По дороге к машине комиссар заметил, что Анн-Бритт вооружена. Когда она уехала, он вернулся в дом. Аксель Мудин сидел в кухне на стуле.

- Дробовик, - сказал Валландер. - И несколько патронов.

На лице у Мудина мелькнула тревога.

- На всякий случай, - добавил Валландер, чтобы успокоить его.

Мудин встал, вышел из кухни, а через минуту-другую вернулся с дробовиком и мешочком патронов.



Снова он сидел в мартинссоновской машине. Ехал в Бакокру. На магистрали движение ползло черепашьим шагом. Свет фар возникал на встречной полосе из тумана и тотчас опять пропадал. Все время комиссар пытался понять, куда отправился Роберт. Каков был ход его мыслей? Имел ли он какой-то план или бежал в спешке, не раздумывая, как говорил его отец? Да, ни к какому выводу он не придет, потому что не знает Роберта.

Он едва не проскочил съезд на Бакокру. Но успел повернуть и прибавил скорость, хотя дорога сузилась. Здесь вряд ли кто попадется навстречу. В эту пору года Бакокра с домами Шведской академии наверняка пуста, все на замке. Заехав на стоянку, он заглушил мотор, вышел из машины. Вдалеке гудел туманный горн. Пахло морем. Видимость совсем никуда, всего несколько метров. Он обошел стоянку. Только его машина. Зашагал к усадьбе. Заперто на засовы, закрыто. Что я здесь делаю? - думал он. Раз нет машин, значит, нет и Роберта Мудина. И все же продолжил путь, свернул направо, к каменному кольцу, к месту медитаций. Где-то поодаль закричала птица. А может, совсем рядом. В тумане расстояние толком не определишь. Дробовик он нес в руке, мешочек с патронами сунул в карман. Вот уже слышен шум прибоя. А вот и каменное кольцо. Никого тут нет и, похоже, не было. Валландер достал мобильник, позвонил Анн-Бритт. Она ответила с Сандхаммарена: там тоже ни следа машины Мудина. Мартинссон сообщил ей, что вся сконская полиция на ногах, задействована в поисках.

- Туман локальный, - сказала она. - В Стурупе самолеты садятся и взлетают в нормальном режиме. К северу от Брёсарпа видимость ясная.

- Так далеко он не забрался, - ответил Валландер. - Парень где-то поблизости. Я уверен.

Он закончил разговор и зашагал обратно. Внезапно что-то заставило его насторожиться. Он навострил уши. К стоянке приближался автомобиль. Комиссар вслушался в рокот мотора. Мудин уехал на обычной легковушке, на отцовском «Гольфе». Этот мотор звучал иначе. Сам не зная почему, Валландер зарядил дробовик. Потом двинулся дальше. Мотор умолк. Валландер остановился. Открылась дверца автомобиля. Но не закрылась. Нет, это наверняка не Мудин. Скорей всего, кто-то приехал проверить дом. Или хотел поглядеть, что за машина стоит на парковке. Мало ли что, от воров никто не застрахован. Комиссар пошел дальше. И вдруг снова замер. Всмотрелся в туман. Прислушался. Что-то его настораживало. Что именно - он не знал. Сошел с протоптанной тропинки и по широкой дуге зашагал к дому и парковке. Временами останавливаясь. Я бы точно услышал, если б дверь дома отперли и вошли, думал он.

Но кругом было тихо. Чересчур тихо.

Теперь он видел дом. Подошел с заднего фасада. Сделал несколько шагов назад. Дом исчез. Комиссар двинулся в обход, в сторону автостоянки. Подошел к забору. Без труда перелез через него и начал обследовать стоянку. Видимость, похоже, еще ухудшилась. Идти напрямик к мартинссоновской машине не стоит. Лучше в обход. Чтобы не потерять ориентацию, он решил идти вдоль забора.

Добравшись почти до въезда на стоянку, он резко замер. Там стояла машина. Скорее, микроавтобус. Поначалу он не был уверен, что у него перед глазами. Потом сообразил: темно-синий «мерседес».

Валландер поспешно укрылся в тумане. Прислушался. Сердце забилось учащенно. Он снял дробовик с предохранителя. Дверца кабины была открыта. Комиссар не шевелился. Сомнений нет. Именно этот «мерседес» они искали. В нем тело Тиннеса Фалька вернули к банкомату. И сейчас кто-то в тумане искал Мудина.

Но Мудина здесь нет, подумал Валландер.

И в тот же миг сообразил, что есть и совсем другой вариант. Искали не Мудина. С таким же успехом могли искать и его.

Если эти люди видели, как уехал Мудин, то могли видеть и его, Валландера. Кто знает, что таится в тумане за спиной. Он вспомнил про автомобильные фары. Но мимо никто не проезжал.

В кармане куртки зажужжало. Валландер вздрогнул. Достал мобильник, тихонько ответил. Звонил не Мартинссон и не Анн-Бритт, а Эльвира Линдфельдт.

- Надеюсь, я не помешала, - сказала она. - Просто подумала, что мы можем договориться на завтра. Если у тебя не изменились планы.

- В данный момент мне не очень удобно, - ответил Валландер.

Она попросила говорить громче, дескать, плохо слышно.

Потом до меня донесся рокот автомобиля, въезжающего на парковку. Машина подпрыгивала, колесами попадая в выбоины, залитые дождевой водой. Лучи фар прорезали жалюзи, отбросив решетку света над моей головой, а затем поползли по стене. Желтый свет сменился тусклым красным. Автомобиль развернулся. Красный свет стал ярче, мотор затарахтел громче.

- Лучше я перезвоню тебе позднее, - сказал он. - Сейчас я занят.

- Повтори, - сказала она. - Плохо слышно.

Он чуть повысил голос:

Я встала, испугавшись, что машина сейчас проломит кухонную стену. Пальцем я чуть раздвинула жалюзи и увидела, что автомобиль остановился и его багажник находится буквально в нескольких дюймах от двери черного хода. Из машины вышел Макс. Мокрый насквозь. Я отпустила жалюзи и приготовилась к встрече, вытянув перед собой нож. Рука моя задрожала, когда послышалось царапанье ключа, вставляемого в замок, и за непрозрачным стеклом появился силуэт Макса. Ключ повернулся, дверь распахнулась. Раздался оглушительный раскат грома, по бетонному коридору эхом разносился стук дождя. Я двинулась к двери. Макс, стоя ко мне спиной, открывал багажник.

- Сейчас я говорить не могу. Позвоню попозже.

- Я дома, - ответила она.

Он повернулся.

Валландер отключил телефон. Кошмар, подумал он. Она не поняла. Думает, я хотел от нее отвязаться. Но почему она позвонила именно сейчас? Когда я не могу говорить?

На долю секунды в мозгу возникла совсем другая мысль. Пришла невесть откуда. И мгновенно исчезла, он даже не успел осознать, что произошло. Но она была, темным осадком легла на сердце. Почему она позвонила именно сейчас? Что это - случайность? Или тому есть причина?

– Боже! Что с тобой, Нин? – прошептал Макс, увидев в моей руке нож. Казалось, он искренне не может взять в толк, почему я встречаю его с ножом. На нем нитки сухой не было; его длинные светлые волосы мокрыми плетями падали ему на плечи, на щеке темнела грязь. Взгляд его утратил холодный психопатический блеск, который я видела в его глазах предыдущим вечером; он выглядел напуганным.

Он тряхнул головой. Какая нелепость! Всему виной либо усталость, либо растущее ощущение, будто вокруг сплошные заговорщики. С телефоном в руке он стоял, раздумывая, не перезвонить ли ей. В итоге решил все-таки повременить. Хотел сунуть телефон в карман, а тот ненароком выскользнул у него из ладони. Он резко наклонился, пытаясь поймать мобильник на лету, пока он не упал в грязь.

– Что ты делаешь? – спросила я, по-прежнему направляя на него острие ножа.

Это спасло ему жизнь. В тот миг, когда он наклонился, за спиной грянул выстрел. Телефон упал наземь. Валландер обернулся и вскинул ружье. В тумане что-то двигалось. Он метнулся вбок и, спотыкаясь, побежал прочь. Телефон подбирать не стал. Сердце готово было выскочить из груди. Кто стрелял и почему, неизвестно. Но он наверняка слышал мой голос, думал Валландер. Слышал меня и сумел определить местонахождение. Не оброни я телефон, меня бы уже не было. Его захлестнул страх. Рука с ружьем тряслась. Мобильник не найдешь. И где стоит машина - неизвестно, он полностью потерял ориентацию. Забор и тот пропал из виду. Надо поскорей убраться отсюда. Валландер присел на корточки, с ружьем на изготовку. Где-то в тумане прячется стрелок. Комиссар изо всех сил вглядывался в белые клубы, напряженно прислушивался. Но кругом царила тишина. Нет, оставаться здесь невмоготу. Надо уходить. Поспешно приняв решение, встал, взвел курок и пальнул в воздух. Оглушительный грохот. Он пробежал несколько метров. Опять прислушался. Обнаружил забор и сообразил, куда идти, чтобы убраться от автостоянки.

– Мне нужна твоя помощь. Прошу тебя, – прошептал он, приложив палец к губам. – Надень пальто и подсоби.

И тут до него донеслись совсем другие звуки. Которые ни с чем не спутаешь. Приближающиеся полицейские сирены. Кто-то слышал первый выстрел, подумал он. А полиции на дорогах сейчас полным-полно. И он побежал к въезду. Мало-помалу зародилось ощущение, что преимущество за ним. И страх сменился бешенством: второй раз за короткое время в него стреляли. Он попытался привести мысли в порядок. «Мерседес» все еще там, в тумане. Выезд здесь только один. Если стрелок решит уехать, они сумеют его остановить. Но если пойдет пешком, дело усложнится.

Комиссар выбрался к въезду, побежал вдоль дороги.

Я была столь озадачена переменой в его настроении, столь рада его возвращению, что без лишних слов прошла вглубь квартиры и прямо на пижаму накинула длинное пальто, затянув на талии пояс. Потом надела бейсболку и, не выпуская из руки нож, вернулась на кухню.

Сирены приближались. Машина явно не одна, их две, а то и три. Завидев фары, он остановился, замахал руками. В первой машине сидел Ханссон. Валландер не припоминал, чтобы когда-нибудь был так рад видеть его.

- Что тут происходит? - крикнул Ханссон. - Нам сообщили о перестрелке. А Анн-Бритт сказала, что ты поехал как раз сюда.

Валландер коротко обрисовал ситуацию.

В дверях я остановилась. Багажник машины был открыт, и Макс, взяв за подмышки тело какого-то мужчины, затаскивал его в кухню. Он бросил его на полу посреди комнаты и направился к машине. Голова мужчины подскочила на линолеуме, руки раскинулись в стороны. Я узнала грязные джинсы и футболку еще до того, как посмотрела на лицо. Это был Томас.

- Без бронежилетов тут делать нечего, - закончил он. - Надо вызвать кинологов с собаками. Но сперва приготовиться к тому, что он попробует уйти.

Быстро выставили оцепление, все полицейские надели бронежилеты и каски. Приехала Анн-Бритт, а за ней и Мартинссон.

Макс выглянул за дверь. Снова громыхнул гром, сверкнула молния.

- Туман начинает рассеиваться, - сказал Мартинссон. - Я справился у синоптиков. Фронт локальный, ограниченный.

Они ждали. Тем временем был уже час дня, пятница, 18 октября. Валландер попросил у Ханссона мобильник, отошел в сторонку. Набрал было номер Эльвиры Линдфельдт, но передумал и отключился прежде, чем она ответила.

– Помоги, – сказал он мне, словно в машине лежали сумки с продуктами.

Ожидание затягивалось. Ничего не происходило. Анн-Бритт выпроводила любопытных репортеров, которые уже и сюда примчались. О Роберте Мудине и его машине по-прежнему ни слуху ни духу. Валландер пытался прикинуть мало-мальски разумные варианты. Может, с Мудином что стряслось? Или он благополучно прячется? Неизвестно. Ответов нет. А в тумане затаился вооруженный человек. И они не знают ни кто он, ни почему стрелял.

Туман рассеялся в половине второго. Причем очень быстро. Вдруг начал редеть, таять и совсем исчез. Вышло солнце. «Мерседес» стоял на стоянке, как и машина Мартинссона. Людей не видно. Валландер пошел подобрал свой телефон.

Я прошла мимо тела, шагнула в коридор. Окна остальных квартир на этаже были темные. Я подошла к Максу. Он вытаскивал с заднего сиденья машины тело Шарлин.

- Он ушел пешком, - сказал комиссар. - Машину бросил.

Ханссон позвонил Нюбергу, который обещал немедля выехать. Они обыскали «мерседес», но не нашли ничего, что указывало бы на личность вредителя. Только полупустая банка консервов, похоже рыбных. Красивая этикетка сообщала, что консервы называются «Плакапон-помпой» и изготовлены в Таиланде.

– За ноги возьми.

- Пожалуй, мы нашли Фу Чжэна, - сказал Ханссон.

- Может быть, - ответил Валландер. - Но не обязательно.

– Нет, – тряхнула я головой и вернулась в квартиру.

- Ты его совсем не видел? - спросила Анн-Бритт.

Валландер почувствовал раздражение, будто его в чем-то упрекали:

Мгновением позже Макс приволок тело Шарлин и сгрузил его рядом с телом Томаса.

- Нет, не видел. Ты бы тоже не увидела.

Она обиделась:

- Что, уж и спросить нельзя?

– Пойду поставлю на место машину. – Он закрыл дверь, оставив меня наедине с двумя трупами. За последние месяцы я видела смерть, пережила шок, но ничто не может подготовить к сюрреалистической ситуации, когда у тебя в кухне лежат два трупа. Меня распирал смех. Разумеется, это было не смешно, но я рассмеялась. Правда, звук, что я издала, мало походил на смех. Он скорее напоминал некий чудной панический клекот. Я увидела, что одежда Шарлин – длинная юбка и синяя блузка – порвана. Пуговицы на блузке расстегнуты, одна грудь вывалилась из чашечки бюстгальтера. Белокурые волосы в крови, нос расплющен. Лицо Томаса тоже представляло собой кровавое месиво, руки были изогнуты под неестественным углом.

Мы все устали, подумал Валландер. И она, и я тоже. Не говоря уже о Нюберге. Кроме разве что Мартинссона. Во всяком случае, у него хватает сил шнырять по коридорам и строить козни.

Прибыли кинологи с двумя собаками, которые сразу взяли след, уводивший к берегу. Меж тем подъехал и Нюберг со своими техниками.

Хлопнула дверь. Я вздрогнула и отвела взгляд от трупов. Макс вернулся с двумя огромными чемоданами, которые он прислонил к рабочему столу. Убедившись, что жалюзи плотно закрыты, он сцепил на затылке волосы в хвостик резинкой, которую снял с запястья. Потом прошел к раковине, достал большой рулон пакетов для мусора, оторвал один и, встряхнув его, раскрыл.

- Пальчики, - сказал Валландер. - Вот что самое главное. Сравнить со всем, что у нас собрано. В квартирах Фалька, на Апельбергсгатан и на Руннерстрёмсторг. На подстанции. На сумке Сони Хёкберг. И в квартире Сив Эрикссон.

Нюберг заглянул в «мерседес»:

– Нин, подержи, пожалуйста?

- Я всегда испытываю благодарность, когда, приехав на вызов, не вижу изуродованных трупов. И не должен бродить чуть не по колено в крови. - Он принюхался. - В кабине пахнет. Марихуана.

Валландер тоже понюхал. Но ничего не почуял.

Я мотнула головой. Я по-прежнему стискивала в руке нож, но его как будто там не было. Макс лишь взглядом скользнул по нему и принялся снимать обувь – сначала с Томаса, затем с Шарлин. Их туфли он бросил в мусорный мешок. Когда Макс наклонился, я заметила, что из заднего кармана его джинсов торчит рукоятка пистолета. Я представила, как подхожу к нему, вытаскиваю это оружие и стреляю в него. На все про все ушло бы несколько секунд.

- Нужно иметь хорошее обоняние, - удовлетворенно произнес Нюберг. - Интересно, в Полицейской академии курсантам теперь объясняют, как важно иметь хорошее обоняние?

- Вряд ли, - ответил Валландер. - Но повторяю, тебе необходимо выступить там с лекцией. И показать, как надо нюхать.

- Иди ты к черту! - Нюберг решительно оборвал разговор.

Макс теперь орудовал ножницами, которые со свистом разрезали ткань футболки Томаса – сначала на груди, потом на одной из рук. У правого плеча Томаса он ножницами зацепил кожу и выругался, но потом срезал с него всю футболку и обрывки материи запихнул в мусорный мешок. Грудь Томаса покрывала густая темная поросль, но кожа его имела неестественный цвет – бледно-желтый. Макс повернулся и начал срезать джинсы, которые поддавались труднее, чем футболка.

Роберт Мудин до сих пор не нашелся. Около трех вернулись кинологи. Собаки шли по следу на север, однако в конце концов потеряли след.

- Пусть те, кто ищет Роберта Мудина, заодно высматривают мужчину азиатской наружности, - распорядился Валландер. - И предупредите: если они его обнаружат, пусть сперва вызовут подкрепление, а уж потом действуют общими силами. Этот человек опасен. И вооружен. Он будет стрелять. Дважды его постигла неудача. Но в третий раз он вряд ли промахнется. Кроме того, необходимо следить за текущей информацией об угонах.

– Ты их убил? – спросила я.

Затем Валландер собрал вокруг себя ближайших сотрудников. Светило солнце, ни ветерка. Он повел всех на площадку для медитаций.

– Да. Они собирались покинуть страну. Купили билеты до Джерси.

- В бронзовом веке были полицейские? - спросил Ханссон.

- Наверняка, - ответил Валландер. - Только большого начальника над ними не было.

– Как ты узнал?

- Они трубили в рога, - сказал Мартинссон. - Не так давно я был на концерте возле мегалитов Алесстенар. Звук как у туманного горна. Но можно, конечно, представить его себе как сирену древних времен.

- Давайте-ка прикинем, как в данный момент обстоит дело, - сказал Валландер. - Бронзовый век подождет. Роберт Мудин получает по компьютеру письмо с угрозой. И пускается в бега. Пропал он часов пять-шесть назад. И где-то здесь в округе есть человек, который за ним охотится. Кстати, он определенно хочет добраться и до меня. А следовательно, вы все, по-видимому, тоже в опасности. - Он помолчал и, подчеркивая серьезность ситуации, обвел сотрудников взглядом. - Напрашивается вопрос: почему? И сейчас он для нас самый главный. Логическое объяснение только одно: некто встревожен, потому что мы кое-что обнаружили. Хуже того, он боится, что мы реально способны что-то предотвратить. Я совершенно уверен, что все случившееся связано со смертью Фалька. И с тем, что спрятано в его компьютере. - Он сделал паузу, посмотрел на Мартинссона: - Как дела у Альфредссона?

– У меня есть приятели. Я знаю людей, которые отслеживают такие вещи, если кто-то задолжал.

- Говорит, все очень странно.

- Мы тоже так считаем, можешь ему передать. А больше он ничего не говорил?

– Джерси? Почему именно Джерси?

- Мудин вызывает у него большое уважение.

- Мы и тут с ним солидарны. Но дальше-то он не продвинулся?

- Я говорил с ним два часа назад. И он сказал то же самое, что и Мудин. Там внутри тикают незримые часы. Что-то должно произойти. Сейчас он пытается применить исчисление вероятностей и редукционные программы, хочет посмотреть, не удастся ли выявить некую модель. Еще он держит связь с компьютерными отделами Интерпола. Проверяет, нет ли в других странах зацепок, которые дадут нам путеводную нить. Мне кажется, он очень дельный и дотошный.

– Не знаю. Это как-то связано с ее отцом. Сволочи. Смыться собирались, с концами…

- Ладно, доверимся ему, - сказал Валландер.

Макс уже разрезал правую штанину джинсов. Тело Шарлин задвигалось на полу, она села. Я до того испугалась, что боялась пошевелиться, но, увидев, как она странно деформированной рукой дотянулась до Макса и выдернула из его кармана пистолет, наконец-то вскрикнула.

- Но что, если двадцатого вправду должно что-то произойти? Это же понедельник. Осталось меньше тридцати четырех часов.

Вопрос задала Анн-Бритт.

– Черт возьми! – воскликнул он.

- Честно говоря, я понятия не имею, что это будет, - ответил Валландер. - Поскольку же мы слишком хорошо знаем, что ради сохранения этой тайны некто готов пойти на убийство, то речь наверняка идет о чем-то важном.

Шарлин, сидя на полу, пыталась двигать ногами. Один ее глаз заплыл. Она переложила пистолет в другую ладонь и дрожащей рукой, которая не была сломана, нацелила дуло на Макса. Раздался оглушительный выстрел. Я никогда не слышала, как стреляет настоящее оружие. Сила отдачи была столь велика, что ее руку отбросило назад, но она, издав странный стон, трясущейся рукой снова навела пистолет на Макса, целясь ему в грудь. Он взглянул на меня, и я осознала, что по-прежнему держу нож. Я отпихнула ее руку и глубоко вонзила длинное лезвие ей между грудей. Она пыталась сопротивляться, но я толкнула ее на пол и всадила нож еще глубже, по самую рукоятку, а потом повернула в ней лезвие. И она снова затихла.

- Что это может быть, кроме теракта? - сказал Ханссон. - Следовало бы давным-давно известить Полицию безопасности.

– Ну ты даешь, Нин! – С благоговением посмотрев на меня, Макс поднял пистолет, проверил патроны.

Предложение Ханссона вызвало легкое оживление. Ни сам Валландер, ни его коллеги не питали ни малейшего доверия к означенному ведомству. Но вообще-то Ханссон прав. Как руководитель расследования, он сам должен был об этом подумать. Его обязанность - информировать Полицию безопасности, если случалось что-то такое, что она могла бы предотвратить.

Я кинулась в ванную, меня стошнило в раковину. Я заперлась и залезла под душ. Долго стояла под водой, пока не окоченела от холода. Когда я вернулась на кухню, Макс вытирал огромную лужу крови на полу, а в раковине лежал нож для разделки мяса. Один мусорный мешок был забит одеждой Томаса и Шарлин, у входной двери стояли два раздутых чемодана. Из обоих сочилась кровь.

- Позвони им, - сказал он Ханссону. - Если они в выходные работают.

– Нужно здесь все убрать и до того, как рассветет, выбросить чемоданы в реку, – сказал Макс.

- Сбой в энергоснабжении, - сказал Мартинссон. - Знание о том, какая силовая подстанция мощнее других. Может, кто-то намерен вырубить энергетику во всей Швеции?

Меня поразило, что я абсолютно владею собой.

- Все возможно, - отозвался комиссар. - Кстати, удалось выяснить, каким образом чертеж подстанции попал к Фальку?

– Хорошо, – согласилась я. – А как же выстрел? Он был громкий…

- «Сюдкрафт» провел внутреннее расследование, в результате оказалось, что оригинал, найденный у Фалька, в архиве подменен копией. Мне дали список лиц, имеющих доступ к архиву, - доложила Анн-Бритт. - Он у Мартинссона.

– Полиция уже была бы здесь. А район этот неспокойный.

Мартинссон развел руками:

Я кивнула и забрала у него швабру. Я убила Шарлин, чтобы спасти жизнь Макса. Она выстрелила бы ему в грудь. Я больше не чувствовала себя жертвой. Я была хозяйкой положения и впервые ощущала себя ровней Максу. То, что случилось со мной, подвело черту под моей прежней жизнью. Назад ходу нет. Я должна идти только вперед, должна бороться за выживание.

- Я не успел этим заняться. Но конечно, проверю всех по нашим базам данных.

– Я знаю одно место у реки. Укромное. Там нет камер, – сказала я.

- Не откладывай, - сказал комиссар. - Вдруг там обнаружится зацепка.



Подул ветерок. Холодом повеял над дюнами и полями. Они еще некоторое время обсуждали важнейшие текущие задачи, и в первую очередь - розыск Роберта Мудина. Первым уехал Мартинссон. Он отвезет в управление компьютеры Мудина, а потом прогонит список из «Сюдкрафта» через полицейские базы данных. Ханссону Валландер поручил руководить поисками Мудина. Сам он испытывал настоятельную потребность спокойно обсудить с Анн-Бритт сложившуюся ситуацию, раньше предпочел бы Мартинссона. Но не теперь.

Около четырех часов утра мы погрузили чемоданы в машину и поехали к заброшенной промзоне на территории парка Баттерси. Там размещалась старая типография, куда я наведывалась во время летних каникул вместе с отцом, когда он привозил туда товары. Он поставлял шипучие напитки по всему Лондону.

Вместе с Анн-Бритт он пошел на автостоянку.

Мы припарковались с торца разрушающегося офисного здания и с трудом потащили два чемодана на небольшой причал у реки. В темноте перед нами чернела водная ширь.

- Ты говорил с ним?

- Пока нет. Сейчас куда важнее найти Роберта Мудина и постараться выяснить подоплеку случившегося.

Мы сбросили в реку чемоданы с телами Томаса и Шарлин, постарались закинуть их как можно дальше. Раздался всплеск, и чемоданы поглотила стремнина.

- Второй раз за неделю в тебя стреляли. Не пойму, как ты можешь так спокойно к этому относиться.

Макс обнял меня одной рукой, и мы долго стояли на причале, глядя на реку. Вода в ней была черная, как чернила.

Валландер остановился, в упор посмотрел на нее:

- А кто сказал, что я спокоен?

Глава 39

- По крайней мере, мне так кажется.

Четверг, 2 ноября 2017 года

- Это заблуждение.



Они пошли дальше.

Ранним вечером Эрика выбралась с заднего сиденья джипа «Чероки», принадлежавшего ее зятю. Автомобиль имел высокий дорожный просвет, и когда она сходила с него, ребро, которое почти зажило, отозвалось болью. Здоровой рукой Эрика помогла спуститься на землю племяннице Каролине и племяннику Якубу. Уже стемнело, было холодно, однако на стоянке у кладбища толпилось много народу, и Эрика велела детям держаться рядом с ней.

- Расскажи-ка мне, что ты думаешь, - попросил комиссар. - Не торопись. Что, по-твоему, случилось? Чего нам ждать?

Они были нарядно одеты, как и она сама. Мимо прошествовала группа пожилых женщин в элегантных черных пальто; все как одна в золотых украшениях, с красивыми прическами. У каждой в руке большой пластмассовый зеленый венок с яркими цветами. Они встали в хвост очереди, выстроившейся у кладбищенских ворот. Перед статуей Девы Марии в нише стены у входа пылали сотни свечей, а на территории кладбища Эрика увидела огромный ковер из свечей.

Анн-Бритт поплотнее запахнула куртку. Она явно мерзла.

Второго ноября отмечали День всех святых – знаменательный праздник в Словакии, и в начале вечера люди толпами валили на кладбище. Из-за машины появилась сестра Эрики, Ленка. Она катила перед собой детскую коляску, в которой сидела двухлетняя Эвка в нарядном черном зимнем пальто и черной вязаной шапочке с помпоном.

- Вряд ли я скажу тебе что-то новое.

– Какой же ты чумазый! – воскликнула Ленка, обращаясь к Якубу. У того подбородок был испачкан в шоколаде. Ленка достала носовой платок и поплевала на него.

- Но ты расскажешь по-своему. И в твоем изложении я услышу кое-что другое, не просто мои собственные мысли.

- Соня Хёкберг, без сомнения, была изнасилована, - начала Анн-Бритт. - На данный момент я не вижу другого объяснения убийству Лундберга. Если мы копнем поглубже, то перед нами наверняка предстанет женщина, одержимая слепой ненавистью. Соня Хёкберг не брошенный в воду камень, а один из внешних кругов. И самое важное тут, пожалуй, сам момент времени.

– Ма-а-а-ама! – возмущенно крикнул мальчик, отбегая в сторону.

- Ну-ка поподробнее.

- Что, если бы смерть Тиннеса Фалька не совпала по времени с арестом Сони Хёкберг? Допустим, между этими событиями прошла бы неделя-другая. И допустим, все это случилось бы не так близко к двадцатому октября. Коль скоро эта дата действительно имеет решающее значение.

– А у меня лицо чистое, – добавила Каролина.

Валландер кивнул. Она мыслит в правильном направлении.

– Якуб, подойди ко мне! Нельзя идти на могилу бабушки с грязным лицом!

- Тревога нарастает и ведет к бесконтрольным поступкам? Ты к этому клонишь?

– Вот. – Эрика вытащила из кармана упаковку влажных салфеток. – На них нет слюны. – Она присела на корточки, и Каролина помогла ей вскрыть упаковку и извлечь из нее салфетку: правая кисть Эрики все еще была в гипсе. Она стала бережно вытирать ангельское личико племянника. Якуб скосил глаза и высунул язык, чем вызвал у Эрики смех.

- А что им было делать? Соня Хёкберг сидит под арестом. Кто-то опасается, что она сообщит нам некую информацию, известную ей от ее окружения. Прежде всего, от Юнаса Ландаля, которого тоже убивают. Все это оборонительная война с целью защитить тайну, скрытую в компьютере. По выражению Мудина, робких виртуальных зверьков, которые любой ценой должны втихомолку сделать свое дело. Если отбросить массу бессвязных деталей, то, возможно, именно так все и было. Угроза по адресу Роберта Мудина тоже вписывается в картину. Как и нападение на тебя.

Из машины вышел, разговаривая по телефону, ее зять Марек – здоровый импозантный мужчина с бритой головой, но добрыми карими глазами. По случаю праздника он надел черный костюм и вообще привел себя в порядок, так что выглядел прямо-таки щеголем, отметила Эрика. Только он закончил говорить, телефон снова зазвонил. Торжественную кладбищенскую атмосферу прорезала задорная мелодия песни «Gangnam Style».

- Но почему на меня? А не на кого-то другого?

- Ты был в квартире, когда некто туда наведался. Ты постоянно на виду.

– Ty si sedlak[28], – шикнула на мужа Ленка.

- Н-да, пробелов много. Хотя ход мысли у нас с тобой примерно одинаков. Больше всего меня тревожит ощущение чужих ушей, которые знают о каждом нашем шаге.

– Это по делу! – объяснил Марек, закатив глаза, но, отвечая на звонок, отошел в сторону.

- Может, стоит объявить полное радиомолчание? Чтоб никто не писал на компьютерах. Не передавал по телефону ничего важного.

– Сегодня – один из главных церковных праздников в году, а он какие-то дела решает на кладбище!

Валландер поддал ногой камень.

– Ну да, в ноябре месяце на мороженое спрос большой, – буркнула себе под нос Эрика, глянув на сестру. Она вытерла Якубу лицо, и тот улыбнулся ей во весь рот, в котором отсутствовали два передних зуба.

- Не получится. В Швеции такое не получится.

– Не начинай, а, – одернула ее Ленка.

- Ты же сам твердишь, что окраин больше не существует. Где бы человек ни находился, он в центре мира.

– Тетя Эрика, так хорошо, что ты здесь, – сказал Якуб. – А ты можешь остаться у нас навсегда?

- Тут я преувеличивал. Это уж слишком.

Эрика гостила у сестры уже две недели, и ее принимали как родную. Разумеется, она и была им родная, просто забыла, как это бывает в семьях Словакии. Родственники тесно общаются, нередко ссорятся, но всегда честны друг с другом, и честность эта подкрепляется любовью и преданностью. Эрике вспомнились визиты родственников Марка. В такие периоды в их доме царили предельная корректность и чопорность, и это ужасно изматывало.

Дальше шли молча. Ветер усилился, задувал резкими порывами. Анн-Бритт съежилась от холода.

Якуб с Каролиной смотрели на нее, ожидая ответа.

- Есть кое-что еще, - сказала она. - Известное нам, но не тем, что всполошились.

– Навсегда остаться я не могу, но побуду здесь чуть дольше, пока полностью не исцелюсь. – Она улыбнулась.

- Что же?

– А расскажи, как ты победила тех бандитов с пистолетами! – крикнул Якуб, хватая ее за руку.

- А то, что Соня Хёкберг ничего нам не сообщила. И с этой точки зрения ее смерть была совершенно напрасной.

– А страшно было в них стрелять? – спросила Каролина.

Валландер кивнул. Что верно, то верно.

– Я стреляла в них тазером. Это не огнестрельное оружие, а электрошоковое… – начала Эрика и осеклась, заметив, что идущие мимо две пожилые женщины с удивлением смотрят на нее. – Давайте я потом расскажу, когда мы все пойдем пить горячий шоколад.

- Что все-таки скрыто в этом компьютере? - помолчав, воскликнул он. - Мы с Мартинссоном пришли к единственному и крайне сомнительному общему знаменателю. Решили, что речь идет о деньгах.

– А у папы есть пистолет. Он прячет его в коробке для завтрака, на которой нарисован Бэтмен, – доложил Якуб.

- Может, запланирован грандиозный грабеж? В наше время это обычное дело, а? Какой-нибудь банк вдруг начинает совершать безумные операции и переводит немыслимые суммы на ошибочный счет.

– Все, хватит болтать. Пойдемте. – Ленка достала из джипа венок и упаковку свечей. Она сунула венок Мареку, который все еще беседовал по телефону.

- Может быть. Ответа на этот вопрос у нас нет.

– Ты видела, какой у нее ремень? – одними губами спросила Каролина. Эрика глянула на ремень, перетягивавший в поясе пальто Ленки. Пряжку украшала надпись «GOLD DIGGA». – Она не знает, что означает «Gold Digger», – добавила Каролина.

Они добрались до автостоянки. Анн-Бритт кивком указала на дом:

– Держи свечи. – Ленка сунула дочери упаковку свечей. – Это бренд. Эксклюзивный бренд. Я купила ремень в Братиславе.

- Прошлым летом я была здесь, слушала лекцию одного футуролога. Не помню, как его имя. Он говорил о том, что современное общество становится все более хрупким. Внешне мы живем в условиях все более плотной и быстрой коммуникационной сети. Но существует и незримая изнанка: в конечном итоге один-единственный компьютер окажется способен парализовать весь мир.

– Gold Digger – это женщина, которая спит с богатым мужчиной из-за денег, – пропела Каролина. Эрика подавила улыбку. Ленка Каролину не слышала. Она подошла к Мареку, велела ему отключить телефон, и они зашагали на кладбище.

- Может, компьютер Фалька как раз это и планирует, - сказал Валландер.

Анн-Бритт рассмеялась:

В Нитре это было самое большое кладбище. Оно простиралось на несколько акров, и сейчас его из конца в конец устилал ковер из мерцающих свечей. Кладбище было заполнено людьми, ходившими меж надгробных памятников. Возле каждого могильного камня на их пути горели свечи в разноцветных вычурных металлических и стеклянных подсвечниках. На деревьях еще оставались осенние листья. От множества пылающих свечей кладбище обволакивало теплое оранжевое сияние. Они шли в молчании несколько минут, пока не остановились перед могилой родителей Эрики и Ленки. На ней лежала простая могильная плита из серого мрамора, на которой золотыми буквами было вытеснено:

- По словам футуролога, до такого уровня еще далеко.

Франтишек Болдиш
1950–1980
Ирэна Болдишова
1953–2005


Она хотела сказать что-то еще, но Валландер так и не узнал, что именно, увидел, что к ним со всех ног бежит Ханссон.

Ленка положила на мрамор венок; дети принялись заменять старые догоревшие свечи новыми. Помогая Якубу зажечь маленькую свечу и опустить ее в один из подсвечников, Эрика смотрела на имена, вытесненные золотом на камне. Ей было восемь лет, а Ленке – шесть, когда умер их отец. Она его помнила смутно. Его образ ассоциировался лишь с отдельными картинами детства: когда он возвращался домой с работы, с завода по производству пластмасс, и приносил детям полный карман сладостей; когда на какой-то праздник они всей семьей отправились на пикник у озера, и он, по очереди сажая дочерей на плечи, заходил на глубину.

- Мы его нашли! - крикнул он.

- Мудина или стрелка?

Однако Эрика живо помнила тот вечер, когда полицейский и комендант дома постучались к ним в квартиру и сообщили, что отец погиб на фабрике в результате несчастного случая. Вопль матери до сих пор звучал у нее в ушах. Ленка была совсем крошкой, ничего не понимала, и Эрика увела ее в детскую, где они на протяжении многих часов играли в куклы, не зная, что им делать.

- Мудина. Он в Истаде. Один из патрулей ехал на смену и обнаружил машину.

Следующие десять лет Эрика и Ленка наблюдали, как их мать постепенно превращается в законченную алкоголичку…

- Где?

- На углу Сурбруннсвег и Аулингатан. Возле Народного парка.

Эрика отмахнулась от неприятных воспоминаний и посмотрела на Ленку и Марека, державшихся за руки, на Якуба и Каролину, стоявших перед родителями рядом с маленькой Эвкой, которая в изумлении глазела на пылающие свечи. Счастливая семья, окутанная мягким сиянием.

- Где он сейчас?

- В управлении.

Эрика покинула Словакию, когда ей исполнилось восемнадцать – сбежала от своего несчастливого детства, от ужасных отношений с матерью, и поехала искать лучшую долю – новую жизнь в Англии. Глядя на мерцающие свечи, она думала о том, как жила последние годы в Англии: как потеряла Марка, как усердствовала на работе каждый божий день. Потом подумала про преступление, которое она расследует, про последние встречи с Мелани и Питерсоном. Она знала, что между ней и Питерсоном все кончено, но, услышав это из его уст, поняла, что черта под их отношениями подведена. Да и что это были за отношения? Минное поле. Она – его начальник, они вместе работали, да и непросто ей было после Марка связать себя обязательствами с другим мужчиной. И она так и не сумела полностью отдаться своей новой привязанности – теперь она это понимала.

Валландер посмотрел на Ханссона, у него словно гора с плеч свалилась.

Эрика смотрела на Ленку, которая вместе со своей семьей вела счастливое существование в Нитре, и спрашивала себя: а стоило ли убегать? И от чего она бежала? Ленка осталась и устроила свою жизнь. Эрике уж скоро пятьдесят, а она бездетная вдова, карьера ее висит на волоске. Предательство Нилза Акермана потрясло ее до глубины души, и вообще еще неизвестно, к чему это приведет. Да, в Лондоне у нее есть друзья: Айзек и Мосс. Но она всегда держала их на расстоянии вытянутой руки. Эрика старалась увидеть хоть какой-то позитив в своем будущем.

- Он цел и невредим. Мы успели вовремя.

- Да, успели.

– Тетя Эрика, ты такая грустная, – заметил Якуб. Его карие глазки полнились беспокойством.

На часах было без четверти четыре.

– Это время года такое грустное, – ответила она, отирая слезу.



– Ты скучаешь по дяде Марку?

Эрика кивнула.

– Он хороший был. Все время улыбался, хотя я плохо его помню.

По щекам Эрики теперь текли слезы, и Ленка опустилась на корточки рядом с ней.

36

– Все хорошо, – промолвила она, обнимая сестру. Эрика всхлипывала у нее на плече. Она стиснула руку Ленки и зарылась лицом в мягкую ткань ее пальто. Марек поманил детей и повел их прогуляться, чтобы не мешать сестрам. Эрика долго плакала. Оплакивала тех, кого потеряла, оплакивала свою жизнь, которую, как ей казалось, она растратила впустую.



– Все хорошо, moja zlata[29], – утешала сестру Ленка, поглаживая ее по коротким волосам. – Все хорошо, ты не одна.

В пять по местному времени в Луанде раздался звонок, которого Картер ждал. Связь была скверная, и он едва разбирал ломаный английский Фу Чжэна. Будто вернулся вспять, в далекие восьмидесятые, подумал он, когда связь с Африкой была отвратительная. Он хорошо помнил, что даже такая простая вещь, как отправка и прием факса, превращалась в серьезную проблему.

Слезы у Эрики наконец-то иссякли, она почувствовала себя лучше. На нее никто не смотрел, ведь кладбище – единственное место, где чужие слезы ни у кого не вызывают любопытства.

Однако, несмотря на гулкое эхо задержки во времени и трескучие помехи, Картер все-таки понял сообщение Фу Чжэна и, закончив разговор, вышел в сад подумать. Селины на кухне уже не было. Приготовленный ею обед стоял в холодильнике. Фу Чжэн не оправдал надежд. А его бесило, когда люди не справлялись с порученными заданиями. Услышанное по телефону внушало тревогу. Он должен принять решение.

Ленка дала ей бумажную салфетку.

После домашней прохлады Картер окунулся в удушливый зной. Под ногами сновали ящерки. В кроне жакаранды сидела птица, смотрела на него. Обойдя вокруг дома, он обнаружил, что Жозе, охранявший фасад виллы, спит. Ярость мгновенно выплеснулась наружу, он пнул охранника ногой. Тот проснулся.

– Ты же знаешь, ты можешь жить у нас сколько хочешь.

- Еще раз заснешь, вмажу по первое число, - пригрозил Картер.

– Знаю. Спасибо. Но моя жизнь теперь не здесь. Рано или поздно мне придется вернуться.

Жозе хотел что-то сказать, но Картер жестом остановил его. Недосуг ему слушать оправдания. Он снова вернулся в сад. По спине уже градом катился пот. Не только от жары. Больше от тревоги. Он старался размышлять четко и спокойно. Фу Чжэн потерпел неудачу. Зато другой агент, женщина, пока что действовал вполне успешно. Хотя возможности у нее весьма ограниченны. Картер стоял не шевелясь, наблюдал за ящеркой, которая сновала вверх-вниз по спинке садового кресла. Он понимал, что выбора уже нет. Однако время покуда не упущено. Посмотрел на часы. В 23.00 есть ночной рейс в Лиссабон. Еще шесть часов в запасе. Я не могу ставить под удар всю операцию и сидеть сложа руки, думал он. Значит, надо ехать.

– Ладно, давай зажжем свечи и поедем в город пить горячий шоколад, – сказала Ленка. – А потом Марек заберет детей, и мы с тобой побалуем себя чем-нибудь покрепче.

Итак, решение принято. Он вернулся в дом. Прошел в кабинет, сел за компьютер, по электронной почте послал сообщение, что выезжает, и отдал необходимые распоряжения.

Эрика кивнула, улыбнулась, и они зажгли остальные свечи.

Затем позвонил в аэропорт, чтобы забронировать билет. Ему ответили, что на данный рейс все билеты проданы. Однако после того, как он попросил соединить его с одним из руководителей авиакомпании, вопрос очень быстро уладили.

Глава 40

Картер съел приготовленный Селиной обед, принял душ и собрал чемодан. При мысли, что полетит навстречу осени и холодам, его пробрала неприятная дрожь.

Пятница, 17 ноября 2017 года

В начале десятого он выехал в луандийский аэропорт.



С десятиминутным опозданием, в 23.10, самолет португальской авиакомпании «ТАП» поднялся в воздух и исчез в ночи, взяв курс на Лиссабон.



Я давно не брала в руки дневник. Наверно, мне требовалось время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам, осмыслить то, что произошло. Когда я ударила Шарлин ножом, во мне что-то изменилось. Словно я выступила из себя и обратилась в другого человека. Не то чтобы меня не мучают чувство вины и ужас от содеянного. Но ощущение такое, будто я пробудилась от спячки, когда взяла инициативу в свои руки и сама стала контролировать ситуацию после того, как меня долго подавляли. Макс всегда об этом говорит. И теперь я его понимаю. Мир скроен не нам в угоду. Ты должен сам взять то, что тебе нужно; ты должен бороться за выживание. Словно я приняла решение, что больше не хочу быть жертвой. Внутренний голос прежде спрашивал: «За что ты меня не любишь? Почему поступаешь так со мной? Что я сделала не так?» Всаживая нож ей в грудь, я чувствовала, что имею на это право. Кто она такая? Лживая наркоманка, никчемная стерва.

Они прибыли в управление в начале пятого. Роберта Мудина устроили в комнате, которую раньше занимал Сведберг, а теперь большей частью использовали иногородние полицейские, приезжавшие по делам в Истад. Когда Валландер вошел, Роберт пил кофе. Увидев комиссара, он робко улыбнулся. Но было заметно, что под улыбкой таится страх.

По возвращении домой после того, как мы сбросили в реку трупы, у нас с Максом состоялся долгий разговор. Я спросила у него, чего он хочет от жизни и как это можно осуществить. Мой вопрос его ошеломил. Он сказал, что хочет уехать. Сказал, что его мечта – эмигрировать, навсегда покинуть эту дрянную страну. Накопить денег и осесть где-нибудь в Испании или в Марокко, стать владельцем бара или фермы.

- Пошли ко мне, - сказал комиссар.

– В этой стране я всегда буду быдлом, – объяснил он. – Всегда буду типом с криминальным прошлым. Здесь вся классовая система устроена так, что мне никогда не выбиться в люди. Можно слоняться и ждать, когда подфартит, но все равно в глазах общества я останусь недостойным плебеем. А можно самому взять быка за рога.

Мудин взял кружку с кофе, зашагал за ним. А когда сел в посетительское кресло, подлокотник конечно же отвалился и с грохотом упал на пол. Роберт вздрогнул.

– Вот давай и возьмем быка за рога. Будем действовать сообща. Перестань видеть во мне врага. Мы теперь с тобой в одной лодке. Я совершила убийство. На моих руках кровь. Мы с тобой на равных. Не будем ждать милостей от судьбы, – сказала я.

- Он вечно падает. И пускай валяется, - сказал Валландер. Сел за стол, отодвинул в сторону бумаги. - Мартинссон везет сюда твои компьютеры.

Мудин настороженно смотрел на него.

Этот наш разговор имел коренное значение. Он полностью изменил природу наших отношений, мы более или менее достигли взаимопонимания. Избавившись от трупов Томаса и Шарлин, мы на несколько недель затаились. Их исчезновение не наделало большого шуму. Через пару недель их тела вынесло на берег, но полиция пребывала в растерянности. По этому поводу был незначительный всплеск активности в интернете, в одной из газет появилась крошечная статейка, а потом все успокоилось. Мы тем временем строили планы. И чтобы претворить их в жизнь, нам требовались деньги.

- Ты украдкой скопировал часть материалов из фальковского компьютера и увез домой. Верно?



- Я хочу поговорить с адвокатом, - отозвался Мудин с принужденной решительностью в голосе.

Минувшим вечером мы пошли в Сохо. Макс снабжал наркотиками одного парня, работавшего в Сити, а тот недавно сболтнул, что у него пентхаус на Друри-лейн. Я подумала, что не мешало бы разведать обстановку. Пентхаус на Друри-лейн стоит, наверно, много миллионов, и не исключено, что несколько миллионов у него лежит где-нибудь дома.

- Не нужны тебе адвокаты, - сказал Валландер. - Ты не совершил ничего противозаконного. Во всяком случае, с моей точки зрения. Но я должен точно знать, что произошло.

Мудин отнесся к его словам недоверчиво.

Вечер мы начали с бара «Ку»[30], где заняли столик в углу. Макс пользовался успехом у мальчиков за стойкой бара, и я видела, что он действительно выделяется среди посетителей. На нем была новая рубашка, которую мы купили сегодня, и она плотно облегала его торс, подчеркивая красоту мускулатуры; на голове – новая бейсболка. Волосы у него красивые сами по себе. Хоть и длинные, они не требуют особого ухода, и сегодня он их просто распустил, так что они падали ему на плечи, сияли в разноцветных огнях бара. Зал постепенно заполнялся. Двое парней вызвались угостить Макса выпивкой, и он не отказался. Насколько мне известно, Макс вообще-то натурал, но он охотно решился поводить за нос этих парней – немного поболтать с ними в обмен на очень дорогие напитки. Для меня ситуация складывалась непривычная: обычно, бывая с Максом в клубах или пабах, я паниковала, стараясь не кокетничать и даже не встречаться взглядом с другими мужчинами из страха вызвать его ревность. Мы сидели в баре уже примерно с час, когда к нам подошел высокий красивый мужчина. Знакомя меня с ним, Макс представил его Дэниелом. Тот был исключительно учтив и одет дорого и элегантно. Дэниел отошел к бару и вернулся с бутылкой шампанского «Кристалл» в ведерке со льдом и тремя бокалами. Я дождалась, когда он разольет шампанское по бокалам, пригубила свой, а затем извинилась и направилась в дамскую комнату, чтобы не мешать Максу спаивать Дэниела. Когда я вернулась к столику, Макс уже опорожнял бутылку в их бокалы.

- Ты здесь затем, чтобы мы могли тебя защитить, - продолжал комиссар. - Только затем. Ты не задержан и не подозреваешься ни в каких противоправных действиях.

Роберт по-прежнему раздумывал, можно ли ему верить. Валландер ждал.

– Жажда замучила, мальчики? – улыбнулась я.

– Если хотите, можно взять еще бутылку, – предложил Дэниел.