Она была верна себе и продекламировала эти слова, как текст высокой драмы, а затем замолчала, оставив меня в прежнем неведении.

Я попытался задавать вопросы. Но это оказалось пустой тратой времени. Она покончила с проблемой «гобблуот». Тема была полностью закрыта, когда старуха произнесла:

– Я говорила под влиянием минуты. Что тебе по-настоящему от меня надо?

Продолжать было бессмысленно.

– Вы еще не отошли от дел? Мне надо бы купить кое-что из вашего товара.

Она издала классический смешок ведьмы. Это действительно было смешно. Я улыбнулся от уха до уха. Даже павлины и те вступили в действие, хотя их вопль мог бы быть дружнее.

– Ступай за угол к парадной двери, – сказала Старая Ведьма. – Она не заперта.



Когда я присоединился к Морли и тройняшкам, у меня было пять плотно сложенных листков бумаги. Я их тщательно спрятал. Каждый листок нес на себе мощное заклинание. Про себя я повторял инструкции, полученные от ведьмы. В основном от меня требовалось лишь развернуть листок в подходящий момент, хотя в паре случаев нужно было успеть прошептать необходимые слова.

– Итак, ты нашел дорогу, – сказал Морли, – а я уже собрался на поиски. Что теперь?

– Идем в гостиницу, поспим сколько удастся. Рано утром в путь. В форт Каприз.

– А я думал, ты доверишь кентавру вести для тебя поиск.

– Напротив. Я не доверяю ему ни на йоту. Если у него что-то получится – прекрасно. А я продолжу поиски самостоятельно. Он ждет, что мы от него спрячемся. Я не знаю для этой цели места лучше, чем Кантард. Убиваем двух зайцев одним выстрелом.

– Должен же я был уточнить.

32

Путешествие в форт Каприз кончилось пшиком.

Он лежал в четырех днях пути от Фулл-Харбора. Каждому нашему шагу в Кантарде сопутствовала удача гораздо большая, чем того заслуживали пятеро идиотов. Мы не только не повстречались со своими карентийскими патрулями, но даже не наткнулись на рейнджеров венагетов или на представителей многочисленных племен Кантарда. Эти племена всегда каким-то боком вовлечены в войну, и их лояльность определяется успехами сторон. Они меняют свои привязанности быстрее, чем хамелеон – цвет кожи.

Форт Каприз не лежал в сердце серебряной страны. Основные копи находились в сотнях миль к югу от него. Майор Кейет Кронк, несмотря на свой нежный возраст (двадцать шесть лет), оказался полковником Кронком. Я не стал напоминать ему о наших прежних встречах, хотя и уверен, что он вспомнил меня еще до окончания краткой беседы. Я сказал, что разыскиваю его сестру Кейен, и объяснил почему. Он ответил, что у него нет сестры по имени Кейен.

Вот, собственно, и все. Я попробовал настаивать, но он еще крепче стоял на своем. Наконец, рассердившись, полковник приказал паре солдат выпроводить меня на свежий воздух. Мы поболтались среди обитателей форта Каприз, но узнали только, кто из трактирщиков разбавляет вино и кто из женщин наградит вас тем, чего вы до нее не имели. Поэтому нам ничего не оставалось, как отправиться в четырехдневный путь назад, в Фулл-Харбор. И на обратном пути нам опять сопутствовала удача дураков.

Мы с большой пользой провели время, совершив вылазку в Кантард.

Оставалось надеяться, что кентавр сдержит свое обещание и второй раз этого делать не придется.

Хотя это значило бы хотеть от судьбы слишком многого.

Мы отсутствовали в Фулл-Харборе девять дней.

33

Майор из военной администрации поджидал нас у ворот городской стены. В этом не было никакой магии, и без помощи волшебства он знал, сколько времени занимает путь в форт Каприз и обратно. Он выхватил меня из стада.

– Ну как, удачно съездили? – спросил он.

– Нет. Ноль. Зеро. Что вам от меня надо?

– У меня есть еще один список имен.

– И моя реакция на них настолько важна, что вы торчите здесь, встречая меня?

– Не исключено.

– Выстреливайте.

Он начал чтение.

На этот раз я выбил пять из двенадцати. Отец Майк. Отец Райн. Сейр Ложда. Мартелло Куинн и Абен Курц из приятелей Денни. Я отметил, что знаю последних двух как друзей друга и что они, кажется, связаны с судоходным бизнесом. Затем я спросил:

– В чем дело? Какая между ними связь?

– Все эти люди плюс еще трое, имен которых мы не знаем, умерли или исчезли за последние одиннадцать дней. Я уверен, что вы узнали бы еще нескольких, если бы увидели их. Имело Кларк был стражником у мэрии, а Еган Руст служил там клерком. Вы с ними беседовали. Я не был уверен, что вы связаны с Куинном и Курцем. Но раз это так, могу предположить, что какая-то связь существует также между вами и Лафтом и еще тремя неизвестными, которые прибыли на яхте из Танфера.

– Что вы, черт побери, хотите этим сказать?

– Не ерепеньтесь, Гаррет. С моей стороны вам ничего не грозит. Во время переполоха вас в городе не было. Вы были, конечно, рядом с отцом Райном в критический момент. Но я удовлетворен показанием вашего помощника, что он лишь обнаружил труп.

Я промолчал. Мои мысли разбегались по двадцати направлениям. Что, черт побери, здесь происходит?

– Для меня ясно, что во всех случаях кто-то проводил очистные работы, идя по вашему следу. Удивительно, что вы сами еще не ушли в мир иной.

– Меня пытались туда отправить пару раз, – бездумно проболтался я.

Ему тотчас потребовались подробности. Он желал знать детали. Я кое-что рассказал, не упоминая о кентавре, об убитом мною человеке или еще о чем-то, что могло ему действительно помочь. Он заявил, что мы здорово придумали отправить одну из групп на серебряные копи.

– У меня такое чувство, что вы многого мне не рассказываете, как бы тактично я ни ставил вопросы. Например, какое место во всей этой истории занимают другие пришельцы из Танфера, – заметил он.

– Я бы сказал не раздумывая, если бы знал сам. Что с ними случилось?

Курц и Куинн, оказывается, погибли вечером того же дня, когда мы покинули Фулл-Харбор. Их нашли в темной аллее на южной окраине города. С первого взгляда казалось, что они стали жертвой грабительского нападения. Лафт, которого опознали по его робе – на ней были вышиты его имя и название яхты, – умер той же ночью на кладбище, служившем местом игр для меня и Кейен, когда мы были молодыми. Почти в то же самое время на яхте произошел сильный взрыв, и она загорелась. Неизвестно, сколько человек погибло на борту. Несгоревшие останки судна затонули. Только чудо спасло от пожара пирсы.

– Круто, – заметил я. – Ставки в игре, наверное, не ниже, чем до небес. Я не хочу прослыть настырным тупицей, но каковы ваши интересы во всей этой истории? Мне сдается, что это дело гражданских властей. Разве нет?

– Война – единственная причина существования Фулл-Харбора. Все, что здесь происходит, может повлиять на военную ситуацию. Гаррет, я убежден, что вам известны факты, которые я хочу знать. Но я не стану на вас давить. Когда у вас возникнет потребность облегчить душу, заходите. И я обменяю ваши сведения на имя человека, ставшего ее мужем. До тех пор я использую вас как прикрытие.

– Хорошо.

Я сделал ему ручкой. Однако сердце у меня было не на месте: следовало хорошенько пораскинуть мозгами и разобраться, что он мне подбросил – каштан или кусок конского дерьма.

Морли и тройняшки присоединились ко мне.

– Кто это? – спросил Морли.

Я объяснил.

– Он хотел сообщить что-нибудь интересное?

Пришлось пересказать услышанное.

– Война бандитских шаек и вампиры, – задумчиво пробормотал он. – Ну и городок.

– Вампиры?

– Несколько человек утверждают, что на них на этой неделе нападали упыри. Пока все из области разговоров. Знаешь, как это бывает. Через месяц они начнут видеть вампиров в каждой тени.

34

Мы заночевали в той же гостинице. Другие места не сулили большей безопасности, к тому же старое помещение хорошо подходило для гроллей.

У хозяина оказалось для нас пять посланий. Все они были от Зек Зака, приходили подряд каждый день и с каждым разом становились все более резкими. Создавалось впечатление, что он действительно жаждет встречи со мной.

– Подождет до завтра, – сказал я Морли. – Сегодня вечером я намерен валяться здесь, размышлять и тянуть пиво, прополаскивая глотку от пыли Кантарда. Пока я все так же далек от этой женщины, но, кажется, начинают вырисовываться контуры другой аферы. И она, по-моему, не имеет отношения к серебру. Похоже, заварилось три или четыре интриги с разными или частично совпадающими целями. Скорее всего, женщина служит для них общим звеном. Не думаю, что мы единственные, кто блуждает здесь в темноте. Кто, к дьяволу, эти другие? Чего они хотят?

Здесь я замолчал. Морли, если пожелает, может попытаться раскинуть мозгами самостоятельно. Я принялся за пиво, стараясь полностью освободиться от мыслей.

Кто-нибудь мог бы сказать, что я отлыниваю от работы.



Зек Зак объявился на следующий день и начал с выяснения отношений.

– Разве я тружусь на вас? – удивился я.

Он огляделся. На него смотрело несколько недружелюбных физиономий. Кентавры не пользуются популярностью, что, видимо, объясняло стремление Зек Зака проводить как можно больше времени вне города. Он притих, продолжая кипеть негодованием, и вручил мне запечатанное письмо.

– Здесь ваши инструкции. Вам следует прибыть одному.

– Вы перекурили «травки»?

– Что?

– Я с места не двинусь в одиночестве. В этом городе слишком высок уровень смертности. Четверо скончались рядом с вашим домом.

– Вы пойдете один, или вам не позволят встретиться с ней.

– Что ж. В таком случае буду искать другой путь.

Тут вошел Морли, возвратившийся со своих лугов. Шлепнув Зака по крупу (этот унизительный и фамильярный жест привел кентавра в ярость), Морли произнес:

– Прошлой ночью, Гаррет, в городе появлялся еще один вампир. Похоже, на этот раз подлинный.

– Напомни мне надеть водолазку, когда я вечером отправлюсь по барам.

Его плотно сжатые губы говорили, что есть еще сообщение, которое он не намерен выкладывать в присутствии кентавра.

– Теперь вы видите, насколько опасно в одиночестве бродить по улицам, – сказал я Зек Заку.

– Я им все передам. Боюсь, что они очень рассердятся на нас обоих. Им пришлось приложить огромные усилия, чтобы доставить женщину. Но возможно, учитывая новые обстоятельства, они пойдут навстречу вашей просьбе.

Я провел свой любимый трюк с бровью. Моей просьбе?

– Что ж, хорошо. Проверьте. Вы знаете, где меня можно найти.

– Инструкции, – он протянул руку. – Они скорее всего потребуют изменения.

Я вернул пакет, и он убрался, одарив меня парочкой мрачных взглядов.

– Он хотел, чтобы я появился у «них» в одиночестве, – пояснил я Морли. – Встретился лицом к лицу с «ними», кто бы эти «они» ни были.

– Кто бы они ни были, им удалось заставить кентавра от страха полить кипятком свои копыта. А ведь у него репутация очень крутого негодяя.

– Я заметил, что ты нервничаешь. Выкладывай.

– За нами ведется наблюдение. Кто-то следовал за мной по пятам туда и обратно. Я не разглядел хорошенько, кто это: не хотел показывать, что заметил слежку. И видел еще двоих. Думаю, это всего лишь вершина айсберга.

– Черт возьми! Они работают целой командой! Теперь они знают, что я веду дела с Зек Заком.

– Не убереглись! Кто это может быть, как думаешь?

– Армейская скотина. Правда, не пойму, с какой целью. У Васко или людей с яхты нет таких людских ресурсов. Кентавру незачем следить за каждым нашим вздохом. Он считает, что держит нас на крючке.

– Может, майору хочется рассмотреть тебя вблизи?

– Возможно, хотя мне даже неизвестно его имя. Да и не желаю узнавать. Мне бы поскорее разделаться с той работой, за которую я получаю деньги.

– Похлебка заваривается все гуще, – произнес Морли. – Я и сам иногда ловлю себя на том, что мечтаю о возвращении домой.

– Придется денек побродить туда-сюда, посмотрим, насколько они хороши в деле, – сказал я, наклонившись поближе к Морли. – Надо создать впечатление, будто мы опять готовимся к путешествию за пределы города. Поесть сможем по пути домой, если дела пойдут так, как надо, и я узнаю то, что хочу.

– Надо будет заодно продумать возможные способы избавления от слежки.

– Да, дело, похоже, не станет сложнее, даже если нанять трех чародеев, чтобы специально запутать его.

35

Само собой, я ошибся. Дело могло осложниться. И оно осложнилось.

Мы все бегали целый день как затравленные, разрабатывая способы избавления от слежки, хотя, похоже, их было человек двадцать, и они наблюдали за нами двадцать четыре часа в сутки. Но стряхнуть со своего следа ищеек не так уж и трудно, особенно в таком безумном городе, как Фулл-Харбор.

Морли отправился поужинать. Я решил перекусить вместе с Дожанго в общем зале. Его братишки оставались в комнате, где чувствовали себя вполне комфортно.

Если быть снисходительным, то с Дожанго можно провести время совсем неплохо. Он знал пикантных историй больше, чем любой из моих знакомых, хотя рассказывал их отвратительно. По правде говоря.

Дальнейшее осложнение нашего дела ввалилось через дверь.

– Плоскомордый Тарп, – простонал я.

– Превалет-Позвоночник, – Дожанго имел в виду парня, замыкающего группу из четырех человек.

– Дорис! Марша! – завопил он.

Когда Дожанго хотел, он мог пользоваться голосом. Вопль перекрыл шум общего зала.

Двое, идущие посередине, не нуждались в представлении. Мои старинные подружки, мои любимые Тинни и Роза. Тинни топала вслед за Плоскомордым, который окинул взглядом гроллей. Их вид ему явно пришелся не по душе.

– Вижу, что венагеты вас не захватили. А ведь говорят, у их моряков наметанный глаз на драгоценности, – сказал я.

Роза замерла, расставив ноги и уперев кулаки в бедра.

– Вы, Гаррет, настоящий сукин сын! Знаете вы это?

– Да. До меня доходили разговоры об этом. И это правда, так что не думайте, что вы мне льстите. Как прошло путешествие? Давно ли прибыли?

Я не сводил глаз с Розы, которая смотрела так злобно, как стая волков, окружившая добычу. Плоскомордый и Позвоночник, которых никакие чувства не обуревали, сунули руки в карманы и предусмотрительно не вынимали их оттуда.

– Еще не ужинали? Присаживайтесь. Я угощаю. Здесь, конечно, не «Гамбит Единорога», но пища все же в желудке удерживается.

– Вы!.. Вы!.. – верещала Тинни. – Он сидит с таким видом, будто ничего не случилось! Ведите себя со мной прилично, а не так, как вы привыкли обращаться со своими армейскими приятелями, негодяй!

Пламя в ее глазах потихоньку угасало. Она уловила окружающее нас молчание и поймала несколько насмешливых взглядов.

– Вы ведете себя не подобающим для леди образом, – заметил я. – Присаживайтесь, моя единственная настоящая любовь. Позвольте мне поднести вам еду и питье.

– За деньги дяди Уилларда?

– Естественно. Это законные деловые расходы.

Несмотря на всю решимость оставаться сердитой, она не удержалась от улыбки и плюхнулась на стул, который обычно занимал Морли.

– Дожанго, принеси еще стульев, чтобы все наши гости смогли разместиться.

Дожанго посмотрел на меня, как на безумца, но просьбу выполнил.

– Вам, друзья, повезло, что вы явились именно сейчас. Через час здесь будет столько народу, что пришлось бы стоять. Привет, Плоскомордый. Я заплатил по твоему счету в забегаловке Морли. Ты доволен?

– Да. Конечно. На это я и рассчитывал. Как поживаешь, Гаррет?

Он был явно смущен тем, что оказался в компании двух женщин. Что станет с его репутацией?

– Не очень-то здорово. Оказался в центре такой заварухи, какой еще ни разу не видывал.

Цивилизованное поведение порождает цивилизованную реакцию. Роза, включившись в игру, вела себя как настоящая леди, когда Дожанго предложил ей стул.

– Роза, – сказал я, – вы выглядите еще прекраснее, чем обычно.

– Должно быть, морской воздух. И диета.

– Надеюсь, не коренья и ягоды? – спросил я, глядя на Тинни. Та недоуменно мигнула.

Я обратился к Превалету-Позвоночнику:

– Мистер Превалет, я много слышал о вас, но, по-моему, раньше мы не встречались.

– Нет, Гаррет, мы не встречались. Но я тоже о тебе слышал.

За весь вечер он больше не произнес ни слова. Но и сказанного было достаточно, чтобы держать ухо востро. Голос звучал нейтрально, но от него веяло могильным холодом.

Если Плоскомордый и Морли считались лучшими в своей профессии, то Позвоночник по меньшей мере не уступал ни одному из них, а по моему мнению – даже превосходил обоих. При этом поговаривали, что он был не столь разборчив и щепетилен в выборе работы.

Явился хозяин заведения лично принять наш заказ. Люди вроде него обладают шестым чувством. Он хотел оценить масштабы конфликта прежде, чем он возникнет. Я широко ему улыбнулся.

– У вас были сложности? – с надеждой спросила Роза.

– Небольшие. Точнее, я сам их создал. Все, с кем я встречался, оказались вскоре мертвыми.

Это их заинтересовало, и я дал отредактированный и прошедший строгую цензуру отчет о наших приключениях. Я забыл упомянуть о Зек Заке.

Я все еще вел беседу, стараясь придумать, как избавиться от них при появлении кентавра, когда в зал вошел Морли.

Мой друг не стал тратить времени зря. Подойдя сзади к Розе, он нежно провел пальцем по ее шее и произнес:

– Чудо! Я готов был поклясться, что пираты…

Его оборвала Тинни:

– Гаррет уже выступал на эту тему. Только он говорил о венагетских солдатах.

– В таком случае добавьте плагиат к списку его грехов, – Морли поставил на стол передо мной небольшую коробку: – Четвероногий кулинар прислал тебе салат из морской капусты. Раз ты уже поел, оставь его на поздний ужин.

Невзирая на предупреждение, я приподнял крышку и заглянул внутрь. Салат из водорослей.

– Он дал его тебе?

– Чтобы я доставил его сюда. Кулинар знал, что у тебя компания, и не хотел беспокоить.

– Я не очень люблю морскую капусту, но раз он проявил заботу…

Морли продолжал поглаживать шею и плечи Розы. Войдя, он кивнул Тинни, но совершенно проигнорировал Плоскомордого и Позвоночника.

В салате наверняка спрятаны инструкции для предстоящей встречи. Что же делать?

– Вам удалось подкупить шкипера Арбаноса? – спросил я у Тинни.

– Эту водяную крысу? Он сделал, как обещал вам. Лично, из рук в руки, передал нас дяде Уилларду.

– Прошу прощения, я совсем запамятовал об этой моей просьбе.

– У вас есть возможность попытаться повторить все сначала.

– Как вы сумели…

– Наш добрый дядюшка Лестер оставил каждой из нас небольшое наследство, – прервала меня Роза.

– Понимаю…

Обычная история. Женщины становятся ужасно независимыми, стоит им обзавестись собственными деньгами.

Коробка с салатом стояла на столе и умоляла, чтобы я ее открыл, а я не представлял, как избавиться от всей этой толпы.

– Но, Тинни, почему здесь оказались вы? Ну Роза – понятно. Еще бы, сто тысяч марок – лакомый кусок. А вы?

Морли беседовал с гроллями. Оставалось надеяться, что его воображение окажется более плодотворным, чем мое.

– Я приехала свести счеты с одним негодяем, который связал меня и отослал назад, как мешок турнепса.

– И это после того, как он мужественно вырвал вас из рук похитителей? Как прикажете поступать при виде столь черной неблагодарности?

У нее хватило совести покраснеть.

Подошел Морли и изысканно вежливо попросил Дожанго уступить ему место рядом с Розой. Тот с недовольным видом повиновался и присоединился к братьям.

Морли послал мне улыбку и принялся очаровывать Розу.

Дожанго, юркнув в дверь, отправился в нашу комнату.

Через пяток минут у меня тоже возникла непреодолимая нужда оставить на время компанию. Я взял коробку и пообещал немедленно вернуться. Вставая, я погладил Тинни по волосам. Она шлепнула меня по руке, но это была скорее ласка.

Дожанго ждал меня.

– Через окно. Обычным ночным курсом. Морли советует прочитать инструкции и как можно скорее спустить их куда следует.

На это у меня разума хватало. Мог и не напоминать.

– Кто следующий?

– Морли. Он будет беспокоиться и пойдет посмотреть, что вас так задержало. Затем Дорис, а после я. Марша задержится и не даст им уйти через дверь.

– Звучит прекрасно. Осталось сделать, как задумано.

36

Я легко шагал по тропе, направляясь к кладбищу.

Рандеву было назначено на участке Кронков. Очень удобно. Зек Зак или его посланец должны были появиться в полночь с другого участка в двухстах ярдах от нас и проводить на встречу.

Я добрался до места, где первый из пришедших должен был залечь в кустах, поджидая остальных.

– Морли, за мной все чисто.

Из темноты возник не Морли, а Дожанго.

– Что вас так задержало?

– За мной тащилось «хвостов» больше, чем у йогура. Все профи. Пришлось потратить время, чтобы сбить их со следа. Где Морли?

– Раздает сахар.

– Дорис и Марша?

– На участке. Все-таки появились. Они почти забыли обо всем, веселясь при виде людей, пыхтевших за ними в пробежке по городу.

– А как дамы?

– Вам с Морли лучше забыть о них. Безопаснее пинать ногой улей.

– Разозлились?

– В ярости, по правде говоря.

Закончив шушукаться с крошечным народцем, появился Морли.

– Ты как раз вовремя, Гаррет. Надо бы кое-что проверить.

С этими словами он двинулся через кладбище. Подойдя к дряхлому мавзолею, Морли внимательно изучил дверь. Не знаю, что он в ней увидел.

– Хм… – проворчал Морли. – Может, они и не зря болтали. Марша, открой.

Гролль повиновался. Я не услышал звуков ломающихся запоров. Я вообще не услышал ни звука. Любопытно, особенно когда имеешь дело с дверью, которую не открывали десятилетия.

Из склепа донеслось зловоние.

Я хотел сострить насчет кладбища слонов, но передумал – со смертью не шутят.

– Нам нужен свет, Морли, – сказал Дожанго.

– Я это предвидел и попросил камень Люцифера у моего друга Хорнбакла.

Он вынул камень из чехла. Камень был свежий и светил ярко.

Мне совсем не хотелось входить внутрь, но пришлось. Я оставался там ровно столько, на сколько удалось задержать дыхание. Но и этого оказалось достаточно. Останки были в очень плохом состоянии, но я узнал в них отца Майка, Сейра и клерка из мэрии. Кто были двое других, я не имел понятия.

Марша закрыл дверь и весь путь до участка Кронков мы проделали в полном молчании.

Наконец Морли произнес:

– Чья-то свалка.

– Кто притащил их сюда?

– Солдаты. «Солдаты не в мундирах», если цитировать Хорнбакла.

– Понимаю.

Я понял многое. Это не имело отношения к моим поискам Кейен, но зато было тесно связано с безымянным майором.

– У меня нет доказательств, но я готов держать пари, что твой майор был в части, освободившей церковь в тот день, когда умер папаша твоей девицы.

– Никаких пари. Даже десять против одного.

Офицер, занимающий такой пост, не стал бы тихо избавляться от венагетского резидента, действующего на вверенной ему территории. Он должен был доставить его в штаб и получить все причитающиеся награды. Майор не сделал бы этого лишь в одном случае: если бы опасался, что агент назовет ненужные имена или выдаст другого агента, внедренного лучше, чем он сам.

– Исследователи из Танфера, так ты сказал? Он решил, что мы люди короля и ведем следствие по его делу. С какой стати нас вдруг заинтересовало семейство по имени Кронк?

– Или люди императора, – я покачал головой. – Моя бедная, милая, глупенькая Кейен. Она ошиблась, выбрав себе такого отца и таких мужей.

Помрачнев, Морли переспросил:

– Мужей? Ты даже не знаешь, кто ее единственный муж.

– Я знаю, что это тот человек, которого прячут от нас Зек Зак и его хозяева. Они ведь прячут вовсе не ее. Кейен всего лишь женщина, ведущая с бывшим любовником переписку, приносящую ей прибыль.

– А как насчет твоего майора?

– Ты меня знаешь. Я готов договориться даже с кентавром. После того как я оставил морскую пехоту, я убил всего лишь двух человек – одного из них случайно. Но я считаю, что этой змее, этой гадине надо отрубить башку, пока он не разделался со всеми нами.



Мы тщательно прочесали территорию. Не было никаких признаков того, что кентавр ведет двойную игру. Но в нашем деле никогда нельзя быть уверенным до конца.

Зек Зак явился лично. Это говорило кое-что о характере его взаимоотношений с существами, стоящими за его спиной.

Он начал с обвинений:

– Вы явились слишком рано.

– Вы тоже.

– Я сказал им, что мне необходимо убедиться, что вы ничего не замышляете. На самом деле мне необходимо поговорить с вами.

– Следовательно, вы нам доверяете?

– Доверяю, насколько можно доверять в данных обстоятельствах. Ваши слова получили независимое подтверждение от лиц, которые не стремились облегчить вашу миссию.

– От кого же?

– Насколько я помню, они называли себя Куинном и Курцем.

Итак, мне следовало еще раз пересмотреть свою точку зрения на события той кровавой ночи.

– Мистер Гаррет, ради вас мне пришлось потратить массу усилий. Должен признать, что я рисковал головой в том случае, если бы кое-кто узнал о моих записках вам. В то же время я спас ваши жизни, убедив их, что самый простой способ от вас избавиться – выдать вам заверенный по всем правилам документ. Вы должны также отметить устранение двух ваших смертельных врагов, что еще повышает ваши шансы на выживание.

– Вам что-то от меня надо?

– Простите, сэр, я не совсем вас понимаю.

– Мне кажется, вы пришли сюда не затем, чтобы удовлетворить мое любопытство относительно писем или моей безопасности. Можете назвать это интуицией.

– Да. Я буду говорить прямо. Время у нас еще есть.

– Итак?

– В молодости я совершил один весьма неблагоразумный поступок. Некий джентльмен раздобыл документы, которые, попав в руки моих работодателей или карентийских военных, поставили бы меня перед лицом чрезвычайно серьезной опасности. Угрожая разоблачением, он вынуждал меня выполнять задания, которые только снижали мои шансы дожить до преклонного возраста. Местонахождение документов известно только ему. Он не позволяет мне напрямую выходить на него. Между тем вы можете это сделать.

– Картина ясна. – Я не был намерен ради него отправлять кого-то на тот свет, но в игру вступил. Следовало сохранять с ним приятельские отношения. – Кто?

Он замялся.

– Бросьте. Я не стану ничего делать, пока не услышу имя.

Он давно решился сказать все, если я буду настаивать.

– Священник по имени Сейр Ложда, из церкви у…

– Я его знаю.

Мы с Морли обменялись взглядами. Кентавр не знал, что Сейр уже откинул копыта. Я не настолько уважал дохлого негодяя, чтобы не извлечь пользы из его смерти.

– Договорились, приятель. Считайте, что он уже покойник. Если я увижусь с женщиной и вернусь цел и невредим, вы увидите его труп еще до восхода солнца.

– Договорено?

– Договорено и скреплено подписью.

– Хорошо. Пошли, они, наверное, уже дымятся от нетерпения.

37

Зек Зак вел нас по тропе, спускавшейся от кладбища к его дому. Павлины бешено орали.

– Когда-нибудь я зажарю всю стаю, – сказал кентавр. – Каждую ночь они будят меня своими воплями.

Он провел нас через черный ход. Когда-то его использовала Кейен, выскальзывая из дома. Затем мы прошли по коридору для слуг, ведущему в парадный вестибюль.

– Темно, как в преисподней, – жаловался Морли. – Что вы имеете против света, кентавр?

Если здесь было темно для него и тройняшек, то каково приходилось Зек Заку и мне – мы и вовсе не обладали ночным зрением.

В вестибюле присутствовал намек на освещение. Туда пробивался лучик из-под двери, ведущей в зал. Света хватало лишь на то, чтобы мы заметили тень ожидавшего нас человека.

– Здесь вы должны оставить ваше оружие, – сказал кентавр. – А также все металлические предметы. Дальше вы пойдете вооруженные лишь тем, чем наградила вас природа.

Я начал разоружаться. Мне казалось, что конец поисков близок, и я решил отбросить опасения и рискнуть довериться Зек Заку.

– Ну и холодина же здесь, – проворчал Дожанго.

Он был прав. А я-то думал, что клацаю зубами от страха остаться лишь с оружием, дарованным мне матушкой-природой.

– Готово, – объявил я.

– Подойдите ближе, мистер Гаррет, и позвольте этому человеку удостовериться, – сказал Зек Зак. При этом он даже и не подумал принести извинения.

Я сделал пару шагов вперед. Передо мной на мгновение мелькнуло одутловатое, серого оттенка лицо. Бесцветные глаза на мгновение встретились с моими. Во взгляде не было никаких эмоций, кроме застарелого чувства безнадежности.

Страж очень ловко ощупал меня в поисках оружия. Быстро и профессионально. Лишь один поступок не соответствовал профессиональной этике.

Он что-то опустил в мой карман.

Это было сделано незаметно. Страж лишь слегка надавил на меня в этот момент, чтобы я обратил внимание. После этого он принялся за Морли.



Зал освещался единственной свечой. Кроме нее на столе находилось лишь гусиное перо и чернильница. Сам же стол (четыре фута в ширину и восемь в длину) расположился в центре помещения; его длинная сторона была обращена ко мне. Точно напротив друг друга стояли два кресла. Я подошел к ближайшему креслу и бросил на стол все документы, включая и те, что подтверждали мои полномочия. Дрожа от холода, я сунул руки в карманы и стал ждать.

Это не было плодом моей фантазии. Мои пальцы нащупали сложенный листок бумаги.

Я проверил диспозицию своих войск. Морли прикрывал мое слабое место – левый фланг. Он стоял в двух шагах сбоку и чуть сзади. Дожанго занимал такую же позицию справа. Гролли находились за спиной. Нос Морли дернулся три раза. В комнату вошли три существа. Они остановились у противоположной стороны стола.

Из темноты выплыло еще одно создание.

Она была прекрасна. И в ней было что-то еще. «Эфирная», – сказал бы поэт. Я бы сказал: «Призрачная».

Она двигалась настолько легко, что казалась плывущей по воздуху. Свободное одеяние из белоснежной полупрозрачной ткани обвивало ее стан. Бледная кожа почти сливалась с нарядом. Светлые волосы (их называют платиновыми) чуть колыхались при движении. Ее глаза, похожие на голубые льдинки и не отражающие никаких чувств, слегка прищурились, словно свет свечи был для нее слишком ярок. У нее были тонкие губы, слегка фиолетовые от холода. И никаких следов косметики.