На мониторе справа от Стивенса видна оцифрованная фотография оплодотворенной человеческой яйцеклетки. Девятью днями ранее электрический разряд соединил ядро и яйцо, начав процесс оплодотворения. Внешние объединенные клетки формировали плаценту, а те, что внутри, стали стволовыми клетками. Медленно, кропотливо окультуренное генетическое вещество внедрялось в три клетки. Оно получено из мозговой части черепа. Точнее говоря, из мозга девятнадцатилетней девушки, погибшей в автокатастрофе три дня назад.

Стивенс — профессор молекулярной генетики в Колумбийском университете. У него седые волосы, среди которых видны остаточные каштановые пряди. На профессоре белый лаборантский халат, который явно велик для его хрупкой фигуры. На переносице старомодные бифокальные очки. Он имеет склонность моргать во время разговора.

Прошло еще десять минут. Индикатор под экраном сообщил о том, что программа отработана на шестьдесят процентов. Не отрывая взгляда от компьютера, Стивенс протянул руку влево, нащупал наполовину пустую чашку с кофе и поднял ее. Сделал маленький глоток, скорчил гримасу и поставил чашку на место. Кофе совсем остыл.

По сравнению с другими университетскими лабораториями генетический отдел не представляет особенного интереса. Кроме нескольких компьютеров там нет каких-то необычных машин с мерцающим светом или вращающими центрифугами. В углу на рабочих скамьях стоят два внушительных на вид микроскопа, а рядом с ними огромная белая доска, вся сверху донизу исписанная уравнениями и диаграммами.

Программа была готова на девяносто процентов, когда Эллис вновь посмотрел на экран.

Ями Ямагуси, студентка-выпускница, работающая над кандидатской диссертацией по микробиологии, оторвала глаза от своего занятия, после того как Эллис не ответил на ее вопрос о перерыве на обед. Увидев выражение его лица, она подошла, чтобы взглянуть на то, что так привлекло внимание шефа. Через минуту к ним присоединился Кейт Хейнс, адъюнкт-профессор на факультете генетики. Он работал над проектом последние два года.

Гистограмма под экраном Эллиса показала, что программа готова на девяносто шесть процентов.

Ямагуси положила руку на плечо Эллиса и посмотрела на экран компьютера справа, затем перевела взгляд на клетку слева, которая теперь уже почти сформировалась. Все молчали. Когда раздался негромкий звонок, означающий, что программа выполнена, все трое подпрыгнули. Несколько секунд они стояли, затаив дыхание, пока не послышалось тихое жужжание приводов. Второй компьютер проделал такую же работу. Приводы работали еще какое-то время, потом остановились.

Ями открыла рот от удивления и крепко сжала плечо Эллиса, ибо на экранах появились две идентичные модели клеток человеческого мозга с одинаковым сообщением, вспыхивающим под ними красными буквами.

СООТВЕТСТВИЕ

99,99999 процента

Высокий уровень вероятности

— Боже мой, — прошептал Хейнс. — Эллис, у вас все получилось.

Сначала Стивенс не поверил глазам. А потом все трое обнялись и начали танцевать, словно дети. В течение последующих трех дней он и два его ассистента проверяли и перепроверяли программу на наличие ошибок. За это время созданные ими клетки вновь разделились, воспроизводя себя шесть раз. На исходе четвертого дня Эллис послал отчет главе факультета.

Через пятнадцать минут декан Уоррен Уилкерсон ворвался в лабораторию и взволнованно поздравил их с открытием.

— Эллис, я… я… не могу найти слов, — говорил он, пожимая руку Стивенсу. — Это самое необычное событие, которое произошло у нас с… даже не знаю с какого времени. Тебе надо обязательно опубликовать результаты своего исследования, скорее всего в «Медицинском журнале Новой Англии» или… или в «Журнале восстановительной медицины». Тебя непременно выдвинут на Нобелевскую премию. Я сегодня же поговорю с президентом университета и членами правления совета.

— Спасибо, Уоррен, — рассмеялся Стивенс. — Хочу отметить, что мы достигли успехов, работая командой. Ями и Кейт также должны получить свою долю признательности.

— Чепуха, Эллис, — протестовал Хейнс. — Ты сам выносил дитя с начала и до конца.

— Он прав, доктор Стивенс, — добавила Ями. — Вы точно получите Нобелевку. Я вами горжусь.

— Я позабочусь о том, чтобы мисс Ямагуси и доктор Хейнс должным образом фигурировали в материалах по открытию, — заявил Уилкерсон. — Вы все потрудились на славу. Изумительно. Открываются такие неограниченные возможности, что голова кругом идет. Мы можем достичь невероятных успехов.

Стивенс улыбнулся:

— Я вижу результаты на экране и все еще не могу в них поверить. Как будто мне все это снится, и стоит только проснуться, как все исчезнет.

— Это не сон, — заверил Уилкерсон, положив руку на плечо Стивенса. — Между прочим, вы все ужасно выглядите. Как декан факультета, я должен принять административное решение. Вам необходимо покинуть лабораторию и не возвращаться сюда до понедельника. Танцуйте, пойте, пейте или войте на луну, если угодно, только не попадайтесь мне на глаза. Это приказ.

— Слушаюсь, сэр, — отсалютовал Хейнс.

— Спасибо, доктор Уилкерсон, — поблагодарила Ями. — Вы так добры. Ко мне на выходные приедет сестра из Чикаго, так что мы уж повеселимся.

— Отлично, — ответил Уилкерсон. — Вы свободны, юная леди.

Ями обняла Эллиса, схватила свою сумочку и исчезла за дверью. За ней последовал Кейт Хейнс.

— Приказ и вас касается, Эллис, — помахал Уилкерсон пальцем в сторону Стивенса.

— Позвольте мне упаковать кое-какие вещи, Уоррен, — обратился к нему Стивенс, оглядывая лабораторию. — Отдохнуть правда надо. Не помню даже, когда я спал в последний раз. Либби меня вряд ли узнает.

Уилкерсон улыбнулся.

— Даю вам не более пяти минут, иначе вызову охранников и заставлю их вывести вас отсюда. Зайдите ко мне перед уходом.



Одетый в мятый желто-коричневый плащ Эллис Стивенс постучал в дверь кабинета Уилкерсона. К груди он, словно ребенка, прижимал серебристый портфель.

— Входите… входите, — пригласил ученого Уилкерсон, как только увидел его на пороге.

Декан разговаривал по телефону и жестом велел Эллису садиться.

— Очень хорошо, очень хорошо. Слушай, я крайне занят. У меня в кабинете сейчас находится весьма важная персона, — говорил он. — Увидимся завтра вечером.

— Сестра жены, — объяснил Уилкерсон, повесив трубку. — Они устраивают вечеринку для младшей дочери. Ее только что приняли в медицинский колледж.

— Поздравляю, Уоррен.

— Спасибо. Вся семья по этому поводу с ума сходит. Но для меня важнее знать, как у вас дела. Я не шутил, когда сказал, что вы ужасно выглядите.

Стивенс махнул рукой:

— Я чувствую себя отлично. Надо просто немного отдохнуть, вот и все. Последние четыре дня мы работали не покладая рук.

— Не сомневаюсь. Здесь давненько ничего такого не случалось. Я уже это говорил? В любом случае могу я спросить: какие у вас теперь планы?

— Планы?

— Да, Эллис, планы, — рассмеялся Уилкерсон. — Вы что, не понимаете, что станете очень богатым человеком? Какая-нибудь компания заплатит целое состояние за такое открытие. Вам надо хорошенько все обдумать. Свяжитесь с финансовым советником или адвокатом.

Стивенс прищурился и несколько секунд пристально смотрел на декана.

— Мне и в голову не приходило продавать результаты исследования, Уоррен. Конечно, я не против компенсации. Уж мы с Либби знаем, куда потратить денежки. Два наших мальчика учатся в колледже.

— Вот видите.

— Полагаю, мне нужно все хорошенько обдумать.

— О чем здесь думать?

Стивенс покачал головой.

— Вы упомянули о финансовом советнике. Мне в голову не приходило ничего подобного.

— Уверен, что так оно и есть, однако вам пора уже все понять. Если решите обратиться к корпорациям, могу порекомендовать несколько отличных компаний. Университет в прошлом работал с ними, и я уверен, что они хорошо обойдутся с вами.

— Вы предлагаете продать результаты исследования немедленно?

— Я ничего не предлагаю. Я лишь советую вам отдохнуть и на досуге пошевелить мозгами. Открытие принадлежит вам. Только, ради Бога, не подписывайте никакие документы до тех пор, пока их не просмотрит наш юрист.

— Не буду, — заверил его Стивенс. — Хочу только заметить, что я просто подавлен. — Стивенс хотел сказать что-то еще, однако передумал и умолк. Последовало молчание. Потом он заговорил вновь. — Уоррен, как выдумаете, факультет может дать мне отпуск недели на три? — спросил он.

Декан нахмурился:

— Три недели? Ну конечно. Хейнс и Берман могут вести ваши группы. А что у вас на уме?

— Ну… Либби уже давно просит меня взять отпуск. На днях я прочитал в «Таймс» о круизе на корабле «Мажестик». Он плывет в Европу, заходит в Средиземное море, а назад мы полетим на самолете.

— Фантастическая идея! — воскликнул Уилкерсон, в восторге хлопая рукой по письменному столу. — Мы путешествовали на этом судне в прошлом году. Добрались только до Карибского моря. Гарантирую, что такая прогулка вам понравится. Наберете килограммов десять веса. Поезжайте обязательно. Если хотите, я свяжу вас с моим агентом из бюро путешествий. Она нам здорово помогла.

— Спасибо, Уоррен. Вы очень добры.

Стивенс раздумывал еще несколько секунд, а потом решился.

— Знаете, именно так я и поступлю. Принесу домой билеты. Вот Либби-то удивится. Она уже хочет опять вернуться на работу, так как мальчики с нами больше не живут. Полагаю, это может подождать. Как имя вашего агента?

— Одну минуту. — Уилкерсон начал листать свой блокнот. Нашел, написал имя на листке бумаги и протянул его Стивенсу.

Оба встали одновременно. Когда они пожимали друг другу руки, лицо Стивенса вдруг опять посерьезнело.

— Уоррен, хочу, чтобы вы знали, насколько я благодарен вам за помощь и поддержку на протяжении всех последних лет; вы стали мне настоящим другом. Мне надо все обсудить с Либби, а уж потом мы примем какое-то решение. Вы правы. Нам необходимо отправиться в путешествие. Я обещаю хорошенько подумать. Мне с самого начала казалось, что подобные открытия должны быть общим достоянием. Не могу себе представить, как какая-то корпорация берет с человека двадцать пять тысяч долларов за пересадку печени. Какой абсурд. Вообразите: мы говорим семье, чей отец страдает болезнью Альцгеймера, что можем приостановить процесс, но лишь в том случае, если у них имеется достаточное количество наличных. Я никогда бы не пошел на такое.

— Я не говорю, что вам следует так поступать. Собственно, я вообще ничего не предлагаю. Я лишь советую вам взять отпуск и отлично провести время. Вернетесь назад отдохнувшим и окрепшим, вот тогда и продолжим разговор.

— Хорошо.

— Между прочим, вы сделали запасную копию программы?

Стивенс улыбнулся и похлопал рукой по портфелю.

Уилкерсон пожелал ему счастливого путешествия и попросил передать привет жене. После того как дверь закрылась, декан некоторое время смотрел на нее, затем снял трубку и набрал номер.

Глава 7

К удивлению Кэтрин, возле машины ее поджидали два человека. Она замедлила ход, но тотчас узнала Галину и Джимми Д’Таглиа.

— Что вы здесь делаете, ребята? — спросила она.

— Мы слышали, вы хорошенько дали Ройялу по толстой заднице, — засмеялась Галина, подбегая к Кэтрин и обнимая ее. — Мне понадобилось пятнадцать минут, чтобы найти ваш автомобиль на этой свалке.

— Каким образом вам удалось так быстро узнать новость? — спросила Кэтрин. — Я только что из суда.

— Вельма все рассказала мне.

— Вельма Бланшар? Секретарша судьи?

— Она вела репортаж с места событий, когда мы направлялись в центр. Поздравляю, — подключился к разговору Джимми, целуя Кэтрин в щеку. — Похоже, вы проделали замечательную работу.

— Однако я не могу понять, как…

— У Вельмы на столе стоит монитор, на случай если судье понадобится какая-то срочная информация, — объяснила Галина.

— Ах так… Но что вы здесь делаете?

— Мы принесли ваш чемодан, — ответила Галина. — Я подумала, что вы задержитесь, так что поехала к вам домой и упаковала вещи. Там точно все необходимое. Кое о чем мне пришлось догадаться.

У Кэтрин отвисла челюсть.

— Как вы проникли в мой дом?

— Вы дали мне код вашей сигнализации, когда ездили в Вашингтон за показаниями по делу Риверы. Помните? Вы просили меня покормить кошку.

— Конечно, помню, — сказала Кэтрин, — только вы ведь вернули мне ключ. — Она посмотрела на Галину, а потом на Джимми, ожидая объяснений.

— Я вырос в Бронксе и научился там кое-каким штучкам, — усмехнулся Джимми.

— Вы взломали замок…

Кэтрин чуть не закричала, однако сдержалась. Сделала глубокий вдох, посчитала про себя до десяти и повторила шепотом:

— Вы взломали замок и проникли в мой дом? Вы что, психи?

— Я бы так не сказал, — ответил Джимми, — но в целом вы почти попали в точку.

— Невероятно. Вас ведь могли арестовать. Это точно мои вещи? — спросила Кэтрин, показывая на черный чемодан, стоящий у ног Галины.

— Я же говорю вам! — оправдывалась Галина. Она недоуменно посмотрела на Кэтрин, потом перевела взгляд на Джимми, который только пожал плечами.

Кэтрин закрыла лицо руками и покачала головой.

— Не верю, что вы, ребята, пошли на такое дело, но я вам благодарна. В следующий раз просто… ладно, не важно, — добавила она, вставляя ключ в замок.

Джимми открыл заднюю дверцу и, крякнув, забросил чемодан в машину.

— Боже, что ты туда положила? Камни, что ли? — обратился он к Галине. — Или трусики гораздо тяжелее, чем кажутся.

— Что? — спросила Кэтрин.

— Теперь при виде женского нижнего белья я буду думать о вас, — добавил он.

Это заявление вызвало крик возмущения у Галины, которая хлопнула его по плечу.

— Кто тебе разрешил смотреть?

— Я же итальянец, — ответил Джим, потирая плечо. — У меня это в крови.

Кэтрин почувствовала, что краснеет, и решила промолчать. Села в машину. Прежде чем она завела мотор, Джимми просунул голову в окно.

— Послушайте, если вы когда-нибудь захотите завести знакомство с молодым человеком…

— О Боже, да я тебе в матери гожусь!

— Знаю, — ответил он, театрально поднимая брови. — Зрелые женщины возбуждают меня.

— Ну конечно, — протянула Кэтрин, отталкивая его голову.

Несмотря на все попытки казаться строгой, она не сдержалась и залилась веселым смехом. Через мгновение они стали прощаться.

— Поезжайте, — сказала Галина, — а то опоздаете. Я позвонила мисс Доливер и сообщила, что вы летите следующим рейсом. Она утверждает, что нет никаких проблем.

Включив мотор, Кэтрин все еще смеялась.

Глава 8

Одни люди говорят, что Хартсфилд в Атланте самый оживленный аэропорт в мире, другие утверждают, что он лишь на втором месте. На первое место выходит то он, то аэропорт О’Хара в Чикаго в зависимости оттого, когда департамент транспорта выпускает статистику по количеству пассажиров. В силу каких-то непонятных Кэтрин причин жители Атланты чрезмерно гордятся тем, что их аэропорт занимает первое место, хотя что тут хорошего, если там собираются огромные толпы народу. В пятницу днем в аэропорту особенно многолюдно. Однако, зная, что ее корабль уходит из Майами на следующий день, Кэтрин не имела другого выбора. Она оставила автомобиль на стоянке в Кэмп-Крик-паркуэй и села на бесплатный микроавтобус, отвозивший пассажиров к терминалу.

Служащая на входе проверила у Кэтрин документы, мельком взглянув на ее лицо. По-видимому, удовлетворенная тем, что оно соответствует фотокарточке, она выдала пропуск и сообщила, что к самолету можно пройти через вестибюль Б.

Кэтрин успешно прошла через металлоискатели и поспешила к эскалатору, который должен спустить ее вниз, к «торговому центру». Это название изобрел какой-то рекламный агент, и оно оставалось загадкой для каждого, кто слышал его, ибо там не имелось никаких магазинов и вообще ни малейшего намека на торговлю. Как только Кэтрин добралась до платформы, обезличенный механический голос объявил, что поезд прибудет через две минуты.

Когда аэропорт только открыли, объявления делались приятным женским голосом, который приветствовал всех прибывших в Атланту и желал им «чудесного дня». К сожалению, голос звучал настолько мило, что многие просто игнорировали его, особенно когда их просили не держать двери открытыми. И люди начали опаздывать на рейсы. Один мужчина фактически послал голос подальше, когда тот заявил: «Ожидается задержка ввиду того, что кто-то держал дверь».

Кэтрин ждала, что голос весело ответит на оскорбление: «Да идите вы сами к чертовой матери», — только, к счастью, такого не последовало.

Менее чем за четыре минуты они прибыли к вестибюлю Б., и другой эскалатор быстро доставил пассажиров ко входу. Еще оставалось время, чтобы купить книжку в киоске. Кэтрин выбрала роман Джона Гришэма и вдобавок к нему купила журнал об антиквариате, которым увлекалась. Положив покупки в сумочку, направилась к входу, однако, пройдя несколько шагов, услышала зовущий ее голос:

— Кэт!

Высокая брюнетка в деловом костюме вскочила со скамейки в зале ожидания и побежала к Кэтрин.

— Бесс! — воскликнула та и энергично замахала рукой.

Бесс и Кэтрин дружили с первого курса колледжа штата Огайо. Они жили в одной комнате. На втором курсе, устав от веселенькой жизни в общежитии с пятьюстами другими студентками, они сняли квартиру возле кампуса, обставив ее мебелью, которую пожертвовали им родители. Бесс приходилась крестной Заку. Именно она вызвала полицию, когда Кэтрин пропала, и настояла на том, чтобы они немедленно начали поиски. В течение трех дней она вместе с полицейскими и добровольцами прочесывала лес возле Коламбуса в поисках подруги. Бесс находилась в той группе, которая обнаружила Кэтрин в двух милях от сожженной хижины.

Во время пребывания Кэтрин в больнице Бесс спала в ее палате на койке, которую принесли сестры. Через месяц после выписки у Кэтрин начались те ужасные, терзающие ее воспоминания. Бесс тотчас нашла ей врача.

После окончания колледжа Кэтрин переехала в Атланту, а Бесс устроилась бухгалтером в одну престижную аудиторскую фирму Нью-Йорка. Несмотря на разделяющее их большое расстояние, подруги не теряли связь. Когда старший ребенок Бесс пострадал в автомобильной катастрофе, она сразу позвонила Кэтрин. Они разговаривали по телефону по меньшей мере раз в две недели, а в последнее время начали обмениваться электронными письмами. Общаясь, они как бы переносились в годы своей молодости.

— Просто глазам не верю! — воскликнула Бесс, обнимая Кэтрин. — Чудесно выглядишь. — Она прижала подругу к себе.

— Я полная развалина, — объяснила ей Кэтрин. — Только что из суда. Могла вообще не полететь.

— Слышала. Поздравляю. Ты надрала задницу этому уроду.

Кэтрин окинула подругу изучающим взглядом.

— Как ты могла… я только что оттуда.

— Твоя секретарша подробно проинформировала меня, когда я позвонила в офис.

— Галина! — воскликнула Кэтрин, закатывая глаза.

Прежде чем она смогла произнести еще какие-то слова, раздалось сообщение по радио о начале посадки на рейс 257, следующий до Форт-Лодердейла. Спустя пять минут они заняли свои места в первом классе.

— Мило со стороны компании Джека, — заметила Кэтрин.

— Он душка. Помощник Джека по административной части сообщил мне, что они могут доставить любого хоть на край света. Когда я сообщила ему о желании полететь вместе с тобой, он просто снял трубку и велел секретарше позаботиться о билетах.

— Хорошо быть главным администратором, — заключила Кэтрин.

В течение следующих нескольких минут подруги сообщили друг другу все о семейных делах. Бесс рассказала о своей благотворительной деятельности и о работе в отделе пиара в компании Джека.

— Их бизнес, похоже, процветает, — заметила Кэтрин. — Всякий раз, когда открываю газету, вижу что-нибудь об этой фирме.

Бесс кивнула.

— Два месяца назад они выбросили на рынок лекарство, которое уменьшает риск возникновения инфаркта. На прошлой неделе начали продавать таблетки от аллергии. Конца этому не видно. А теперь расскажи мне, как у тебя дела на любовном фронте.

Прежде чем Кэтрин успела ответить, появилась стюардесса и спросила, не хотят ли они чего-нибудь выпить. Обе заказали по бокалу белого вина, а Кэтрин еще и диетическую колу.

— Так вот как ты заботишься о фигуре, — угрюмо проговорила Бесс. — Ты не изменилась со студенческих времен.

— Я изменилась. Просто научилась скрывать недостатки.

— А мне надо ходить в спортзал, — вздохнула Бесс. — Если мои бедра станут еще шире, с меня будут брать плату за два сиденья.

Кэтрин легонько шлепнула ее по коленке:

— У тебя отличные бедра. И великолепная фигура.

Бесс внимательно осмотрела свои ноги, после чего попросила стюардессу заменить вино на диетическую колу.

— Ладно, — сказала она, уютно располагаясь на своем месте и глядя на Кэтрин, — ты хотела поведать мне о своей личной жизни.

— Да рассказывать, собственно, не о чем. Встречалась какое-то время с одним преподавателем колледжа, однако из наших встреч так ничего путного и не вышло.

— Но почему?

— Он стал вести себя немного странно, так что я с ним рассталась.

Бесс сделала большие глаза и подалась вперед, готовясь услышать объяснения.

— Он хотел знать, позволяла ли я кому-нибудь связывать меня и как отношусь к порке… ну и все такое прочее. Мне это не понравилось.

— Кого же он хотел выпороть?

— Я так и не узнала.

— Ты просто зануда, — рассмеялась Бесс, отталкивая подругу. — Тебе надо научиться расслабляться, Кэт.

— Я не расслабляюсь, когда меня связывают и порют. Уж лучше отправлюсь в круиз к берегам Европы. Просто не верю, что наконец в пути. А ты?

Бесс улыбнулась:

— Мы десять лет вместе мечтали о таком путешествии. Я решила, что пора действовать, пока мы окончательно не состарились.

Кэтрин собиралась рассказать подруге о том, что разговор о порке был всего лишь верхней частью айсберга. Она не стала распространяться о комментариях профессора. Просто так ей легче было объяснить причину их разрыва. К несчастью для преподавателя, который вообще не производил впечатления плохого человека, его вопросы задели ее за живое. Она уже не могла легко доверять людям, особенно после развода. Кэтрин покачала головой. Раны, вызывающие ночные кошмары, никак не хотели заживать. Ей нанес их мужчина еще в ранней молодости. Врачи говорят, что воспоминания могу преследовать до конца дней. Лекарства помогали контролировать их, однако они не могли воздействовать на реакцию Кэтрин по отношению к мужчине, который хотел с ней близости. Интимные отношения обычно заканчивались тем, что она отталкивала от себя ухажеров.

Ее брак развалился в силу иных причин, однако Кэтрин рассматривала развод как еще один гвоздь в пресловутый гроб. Во время бракоразводного процесса ее муж, хирург, в пылу полемики с адвокатом заявил, что Кэтрин заставила его завести роман с медсестрой, ибо полностью охладела к нему. Он описывал ее как бракованный товар, что явно не понравилось присяжным, среди которых было четверо мужчин и восемь женщин. В результате ему присудили выплату крупных алиментов. Кэтрин впервые в жизни так назвали, и она понимала, насколько прав оказался муж. «Бракованный товар», — подумала она, желая выбросить из головы былые обиды.

Кэтрин посмотрела на свои руки и улыбнулась.

«Однако мы продолжаем стараться, не так ли?»

В интеркоме раздались слова летчика, прервавшие воспоминания. Он сообщил, что они третьи в очереди на взлет. Полет до Форт-Лодердейла займет около часа двадцати минут. Пилот также добавил, что температура сейчас восемьдесят восемь градусов по Фаренгейту, небо ясное, ветер юго-восточный. После того как он закончил, стюардесса попросила всех пристегнуть ремни безопасности и вернуть подносы в вертикальное положение.

Менее чем через четыре минуты заработали двигатели, и самолет побежал по взлетной полосе. Кэтрин выглянула в окно и стала наблюдать, как исчезает из глаз земля. В отдалении еще виднелись контуры Атланты с сияющим на солнце куполом Капитолия.

Этот вид напомнил ей о поездке с Заком, когда он учился в пятом классе, в городок Далонега, где они вместе мыли золото. Золота они так и не нашли, зато наткнулись на продавца, который продавал все от «настоящих индейских наконечников стрел» до домашних консервов и коллекции камней. Если она не ошибается, три коллекции сейчас пылятся где-то в кладовой на втором этаже ее дома.



Полет проходил спокойно. Бесс в данный момент жила в Скарсдейле, деревушке, находящейся на расстоянии сорока минут езды от Нью-Йорка. Их разговор носил в основном светский характер и концентрировался на судебных делах Кэтрин. Бесс сообщила подруге о последних событиях в мире моды Нью-Йорка. Они на удивление быстро и естественно вернулись к старым взаимоотношениям.

Имя мужа-хирурга не могло не возникнуть в ходе их разговора. Кэтрин рассказала, что он женится в третий или четвертый раз и покупает пятый дом. Она уже и со счета сбилась, ибо он дважды женился на одной из своих жен.

— Каков его последний трофей? — спросила Бесс.

— Блондинка. Моложе других жен, грудь больше, цвет волос ярче, и она глупее всех остальных.

Кэтрин вытянула руки перед собой, чтобы показать величину груди, и чуть не опрокинула напиток подруги.

— Ты встречалась с ней?

— Пару раз. Только я бы не узнала ее, если бы она сидела сейчас рядом с тобой.

Бесс почему-то повернулась и посмотрела на сидевшую слева пассажирку. Расположившийся напротив них через проход бизнесмен пытался отделаться от воздушной трубки над головой. Наконец он сдался и позвонил стюардессе.



Они приземлились в аэропорт Форт-Лодердейла с его ярким бирюзово-оранжевым терминалом, прождали около тридцати минут, чтобы получить свои чемоданы, а затем отправились в квартиру Кэтрин на Уильямс-Айленде. Кэтрин вложила в нее деньги, полученные после развода, и не хотела отказываться от этой жилплощади, так как дети любили ездить туда на Рождество и во время весенних каникул.

Уильямс-Айленд являлся оазисом в центре бывшего города Северный Майами и действительно представлял собой остров. Маленький мост соединял его с «большой землей», или бульваром Бискейн, как называли ее местные жители. Авентура находился на расстоянии полумили. Десять лет назад жители Северного Майами, устав платить за услуги, которые им не оказывали, совершили мирную революцию и основали свой собственный город, назвав его Авентура. Занимавший площадь чуть более квадратной мили, городок обладал самыми роскошными квартирами на восточном побережье Флориды.

Остров состоял из семи высотных зданий, гавани, ограждения с тремя воротами и охраной. Благодаря творчески проведенной рыночной кампании остров стал родным домом разношерстной группы богатых иностранцев, актеров и бизнесменов. Некоторые яхты, стоящие на причале, достигали ста футов в длину.

Забрав багаж, Кэтрин попросила служащего подогнать ее автомобиль, и они направились к гавани Бол. По большей части подруги просто прогуливалась по торговому центру, заглядывая в витрины магазинов, ибо цены тут очень кусались.

Женщины, увиденные Кэтрин в тот вечер, подпадали под категорию «трофея», недавно приобретенного ее мужем. Они прошлись с Бесс по бульвару, и Кэтрин удивилась количеству двадцатилетних девушек с силиконовыми грудями, идущими под ручку с пятидесятилетними и шестидесятилетними мужчинами. По ее мнению, их отношения носили симбиотический характер.

Они все же зашли в магазин, принадлежащий молодому человеку по имени Рене Руис, чтобы купить платье, которое Кэтрин присматривала себе в течение нескольких месяцев. Пройдя обучение у самого Валентино, Рене знал о модной женской одежде больше, чем любой другой мужчина. В Майами его имя окружал ореол тайны, и у Рене имелись поклонницы, которые пошли бы босыми по раскаленным углям, чтобы получить один из его нарядов. После того как Кэтрин дала Бесс «добро» на покупку билетов на круиз, она сразу же позвонила Рене.

Платье было сшито из коричневого бархата со старинной тесьмой, идущей вверх по бедру. Бесс немедленно выразила свое полное одобрение. Кэтрин боялась, что тесьма слишком открывает ноги, однако не смогла сопротивляться и сдалась. Рене также одобрил ее выбор.

«Мне придется защитить в суде немало людей, чтобы компенсировать эту покупку», — размышляла Кэтрин, когда они шли к машине.

Глава 9

На следующее утро Кэтрин и Бесс, прежде чем отправиться к кораблю, позавтракали в ресторане «Веранда» на Тенбери-Айл. Они сидели в патио, наслаждаясь теплым флоридским солнцем. В бассейне плескались детишки; их родители одним глазом наблюдали за ними, а другим пытались читать книгу или газету. Жизнь тут казалась безмятежной. После завтрака подруги вернулись в квартиру, забрали свои вещи и направились в порт. Перед отъездом обе позвонили домой, чтобы попрощаться с родными. Бесс застала Джека в офисе, несмотря на субботний день, а Кэтрин дозвонилась только до автоответчиков Джеймса и Элли. С Заком ей повезло больше. Он просил ее ни о чем не беспокоиться и побольше веселиться. Сын также сообщил, что отец берет его на игру в пейнтбол вместе с двумя друзьями.

— Что такое пейнтбол? — спросила Бесс, когда Кэтрин повесила трубку.

— Участники одеваются как военные и бегают по лесу, стреляя друг в друга красками. Зак с ума сходит по этой игре, и он самый лучший в команде.

— Они делятся на команды?

— Там не только дети, — объяснила Кэтрин. — Взрослые мужчины тоже участвуют. Некоторые пистолеты, стреляющие красками, стоят более тысячи долларов.

— Не понимаю. Они прячутся среди деревьев и стреляют в тех, кого видят. Выстрелы не причиняют вреда?

Кэтрин покачала головой.

— Мне это страшно не нравится. Зак приходит домой в ужасных фиолетовых синяках по всему телу. Он говорит, что они совершенно безобидные. Однако я в этом сомневаюсь.

— Я бы хотела посмотреть, как Зак попадает в своего отца, — усмехнулась Бесс.



Они заметили круизные лайнеры, когда выехали на дорогу, ведущую из Майами. Кэтрин много раз видела подобные суда, но никогда не обращала на них особого внимания. Чем ближе подруги подъезжали к ним, тем внушительнее они выглядели. Белоснежные, сверкающие на солнце, которое вовсю светило с безоблачного голубого неба, суда напоминали современные монолиты. Кэтрин впервые отправлялась в круиз и с трудом сдерживала волнение.

— Боже, какие они огромные, Кэт! — изумилась Бесс.

Кэтрин кивнула, ведя машину.

Они свернули не в том месте и остановились у охраняемых ворот, чтобы спросить дежурную, где можно найти «Мажестик».

— Como?[2] — спросила та по-испански.

— Donde esta el Majestic, por favor?[3]

— Ah… numero siete.[4]

— Gracias, senora.[5]

— De nada. Tiene un viaje bueno.[6]

Бесс, изучавшая в школе французский, нахмурившись, слушала их разговор, а потом проворчала:

— Именно это мне и нравится в Майами. А ведь тут до США всего ничего. Что она сказала?

— Пожелала нам приятного путешествия.

— Ах вот как.

Внутри терминала охранник проверил билеты, сообщил, что им нужно находиться на «фиолетовой» линии, и указал на широкую полосу, нарисованную на полу и ведущую к стойке, у которой приветливая молодая женщина регистрировала пассажиров. Они ждали своей очереди, и тут Бесс слегка дотронулась до ноги подруги и едва заметно мотнула головой. Кэтрин прищурилась и посмотрела туда, куда показывала Бесс.

На соседней линии терпеливо ожидал своей очереди темноволосый мужчина лет пятидесяти на вид. Высокий, выше шести футов, хорошо сложенный и красивый. Он читал книгу под названием «Спор окончен».

— Симпатичный, правда? — прошептала Бесс.

— Он скорее всего женат.

— Обручальное кольцо не носит.

— Значит, он здесь с подругой, — также шепотом отвечала Кэтрин.

— Я никого рядом с ним не вижу.

Мужчина подошел к краю линии и забрал свой пропуск на борт корабля. Он повернулся, чтобы идти, и тут совершенно случайно встретился взглядом с Кэтрин. Улыбнулся ей, она ответила ему улыбкой, после чего незнакомец зашагал к эскалатору.

— Ты видела? — спросила Бесс, сжимая руку Кэтрин. — Он на тебя посмотрел.

— Просто вежливый человек, вот и все, — ответила Кэтрин, освобождая руку.

— У него красивая задница.

— О, ради Бога, не надо!

— Слушай, мы ведь в отпуске, — проговорила Бесс и пожала плечами.

Кэтрин не нашла подходящего ответа и промолчала. У стойки бортпроводница проверила их документы и решила, что фотографии вполне соответствуют личностям пассажирок. Потом их направили к другой стойке, с надписью золотыми буквами «Адмиральский клуб».

Тотчас перед подругами появился молодой человек, который представился как Дерек, и пригласил их войти в чудесный мир «Мажестика».

— Мы ждали вас, — говорил Дерек. — Могу я посмотреть на ваши пропуска?

Кэтрин и Бесс переглянулись и протянули ему толстую пачку корабельных документов, которую только что получили при регистрации.

— Все в порядке. Следуйте за мной, пожалуйста, и я отведу вас в ваши каюты. Похоже, номера 7385 и 7386 находятся на палубе «Панорама», в середине корабля.

— Хорошее место? — спросила Кэтрин.

— Фантастическое, — ответил Дерек. — Бассейн «Нептун» находится на верхней палубе «Солнечная», прямо над вами. Там же спортзал и кабинет массажа. Достопримечательностью является также буфет «Мореплаватель», однако, надеюсь, вы не станете посещать его слишком часто, — подмигнул он.

— Что это такое? — спросила Бесс.

— О Боже! — воскликнул Дерек, прикладывая руку к сердцу и замирая на месте. — Ради него можно умереть. Там подают любые существующие в этом мире салаты, и каждый день появляется по меньшей мере восемь новых блюд. Можете завтракать, обедать и ужинать там, если не желаете есть в общей столовой. У них в ассортименте множество разнообразных свежих фруктов и овощей. А какие десерты… нет, лучше уж я помолчу.

— Полагаю, именно поэтому на борту имеется спортзал, — предположила Кэтрин.

— Так точно. Вы совершаете свой первый круиз?

Кэтрин кивнула.

— А я путешествую по морю во второй раз, — вступила в разговор Бесс. — Мы с мужем провели в круизе медовый месяц пятнадцать лет назад. Только тот корабль не идет ни в какое сравнение с вашим красавцем, который больше похож на плавающее высотное здание.

— Отлично сказано, — согласился Дерек. — Он напоминает мне отель. Люди из компании «Финкантири» отлично потрудились. «Мажестик» самое большое круизное судно в мире — водоизмещение сто шестьдесят тысяч тонн, а по длине оно равно трем футбольным полям. Здесь у нас двадцать палуб, что делает корабль выше статуи Свободы. Если вы занимаетесь бегом трусцой, то на палубе «Капри» есть специальная дорожка — три раза по кругу будет миля.

Следующий вопрос вылетел из головы Кэтрин, когда они вышли из лифта на одиннадцатом этаже и оказались в атриуме. Пальмы и экзотические цветы окружали круглый мраморный вестибюль, где струнный квартет играл фуги Баха. Человек за роялем аккомпанировал. Двадцать стеклянных лифтов, все освещенные снаружи белым светом, быстро передвигались вверх и вниз, развозя пассажиров по этажам. Диваны и стулья расставлены таким образом, чтобы люди могли с удобством сидеть на них группами и мирно беседовать. Многие пассажиры там уже и сидели, слушая музыку и потягивая напитки из высоких цветных стаканов.

Дерек терпеливо улыбался, видя их реакцию.

— Тут все удивляются в первый раз, — прокомментировал он.

Бесс в восторге качала головой.

— Просто изумительно. Послушайте, я вовсе не хочу показаться неблагодарной, но почему нам здесь устроили королевский прием?

— «Уорвик Рид» один из наших лучших клиентов, — объяснил Дерек. — Ваш муж лично позвонил менеджеру отеля и попросил, чтобы с вами и миссис Адамс обошлись наилучшим образом. Вот почему вас поселили в каютах-люкс.

— Джек скрыл это от меня, — проговорила Бесс. — Ну и змей.

— Вы сказали «менеджер отеля»? — спросила Кэтрин.

— Ну да. Так мы называем старшего служащего, заведующего устройством пассажиров. А теперь следуйте за мной, и я отведу вас на место. Спрашивайте меня обо всем, не стесняйтесь.

Бесс и Кэтрин прошли за Дереком к лифтам и поднялись на палубу «Панорама». В середине длинного коридора находились две пары двойных, отделанных золотом дверей. Возле них стоял багаж Кэтрин и Бесс. Дерек открыл первую дверь, вкатил в каюту чемодан Бесс и поставил на полку.

Кэтрин довольно много путешествовала, однако уже второй раз за день потеряла дар речи. В каюте не только стояла огромная кровать и имелся выход на балкон, но в дополнение к этому в вашем распоряжении находилось полноценное джакузи. До сих пор о корабельных помещениях она лишь слышала от своего старшего сына Джеймса, который отправился в круиз на весенних каникулах. Он и четыре его друга спали в одной каюте и полагали, что это очень круто.

На столе рядом с диваном стояли букет цветов, корзинка с сыром и бутылка шампанского. Там же лежали две открытки: одна с наилучшими пожеланиями от капитана, другая — от Джека, мужа Бесс.

Комната Кэтрин оказалась точно такой же, как у Бесс. Она прочитала открытку от Джека Доливера, который желал обеим отлично провести время и предостерегал, чтобы они не пили воду.

Нет, все-таки хорошо быть главным администратором, подумала она.

Дерек попрощался с ними и протянул Кэтрин визитку, попросив звонить в случае необходимости. Он также сообщил, что она и Бесс приглашены на вечеринку с коктейлями, которая состоится вечером, после того как корабль отправится в плавание.

Как только Дерек ушел, Кэтрин открыла чемодан и начала распаковывать вещи. Она не знала, что найдет там, так как собирала чемодан Галина. Платье из магазина Рене Кэтрин повесила в платяной шкаф. Рядом оказался небольшой сейф. В нем лежала записка: «Сейф предназначен для удобства пассажиров. Руководство сообщает вам, однако, что не может нести ответственность за любую пропажу, если только ваша собственность не зарегистрирована у стюарда».

Данная записка не внушала особого доверия. Кэтрин смотрела на сейф и думала, стоит ли положить в него ее драгоценности от Мириам Хаскел. Она не знала, где найти стюарда, а драгоценностей было не много, так что после некоторых колебаний решила рискнуть.

Последние пять лет Кэтрин страстно коллекционировала предметы фирмы «Мириам Хаскел». Нельзя сказать, что подобное хобби характерно для адвокатов, только она ведь не всегда пребывает в шкуре юриста.

Все ее опасения относительно недостатка в одежде сразу же исчезли. Галина положила столько трусиков и бюстгальтеров, что их хватило бы не то что на две, а на целых три недели. Кэтрин покачала головой и бросила нижнее белье в верхний ящик комода.

Джимми и его друзьям будет о чем посплетничать в офисе, подумала она.

Плюхнувшись на диван, Кэтрин устроилась поудобнее и посмотрела в сторону балкона. Сейчас она в отпуске и менее всего хотела бы думать о работе. Через стеклянную дверь Кэтрин видела различные морские большие и маленькие суда, проплывавшие мимо их лайнера. За некоторыми из них, подпрыгивая на волнах, неслись гидроциклы, оставляя за собой пенный след. Водители махали руками пассажирам, наблюдавшим за ними с палубы.

Кэтрин и Бесс договорились встретиться через полчаса, а прошло еще только пятнадцать минут.

Уже скоро.

Она открыла дверь, вышла в коридор и тотчас столкнулась с мужчиной, которого ранее заметила в очереди. Тот уронил на пол свою книгу и бумаги.

— Нельзя ли поосторожнее? — воскликнул он, хватая ее за руку.

— Извините. — Кэтрин нагнулась, чтобы помочь ему подобрать упавшие вещи.

Мужчина наклонился рядом с ней.

— Ничего. Вы не ушиблись?

— Вовсе нет. Это ведь я наткнулась на вас. Кажется, наступила вам на ногу.

— В самом деле, только я крепкий парень, — улыбнулся он. Взял ее под локоть и помог встать. — Меня зовут Джон Дилани. Похоже, мы с вами соседи.

— Привет, сосед, — сказала Кэтрин, протягивая ему руку. — Я Кэтрин Адамс.

Дилани пожал ей руку.

— Я через три двери от вас.

— А это моя каюта.

— Надо думать.

Кэтрин сделала большие глаза.

— Что за глупость. Конечно, я вышла из своей каюты. Вот ваша книга. — Поймав взгляд Дилани на отсутствующем пальце, она тотчас спрятала руку за спину. — Вы юрист?