«Пусть он возьмет эту, а не наших — вот что они думают, — пронеслось в голове у Вари. — Трой был прав: никто не вмешается. Никто не захочет проблем».
- Мне нужно в ванную, - говорю я. - Вы можете меня проводить?
Она кивает, но выглядит так, будто боится меня. Следую за ней из маленькой комнаты в небольшой коридор. В каких больницах туалеты расположены отдельно от комнат пациентов? Пока делаю свои дела, она стоит в стороне, заламывая руки и покрываясь ужасным оттенком розового.
— Давай, давай, не стой столбом, — блондин схватил девушку под локоть. — Мы с моим дружком по тебе соскучились.
Я заканчиваю, и в это время она делает ошибку, отворачиваясь к двери. Когда она открывает ее, я вытаскиваю трубу из-под одежды и направляю в сторону ее шеи.
Ты не меня имеешь в виду? — вмешался метис, и компания снова захохотала.
Она снова поворачивается ко мне, ее глаза-бусинки расширяются от страха.
- Брось ключи и медленно отойди, - приказываю я. - Или я воткну это прямо тебе в горло.
Смеялись и шлюхи, и даже кто-то из посетителей бара. Многие отводили глаза. Некоторые даже не оборачивались.
Она кивает. Ключи со звоном падают на пол, я приближаюсь к ней, направляя оружие на ее шею. Толкаю ее назад в комнату и пихаю на кровать. Она разворачивается и кричит.
Подождешь своей очереди! — бросил блондин напарнику и притянул девушку к себе.
Иду к выходу из комнаты, захватив с собой ключи, и вижу, как она с криком несется к двери. Хочу закрыть дверь. Мгновение мы боремся, пока она пытается открыть дверь, тут я засовываю ключ в замок и слышу спасительный металлический щелчок.
Пожалуйста, сеньор, отпустите меня! — со слезами на глазах и не очень-то притворяясь, воскликнула Варя, пытаясь вырваться.
Перебираю ключи дрожащими руками, пытаясь найти правильный, чтобы открыть следующую дверь. Не знаю, чего ожидать, когда открою ее. Больничный коридор, медсестер и врачей? Будет ли там кто-то, готовый затащить меня обратно в ту крошечную комнату?
Конечно, я тебя отпущу, — пообещал блондин. — Я тебя так отпущу… — и он потянулся губами к ее рту.
Нет!
Ни единого шанса, что я вернусь туда. Я прибью любого, кто попытается помешать мне выбраться отсюда.
Трой возник как из-под земли, высвободил Варю из цепких лап и оттолкнул в сторону. Развернулся, сшибая с ног метиса, который попытался зайти к нему со спины, и легко уклонился от брошенного бильярдного шара.
Открываю дверь и не вижу ни больницы, ни персонала, ни чего-то похожего. Что я вижу вместо этого - очень впечатляющий винный погреб. Пыльные бутылки лежат в сотнях маленьких отверстий. Пахнет алкоголем и грязью. Лестница поднимается вдоль одной из стен погреба. На самом верху есть дверь.
Я бегу по лестнице, сильно ударившись носком о бетон. Чувствую, как кровь растекается под моей ногой. Подскальзываюсь, но вовремя хватаюсь за перила.
Блондин невнятно прорычал что-то, попытался достать нож, но Трой перехватил его руку и, врезав ему в солнечное сплетение, впечатал голову противника правой глазницей в угол стола, с ходу вырвал занесенный кий, расколол о столешницу и вбил острый обломок в перекошенный рот араба. После чего всем весом наступил на колено поднимающемуся метису, вырубил его ударом в пах и еще раз пнул корчащегося на полу парня, чьи белые волосы заливала кровь из раны в голове.
В верхней части лестницы показывается кухня, свет с улицы освещает столы и пол. Я не останавливаюсь, не осматриваюсь. Мне нужно найти… Дверь! Хватаюсь за ручку, и, на этот раз, она не заперта. Издаю победный крик и вылетаю на улицу.
Варя продолжала пятиться назад. Она мало что могла разглядеть за широкой спиной Троя, но хорошо слышала захлебывающиеся звуки и хруст, отчетливо раздающиеся во внезапно наступившей тишине. Лишь мерно, словно часы, стучали спицы в руках у старух.
Ночной воздух ударяет мне в лицо. Я с облегчением вдыхаю его.
Прямо под ноги Варе выкатился черный шар, оставляя за собой красную дорожку — и как по команде в баре возобновились разговоры, стук вилок о тарелки и кашель.
А потом бегу.
Трой выпрямился, посмотрел в глаза толстяку.
— Вообще-то это моя девушка, — сообщил Трой.
— Работа не нужна? — спросил его толстяк.
Не-а, — Трой почесал ссадину на правом кулаке. — Уже нашел.
Глава 17
Толстяк побледнел, оглянулся по сторонам — и торопливо покинул бар. Шлюхи выбежали вслед за ним. На полу остались трое телохранителей. Вернее, то, что он них осталось.
Живы? — крикнул из-за стойки Мигель, наполняя стаканы.
Сайлас
Вроде да, — отозвался Трой.
Ну, так вытащи их отсюда. Эй, кто там, помогите ему.
- Ты не можешь просто вторгнуться туда, Сайлас! - возмущается Лэндон.
С удовольствием, — пробормотали спутники пожилого рыбака.
Я пытаюсь перелезть через ворота, но ноги постоянно соскальзывают.
Ты в порядке, дочка? — поинтересовался старик.
- Помоги мне! - кричу я ему.
Да, синьор, — прошептала Варя, продолжая смотреть на Троя.
Он подходит ко мне и подставляет свои руки ладонями вверх, хотя все еще пытается отговорить меня лезть туда. Я наступаю на его руки, он приподнимает меня выше, и это позволяет мне ухватиться за край ворот.
Он почувствовал ее взгляд, обернулся и подмигнул.
- Я вернусь через десять минут. Просто хочу проверить дом.
Утром следующего дня они уже плыли в другое место дальше на юг вдоль побережья.
Знаю, он не верит ни единому сказанному мной слову за сегодня, поэтому оставляю при себе мысль, что мне кажется эта девочка Кора обладает нужной мне информацией. Если она внутри этого дома, я заставлю ее поговорить со мной.
Попутный ветер усердно надувал паруса перегруженной спортивной яхты, которая уцелела благодаря принципиальности своего помешанного на истории хозяина. Когда-то он пренебрег удобством и экономичностью, заказав судно без единого кусочка пластмассы — а теперь стоял у штурвала и с гордым видом обозревал пустой морской горизонт.
Наконец, добираюсь до самого верха и спускаюсь вниз по другой стороне. Я встаю на землю, мои ноги опускаются в грязь.
- Не уходи пока я не вернусь.
Ни назойливых катеров, ни наглых лайнеров, ни уродливых танкеров, лишь робкие рыбачьи лодки, жмущиеся к берегу. Когда «русалочья кровь», которую вывели для борьбы с нефтяными пятнами на воде, переключилась на топливо, романтика хождения под парусом стала более чем ценным умением. Как и другие, прежде забытые ремесла.
Разворачиваюсь и смотрю на дом. Около двухсот метров, спрятанных за рядами деревьев плакучей ивы. Они выглядят как длинные руки, качающиеся в сторону входной двери и вынуждающие меня двигаться вперед.
Варя сидела на корме, зашивала прореху на рубашке Троя и думала о том, что ей не нравится работа, на которую он нанимался. Но ничего не поделаешь — иначе до Кадиса не добраться. Транспорт ходил редко, пассажиров брали крайне неохотно и, как правило, по рекомендации мэров и старейшин.
Медленно иду по тропинке, ведущей к крыльцу. Это прекрасный дом. Понимаю почему Чарли скучает по нему. Смотрю вверх, на окна. В двух из них на верхнем этаже горит свет, а нижний этаж полностью темный.
Я почти добрался до крыльца, который тянется по всей передней части дома. Мое сердце колотится в груди так быстро и громко, что я практически слышу его. Здесь стоит полная тишина, кроме шума ночных насекомых и биения моего пульса.
Чтобы получить место на очередном судне, Трою постоянно приходилось кого-нибудь «обезвреживать». Зарвавшиеся бандиты, требующие слишком много за свои услуги или мешающие местным «защитникам», пираты, у которых сохранились боеприпасы к огнестрельному оружию, или просто слишком жадный торговец, пытающийся набить цену на лекарства или что-нибудь не менее ценное… Найти и сделать больно. А потом исчезнуть, чтобы не обострять конфликт. Какой спрос с заезжего бойца?
Пока все не меняется.
Лай такой громкий и настолько близко, что вибрирует у меня в животе и проходит через грудь. Не вижу откуда он исходит.
Нравилось это Трою или нет — разобраться было невозможно. На вопросы он не отвечал, на просьбы не реагировал, по лицу не прочтешь. Эта неизменно невозмутимая физиономия, кажется, умела выражать лишь два чувства: «Я слушаю» и «Мне плевать, что ты там говоришь». Хотя нет, иногда на ней появлялось что-то вроде удовлетворения — например, когда он сидел на корме, обдуваемый свежим утренним ветерком, и смотрел на свою спутницу.
Я замираю, как вкопанный, стараясь не делать резких движений.
Глубокое рычание пронзает воздух, как гром. Я медленно оглядываюсь через плечо, не поворачивая тела.
Не смотрел — любовался. Ее профиль, закушенная нижняя губа, тонкие запястья, ловкие пальцы, умело обращающиеся с иглой и ниткой. За ее руками вообще было приятно наблюдать — изящные, умелые, ласковые, настоящее сокровище во времена, когда практически все приходится делать руками. Когда открылись ее незамысловатые хозяйственно- бытовые умения, Варя стала нравиться ему еще больше.
Рядом со мной стоит собака, губы растянуты в оскале, зубы такие белые и острые, что будто светятся в темноте. Она поднимается на задние лапы, и, прежде чем я смог убежать или осмотреться в поисках чего-нибудь отбиться от нее, она уже в воздухе в прыжке на меня.
Прямо к моему горлу.
Ей бы не пришлось искать себе место. Черт побери, она могла бы просто петь! Как вчерашним вечером в баре: обмолвилась, что любит музыку, легко поддалась на уговоры и спела несколько песенок — дрожащим голоском, краснея и запинаясь, но это было здорово.
Чувствую, как ее зубы прокалывают кожу на тыльной стороне моей ладони, уверен, если бы я не прикрыл горло, прямо сейчас ее зубы были бы в моей яремной вене. Сила и вес этого зверя валят меня на землю. Чувствую, как разрывается кожа на моей руке от того, что она трясет головой из стороны в сторону. Пытаюсь от него отбиться.
Стоило извиняться и объяснять, что эти «композиции» были написаны для очень хорошего певца! Все равно ей хлопали, ей были искренне рады. Люди устали от тишины, и Варя могла бы жить на это… если бы, конечно, были гарантии, что никто не потребует от нее чего-то большего, чем песни. Она могла бы остаться в поселке, потому что там хватало молодых парней с домами, лодками и постоянным заработком — а она довольно привлекательная и, опять-таки, не бесполезная.
Вдруг что-то врезается в нее или на нее, слышится визг, а затем глухой удар.
Но она бы не осталась, даже если бы ее просили на коленях.
Далее, тишина.
Все-таки ты соврал мне, — сказала Варя, перекусывая нитку. — На, готово.
Слишком темно, чтобы рассмотреть что сейчас произошло. Я делаю глубокий вдох и пробую встать. Смотрю вниз на собаку и острый кусок металла, торчащий из ее шеи. Кровь растекается вокруг ее головы, окрашивая траву в цвет полуночи.
Спасибо. — Прежде чем надеть рубашку, он с удовольствием пощупал аккуратный шов. — Но я тебе не врал. Это было не очень опасно.
А потом сильный аромат цветов… лилии… окружает меня в порыве ветра.
Я не о том. Ты сказал, что это не убийство.
- Это ты.
Это не убийство. Они все выживут.
Я сразу узнаю ее голос, хотя это больше похоже на шепот. Она стоит справа от меня, ее лицо озарено лунным светом. Слезы текут по ее щекам, а ее рука поднимается ко рту. Она шокировано смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
И останутся калеками! — воскликнула она. — Учитывая, что теперь они даже не смогут попасть в нормальную больницу…
Она здесь.
Вот именно, — усмехнулся Трой, и она отвернулась, чтобы не видеть его ухмылку, не начать улыбаться в ответ и не забыть то, что она хотела ему сказать.
Она жива.
Значит, для этого тебя наняли, — вздохнула она.
Я хочу взять ее за руки, обнять и сказать ей, что все нормально, что мы со всем разберемся. Но она, скорее всего, понятия не имеет, кто я такой.
Для этого, — кивнул он и придвинулся ближе к ней.
- Чарли?
А сами они не могли… справиться?
Она медленно убирает руку от своего рта.
Не могли, — теперь он был совсем близко, так что она могла чувствовать запах его пота.
Потому что ты сильнее?
- Меня зовут Чарли? - уточняет она.
Потому что я чужак, — ответил он, поглаживая ее по бедру.
Я киваю. Перепуганное выражение на ее лице медленно превращается в облегчение. Она делает шаг вперед и обнимает меня за шею, прижимаясь лицом к моей груди. Рыдания начинают сотрясать ее тело.
Ну, разумеется! — Она еще дальше отвернула голову, чтобы не коснуться щекой его щетины. — Кстати, чем этот твой друг заплатил тебе?
- Мы должны уйти, - всхлипывает она сквозь слезы. - Мы должны выбраться отсюда, прежде чем они найдут меня.
Он мне не друг. Я с ним работал когда-то.
Найдут ее?
Вместе?
Я обхватываю ее руками, обнимаю, затем беру за руку, и мы бежим в сторону ворот. Увидев Чарли, Лэндон тут же бросается к воротам и начинает дергать замки. Он пытается найти способ открыть их, чтобы ей не пришлось лезть через вверх, но у него ничего не получается
- Используй мою машину, - тороплю его. - Сломай ворота. Нам нужно спешить.
— На одного человека.
Он смотрит на мою машину, потом снова на меня.
А чем он тебе заплатил? — продолжала упорствовать Варя. Ей не нравилось, что на них смотрят моряки и другие пассажиры, отдыхающие за ящиками с грузом.
- Ты хочешь сломать ею ворота? Сайлас, этот автомобиль - твое детище.
Кое-чем полезным.
- Мне насрать на машину! - рявкаю я. - Мы должны выйти!
Я тоже должна тебе заплатить?
Он быстро направляется к автомобилю, залезает в нее и кричит:
Если считаешь, что должна. — Он демонстративно перестал ее ласкать. — Только не надо делать мне одолжений.
- Убирайтесь с дороги!
Затем дает задний ход для разгона и жмет на газ. Звук металла о металл не такой громкий, как звук моего сердца от вида машины, разорванной в клочья. По крайней мере, я не успел к ней привязаться. Я вожу ее меньше двух дней.
Она виновато шмыгнула носом и села к нему на колени. Обняла. Прижалась плотно-плотно.
Ему приходится дважды отъезжать назад и врезаться в ворота, пока железо не сгибается достаточно для того, чтобы мы с Чарли смогли проскользнуть на улицу. Оказавшись по ту сторону ворот, открываю заднюю дверь машины Лэндона и помогаю ей залезть внутрь.
Значит, ты делаешь это только потому, что должна? — прошептал он с улыбкой.
- Оставь здесь мою машину, - распоряжаюсь я. - Мы разберемся с этим позже.
Разумеется, нет…
Когда мы все оказываемся в машине и, наконец, отъезжаем подальше от этого дома, Лэндон вытаскивает свой телефон.
- Я позвоню папе и скажу, что ты нашел ее. Пусть сообщит в полицию.
Единственно возможный ответ. Правда была сложнее, но как ее объяснить? В одиночку Варя не выжила бы, но Трой помогал ей совершенно не пбтому, что она спала с ним или зашивала его одежду. Сильный и довольно-таки привлекательный мужчина, он бы легко нашел себе нормальную женщину — такую, у которой нет цели, которой не надо ничего лишнего…
Я выхватываю телефон из его рук.
- Нет. Никакой полиции.
«Почему ты помогаешь мне?» — иногда спрашивала она — ночью, в короткий промежуток между сексом и сном. Это был исключительно риторический вопрос — Трой, несмотря на всю свою кажущуюся примитивность, понимал такие вещи, ухмылялся, ерошил ее волосы и засыпал, оставляя ее с догадками и воспоминаниями.
В расстройстве он ударяет своей ладонью об руль.
Что было бы с ними двумя, если бы в ту промозглую зимнюю ночь в Барселоне Варя пошла бы по другой улице? Или если бы она прошла мимо — как другие прохожие торопливо пробегали мимо мужчины, лежавшего навзничь в луже крови? Ну, наверное, там просто не было других русских, отягощенных принципами и программой «больше всех надо». Трой мог выжить, или загнуться от ран, или замерзнуть, но он остался в живых благодаря «прекрасной незнакомке». Ну, это Варя мысленно так себя называла.
- Сайлас, ты должен сказать им, что она в порядке! Это смешно. Вы оба выглядите совершенно нелепо.
Сам Трой вначале решил, что она приняла его за мертвеца и просто хотела снять одежду, Через некоторое время понял, что она бы не смогла сделать это, даже если бы умирала от холода. После чего заявил с серьезным видом: «Больше никогда так не делай!»
Я поворачиваюсь на сиденье и многозначительно смотрю на него.
«Обещаю, — ответила Варя. — Если я еще когда-нибудь буду в Барселоне…»
- Лэндон, ты должен мне поверить. Чарли и я забудем все, что знаем чуть больше, чем через двенадцать часов. Я должен отвезти ее в отель. Мне надо все ей объяснить. И мне нужно время, чтобы сделать записи. Если мы сообщим в полицию, они, скорее всего, разделят нас для допроса. Я должен быть с ней, когда это снова случится. Мне плевать, что ты не веришь мне, но ты мой брат и мне нужно, чтобы ты сделал это для меня.
О, Барселона, волшебный город из песни, которая звучала у нее в ушах всю дорогу из Москвы. Барселона, оказавшаяся городом величайшего разочарования — и новой надежды.
Он не реагирует на мою просьбу. Сейчас мы находимся в конце дороги, и я вижу как он глотает ком в горле, пытаясь решить куда следует ему повернуть - налево или направо.
- Пожалуйста, - прошу его. - Мне нужно время только до завтра.
Варя прибыла туда из Марселя перед третьей волной «зеленой чумы», когда еще ходил морской транспорт, но уже не летали самолеты. А из Москвы она вылетела в начале первого этапа «очистительной» эпидемии, когда пришло письмо от Селима. Электронное письмо — одно из последних электронных писем и писем вообще.
Он выпускает сдерживаемый воздух, а затем поворачивает направо, в противоположную сторону от нашего дома. Я облегченно вздыхаю.
Тогда невозможно было поверить, как быстро все кончится — Интернет, самолеты, шум машин. Стопки компакт «дисков истлеют и опадут серой ватой, сгнившая изоляция отнимет электричество даже у тех, кто вовремя оплачивал счета, прочные и нержавеющие трубы сфонтанируют водой и нечистотами — и обратятся в пыль. Мир минус пластмасса равняется…
- Я в долгу перед тобой.
Все, как предсказывал Селим, а вначале Варя решила, что у него истерика, приступ паранойи, что-то не заладилось в мастерской или выгоняют из музея. Варя знала Селима двенадцать лет и знала о нем все, как и он о ней, хотя они не разу не виделись в реальной жизни. Делили на двоих разницу во времени, радости и успехи, утешали друг друга в беде, по сто раз обсуждали любимые вещи — поэтому Варя поспешила взять отпуск и отправилась в Барселону.
- Больше миллиона, - бормочет он.
Та самая Барселона, о которой пели два неповторимых голоса — давным-давно, еще до ее рождения…
Я поворачиваюсь к Чарли на заднем сиденье. Она уставилась на меня, явно испугавшись того, что услышала.
В Барселону Варя прибыла через две недели — вместо двух дней — без денег и без надежды вернуться обратно.
- Значит это повторится завтра? - спрашивает она дрожащим голосом.
А Селим уже уехал в Кадис — всего лишь день на скоростном поезде. Или долго-долго-неизвестно-сколько под парусами или на веслах, мимо опустевших берегов, скрытых дымом, по безупречно чистому морю, где не встретить ни одной пластиковой бутылки, ни одного нефтяного пятнышка, только чайки, рыба и лодочки рыбаков.
Перелезаю к ней на заднее сиденье и притягиваю к себе. Она расслабляется на моей груди, и я чувствую, как ее сердце бьется напротив моего.
Рядом был Трой — и казалось, он всегда был рядом.
- Я объясню все в отеле.
Это наркотики, да? — спросила она его, когда они сошли на берег, чтобы пересесть на другое судно. — Он заплатил тебе наркотиками?
Она кивает, а затем:
Потише, — он приложил палец к ее губам. — Какая тебе разница? Это так важно? Или боишься, что нас посадят в тюрьму?
- Он зовет тебя Сайлас? Это твое имя?
Варя присела на мачту разобранной яхты, останки которой валялись на пристани. Нужный корабль должен был прийти только к вечеру, но им отсоветовали идти в поселок — люди оттуда давно не выходили в море, а что там — болезни или бандиты — уже не суть важно.
Ее голос охрипший, как будто она очень долго кричала. Не хочу думать о том, что ей пришлось пережить со вчерашнего дня.
Море билось о бетонный причал, в полупрозрачном тумане метались чайки. Трой прилег рядом с Варей, положил голову ей на колени и закрыл глаза.
- Да, - отвечаю я и успокаивающе провожу рукой вверх-вниз по ее руке. - Сайлас Нэш.
- Сайлас, - негромко повторяет она. - Со вчерашнего дня я думала о тебе, но не о твоем имени.
Еще один герой, еще одно бессмысленное преступление… — тихонько пропела Варя. — А ты был в тюрьме? — спросила она, водя пальчиком по его губам.
Это сразу настораживает меня, и я ловлю ее взгляд.
Щекотно! — Он недовольно дернул головой.
- Что ты имеешь в виду? Ты помнишь меня?
- Ты мне снился.
Прости, — она просунула руку в вырез рубашки. — А так лучше?
Я снился ей.
Да-а-а… — он расплылся в довольной улыбке.
Вытаскиваю свой короткий список из кармана и прошу у Лэндона ручку. Он достает одну из бардачка и вручает мне. Я делаю записи о снах, и что Чарли знала меня, не имея обо мне никаких воспоминаний. Отмечаю также, что мой собственный сон о ней, казался больше воспоминанием. Может быть наши сны - это ключи к нашему прошлому?
Ты так ловко уходишь от ответа, — пожаловалась она.
Чарли смотрит, как я записываю все, что произошло за последний час. Однако, ни о чем не спрашивает. Складываю лист с заметками и убираю обратно в карман.
А ты такая упрямая, — парировал он и осекся.
- Так что с нами такое? - спрашивает она. – Мы… влюблены и все такое?
Впервые со вчерашнего утра я смеюсь.
Варя почувствовала, как напряглись его мышцы, отпрянула, чтобы он смог сесть.
- Да, - отвечаю я, все еще смеясь. - Видимо я был влюблен и ругался с тобой на протяжении восемнадцати лет.
Их окружила группа подростков — все какие-то избитые и помятые, в грязной засаленной одежде, но с неестественно блестящими звериными глазами.
Я прошу Лэндона приехать к нам в номер завтра утром в одиннадцать тридцать. Если это снова произойдет, нам понадобится время приспособиться, чтобы прочесть записки и вникнуть во всю ситуацию. Он долго думает, но, в конце концов, соглашается. Он решает сказать папе, что весь день пытался найти нас, но ему не повезло.
Кого ждем? — спросил юноша лет восемнадцати, с ожогами на лице и груди.
Мне жаль, что придется заставлять людей волноваться до завтра, но я не хочу оказаться в ситуации, где нужно будет выпустить Чарли из виду. Черт, я даже не позволяю ей закрыть дверь, когда она захотела принять душ. Теплый душ, как она уточнила.
«Фараона», — процедил Трой.
Когда мы добираемся до отеля, я рассказываю ей все, что знаю. Закончив свой рассказ, понимаю - не так уж и много я знаю.
До Кадиса, значит, собрались, — подытожил старший.
В свою очередь, она рассказала, что произошло с ней со вчерашнего утра. Я чувствую облегчение от того, что не произошло ничего слишком серьезного, но меня смущает, что они держали ее в подвале.
Угу, — кивнул Трой. — Туда.
Почему Креветка и ее мать стали держать Чарли против ее воли? Вчера эта женщина явно пыталась ввести меня в заблуждение, когда заявила:
Сколько? — Главарь подбородком указал на Варю.
«Ответы на твои вопросы находятся у того, кто к тебе очень близок».
Соглашусь. Человек с ответами очень близко ко мне. Всего в шаге от меня.
Чувствую, что эта информация была одной из лучших подсказок, которую мы получили за последние недели, но я в растерянности. Почему они держали ее в плену? Это первое, что я хочу выяснить завтра. Поэтому пытаюсь сделать наши записи максимально подробными и точными. Хочу иметь фору побольше завтра.
Я уже сделал записку для Чарли с указанием пойти в полицейский участок и попросить вернуть ее вещи. Теперь, когда она нашлась, они не могут держать их, а мы отчаянно нуждаемся в этих письмах и дневниках. Ключ ко всему может быть спрятан где-то там, и пока они все еще не у нас мы можем окончательно застрять.
Дверь в ванную открывается шире, и я слышу, как она идет в сторону кровати. Я сижу за письменным столом, по-прежнему делая записки. Перевожу взгляд на нее и смотрю, как она садится на матрас и наблюдает за мной, свесив ноги с края кровати.
Не продается.
Я ожидал, что после пережитого, она будет более потрясенной, но она, на удивление, ведет себя жестко. Внимательно слушает, пока я рассказываю все, что знаю, и ни разу не усомнилась во мне. Она даже сама выдвигает несколько теорий.
Типа, для личного пользования?
- Зная меня, я, наверное, попробую сбежать завтра, если проснусь в гостиничном номере с парнем, которого никогда не встречала, - предполагает она. – Мне кажется, я должна написать себе записку и прикрепить к дверной ручке, чтобы заставить себя подождать как минимум до полудня, прежде чем убежать отсюда.
Для личного.
А у нас тут все общее! — ответил главарь, доставая нож под хихиканье товарищей.
Видите? Жесткая и умная.
Трой дождался, пока они отсмеются. Варя заметила острие заточенной отвертки, выглядывающее из-под рукава его рубашки, и кинулась к тому, что когда-то было рубкой роскошной спортивной яхты. Крысы с писком разбежались в разные стороны, но она не обратила на них внимания — старалась забиться поглубже, чтобы не смогли сразу достать.
Даю ей листок бумаги и ручку. Она сама себе пишет записку и вешает на дверь номера.
- Мы должны постараться выспаться, - рассуждаю я. - Если это произойдет снова, мы должны быть хорошо отдохнувшими.
Сумка Троя, которую Варя прихватила с собой, оказалась неожиданно тяжелой. Но почему-то не было никакого желания смотреть, что там внутри, чем Трою заплатили и что он там хранит. Ни капли любопытства.
Она кивает в знак согласия и забирается на кровать. Я даже не потрудился попросить две кровати. Не знаю, почему. Не то чтобы у меня были какие-то планы на ночь. Думаю, я просто слишком сильно пытаюсь защитить ее. От одной мысли, что она не рядом со мной, мне становится очень неуютно, даже если бы она была в другой кровати всего в метре от меня.
Ставлю будильник на десять тридцать утра. Это даст нам время проснуться и подготовиться, и, надеюсь, даст нам добрых шесть часов сна. Выключаю свет и залезаю на кровать рядом с ней.
За ее спиной кто-то вскрикнул, хриплые стонущие возгласы закончились хрустом и детским плачем. Варя обернулась — хныкал долговязый парень с лысой головой, Трой деловито выкручивал ему руку, осматриваясь по сторонам.
Она на своей стороне, я на своей. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не придвинуться и не прижаться к ней, или хотя бы обнять. Не хочу ее волновать, но сделать это кажется для меня таким естественным.
Взбиваю свою подушку и переворачиваю холодной стороной вверх. Ложусь лицом к стене, а спиной к ней, не хочу, чтобы она чувствовала себя неудобно из-за того, что ей приходится спать вместе со мной.
Через пару минут на пристани остался только главарь с ожогами. Трой присел перед ним на корточки и принялся раздевать. Варя вылезла из укрытия, медленно подошла, сгибаясь под тяжестью сумки.
- Сайлас? - шепчет она.
Мне нравится ее голос. Он успокаивающий и в то же время волнующий.
Ты же не собираешься брать это? — спросила Варя, услышала свой дрожащий голос и поняла, что все еще боится.
- Да?
Трой посмотрел на нее, потер ссадину на щеке.
Чувствую, как она поворачивается ко мне, но я все еще лежу к ней спиной.
- Не знаю почему, но думаю, мы оба будем спать лучше, если ты обнимешь меня. Не прикасаться к тебе кажется более странным, чем прикасаться.
Иди сюда. Помоги.
Хотя в комнате темно, я все равно пытаюсь сдержать улыбку. Сразу поворачиваюсь, и она прижимается к моей груди. Приобняв ее одной рукой, притягиваю еще ближе, ее ноги тут же обхватывают мои, и я с удовлетворением понимаю, как ее тело идеально соответствует моему.
Варя вздохнула и опустилась рядом.
Вот оно.
Теперь я точно уверена, что ты сидел в тюрьме, — заметила она, развязывая шнурки на ботинках убитого.
Вот - та самая причина, по которой я чувствовал непреодолимую жажду найти ее. Потому что до этого самого момента я не знал, что Чарли была не единственной пропавшей. Когда она исчезла, часть меня, должно быть, исчезла вместе с ней. Потому что это первый раз, с той минуты, как я проснулся вчера, когда я чувствую себя Сайласом Нэшем.
Трой покачал головой, но ничего не ответил.
Она находит в темноте мою руку и скользит своими пальцами между моими.
Тебе они будут малы, — ответила Варя, вертя в руках ботинки. — Точно, малы. У тебя размер больше, — заключила она, рассматривая подошву.
- Ты боишься, Сайлас?
А у твоего Селима какой размер? — поинтересовался Трой.
Я вздыхаю. Ненавижу, что она засыпает с такими мыслями.
Я не знаю.
- Я беспокоюсь, - признаюсь я ей. - Не хочу, чтобы это повторилось. Но я не боюсь, потому что на этот раз знаю, где ты находишься.
Правда?
Если бы можно было услышать улыбку, то ее улыбка была бы песней о любви.
Правда.
- Спокойной ночи, Сайлас, - тихо говорит она.
— Серьезно?
Она глубоко вздыхает, чувствую, как ее плечи поднялись и опустились. Дыхание начинает замедляться уже через несколько минут, и я понимаю, что она заснула.
Я не понимаю, почему ты ревнуешь, — задумчиво проговорила Варя, когда они лежали в трюме яхты, направляющейся через Гибралтар, — Раньше ты не ревновал.
Прежде чем я закрываю глаза, она чуть-чуть перемещается, и я мельком вижу ее татуировку. Силуэт деревьев выглядывает в верхней части ее рубашки.
Мы все ближе к Кадису. А я не могу отделаться от мысли, что ты меня дурачишь. Что я везу тебя к твоему бойфренду или еще хуже — мужу, — проворчал Трой и, перегнувшись через край постели, начал копаться в своей сумке.
Я хочу, чтобы было письмо, которое описывает ночь, когда мы сделали эти татуировки. Я бы все отдал, чтобы получить обратно эти воспоминания, посмотреть, что было между нами, когда мы любили друг друга достаточно сильно, чтобы поверить, что это навсегда.
— Я тебе уже объясняла. Мы друзья. Уже много лет. По знакомились по Интернету. У нас общие вкусы, общие увлечения, мы входим в один фан-клуб. Дружим уже очень давно и это как бы по наследству, потому что девушка его брата переписывалась с моей сестрой. Мы с ним как родственники, понимаешь?
Может, мне это приснится сегодня, если я усну, думая об этом.
— Я понимаю, что это такое, — ответил Трой, скручивая себе сигарету. — Но я не вижу достаточных оснований для этого.
Закрываю глаза, уверенный, что именно так и должно быть.
Ты не любишь музыку.
Чарли и Сайлас.
Люблю, — хмыкнул он, закуривая. — Просто я никогда бы не стал называть кого-то братом только потому, что мы с ним слушаем одни и те же песенки.
Вместе.
Варя вздохнула. Она уже слышала подобное — и не раз. Большинство людей, которым она пыталась объяснить, реагировали точно так же. Только другой фанат мог понять… А Трой уж точно не был фанатом!
Не знаю, по каким причинам мы когда-то начали отдаляться друг от друга, но уверен в одном: я никогда не позволю, чтобы это повторилось.
«Больше не будет фанатов, — думала Варя, лежа рядом с Троем и слушая, как он дышит во сне. — Все это ушло вместе с дисками и записями. Не будет студий, анплагтов и бутлегов. Ни кассет, ни CD, ни МРЗ. Никаких фанатов — только фанатики, как гринворовцы, которые выпустили вирус, чтобы уничтожить все неприродное. Или это была бактерия? Никто не успел понять. Нам же ничего не говорили! Скрывали, что вирус начал мутировать, что его не смогли остановить, а теперь все кончено. Ничего не осталось. Никто не сможет послушать музыку, которая была записана много лет назад. И вообще, кому сейчас дело до музыки, когда люди умирают от болезней и даже голода?»
Я мягко целую ее волосы. Скорее всего, я делаю это в миллионный раз, но ощущение, как однокрылые мотыльки порхают в моем животе, заставляет думать, что это впервые.
Конечно, где-нибудь остались компьютеры из металла — как у Селима в музее стояли экспериментальные проигрыватели, собранные из самых невероятных материалов. Селим предчувствовал, чем все может кончиться — и позвал всех к себе. А приехала только Варя.
- Спокойной ночи, Чарли, детка.
Наверное, она была самой сумасшедшей из фан-клуба. Самой одержимой. Потомственная фанатка, заразившаяся Queen…оманией от отца и сестры. Хотя если бы они были живы к тому моменту, когда пришло письмо из Барселоны, они бы не отпустили ее. Они бы никогда не пошли на такое.
Глава 18
Варя вспоминала о доме и шмыгала носом, сдерживая слезы. Отец и сестра погибли в автокатастрофе. Мать, которую Варя видела последний раз на своем двенадцатилетии, пришла на поминки, но ничего не говорила, только оценивающе окидывала взглядом квартиру. Потом пошли новости о бактериях, экономических санкциях, инфляции и вводе чрезвычайного положения. Письмо от Селима стало спасением, надеждой, что можно что-то исправить — во всяком случае, так ей тогда показалось. Варя сдала квартиру и отправилась в другую страну. А попала в другой мир — умирающий, обезлюдевший, безнадежный.
Чарли
Я просыпаюсь от солнечного света. Он пробивается сквозь окно и греет мое лицо. Я поворачиваюсь, чтобы найти Сайласа, но его подушка пуста.
Мертвые дома, мертвые города, серовато-зеленая паутина там, где раньше было что-то ценное. Засыхающие виноградники и пеньки на месте оливковых рощ. Мертвые носители и уже несуществующая музыка. Скелеты машин и раздетые трупы на обочинах. Каждая болезнь могла стать смертельной, каждый день — последним.
На секунду я пугаюсь от мысли, что он меня бросил, или кто-то забрал его. Но потом слышу звон стакана и звук его перемещения. Зажмуриваюсь с облегчением. Я чувствую запах еды, и переворачиваюсь.