— Это далеко не напрасное беспокойство, — возразил Иван. — К чему я буду готовить своих людей? У них не будет даже приблизительного представления о деле! У меня, кстати, тоже.

— Повторяю: вам предстоит произвести изъятие денег из трех мест. Точные места и подробные инструкции вам сообщат утром в пятницу. Примерно за два часа до начала акции. Изучите инструкции по дороге на место.

— Никто еще не выигрывал таких дел, когда держал исполнителей с закрытыми глазами, — раздраженно заметил Иван.

— Еще раз говорю, не волнуйтесь понапрасну. С той стороны операцию готовят умные и сведущие люди. Все будет хорошо.

— Так чего же они тянут?

— А может быть, эти места столь доступны и завлекательны, что, узнав о них, скажем сегодня, вы хапнете все деньги и улетите в Аргентину? Этого они и опасаются, — пояснил Диспетчер.

— А что мешает мне хапнуть все деньги в пятницу?

— Даже в пятницу вы не получите все три адреса сразу.

— Что?

— Второй адрес вы получите после того, как сдадите деньги, взятые из первого места. И так далее.

— Бред какой-то, — покачал головой Иван.

— Не бред, а разумные меры предосторожности с их стороны.

— Вы так заботитесь о той стороне…

— Конечно, это моя профессия. Они мне платят за это деньги.

— А мои интересы? Кто позаботится о них?

— Я позабочусь, чтобы вы не остались без вознаграждения.

— Сделайте милость. А то чем дальше, тем меньше мне все это нравится.

— У вас начинается невроз. Это естественно перед таким делом.

— Мне сходить к невропатологу?

— Позже. После дела. А пока держите себя в руках и настраивайтесь на удачный исход операции, — посоветовал Диспетчер.

— Вашими бы устами… Кстати, а на чем погорели те двое «кроликов»?

— А зачем вам это знать? У них было совсем другое задание.

— Я понимаю, и все-таки…

— Если честно, — Диспетчер наклонился к Ивановому уху. — Я и сам не знаю, что там случилось. Я только знаю, что они мертвы. Вот и все.

— В моем случае такого не будет, — усмехнулся Иван. — Я пришлю вам подробный отчет о случившемся. С того света.

— Прекращайте эти упаднические настроения, — серьезно сказал Диспетчер. — Лучше думайте, как потратите деньги.

— Это должно меня вдохновить на подвиг?

— Разве нет?

Глава 21

Уже в начале шестого Иван появился в Ясеневе. Как и было обещано, он позаботился о продуктах для Артема. Но самого Метельского Иван обнаружил в довольно неожиданном состоянии.

Тот сидел на полу в одних трусах, вспотевший и усталый. Рядом стояли две гири.

— Привет, — сказал Метельский, с трудом переводя дыхание.

— Я не знал, что ты отнесешься к этому так серьезно, — Иван поставил сумку на пол.

— К чему? К своей жизни? Я всегда отношусь к ней достаточно серьезно, — Артем с трудом встал на ноги. Грудь его ходила ходуном, и Цветкову показалось, что он сейчас, как усталая собака, вывалит длинный розовый язык.

— Главное — не надорваться, — посоветовал Иван.

Артем проигнорировал его реплику, сел на стул, засунул ступни под батарею центрального отопления и принялся качать пресс, Иван, слегка удивленный, молча наблюдал за этим самоистязанием, пока не увидел минут через десять, как лицо Метельского побагровело от прилившей крови.

— Эй, — настойчиво сказал Иван. — Юный самурай, отдохни.

— Попозже, — прохрипел Артем. Поднимаясь в очередной раз в вертикальное положение, он издал странный звук, похожий одновременно на стон от боли и на воинственный клич.

— Если ты решил покончить жизнь самоубийством, то есть более быстрые и менее болезненные способы, — уже без особой надежды на вразумление друга сказал Иван.

— Тебе лучше знать, — с трудом произнес Артем. — Это ты же у нас специалист. По убийствам, самоубийствам.

— От кого я это слышу? — съязвил Иван. — От папы римского. От тибетского далай-ламы? Не ты ли у нас любитель замочить шесть человек после обеда?

— У меня не было другого выхода. — Метельский встал со стула. — Я тебе уже говорил.

— А у меня был?

— Давай договоримся: я не лезу в твои дела, ты не лезешь в мои. Я не хочу знать, что там тебя заставило заниматься такими делами, а ты…

— Очень интересно! Ты уже впутал меня в свои дела по самые уши, а теперь начинаешь вставать в позу: я сам по себе, ты сам по себе… Чистюля нашелся!

— Я-то убил не нарочно, а из необходимости! Мне нужно было спасать свою шкуру.

— Это все одно и то же, — развел руками Иван. — Ради собственного благополучия ты испортил жизнь другим людям. Причем основательно. Не волнуйся, так делают все. Только в разных масштабах. И я так делаю. Разницы между нами нет никакой, как бы ты ни пытался ее найти.

— Да я не о разнице, — Артем присел на подоконник. — Я просто никак не приду в себя…

— После чего? — Иван устроился рядом.

— После того, что узнал о тебе. Я никогда не думал, что ты…

— А что ты вообще про меня думал?

— Я думал, что у тебя все нормально, все как у людей: дом, семья, работа…

— Разве ты не заметил: у меня есть и дом, и жена.

— Но твоя работа…

— Не обращай внимания. Я уже давно не обращаю.

— Я всегда считал, что ты — более правильный, чем я, у меня-то всегда были антиобщественные наклонности: фарцовка, валюта и все такое прочее… Мне казалось, что ты другой.

— Я и есть другой. Чем ты занимался последние годы?

— Я? Я… В общем, у меня были приключения. Самые разные. Иногда опасные, иногда приятные. Поездил по разным местам…

— Вот так: ты искал приключений на свою голову, а я работал на свою семью.

— Значит, ты все-таки правильнее меня? — удивился Артем.

— Я осторожнее. И поэтому не я прошу помощи у тебя, а ты просишь у меня.

— Если ты будешь мне этим тыкать каждые пять минут…

— Не буду. Я привез тебе еду, как и обещал.

— Спасибо. Ты еще ничего не узнавал про Бешеного?

— Я же сказал: в начале следующей недели. Сейчас я занят.

— Понятно.

— Не переживай, я помню и о Бешеном, и о тебе, разберемся…

— Только постарайся не быть слишком крутым, — попросил Артем. — Не надо из-за меня лезть на рожон.

— Да я не крутой. Я очень мирный человек. Если мне не наступать на старую мозоль.

— Ты случайно не меня называешь старой мозолью?

— Много чести, — усмехнулся Иван.

Глава 22

За ужином Иван в основном помалкивал, слушая Настину болтовню. Жена весьма живо рассказывала о своем первом визите на курсы, и тут Иван вдруг сообразил, что осталось полтора дня до операции, а вся его команда состоит из Сереги, Рыжего и Кондратьева. Причем список возможных кандидатур практически исчерпан. Больше всего бесило то, что из-за отсутствия инструкций нельзя было прикинуть, соответствует ли его компания тому заданию, на которое «подписался» Иван.

Не то чтобы эти трое были плохи, а двое из них уже работали вместе с Иваном. Все равно причин для беспокойства было больше, чем причин для успокоения. Иван подозревал, что его сомнения будут продолжаться вплоть до самого утра пятницы. Он рассеянно смотрел на жену, даже кивал ей, будто соглашаясь с ее словами, но слов он даже не слышал, полностью погрузившись в переживания по поводу туманных перспектив будущего дела.

Он не послал к чертовой матери все это мероприятие по нескольким причинам: Иван не считал акцию стопроцентно провальной. Ивану нравился Диспетчер и не хотелось его огорчать, у Ивана не было на этот счет плохих предчувствий. Последнее обстоятельство также было значительным, поскольку Иван привык прислушиваться к своей интуиции. Пока она помалкивала, и это внушало определенные надежды насчет пятницы.

И если бы еще…

— Ты меня не слушаешь, — сказала Настя. Иван не услышал ее фразы, как и предыдущих. Но по озабоченному лицу жены понял, что она говорит что-то важное, и очнулся.

— Что? Извини, я немного отвлекся…

— На что это ты отвлекся?

— Да так, на работе… Я тебе еще не говорил: меня посылают в командировку.

— Когда?

— Завтра после обеда уезжаю.

— Надолго?

— Двое суток. В субботу к вечеру уже вернусь.

— Ты еще не заводил на работе разговоры?

— Какие?

— Насчет меня.

— Ах это… — Иван едва сдержал раздражение. — Говорил…

— Ну и что?

— Мне сказали, что штат полностью укомплектован, и вакансий не предвидится. Больше того, предполагается небольшое сокращение в следующем месяце.

— Я, надеюсь, тебя не уволят? — Настя, как и предполагал Иван, сразу же забыла про свои собственные честолюбивые устремления и забеспокоилась за мужа.

— Нет, конечно, нет. Где они возьмут еще такого специалиста? — усмехнулся Иван.

— Слава Богу, — Настя взяла его ладонь в свою и пощекотала указательным пальцем. — Я всегда хотела тебя спросить: а чем ты конкретно там занимаешься? Что ты делаешь?

«Очень своевременный вопрос», — подумал Иван. Он накрыл маленькую ладошку жены своей и стал объяснять:

— У моей должности нет четкого названия…

— Как это так?

— В штатном расписании она значится как «консультант». Но это не совсем точное определение.

— И кого же ты консультируешь?

— Я не столько консультирую, сколько решаю проблемы.

— Какие?

— Самые разные. Как только где-то возникает какая-то проблема, я немедленно туда направляюсь и стараюсь ее решить.

— Ага, — наморщив лоб, сказала Настя. — Я об этом читала. Кажется, это называется «конфликтолог».

— И это тоже не совсем точно. Я не только устраняю конфликты между людьми, но и вообще…

— Вообще?

— Например, где-то недостаток средств, а где-то их переизбыток. Вот я и перераспределяю…

— Я одного не пойму, чем у вас директор занимается, если все проблемы решаешь ты?

— Директор? Деньги получает, — с притворной грустной улыбкой ответил Иван. В следующую секунду он понял, что выдуманная им схема вовсе не выдумана, а существует в действительности. А его истинная роль немного отличается от только что описанной в разговоре.

«Проклятое подсознание! — мысленно выругался Иван. — Скоро начну во сне разговаривать!»

— Ладно, — сказала между тем Настя, — если у вас все так сложно, то я не настаиваю. Устроюсь где-нибудь на другое место.

— Ты сначала выучись, — назидательным тоном заявил Иван. — Занятий не пропускай, домашние задания делай. Родительских собраний у вас там не предвидится? А то ведь я приду.

— И что ты сделаешь, если мне поставят двойку? — Настя приблизила к нему свое лицо так, что они коснулись друг друга носами.

— Я тебя зверски отшлепаю, — Иван протянул под столом руку и дотронулся до колена жены. Та изобразила возмущение оскорбленной невинности:

— Это еще что такое?

— Рука, — виновато сказал Иван.

— Следует ли мне это понимать так: «Я буду по тебе очень скучать в командировке»?

— Конечно.

— Следует ли это понимать, как приглашение выйти из-за стола?

— Естественно.

— Я не ошиблась, и это приглашение проследовать в спальню?

— Ну нет, — с придыханием сказал Иван. — До спальни я не дотерплю.

Глава 23

Когда Настя уснула, Иван осторожно высвободил правую руку из-под ее головы и вылез из постели. В отличие от большинства женщин, которых ему приходилось знать, Настя после любви предпочитала сразу засыпать, а не затевать продолжительные беседы на лирические темы. Сейчас это было как нельзя кстати.

Сначала Иван просто собирался выкурить на балконе сигарету, а потом пойти спать. Но тут его посетила одна забавная мысль. Настолько забавная, что он усмехнулся. И настолько глупая, что он попытался от нее немедленно отмахнуться. Однако эта мысль возвращалась к нему снова и снова как бумеранг, и как бумеранг снова и снова лупила ему по голове, призывая прислушаться.

Незаметно для себя Иван потянулся за второй сигаретой, все обдумывая и разглядывая с разных сторон нежданно посетившую его идею. В начале второго он решил: «Будь что будет. Пойду спать, если проснусь раньше семи, то попробую. Если позже — то черт с ней».

В таком подходе заранее содержался обман, подвох, адресованный неизвестно кому. Очевидно, самому Ивану. Потому что он прекрасно знал особенность своего организма просыпаться именно тогда, когда нужно. И, конечно же, Иван проснулся без пяти семь.

— Придется попробовать, — прошептал он то, что было ясно еще в половине второго ночи.

Из-за задернутых штор едва пробивался утренний свет. Иван быстро натянул джинсы, набросил на плечи рубашку и на цыпочках пошел к дверям.

— Ты куда? — сонно спросила Настя.

Он застыл с занесенной в шаге ногой:

— За билетами на поезд, днем неохота в очереди париться. А с утра нет никого в кассах…

— А… — Настя снова уронила голову на подушку, а Иван не мешкая выскочил из комнаты.

Застегивал рубашку он уже на лестничной площадке, а шнурки на кроссовках завязал, сидя в машине.

Перед тем как включить зажигание, Иван еще раз задумался: такого он раньше никогда не делал. Это было не по правилам, и Диспетчер бы за такое по головке не погладил. Если бы узнал.

«А он не узнает», — решил Иван и повернул ключ.

Настя сквозь сон услышала шум отъезжающей машины и повернулась на другой бок, при этом левая ее рука на долю секунды оказалась перед глазами. Сознание автоматически зафиксировало светящиеся цифры 7:03.

Она еще несколько минут подремала, а потом снова взглянула на часы.

— Интересно, — пробормотала она. — Куда это он сорвался? До этих касс пять минут езды, а открываются они в девять часов… Или он забыл?

Все-таки этот факт не разбудил в Насте подозрений, и она проспала до девяти часов. Но позже, когда, приготовив завтрак, Настя села ждать возвращения мужа, подозрения зашевелились в ее сердце снова. Иван не приехал ни в десять, ни в одиннадцать.

Это что — очень большая очередь за билетами? Так это теперь называется? Настя начала нервничать, не зная, то ли ей волноваться по поводу долгого отсутствия мужа, то ли бесноваться, потому что Иван ее обманул.

К полудню она уже ходила из комнаты в комнату, как разъяренная пантера в клетке. В два часа дня начинались занятия на курсах, и Настя решилась:

— Ладно, вернешься из своей командировки, поговорим! И не дай Бог, если от тебя будет пахнуть чужой бабой!

На курсах был день работы с компьютером, и Настя так барабанила пальцами по клавиатуре, что преподаватель даже сделал ей замечание.

Глава 24

Иван между тем торопился: осуществить свою идею он мог только в случае собственной проворности и везения. Могло случиться и так, что его утреннее пробуждение и гонка по городу уже бессмысленны.

Эта мысль была порождена не стихающим раздражением от действий загадочной «той стороны», которая водила Ивана за нос. Быть и дальше марионеткой в неизвестных, возможно, не очень умелых руках не хотелось. И вот теперь Иван ехал к Филевскому парку, где, по вчерашнему сообщению

Диспетчера, должен быть заложен чемодан с «инструментом». Предполагалось, что Иван заберет его после обеда, но тут возникла эта глупая мысль — проследить, кто оставит в тайнике чемодан.

Идея была глупой не только потому, что, обнаружив Ивана подсматривающим, неизвестный партнер мог его запросто пристрелить. Не только потому, что непорядочно шпионить за подельниками, подозревая их черт знает в чем. Иван даже толком и не представлял, что ему даст вид человека, прячущего чемодан в овраге, скрытом в глубине парка.

Но интуиция — что ей не спалось в то утро? — гнала Ивана вперед. Это при том, что чемодан мог бьггь оставлен ночью, вчера, позавчера, когда угодно. Весь этот утренний вояж имел смысл, только если чемодан будут закладывать ранним утром. Иначе — дурная голова ногам покоя не дает.

Ногам действительно пришлось несладко. Оставив машину на стоянке, Иван побежал через парк, углубляясь все дальше и дальше в заросли, избегая тропинок, получая удары ветками по лицу и рукам.

На поясе болтался фотоаппарат «Кодак» в кожаном футляре, и скоро ему нашлось применение.

Увидев впереди силуэт человека в просветах листвы, Иван немедленно присел на корточки и, передвинув рычажок, открыл объектив. Минуту спустя на тропинке появился высокий мужчина в спортивном костюме, с овчаркой на поводке. Собака дернулась было в сторону спрятавшегося Ивана, но хозяин потянул ее за поводок, и пара проследовала дальше. Щелчок «Кодака» был неслышен среди звуков парка, достаточно запущенного в этой своей части.

Иван встал и двинулся к оврагу. Встреча с Собачником, как он заочно окрестил мужчину, произошла метров за сорок до оврага и вполне могла оказаться случайной: большинство людей выгуливают собак именно ранним утром и именно в таких местах. Еще метров через двадцать Иван сфотографировал довольно пожилого мужика, который с отсутствующим взглядом брел напролом через кусты. Затем Иван быстро прошелся по краю оврага и успел издали заснять удаляющегося парня в белой майке. В самом же овраге никого не было.

Поразмыслив, Иван занял укромное местечко в кустах, откуда открывался вид на подходы из парка к оврагу. Haдежда на то, что чемодан будут прятать среди бела дня, была слабой, но проверить стоило.

Через час ему надоело без толку сидеть в кустах, отгоняя от себя комаров и вскакивая при каждом кажущемся шевелении в окрестном пейзаже. Стараясь передвигаться без лишнего шума, Иван спустился в овраг и довольно быстро нашел в яме, прикрытой ветками, старенький коричневый чемодан. Он был закрыт на оба замка, но ключи висели тут же на веревочке, привязанной к ручке.

Тихо матерясь, Иван потащил чемодан наверх и, пока добрался доверху, успел изрядно вспотеть. Забросив свою находку в багажник машины, он посмотрел на часы: пятнадцать минут десятого. Времени пока хватало, и поэтому Иван решил окончательно разобраться со своей глупой идеей, стоившей ему пары часов сна и нескольких комариных укусов, не считая потраченного бензина.

Он остановился у ближайшей фотолаборатории и сдал пленку:

— Проявка и печать.

— В течение часа, — сказала приемщица и взяла заказ.

— Я подожду, — Иван присел в кресло и стал изучать рекламные проспекты. Времени пока хватало.

Ровно через час он подошел к приемщице и протянул квитанцию, получив взамен проявленную пленку и отпечатанные фотографии — те три кадра, что были сняты в парке.

Типа в белой майке опознать было бы трудно, а вот Собачник и Мужик вышли неплохо. Только что теперь ему было делать с этими снимками? Повесить на стенку и любоваться? «Не пропадут», — решил Иван и на время забыл об этих снимках.

Глава 25

По дороге домой Иван успел еще сделать несколько телефонных звонков: Кондратьеву, Рыжему и Сереге.

Кондратьев, похоже, сидел в обнимку с телефоном, дожидаясь звонка. Он сразу же схватил трубку, от волнения уронил ее, поднял, снова обо что-то стукнул… Иван терпеливо выслушал этот каскад шумов и спросил:

— Ну все? Ты закончил?

— Я слушаю, слушаю! — закричал в трубку Кондратьев.

— Ну слушай: тебе повезло.

— Спасибо, Ваня, — прочувствованно сказал Кирилл. — Я не забуду.

— Надеюсь. Значит, так. Сегодня к восьми вечера приезжай ко мне, — Иван назвал адрес своей конспиративной квартиры. — Там переночуем, а с утра будем выдвигаться на позицию. Понял?

— Понял!

— Да не кричи, а то тебя, наверное, все соседи слышат.

— Я приеду! — снова закричал Кондратьев.

— Давай, — сказал Иван и повесил трубку.

С Рыжим все было гораздо проще и короче. Тот задал единственный вопрос:

— Мне брать с собой?

— Что?

— Ствол, — просто пояснил Рыжий.

— У меня есть, спасибо.

— Тогда до вечера.

Сереги дома не оказалось, и Иван позвонил ему на работу. Трубку взяла какая-то женщина:

— Алло?

— Можно позвать Сергея, который там у вас видеокассетами торгует?

Женщина замолчала, и Иван подумал, что прервалась связь.

— Алло? Алло? Вы меня слышите?

— Слышу, — наконец отозвалась женщина. — А вы кто?

— Да знакомый, хотел сегодня к нему за кассетами заехать…

— Не надо, — холодно сказала женщина. У Ивана пересохло во рту.

— В каком смысле не надо?

— В прямом. Утром приходили из милиции и забрали вашего Сергея.

— Да… — растерянно проговорил Иван, не понимая, что, собственно, происходит и каких еще неприятностей следует ожидать. — А за что?

— Сами знаете, — отрезала женщина. Иван похолодел.

— Погодите, что я знаю? Что случилось?

— Нечего было порнографию несовершеннолетним продавать! Вот в чем дело! Вы тоже небось у него эту гадость брали? — Женщина перешла в атаку.

— Я? — с облегчением спросил Иван. — Да никогда!

— Мы пошли ему навстречу, дали место, а теперь у нас из-за него такие неприятности! — Женщина продолжала бушевать, но Иван слушал ее претензии к несчастному Сереге уже гораздо спокойнее.

Поток слов не иссякал, поэтому Иван решил положить трубку, а не дожидаться конца монолога. Серегу было жалко, но куда больше его сейчас занимал другой вопрос:

— И кто же теперь будет сидеть за рулем?

Глава 26

Но и на этом неприятности не закончились. Еще подъезжая к дому, Иван заметил сидящую на лавке у подъезда женщину. Рядом стояли две сумки гигантских размеров. Женщина сидела, смиренно сложив руки на коленях. Однако Ивана было не провести — он очень хорошо знал характер своей тещи. Поэтому вылезал он из машины очень медленно и неохотно.

— Ваня! — радостно воскликнула теща. — А я тут вас поджидаю! Настеньки дома нет, так я уж тут на лавочке…

— Настя на курсы записалась, Павлина Семеновна, — пояснил Иван. — Учится на… Забыл, как это называется. Что-то из двух слов и очень престижное.

— Ну и хорошо, я давно говорила, что работать ей надо, — авторитетно заявила теща. Словосочетание «я давно говорила» употреблялось Павлиной Семеновной очень часто и по совершенно разным поводам, будь то расстройство желудка у Ивана или землетрясение в Лос-Анджелесе. За время знакомства с тещей у Цветкова создалось впечатление, что она успела высказаться по всем проблемам мировой политики, культуры, науки и техники, и теперь предсказания тещи начали сбываться. Ванга могла смело отправляться на пенсию.

Иван решил не быть хамом и помочь теще дотащить сумки, но, как только он поднял поклажу, Павлина Семеновна вспомнила о пропущенном ритуале:

— Здравствуй, зятек! — Она обхватила его шею полными руками и принялась целовать, энергично и горячо. Иван выдержал пять поцелуев, а потом взмолился:

— Павлина Семеновна, мне сегодня в командировку ехать! Я так опоздаю на поезд!

— Ну вот, — расстроилась теща. — Раз в кои-то веки приедешь, а зять тут же с глаз долой! Как нарочно!

Это могло быть прелюдией к более страшным обвинениям, поэтому Иван поторопился с оправданиями:

— Но я же не знал, что вы приезжаетЫ Иначе обязательно бы открестился от командировки! А сейчас уже поздно…

— Хотела дать телеграмму, — призналась теща. — Да только они такие дорогие! Вот и свалилась вам как снег на голову!

— Да не беспокойтесь, — продолжал угодничать Иван. — Вы нам всегда в радость. А Настя-то как обрадуется!

С отчаянным выражением лица он подтащил сумки к лифту и нажал кнопку вызова. Между тем тещу посетила новая мысль:

— В командировку, говоришь? Надо же тебе собрать чего-нибудь на дорогу!

— Павлина Семеновна! — взмолился Иван, зная, какие масштабы может принять организаторская деятельность тещи. — Спасибо, не надо. Я как-нибудь в вагоне-ресторане перекушу…

— А зачем тебе тогда жена и теща? — удивилась Павлина Семеновна. — Неужели я тебя отпущу на голодную смерть? Да ни в жизнь!

В конце концов они сошлись на компромиссном варианте: Иван возьмет с собой небольшую сумочку с булочками, жареной курицей и прочей снедью, но именно маленькую. Другого способа остановить тещину благотворительность Иван просто не видел.

Но и это был еще не конец.

— Давай я тебя провожу на вокзал, — заботливо предложила теща. У Ивана опустились руки. — У тебя же и сумка, и чемодан с вещами. Тяжело, поди… А я помогу.

— Нет, — твердо сказал Иван. — Я не зверь, чтобы злоупотреблять вашей добротой. Вы только что с поезда, отдыхайте. Сам как-нибудь доберусь.

— Но я…

— Не надо. Лучше приготовьте ужин. Настя придет усталая и голодная.

Это было предложение, от которого Павлина Семеновна не смогла отказаться. Она немедленно загремела на кухне кастрюлями, дав Ивану возможность передохнуть. Сидя на диване, он услышал, как теща затянула пронзительным голосом: «Течет ручей, течет ручей, и ты ничья, и я ничей…»

— Для одного дня это слишком много, — сказал сам себе Иван. — Пора убираться отсюда.

Он подкрался поближе к двери и оттуда крикнул:

— Павлина Семеновна, я поехал! — и тут же выскочил из квартиры, закрыв за собой дверь. Увлеченная кухонными делами, теща отреагировала поздно и только успела увидеть с балкона, как любимый зять садится в машину.

— Ваня, курочку не забыл? — громогласно поинтересовалась Павлина Семеновна. Иван показал сумку с едой, к успокоению тещи.

— Счастливо! Возвращайся поскорее! — продолжались крики с балкона, пока Иван заводил машину.

— Начало хорошее, — пробормотал он. — Чем же это кончится в таком случае?

Глава 27

— И зря ты на свою тещу бочки катишь, — сказал Артем, обсасывая куриные косточки. — У плохой тещи — плохая курица, а у этой — пальчики оближешь.

— Ну и забирай ее, — разрешил Иван. Он стоял на кухне около плиты и наблюдал, как Метельский мастерски расправляется с курицей.

— Вместе с твоей женой? — поинтересовался Артем.

— Нет, только тещу.

— Так не пойдет.

— А зачем тебе? Или уже пришел в себя, на разврат потянуло?!

— Куда меня потянуло — это не твое дело. А вот ты куда собрался и зачем это ты будешь здесь ночевать?

— Моя квартира, — улыбнулся Иван. — Хочу — ночую, хочу — нет.

— Но ты же еще и толпу народа сюда пригласил!

— Тебе-то что?

— Как что? — возмутился Артем. — Я здесь живу, я привык чувствовать себя свободно…

— Уже привык? Пора отвыкать.

— Что вообще за люди-то придут?

— Нормальные люди. Придут — увидишь. Только я тебя очень прошу — не действуй им на нервы. Я, например, уже на грани…

— Буду нем как рыба. Что там еще прислала твоя волшебная теща?

Гости не заставили себя ждать, и первым заявился Рыжий, еще за пятнадцать минут до назначенного времени.

— Это тоже наш человек? — кивнул он на Артема, который продолжал свой ужин, даже не посмотрев в сторону гостя.

— Наш. Только он не будет участвовать в деле.

Рыжий понимающе кивнул. Он неподвижно сидел в кресле, уставившись в противоположную стену, когда в дверь снова позвонили. Это был Кондратьев, причем довольно взволнованный. У Ивана сразу появились нехорошие предчувствия, а Кирилл не замедлил их оправдать.

— Можно с тобой поговорить? — шепотом спросил он.

— Не шепчи, не на свидании, — сказал Иван. — Чего тебе?

— Давай выйдем из квартиры? — предложил Кондратьев.

Мрачно глядя Кириллу в спину, Иван последовал за ним на лестничную площадку.

— Это еще что… — начал он и тут же понял, что это.

Около лифта стоял худощавый парень в синей майке.

Сходство с Кириллом позволяло сделать единственный вывод: это был Кондратьев-младший.

— Какого хрена ты его притащил? — С трудом сдерживая ярость, Иван уставился на Кирилла, и тот не выдержал этого взгляда. — Какого хрена?!

— Он сам за мной увязался, я его не тащил, — начал оправдываться Кондратьев. — Шел за мной от самого дома, я его только здесь заметил, когда из метро вышел…

— Здорово! — Иван испытывал сильное желание врезать Кондратьеву промеж виноватых глаз. — А больше за тобой никто не шел от самого дома? Кого ты еще на хвосте приволок?!

— Иван, — тронул его за рукав Метельский. — Зайдите в квартиру, не устраивайте здесь скандала…

— Он прав, — заикнулся было Кондратьев.

— Сам знаю, кто прав, кто виноват, — рявкнул на него

Иван, схватил обоих Кондратьевых за шиворот и затолкал в квартиру.

В коридоре Кирилл продолжал оправдываться:

— Иван, ну это же не проблема, понимаешь…

— Конечно, понимаю, я просто сейчас вырублю его, привяжу к стулу, и он нам совсем не помешает! Ты этого хотел?

— Да он просто посидит в машине…

— В машине? — Тут Иван вспомнил, что у него нет ни машины, ни водителя.

— Что у вас тут за бардак? — появился в дверях Рыжий.

— Именно что бардак! Пошли все на кухню! Развели тут семейственность, — он еще раз свирепо смерил взглядом Кирилла. — Братья-разбойники!

Четверо мужчин еще не успели рассесться вокруг кухонного стола, когда Иван, бешено вращая зрачками, сказал:

— Все видят, что я в плохом настроении? Отлично. Поэтому не пытайтесь меня перебивать в ближайшее время. Я приглашал троих умных людей для опасной работы. Пока я вижу одного, — он посмотрел на Рыжего. — Второй залетел по собственной глупости, а мы в результате остались без машины и без шофера. Третий вообще потерял голову и притащил с собой младшего брата, хотя у нас вовсе не детский сад. Парень никуда не пойдет, это ясно как дважды два. А то, что он проследил тебя, Киря, почти до дверей этой квартиры… Меня это пугает. Не оставить ли тебя дома? Я вижу, что ты совсем потерял нюх.