— Подожди, она скоро вернется.

— С чего ты взяла?

— Я знаю.

Она действительно вернулась в некотором замешательстве.

— Она сказала, что это связано с предстоящей встречей выпускников.

— Ты не сказала ей, что я вышла?

— Мы поговорили. По-моему, она хорошая девушка.

— Скажи ей, что я вышлю чек.

— Не кричи на меня. — Она повернулась к Эдди и Френку: — Вы, ребята, очень голодные?

— Да, мам. Конечно.

— Я вам сейчас кое-что принесу.

Эдди подождал, пока мать не уйдет снова.

— Что ты сказала, Хелен?

— Ничего.

Ее охранник, молодой парень, разминался, бегая по улице. Когда она уселась на заднее сиденье машины, ей подумалось, что наверняка сейчас кто-нибудь следит за ней. Дома по улице были заняты людьми, работающими на семейство Риззоло, как и многие в городе. Это давало чувство уверенности, но все же во время уличной войны, которую вели Цирилло, улица не была крепостью и здесь пролилось немало крови.

— Едем!

Хелен отдала распоряжение водителю ехать через парк. На небе сверкало яркое солнце. Бриз, сухой и прохладный, дул с океана. Какой-то автомобиль «подрезал» их на повороте и обогнал. Она тронула руку водителя.

— Обгони его!

Он улыбнулся. Этот парень был очень красив. «Самый быстрый путь разрушить семью — это начать спать с охранниками», — подумала Хелен. Но он знал свое место и не предпринимал никаких попыток. И она обращалась с ним с такой же холодной отрешенностью, как и со всеми, кто служил их семейству.

Внезапно Хелен улыбнулась, и эта белозубая улыбка на смуглом лице сделала ее похожей на цыганку. Ведь она может купить этот клуб «Мед»! Но не сейчас, когда столько дел. И может, надо благодарить Комиссию, что благодаря ей империя Риззоло перестала расти.

— Пенсильвания-авеню.

Осталось еще около трех километров. Два мотоцикла ехали следом. У светофора они поравнялись с ее машиной.

Оба мотоциклиста были высокими и мускулистыми. Один стоял с ее стороны — красивый ирландский парень. Он ей улыбнулся, и в этой улыбке было все — крючок, леска и удочка. Хелен не могла не улыбнуться в ответ. В это же мгновение второй ударил железным прутом по голове ее водителя. Тот откинулся назад — его голова была в крови, — но одной рукой все же попытался достать пистолет. Нападающие были готовы к этому. Они распахнули двери, и один вырвал пистолет и оборвал провод рации. Другой вытащил Хелен на дорогу. Она крикнула, зовя на помощь. Какой-то автомобиль скрипнул тормозами совсем рядом. Внутри двое. Все происходящее казалось сном. Они распахнули заднюю дверь и впихнули ее в машину.

Хелен боролась, кусалась, била их ногами и кричала. Один из них забрался на нее. Она ударила его в живот, и он, вскрикнув, выкатился на дорогу. Другой схватил ее за плечи, но она укусила его за руку, ударила ногой третьего и рванулась к противоположной двери.

Ей удалось ее открыть. Но они втащили ее в машину, прижали лицом к сиденью, и она почувствовала, как игла вошла в ее бедро.

2

Двенадцатью милями восточнее того места, где была похищена Хелен Риззоло, белый «роллс-ройс» Криса Таггарта медленно ехал по одной из улиц Гарлема. Под шинами потрескивало разбитое стекло. По обеим сторонам улицы стояли брошенные дома и покрытые пылью деревья. Только бронзовые окна автомобиля Таггарта, отражая свет солнца, как-то оживляли этот район.

Несколько торговцев наркотиками на углу ожидали своего поставщика. Некоторые из них ежились на ветру, другие забились в пространство между сложенными грудой шлакоблоками. Несколько человек вышли вперед, высматривая его появление. Они ждали его, как ждут появления солнца, и никто не удостоил вниманием машину Таггарта. Поставщик мог прийти поздно, но лишь бы пришел наконец, и это было для них самым важным, потому что наркотиков не хватало.

Регги взглянул на Таггарта в зеркало заднего обзора, но не увидел на его лице обычной улыбки. Таггарт был хмурым все утро.

— Я думаю, сэр, доставка героина похожа на совращение малолетних. Тот, кто участвует в этом и достигает наибольших успехов, имеет наименьшую возможность из этого выбраться. Но с другой стороны, я не думаю, что вам удастся соблазнить господина Цирилло ирисками и леденцами.

Первая заповедь торговцев наркотиками — никогда не делать бизнес с тем, с кем свел тебя другой торговец. Ваш партнер может быть информатором полиции, и новый друг в этом случае может оказаться полицейским. Таггарт должен сделать так, чтобы Мики Цирилло нарушил это правило.

Вдруг торговцы начали быстро расходиться в разные стороны. Таггарт беспокойно оглянулся, Регги, посмотрев в зеркало, сказал:

— Сзади нас полицейская машина. Два офицера и одна важная шишка.

За ними ехал серый седан нью-йоркской полиции. Взвизгнула сирена, и полицейский жестом приказал им остановиться. Таггарт опустил стекло.

— Привет, капитан. Охотитесь на кошек?

— Крис! Что, дьявол, вы делаете здесь? Я думал, вы — какой-нибудь чертов продавец.

Глава полицейского округа протянул руку, и они поприветствовали друг друга.

— Вы испытываете судьбу, посещая эти места?

— Мы здесь в большей безопасности, чем вы. Я выгляжу, как местный, вы — как чужак.

— Вы ищете тут место для строительства автостоянки?

Таггарт подмигнул ему:

— Капитан, если бы вы были очень богатым человеком, я показал бы вам те места на Колумбус-авеню, которые я купил в семьдесят седьмом году. Гарлем теперь становится выгодным. Самое время покупать.

— Доставайте чековую книжку. Я продам вам здание нашей заправочной станции.

Машины тронулись с места.

Наконец появился продавец наркотиков.

В деловой части города крупнейший поставщик героина для гарлемских торговцев мрачно смотрел сквозь решетку на окне на парк Грамерси, обсуждая ситуацию с одним из капо семейства Цирилло.

— Если ваши люди не наладят контакты с моими людьми в ближайшее время, я обращусь к другому поставщику.

Это была ложь, другого поставщика пока не было. Его собеседник повторил, что скоро достанет героин, и показал на памятник Эдвину Буту:

— Что сделал этот парень?

— Его брат убил президента Линкольна за освобождение рабов.

За оградой поставщик увидел красивый белый «роллс-ройс» с бронзовыми окнами. Машина подъезжала к отелю. Он должен купить себе такой же; у него уже были две машины: черный лимузин и красный «корниш» с откидным верхом, но ни одна из них не выглядела так, как этот сладкий белый леденец.

* * *

Капо доставил Мики Цирилло к одному из самых дорогих борделей Нью-Йорка. Мики, его владелец, прибыл на шоу — боксерский матч в подвальном помещении.

Его лицо горело от возбуждения. Капо подумал, что под горячую руку хозяин, пожалуй, может и убить его за эту новость. Пробравшись сквозь толпу, окружающую ринг, он рассказал Мики, чем грозил поставщик. Лицо Мики помрачнело.

— Ладно, потом.

— Мики, этот парень не прикидывается.

Мики оборвал его:

— Я поставил на одну из них. Кто победит — Черри или Рита?

Две нагие женщины разминались в противоположных сторонах ринга — крупная, пышущая здоровьем блондинка и брюнетка поменьше ростом. Неохотно капо произнес:

— Блондинка.

— Ты проиграешь, — усмехнулся Мики. — Маленькая Рита — настоящая убийца.

— Надо быстро решать, Мики.

Мики ударил молоточком по колоколу. Тридцать болельщиков радостно зашумели, и девушки направились друг к другу. Легкие перчатки могут нанести увечья, и потому в правилах были предусмотрены только толчки. Зрители явно получали удовольствие, когда кто-нибудь из боксеров падал на пол и потом поднимался. Обычно, когда одной из них это надоедало, она могла лечь, как бы посланная в нокаут, бой прекращался, и они поднимались наверх. Это Черри объяснила Рите, но сегодня бокс посетил сам Мики, и эта возможность пропала.

Лицо Мики стало мрачным, когда Рита после одного из ударов упала на пол, затем подползла к веревкам и с усилием, при энергичной помощи зрителей, поднялась. Мики ударил в колокол, приказывая обеим вернуться в углы ринга. Зрители крутились вокруг боксеров, обмахивая их полотенцами, пихая им бутылки шампанского так усердно, что пена лилась на грудь. Мики наклонился к Черри и прошипел:

— Слишком сильно.

Затем он пересек ринг, подошел к Рите, маленькой брюнетке из Испании с острыми маленькими грудями, и прошептал ей свое предложение. Ее глаза округлились.

— Тысяча долларов?

— Все, что от тебя требуется — это чтобы на ней показалась кровь.

Он снова ударил в колокол, и обе девушки направились Друг к другу, на их спинах остались следы от плетеных стульев. Черри, блондинка, теперь, казалось, избегала сделать сильный толчок, Рита же усилила натиск и ударила соперницу по голове. Черри закрыла лицо перчатками. Рита принялась ее отчаянно молотить.

— Бей по корпусу! — крикнул Мики.

Рита отступила, у нее вырвался крик.

— Добей ее!

Рита снова ударила в голову.

Черри с грохотом упала на пол и заплакала. Кровь текла из разбитых губ. Рита гордо прошлась мимо канатов, подняв руки.

— Я выиграла! Я выиграла! Плати мне, Мики. Плати!

— Эй, Черри еще не кончила бой! — сказал кто-то из зрителей.

— Не волнуйтесь, — уверил их Мики. — Бой только начался.

Болельщики Черри перебрались через канаты, усадили ее на стул и стали лить шампанское ей на голову. Мики внимательно изучил ее губы.

— Как ты, детка?

— Я не могу поверить, что она уложила меня, — продолжала рыдать Черри и дернулась, потому что шампанское попало на порез.

— Что ж ты хочешь, — засмеялся Мики. — За тысячу баксов она уложит и гориллу.

— Одна вещь — работать за деньги, другая — калечить своих друзей.

— Все имеют свою цену.

— Я — нет.

— И ты тоже. Победитель получает пять тысяч.

— Ну и черт с этим.

— Проигравший проводит месяц на третьем этаже.

Черри уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Целый месяц?

— Каждую ночь. Всю ночь. Подумай об этом, детка.

Он прошептал то же самое на ухо Рите, и улыбка сползла с ее лица. Третий этаж обслуживал богатых чудаков. Специальный охранник с фигурой гориллы следил за тем, чтобы ни одна из девушек не попала в больницу, но, несмотря на это, посетители получали немало из того, за что они платили деньги; обычно девушки менялись. Ни Рита, ни Черри не были обязаны слушаться Мики и его управляющих, но, покинув публичный дом, они могли, да и то с трудом, найти место лишь в секс-клубе, порносалоне или низкопробном баре, где об услугах врача нечего было и думать, или же отправиться искать удачу на дорогах Лонг-Айленд-Сити.

Девушки медленно вышли из помещения, поглядывая друг на друга.

— Мики! — твердо сказал капо. — Нам нужна продукция!

Мики повернулся и холодно уставился на него. Капо отпрянул, поняв, что совершил ошибку. Мики всегда знал, что надо делать, даже когда он вел себя как испорченный ребенок богатых родителей. Может, этот азарт, с которым он подстрекал пару на ринге, был только отдыхом для мозга, работающего над решением задачи — что происходит с торговлей наркотиками?

Он взял в руку миниатюрный золотой револьвер, который болтался у него на шее. Револьвер был изготовлен очень тщательно и выглядел как настоящий, если не считать, что он был гораздо меньше. Мики громко втянул воздух, а потом разжал пальцы. Пистолет упал на грудь.

— Я займусь этим, — тихо сказал Мики. — А теперь уматывай отсюда.

Глядя на новую пару девушек, дерущихся на ринге, Мики подумал, что он начал понемногу приходить в себя после ареста брата. Три дня назад множество людей стали буквально смахивать с него пылинки; так не относятся и к президенту Соединенных Штатов. Именно тогда его отец, дон Ричард, приказал ему выполнять обязанности Николаса. Он сказал, что верит в него. И тогда руководители групп поведали ему, какой действительно катастрофической была нехватка наркотиков. Происходило что-то, чего мафия не могла понять. Говорили, что нехватка наркотиков вызвана двумя годами налетов Комиссии. Были ликвидированы пути перевозки через Сицилию, Пизу, Анчови, даже эта чертова связь через Непал. А теперь и другой путь, частью которого был гараж на Сорок пятой стрит, стал причиной ареста Николаса. Аресты оптовых покупателей и импортеров нанесли немалый урон поставке героина в Нью-Йорк. Об этом говорили все.

Но не только этим объяснялась нехватка наркотиков. Цирилло были главными поставщиками и торговцами на протяжении последних тридцати лет; Мики многое знал об этом. Поэтому он не хотел объяснять нынешнее положение дел только налетами Комиссии. Слишком много происходило необъяснимых инцидентов и таинственных провалов. Нужно было все обобщить, чтобы найти ответ. Ответ, которого сейчас никто не знал. В любом случае героина мало и становится еще меньше. Он взял золотой пистолет и два раза глубоко вздохнул. В стволе был кокаин. Затем Мики вытряс его на пол. Как же, черт возьми, решить эту задачу?

Мысль о том, способен ли Мики справиться с возникшими осложнениями, крайне беспокоила его отца. Не прошло и часа, как его помощник сообщил ситуацию в Гарлеме. Они обсуждали ее за нетронутыми чашками чая у дона Ричарда. Его редкие волосы побелели за те десять лет, что прошли с тех пор, как в «Албателли» он разговаривал с Крисом Таггартом.

Манхэттен виднелся вдалеке, за пустой гаванью, но перед глазами дона Ричарда стояла тюрьма, в которой сидел его сын. Можно забыть все обещания адвокатов. Его старший сын будет сидеть годы; для дела это значило, что Николас все равно что мертв.

Помощник дона Ричарда высказал мысль, что с дюжину капо семейства Цирилло жаждут стать у руководства.

— Мики их утихомирит.

— Вы знаете, что я люблю Мики, как собственного сына, — сказал помощник, — но он не готов к этому.

Дон Ричард покачал головой:

— Он быстро учится и хочет стать во главе дела. Это самое важное.

— Он ведет себя, как мальчик, — продолжал помощник. — Мы поручали ему не очень важные дела, и он проводил их крайне посредственно.

— Черт! — оборвал его дон Ричард. — Это пустой разговор.

Он не мог смириться с мыслью, что его сын не имеет способностей. В нем он видел самого себя в молодости. Мики действительно был глуповат и неуклюж, но для того чтобы стать лидером, необязательно иметь приятную наружность. Мики может отлично действовать, когда это действительно нужно, несмотря на то, что ведет беззаботную жизнь сына богатого и влиятельного босса. Дон Ричард полагал, что Мики сможет справиться и с проблемами в снабжении. И хотя помощник еще раз повторил свои сомнения по этому поводу и посоветовал дону Ричарду самому заняться этим делом, дон Ричард игнорировал этот совет.

Глядя за окно, он увидел за оградой машину, огромный белый «роллс-ройс». Дон Ричард долго глядел ей вслед. Видимо, какой-то кокаиновый король из Колумбии ищет, где ему купить особняк. Он почувствовал себя уязвленным.

Сидя в этой машине, Таггарт сказал:

— Направляемся в аэропорт. Посмотрим, что нам скажет мисс Риззоло.

* * *

— Инъекция кончает действовать, — сказал Регги. — Я должен дать ей другую, чтобы она с собой что-нибудь не сделала.

— Подождите.

Очарованный и немного взволнованный, Крис Таггарт смотрел на Хелен Риззоло через стекло, которое с противоположной стороны было непроницаемым. Девушка лежала в кресле, ее запястья и лодыжки были привязаны к креслу ремнями. Они хотели быть по возможности осторожными с ней, но никто не ожидал, что она будет пытаться вырваться из этого кресла, яростно выкручивая руки из ремней.

— Я готов, — сказал Таггарт. Регги тронул его за руку:

— Я попросил бы вас подумать еще раз.

— Я уже все продумал. Она управляет семейством Риззоло. Я смогу управлять этим семейством с ее помощью. Она умна, у нее есть целеустремленность и ненависть к Цирилло. Когда мы начнем бороться с Цирилло, ее семья даст нам солдат.

— Почему вы выбрали именно эту женщину?

— На нее в полиции не заведено ни одного дела.

Комиссия почти не занимается их делами с тех пор, как Тони засадил их отца в тюрьму. Она только начинает дела и не хочет использовать наркотики. Кроме того, нам нужна поддержка.

Все верно. Начав с того тонкого листочка, который Таггарт когда-то дал брату, Тони Таглион сделал себе имя в управлении Южного округа, приговорив к длительному сроку дона Эдди Риззоло. После этого Цирилло попытались двинуться на территорию Риззоло, но братья Хелен отбили эту атаку в кровавой схватке, которая сопровождалась взаимными обвинениями при даче показаний в Комиссии. В последнем раунде Цирилло попытались убить Эдди-младшего, но он, по своему обыкновению, выжил.

— А кроме того, она очень красива. Вы положили на нее глаз во время суда над ее отцом?

«Еще раньше», — подумал Таггарт, глядя на нее сквозь стекло. Намного раньше. Он видел перед собой лицо, которое поразило его еще тогда, десять лет назад, в ресторане «Албателли». Она стала выше на дюйм, а ее красота стала еще более экзотичной, но в ней осталось то, что было — глубина и ясность влажных глаз, гордая осанка и чувственность, которая заставляла замереть сердце. Он не хотел признаваться Регги, что поражен ее красотой.

— Я не собираюсь ломать свои планы только потому, что мне нравится, как она выглядит, — сказал Крис.

— Когда я готовился к нашим делам, связанным с сицилийцами, я имел счастье вызвать к себе любовь одной женщины в тех краях. Они ничего не забывают и ничего не прощают. Если она когда-нибудь поймет, как ты планируешь использовать ее семейство, она сметет тебя с лица земли.

— Я тоже сицилиец.

— На четвертую часть.

Крис натянул черную маску для лыжников и вошел в комнату. Она прекратила вырываться и уставилась на него. Таггарт подумал, что она действует, как животное, берегущее силы для новой угрозы: терпение сменило гнев в ее темно-фиолетовых глазах.

— Хелен, никто не собирается причинять тебе вред.

— Уберите это.

— Ты будешь слушать?

Ее глаза обвели каменные стены, маленькие зарешеченные окна, массивную металлическую дверь, которую он закрыл за собой, и его маску. Если она и испугалась, то вида не подала.

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда я буду слушать.

Таггарт расстегнул ремни на ее запястьях и лодыжках, готовый к тому, что она начнет бороться. Она встала, массируя кисти рук.

— Моя одежда вычищена, и меня даже вымыли в ванной. Кто дотрагивался до меня?

— Сиделка и доктор, обе — женщины, они были с вами все время.

— А что с теми, кто меня похитил?

— Они уже дома.

— Я хочу пить.

Таггарт налил воду из кувшина, взяв его со столика у двери. Она выпила половину стакана.

— Кто вы?

— Друг.

— Послушай, друг, ты знаешь, кто я?

— Хелен Риззоло. Вы здесь потому, что я восхищаюсь вашим искусством управлять бизнесом.

— Вам нужен выкуп? — Хелен рассмеялась. — Вы схватили не того. Я ничем не управляю. Моя семья владеет ресторанами и автобусной компанией, но этого недостаточно для выкупа. Мои братья управляют этим. Я веду их отчетность и потому знаю, что дела у них совсем неважные.

— Неплохо рассказано, мисс Риззоло. Этому верит и ФБР, и даже ваши конкуренты — другие семьи в Нью-Йорке. Они не могут поверить, что женщина возглавляет крупное мафиозное семейство. Но правда состоит в том, что именно вы, и только вы, управляете магазинами, людьми и рэкетом. Ваши братья только выполняют ваши приказы.

— Вы сошли с ума?

— Именно вы прекратили войну с Цирилло. Вчера вы приказали ликвидировать одного из своих людей, когда обнаружилось, что он связан с Комиссией.

— Я не знаю, что...

— Руководитель одной из групп вашего брата Эдди ударил беднягу по голове бейсбольной битой после того, как Эдди допросил его.

— Я не...

Она внезапно опустила руку, стакан с водой упал на пол и разлетелся на куски. Она встала на колени и попыталась собрать осколки. Таггарт взял ее за руку и тут почувствовал, что эта рука, которая казалась такой нежной, была твердой, как натянутый канат. Она вырвала руку:

— Со мной все в порядке. Все в порядке.

— Я позову доктора.

Она покачала головой:

— Нет. Дайте мне отдохнуть.

Таггарт ногой отбросил осколки в угол. Хелен попыталась подняться, взявшись за подлокотники кресла. Таггарт снова протянул руку, но она холодно отстранилась.

— Вы агент ФБР?

— Подойдите сюда.

Таггарт подошел к окну и поднял жалюзи. За окном поблескивала на солнце зеленая трава.

— Взгляните.

— Где мы?

— На западе Ирландии.

— Ирландии?

— Это — не территория ФБР.

Она тронула руками виски:

— Сколько времени я была без сознания?

— Шестнадцать часов.

— Вы понимаете, что мои братья переворачивают весь Нью-Йорк, разыскивая меня?

— Они начали это, но мы посоветовали им ждать спокойно.

— Мы? Кто это — мы?

— Давайте поговорим о деле.

— О каком деле?

— Организованная преступность.

Хелен снова села в кресло.

— Я не знаю, кто вы. И что вы хотите. И не понимаю, о чем вы говорите.

— Я буду говорить, а вы слушайте. Никакого риска.

— Я хочу домой.

— Сначала дело. Старая мафия в Нью-Йорке, благодаря действиям Комиссии, переживает худшие времена. Через пять лет все будет кончено.

— Но не со мной. Я — не мафия. Если я встречу кого-нибудь из мафии, я скажу им то же, что вы говорите мне.

— Я не займу у вас много времени, — терпеливо продолжал Таггарт. — Послушайте... Есть еще и демографический фактор. Для своих операций у вас уже нет солдат в достаточном количестве. Итальянцы становятся в Нью-Йорке тем, чем раньше были евреи. Их дети поступают в колледжи, и больше нет источника пушечного мяса для войн между семействами.

— Вы не думаете, что сицилийцы, окончившие колледж, могут быть полезнее для мафии?

— Старые доны никогда не адаптируются к изменениям. Их наследники немногим лучше — ведут переговоры о продаже наркотиков, как будто не существует подслушивающих устройств. И ваше поколение тоже не дает вам надежд. Может, вы уже и знаете о подслушивающих «жучках», но когда вас арестовывают, вы сразу же начинаете говорить. Поэтому кому приходить на смену?

— Я не знаю, как все это может отразиться на мне.

— На вашем отце, как вы знаете, уже отразилось.

Таггарт был удивлен, увидев боль в ее глазах. В следующее мгновение, однако, они снова стали ясными, ничего не выражающими.

— Дон Эдди, — продолжал он, — имеет большой срок, потому что шпион, которого он принял к себе, отлично сыграл свою роль. Дон Эдди обсуждал со своим бухгалтером, как «отмыть» деньги за героин. ФБР получило запись их разговора. Поэтому, даже не сумев поймать его с героином, они поймали его на прибылях от его продажи. Я не намереваюсь объяснять, как попал в тюрьму ваш отец, просто надеюсь, что его ошибка может помочь мне и вам найти взаимопонимание.

— Что вы хотите, чтобы я поняла?

— Вы согласны, что вся система сейчас рушится?

— Вы это говорили убедительно.

— Но рынок все еще продолжает расти. Аппетиты людей с улицы к рынку незаконных услуг очень велики. Эти услуги в настоящее время оцениваются в сто миллиардов долларов в год.

Она пристально посмотрела на него, и ее необычная красота потянула его к себе, как в водоворот. Таггарт почувствовал, что теряет разум, глядя в ее глаза, и отвернулся.

— Это очень большая цифра, — сказала Хелен.

— Хорошо, поладим на восьмидесяти? Восемьдесят миллиардов долларов в год — это национальный доход Австрии. Или ежегодный доход «Дженерал моторс».

— Что вы имеете в виду, говоря «поладим»?

— Я возьму дело в свои руки.

— Возьмете в руки что?

— Организованную преступность. Все ее виды — все! Я заполню вакуум, оставшийся после Комиссии.

— Чем?

— Тем, что туда войдете вы.

— Я?

— Риззоло будут контролировать улицы Нью-Йорка, Лонг-Айленда, Вестчестера, Джерси. Все, что контролировало пять семейств, будет вашим. Я буду охранять и снабжать вас.

— О чем вы говорите?

— На улицах Нью-Йорка вы будете заниматься рэкетом, публичными домами, профсоюзами. Я буду убирать ваших конкурентов и обеспечу вам финансирование и защиту.

— Это мечты.

— Так ли?

Хелен встала и принялась расхаживать от одной стены к другой.

— Вы думаете, что сможете осуществить все это?

— Не без вашей помощи, — сказал Таггарт.

Он сел в кресло, давая ей подумать. Хелен шагнула за кресло, массируя руки и скрывая то, что достает кусок стекла, который незаметно спрятала в широком рукаве, когда разбила стакан. Она схватила его одной рукой за горло и приставила острый край стекла к его глазу.

Таггарт замер. Стекло поблескивало в сантиметре от зрачка.

— Кто вы? — отрывисто спросила она.

— Вы не сможете выбраться отсюда.

— Вы сами выведете меня через дверь. Кто вы?

— Вы не поняли из нашего разговора?

— Разговора? Вы собираетесь выпустить меня отсюда?

— Почему бы и нет? Вы ничего не скажете полицейским.

— Вы — сумасшедший. Все, что вы задумали, — сумасшествие. Вы даже не сможете войти в это дело. В Нью-Йорке — война. Комиссия на одной стороне, рэкет — на другой. И вы думаете, что есть место в середине? Не двигайтесь!

Он попытался протянуть руку.

— Я уже сделал это. Продажа наркотиков и денежные кредиты. А сегодня — похищение.

— Вы не можете...

— Мисс Риззоло, вы — глава наиболее закрытой, лучше всех организованной семьи в Нью-Йорке. Несколько часов назад вы были в своих владениях, а проснулись связанная в Ирландии.

— Кто ваши люди?

— Я нанял опытных людей из ИРА для выполнения этой работы. Другие люди перевезли вас сюда. Как только вы согласитесь, вы немедленно отправитесь назад. И не говорите мне, что в середине нет места.

— Я не верю вам, говорите правду!

Она надрезала кожу у края глаза. Кровь потекла на маску.

— Мой подрядчик думал, что у вас есть связь с британскими политиками.

— Правду! — Она сделала надрез глубже. Крис дернулся от боли. Она направила острие в зрачок глаза.

— Регги!

Регги, который наблюдал все это через стекло, вошел в комнату; его «ремингтон П-51» был нацелен в Хелен.

— Регги является лучшим охранником в мире. Он убьет вас за секунду до того, как вы попытаетесь причинить мне вред.

Выпавшее из рук Хелен стекло разлетелось на части. Регги вышел из комнаты и закрыл дверь. Таггарт встал.

В ее глазах не было страха. Крис подошел к ней и рукавом ее платья вытер кровь на лице.

— Я не хочу причинять вам вреда, и по этой причине вашим похитителям был отдан приказ не связывать вас. Работа, которую я хочу предложить вам, требует уважения.

— Могу я узнать, во сколько вам обошлась американка из итальянской семьи?

— В пятьдесят винтовок «М-1» и амуницию, достаточную, чтобы стереть с лица земли подразделение британской армии.

— Хорошая сделка.

— Я тоже так думаю. Вот что я хочу сказать вам. Сицилийцы — это не единственный источник убийц и наркотиков. Хелен, есть множество городов в Европе и Азии, чьих названий мы даже не знаем, где миллионы людей каждый день играют в лотерею и призом является билет в Америку. Весь «третий мир» — это источник голодных людей, которые дерутся, убивают, трахаются, перевозят наркотики. Они сделают что угодно ради еды и надежды на богатство. Вы понимаете это? Я могу импортировать нужных людей.

Таггарт наконец выпустил ее рукав, но она не отстранилась. Он продолжал:

— Если Конфорти, или Цирилло, или даже Комиссия будут нам сильно мешать, я могу нанять подрядчика, который их перестреляет, взорвет или тихо всадит в них нож. Когда мои люди сделают свое дело, они отправятся назад, имея все, что хотят — деньги, оружие...

— Тогда для чего нужна я?

— Улицы. Я не собираюсь нанимать палестинских бомбометателей или южноафриканских повстанцев, чтобы они заполнили улицы. Придут ваши люди. Они возьмут улицы. Я атакую лидеров других семейств. Вы никогда не будете волноваться о конкурентах. Ваши солдаты смогут сосредоточиться на бизнесе вместо обороны.

Внезапно он улыбнулся, потому что наконец удалось высказать то, что он хотел.

— Я должна подумать об этом...

— Вы напрасно тратите мое и свое время. Вы уже знаете ответ.

— Не торопите меня!

Она подошла к окну. Небо было в барашках, по нему проплывали белые облака, чуть окрашенные розовым в лучах заходящего солнца. Весь этот вид напоминал сентиментальную открытку. Ей вдруг невыносимо захотелось выйти на воздух.

— Почему бы нам не прогуляться? — спросил Таггарт.

Хелен улыбнулась, когда он вручил ей лиловую ветровку как раз ее размера.

— Подумали обо всем?

Каменистая дорожка вилась по полям, высокая трава покачивалась под порывами бриза. Она повернула лицо к солнцу и ветру и ускорила шаг. Таггарт шел следом, стараясь понять, о чем она думает. Ближе к берегу виднелись скалы, за ними простирался Атлантический океан, в котором были едва заметны силуэты кораблей. Хелен несколько раз останавливалась, вбирая ощущения из окружающей природы с заметным удовольствием.

Таггарт задержал взгляд на ее лице. В профиль оно тоже казалось удивительно красивым.

Регги шел на дистанции, опираясь на трость, в которой было вмонтировано ружье, заряженное картечью.

— Он не думает, что я собираюсь броситься с утеса?

— Регги всегда думает о самом худшем. — Таггарт улыбнулся. — Он несколько обескуражен, поскольку пропустил, как вы взяли в руки стекло. Вас этому научили в казино вашего дяди?

— Вы знаете обо мне слишком много.

— Вы слышали мое предложение. Вы думали, я сделал его вслепую?

— Кто информирует вас?

— Я хочу, чтобы мои источники жили дольше.

Хелен пожала плечами:

— Это Регги планировал мое похищение?

— Нет. Как я вам говорил, я нанял подрядчика. Хелен Риззоло была доставлена к терминалу аэропорта Кеннеди.

— Если Регги — англичанин, почему он дает ИРА оружие и амуницию?

— Регги делает свои собственные дела — как это будете делать и вы. Но, насколько я знаю Регги, у этой ветви ИРА скоро будут проблемы. Решайтесь, Хелен.

— А как насчет Комиссии?

— Я о ней позабочусь. Вы можете больше не думать об этом.

— В это трудно поверить. Комиссия подчиняется министерству юстиции.