– Какая несправедливость. Умереть так нелепо. Он был лучшим парнем из всех, кого я знала, хоть он и мой брат. Эта кантардская сука…
– Ну-ка полегче! – вырвалось у меня.
Возглас выдал меня. Она раскрыла рот и задумалась.
– Чего вы ищете в этом деле, Гаррет? Хотите набить карманы? Деньги – единственное, ради чего стоит отправляться в Кантард.
Когда она это сказала, я тут же вспомнил Морли Дотса. Затем подумал о себе. Зачем ты-то туда едешь, Гаррет, крутой парень? Тебя же никто не может подчинить. В мире нет силы, которая могла бы управлять тобой. И вот сейчас ты готов совершить такое, что ни одному идиоту в здравом уме не придет в голову.
Как и старик Тейт, я хотел увидеть женщину, которой удалось захомутать Денни.
Мы с Розой обменялись взглядами. Она решила, что я могу уступить.
– Будь осторожен, Гаррет. Постарайся остаться в целости и сохранности. Когда все кончится, дай мне знать о себе.
– Ничего не получится, Роза.
– А это могло бы быть забавным.
Она тронулась вверх по ступеням.
Снизу Роза смотрелась великолепно. Может быть…
Через несколько секунд после того, как за ней захлопнулась дверь и здравый смысл начал праздновать победу, в дверной проем просунулось обрамленное медью волос личико.
– Даже и не думайте об этом, Гаррет. Иначе я вас разлюблю.
И Тинни тут же исчезла.
Я набрал побольше воздуха, несколько раз произнес «Ух», принюхался, взял след и загалопировал за ней.
Пока я доскакал до верхних ступеней, она уже испарилась, оставив меня наедине с покойником. С дружком Денни. Я выглянул в сад и не увидел никаких признаков Розы или Тинни. Закрыв дверь, спустился обратно и обшарил карманы трупа.
Какой-то стервятник обошел меня. Карманы были пусты.
13
Старик Тейт как-то избавился от трупа. Думаю, бросил в реку. Я не спрашивал и ничего не слышал. О тех, кто отправился в свой последний заплыв, редко удается услышать.
Морли с тройняшками я разместил в жилище Денни; Морли решил, что идея замечательная. Весь вечер я провел в его забегаловке, ловя на себе колючие взгляды полукровок и надеясь, что меня озарит и я пойму, почему Дотс с такой радостью согласился принять участие в моем безумном предприятии.
Озарило меня разве что пламя свечей. И еще я понял, что не был там единственным наблюдателем.
С течением времени у вас вырабатывается шестое чувство. Так вот, мое уже через пятнадцать минут выделило парочку тяжеловесов. Один из них был человеком и на вид вполне мог бы сразиться с самим Плоскомордым Тарпом. Второй был настолько уродлив и так глубоко угнездился в темном углу, что я не мог определить, какой он породы. Наверняка полукровка. Наверняка в нем есть и тролль, и кобальд, но не только они. Его можно было бы поставить на бок, и он не стал бы ниже. Морду его, судя по всему, пришлось переделывать несколько раз, и не исключено, что после этого она стала лучше.
Бармен знал, что у нас с Морли деловые отношения. Он держался в рамках вежливости, и я поинтересовался у него, что это за типы.
– Я их не знаю. Уродина был здесь и прошлым вечером. Сидел всю ночь в своем углу и нянчил пиво, которое приволок с собой. Если бы он не заказал жратвы, я вышиб бы его отсюда.
– Хотел бы я взглянуть на это представление.
Я взял пинту воды, которую здесь выдают за пиво, и дал ему на чай, чтобы он раскололся.
– Может, ребята босса?
– Да нет, разве что из пригорода.
Так я и думал. Я их не знал, но смотрелись они как ходячее преступление.
Впрочем, мне-то что. Пока меня не задевают.
Расправившись с пинтой, я вылез из тошниловки. Есть и другие места, где можно приложить ухо к земле и понять, что происходит. Пошарив в нескольких местах, я ничего не обнаружил.
Забавно.
По пути домой я размышлял, начал ли стекольщик работу. Я не испытывал угрызений совести, поставив починку окна в счет Тейту.
Новое окно оказалось на месте и было прекрасно, как блондинка в наряде Евы. Я не успел порадоваться, как пришлось продолжить путь, вобрав голову в плечи и потихоньку замедляя шаги.
Не исключено, что я не смогу попасть домой.
Возникли определенные проблемы. Одну из них воплощал тип, торчащий под дверью могильщика. Даже не видя огонька его трубки, я чувствовал запах «травки». Вторая проблема находилась в моем жилище. Кто бы это ни был, он зажег все лампы, транжиря масло и повергая меня в уныние.
Я знавал одного любителя «травки». Еще одного дружка Денни. Еще одного бывшего солдата по имени Барбера, который накуривался так, что никогда не знал, в нашем он мире или в потустороннем. Парень этот вызывал жалость: его можно было подбить на что угодно, и он постоянно попадал впросак. Барбера был из тех, о ком Денни проявлял заботу.
И теперь приятели Денни решили, веселясь и хихикая, натравить Барберу на меня.
Я отступил в тень на углу квартала и уселся спиной к стене, которой не мешало бы иметь хоть один выступ. Вид отсюда был столь же приятен, как пейзаж с мусорной кучей.
Довольно долго ничего не происходило, не считая вспышек, когда охотник за мной в очередной раз раскуривал трубку, или появления алкашей, нагрузившихся настолько, что их не пугали ночные улицы. Наконец я кое-чего дождался: два человека появились проверить, как идут дела у любителя «травки».
Они прошествовали мимо, не заметив меня. А я их рассмотрел: мои добрые приятели Васко и Куинн.
Выходит, ребята, это вы захотели учинить мне пакость?
Я не двинулся с места, хоть и хотелось раскроить парочку черепов. Но меня все больше беспокоили лампы в моем доме. Васко и Куинн не пытались вступить в контакт с теми, кто там находился. Быть может, тот, кто укрылся в доме, не из их компании?
Тогда кто это?
Мой друг могильщик вернулся из ночной смены, как всегда, пьяным в стельку. Когда я бывал не в духе, я частенько желал, чтобы он навсегда остался в одной из выкопанных могил.
Сейчас он подгреб к моему окну и заглянул внутрь. То, что он увидел, явно его заинтересовало. Он пялился с минуту. Бросив взгляд по сторонам и никого не заметив (что придало ему храбрости), парень подкатил к моим дверям и толкнул их.
Двери распахнулись.
Барбера выскочил из тьмы, бросился на могильщика и молотил его, пока тот не свалился. Покончив с этим делом, Барбера направился в мою сторону.
Итак, послание предназначалось мне, но почтальон спутал адреса.
Я решил, что оставить его без ответа было бы невежливо.
Я выступил из темноты, когда Барбера поравнялся со мной. Он успел заметить меня боковым зрением.
– Привет, – сказал я.
Его глаза округлились. Он хотел было развернуться, но тут я врезал ему по уху дубинкой.
Ветеран не упал. У него лишь подогнулись колени и помутнели глаза. Я ударил его ногой, нанес крюк левой и обрушил дубинку на лоб.
Он зашатался чуть сильнее.
Этих травокуров не так просто уложить, когда они под кайфом. Пришлось выдать ему по полной норме и немного добавить сверх нее. Когда он уже не понимал, на какой планете находится, я схватил его за задницу, отвел в темный проулок и отвесил еще несколько ударов дубинкой. Затем взял кисет с «травкой» и, отловив пьяную помесь гнома с гоблином, заплатил ему, чтобы тот доставил кисет Васко. И велел передать, что бывший кавалерист зря тратился на охоту за морским пехотинцем.
Покончив со всем этим, я решил заняться типом, который вторгся в мой дом.
Мне не пришлось ничего делать. Когда я дошел до места, откуда была видна дверь, то увидел вступающий в мое жилище взвод Тейтов. Они перешагивали через воющего могильщика словно через кучу конского навоза. Почти сразу же они появились снова, волоча за собой недовольную, упирающуюся Тинни.
Так вот в чем дело. Всегда мне так везет. Скажем, если на конце радуги я вдруг нашел бы горшок с золотом, то по дороге к нему обязательно сломал бы ногу и лежал, со стонами наблюдая за клоуном, сгребающим мое золотишко.
Я подождал, пока улица не очистилась. Затем вошел в дом, запер дверь и устроился с ведром пива. Больше меня никто не беспокоил.
14
Я собирался всех изумить, появившись у Тейтов на рассвете полностью готовым к отъезду. Но ночью мне пригрезился скелет логхира.
Это могло быть следствием выпитого пива. Пиво тоже было зеленого цвета. Но игнорировать такие сны не стоит. Вдруг это зов Покойника.
Самое скверное в утренних прогулках то, что на небе сияет солнце. Его лучи лупят прямо в глаза, и, войдя в дом, вы ни черта не видите.
Так и случилось, когда я вступил в обиталище Покойника. Там было темно, как в склепе.
«Почти вовремя, Гаррет. Ты что, добирался сюда через Хафе?»
– Значит, это был не сон?
«Нет».
– Чего тебе надо?
«Я не смогу издали следить за твоими похождениями. Если ты нуждаешься в моей помощи и советах, тебе придется время от времени меня информировать».
Я подумал, что это очень похоже на признание, что он предо мной в долгу. Если тебе дают, надо хватать.
– Что ты хочешь знать?
«Все, что ты услышал или узнал со времени нашей последней встречи. Как можно детальнее».
Я рассказал, ничего не пропуская.
Он некоторое время размышлял.
«Запасись отравленными перстнями, Гаррет, а за голенищем носи нож».
Я ждал не такого совета.
– Зачем?
«Ты известен тем, что употребляешь подобное оружие?»
– Нет.
«Веди себя непредсказуемо».
– И ради этого я должен был сюда переться?
«Это самое лучшее, что я могу посоветовать, исходя из того, что ты мне рассказал».
Опять сделал виноватым меня. Как это на него похоже.
Я немного убрал помещение и сжег серные свечи, чтобы укрепить дыхательную систему облепивших Покойника паразитов. Интересно, что сказал бы Морли насчет пользы вдыхания испарений зеленых с мясистыми листьями растений?
Затем я последовал совету Покойника, отправился в оружейную лавку и до ушей нагрузился разнообразными смертоносными предметами. Даже обзавелся несколькими волшебными трюками, о которых слышал еще в морской пехоте. Теперь пусть они только попробуют сунуться. Я готов ко всему.
Лошади. Неизбежная неприятность в ходе длительного путешествия. Если, конечно, не отправиться пешим ходом. Морли Дотс очень высоко ценил верховую езду как прекрасное физическое упражнение. Лично я никогда не любил добровольно причинять себе боль или неудобства.
Я направился к знакомому военному поставщику – черному гиганту по кличке Плеймет. Он был человеком, но явно с примесью чьей-то крови. Девять футов роста и племенные шрамы на щеках придавали ему весьма зловещий вид. А на самом деле это был настоящий милашка и добрейший из людей.
Жуткие черты лица прояснились, когда Плеймет увидел, как я пересекаю его двор. Он бросился мне навстречу, раскинув руки и с такой улыбкой, словно я собирался экипировать целый батальон. Я увернулся, потому что в своем энтузиазме он вполне мог раздавить меня в объятиях. Он мог бы стать первоклассным профессиональным борцом, обладай он хоть каплей инстинкта убийцы.
В свое время я помог ему получить должок. Заставив того парня платить, я спас Плеймета от банкротства. Теперь он чувствовал себя в долгу передо мной. Но думаю, почти так же тепло он приветствовал бы любого незнакомца, заглянувшего к нему с улицы.
– Чем могу быть полезным, Гаррет? Назови, и это – твое на любой срок. Бесплатно.
– Пара лошадей и все необходимое для лагеря месяца на три-четыре.
– Получишь. Решил попробовать себя в охоте? Неужто здесь дела идут так плохо?
– Получил работу. Потребуется выехать из города.
– За три-четыре месяца можно проделать немалый путь. Куда же ты направляешься?
– В Кантард.
Я не очень-то уживаюсь с лошадьми. Могу ездить верхом, но очень плохо и когда нет другого выхода. Я городской парнишка и никогда не имел ни возможности, ни желания общаться с животными. Плеймет несколько притормозил. Он посмотрел на меня, как на безумного кузена, сморозившего вопиющую глупость.
– Кантард? Гаррет, ты великий человек, и моя вера в тебя не имеет границ. Если какому-нибудь штафирке и удастся живым выбраться из Кантарда, это будешь ты. Но я не настолько уверен в моих животных.
– Я не хочу, чтобы ты отдал их мне просто так. Я собираюсь их купить.
– Не надо говорить со мной таким тоном, Гаррет.
Каким тоном? Я совершенно не собирался обижать парня.
Мы вступили в берлогу, принадлежащую Их Сатанинским Величествам лошадям. Двадцать пар огромных темных глаз следили за мной. Я чувствовал, как они на своем тайном языке оценивают между собой мои стати, плетя против меня заговор.
– Вот это – Громовой, – Плеймет указал на огромного черного жеребца со злобным оскалом, – очень горячее животное, частично тренированное для боевых действий.
– Не надо.
Пожав плечами, мой приятель перешел к чудовищу чалой масти.
– А как насчет Урагана? Быстрый, сообразительный, хотя немного непредсказуемый. Совсем как ты. Вы прекрасно уживетесь.
– Не надо. А также мне не требуется ни Буря, ни Торнадо. Ничего такого, что напоминает о стихийных бедствиях. Мне нужна старая кобыла с кличкой вроде Одуванчика и с соответствующим нравом.
– Это ужасно, Гаррет. Мужчина ты, в конце концов, или мышь?
– Перестань скрипеть! Лошади и я – мы плохо уживаемся вместе. Последний раз, когда я взбирался в седло, тварь ухитрилась посадить меня лицом к хвосту. Потом отказалась двигаться и при этом смеялась.
– Лошади не смеются, Гаррет. Они животные серьезные.
– Побудь со мной, и ты увидишь, как они умеют смеяться.
– Если у тебя такие проблемы с животными, зачем же пускаться в путь посуху? Садись на речную барку, отправляющуюся в Лейфмолд, а там найди каботажное судно, идущее на юг. И ты избежишь шестисот миль утомительного путешествия.
Почему-то такая мысль не приходила мне в голову. Иногда так глубоко забредаешь в заросли, что за деревьями перестаешь видеть лес. Мне не хотелось ехать в Кантард, и я решил проделать вынужденное путешествие как можно быстрее. Считается, что самый быстрый путь – самый короткий. А самая короткая дорога в Кантард проходит по суше.
Тяжелая, как окорок, лапа шлепнула меня по спине.
– Гаррет, ты выглядишь как человек, на которого только что снизошло религиозное откровение.
– Так и есть. И первым апостолом моей церкви будет Святой Плеймет.
– Согласен, если для этого не надо принимать мученический венец.
– Главное – верить, мой друг. И делать щедрые добровольные пожертвования. Это все, что потребует от тебя новая церковь.
– Все только и ждут новых откровений. Я тебе не рассказывал, как чуть было сам не основал религию?
– Нет.
– Я серьезно подумывал об этом, когда чуть было не потерял конюшни. Решил, что если существо моего размера облачить в подходящие одежды, то получится прекрасный пророк. Жителям такого тесно населенного богами города, как Танфер, постоянно хочется чего-нибудь новенького.
– Вот уж не думал, что ты такой циник!
– Я? Циник?! Да что ты! Когда тебе снова понадобится лошадь, Гаррет, заходи. Буду рад.
15
Появившись у Тейтов с дорожным мешком на плече, я обнаружил, что Морли и тройняшки выглядят крайне самодовольно.
– Ну что, парни, отработали свой хлеб? Или вы просто попрактиковались в терпеливом ожидании нового появления безносой?
Морли оторвался от морковки, чтобы пробурчать:
– Утром пришлось проломить несколько черепов, Гаррет.
Дорис радостно закивал и что-то прорычал на своем диалекте.
– Утверждает, что лично проломил двадцать, – перевел Морли. – Он преувеличивает. Их всего-то было не больше пятнадцати. Некоторых я узнал. Все – второй сорт. Тот, кто их нанял, хотел сэкономить. Что заплатил, то и получил.
Интересно, узнал кто-нибудь из нападавших Морли?
– Что они сумели унести?
– Много синяков и несколько переломов.
– Я имею в виду что-нибудь предметное.
– Разве то, что я назвал, беспредметно?
– Кончай валять дурака. Ты прекрасно знаешь, о чем я.
– С утра изволим пребывать в скверном настроении, не так ли? Ты так и не усвоил, что я говорил тебе о пользе богатой клетчаткой пищи.
– Морли!
– Нет, ничего не унесли.
– Наконец-то! Благодарю тебя.
– Что у тебя в мешке?
– Все, что нужно для путешествия. Мы трогаемся.
– Сегодня?
– У тебя есть причины задержаться?
– Вообще-то нет. Просто я не ожидал.
– Обо всем договорено. Твои ребята к путешествию готовы. Мы немедленно отправляемся на корабль и прячемся там до отхода.
– Корабль? О каком корабле ты толкуешь?
Лицо Морли окрасилось в мертвенно-бледный цвет, словно он увидел привидение. Тройняшки остались зелеными, они выглядели очень мило со светло-зелеными ободками вокруг дыхательных отверстий.
– Корабль? – еще раз прокаркал Морли.
– Именно. Мы спускаемся на барке до Лейфмолда, а там пересаживаемся на каботажник, идущий к югу. Останемся на борту как можно дольше. Затем сойдем на берег и проделаем остаток пути по твердой земле.
– Я смешиваюсь с водой хуже, чем масло, Гаррет.
– Чепуха. Все великие мореплаватели происходили, как и ты, от эльфов.
– Все великие мореплаватели были безумцами. У меня начинается морская болезнь, когда я слежу за гонками водяных пауков. Возможно, поэтому я никогда ни черта не выигрываю.
– Возможно, твоей диете недостает крахмала.
Он взглянул на меня, как обиженный щенок.
– Давай поедем по суше, Гаррет.
– Ни за что. Я не могу ужиться с лошадьми.
– Ну так пойдем пешком. Тройняшки смогут нести…
– Кто здесь платит, Морли?
Он замолчал и нахмурился.
– Слушай хозяина. Мы плывем как можно дальше к югу и затем двигаемся по суше. Упаковывайся и навьючивай своих парней. Мы отправляемся через пятнадцать минут.
Я ушел, отловил папашу Тейта, сказал, что берусь за работу и уезжаю из города. Мы немного пободались насчет суммы расходов. Все кончилось тем, что мы оба получили, что хотели. Я – деньги, а он – рассказ о плане моих действий.
Естественно, ничто не помешает мне его изменить.
Не люблю никого ставить в известность о своих намерениях. Это подрывает мою репутацию непредсказуемой личности.
16
Речная барка «Цехин Бинки» напоминала жену лавочника. Среднего класса, среднего возраста, немного потертая временем, слегка толстоватая и исключительно упрямая. Убедить ее следовать нужным курсом можно было лишь ценой массы усилий и уговоров. Но очень надежная, теплая и неизменно доброжелательная к своим детям. Морли возненавидел ее с первого взгляда. Он предпочитает длинных, тощих, вызывающе ярких и быстрых.
Мистер Арбанос – шкипер – был гномом-переростком из того этнического меньшинства, которое невежды принимают за хобгоблинов (хотя любому идиоту известно, что хобгоблины никогда не появляются днем, так как солнечный свет сжигает их глаза). Разместив нас в норе, которую он, посмеиваясь над собой, величал каютой, Арбанос отвел меня в сторону и сказал:
– Мы не сможем отойти до утра. Надеюсь, это не нарушит ваших планов?
– Нет.
Но я от природы любопытный и недоверчивый. Естественно, я поинтересовался, в чем причина задержки.
– Запаздывает груз. Самая важная часть груза. Двадцать пять бочонков «Танферского золотого», которое они не доверяют никому, кроме меня и брата. Только мы можем доставить его вниз по реке, не повредив.
«Танферское золотое» – первоклассное вино, но не любит перевозок.
– Вот и приходится сидеть, – жаловался он, – с восемью тоннами картофеля, двумя тоннами лука, тремя тоннами железа в чушках и сорока бочками соленой свинины для флота, которые наверняка потекут, пока они нянчатся со своим испорченным виноградным соком, доставляя его с Тагенда. Если бы мне не платили за вино больше, чем за весь остальной груз, я бы объяснил им, как следует поступать с этой «Танферской золотой» отравой! Держу пари, объяснил бы.
Декларация судового груза. Потрясающе интересно!
– Ничего страшного. Если мы попадем в назначенное место достаточно быстро.
– Можете не беспокоиться. Несмотря на задержку, мы прибудем почти в то же самое время.
– Вот как? Каким образом?
– Мы отойдем во время прилива, а это даст нам в самом медленном месте течения лишних пять узлов. Я заметил, что ваши друзья не показываются наверху, вдыхая внизу запах рыбы, и подумал, что вам не терпится убраться отсюда. А ваш приятель, как я понял, не выносит запаха трески.
Будучи по природе исключительно вежливым человеком, я не хотел употреблять слово «зловоние» и сказал:
– Раз уж вы подняли этот вопрос…
– Что?
– Подождите!
Один из кузенов (а может, племянников из семейства Тейтов) ковылял по пристани, пялясь безумным взглядом на ошвартованные суда. С головы до ног его украшали засохшие пятна крови. Люди расступались и молча смотрели ему вслед.
Заметив меня, кузен заковылял быстрее. Я двинулся ему навстречу.
– Мистер Гаррет! Они захватили Тинни и Розу! Говорят, что если мы не отдадим им бумаги Денни…
Он рухнул. Я подхватил его, взял на руки и отнес на борт «Цехин Бинки».
Шкипер Арбанос свирепо взглянул на меня. Но прежде чем он начал ныть, я успел бросить ему пару марок. Он мгновенно преобразился, как оборотень в полнолуние. Со стороны могло показаться, что наш шкипер – послушный маменькин сынок.
Когда в животе у парнишки забулькала добрая порция бренди, он смог рассказать, что произошло.
Роза и Тинни, как обычно, после полудня отправились за покупками. Их сопровождал Лестер со своими кузенами и племянниками и кое-кто из кухонной прислуги. Когда они возвращались и слуги с мальчиками тащили овощи и все остальное, разразилась катастрофа в лице Васко и полудюжины бандитов.
– Они схватили Розу и Тинни, прежде чем мы успели бросить покупки и выхватить оружие. Только дядя Лестер сумел… Они убили его, мистер Гаррет.
– Вы нанесли урон противнику?
Парнишка не выглядел бы так скверно, если бы не было попытки отбить девиц. Мне надо было узнать, сколько крови пролито, чтобы понять, остались ли у Розы с Тинни хоть какие-то шансы.
– Небольшой, – сказал он. – Думаю, мы никого не убили. Нам пришлось отступить первыми. Когда они сказали, что вернут заложниц, как только получат письма Денни, его записи и все остальное.
Им незачем идти на новое убийство. Баланс налицо: один из их компании за дядюшку Лестера. Можно начинать торговаться. Сложность в другом: если я начну участвовать в обмене, они поймут, что я отправляюсь на юг.
Я ухмыльнулся.
– Сдается мне, что дело скверно, – произнес Морли.
– А я думал, ты где-то прячешься.
Интересно, долго он сидит сзади на мешке с луком? Надеюсь, недостаточно долго, чтобы услышать лишнее.
Морли пожал плечами.
– Они сказали, где их можно будет найти?
– Да. У Железного…
Перед нами материализовался сам Уиллард Тейт. А я-то считал, что папаша никогда не выходит за пределы семейного обиталища. Трясясь с ног до головы, он взял «Цехин Бинки» на абордаж. Уиллард пыхтел от усилий и пребывал в такой ярости, что мог только брызгать во все стороны слюной.
– Присаживайтесь, папочка, – сказал я. – Мы уже обдумываем ответные действия.
Он плюхнулся на другой мешок лука, удостоив Морли коротким кивком. Шкипер Арбанос был явно недоволен, но держал пасть на замке.
– Суть в том, – сказал я, – что нам следует пойти на обмен.
Тейт брызнул слюной, кивнул и затем выпалил:
– Если бы там была только Роза, у меня возникло бы сильное искушение послать их к дьяволу.
– Полностью с вами согласен. Теперь послушайте. Я сложил письма и все остальное в короб и взял с собой, чтобы эти клоуны не наложили на бумаги свои лапы. Да, я их недооценил. Теперь нам надо организовать обмен так, чтобы получить дам в целости и сохранности. Думаю, я смогу это сделать, но вы должны полностью мне довериться.
Старик снова принялся пускать слюни.
– Он собаку съел в таких делах, мистер Тейт, – вмешался Морли. – Дайте ему использовать свой опыт.
Его тон был гораздо дипломатичнее, чем мой.
– Хорошо. Я слушаю, – сказал Тейт, сверкнув в мою сторону глазами.
– Капитан Арбанос, во сколько мы отправляемся завтра утром?
– В семь часов пять минут.
– Вы, мистер Тейт, отправляйтесь к этому Железному… – я щелкнул пальцами в сторону кузена.
– «Железный Гоблин», – подсказал он.
– В «Железный Гоблин». Тому, кто вас встретит, скажите, что женщины должны быть доставлены сюда завтра утром в семь часов пять минут. Иначе – никакого соглашения. Я скажу, где они смогут достать бумаги, как только буду убежден, что женщины невредимы и их возвращают. Если капитан Арбанос даст мне перо и чернила, я изложу инструкции на бумаге.
Тейт хотел заспорить. Ему постоянно хочется спорить. Даже если вы скажете, что небо синее. Я позволил ему дымиться, пока царапал записку. Шкипер Арбанос скоро разбогатеет, оказывая мне услуги.
– Представьте себе, что вы – это я, – сказал я Тейту, закончив писать. – Никаких споров. Скажите: или они соглашаются, или дело закрыто.
– Но…
– Они согласятся. Они не ждут, что я стану им доверять. Они предполагают, что я приму необходимые меры предосторожности. И попытаются узнать, что я из себя представляю. Они выяснят, что я провел несколько подобных операций и все кончилось так, как хотел я.
Это было чистой правдой. По крайней мере до сих пор. Но на этот раз обменом дело не ограничивалось. Сам обмен был частью чего-то большего.
Кажется, я тоже начал воспринимать все слишком лично.
Тейт излил наконец свое раздражение, с трудом превратил страх в подчинение, взял мою записку и отбыл. Мы, промыв и перевязав парнишке раны, отправили его домой.
17
Васко не хотел играть по моим правилам, хотя и привел в порт женщин, появившись для переговоров. И появился вовремя, а значит, все пойдет по-моему, если я сумею проявить твердость.
Он оставил Розу и Тинни в пятидесяти футах от меня под охраной полудюжины своих людей и поднялся на борт.
– Не успокоишься, пока тебе не перережут горло? – поинтересовался я.
Васко сжал губы, но на приманку не клюнул. Там, в Кантарде, сержанты хорошо дрессируют сохранять самообладание. Оглядевшись по сторонам, он не заметил никакой опасности.
А следовало бы заметить. Я потратил массу сил, чтобы сдержать Морли, который рвался атаковать бандитов и заставить их хорошенько искупаться в реке.
– Хочу предупредить тебя, – сказал я Васко, – что лично мне не нужны ни эти девицы, ни бумаги, за которыми ты охотишься. Поэтому я и согласился на обмен.
– Где документы, Гаррет?
– Где женщины?
– Там. Разве ты не видишь?..
– Я не вижу их на борту. Ты ничего не узнаешь, пока я не буду уверен, что у тебя не остается времени надуть меня.
– Но зачем мне тебя обманывать?
– Не знаю. В последнее время твои действия не отличались здравым смыслом.
– Ты не спровоцируешь меня на глупости, Гаррет.
– И не собираюсь. С этим ты прекрасно справляешься без моей помощи. Давай женщин сюда.
Шкипер Арбанос готовился отдать швартовы.
– Какие гарантии, что не обманешь?
Я начал приводить доводы:
– Во-первых, я всегда работаю честно. Тебе моя репутация известна. Во-вторых, мне эти документы ни к чему. В-третьих, я знаю тебя, и мне нет нужды усложнять себе жизнь. В случае чего я всегда смогу до тебя добраться.
– Изображаешь крутого, Гаррет? Смотри, обожжешься!
– Может быть, пошлешь Барберу наехать на меня?
Его губы сжались еще сильнее. Резко повернувшись, он спрыгнул на пирс и махнул рукой своим гориллам. Те отпустили женщин. Я поманил их к себе.
Девицы медленно двинулись вперед. Наверное, они думали, что вот-вот прольется кровь.
Васко стоял в нескольких шагах от края пирса.
– Так где же бумаги, Гаррет? – спросил он.
Отвечать пока не следовало. Васко все еще находился между мной и женщинами. Я лениво, как утомленный турист, обвел взглядом порт.
Тут я и заметил тех двоих, которых уже видел в забегаловке Морли. Большого и Безобразного. Не рядом. Но оба они болтались поблизости, стараясь ничем не выделяться в толпе портовых зевак и прохожих.
Я отступил на несколько шагов, как бы освобождая пространство, чтобы девицы могли подняться на борт.
– Посмотри-ка на парня, сидящего на тюке хлопка, – шепнул я Морли, который скорчился между мешками с луком.
– Гаррет, живее! – крикнул Васко.
Я проигнорировал его вопль. Женщины были в нескольких ярдах. Даже на кислой физиономии Розы появилась надежда.
Шкипер Арбанос начал отдавать швартовы.
– Вижу, – прошипел Морли. – Что в нем такого?
– Кто это?
– Откуда мне знать? Никогда его не видел.
– Зато видел я. Прошлой ночью. Вместе с тем амбалом, который стоит, опершись на бочки с солониной.
Я хотел было рассказать ему, где я их видел и когда, но решил приберечь рассказ к старости.
– Этого я тоже не знаю, – прошептал Морли.
– Говори же, Гаррет!
Васко решил, что я его обманываю, и двинулся к девицам.
– Бегите! – взревел я. И крикнул Васко: – Бумаги хранятся в коробке, в заброшенном доме на дороге Арлекина, в половине квартала к западу от Руки Чародея!
– Тебе не спасти задницу, Гаррет, если их там не окажется.
– В любое время могу тебе продемонстрировать ее, Васко. В любое время.