обняв Дэвидсона, она прижалась к его груди и громко, по-детски, заревела, вздрагивая всем телом. Шон погладил ее по растрепанным волосам и тихонько проговорил:

— Теперь все кончено, детка. Теперь все будет хорошо.

Она подняла голову и повернулась, чтобы посмотреть на уничтоженного противника. Полковник лежал в груде обломков, прижимая руки к груди, голова его сильно запрокинулась назад, а изо рта и носа вытекали тонкие струйки крови. Сара отвернулась. Придя немного в себя, она спросила:

— Слушай, Шон, а почему тот странный ниндзя спас нас?

— Это мой старый друг, — испытывая гордость, ответил ей Дэвидсон.



* * *

Повстанцы, поддержанные мощным огнем десанта, быстро сломили сопротивление ниндзя, которые, сгруппировавшись в плотный шар, ощетинившийся мечами, отбивались от наседающих людей из Сан-Хосприна. Повстанцы мощными ударами дробили шар на небольшие группы и расстреливали их в упор.

Абдел командовал редеющими частями, стараясь поддержать дух воинов. Сам сражаясь с неимоверной отвагой и жестокостью, он мог с легкостью заменить дюжину своих воспитанников. Расправляясь своим верным мечом с очередным повстанцем, осмелившимся слишком близко подойти к нему, Абдел вдруг ощутил на себе пристальный взгляд, который заставлял его все время испытывать неудобство.

Пробившись сквозь ряд сражающихся ниндзя, Абдел бросился в сторону и, пройдя вдоль стены, выскочил на высокую каменную площадку. В тридцати ярдах от него стоял воин в желтом кимоно. Абдел сразу понял, в чем дело. Отбросив меч, он прищурился своим единственным глазом и, выставив вперед правую руку с растопыренными пальцами, начал приближаться к противнику в желтом.

Джо в ответ тоже поднял руку и пошел навстречу врагу приставным шагом. Оба приближались друг к Другу до тех пор, пока их руки не соединились. Коснувшись ладонью о ладонь, они как по команде опустились в стойки, и еще через мгновение между ними завязался поединок. Фигуры быстро перемещались по двору, осыпая друг друга ударами такой силы, что любой другой человек и секунды не устоял бы против одного из сражающихся…

Внезапно в высоком прыжке Джо отскочил назад и, встав по стойке «смирно», поклонился сопернику, показывая, что поединок завершен. Одноглазый ниндзя замер на месте, недоуменно глядя на противника, не понимая, чем вызвано столь странное его поведение. Джо сделал еще один шаг назад, и на его каменном сосредоточенном лице появилась улыбка.

— Ты не ниндзя, приятель, — проговорил он и сделал еще один шаг назад.

На лице Абдела появился испуг. Но в эту же секунду оглушительный грохот разорвавшегося снаряда потряс стены двора, а кровавые лохмотья тела бывшего наставника ниндзя разлетелись по земле.

Да, Абдел не был настоящим ниндзя. Подлинный сэнсей должен даже во время схватки распознать исходящую со стороны опасность…

Развернувшись, Джо увидел, что бой уже закончился и повстанцы обнимаются с рейнджерами и радостно кричат: «Победа! Победа!»

Он пробежал взглядом по уставшим, но радостным лицам и заметил Тамба и Панго, идущих к нему. Мальчишка поддерживал под руку доктора, из-под разорванной и перепачканной кровью рубахи которого виднелась свежая рана, оставленная ниндзя-то.

Лидер повстанцев подошел к Джо и, широко улыбаясь, пожал ему руку. Армстронг тоже улыбнулся в ответ и, потрепав Панго по голове, отошел к металлической дверной решетке, где в проеме стены лежал припрятанный баул со снаряжением. Взяв его, Джо вернулся к Тамба и Панго и протянул сумку парнишке.

— Это мне? — обрадованно спросил тот.

Армстронг прикрыл глаза в знак согласия и еще раз окинул взглядом людей во дворе.

Неожиданно из тюремной двери вышли Шон и Сара. Увидев целого и невредимого Армстронга, они заулыбались ему и, остановившись, обнялись.

— Шон, — обратился к приятелю Джо, — ты знаешь, что всегда сможешь меня найти в той же школе.

Он повернулся к арке и медленно двинулся к выходу из крепости, переступая через тела убитых.

Часть пятая

«АЛЬ КАРИБЭ»

SE NON E’VERO, E’BEN TROVATO[2]




Белоснежный «пикап» мчался по шоссе в сторону пирса, мягко шелестя шинами по бетонному покрытию дороги. Джоуи возвращался из спортивного зала и поэтому пребывал в прекрасном расположении духа. Он сидел за рулем своей новой машины, любовался ярким солнцем на голубом безоблачном небе и напевал под нос мелодию любимой песенки из старого комедийного фильма. Жизнь казалась ему великолепной. После утренней тренировки он всегда чувствовал себя особенно хорошо. Тело словно пело и купалось в океане животворящей энергии, становясь легким и послушным.

Все шло как нельзя лучше. «Пикап» свернул с шоссе и остановился на стоянке у длинного пирса, далеко уходившего в синие волны тихой бухты. Джоуи заглушил мотор и быстро вышел из машины. Вытащив из нагрудного кармана рубашки солнцезащитные очки, он надел их и пружинистой легкой походкой направился по бетону пристани туда, где дремали на приколе разнообразные яхты, катера и лодки, служившие местным жителям и курортникам превосходным средством для отдыха.

Джоуи жил на собственной яхте, не желая перебираться в квартиру на суше. Он слишком сильно любил море, любил слушать его всегда разный, с миллионами оттенков, голос, наслаждаться ни с чем не сравнимым запахом свежего ветра, а вечером, засыпая, качаться на волнах.

Напевая любимый мотив, он подошел к своему дому на воде, к своей второй радости в жизни — яхте под романтическим названием «Воздушная Валери», и с ужасом обнаружил, что великолепная белоснежная палуба его обожаемого суденышка приобрела омерзительный розовый цвет, словно обгорела под палящими лучами солнца. Некто в жёлтом рабочем комбинезоне и ярко-красной бейсболке, орудуя растрепанной широкой кистью, уничтожал последние белоснежные участки.

— Эй, приятель! — ужас от увиденного спазмом перехватил горло Джоуи, и он с трудом произносил слова. — Ты что это тут делаешь?!

Он подошел к яхте, медленно и неуверенно ступая на вдруг ослабевших ногах, и с отвращением почувствовал резкий запах скипидара, ударивший ему в нос.

Некто поднялся с корточек и развернулся к изумленному хозяину «Воздушной Валери». Лицо мастера-изувера скрывали большие солнцезащитные очки и респиратор, на руках были грубые резиновые перчатки, перепачканные краской того же гнусного цвета, которым он покрыл всю палубу.

Джоуи, увидев такого монстра у себя на яхте, просто замер от неожиданности. Солнце поблекло над его головой, гладь моря превратилась в асфальтированную, раскаленную зноем площадь, чайки закричали истеричными, обезумевшими клаксонами, и он чуть не потерял сознание. А некто тем временем преспокойно поднял на бейсболку очки, стянул респиратор с лица, приветливо улыбнулся и, подойдя поближе к хозяину суденышка, сказал:

— Приветик! Я Лиза Стробл. Из ремонтной компании Кивэйта, — сняв с руки резиновую перчатку, незнакомец протянул Джоуи руку для приветствия.

Только теперь огорченный хозяин изуродованной яхты сообразил, что перед ним стоит особа женского пола.

— Джоуи Джимс, — представился он, пожимая ей в ответ руку.

Тонкие пальцы девушки оказались почему-то тоже перепачканы краской, и Джоуи быстро отдернул руку, осматривая пятна, отпечатавшиеся на его ладони.

— Послушай, что ты делаешь с моей лодкой? — с раздражением произнес он, доставая из кармана белоснежный носовой платок и вытирая им выпачканную ладонь.

— Ты же хотел привести ее в порядок… — Лиза удивленно заморгала пушистыми ресницами и взмахнула кистью, с которой полетели капельки краски.

Джоуи отпрянул в сторону, стараясь не попасть под фонтан брызг.

— Привести в порядок?! — взорвался он. — Неужели она была не в порядке? А это, значит, называется «привести в порядок»? Да?! — он развел руками, указывая на перекрашенную в грязно-розовый цвет палубу.

— Минуточку, — девушка стащила перчатку с другой руки и принялась сосредоточенно рыться в нагрудном кармане своего желтого комбинезона,

Достав оттуда несколько листов бумаги, она развернула их и долго изучала написанное, после чего, убрав записи обратно в карман, неловко улыбнулась и развела руками.

— Я перепутала номера стоянок, — объявила она.

Джоуи сокрушенно вздохнул и собрался было подняться на борт, но девушка, тоже вздохнув и присев на канаты леерного ограждения, обреченно произнесла:

— Я бы на вашем месте туда не ходила.

— Почему?

— Потому что я внутри тоже все привела в порядок. Это было нужно сделать, — оправдывалась Лиза, видя обреченное выражение лица Джоуи.

— Да-а, — протянул хозяин, понимая, что любимое детище изуродовано со знанием дела. — И как теперь мне всем этим пользоваться?

— Ремонт еще не закончен… — ответила она.

— И сколько же времени потребуется, чтобы полностью завершить ремонт?

— Сорок восемь часов, — проговорила Лиза, вставая.

— Два дня!.. — задумчиво вздохнул хозяин, глядя в небо, и вдруг снова взорвался: — Черт побери! — но потом, покачав головой, добавил: — Ну ладно, тогда, если тебе не трудно, зайди в каюту и возьми там сумку. Она лежит возле койки. Положи в нее пару полотенец и чистую футболку. Это все в шкафчике слева, — и Джоуи вновь тяжело вздохнул.

Лиза кивнула и быстро на носочках прошла по единственной непокрашенной досточке палубы, служившей проходом в рубку. Спустившись в каюту, она с минуту возилась там, и Джоуи видел только ее плечи и голову в красной бейсболке.

Быстро вернувшись к нему, девушка протянула Джоуи большой баул.

— Ты живешь на этой лодке? — спросила она.

— Да, — раздраженно ответил Джимс, огорченно вздохнув.

— Я тоже живу на лодке. У меня есть идея, — улыбнулась Лиза. — На моей лодке есть один свободный гамак, — она указала рукой куда-то в скопление лодок возле пирса.

— Да нет, все в порядке. Спасибо.

— Но я не могу так тебя отпустить отсюда! — воскликнула девушка. — По крайней мере я хочу угостить тебя ужином. Что ты больше любишь — цыпленка или рыбу?

— Извини, что ты сказала? — переспросил он, совершенно ошарашенный таким предложением.

— Что ты больше любишь — цыпленка или рыбу? — повторила свой вопрос Лиза.

— Вообще-то цыпленка, но какое тебе до этого дело?

— Отлично! — сказала она, словно не замечая его грубого тона. — Значит, будет цыпленок, — девушка посмотрела на часы. — Сейчас два часа. Может, встретимся в шесть или в семь часов? Как тебе удобно?

Такое внезапное приглашение на ужин несколько обескуражило Джоуи. Он замялся, опуская глаза:

— Вообще-то мне в шесть часов надо быть в гимнастическом зале. Так что лучше в семь. Или позже. Или…

— Великолепно, — Лиза не дала ему договорить. — Я на шестом пирсе. Яхта «Августа». В семь я тебя жду. Тебе понравится моя стряпня.

— Да, конечно, — Джоуи кивнул, — я в этом нисколько не сомневаюсь.

Забросив на плечо баул, он в последний раз взглянул на изуродованную «Воздушную Валери» и направился обратно по пирсу к своему «пикапу».



* * *

Серебристый «роллс-ройс» пронесся по автостраде и, свернув в узкую улочку, выехал к заасфальтированной площадке возле центрального входа в гостиницу «Аль Карибэ». Машина остановилась неподалеку от двух охранников в белой форме, которые по случаю приезда необычного гостя держали в руках короткие автоматические винтовки. Один из них подошел к «роллс-ройсу» и, открыв дверцу с затемненным стеклом, вытянулся возле нее по стойке «смирно».

Из салона машины повеяло кондиционированной прохладой — и оттуда вышел плотный седоволосый пассажир средних лет, со слегка полноватым лицом, одетый в шикарный легкий светло-коричневый костюм и черные лаковые туфли. Кивнув охраннику, он поднялся по ступенькам и подошел к огромным стеклянным дверям, возле которых его ожидал сам владелец этого шикарного отеля Алан Шороман. Приветливо улыбнувшись ему как старому другу, гость протянул свою широкую ладонь и, крепко встряхнув руку Шоромана, произнес:

— Как наши дела?

— Рад видеть вас, господин Глокк, — он улыбнулся ему в ответ и поправил пальцем большие роговые очки, скрывавшие половину его маленького лица. — Все готово, как вы и заказывали. Гостиница в полном вашем распоряжении.

— Спасибо, — улыбнулся Саймон, хлопая хозяина «Аль Карибэ» по плечу. — Я всегда знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Извините, мистер Глокк… — Алан Шороман замялся, опуская глаза.

— Какие-то проблемы? — гость удивленно поднял брови. — Ах да! Сумма, которая, думаю тебе понравится, уже переведена на твой счет. Наша конференция займет не больше недели. Так что можешь уже рассылать приглашения в свой отель. Ведь туристский сезон в самом разгаре. Не так ли? Мне совсем не хочется мешать твоему бизнесу, приятель!

Получив нужную ему информацию, Шороман расплылся в довольной улыбке и учтивым движением пригласил Саймона Глокка.

— Прошу, — он распахнул перед гостем двери гостиницы, — все здесь теперь в вашем распоряжении.

Глокк подошел к двери, но не вошел в здание, а остановился на пороге, взяв Алана за руку, которой тот держался за ручку двери, и произнес:

— Да, чуть не забыл. Тебе лучше тоже поехать отдохнуть. Во Флориду или еще\" куда-нибудь. Я об этом уже позаботился. Той суммы, которая переведена на твой счет, наверняка хватит для того, чтобы шикарно провести эту неделю в любой точке земного шара.

Шороман часто закивал, расплываясь в любезной улыбке, и Глокк, удовлетворенно покачав головой, вошел в просторный холл «Аль Карибэ».



* * *

По случаю приема дорогого высокопоставленного гостя солярий гостиницы был полностью переоборудован. Повсюду расставили мраморные вазоны с огромными экзотическими цветами и карликовыми декоративными пальмами. Гранитные плиты пола застелили коврами, а в центре площадки поставили низенький столик с приготовленными заранее прохладительными напитками и вазами с фруктами. Возле столика, в широких удобных креслах, уютно расположились Саймон Глокк и его гость в парадном военном мундире с высокой фуражкой на голове. Охрана, стоявшая возле парапета по периметру здания, не могла слышать их разговора, но, судя по напряженным лицам собеседников, можно было сделать заключение, что он был не из приятных.

Стараясь выглядеть как можно спокойнее, Глокк откинулся на спинку кресла и произнес:

— Я вижу, генерал, что вы озабочены сроками выполнения вашего заказа?

— Конечно! Вы ведь обещали продемонстрировать действие вашего супергаза, но пока что, как я понимаю, вам нечем похвастаться. Не так ли? — генерал нахмурился. — До каких пор я буду субсидировать постройку замков из песка?

— Видите ли, — протянул Саймон, — это научная разработка, а не заводской конвейер. В таких делах неизбежны некоторые неожиданные сложности. Так что не волнуйтесь, вы получите интересующий вас товар очень скоро.

Внезапно на крыше появились Курт (один из лучших телохранителей Глокка) и доктор Стробл, одетый в белый халат, что говорило о том, что он лишь недавно покинул лабораторию. Саймон никак не ожидал увидеть их здесь и в это время и поэтому очень удивился такому неуместному визиту. Подняв глаза на Курта, он пристально посмотрел на него с таким видом, словно собирался прямо здесь разорвать на куски, но тот в ответ только слегка развел руками, словно говоря в свое оправдание: «А что я мог сделать?»

Человек в белом халате вышел вперед из-за спины своего провожатого и, поклонившись генералу, произнес:

— Извините, что я прерываю вашу беседу, но мне необходимо срочно поговорить с вами, мистер Глокк.

Поморщившись, Саймон сердито посмотрел на пришедших и встал из-за стола, понимая, что этот ученый зануда не отвяжется от него, пока не добьется своего.

— Вы что, не видите, что я занят? — рявкнул он на Стробла, не повышая голоса, а лишь меняя интонацию настолько, чтобы тот мог понять, насколько несвоевременен его визит.

— Я думаю, что это не может ждать, — ответил доктор Стробл.

По его тону Глокк понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее, поэтому, повернувшись к генералу, он улыбнулся И любезно проговорил:

— Извините, пожалуйста, генерал. Очевидно, случилось что-то очень серьезное. Через минуту мы продолжим наш разговор.

Глокк взял доктора под руку и отвел в сторону, чтобы Абидос не мог услышать их разговора. Встав к генералу спиной, он с лицом, изменившемся от гнева, пылающим в глазах, зашипел:

— Какого черта вы приперлись сюда и что все это значит?

— Я создал ZB-12, — возмущенно начал Стробл, — для защиты растений от насекомых-паразитов.

— Вы пришли, чтобы рассказать мне об этом? — продолжал шипеть Саймон. — Какого черта вы приперлись сюда?

— Выслушайте меня, пожалуйста, — настойчиво попросил химик. — Если в это вещество добавить некоторые оксиды и увеличить концентрацию, то он может стать опасным для здоровья человека. Я рассказал об этом вашему помощнику, — он взглядом указал на Курта, — а сегодня он цривез мне для проведения эксперимента щенка боксера. Что все это значит, мистер Глокк? Он сказал мне, что это ваш приказ. Но… простите меня… — он не находил слов от возмущения. — У меня есть своя мораль и свои принципы! Исследования в этом направлении я проводить не собираюсь. Зачем вам эти негуманные эксперименты, мистер Глокк?

— Пожалуйста, доктор, — увещевающе произнес Саймон.

Видя, что его подчиненный выходит из-под контроля, отказываясь выполнять приказы, он решил изменить тон разговора и постараться по-другому воздействовать на него. Поэтому совершенно спокойно он сказал:

— Мои намерения абсолютно чисты, поверьте мне, доктор.

— Да? — Стробл, недоверчиво прищурившись, посмотрел на Глокка и, переведя взгляд на генерала, добавил: — А почему в таком случае генерал Абидос здесь? Вы что, хотите меня обмануть как школьника?

Глокк снова зашипел от ярости. Он не мог простить такой неслыханной дерзости своему служащему и, ничего не ответив, жестом подозвал помощника. Когда тот подошел к нему, босс, кивком головы указав на доктора, произнес:

— Курт, будь добр, проводи доктора в его лабораторию и пусть он остается там до моего приезда. Сделай это немедленно. Понял?

Стробл, не ожидавший такого поворота событий, повернулся к улыбающемуся помощнику. Тот утвердительно кивнул и, распахнув свой пиджак, показал доктору кобуру под мышкой, в которой хранился автоматический пистолет. Испуганно посмотрев вслед Глокку, который уже подходил к столу, не обращая больше на неожиданных гостей никакого внимания, Стробл пошел к выходу.

Дождавшись, пока доктора уведут, генерал поднялся из кресла и, поправляя мундир, в упор посмотрел на Саймона:

— Ну, что вы теперь мне скажете? Еще одна отсрочка?

— Маленькая, — кивнул Глокк, расплываясь в сконфуженной улыбке. — Нам понадобится еще денька два-три, генерал.

— Два дня?! — брови Абидоса поползли вниз, нависая над темными глазами. — Да вы что!.. — он не договорил, его просто распирало от возмущения.

— Всего два дня, — заискивающе проговорил Саймон. — Не больше! Клянусь вам, что это последняя отсрочка.

— Хорошо, — отчеканил генерал, стараясь держать себя в руках, от чего выражение его лица сделалось каменным. — Наверное, это действительно будет последняя отсрочка. В противном случае, — внезапно его рот расплылся в злорадной улыбке, а глаза хищно заблестели, — моя армия превратит вашу поганую лабораторию вместе с этим дерьмовым отелем в свой полигон для стрельбы и бомбометания!

Он кивнул Глокку и, щелкнув каблуками ботинок, направился к выходу. Саймон проводил его долгим тревожным взглядом, понимая, что это предупреждение по-настоящему последнее и что если через два дня не будут представлены результаты исследования, то всем им придется очень нехорошо, потому что генерал Абидос шутил только с одним человеком на земле — со своей женой.

Как только фигура Абидоса скрылась в дверях, Саймон заорал не своим голосом:

— Немедленно! Быстро! Вызвать ко мне Вайпо!

Не успел Глокк произнести последние звуки в этом экзотическом имени, как на отдаленной площадке солярия вспыхнуло яркое пламя и густые клубы дыма заволокли все вокруг. Когда дым рассеялся, перед Глокком стоял высокий человек с азиатскими чертами лица. Одет он был в кроваво-красную футболку, алые огненные перчатки и черный плащ. На груди этого странного человека висел большой старинный медальон на толстой золотой цепи. Сложив руки перед собой в восточном приветствии, он сделал шаг по направлению к Глокку и почтительно поклонился.

— Вайпо, — произнес Саймон, не переставая удивляться этому волшебному появлению своего наемника, несмотря на то, что такие появления ниоткуда он наблюдал всякий раз, как только произносил его имя, — нам нужно предпринять кое-какие шаги на тот случай, если доктор Стробл не закончит свою работу вовремя. Для этого тебе придется немедленно отправиться в Америку. Может быть, присутствие его прекрасной дочери поможет ему в его нелегком труде…

Вайпо коротко кивнул и, не произнеся ни слова, исчез точно так же, как и появился, — в ослепительной вспышке разорвавшейся хидамы.



* * *

Джоуи появился в боевом зале до-дзе за час до начала тренировки. Настроение у него было отвратительное. Изуродованная этой мастерицей Лизой любимая яхта не шла у него из головы. Переодевшись в раздевалке, он вошел в зал и, поклонившись, уселся в сэйдзен возле стены.

Тадаши Ямашито в это время проводил занятие со своими учениками, отрабатывая приемы владения нунчаками. Понаблюдав немного за тренировкой, Джоуи тяжело вздохнул и попытался помедитировать, но, как только его глаза закрылись, перед ним возникла его обожаемая «Воздушная Валери», которую перекрашивала Лиза. Распахнув веки и окинув полным ужаса взглядом зал, он спружинил на коленях и в одно движение — прыжком — поднялся на ноги.

Видя, что с приятелем творится что-то неладное, Тадаши жестом подозвал его к себе и предложил присоединиться к группе, передавая Джоуи свои нунчаки. Тот встал в стойку и попытался поработать, но у него ничего не получилось. Вновь нахлынувшие воспоминания о яхте не позволяли ему сосредоточиться, и он первым же неуклюжим движением больно угодил себе по ребрам.

Виновато поклонившись Тадаши, он отошел в сторону и, вновь опустившись возле стены в сэйдзен, принялся тупо смотреть в зал, размышляя над тем, где ему провести эти проклятые сорок восемь часов, которые необходимы для ремонта.

Оставив группу заниматься самостоятельно, Ямашито подошел к Джимсу и, присев рядом с ним на корточки, проговорил:

— Послушай, друг, что случилось? — он наклонил голову и заглянул в полные тоски большие глаза парня.

— Пустяки, — тяжело вздохнул тот, — житейские мелочи.

— Тогда давай хорошенько разомнемся, — предложил Тадаши, — тебе ведь это всегда отлично помогало.

Он поднялся на ноги и жестом предложил своим ученикам уйти с татами. Поклонившись учителю, они быстро отошли к стене и уселись там, по традиции поджав под себя ноги.

Джоуи и Тадаши поклонились друг другу, опустились в низкую стойку — и поединок начался. Ямаши-то мгновенно перешел в наступление и через несколько секунд, нащупав прореху в обороне противника, влепил ему сильнейший удар в челюсть. Джоуи, отступив на шаг, замотал головой, стараясь прийти в себя.

Дождавшись, когда противник восстановит свои силы, Тадаши вновь пошел в атаку, и на этот раз голова Джоуи натолкнулась на его пятку.

Этот удар, очевидно, выбил из головы Джимса все мысли о «Воздушной Валери», терзавшие его до сих пор, потому что он вдруг начал работать, как всегда вовремя закрываясь блоками и вовремя атакуя. Спарринг, наверное, продолжался бы и дальше, но двери зала открылись и на пороге появился пожилой японец, одетый в летний нежно-голубой костюм и белую рубашку. Сняв с седой головы большую белую панаму, он поклонился. За ним вошел паренек лет десяти — двенадцати, держащий в руках портативную компьютерную игру. Из плоской пластмассовой коробочки раздавались странные стрекочущие и булькающие звуки. Мальчишка был так увлечен игрой, что не обращал никакого внимания ни на окружающих, ни на то, как его пожилой спутник надел свою панаму на голову прямо поверх бейсболки и усадил его на скамью, стоящую возле стены. Паренек автоматически опустился на нее, будучи увлеченным игрой.

А тем временем Джоуи и Тадаши продолжали бой. Японец долго смотрел на сражающихся, после чего негромко позвал:

— Джоуи!

Тот на миг отвлекся и тут же получил от Ямашито сильный удар в лоб. Недоуменно хлопая глазами, он полетел на татами и недоуменно осмотрелся.

— Джоуи, — повторил японец, приветливо улыбаясь, — нам нужно с тобой поговорить.

— А-а-а, — протянул тот, узнавая пришедшего, — учитель Тэцу!

Тадаши подал руку поверженному сопернику и помог ему подняться на ноги.

— Извините, учитель, но я был занят, — выпалил Джоуи, еще не совсем придя в себя.

Тэцу хмыкнул и, взяв со столика, стоящего возле входной двери, чистое полотенце, протянул его своему ученику вместе с изящным, но мощным ударом в челюсть. Челюсти Джоуи клацнули друг о друга, а лицо уткнулось в ткань. Продолжая так же добродушно улыбаться, Тэцу опустил руку и продолжил разговор как ни в чем не бывало:

— Извини, но я отвлеку тебя совсем ненадолго, — тихо произнес он, — у меня тоже очень мало времени. Мне еще нужно успеть на самолет. — Видя, что ученик старательно растирает больно ушибленные челюсть и лоб, он добавил: — К тому же вполне очевидно, что сегодня не твой счастливый день.

Джоуи тяжело вздохнул, соглашаясь с Учителем, и поклонился Тадаши, стоящему рядом, показывая, что поединок закончен. Тот ответил ему поклоном и вернулся к занятию со своими учениками, подняв их из сэйдзена и приказав опять взять нунчаки.

— Хорошо, мой мальчик, — Тэцу взял Джимса а за руку, — ты поедешь ко мне на это уикэнд?

Тут Джоуи вспомнил, что во время прошлой встречи с учителем он пообещал ему провести у него этот уикэнд. Но сегодняшнее недоразумение с яхтой окончательно выбило его из колеи, так что он совершенно забыл о приглашении Тэцу, которому должен был сегодня, как раз в пятницу, позвонить и сообщить о времени своего приезда. Опустив глаза и продолжая вытирать лицо полотенцем, он с сожалением произнес:

— Вообще-то, если честно, я забыл об этом…

— Забыл об этом?! — узкие глаза Тэцу от удивления стали круглыми, и левая рука, держащая Джоуи за предплечье, резко рванулась вверх. Полотенце, естественко, несколько смягчило удар, но все равно Джоуи получил от души.

Конечно, со стороны поведение Тэцу могло показаться странным, но Джоуи воспринимал его так, как и положено ученику великого дзенского мастера, — с должным уважением. К тому Же, полученная взбучка хоть и оказалась довольно чувствительной, но была очень своевременной, так как привела в себя вновь затосковавшего по своей несчастной «Воздушной Валери» Джоуи. Тэцу, видя состояние своего ученика, спросил:

— У тебя что, возникли какие-то проблемы?

Джоуи быстро ответил:

— Нет, нет, просто я хорошо провожу время.

— Это отлично, отлично, отлично, — монотонно забормотал учитель, запуская руку в карман брюк. — На вот, — он достал большую связку ключей и вложил ее в руку Джимса, — это ключи от моего дома. И не забудь, пожалуйста, выносить к калитке мусор. Не забудь.

Джоуи понял, что нужно будет делать. Такие поручения он изредка выполнял во время отсутствия Тэцу. Поэтому он решил прояснить один непонятный для него момент. Зная, что учитель ничего не делает просто так, он спросил, указывая на сидящего на скамейке паренька:

— А что это за мальчик?

— Это мой племянник, — пояснил учитель и продолжил рассказ об обязанностях Джоуи на время своего отсутствия: — Надо будет менять каждый день воду в аквариуме, чтобы рыбки дышали.

— Чтобы рыбки дышали? — удивился Джимс, увлекшись своими мыслями, и не поняв, о чем говорит учитель, добавил, косясь на мальчишку: — А зачем вы его сюда притащили?

Тэцу перехватил его взгляд, и новый удар в грудь заставил понять Джимса, что он задал неуместный вопрос. Учитель отвел его за руку в дальний угол зала, чтобы их разговора не услышал паренек.

— Это мой внучатый племянник, — объяснил он.

— Он последний ниндзя из моего клана.

— А-а-а, — протянул Джоуи, поворачиваясь к мальчишке, — значит, он потомственный ниндзя?..

— Да, — Тэцу кивнул. — И ему очень нужна помощь в этом деле. Но пока что, увы, он интересуется больше компьютерами, чем ремеслом своих предков. — Учитель замолчал, покачал с сожалением головой и затем мечтательно произнес: — Я думаю, Джоуи, что ты бы смог ему в этом помочь.

— Ну, — тот замялся, опуская глаза, — вообще-то я больше не учу детей.

Новый сильный удар в бедро заставил Джоуи подпрыгнуть и схватиться за ногу.

— Прекрати, — укоризненно улыбнулся ему Тэцу, — вот ведь…

Он указал на мальчика в кимоно, с которым как раз занимался Ямашито. Повернувшись, Джоуи увидел, как тот режет для своего подопечного яблоки, устанавливая их на лезвии подвешенного параллельно полу ниндзя-то и резкими четкими ударами разрезая их об это лезвие, не раня при этом руку. Яблоки красиво распадались на две половинки, а мальчик восторженно смотрел на учителя и, подбирая их с татами, уплетал за обе щеки. Джоуи с минуту следил за действиями друга, после чего решительно развернулся к учителю.

— Да нет, — он отрицательно покачал головой, — это просто родственник Тадаши. Он иногда приводит его сюда. Вы же знаете, что кроме вас у меня больше нет родственников азиатов.

— Может быть, тебе тоже пора попробовать… — мечтательно изрек Тэцу и вдруг, словно опомнившись, изменившимся деловым тоном сказал: — И смотри, чтобы он поменьше занимался своими компьютерами.

— Ну нет, — тяжело вздохнул Джоуи, совершенно не согласный с навязанным ему планом действий. — В конце концов, я не какая-нибудь нянька-гувернантка.

Теперь две руки Тэцу вылетели вперед и больно ушибли лоб и плечо ученика.

— Понимаешь ли, у него ведь больше никого нет, Джоуи.

— А как насчет его родителей? — поинтересовался Джимс, приходя в себя после очередной встряски.

Учитель глубоко и печально вздохнул.

— Его мать умерла, — проговорил он шепотом, — когда он был еще совсем ребенком, а его отец был убит через несколько лет после этого. Все это произошло на глазах мальчика и сильно травмировало его душу. Сейчас это очень, очень закомплексованный ребенок, так что ему нужна помощь. Правда, у него есть еще один родственник. Это мой двоюродный брат по матери — Изумо, но он живет в уединении на Окинаве. Мне нужно будет потратить уйму времени и сил, чтобы найти его и попросить об этой услуге, оказать которую мог бы и кто-то другой. К тому же мы виделись с ним лет двенадцать назад, и уже тогда он был довольно старым. Так что может случиться и такое, что я уже не застану его в живых. Выходит, что я единственный родственник мальчика и поэтому отвечаю за него. Занятия в его школе сейчас закончились, и мне бы хотелось, чтобы он хорошо провел свои каникулы, — Тэцу улыбнулся Джоуи и, посмотрев на часы, отошел. — Мне еще нужно успеть на самолет.

— Ты куда едешь, учитель? — поинтересовался Джоуи.

— В Афины, — ответил тот, подходя к племяннику и снимая с его головы свою шляпу.

— В Афины?

— Да, там будет конференция, — учитель улыбнулся. — Пока, ребята!