– Даже не знаю. У меня не было книжек со сказками.

Свиф тепло ему улыбнулся. — Приятно видеть тебя здесь, друг мой. Как ты?

– Где вы выросли?

— Беспокоюсь.

– На базах морской пехоты.

– На каких именно?

— Из-за твоей жены Труди?

– Они все похожи одна на другую.

Монк кивнул.

– А я выросла здесь, в Южной Дакоте. Мой отец был последним в длинной череде «баронов-разбойников»[10]. Мы торговали, покупали землю у местных жителей по двенадцать центов за акр, приобретали тысячи правительственных акций через подставных лиц, добывали золото и вкладывали деньги в акции железных дорог. По сниженным ценам, естественно.

Стоттлмайер уставился на Монка, удивленный, что тот раскрывает настолько сокровенное на телевидении — то есть всем.

– Так появился ваш дом, – сказал Ричер.

Джанет Солтер улыбнулась:

Свифт повернулся к публике на других трибунах. — Жену Эдриана убили несколько лет назад, и ее убийство до сих пор не раскрыто. Ранее я передавал Эдриану послание от Труди, но, к сожалению, у нас не случилось следующего контакта, — Свифт снова повернулся к Монку. — Разве это не так?

– Нет, сюда мы перебрались, когда наступили тяжелые времена.

— Да, это так. Я здесь, потому что думаю, она должна сообщить мне больше. Я чувствую.

— Я уверен, что чувствуешь, Эдриан. Твоя связь с женой очень сильна. Ты реагируешь на ее усилия, прилагаемые для контакта с тобой. И она достучалась, но тебе не хватает дара получить от нее больше, тебя гложет смутное чувство, заставившее встретиться со мной снова. Она хотела, чтобы ты пришел сегодня, она стремиться поведать тебе больше.

Публика молчала, пристально глядя на Свифта и Монка.

— Но у меня есть дар. Я чувствую ее заботу о тебе. Труди знает как тебе больно. Она желает, чтобы ты жил в гармони и мире.

Свифт закрыл глаза и задрожал всем телом. В зале стояла жуткая тишина, все затаили дыхание, ожидая прихода великого откровения.

Послышался звон колокольчика, негромкий и строгий. Ричер встал и подошел к двери, молча наблюдая за происходящим. Одна из дежурных полицейских сидела на нижней ступеньке лестницы. В облаке снега и холодного воздуха вошел шеф Холланд. Он постучал ботинками о коврик и содрогнулся, когда ощутил тепло. Потом снял свою парку. Женщина-полицейский повесила ее на крючок, поверх взятой взаймы куртки Ричера.

Его дрожь прошла и глаза открылись. Он встретился взглядом с Монком и заговорил так, словно кроме них никого не существовало.

— Я что-то чувствую, Эдриан. Какой-то объект. Он ощущается мягким и теплым. Как объятия. Ты знаешь, что это?

Холланд пересек коридор, кивнул Джеку и прошел мимо него в кухонную дверь. Он сказал Джанет Солтер, что у него нет для нее важных новостей и что он заехал только для того, чтобы выразить свое почтение. Она попросила его подождать в библиотеке, сказав, что заварит кофе и принесет его туда. Ричер смотрел, как она наливает воду в старый кофейник из толстого тусклого алюминия со шнуром из матерчатой изоляции. Почти антикварная вещь. Вполне вероятно, что его отлили из обломков B-24 «Либерейтор»[11] после Второй мировой войны. Ричер стоял рядом, готовый помочь, но она отмахнулась от него:

– Отправляйтесь в библиотеку и ждите меня там.

Монк покачал головой.

Ричеру ничего не оставалось, как присоединиться к Холланду в комнате, все стены которой были уставлены книгами.

– Как дела? – спросил Ричер.

— Помоги мне, Эдриан. Это крайне важно для Труди. Она имела этот предмет всю жизнь и даже за чертой гроба он с ней. Я очень сильно чувствую букву «Н», — искал догадку Свифт. — Я чувствую ее почти как две «Н». Да, безусловно, это две буквы «Н». И я вижу ночное небо. Что обозначает сей образ?

– Какие дела? – поинтересовался Холланд.

– Я спрашиваю про машину с мертвым телом, найденную на восточной окраине города.

Холодок пробежал у меня по спине. Я знала ответ. И, уверена, Монк также знал. Я содрогнулась.

– Мы не уверены, что наша первоначальная оценка была правильной. В том смысле, что они начали рубить все концы. Возможно, это ограбление, которое сложилось неудачно.

— Ночь-Ночь, — произнес Монк. — Ее одеяло безопасности.

– Почему вы так думаете?

– Убитый был адвокатом, но в машине мы не нашли портфеля. Вы когда-нибудь слышали о таком? Адвокат без портфеля? Может быть, его кто-то забрал.

Стоттлмайер и Дишер переглянулись в искреннем удивлении. На моем лице, скорее всего, застыло точно такое же выражение. До той ночи на Гавайях Монк ни с кем не делился информацией об одеялке. Свифт мог узнать это только одним способом.

– Бумажник лежал в кармане?

— Да, ее Ночь-Ночь, — обрадовался Свифт. — Оно укрывает ее в младенчестве. Чувствую, она обсасывает углы, когда у нее режутся зубки. Она не спала без него, даже став взрослой. И ты похоронил ее вместе с ним, правда, Эдриан?

– Да.

Монк кивнул. — Так ей всегда будет спокойнее.

– Часы остались на руке?

— И сработало, Эдриан! — воскликнул медиум. — Оно держит ее в тепле и безопасности в вечном сне. Оно обнимает ее, как обнимал ты.

– Да.

Монк расплылся в улыбке, но не от счастья. Его фирменная улыбка победы. — Вы только что помогли мне раскрыть еще одно убийство.

– Его ждали в тюрьме?

— Твоей жены? — спросил Свифт.

— Нет, Мартина Камакеле, менеджера по операциям отеля Гранд Киауна Пойпу.

– Нет, если верить спискам посещений. Его клиент не делал запроса. Но в офисе утверждают, что ему звонили.

— И ты раскрыл его здесь, на моем шоу, благодаря посланию от жены?

– В таком случае это не обычное ограбление. И у него не было портфеля из-за того, что он не собирался ничего записывать, – не следует забывать, чем этот адвокат в последнее время занимался.

— Без Вас мне бы не удалось.

— Невероятно! — возликовал медиум.

– Может быть. Мы рассмотрим все возможные варианты.

Зрители зааплодировали, и Свифт купался в восхищении длительное время, пока жестом не призвал к тишине.

– Кто звонил ему в офис?

— Я не заслуживаю похвалы, — скромничал Свифт. — Это духи помогают мне. Я лишь их посланник, а Эдриан Монк — их агент правосудия. Поделись с нами нам, Эдриан, что духи помогли тебе раскрыть.

– Мужской голос. Тот же, что и в первые пять раз. Звонили с сотового телефона, который мы не смогли отследить.

Монк встал и указал на Стоттлмайера. — Я бы хотел познакомить Вас с капитаном Лиландом Стоттлмайером из Полицейского Управления Сан-Франциско.

– Кто был его клиентом в тюрьме?

– Какой-то дурачок, от которого мы ничего не можем добиться. Его арестовали восемь недель назад за поджог дома. Мы до сих пор ждем оценки психиатра. Он говорит только с теми, кто ему нравится. А с остальными не произносит ни слова.

Капитан поднялся, и Свифт пожал ему руку.

– Похоже, ваш друг байкер сделал удачный выбор.

— Очень приятно, капитан, — поздоровался Свифт.

Из кухни донеслось громкое бульканье кофейника. Ричер его слышал вполне отчетливо. Воздух наполнился ароматом свежего кофе. Колумбийский, определил Джек, грубого помола, достаточно свежий.

— Несколько дней назад я отправил капитану нотариально заверенное письмо с Гавайских островов и просил не вскрывать, — сообщил Монк. — Капитан, не могли бы Вы достать письмо и показать нам почтовый штемпель?

– Мы с миссис Солтер беседовали о поставках сырья, необходимого для лаборатории, которая у вас здесь работает.

– Вы считаете, что мы проявили халатность? Думаете, мы подвергаем ее ненужному риску и у нас были другие варианты?

Стоттлмайер вынул письмо и протянул его. На мониторе я увидела увеличенный оттиск штемпеля, датированный на Гавайях два дня назад.

– Я этого не говорил.

— Не могли бы Вы вскрыть конверт и прочитать письмо? — попросил Монк.

– Мы пытались, поверьте мне. Через Болтон ничего не доставляют. Мы в этом совершенно уверены. Значит, их снабжают с запада. За автостраду отвечает дорожно-патрульная служба. Шоссе находится вне нашей юрисдикции; мы контролируем лишь двухполосные дороги, которые идут на север до лагеря. Мы расставляем там машины случайным образом. Действительно случайным. Я бросаю кости у себя за столом.

– Я их видел, – сказал Ричер.

— С удовольствием, — произнес капитан.

Холланд кивнул.

Свифт нервно переступил с ноги на ногу, натужно улыбаясь, когда Стоттлмайер разорвал конверт и достал листок.

– Я поступаю так потому, что мы не можем действовать предсказуемо. Но до сих пор нам ни разу не сопутствовала удача. Наверное, они очень внимательно за нами следят.

– Вполне возможно.

— Это рукописное письмо, подписанное и датированное в присутствии нотариуса, — объявил Стоттлмайер, подняв бумагу вверх. Камера переместилась от Свифта и крупным планом показала печать нотариуса, а затем повернулась к Стоттлмайеру, когда тот начал читать.

– Но суд решит нашу проблему. Или сделка о признании вины. Раньше ничего не получится. Еще один месяц, и всё.

– Петерсон сказал, что нет никакой возможности обойти кризисный план.

— «Вчера вечером в нашем бунгало в отеле Гранд Киауна Пойпу, в присутствии моей помощницы Натали Тигер и никого другого, я рассказал историю о моей жене Труди и ее одеяле безопасности, называемом мной Ночь-Ночь. Я упомянул, что Труди пеленали в него в младенчестве, как она обсасывала уголки, когда резались зубки, и не могла без него заснуть. Я поделился тайной, якобы одеяло было с ней на протяжении всей жизни, и никому не известно, что я похоронил ее с ним».

– Он прав. Конечно, мы возражали, но соглашение подписано мэром. Речь идет о серьезных деньгах и связях. Департамент юстиции осуществляет постоянный надзор.

– Предложение, от которого нельзя отказаться.

Стоттлмайер остановился на мгновение, посмотрел на Свифта и растянулся в улыбке, прежде чем дочитать оставшуюся часть. — «Эта история, которую сегодня вам расскажет Дилан Свифт, никогда не происходила. Это ложь, придуманная мной прошлой ночью».

– По мне, так неприятностей от такой сделки больше, чем пользы, – сказал Холланд. – Впрочем, я не владею мотелем.



Возгласы шока раздались по всему залу. Свифт выглядел так, словно его ударили: глаза вытаращены, щеки побагровели. Он отрицательно махал головой. Я вспомнила искренние эмоции Монка, когда он рассказывал историю Труди. Я поверила! Даже сейчас, услышав содержание письма, я верила.

Окруженные стенами владения Платона занимали сотню акров. Дорожка, петляющая среди кустарников, тянулась на три мили. Когда он находился в самой удаленной от дома точке, у него возникла новая мысль. Как и следовало ожидать, она была на удивление дерзкой. УБН намеревалось арестовать русского, как и планировалось, впрочем, Платон не собирался вставать у них на пути. Необходимо, чтобы агенты увидели, что парень не пустой. Только вот что им следует у него найти? Конечно, им должно хватить улик, чтобы предъявить ему обвинения. Но вовсе не обязательно, чтобы русский заплатил за все. Это было бы избыточно в данных обстоятельствах. Получился бы маленький бонус. На самом деле даже большой. Возможно, почти вся оговоренная сумма. Проклятье, что способен сделать русский? Орать и беситься из-за несправедливого устройства жизни в одной из камер с максимальным уровнем безопасности? Он поведет себя так в любом случае. Значит, Платон может забрать его деньги, после чего толкнуть товар кому-нибудь еще раз. Как при продаже дома, только на сей раз ты заберешь с собой плиту, электрические лампочки и оконное стекло.

— История правдива, а содержание письма — ложь, — очнулся Свифт. — Я чувствую! У Труди было Ночь-Ночь, и оно защищает ее сейчас. Я вижу совершенно ясно! Какое отношение это имеет к убийству Мартина Камакеле?

Такой план вдвое усложнит проблему перевозок, но с этим он справится. Платон не сомневался, что решение появится само собой. Детали встанут на свои места.

Потому что он Платон, а они – нет.

— Это показывает, за что Вы убили его, — начал разоблачение Монк. — А также объясняет, почему Вы убили Хелен Грубер и подставили ее мужа, Лэнса.



— Хорошо, достаточно, — отрезал Свифт, поворачиваясь лицом к ближайшей камере. — Заканчиваем съемку!

Джанет Солтер принесла в библиотеку кофе на серебряном подносе. Китайский кофейник, немного сливок, сахар, три крошечные чашки, три блюдца, три чайные ложки. Очевидно, женщины-полицейские не будут пить кофе с ними. Наверное, профессиональные вопросы оговорены заранее. Ричер не сомневался, что женщин все устраивало – он много раз оказывался на их месте. Так легче сосредоточиться на главной задаче.

— Меня не волнует, пойдет ли снятое в эфир, — встрял Стоттлмайер. — Но Вы отсюда никуда не уйдете.

Джанет Солтер разлила кофе. Чашка оказалась слишком маленькой для руки Ричера, но кофе ему понравился. Он вдохнул его аромат и сделал глоток. Затем зазвонил телефон шефа Холланда. Держа чашку с кофе в одной руке, он вытащил из кармана сотовый телефон и посмотрел в окно. Слушал восемь секунд, потом отключил связь и широко, радостно и благодарно улыбнулся.

— Вы мошенник и подделка, — продолжил Монк. — Вы используете «холодное чтение», трюк старомодных аферистов, чтобы заставить людей верить, будто общаетесь с духами, в то время как простачок сам вываливает Вам всю информацию. Вроде того, как Вы поступили с лейтенантом Дишером несколько минут назад.

– Мы только что поймали парня, который стрелял в адвоката, – сказал он.

— Лейтенантом Дишером? — растерялся Свифт.

Дишер мелькнул значком перед Свифтом. — Все верно, я коп.

Было без пяти минут два.

Я посмотрела на мониторы. Камеры по-прежнему работали, держа на прицеле Монка и Свифта. Кто-то из продюсеров, видимо, решил, что передача в конечном итоге взорвет рейтинги.

Осталось тридцать восемь часов.

— Вы сказали, что чувствуете цвет и букву, и ждали нетерпеливого торопыгу в аудитории, — изобличал Монк. — Лейтенант Дишер сообщил значение цвета и имя, определив дух как своего дядю. Вы предположили, что тот не толстый и не худой, без описания, и ждали, когда лейтенант Дишер выложит остальное.

— Я полностью раскусил Вас, — прихвастнул Дишер. — Просто изобразил одураченного, чтобы заманить Вас в ловушку.

Глава 15



— Ты убаюкал его ложным чувством превосходства. Так, что ли? — усмехнулся Стоттлмайер.

Ричер поехал в участок вместе с Холландом. «Краун вик» без опознавательных знаков с трудом преодолел снежные заносы на боковой улице, выбрался на наезженную колею и дальше покатил без особых усилий. Петерсон уже ждал в общем зале. По его лицу бродила такая же широкая и благодарная улыбка, какая появилась у Холланда после телефонного звонка. Ричер не улыбался. Он испытывал серьезные сомнения, основанные на горьком опыте. Быстрое и легкое решение серьезной проблемы – так бывает очень редко. Обычно простые решения оказываются самыми тяжелыми. Таков основной закон природы.

— Именно, — согласился Рэнди, хотя его лицо пунцовело от смущения.

– И кто же стрелял? – спросил Ричер.

— Но холодное чтение — не единственный Ваш трюк, — Монк обратился к Свифту. — Вы снимаете свое шоу в отелях и многие зрители останавливаются в них. Важный момент, потому что все их номера прослушиваются.

– Джей Нокс, водитель автобуса, – ответил Петерсон.

Новость прокатилась по залу волной. Шокированные люди шумели на своих местах, громко шепча друг другу и гневно качая головами. Камеры проносились над ними, выводя картинку на экран.

— Неправда, — возразил Свифт.

Ричер стоял рядом и слушал, как Петерсон вводит в курс дела Холланда. Сорок минут назад полицейский из патрульной машины увидел пешехода, бредущего по засыпанной снегом проселочной дороге, расположенной в миле от города. Петерсон назвал полицейского в машине и сказал, что он работает в их участке. Один из тех, кто имеет немалый опыт, из лучшей половины команды. Может быть, Холланд хорошо его знал. Хотя полицейский получил инструкцию быть настороже, он подумал, что пешеход, скорее, попавший в беду водитель, чем убийца. Он остановился и предложил его подвезти. Однако тот отреагировал как-то странно. Он показался полицейскому мрачным, а его ответы на вопросы звучали уклончиво. Тогда полицейский надел на него наручники и обыскал. И нашел в кармане «Глок-17», девятимиллиметровый пистолет. От оружия пахло так, словно из него недавно стреляли, а в магазине не хватало одного патрона.

— Вот что случилось. Камакеле работал менеджером по операциям здесь в Белмонте и понатыкал для Вас везде подслушивающие устройства. Он также руководил реконструкцией Гранд Киауна Пойпу и постарался, чтобы все номера тоже прослушивались, — рубил Монк. — Ваша схема действовала гладко, пока пожилая женщина, Хелен Грубер, не арендовала бунгало по соседству с Вашим. Она жаловалась персоналу отеля, что слышит голоса. Они считали, что она бредит, но Вы то знали правду! Вы поняли, что ее слуховые аппараты улавливают передачи с подслушивающих устройств. Вроде обнаруженного мной в бунгало.

Полицейский арестовал пешехода и отвез в участок. Там его узнали как водителя автобуса. Полицейские тут же сделали тест на следы пороха на руках и одежде. Тест дал положительный результат. Джей Нокс стрелял из пистолета несколько часов назад. На «Глоке» было полно его отпечатков. Ему зачитали права и посадили в камеру. Он не стал просить адвоката. И отказался отвечать на любые вопросы.

Монк сунул руку в карман и достал маленький передатчик размером с конфетку M&M. Вот чем занимался Монк в последний день на Кауаи! Он не выравнивал; он искал жучки.

Холланд ушел, чтобы взглянуть на Нокса. Ричер не раз испытывал подобное желание. Похоже на посещение зоопарка. После того как удавалось поймать человека, совершившего серьезное преступление, многие хотели на него посмотреть. Они замирали перед решеткой и несколько мгновений его разглядывали. Потом утверждали, что в лице парня увидели нечто неправильное. Или начинали говорить о банальности зла, о том, что нет никаких надежных признаков, позволяющих его увидеть.

Устройство объясняло, откуда Свифту известно о нашей поездке в Мексику с Митчем и подробностях его смерти в Косово. Он просто подслушал мою беседу с Монком в гостиничном номере.

Петерсон остался в общем зале, он пытался свести концы с концами. Еще одно опасное желание, которое Ричеру не раз приходилось наблюдать. В таких случаях всегда находишь то, что хочешь.

— Вы не имели права рисковать и позволить Хелен выяснить, что она слышит. Вы уже планировали убить ее, когда встретили меня в отеле. Вот тогда Вы и рассчитали, что можете заработать, помогая мне раскрыть ее убийство. Но сначала Вам требовалось кого-нибудь подставить. Вы осведомлены о всех разговорах в бунгало Хелен, поэтому составили правильное мнение о Лэнсе. Он идеальный козел отпущения. Вы дождались, когда тот отправится заниматься подводным плаванием, и проникли в их бунгало. Ударили Хелен кокосом по голове, засунули ее в холодильник на несколько минут, оставив экспертам достаточно улик, дабы произвести впечатление, будто она пролежала там всю ночь. Затем перенесли ее в джакузи и так обставили место преступления, чтобы я признал его подделкой.

– Сколько пуль в жертве? – спросил Джек.

— Зачем он убил Мартина Камакеле? — не выдержала я.

– Одна, – ответил Петерсон. – Выстрел был сделан в голову.

— Потому что после новостей о причастности Дилана Свифта к расследованию убийства, он понял, что произошло, — поведал Монк. — Он встретился со Свифтом в саду для луау и шантажировал. Свифт разозлился, схватил лопату, убил его и закопал с жарящейся свиньей. Вот как Свифт заработал волдырь на руке.

– Девять миллиметров.

– Точно.

— Все это абсурдная спекуляция и абсолютная ложь! — яростно закричал Свифт. — Вы ничего не докажете!

— А мне и не надо. Вы сами уже все доказали, — подвел итог Монк. — Раз Вы не можете говорить с покойниками, то о фактах, рассказанных нам с лейтенантом Кеалоха, могли узнать только собственноручно совершив убийство. Полиция Кауаи найдет подслушивающие устройства и записывающее оборудование в бунгало. Они протестируют слуховые аппараты Хелен Грубер и подтвердят, что те принимают сигнал. Этого достаточно для присяжных.

– Это очень распространенный калибр.

— Они ни за что не поверят, — упал духом Свифт.

– Я знаю.

— Вы шутите? — изумился капитан. — Люди верили, что Вы общаетесь с мертвецами, имея гораздо меньшие доказательства, чем предъявленные Монком. Я не волнуюсь. А вот Вам стоило бы… Взгляните на Вашу публику.

– А по месту все сходится?

– Нокса нашли примерно в четырех милях от места преступления.

– И он дошел туда пешком? Слишком большое расстояние.

– Без автомобиля там не обошлось.

– Почему?

– Подожди, пока не увидишь фотографии.

Их принесли через тридцать минут, в такой же папке, как та, что Ричер уже видел в офисе Холланда. Да и фотографии были такими же: блестящие снимки, размером восемь на десять, с фирменными значками в правом нижнем углу, много, снятые на цветную пленку, но по большей части фотографии получились серыми и белыми. Снег на земле, снег в воздухе. Застывшие в полете снежинки превратились в странные темные тени, похожие на вулканический пепел или брызги грязи.

Первый снимок был сделан издалека, фотограф смотрел с запада на восток: засыпанная снегом дорога, две колеи, идущие вдоль поворота, одинокий автомобиль точно посредине ведущей на запад колеи. Фары все еще включены. Водитель не пытался свернуть в сторону, машина просто остановилась, как поезд на рельсах.

Второй снимок был сделан с расстояния в сто футов, и сразу бросались в глаза три вещи. Во-первых, фигура на переднем сиденье. Ремень безопасности удерживал мужчину в сидячем положении, но его голова свесилась вперед. Во-вторых, на заднем стекле со стороны пассажира расползлось большое розовое пятно. И в-третьих, дорога вокруг была покрыта девственно чистым снегом, если не считать четырех параллельных следов колес.

Третий снимок подтверждал этот факт. На сей раз машина осталась за кадром. Объектив был направлен с запада на восток вдоль дороги на желтую линию, почти полностью похороненную под снегом. Совершенно невыразительная фотография – взгляду было не на чем задержаться. Проехавшие машины оставили аккуратные параллельные следы, слегка присыпанные свежим снегом.

И ничего больше.

– Хорошие фотографии, – сказал Ричер.

– Я стараюсь изо всех сил, – ответил Петерсон.

– Превосходная работа.

– Спасибо.

– Никаких следов ног, – сказал Ричер.

– Согласен, – ответил Петерсон.

Четвертая фотография представляла собой крупный план одной колеи, ведущей на восток. И опять на ней ничего нельзя было разобрать, если не считать неровных отпечатков шин; похожий рисунок протектора Ричер видел по всему городу. Никаких шансов реконструировать что-то для дальнейшего опознания в лаборатории.

Пятая фотография представляла собой крупный план автомобиля, снятый с передней правой стороны. Маленький аккуратный седан, марку которого Ричер не узнал.

– «Инфинити», – сказал Петерсон. – Их делают японцы. Одно из подразделений «Ниссана», которое производит дорогие автомобили. У этой модели шестицилиндровый двигатель с приводом на все четыре колеса. Сейчас на колесах шипованная резина. Весьма практично для адвоката, разъезжающего по заснеженной Южной Дакоте.

Автомобиль был серебристого цвета. Грязь на нем появилась лишь после нескольких зимних поездок. В отраженном от снега свете машина выглядела призрачной и удивительно легкой. Стекло со стороны водителя было полностью опущено. Мертвеца удерживал в сидячем положении ремень безопасности, запорошенный снегом. Подбородок опирался на грудь. Если бы не дыра на лбу, можно было бы подумать, что он спит.

Рана на лбу находилась в центре фотографии номер пять. Пуля попала в середину лба – получился третий глаз. Очевидно, адвокат смотрел в окно, вперед и чуть в сторону. Как раз туда, откуда последовал выстрел, иными словами, в дуло пистолета. Пуля прошла навылет, что и привело к появлению розовых следов на окне по диагонали за его спиной. Потом голова опустилась на грудь и слегка повернулась.

На остальных снимках фотограф запечатлел тело и внутреннюю часть автомобиля со всех возможных ракурсов. Сделайте побольше фотографий, попросил Ричер, и Петерсон выполнил его пожелание. Рядом с пассажирским сиденьем лежали аккуратно сложенные резиновые калоши. По центру приборного щитка кто-то положил многофункциональный хромированный молоток. Ричер видел похожие в приходившей по почте рекламе самолетов. После катастрофы с помощью такого молотка можно разбить стекло иллюминатора, если заклинило двери. В рукояти имелось спрятанное лезвие, позволяющее разрезать ремни безопасности. Идеальный инструмент для автомобиля – если вы аккуратный и организованный человек. Однако Ричер сомневался, что хоть один такой молоток когда-либо использовался в долгой истории автомобильного транспорта.

Рукоять рычага коробки передач стояла в положении «парковка». Ключ зажигания оставался в положении «включено». Тахометр показывал 800 оборотов в минуту на холостом ходу. Одометр[12] говорил, что пройдено менее десяти тысяч миль. Температура в кабине не успела опуститься ниже двадцати одного градуса. Радио работало на какой-то местной станции, звук был выведен на минимум. Почти полный бак бензина.

– Расскажи все с самого начала, – сказал Ричер.

– Нокс сидит в машине и едет на восток. Адвокат движется на запад. Оба ведут машину осторожно, потому что дорога в плохом состоянии. Нокс видит, что адвокат приближается, и опускает стекло. Высовывает руку и машет. Тот притормаживает, останавливается. И опускает стекло. Возможно, думает, что Нокс хочет предупредить об опасности впереди – как любой водитель, когда возникают какие-то проблемы. Но вместо этого Нокс стреляет в него и едет дальше.

– Кто нашел тело?

– Один парень, ехавший на восток. Он появился минут через пять или десять после выстрела, притормозил, заглянул в стоящую машину и позвонил нам с заправочной станции, которая находится в двух милях впереди. Сотового телефона у него не было.

– Нокс правша?

– Я не знаю, но большинство людей правши.

– Удалось найти гильзу?

– Нет.

– Если Нокс правша, то он стрелял по диагонали, и ему пришлось бы довольно сильно вытянуть руку. Дуло должно было высунуться из окна, хотя бы немного. У «Глока» гильзы выбрасываются вправо. Поэтому ему следовало очень тщательно выбрать положение пистолета, чтобы гильза осталась в его машине. А это неудобно. В результате он не мог целиться вдоль дула. Однако пуля попала адвокату между глаз. Сложный выстрел. Нокс хороший стрелок?

– Я не знаю.

– Тебе следует навести справки.

– Я пришел к выводу, что гильза ударилась в дверцу или в стекло под углом и отскочила внутрь машины Нокса.

– Тогда расскажи мне о машине Нокса.

– Все было устроено заранее. Он приехал в город вчера, а сегодня с кем-то встретился. Может быть, с байкером. Тот передал ему машину, возможно, грузовичок-пикап. Нокс сделал свое дело, вернул грузовичок и направлялся домой, когда мы его арестовали.

Ричер ничего не сказал.

– Люди, к которым мы его поселили вчера вечером, сказали, что его не было дома весь день, – продолжал Петерсон. – И он оказался не слишком приятным собеседником, словно его что-то сильно тревожило.

– Я встретил его утром в кафе.

– И какое он произвел впечатление?

– Он был в паршивом настроении и сказал, что ему не заплатят за последние два дня. Возможно, он боялся, что потеряет работу.

– Он нервничал из-за предстоящей миссии.

– Откуда он мог знать, что адвокат едет в Болтон?

– Ему рассказал тот, кто доставил машину.

– А откуда он знал, что адвокат окажется на дороге именно в это время?

– Простая арифметика. Адвокату сказали, что он должен приехать в тюрьму в полдень. А дальше все нетрудно подсчитать. Как и то, по какой дороге он поедет, ведь автострада закрыта.

– Я не могу поверить в то, что Нокс здесь оказался не случайно. Слишком сложная комбинация. Он сказал, что автомобиль на дороге двигался прямо на него. Нокс не мог организовать аварию заранее. И солгать у него не было никакой возможности. В автобусе находился двадцать один потенциальный свидетель.

– Но никто не видел той машины.

– Он не мог быть в этом уверен.

– Может быть, такая машина и была, – сказал Петерсон. – И он в самый последний момент решил использовать появившийся шанс и устроил небольшую катастрофу у развязки. Он сразу среагировал?

– Не знаю, – ответил Ричер. – Я спал.

Петерсон ничего не сказал.

– Я считаю, что вы взяли не того парня, – сказал Джек.

– Это совсем не то, что хотят услышать полицейские.

– Знаю, я сам был полицейским. Но это ничего не меняет.

– У него в кармане был пистолет, и он из него стрелял.

– Дело закрыто? – спросил Ричер.

– Это серьезный шаг.

– Но?

– На данный момент – да, дело закрыто.

– Что ж, сделай следующий шаг – отзови полицейских из дома Джанет Солтер.

– Это не мое решение, – после небольшой паузы ответил Петерсон.

Свифт обратил внимание на людей на трибунах и отшатнулся от гнева, злости и отвращения на их лицах. И на мгновение на его лице промелькнул ужас понимания абсолютной правоты Стоттлмайера.

– А если бы все зависело от тебя, как бы ты поступил?

– Я не знаю.

Лейтенант Дишер шагнул вперед, вынимая наручники:

– А какое решение примет Холланд?

— Мистер Свифт, Вы арестованы по подозрению в убийстве Хелен Грубер и Мартина Камакеле.

– Нам остается немного подождать.



Было без пяти три.

Продюсеры шоу Дилана Свифта, понимая, что остались без работы, продали кадры шоу местным и национальным СМИ уже через несколько минут после ареста Свифта. Чуть более часа спустя, люди от Сан-Франциско до Бангладеша, от Уолла Уолла до Галапагосских островов увидели унизительный крах Свифта.

Осталось тридцать семь часов.

Стоттлмайер был не в восторге от столь мощного резонанса, как и окружной прокурор, поскольку из-за широкого показа передачи стало затруднительно найти объективное жюри в любой точке планеты.

Лэнса Вогана выпустили из тюрьмы, и последняя новость о нем, что они с Роксаной Шоу продали книжные права на их историю издательству Пингвин Груп (США), а теле-версия ее находится на производстве у ЭйчБиОу. Парочка подала в суд на Полицейское Управление Кауаи за незаконный арест, клевету и множество других унижений. Дело до сих пор в суде и, судя по всему, затянется на долгие годы. Как результат, лейтенант Кеалоха так и не дождался повышения по службе.

Глава 16



Ничто из этого не волновало нас с Монком. Он разгадал головоломку, исправил ошибки и выполнил то, что намеревался. Порядок, о котором он более всего переживал, восстановлен.

Холланд не стал отзывать полицейских. Но вовсе не из-за того, что верил в невиновность Нокса. Он считал, что ставки слишком велики и плохие парни обязательно предпримут вторую и третью попытки, а если потребуется, четвертую и пятую. Поэтому охрана Джанет Солтер будет оставаться с ней до тех пор, пока не закончится процесс.

Но я забегаю вперед.

После шоу что-то продолжало беспокоить меня в раскрытом деле.

Затем Джей Нокс начал говорить, и все снова изменилось.

Мы выскользнули из отеля до появления прессы и пошли к своей машине, припаркованной в нескольких кварталах от отеля.

Нокс заявил, что носит пистолет для самозащиты и что он всегда так поступал. Он сказал, что впал в депрессию из-за истории с автобусом и его разозлило, что его наниматели не заплатят ему денег. И еще ему не нравились извращенцы, у которых его поселили. Он постарался подольше просидеть в кафе, но его потревожил Ричер, поэтому ему пришлось отправиться на долгую прогулку. Нокса переполняла ярость, и ему хотелось от нее избавиться. Наконец он оказался возле маленького моста-эстакады через замерзший ручей и увидел плакат: «Мост замерзает раньше, чем дорога». Гнев ударил ему в голову, он вытащил «Глок» и выстрелил в плакат. Нокс заявил, что готов принести свои извинения, но тут же добавил, что почти все дорожные знаки, которые он видел поблизости, пробиты пулями.

— Я поверила в историю о Ночь-Ночь, — не выдержала я по дороге.

— Не убеди я тебя, мне никогда не удалось бы убедить Свифта. Я знал, что он подслушивал наши разговоры.

Нокс помнил, где находится мост, помнил, где стоял. Он был практически уверен, что знает, куда упала гильза после выстрела.

— Я до сих пор верю в эту историю.

Естественно, Петерсону было известно, где находится мост-эстакада. Нокса арестовали не так далеко от него. Петерсон пришел к выводу, что Нокс действительно там побывал; более того, снег еще не полностью замел следы, которые вполне могли ему принадлежать. Едва ли там прогуливался кто-то другой. Местным жителям в тех местах нечего делать. Петерсон послал на проверку патрульную машину. В багажнике у нее лежал металлодетектор. Стандартное оборудование в регионе, где выпадает много снега и случаются преступления с применением огнестрельного оружия.

— Даже при том, что это ложь?

Через десять минут полицейские позвонили от моста-эстакады. Они нашли следы. И обнаружили гильзу. Она лежала в снегу, погрузившись в него приблизительно на палец. Гильза прожгла борозду, которую потом припорошило снегом, но они знали, что нужно искать, и довольно быстро нашли. Кроме того, полицейские подтвердили, что в плакате появилась новая дыра – почти наверняка от пули девять миллиметров – между словами «раньше» и «дорога».

— Я думаю, это не так, — сомневалась я. — Вы рассказывали об одеялке так эмоционально, а Вы не самый великий актер.

Петерсон посовещался с Холландом, и они пришли к выводу, что убийца все еще на свободе и находится где-то поблизости.

Монк долгое время молчал. — Ночь-Ночь было не у Труди, а у моей мамы.

И что он сделал только половину дела.

— И Вы похоронили ее вместе с ним, не так ли?

— Да, — признался Монк. — Только сначала отнес его в химчистку.

Еще через пять минут Джей Нокс стал свободным человеком. Ему сказали, что «Глок» останется в полицейском участке, пока он не покинет город. Нокс охотно на это согласился. Ричер видел, как он вышел из полицейского участка под продолжающийся снегопад, оправданный, но побежденный, успокоенный, однако все еще разочарованный. Петерсон и Холланд устроили новое совещание и вновь объявили чрезвычайное положение. Даже Каплер и Лоуэлл отправились на дежурство.

Ну разумеется.

Всем полицейским было приказано сесть в машины и начать патрулировать улицы города. Им следовало искать незнакомые лица и автомобили, обращать внимание на необычное поведение – стандартная реакция любого полицейского департамента на главную проблему: кто-то рыщет по городу.

Петерсон прикрепил новые фотографии с места преступления на доску в своем маленьком кабинете рядом с общим залом. Они оказались на стене, противоположной той, где Петерсон повесил снимки одетого в черное трупа, лежащего в снегу. Ричер нашел Петерсона в кабинете.

– Мы выставили себя дураками и потратили кучу времени, – сказал Петерсон.

– Ну, не так уж и много, – возразил Ричер.

– А как бы повело себя дальше твое элитное подразделение?

– Мы бы стали рассуждать о коробках передач и осторожных людях.

– И что это значит?

– Если не считать того, что Нокс не наш парень, в остальном ты все правильно описал. Отсутствие следов на снегу это доказывает. Две машины стояли рядом, немного не доехав друг до друга – или почти напротив. Плохой парень помахал рукой, чтобы адвокат остановился. Тот послушался. Но почему он так поступил?

– Вполне естественный поступок.

Ричер кивнул:

– Согласен, в особенности на такой дороге. Летом, на приличной скорости – едва ли. Но когда столько снега, это естественно. Ты едва ползешь по колее и видишь встречную машину – человек либо нуждается в помощи, либо хочет сообщить нечто важное. Поэтому ты останавливаешься. Но если ты из тех парней, которые возят с собой калоши и кладут молоток на приборный щиток, слушают новости о погоде по местному радио и постоянно держат бензобак полным, ты должен вести себя в подобных ситуациях более осторожно. Ты не оставишь коробку передач на «парковке», а ногу – на педали тормоза. Тогда ты сможешь в любой момент поехать дальше. Да и окно ты откроешь лишь чуть-чуть. Однако ваш адвокат поступил иначе. Он поставил передачу на нейтраль и опустил стекло до конца.

– И что это означает?

– Адвокат ждал встречи. Он приглушил радио, готовясь к ней. Все это выглядит весьма вероятным, если учесть, с какими людьми он имел дело.

– И что бы ты стал делать дальше?

– Мы бы стали самым внимательным образом изучать его жизнь.

– Нам это достаточно сложно сделать. Он живет в соседнем округе, вне нашей юрисдикции.

– Значит, нужно сесть к телефону и получить помощь.

– Как ты это делал с федералами?

– Не совсем, – ответил Ричер.



Платон завершил дневную прогулку визитом к своему пленнику, прикованному под открытым небом за лодыжку к стальному шесту, глубоко врытому в землю. Пленник был вором. Он стал слишком жадным. Естественно, в бизнесе Платона использовались наличные, и большие количества банкнот приходилось прятать на длительные промежутки времени под землю, в подвалы, в самых разных местах с высокой влажностью, что иногда приводило к значительным потерям, вплоть до десяти процентов. Сто тысяч из каждого миллиона попросту сгнивали. Однако команда этого типа утверждала, что потери составляют почти двенадцать процентов. Аномальный результат. Проверка показала, что вор присвоил четверть миллиона в одном месте и полмиллиона в другом. Платон относился к ошибкам с известной долей терпимости, но предательства не переносил.

А потому парень был прикован за лодыжку.

Зима в ста милях от Мехико не такая уж жаркая. Ни в воздухе, ни на земле нет кусачих насекомых, змеи спят, а мелкие ночные хищники, как правило, не представляют опасности. Так что парню грозила смерть от жажды или голода – тут все зависело от дождей.

Однако у него оставался выбор.

Рядом со столбом лежал топорик с острым лезвием, ну а голень находилась совсем рядом. Однако вор пока не воспользовался топориком. Тем не менее Платон полагал, что парень рано или поздно за него возьмется. Вероятность составляла пятьдесят процентов. И доказательств тому в округе было полно – равное количество вдов и инвалидов, перемещающихся на костылях.

В полицейском участке Южной Дакоты часы показывали без пяти четыре. Осталось тридцать шесть часов.



– Без пяти четыре здесь – это без пяти пять на востоке, – сказал Петерсон. – Конец рабочего дня. Пора тебе позвонить своим бывшим соратникам. Нам все еще нужна информация.

Ричер подошел к письменному столу, стоящему в углу, сел, но не стал набирать номер. В Вирджинии работа заканчивалась в пять часов, а не без пяти пять. Точность имела значение – для него, и он не сомневался, что для его преемника тоже.

– Что ты думаешь о миссис Солтер? – спросил Петерсон.

– Она очень образованная женщина.

– А как свидетель?