— И что же этакого вы про нас узнали?

Лицо Лены слегка вытянулось и она начала нервно растирать руки. Я, конечно, не был психологом или как там это называется, но понял, что нашей очаровательной спутнице явно есть что скрывать.

— Да ничего особенного — просто кое-какая информация, которая позволяет быть мне максимально предупредительным в нашем путешествии. Не беспокойтесь — ничего лишнего я точно не видел, да это, как вы прекрасно понимаете, и не моё дело.

— Тогда ладно, а то я уже себя чувствую, как под колпаком спецслужб, — натянуто улыбнулся я, хотя, разумеется, тоже не был в восторге от этой новости.

— Нет никаких причин для беспокойства, уверяю вас. А ты, Александр, будь на связи — зарядка там же в пакете, а наши номера вбиты в справочник. Удачи! — произнёс Анатолий, пожимая неохотно протянутую ему руку, и мы некоторое время смотрели, как Александр косолапо брёл в сторону отеля, оглядываясь по сторонам и, кажется, что-то шёпотом напевая.

— Что же, поехали дальше!

Дверь захлопнулась, и мы неторопливо двинулись в путь. Машин, едущих нам на встречу становилось всё больше и, в какой-то момент я поймал себя на том, что это происходит несмотря на дорожный знак, явно означающий одностороннее движение. При этом Гайтано сохранял совершеннейшее спокойствие и невозмутимость, что явно не оставило бы равнодушным кого-то в Москве. Некоторые улочки были настолько узкие, что наш минивэн, кажется, просто каким-то чудом не задевает обильно стоящие по обочинам машины и ряды скутеров. Причем все последние имели номера Евросоюза, о чём вроде бы одно время были дебаты и в нашей стране, но дело так и завершилось ничем. Понятно, что по таким улочкам более-менее комфортно можно было перемещаться именно на них, а представить себе большой автобус или тот же лимузин здесь вообще казалось невозможным. Кроме того, меня смущало отсутствие по дороге кого-то, напоминающего наших гаишников — может быть, на Сицилии культура вождения была настолько высокой, что этого и не требовалось? Вряд ли, но даже это здесь было необычным и непонятным, однако несомненно, веющим каким-то доверием и теплотой. А больше всего мне почему-то импонировало обилие на рекламных щитах вокруг именно иностранных надписей. Вначале я никак не мог понять — в чём же здесь дело, а потом неожиданно осознал, что, в той же Москве взгляд невольно переутомляется, а мозг наполняется массой ненужной информации, считанной по пути. А здесь ничего подобного не происходит — я просто смотрю на те же вывески как на горы, небо, кактусы или пальмы, не более того.

— А что вы знаете обо мне, пригодившееся для выбора отеля? — с прежним беспокойством, но гораздо более миролюбиво, спросило Лена.

— Вы хотите всё лучшее или известное, поэтому поселить вас в подобном месте явно означало бы обречь на дискомфорт. Поэтому мы уже подъезжаем к тому, что точно оставит вас удовлетворённой — смотрите… — Анатолий показал рукой влево, и мы увидели большую надпись «Hilton Giardini Naxos». — Думаю, это именно то, что нужно!

— Да, спасибо, — с придыханием, скромно потупившись, ответила Лена и, кажется, с этого момента начала посматривать на нас как-то свысока. — А это то самое кафе, где сидел Владимир Познер?

Мы посмотрели направо и увидели ничем не примечательный небольшой закуток с простенькими деревянными столиками, покрытыми бело-зелёными скатертями.

— Да, именно так, — улыбался Анатолий, незаметно подмигивая мне и открывая дверь. — Номер, пляж и всё остальное ждут вас, мадам. Не забудьте, пожалуйста, про телефон — носите его всегда с собой.

— Спасибо, — гордо ответила Лена и, легко спрыгнув с подножки, устремилась к арочному входу, который лично мне показался ничем не примечательным, но как говорится, другим виднее.

— Что же, а вы остановитесь совсем рядом. Поехали, прэго!

Мы двинулись дальше и, миновав пару поворотов, остановились у шлагбаума. Гайтано что-то сказал улыбчивому пожилому охраннику, который кивнул и мы проследовали во двор к высокому бело-синему зданию, тянущемуся куда-то влево.

— Вот и конец пути. Выходите. Вам сюда — приятного начала отдыха на Сицилии, — улыбнулся Анатолий, мы крепко пожали руки и вот я остался один, стоя напротив стеклянных раздвижных дверей с надписями «Atahotel Naxos Beach Resort» и чем-то вроде грозди винограда. Я провожал взглядом скрывшийся за поворотом минивэн, потом некоторое время наблюдал за рыбами и черепашками, копошащимися в красиво сделанном водоёме с искусственным водопадом, а затем решительно пошёл в сторону широкого ресепшена, мерцающего в глубине холла.

Глава VIII

ОЖИДАНИЕ

Утро ещё не забрезжило, а я уже стоял на балконе и опирался на холодные металлические перила, тянущиеся по всему корпусу отеля. Этим они почему-то очень напоминали мне гостиницу в Волгодонске, где мы, страшно сказать, лет двадцать пять назад на неделю останавливались с родителями и там я впервые попробовал очень вкусный вишнёвый квас. Вчерашний день, полный событий, суеты и новых впечатлений, успел разложиться по полочкам сознания и казался теперь не только малоинтересным и невообразимо далёким, а, возможно, и выдуманным. Скорее было намного проще поверить в то, что это отнюдь не первое моё утро в номере отеля на Сицилии, а тридцать первое — настолько всё было просто, привычно и умиротворяюще. Несмотря на утреннюю прохладу, я был обвязан лишь маленьким белым полотенцем, с которым не расставался, выйдя из душа. Это казалось правильным, и лишь когда пришло время собираться на завтрак, я решил облачиться в купленные вчера здесь же удобные жёлтые шорты с пальмами, майку с логотипом отеля, трусы-плавки и красно-чёрные шлёпки с изображением Человека-паука. Одежду, в которой я прилетел, хотелось просто выбросить и забыть, как неприятный и пройденный жизни, чего я, конечно же, пока не делал. Кто знает, как всё обернётся сегодня и не придётся ли срочно в чём-то возвращаться в осеннюю Москву? Однако если здесь ситуация как-то проясниться хотя бы на несколько дней вперёд, несомненно, при всём желании максимально сэкономить полученные деньги, я вознамерился приобрести новую куртку, брюки, носки и ботинки. Тем более, насколько мне было известно со слов отдыхающих, где-то недалеко можно было посетить бутики и купить отличные итальянские вещи за абсолютно умеренную цену, чем я и собирался воспользоваться.

Глядя на начинающий алеть горизонт за морем, я с удовольствием вспоминал мой первый за много лет вчерашний поход на пляж. Оказалось, что за лежаки под зонтом и огромные серые полотенца здесь нужно было выложить в районе десяти евро, а потом я ещё, наверное, около часа сидел на первой линии и старательно промаргивался — из правого глаза всё время текли слёзы. Сначала я думал, что туда просто попала соринка, что было не удивительно при достаточно сильном ветре, однако позже начал склоняться к такой специфической реакции организма на непривычный морской воздух. А чуть позже, когда я наконец пришёл в себя настолько, что пошёл купаться в море, мне пришлось изрядно просморкать текшие безостановочно непонятно откуда взявшиеся сопли. Когда я возвращался обратно к лежаку, у меня из носа продолжало так течь, что я даже начал серьёзно по этому поводу беспокоиться, а потом всё разом исчезло. Как мне позднее пояснила приятная русскоговорящая девушка Анжелика, сидевшая в холле и оформлявшая экскурсии, так происходит у многих — вся гадость, которая скапливается внутри, выходит, и именно по этой причине люди так сюда стремятся. От неё же я узнал, что Ионическое море, на берегу которого находится отель, считается одним из самых чистых на Сицилии, и в него периодически не только стекает вода с ледников Этны, но и сходят потоки лавы, прожигая целые просеки и причиняя много беспокойства местным жителям.

Неожиданно стало намного светлее, и я услышал какой-то шум. Сначала я подумал, что это включили обрызгиватели, в изобилии стоящие на территории, но потом увидел, что асфальт начал стремительно темнеть и в воздухе проносятся капли. Оказалось, что это был мой первый дождь на Сицилии, начавшийся и закончившийся так же стремительно минут через десять, невольно напомнив схожие причуды погоды в Ленинграде. Однако здесь мне всё нравилось намного больше — даже отсутствием самой российской атмосферы, которой, наверное, за много лет попросту стало слишком много, что казалось чудотворно исцеляющим и давно ожидаемым. И если раньше, слыша советы сменить место, я понимал эффективность этого лишь теоретически, то сейчас убедился в том, насколько действительно чудодейственным это может стать. Или это лишь потому, что на родине меня по большому счёту абсолютно ничего не держит и во всём новом, помимо прочего, я вижу некую возможность развития личных отношений или даже вообще всего, забывая известную пословицу везде хорошо, где нас? Наверное, но в любом случае как мне казалось, ничего настолько обыденного и неопределённого, как в Москве, больше нигде быть не может, даже несмотря на начавшую слегка беспокоить ностальгию. Правда, она у меня была, скорее всего, лишь к паре мест из детства, одно из которых я не видел много лет, но имел основания предполагать, что оно давно заброшено и осталось живым лишь в моей памяти.

А потом день неожиданно закрутился в стремительном ритме — я обильно позавтракал, умудрившись впихнуть в себя целую тарелку поджаренного бекона, три чашки кофе и два стакана грейпфрутового сока, невольно подумав, что, если дело и дальше пойдёт такими темпами, то явно поправлюсь. Затем я пошёл на пляж, где, между купаниями, выпил не менее семи кружек пива и успел случайно помешать полной, неповоротливой даме установить лежак так, чтобы солнце смогло охватить всё её безразмерное тело. Впрочем, конфликт был быстро исчерпан моим подчёркнуто — тактичным поведением и я просто лежал и смотрел перед собой, чувствуя, как яркое солнце сильно припекает кожу и, задумываясь о том, что на второй день было бы очень нежелательно злоупотребить загораниями до такой степени, чтобы с трудом передвигаться. Затем увидел вдали катающихся на водном мотоцикле людей в ярко-красных жилетах и решил, что вполне могу тоже немного развеяться, тем более последний раз на такой штуке я катался на Чёрном море много лет назад. Поскольку ровным счётом никаких планов у меня не было, я поднялся, захватил шорты и побрёл в сторону большой синей горки, высившейся вдали, окружённой разнообразными катамаранами, водными мотоциклами и ещё некими бесформенно прикрытыми плавсредствами.

— Можно и на горке прокатиться. Почему бы нет? — прошептал я, облизывая губы и глядя на высящийся правее могучий силуэт Этны, подёрнутой сегодня лёгкой дымкой.

Однако когда я дошёл до горок, они меня совершенно не вдохновили — старые, пыльные, растрескавшиеся, да ещё и выходящие в небольшой бассейн с мутной желтоватой водой. Тем не менее, я поднялся наверх по раскачивающейся скрипучей лестнице, и некоторое время стоял там, любуясь открывающимся видом. Правее снизу оказались симпатичные, скрученные из широких бамбуковых палок, беседки и лежаки, которые явно не принадлежали территории моего отеля, но сказать наверняка было трудно — верёвки по пляжу тянулись во многих местах и чаще всего просто разграничивали акватории отплытия и прибытие катамаранов, лодок или водных мотоциклов. Хотя они были малозаметны, ненавязчивы и не нарушали картины целостности пляжа. Тем более насколько я мог понять из слов Анжелики, сама кромка воды, независимо от близости отеля, была муниципальной. Наверное, именно поэтому вокруг расположившихся на лежаках отдыхающих постоянно толклись продавцы с разным товаром — начиная с прохладительных напитков и заканчивая какими-то скатертями и наборами постельного белья. Огромные улыбчивые негры несли на голове добрый десяток широкополых шляп и целые вереницы солнцезащитных очков, а продавцы пива предлагали нараспев свой товар и умудрялись легко таскать огромные сумки-холодильники с навязчивым упорством, хотя при мне никто ещё ни разу так и не воспользовался их услугами. Кстати, именно в связи с этим мне становилось немного жалко всех этих измождённых, одетых явно не по погоде в плотные штаны и рубашки, негров и, если всё пройдёт удачно, я дал себе своеобразный зарок купить у первого же из них весь его товар, без разбора.

Потом я спустился вниз и затеял непростой диалог с пожилым усатым мужчиной, распоряжающимся водными велосипедами. Если бы не неожиданно вмешавшийся отдыхающий, который отлично говорил как на русском, так и английском, хотя жил в Эстонии, наверное, ничего бы из моей затеи не вышло. А тут я вначале узнал, что необходимо предъявить права на машину, что было невозможно ввиду их отсутствия. Затем этот вопрос почему-то отошёл на второй план, и мы договорились до того, что я пока возьму бесплатно на час катамаран, а потом некто подвезёт бензин для водного мотоцикла, мне его заправят и за шестьдесят евро дадут возможность покататься двадцать минут. Цена в сто восемьдесят евро за час, конечно, показалась мне запредельной, однако, не вдаваясь в лишние споры, я дал согласие и выбрал симпатичный синий катамаран, чем-то напоминающий улыбчивую машину из диснеевского мультфильма «Тачки», да ещё и с горкой. Его мне тут же по песку сдвинули в воду, и вскоре я оказался далеко от берега, просто крутя ногами и стараясь не предаваться унынию. Конечно, одному было как-то безрадостно развлекаться подобным образом, невольно представляя себе развесёлую компанию, которая с громким смехом катается на горке и ныряет вокруг. Тем не менее я успел раз пять с удовольствием скатиться в прохладную прозрачную воду, когда увидел направляющийся ко мне явно полицейский катер. Насколько мне удалось понять из слов и жестов высокого, в красивой форме, лысоватого мужчины, я случайно пересёк пути следования кораблей и мне надлежит вернуться поближе к буйкам. Что делать — во избежание лишних проблем с местными властями я кивнул, развернулся и приблизился вплотную к металлическим пустотелым конструкциям, выкрашенным в красный цвет и кособоко болтающимся на волнах. Там я ещё пару раз нырнул, но такая близость к берегу как-то угнетала и, посмотрев на часы, я вернулся к уже поджидающему меня на берегу усатому мужчине. Он несколько театрально налил в бак бензин, открыв капот водного мотоцикла, потом облачил меня в ярко-синий жилет, помог усесться и, судя по жестам, показал, что можно ехать только далеко вперёд или назад, но не параллельно пляжу. Кроме того, он долго тряс перед моими глазами рацией, что-то терпеливо объясняя, но суть действа я понял только, когда он немного торжественно подключил конец болтающегося на моём жилете короткого шнура, похожего на прикуриватель в автомобиле, к панели со спидометром. Теперь стало очевидно — в случае, если со мной что-то случится, я могу выдернуть эту пимпочку, и ему на рацию сразу придёт сигнал бедствия.

Разобравшись с этим, я кивнул головой, нажал на большую красную кнопку, услышал равномерный звук двигателя, и, развернув руль, крикнул:

— Грация милле!

Потом выжал правой рукой маленький округлый рычаг и почувствовал, как стремительно набираю скорость. Это было совсем другое дело — по сравнению с катамараном, я чувствовал себя здесь в одиночестве абсолютно комфортно и уместно. Скорость захватывала, хотя немного и пугала, тем более что ориентироваться было трудно из-за неисправности спидометра, которую я обнаружил только что. Я чуть убавил газ и легко заскользил, подлетая на волнах к горизонту, где было только море и солнце. Кажется, всё пространство вокруг было целиком отдано мне и это какой-то знак судьбы — наверняка предполагающий удачу и открытость всех путей-дорог.

— Сицилия! — неожиданно для себя громко закричал я и, приподнявшись на ногах, начал прибавлять газ до тех пор, пока на очередной волне чуть было не вылетел из седла и резко затормозил, переводя дух.

— Спокойно, не так быстро, — пробормотал я и тут почувствовал, что кто-то сидит сзади. Как ни странно, я не дёрнулся и даже, кажется, особенно не удивился, словно чувствовал, что, при всей кажущейся очевидности, одиночество здесь невозможно. Спину пронзила вспышка тепла и, не успел я начать медленно оборачиваться, как знакомый голос призрачной девочки прошептал мне в ухо:

— Гони, быстрее!

Я тут же вдавил рычаг к ручке, и водный мотоцикл рванулся вперёд. В ушах пронзительно засвистело, я почувствовал, как мои внутренности трясутся от постоянных перепадов высот и тут же пожалел о выпитом накануне пиве. Тем не менее тошноты или чего-то подобного не было, скорее — тяжесть и желание мчаться ещё быстрее. При этом краем глаза я заметил, как не менее стремительно справа и слева по воде заскользили длинные чёрные тени, извиваясь и словно пытаясь охватить всё вокруг своими скрюченными лапами.

— Гони, я хочу сказать…

Голос призрачной девочки размылся и в следующее мгновение я ощутил, как она словно прошла сквозь меня, окатив волной кипятка, и замерла, расположившись на руле.

Я невольно выпустил рычаг газа, водный мотоцикл резко сбавил скорость и тут, заслонив солнце, словно гигантские волны, вокруг вздыбились тени. Они на мгновение задержались где-то на умопомрачительной высоте, а потом ринулись вниз, заставив меня сжаться и загородить лицо руками. При этом призрачная девочка мгновенно сместилась вперёд и словно нырнула под воду, а тени метнулись следом, оставив меня с бешено колотящимся сердцем и непониманием происходящего. Чуть выпрямившись и оглянувшись вокруг, я ничего не увидел и тихо позвал:

— Эй! Ты где?

Потом что-то блеснуло впереди, и призрачная девочка появилась над поверхностью, озираясь и что-то показывая мне полупрозрачными пальцами.

— Что ты хочешь сказать? Я не понимаю.

И тут из глубин начало подниматься что-то огромное и тёмное. Призрачная девочка подскочила, стремительно промчалась над поверхностью воды, удаляясь от меня, и ударилась об воду уже ближе к горизонту, расплывшись в мерцающих гигантских буквах: «Смотри вечером с балкона на гору». Несколько мгновений они были совершенно разборчивыми, а потом нечто словно чёрный вихрь разметало их по поверхности и заставило мгновенно исчезнуть, словно жадно проглотив. Но, совсем еле различимая на горизонте, снова мелькнула призрачная девочка и оставила за собой огромное слово «подсказка», затем тени сгустились над ним и, закрывая значительное водное пространство, словно смерч, застыли гигантской тенью. Она клубилась, постоянно изменяясь, и вскоре стала походить на исполинский образ человека, словно стоящего великанскими ногами на самом морском дне и способного управлять всем вокруг. А я неожиданно вспомнил эпизод из советского научно-фантастического фильма «Солярис», который, как ни странно, очень испугал меня в детстве — там даже не показывали, а просто рассказывали о гигантском ребёнке, которого видели над поверхностью инопланетного океана. Но и этого вполне хватило, чтобы моя фантазия нарисовала нечто отвратительное и преследовавшее некоторое время в ночных кошмарах. Хотя сейчас, конечно, я не мог припомнить все подробности, и был слегка удивлён — чем всё это было вызвано.

Тем временем рука монстра приподнялась, закрывая солнце, и медленно мне погрозила, заставив почувствовать озноб в этот жаркий и безоблачный день. Или, быть может, просто помахала, но явно тая в себе угрозу. Потом образ начал постепенно таять, и вскоре я снова остался один на морском просторе. Судя же по спокойствию пар в лодках, проплывающих ближе к берегу, и людей на пляже, всё произошедшее видел только я. Что же, может быть, оно и к лучшему, разве что на Сицилии, кажется, сил у призрачной девочки было гораздо меньше, чем в Москве. Или эти тени обретают здесь какую-то исполинскую силу? Как бы там ни было, я верил, что дух, последовавший за мной сюда, хочет мне исключительно добра, но с другой стороны, если нечто ему противодействует, то это вовсе не обозначает заведомое зло. Быть может речь идёт просто о правилах некоей игры, в которые призрачная девочка пытается вмешаться, и именно это заставляет тени с ней бороться. Или их отношения вообще никак не связанны со мной, а происходят параллельно — мне же, как и многим людям, просто свойственно везде видеть какую-то подоплёку, связанную исключительно с собственной персоной.

Я медленно нажал на рычаг газа, неуверенно проехавшись вперёд и назад, потом понял, что больше кататься не хочу и, развернувшись, поплыл в сторону берега, параллельно отметив, что сзади у меня отсутствует вырывающийся фонтанчик с водой. Мне показалось уместным приписать это тоже к чему-то мистическому и непосредственно связанному с сегодняшними событиями, но как я понял из объяснений пожилого мужчины, который помог мне спуститься с водного мотоцикла и нетерпеливо напомнил о шестидесяти евро, это всего лишь была такая модель. Потом я некоторое время продолжал стоять на берегу, глядя на горизонт, к которому только что плыл и параллельно наблюдал, как пара крепких загорелых итальянцев водружает водный мотоцикл на тележку и с трудом отвозит её в сторону, видимо, дожидаться следующего отдыхающего. А в размеченную цветными поплавками дорожку уже заплывала пара красных каноэ с хохочущими девушками. Это почему-то заставило меня двинуться в сторону отеля, где, по рассеянности и продолжая прокручивать в голове всё случившееся, я потратил минут десять, пытаясь войти в другой номер этажом ниже. А когда уже хотел вернуться на ресепшен, чтобы спросить — почему не действует магнитная карта, посмотрел на номер и всё понял. Обрамлённые выпуклыми лимонами цифры 112 тут же прояснили всё, и я невольно подумал о том, что, если бы в номере кто-то оказался, вполне могла выйти и не очень приятная ситуация. Потом перевёл взгляд на соседнюю дверь с цифрами 114 и невольно вспомнил о том, что, из-за суеверности некоторых отдыхающих, число 13 не используется в подобных местах нигде. Забавно, я почему-то ни с чем подобным Италию не ассоциировал, но оказывается, это общий стереотип.

— Кому и зачем это нужно. Только поддерживать и развивать некую мистичность, — пробормотал я, поднимаясь на свой этаж и, сбросив в коридоре шлёпки, упал на кровать, даже не вспомнив о том, что после моря надо сполоснуться под душем.

Здесь было необычайно тихо и комфортно, но почему-то гораздо острее, чем на катамаране, ощущалось одиночество. Я повернулся на спину и смотрел в белый потолок, на котором размещалось несколько точечных лампочек, ощущая, что тут очень не хватает обыкновенной люстры, висящей в моей комнате, в одной из рогов которой всё время перегорала лампочка. Её подрагивания — сначала мягкие и успокаивающие, а затем всё более раздражённые и отчаянные — порой завораживали и ассоциировались у меня с некой музыкой, которая звучала внутри и, кажется, была давным-давно забытой и чуть знакомой. Что-то такое я слышал и теперь, только более ритмичное и сбивающееся, постепенно переходящее в шум волн и дуновение морского ветра. А ещё галька, которая шелестит на прибое, растворяясь на мгновение в шипящей пене, а потом застывает в причудливых фигурах, чтобы через несколько мгновений снова пропасть и поменяться, как в бесконечном калейдоскопе.

Я приподнялся и увидел вдали вертолёт, зависший над водой. Что он делает так далеко от берега? Потом я обратил внимание на развивающийся на длинной покосившейся палке красный флаг и пустынные ряды лежаков с собранными зонтами. Создавалось ощущение, что люди неожиданно, всё бросив, покинули это место — на скомканных серых одеялах в беспорядке лежали часы, сотовые телефоны, игральные карты, книги, сумки и пакеты. Однако меня это почему-то не удивило, а наоборот — я сам почувствовал отчаянное желание кинуться бежать отсюда без оглядки, но только тут заметил, что лежу, наполовину зарытый в гальке, недалеко от воды. Почему не на лежаке и кто меня закопал? Я попытался приподнять ногу, и это вышло неожиданно легко — с меня с шумом посыпалась галька и это, кажется, вызвало какое-то изменение вокруг. Всё начало подрагивать, постепенно увеличивая темп и превращаясь в настоящее землетрясение, и я почему-то сразу же посмотрел на Этну, словно ожидая, что с её склона сюда несётся гигантская снежная лавина.

— Но я не кричал, — прохрипели мои неожиданно высохшие губы, а внутри росло недоумение — ведь я ничего не сделал, чтобы произошло что-то подобное.

А потом меня словно начало приподнимать — первой мыслью было, что я каким-то фантастическим образом взлетаю над поверхностью, и сразу же полезли в голову рассуждения — каким образом фокусник здесь и сейчас может это сделать. Несколько лет назад я, как казалось, серьёзно увлёкся иллюзионным искусством и, благодаря одному знакомому, буквально помешанному на уличной магии, узнал немало из этой области. Однако потом как-то охладел и предпочитал всё-таки оставаться по ту сторону — зрителем, который старается скорее забыть всё то, что может знать о фокусах, а настроен просто смотреть, восхищаться и верить в настоящее чудо. Однако здесь подобные предположения сразу же оказались явно неуместными и, наклонив голову, я с ужасом обнаружил, что меня неотвратимо и быстро поднимает куда-то вверх становящаяся пугающе-гигантской галька. Кажется, часть её оставалась мелкой и с нарастающим шумом осыпалась вниз в невообразимые расщелины и, несомненно, вскоре туда же полечу и я, скатившись, как с горки и понесусь в неизвестную бездонную глубину.

— Нет, помогите, — прошептал я и судорожно огляделся.

Небо приобрело зловеще-серый оттенок, а солнце, странными скачкообразными движениями, скрылось за Этной, подсвечивая её пугающим своей красотой сиянием, чем-то напоминающем иконы. Море, кажется, не просто осталось далеко внизу, но и стремительно мелело, постепенно приподнимаясь и формируя на горизонте гигантскую водную стену, кажется, уходящую уже куда-то в космос. Я подумал о том, что если эта масса сейчас обрушится на меня, то сметёт всё на своём пути, но вместо этого, море стало словно закругляться и двигаться по небу в мою сторону, грозя нависнуть смертоносным куполом или таким своеобразным саркофагом. Потом из стены начали вырываться сначала отдельные капли, которые летели почему-то в разных направлениях, в том числе, и вверх. Это походило на начало какого-то безумного дождя, а потом капли удлинились и стали напоминать смертоносные копья, которые полетели в мою сторону и начали с шумом разбивать гигантские колонны, в которые превратилась галька. Я тут же потерял ориентацию — где верх, а где низ, захлёбываясь в фонтанах брызг, облаках летящих кусков камня и пыли. Потом моё тело стало скользить, я взглянул вверх и увидел, что водяной купол начинает походить на гигантское ухмыляющееся лицо, которое, кажется, строит мне рожи, и хочет аккуратно коснуться, чтобы я навсегда остался с этим местом. Но нет — я жаждал выбраться отсюда как можно быстрее, увидеть людей и нормальный мир, продолжать жить, а не умирать или находиться в какой-то обречённой вечности.

— Заходи! — зловещим эхом прогрохотал надо мной глубокий голос и, похожий на щель, рот исполинского лица начал расширяться, постепенно закручиваясь и становясь смертоносным смерчем, который готов был вобрать меня в себя.

— Нет! — завопил я и, закрыв глаза, резко оттолкнулся, покатившись вниз и ощутив падение в бездну, которая казалась мне лучшим избавлением от этого наваждения. Потом всё словно перевернулось внутри, я почувствовал что-то мягкое и твёрдое одновременно, тормозящее падение и тянущее куда-то в сторону, а, открыв глаза, обнаружил, что всё так же лежу на кровати в номере, только вокруг сгустился полумрак, а из коридора слышится топот и детский смех.

Я сглотнул и, задышав неожиданно громко, привстал, пытаясь отогнать от себя остатки кошмара. Кажется, если сейчас снова закрыть глаза, то всё продолжится и омут сна снова завладеет мной, испугав ещё больше. Поэтому, пересилив слабость и слыша хриплые стоны быстро бьющегося сердца, я вскочил, стянул с себя одежду и долго стоял под прохладным душем, глядя сквозь туманный пластик дверей на биде. Отсюда оно напоминало понурую пони, которую оставили одну стоять под дождём, и вызывало какие-то родственные, трепетные чувства. Хотя всё-таки больше я просто старался отвлечься и уверить себя, что это был всего лишь обыкновенный сон, а не какое-то предзнаменование или что-то в таком роде. И с каждым мгновением мне действительно казалось, что это именно так.

Наконец выключив душ, я до красноты растёрся двумя большими полотенцами и, глянув на часы, обнаружил, что уже почти половина восьмого — самое время для ужина. И только в этот момент я осознал, что настроен очень плотно подкрепиться, возможно, выпив не одну, а целых две бутылки вина подо что-нибудь мясное. Быстро натянув шорты и футболку, я спустился в холл, где, как ни странно, ещё никого не было рядом с двойной закрытой дверью, за которой располагался ресторан. Вчера здесь в это время уже выстроилась небольшая очередь, а сейчас стояла лишь худенькая девушка со считывающим устройством, которая начала что-то быстро говорить, видимо, по-английски, но я так ни слова и не понял. В конце она показала пальцем куда-то в район моего живота и сунула в руки цветную картинку, из которой, судя по рисункам, смахивающим на запрещающие дорожные знаки, стало понятно, что вход в шортах и майке запрещён. А ведь ещё вчера мне никто не сказал ни слова, а без проблем пропустили.

— Так что же мне теперь — идти переодеваться? — насупившись, спросил я, осознавая, что девушка вряд ли поняла хоть слово и, махнув рукой, вернулся в номер, по дороге размышляя над тем, что мой внешний вид никак не объясняет отсутствие отдыхающих и закрытость столовой.

А когда спустя десяток минут я снова спустился вниз, облачённый в брюки и рубашку, оказалось, что куда-то пропала и эта девушка — в столовой, хорошо просматривающейся через большие стеклянные двери, было темно и тихо. Что же это такое? Я огляделся по сторонам и решил немного подождать, параллельно сверившись с висящими в холле часами, показывающими время в пяти разных городах мира и убедившись, что мои идут примерно точно. Однако когда до восьми оставалось пять минут, я не выдержал и подошёл к стойке ресепшена, показывая руками на столовую, часы и удивлённо пожимая плечами. Как ни удивительно, меня поняли очень быстро, и строгий мужчина в очках, смеривший меня неприятным покровительственным взглядом сквозь узкие стёкла очков, указал куда-то в сторону внутреннего двора, куда, как я теперь заметил, постепенно стекался народ. Кивнув головой, я проследовал в этом направлении и вскоре увидел вдали множество освещённых столиков, поняв из разговоров толпящихся рядом русских туристов, что здесь раз в неделю устраивается ужин на свежем воздухе. Может быть, это дело правильное и хорошее, однако мне показалось возмутительно-странным, что об этом не было никакой информации на дверях столовой или по крайней мере специальный человек не отводит подходящих туда туристов в нужном направлении. Однако возмущаться дальше по этому поводу не хотелось — по-летнему тёплый вечер располагал к умиротворённости, а после моих дневных приключений и кошмарных снов очень хотелось, чтобы всё просто было хорошо или, по меньшей мере, как обычно. Поэтому я смиренно протянул свою магнитную карту именно той девушке, что полчаса назад послала меня переодеваться, ещё и почему-то чувствуя себя при этом немного виноватым, и вошёл в яркое пятно света, внутри которого окружающая темнота казалась ещё более плотной и глубокой.

Ужин был хорош — вокруг белели столики и галантные официанты, торжественно подвязанные широкими красными поясами, напоминающие тореадоров. А по периметру стояли повара, предлагая разнообразные блюда, венчаемые огромным красивым тортом, изображающим Этну и карамельное извержение её кратеров. Очень многие хотели непременно сфотографироваться с такой экзотикой, и с той стороны непрерывной чередой неслись вспышки фотоаппаратов. Я взял пару тарелок и задумчиво обходил стойки, накладывая себе пышущих жаром макарон, приготовленного на огне мяса, куски осьминогов, красную рыбу и другие яства, от обилия которых буквально разбегались глаза. Всё-таки не зря Анжелика, упоминая вскользь о местной кухне, назвала её обжираловкой. Пожалуй, через несколько дней таких съестных упражнений у меня появится немалый животик, чего, конечно, не хотелось бы, но и отказать себе в чревоугодии на фоне всего происходящего было, пожалуй, просто невозможно.

Когда мои тарелки были полны, я побрёл среди шумных столиков, выискивая свободное место. Наверное, об этом стоило подумать несколько раньше, но теперь уже поздно было горевать, и я надеялся, что уж на одну персону точно что-то отыщется. И тут мой взгляд остановился на стоящем под густым оливковым деревом полностью сервированном, но вообще не занятом столе. Нигде не было даже привычной таблички о том, что места за кем-то зарезервированы, и я поспешил расположиться там, уютно втиснувшись между двумя кустарниками. Издали ко мне тут же поспешил официант и первое, что я подумал, было — сейчас начнёт объяснять, что этот столик специально приготовлен для кого-то другого, однако ничего подобного не произошло. Тем не менее, казалось, что с каждым шагом ему становится идти всё труднее, а на лице гладко выбритого мужчины средних лет промелькнула гримаса страха или отвращения. Наконец он приблизился и застыл в паре шагов от меня, вытягивая вперёд две бутылки вина. Я показал пальцем на «красное», которое тут же было открыто и поставлено на стол, после чего официант поспешил удалиться. А, возможно, мне всё это просто показалось. Однако вскоре я мог убедиться, что занятое мной место и в самом деле имеет какую-то странную ауру. Люди, завидев издали практически пустой столик, сначала радостно устремлялись ко мне, потом начинали притормаживать, останавливаться, неопределённо оглядываться и спешили куда-то на другие, невидимые мне отсюда места. С одной стороны, это не могло ни интриговать, а с другой — несомненно, мне нравилось.

— Я покажу вечером, — неожиданно раздался приглушённый голос прямо из бокала с красным вином, который, налив до краёв, я собирался осушить в первую очередь. — Смотри на балконе.

— Что?

Я застыл и старался понять — откуда идёт звук, невольно подумав о том, что на фоне сегодняшний событий на водном мотоцикле у меня уже начинаются слуховые галлюцинации.

— Кто это?

— Я! — отозвалось эхо, которое быстро погасло, но на дне бокала что-то блеснуло, и вскоре я сообразил, что разговаривал с моей призрачной девочкой. Потом откуда-то снизу начала распространяться тень, словно в вино что-то капнули, и, качнувшись, неожиданно растаяла. Я продолжал ждать, но больше ничего не происходило, только, кажется, какая-то тяготящая атмосфера вокруг меня стала ещё более давящей. Теперь я не сомневался, что это снова тени, которые, кажется, охраняют меня от новых появлений призрачной девочки и во что бы то ни стало хотят воспрепятствовать нашему общению. Интересно, могли ли они видеть и слышать всё то, что она мне говорит, или это было исключительно для меня? Даже если и нет, то, очевидно, эти силы понимают намерения ангела и склонны с ними не соглашаться.

За этими размышлениями я допил бутылку вина и понял, что полностью сыт и пытаться засунуть в себя что-то ещё — было бы точно лишним. Поэтому, тяжело поднявшись, я двинулся в обратный путь, пока не представляя — чем бы ещё заняться, но как ни странно, снова почувствовав сонливость и усталость, словно вовсе и не отдыхал до ужина. Наверное, так трудился за столом, что потратил последние силы. Тут краем глаза я заметил, что бильярдный стол, несмотря на обилие людей за столиками у бара, пуст и, купив на ресепшене гнутый маленький жетон, вскоре с усилием тянул на себя округлую ручку, высвобождающую шары, с шумом покатившиеся в просторную полость сбоку стола. Снова пластмассового треугольника на месте не оказалось и мне пришлось делать аккуратную пирамидку вручную, а, сместившись чуть в сторону, я чуть было не уронил на пол бокал с пивом, который с какой-то неуместной торжественностью поставил рядом со мной улыбчивый официант, лилейно протянувший:

— Ван бир.

Удивительное дело — стоило мне вчера заказать здесь пару бокалов, как, видимо, они уже успели занести меня в списки постоянных клиентов, и теперь, едва завидев рядом, будут таким навязчивым, но и необычайно внимательным образом сбывать свою слабоалкогольную продукцию. Первым делом я хотел было отказаться и изобразить полное непонимание — мол, с какой стати вы решили, что мне хочется чего-то подобного? Но потом идея отхлебнуть холодного пива и сбить во рту кисловатый привкус вина показалась мне необыкновенно привлекательной. Я кивнул, протянул официанту свою карточку и залпом осушил весь бокал, с удивлением найдя в себе место для столь солидной порции. Нет, видно, как ни ешь и чувствуй себя пересыщенным, для воды, действительно, дырочка всегда отыщется. Или это о чём-то другом?

Потом, взмахнув кием, я разбил шары и начал обходить стол в поисках наиболее очевидной и вероятной комбинации, невольно обратив внимание на заинтересованные взгляды некоторых мужчин, сидящих за столиками с ноутбуками и дымящимися сигаретами. Между ними красиво мерцали урны, выполненные в виде больших старинных ваз с неизменной подставочкой сверху, наполненной песком, откуда, словно причудливые колючки, торчали окурки. Теперь же в них были поставлены большие металлические чаши с фитилями, которые, наверное, и безо всякого дополнительного освещения, очень хорошо озаряли бы всё вокруг, создавая романтичную и какую-то даже первобытную атмосферу на фоне раскачивающихся веток пальм и падающих на столы плодов оливок.

После второго удара по белому шару у меня зазвонил телефон, и на дисплее высветилось имя Анатолия, хотя по какой-то причине я был уверен, что первой обязательно станет Лена.

— Да, слушаю.

— Добрый день. Надеюсь, вы хорошо отдыхаете?

— Несомненно.

— Вот и отлично, — Анатолий кашлянул, и в трубке что-то зашуршало. — Завтра в одиннадцать дня все встречаемся у острова Изола Белла.

— Это где?

— От вашего отеля в девять тридцать идёт бесплатный шаттл — это такой микроавтобус. Запишитесь на него на ресепшене и около десяти окажетесь возле фуникулёров, ведущих в Таормину. Можете туда-сюда прокатиться — уверен, покажется небезынтересным, и идите пешком в обратном направлении минут десять. Слева будет море, и вы обязательно увидите красивый остров, который от пляжа отделяет символический перешеек. Спускайтесь по первой попавшейся длинной лестнице, пройдитесь по пляжу и там все увидимся.

— Хорошо. Есть новости?

— Да, там и встретимся с шестым. Не забудьте — Изола Белла. До встречи!

— До завтра.

Я опустил трубку и неожиданно не захотел продолжать партию в бильярд, а поставил на место кий, оставив шары причудливо замершими на столе, и пошёл на ресепшен, где, как ни странно, без труда объяснил, что мне нужно и занял последнее свободное место в шаттле, словно дожидавшееся только меня. На мой вопрос про Изола Беллу, насколько я понял по выразительной мимике черноволосой высокой девушки, можно было ответить лишь безмерным восхищением, не предполагающим, что такое чудо можно как-то не заметить. Вполне удовлетворившись этим, я сунул в карман выписанный билет, поднялся на лифте в номер, сбросил рубашку и, достав из мини-бара бутылку пива, вышел на балкон.

Сев на неприятно скребущий по кафелю пола прогибающийся пластмассовый стул, я сильнее сжал в руке прохладную бутылку с изображением импозантного мужчины в зелёном на этикетке. Сколько и чего именно ждать, я не знал, поэтому воспользовался приобретённой открывалкой с колоритной мафиозной дамой и, сделав пару больших глотков, некоторое время смотрел на ярко освещённую улицу, по которой сновали водители на скутерах и гуляли туристы. Ветер усилился — стоящие у ограждения флагштоки с полотнами Италии, Евросоюза и сети отелей, где я находился, громко трепетали и рвались куда-то в сторону темнеющего моря, над которым мерцала луна. Несмотря на это, было довольно тепло, но осознание того, что сделав всего шаг с балкона, я могу оказаться в уютном номере и мягком тепле постели, грело душу и создавало ощущение какого-то необыкновенного комфорта. Мне хотелось надеяться, что ожидание не затянется на всю ночь, так как, несмотря на то, что ничего особенного в течение дня я не делал, тем не менее, чувствовал себя как никогда уставшим. Кроме того, неизвестно ещё — как всё получился завтра на этой Изола Белле, и перед этим хотелось полноценно выспаться. Однако, подсказку, о которой упоминала моя призрачная девочка, стоило посмотреть — это также может прийтись весьма кстати в наших дальнейших поисках. Кроме того, как всегда, меня начало мучить лёгкое беспокойство в преддверии надвигающихся событий, и пиво, несмотря на ожидания, пока плохо способствовало расслаблению.

На соседний балкон вышли, судя по голосам, две русские женщины средних лет. Они горячо обсуждали экскурсионную поездку в Катанью и приобретённые со скидкой великолепные вещи. Я невольно поморщился — мне показалось не очень уместным и хорошим наше совпадение здесь по темам, отчего желаемые покупки начали представляться какими-то второсортными, что ли. Выразить мои чувства точнее было сложно — пожалуй, как будто они уже прошли по магазинам и выбрали всё, что было хорошего, оставив мне явно неудачные вещи. На самом деле, конечно, это было совсем не так, но какой-то странный ореол неприятия неожиданно испортил мне настроение. Хотя если разобраться, возможно, эта тема была здесь вообще ни при чём, а больше напрягало наличие на Сицилии такого внушительного количества русских туристов. Когда я представлял себе Италию по пути сюда, то почему-то по умолчанию считал, что окунусь в плане окружающих людей в совершенно другой мир — немцев, американцев, французов и, разумеется, самих сицилийцев. Однако оказалось, что от соотечественников не скрыться нигде, вольно или нет, прислушиваясь к их словам, вспоминая Москву и всё то, что уже, казалось, осталось в далёком и безвозвратном прошлом.

К счастью, женщины скоро шумно покинули балкон и, судя по хлопнувшей двери, скрылись в номере, а я, отхлебнув пива, стал смотреть на небо, усыпанное мелкими звёздами. Как ни странно, их можно было отчётливо увидеть только боковым зрением, а глядя в упор — просто блуждать по бездонной черноте. Но всё-таки ещё темнее, чем небо, были высящиеся слева горы, перемигивающиеся бесчисленными, преимущественно белёсыми огоньками и создающие ощущение неких гигантских подсвеченных ступеней, ведущих в вечность. В такой вечер я готов был поверить во все легенды про обитающих внутри Этны богов и прочие сказания, представляющиеся нелепыми, смешными и наивными при свете дня. Но ночь, без сомнения, всё меняет, оставляя неограниченный простор для воображения и чего-то большего — кажется, долгое время дремавшего внутри, а сейчас неожиданно пробудившегося и пытающегося выйти наружу. Здесь же я впервые пожалел, что не умею рисовать или, на худой конец, писать стихов — несомненно, всё вокруг так и дышало предвкушением какого-то творческого раскрытия, и звало попробовать свои силы. И в то же время очень хорошо и правильно, что я не стал ничего мудрить с фотоаппаратом — как мне уже приходилось неоднократно убеждаться, снимки даже самых красивых мест всё равно выглядели, как некая неполноценность, насмешка над той удивительной красотой, которая окружала на самом деле. Да, уж лучше просто напитаться этой энергией, эмоциями и впечатлениями, чтобы они грели душу и сердце, когда я вновь столкнусь с обыденностью и чем-то неприятным.

— И что же здесь ещё такого может быть? — прошептал я, допивая и со звоном ставя пустую бутылку на пластмассовый столик.

Казалось, всё вокруг настолько устоялось за века, что вряд ли нечто способно внести сюда хоть малейшие изменения. Пожалуй, и теням, откуда бы они ни были, это не под силу. Тогда где же этот самый знак? Не разговоры же соседок про вещи и Катанью? Это было бы просто смешно и разочаровывающе-больно. Может быть, кто-то постучится сейчас ко мне в номер или даже просто откроет дверь? Последнее, кстати, меня несколько беспокоило в течение всего дня — внешне замок отмыкался по карточке, а внутри был засов в два щелчка. Однако стоило просто опустить ручку, как дверь свободно распахивалась. Конечно, я понимал, что там сделано нечто такое для удобства и безопасности людей в номере, но эта поразительная лёгкость, с которой засов переставал иметь значение, невольно настораживала и заставляла думать о том, как, проснувшись ночью, можно неожиданно увидеть, что в номере есть кто-то ещё. С другой стороны, вряд ли я мог стать поводом для интереса местного криминалитета, учитывая отсутствие у меня каких-либо дорогих вещей, за исключением разве что денег и документов, которые лежали, надёжно запертые в сейфе одёжного шкафа в коридоре. Да и вообще — какие-то глупые мысли, и, как я подозревал, они берут своё начало ещё в далёком детстве и ассоциируются с часто присущим детям страхом темноты.

Чувствуя, что мысли куда-то уносятся, глаза начинают слипаться, а сознание немного ведёт в сторону, я хотел уже было сходить в душ и освежиться, когда, наверное, в сотый раз, окинув взглядом горы, заметил что-то необычное и новое. Яркое красное свечение расползалось по чёрному краю, клубясь и постепенно расширяясь вниз. Неужели это и есть извержение вулкана, о котором я столько уже здесь всего слышал, но даже никогда не мог подумать, что увижу нечто подобное живьём? Я заинтересованно привстал, перегнулся через перила и, ощущая на голых руках покалывание зелёных насаждений, обрамляющих балконы, начал пристально вглядываться в Этну, чувствуя, что остатки сна слетели с меня безвозвратно. Да, видимо, это оно и есть, а мерцающие отблески и клубящийся дым идёт от загоревшейся растительности на склонах. Стоит ли одеться, сбежать вниз и взять такси, чтобы приблизиться к лаве? Может быть, и хорошая идея, но она сразу вызвала страх и сомнения, что кто-нибудь возьмётся меня туда доставить даже за приличное вознаграждение. Кроме того, во всей этой суете я могу пропустить самое главное — подсказку, о которой говорила призрачная девочка, и взгляд на лаву может легко стать первым и последним в жизни. Стоит ли рисковать подобным образом, пусть и ради такого необычного для меня природного явления? Немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что овчинка точно выделки не стоит.

— Ой, смотри-ка, извержение! — неожиданно сзади раздался истеричный крик, и я подпрыгнул на месте, оборачиваясь. Оказывается, это снова были соседки, которые перевешивались через перила с явным риском выпасть со второго этажа и беспрестанно щёлкали фотоаппаратами. Прямо-таки никакого покоя и даже этим чудом природы приходится делиться с кем-то ещё. Впрочем, я был уверен, что подсказку, какой бы она не была, женщины вряд ли увидят, как и произошло в Домодедово с Машей. А если соседки и обратят внимание на нечто необычное, то вряд ли придадут значение или поймут суть происходящего. Поэтому, возможно, и хорошо, что сейчас я был не один, а хоть в какой-то компании — впечатления от яркого события, несомненно, пусть и без слов, хотелось разделить с кем-то ещё и чувствовать сопричастным.

— Вы видите извержение? — теперь уже обращаясь ко мне, перегнувшись через разделяющую наши балконы стенку, взволнованно сказала одна из женщин так, словно не обратила внимания, что я смотрю именно в этом направлении и, более того, первый заметил происходящее.

— Да, интересно.

А что ещё можно было ответить в такой ситуации?

Я снова повернулся вправо и с восхищением наблюдал, как ярко-красная мерцающая полоса ширится и становится всё длиннее — кажется, ещё немного — и она опустится прямо к виднеющимся вдали отелям, а потом подберётся и к нашей территории. Неожиданно я подумал о том, что теперь знаю, почему здесь так популярно пускать струи воды по стенам — видимо, помимо оформительских изысков, в этом был и вполне практический смысл, связанный с безопасностью. Конечно, потоки лавы подобные ухищрения вряд ли остановят, а вот проинформировать о грозящей беде шипением и густым паром могут вполне. С другой стороны, если извержения достигнут корпуса, я всегда могу пойти по коридору налево, спуститься по боковой винтовой лестнице, а там совсем подать рукой до берега моря. Правда, я видел днём объявление, в котором, если я всё правильно понял, был указано, что пляж закрывается в семь часов вечера, но металлическая ограда вряд ли стала бы для меня серьёзным препятствием по пути к воде. Впрочем, конечно, всё это глупости — если опасность была бы действительно настолько большой, то никто в здравом уме не стал бы строить здесь отель, а уж тем более дома у самого подножья горы. Кроме того, размеренный ритм жизни вокруг, в который я успел уже втянуться, никак не нарушался происходящим на Этне, что, видимо, являлось лучшим показателем того, что всё в порядке и никак иначе быть не может. А все эти рассказы о залитых лавой строениях по большей части единичные случаи, которые, преувеличенные, передаются из уст в уста уже просто как местная легенда.

— Ой, сфотографируй меня на фоне горы! — раздался громкий истеричный вскрик одной из соседок, и справа снова замелькали яркие вспышки. В какой-то момент мне показалось, что они настолько меня ослепили, что уже на фоне черной горы глазам мерещатся белые отблески, но в следующее мгновение неожиданно осознал, что это моя призрачная девочка. Странно — если сопоставлять размеры и расстояние, то, наверное, я не смог бы рассмотреть и крохотную точку, которой она должна быть. Однако ангел становился всё больше и вскоре превратился в ещё одну ярко переливающуюся гору. Девочка опиралась рукой на вершину кратера и указывала мне на что-то пальцем. Однако кроме продолжающей пыхать и разливаться лавы, я больше ничего не мог рассмотреть. Потом её рука поднялась вверх, словно схватила что-то воображаемое, сжала в кулак и снова поднесла к лаве, разжимая пальцы. Это действие она повторила шесть раз, а потом, изобразив на лице испуг, резко отклонилась в сторону и побежала куда-то вдаль, постепенно скрываясь из вида.

— Ну как, получилось? А это что такое?

К реальности меня снова вернули голоса соседок, и я неожиданно испугался, что они могли увидеть или сфотографировать мою призрачную девочку. Однажды в Интернете я видел много потусторонних кадров, подавляющая часть которых вызывала огромные сомнения, но некоторые действительно казались весьма правдоподобными. Или снимки отличались всего лишь профессиональным уровнем обработки в каком-нибудь графическом редакторе? Однако, судя по постепенно перекинувшимся на завтрашнюю экскурсию на Эоловые острова разговорам, если женщины что-то и видели, то явно не её. И это почему-то заставило меня вздохнуть с облегчением.

— Там есть такой мелкий пруд, где можно обмазаться лечебными грязями, а потом сходить в море и искупаться, словно в гидромассажной ванной. Представь, оно там всё бурлит, а ещё где-то недалеко есть огромная заброшенная фабрика пемзы. Её, кстати, можно увидеть и повсюду в прозрачной воде, только, по-моему, там не разрешают купаться.

Невольно слушая разглагольствования соседок, я снова вглядывался в гору, пытаясь понять — что именно мне должно было открыться этой подсказкой. Усталость вернулась с новой силой, и мысли начинали путаться, не давая никакого приемлемого хотя бы на первое время ответа. Может быть, надо что-то бросать в воду или всё-таки поехать ближе к лаве и ощутить нечто там? Непонятно и странно. Особенно учитывая возможность призрачной девочки разговаривать со мной, она могла бы дать какие-нибудь пояснения, если, конечно, хотела помочь на самом деле. Или всё настолько очевидно, что именно поэтому я никак не могу разобраться?

В небе мелькнула вспышка, и я увидел, что призрачная девочка возвращается. Она постепенно увеличивалась в размерах, снова становясь гигантской, но какой-то более бледной и, кажется, с трудом пробирающейся сквозь что-то мне невидимое. Вскоре я начал с беспокойством различать на её фоне мечущиеся тени, словно между ними завязалась нешуточная борьба. Губы ангела, кажется, хотели что-то произнести, но нечто отталкивало её, мешало, и она лишь мотала головой, показывая руками на текущую лаву.

— Что ты хочешь мне сказать? — прошептал я и вздрогнул, увидев, как длинные тени, создав на мгновение гигантскую арку от горы, переметнулись ко мне на балкон.

Здесь они, извиваясь, заструились по перилам и столу, а потом неожиданно бросались прямо сквозь меня куда-то в ночь, оставляя внутри странное чувство отрешённости и всё больше наваливающейся сонливости. Неужели они так не хотят, чтобы девочка сообщила мне нечто важное? Наверное, именно так, однако вряд ли у меня есть силы как-то сопротивляться, тем более непонятно — к чему приведёт здесь знание правды. Поэтому, бросив прощальный взгляд на ангела, теперь кружащегося над пульсирующей лавой и, кажется, с большим трудом ускользающего от кидающихся на него теней, я тяжело приподнялся и, приоткрыв балконную дверь, оказался в номере, где всё снова казалось таким спокойным и умиротворяющим. Можно было бы перед сном сходить в туалет или хотя бы помыть руки, однако я почувствовал просто непреодолимое желание прилечь именно сейчас, что и сделал, даже не снимая одежды. Мои глаза сомкнулись, а тени, кажется, перекочевали в голову, кружа мысли в безумном танце. Ещё мгновение — и я бы наверняка погрузился в пучину сна, убежав от реальности на какое-то время, когда неожиданно что-то громко хлопнуло и зашипело. Вздрогнув, и с трудом разлепив веки, я увидел, что это включился телевизор, но вместо трансляции канала на канале мелькали одни чёрно-белые точки. При этом внизу экрана появилась длинная зелёная полоса и параллельно с увеличением количества толстых палочек начал возрастать звук шипения. В какой-то момент, кажется, он достиг невыносимого гула, а потом в центре появилась моя призрачная девочка, с трудом продираясь и словно завязая в ряби.

— Ты… сойти… успей… того не стоит!

Вот и всё, что я смог разобрать, а потом экран начал меркнуть и погас. На этом, наверное, последние силы меня покинули, и я погрузился в сон, кажется, лишь неразборчиво прошептав:

— Изола Белла.

Глава IX

ИЗОЛА БЕЛЛА

Белые и чёрные точки превратились сначала во что-то липкое и воздушное, а потом неожиданно стали походить на крупную гальку с пляжа, которая засыпала и засасывала меня всё глубже. Это неприятно перекликалось с недавним кошмарным сном, но в то же время как-то успокаивало тем, что худшее я уже видел. Кажется, где-то там наверху мелькали жёлто-синие зонты, небо и чьи-то ноги, но я плавно погружался в темноту и безысходность, пытаясь кричать и чувствуя, что начинает не хватать воздуха. Гулкое шуршание вокруг, вместо того, чтобы успокаивать, начинало сводить с ума, и тут, с трудом прорвавшись сквозь него, раздался телефонный звонок. Сначала я подумал, что это кто-то оставил аппарат на лежаке, а сам ушёл купаться, и я буду единственным, кто очень хочет, но не может ответить на этот вызов, а потом мрак неожиданно начал рассеиваться. Я почувствовал себя лучше, моргнул и, в следующее мгновение понял, что лежу на смятой и мокрой от пота постели в номере отеля, а телефон звонит на тумбочке рядом. К счастью, это был всего лишь очередной ужасный сон.

— Да, слушаю, — невнятно пробормотал я, хватая трубку и откидываясь на подушке.

— Это Анатолий. Беспокоился, чтобы вы не проспали и, насколько я слышу, оказался недалёк от истины.

— А сколько времени? — встрепенулся я, стараясь вспомнить — куда положил часы.

— Не беспокойтесь, пока только восемь. Можете спокойно одеться, сходить позавтракать и выезжать, — рассмеялся Анатолий. — До встречи и постарайтесь опять не заснуть.

— Да, конечно. Спасибо!

Я отбросил руку с телефоном на кровать, потянулся и некоторое время, собираясь с мыслями, смотрел на стоящий напротив телевизор. Всё произошедшее вечером неожиданно навалилось и заставило меня вздрогнуть, кажется, больше всего сожалея о том, что тени теперь будут всячески препятствовать призрачной девочке снова оказаться рядом. Что она хотела мне сказать? Почему ей не давали это сделать? Неразрешимые вопросы, которые сейчас почему-то казались не такими уж и важными на фоне начавшегося невольного беспокойства за предстоящее на Изола Белле. И как Анатолий так угадал с моим пробуждением? Если бы не его звонок, то я точно проспал бы назначенное время, да ещё и в столь отвратительных кошмарах. Впрочем, чего ещё ждать здесь после вчерашних вечерних событий?

Позволив полежать себе ещё несколько мгновений, я рывком поднялся и долго стоял под душем, настолько холодным, какой я только мог выдержать. Потом, обмотавшись полотенцем, вышел на балкон и посмотрел на горы, не заметив там никак следов вчерашнего извержения. Точнее, наверняка они были, но сейчас лава остыла и сливалась с Этной. Однако какое-то большое тёмное пятно точно было новым — вчера я такого не видел. Некоторое время вглядываясь, я понял, что так необычно и странно отражается всего лишь тень от облака, висящего правее, но ничего загадочного в этом, конечно, не было. Здесь же, на пластмассовом столике, оказались мои часы, которые я водрузил на руку, оделся, захватил из сейфа на всякий случай тысячу евро и спустился во внутренний двор по гулкой металлической лестнице. Видимо, она предназначалась как раз для тех, кто шёл с пляжа, так как в холле у ресепшена, насколько я понял, было не принято появляться в плавках. Может быть, и мудро, тем более что этот путь был гораздо ближе к столовой, чем лифты, а птицы, носящиеся между этажами корпусов, приветствовали меня громкими протяжными криками. Сначала я подумал, что они так низко летают в преддверии приближения дождя, а потом разглядел под балконами множество неровно налепленных гнёзд, откуда высовывались голодные клювы и слышался отчаянный писк. Один, видимо, самый проголодавшийся птенец, еле выбрался из узкой округлой щели и, неуверенно расправив крылья, рывками полетел на самостоятельные поиски еды. Это мне почему-то показалось забавным, поэтому, проходя в огромный зал столовой, несмотря на некоторое внутреннее напряжение, я улыбался.

Взяв несколько сосисок, которые не мог терпеть дома, а здесь неожиданно распробовал, большую чашку варёного кофе и стакан грейпфрутового сока, я уселся за небольшой столик возле подиума, уставленного корзинками с фруктами и пирожными. Народу было немного, и это создавало ощущение какой-то пустынности и неуместности, словно я, вместе с несколькими чудиками, делаю что-то не то. Однако, я всё выпил и съел, сходив за второй чашкой кофе, а потом вышел во двор и некоторое время сидел на лавочке прямо напротив искусственного водопада с рыбами и черепашками. Надо будет, когда моя поездка подойдёт к концу, обязательно бросить туда монетку, как и в Ионическое море — мне очень хотелось снова побывать на Сицилии когда-нибудь потом, обязательно в формате обыкновенного отдыха, а не опасного приключения, и непременно одному.

Потом моё внимание привлекла большая зелёная ящерица, выбежавшая из-за камней и замершая чуть поодаль. Если сравнивать с теми видами, к которым я привык с детства в деревне, то эта была раза в три массивнее и, пожалуй, судя по мощным челюстям, вполне могла весьма болезненно укусить. Тем не менее, я начал чуть приподниматься, чтобы рассмотреть местную диковинку внимательнее и ненавязчиво скрасить ожидание.

— Вы не на шаттл? — неожиданно отвлекла меня неприятная полная девушка, держащая на руках извивающегося малыша, который дёргал её за густые чёрные волосы и тяжело дышал.

— Да, но пока ничего похожего не видно, — кивнул я, невольно отодвигаясь, с сожалением и раздражением видя, как ящерица стремительно скрывается в кустах.

— Вы представляете, какие-то проходимцы вчера изменили на своём билете время и я не попала. Пришлось ехать на такси! — девушка всплеснула некрасивой толстой рукой, высвобождая её из-под ребёнка. — Наверняка русские. Чего с них ещё возьмёшь? Вряд ли немцу или какому французу такое придёт в голову!

— Да, наверное, вы правы, — неопределённо ответил я и снова приподнялся, не желая выслушивать всю эту чушь и предпочтя прогуляться в одиночестве до шлагбаума.

— Ага, вот и он! — тут же воскликнула девушка, и я увидел симпатичный бело-красный микроавтобус, вкатившийся во двор с молодым водителем в невообразимо больших очках. Его маленькая, коротко стриженая голова настолько с ними контрастировала, что невольно вызвала улыбку, хотя, наверное, смешного здесь на самом деле было мало — от этого зависела безопасность пассажиров. Тем не менее, пропустив вперёд всё ещё продолжающую горестно вздыхать девушку, я устроился прямо возле раздвижной двери, отметив, что, в отличие от большинства наших маршрутных такси, здесь она автоматическая.

— Не советую там сидеть, пройдите лучше назад — затолкают.

И это последние слова, которые я услышал от случайной знакомой, обращённые по моему адресу. Как раз в этот момент в салоне появилась какая-то неопрятная толстогубая дамочка, выглядящая настолько надменно, насколько себе можно было представить, и бросилась назад с истеричным криком, похожим на звук аварийного торможения автомобильных шин. — О, вы уже тут. Как там поживает мой маленький Олежек?

И дамы, не замечая больше ничего вокруг, погрузились в эмоциональный диалог. Такая самодостаточность показалась мне самым лучшим решением для всех остальных пассажиров, и, невольно улыбнувшись, я посмотрел в сторону моря, находящегося за обширным, практически пустынным участком, куда выходили окна моего номера. Там, под парой раскидистых пальм, толклись стайки птиц, а между ними с большим удивлением я заметил двух внушительных размеров зайцев. И кого только здесь нет! Они привставали на задние лапы, потом срывались с места и через несколько секунд снова застывали, забавно вертя мордочками, словно затеяв интересную игру. Про себя я отметил, что надо бы потом, когда буду гулять по территории, посмотреть — может быть, тут где-нибудь есть самый настоящий мини-зоопарк, чему я ничуть не удивился бы. Однако, как оказалось впоследствии, за сегодня я увидел всех обитателей отеля, которые перемещались совершенно бесконтрольно, и заметить их можно было разве что случайно, как, собственно, у меня и получилось.

Водитель шаттла, громко хлопнув дверью, вышел покурить и поболтать с подъехавшим на электромобиле пожилым представительным мужчиной, а я, отвлекшись, перевёл взгляд на небольшую плетёную корзинку, прикрученную проволокой между передними сиденьями. Судя по надписи, в неё можно было бросить мелочь, если есть желание отблагодарить водителя, и я невольно вспомнил столичных нищенствующих граждан. Как-то один из них измазал мне своей рукой белую рубашку и, с тех пор, завидев вдали нечто подобное, я старался обойти это место как можно дальше. Наверное, подобный бдительный подход себя оправдывал, поскольку больше ничего подобного в моей жизни не случалось. Но с ними в общем-то всё было понятно, здесь же подобное попрошайничество казалось мне совершенно неуместным, да и напрягающим для туристов, которые по какой-то причине должны были чувствовать себя некомфортно во время отдыха из-за личных проблем персонала с деньгами. Да, при всём комфорте, который удалось создать на Сицилии для отдыхающих, этот момент явно был недоработан.

Неожиданно у меня что-то задрожало в ноге, и в первый момент я подумал о спазме в мышцах, который частенько меня мучил при занятии неудобного положения, а потом про великолепный пейджер «Моторола Адвизор», с которым в своё время мы были почти неразлучны в течение года. Но затем раздалась знакомая трель телефона и, вынув аппарат, я увидел на дисплее имя «Лена». Интересно, зачем она мне звонит сейчас, когда до нашей встречи осталось совсем немного времени? Пожав плечами, я нажал на зелёную клавишу и, прислонив аппарат к уху, вежливо произнёс. — Доброе утро. Как дела?

— Это Лена. Всё в порядке. Вы уже едете?

— Нет, но шаттл скоро тронется.

— Вот и хорошо. А я стою возле фуникулёров — сидела, сидела в номере, а потом решила, что лучше уж ждать здесь. Давайте с вами здесь встретимся, заодно немного прокатимся.

— Хорошо, ждите, — улыбнулся я, наблюдая, как микроавтобус начал интенсивно наполняться людьми. — Анатолий тоже вам предложил эту идею?

— Да. Кроме того, не знаю, как вы, а я ни разу на подобной штуковине не поднималась.

— Я тоже. От Александра никаких известий не было?

— Нет, и ему мне что-то совсем не хочется звонить.

— Ясно. Хорошо, тогда скоро встретимся.

Я сунул телефон назад в карман и услышал хлопок двери, когда водитель легко впрыгнул в кабину и, внимательно оглядев салон, завёл двигатель. Микроавтобус качнулся, и мы двинулись в путь, хотя с каждой минутой удаления от отеля я испытывал всё более тяготящее чувство и, кажется, даже готов был в какой-то момент попросить остановиться и сойти. Если бы речь шла только об Анатолии, при всех его деньгах и возможностях, возможно, я бы именно так и сделал, но ехать к Изола Белле были гораздо более веские причины, противопоставить что-то которым я никак не мог. Поэтому, взявшись покрепче за поручень, я постарался отвлечься и просто смотрел на колышущееся справа море, лодки, какое-то нагромождение тёмных камней недалеко от берега, как явный фундамент постройки порта или чего-то подобного. Здесь, кажется, пляж был песчаным и, возможно, если впереди выдастся ещё хотя бы один свободный день, сюда вполне можно было бы вернуться и искупаться, даже несмотря на обилие валунов явно вулканического происхождения, как, собственно, и практически всё вокруг. Даже дорога, по которой мы мчались, была чёрной не от дождя, а из-за своего вулканического происхождения, что, кажется, как-то уменьшало её значение в смысле вмешательства человека в дела природы и создавало ощущение своеобразного сотрудничества или добрососедских отношений. За такое не жалко и заплатить, хотя как я понял вчера из разговора двух туристов на соседних лежаках, на всех автобусах здесь установлены какие-то специальные устройства, которые считывают внешние детекторы и пропускают их безо всяких денег. Возможно, эта та штука над широким стеклом водителя, помигивающая зелёным огоньком, так как вряд ли здесь используют то, на что оно больше всего похоже — «антирадар».

— Изола Белла! — воскликнул кто-то сзади и, резко обернувшись, я увидел небольшой зелёный остров, находящийся рядом с берегом. Почему-то глядя на него, мне вспомнились слова одного из главных героев итальянского сериала «Спрут» Гайтана Корриди о том, что он увезёт сестру именно в такое место. Хотя, честно говоря, ничего такого прекрасного внешне я не увидел — ну часть суши, не более того. Видимо, я был не одинок в своём мнении, так как очень скоро окружающие, преимущественно русскоговорящие, переключились на другие темы. Я прислушивался лишь мельком, однако заинтересовался рассказом толстого бородатого мужчины о том, что традиционные итальянские пальмы — низкорослые, а те, что составляют основу местных насаждений — привезённые, но быстро гибнущие. Происходит это вроде как из-за какого-то местного жука, который не трогает своих соотечественниц, но повадился портить чужеземную флору. Я почему-то сразу вспомнил жуков-короедов, которых мы очень любили в младших классах вылавливать и совать им в пасть тонкие палочки. Мощные клешни насекомого тут же обхватывали чужеродный предмет, и изо рта выделялась большая блестящая желтоватая капля — видимо, нечто вроде яда. Сейчас, конечно, мне сложно было представить — что дети такого занимательного в этом находили, и тем не менее с этими жуками мы играли вплоть до средней школы, пока не перешли на игру в ножички.

Автобус пару раз повернул, спустился вниз по сильно наклонённой неровной дороге, вильнул влево и остановился среди огромных рейсовых автобусов. Дверь щёлкнула, медленно распахнулась, и я практически сразу увидел машущую мне Лену, стоящую возле какого-то приземистого стеклянного строения. Она сжимала в тонких пальцах какие-то маленькие бумажки и, только приблизившись к девушке, я увидел, что это билеты.

Красивое открытое платьице девушки и небрежно перекинутая через плечо элегантная сумочка говорили о том, что она уже вовсю начала тратить полученные от Анатолия деньги, что заставило меня почему-то почувствовать себя неудобно, каким-то жмотом. Хотя понятное дело, ни о чём подобном, особенно в моём случае, говорить не приходилось. Конечно, каким-нибудь «шопоманом» я не был, однако при случае всегда был готов порадовать себя дорогой и качественной вещью.

— Добрый день. Вот, пока гуляла здесь, купила.

— А где же сам фуникулёр?

Я обернулся, но ничего такого не увидел.

— Да вот же он — отойдём сюда!

Мы прошли левее и, следуя взглядом за её наманикюренным красным пальцем, я увидел гору и торчащие на ней Т-образные зелёные конструкции, напоминающие сваренные рельсы, между которыми тянулись толстые, явно металлические канаты. Однако никаких двигающихся кабинок здесь не было и вообще создавалось какое-то ощущение пустынности и заброшенности. Однако где-то там, должна была находиться Таормина, о которой я много чего слышал на территории отеля и видел надписи на многочисленных футболках. Как-то же туда люди своим ходом попадали, хотя, наверное, здесь должно быть где-то и самое обыкновенное шоссе с рейсовыми автобусами.

— Идёмте. Фуникулёр ездит по расписанию и, чтобы нормально устроиться, давайте встанем в очередь, — сказала Лена, беря меня под локоть и увлекая по ступеням левее в строение, чем-то напоминающее корты для большого тенниса, где под потолком располагалось гигантское оранжевое колесо, а за ограждением стояло полукругом несколько кабинок. Они живо напомнили мне транспортные средства будущего, на которых летали герои некогда очень любимого мной фильма «Гостья из будущего». Однако когда мы простояли минут десять в небольшой очереди и были, наконец, допущены к кабинкам, они меня явно разочаровали. Внутри конструкций располагался большой стержень, а по краям вместо удобных кресел тянулась всего лишь широкая мягкая обшивка, на которую при желании можно было лишь немного подсесть. Пластиковые стёкла были мутны и испещрены какими-то наклейками, а незнамо откуда взявшегося народа набилось столько, что стало не продохнуть.

— Я снова себя ощущаю, как в московский час пик, — шепнула мне Лена, морщась и сторонясь неопрятной женщины, которая отчаянно рылась в объёмистой сумке и мешала окружающим. — Самый настоящий общественный транспорт.

Мне показалось примерно то же самое, хотя когда мы вскоре двинулись в путь, я испытал всё-таки достаточно приятные и необычные ощущения, когда кабинка замирала на очередном Т-образном столбе, а потом с силой, раскачиваясь, двигалась дальше. При этом путь, который снизу казался довольно-таки длительным, на самом деле занял всего на несколько минут и не успели мы оглянуться, как попали в Таормину, о чём приветливо информировал большой красочный плакат у лестницы.

— У нас ещё куча времени до встречи. Может быть, немного пройдёмся? — улыбнулась Лена, а потом, оглянувшись, прижала руки к груди и закричала. — Это они, они. Идёмте скорее пробовать!

Я заметил левее забавный синий трёхколёсный грузовичок, на котором действительно возвышалось нечто разноцветное, похожее на небольшие яблоки. Однако когда мы приблизились, это оказались те самые плоды кактусов, которые сразу обратили моё внимание ещё по прилёту в Катанию. Приятный серьёзный продавец, приветливо нам закивал и что-то быстро заговорил, из чего я разобрал только слова «бонжорно» и «прэго».

— Нам вот эти, — тыча пальчиком в кучу примятых разноцветных плодов говорила Лена, и продавец, достав небольшой перочинный ножик, начал аккуратно срезать красно-зелёные шкурки, под которыми оказалось нечто, похожее по структуре на очищенные киви. Вкус, впрочем, был тоже весьма близким к привычному зелёному фрукту, хотя более сладким, и, несомненно, приятным. Не успел я доесть первый плод, вытерев рот и руки салфеткой, как получил второй, а потом и третий. И это, как ни странно, лучше всяких мыслей и аргументов рассеивало все мои беспокойства о грядущем, напоминая, что нужно просто жить и наслаждаться каждым днём.

Лена вдобавок взяла ещё и целый бумажный пакет каких-то коричневых орешков и, рассчитавшись, мы зашли в пару соседних сувенирных лавок, пестрящих магнитами с разными вариациями Тринакрии и поделками из лавы. К моему удивлению, большинство последних было как-то связанно с военной тематикой, хотя попадались забавные черепахи и пепельницы. Потом мы прошли чуть дальше, и Лена уговорила меня купить весёленькую пёструю панаму, утверждая, что она великолепно сочетается с цветом моих глаз и, кроме того, вполне может спасти от солнечного удара. Возможно, так оно и было, но двадцать пять евро, которые я заплатил за это удовольствие, показались мне явно завышенной суммой за простроченный лоскуток обыкновенной материи. Впрочем, я тут же подумал, что неплохо будет на днях привлечь Лену к совместному походу по магазинам, чтобы она как женщина помогла мне определиться с одеждой. Хотя я был и уверен в своих силах, но всё же делать это совместно было гораздо спокойнее и приятнее.

— Это же канолли! — восхищённо воскликнула девушка, когда мы уже собирались выходить на набережную и спускаться в сторону Изола Беллы, указывая на небольшое кафе со стоящим у входа большим муляжом, напоминающим хот-дог. — Мы непременно должны его здесь попробовать.

Я, конечно, что-то об этом слышал, но только здесь отведал действительно вкусные хрустящие палочки с разными наполнителями, которых Лена набрала с собой ещё на целый пакет.

— Представляете, можно лежать на берегу, наслаждаться видами, загорать и есть канолли — это просто какая-то сказка!

— Да, наверное, — кивнул я и тактично взял у девушки её объёмистую ношу.

Мы пошли вниз, огибая припаркованные в изобилии скутеры, и яркие глядя на обрывки моря, мелькающие сквозь налезающие друг на друга небольшие отели. Они, словно волны, высились и сливались, похожие и в то же время разные, привлекающие внимание оригинальными фасадами и блестящими звёздами. Это почему-то напомнило мне о «Хилтоне», и я спросил Лену. — Ну как вам отель?

— Ничего особенного. Честно говоря, ожидала от него намного большего, но как уж есть. Номера могли быть попросторнее и роскошнее, пляж маленький, галька. В общем, круто кому-то сказать, но на деле я слегка разочарована. Разве что бутики весьма ничего.

— У меня примерно то же самое.

— Вот-вот, пожалуй, я лучше поселилась бы в вашем отеле — меньше помпы, больше территория и всё такое.

— Везде свои нюансы, — улыбнулся я и показал на небольшую площадку, от которой вниз шла длинная широкая лестница, а слева располагался питьевой фонтанчик, на удивление похожий на те, с которыми мы забавлялись в пионерском лагере, только этот — на каменном основании. Рядом толпилась крикливая группка детей с яркими надувными матрацами, поэтому я поборол желание сделать пару глотков освежающей воды, а предложил Лене купить несколько литровых бутылок в расположенном здесь же кафе. Заплатив за удовольствие почти три евро, мы, отягощённые ещё одним пакетом с неизменным логотипом Тринакрии, вскоре начали спускаться вниз, обходя бесчисленных торговцев, устроившихся по парапетам с кипами полотенец, солнцезащитных очков и купальных принадлежностей. В этих завалах мелькали и «коралки», на которые обратила моё внимание Лена, однако о том, что сразу их не купил, я пожалел только чуть позже. Да и кто мог знать — что там и как получится?

Палящее солнце заставляло потеть, и я был очень благодарен Лене, что она так вовремя подсуетилась с панамой. На самом деле о чём-то подобном я тоже размышлял, однако если бы не наша встреча у фуникулёра и поездка в Таормину, вряд ли купил и в ближайшие дни. Главной причиной здесь, пожалуй, была моя нелюбовь к магазинам вообще, а уж целенаправленные поиски какого-то предмета — и подавно. Вот если заодно с чем-то и случайно — тогда совсем другое дело! Поэтому, несомненно, наличие рядом более терпеливого человека шло только на пользу, и я ещё раз про себя отметил, что надо будет поговорить с Леной о возможности совместного шопинга.

Лестница, кажущаяся бесконечной, наконец, закончилась, и мы оказались в целом городке из зонтов и лежаков, подёрнутом островками кафе. А уж народа было столько, что вызывало большие сомнения — можно ли будет хоть где-то притулиться такой сравнительно большой компании, как наша. Пляж здесь состоял из просто огромной гальки, и каждый проваливающийся и шуршащий шаг, давался с большим трудом — словно состояние бега во сне, когда, кажется, всё замирает вокруг и двигаешься на месте. Тем не менее, мы благополучно прошли до косы, действительно отделяющей островок всего несколькими метрами тёплой мелкой воды, и увидели машущего нам руками Анатолия, рядом с которым, в каких-то невообразимо широких цветастых шортах стояла сутулая фигура Александра, белая кожа которого резко выделялась на фоне окружающих. Я тут же отметил, что они отыскали, пожалуй, самое удачное место, и оставлялось удивляться, что никто из отдыхающих его до сих пор не занял, а терпел бесконечные хождения вокруг себя отдыхающих, просто лёжа на гальке. Наверняка это была идея Анатолия — один из валунов, окаймлявших лагуну правее косы, чем-то напоминал трон и казался идеальным местом не только чтобы разложить вещи, но и посидеть, опустив ноги в воду.

— Как красиво! — воскликнула Лена и отбросила с лица волосы. — Там какие-то строения из камня — наверняка можно будет подняться.

— Да, только давайте вначале узнаем наши планы, — кивнул я, погружаясь по колено в воду и замочив край шорт. — А здесь, кажется, не настолько мелко, как выглядит со стороны.

— Да, это просто такая прозрачная вода, что даже на глубине можно рассмотреть дно!

Мы весело пошлёпали рядом и, взяв правее, вскоре были рядом с Александром и Анатолием, который с неизменной дружелюбностью нас приветствовал, широко раскидывая руки в симпатичной светлой рубашке, шумно развевающейся на ветру.

— Вот и вы. Рад приветствовать вас на Изола Белле! Покатались на фуникулёре?

— Да, спасибо. Неплохое место, — улыбнулся я, протягивая руку. — И расположились вы просто шикарно.

— Да, это Александр молодец — огляделся и говорит: а почему бы нам не толпиться здесь, а спокойно расположиться там?

— Честно говоря, я думал, что это вы.

— Нет, говорю, как есть!

Анатолий потрепал Лену по плечу.

— Шикарное платье и сумочка. Прямо кобелло рагацца!

— Что, простите? — немного опешила девушка.

— Он же сказал ясно — кобыла рогатая! — рассмеялся Александр. — Не ожидал от вас такого. Браво!

— Да нет, ну что вы? — Анатолий поднял брови и усмехнулся. — По-итальянски это значит как раз то, что, уверен, вижу и думаю не только я.

— А именно? — немного вызывающе спросила Лена и попятилась.

— Красивая девушка. Хотя действительно, в русском языке это вполне можно понять несколько превратно, а, пожалуй, и оскорбительно.

— Тогда понятно. Хотя я сначала была поражена услышать подобное и именно от вас. Что же, наверное, спасибо. Так какие у нас планы?

— Всё очень просто — купаемся, загораем и развлекаемся, однако поглядываем вон туда, — Анатолий показал длинным пальцем куда-то наверх за наши спины и, оглянувшись, я увидел высокую гору с пристроившейся у её основания железной дорогой. Кажется, её открытый участок располагался между двумя неровно вырубленными в скале проходами, не портя, а создавая весьма своеобразную синергию. — Тут частенько проносятся поезда, но нужный нам притормозит. Потом я сделаю нехитрые вычисления, и мы найдём то, что нужно. Однако пока не забивайте себе голову — отдыхайте!

— А что именно мы ищем?

— Шестого и последнюю капсулу, конечно.

— Зачем же такие сложности? — удивился я.

— Вы, Кирилл, хороший человек, но задаёте слишком много вопросов. А это уже не есть правильно. Скажем, не всё здесь так просто, как получилось с нами. Но теперь пока на этом всё — посмотрите, какая изумительная вода и эти очаровательные островки. Только будьте аккуратнее, широкие камни покрыты какими-то очень скользкими водорослями, на которых запросто можно поскользнуться, упасть и серьёзно пораниться. Очень бы не хотелось, чтобы нечто подобное испортило нам отдых.

— Да, мы будем внимательнее, — рассеянно произнесла Лена, а потом, тронув меня за руку, заставила нагнуться чуть в сторону и прошептала. — Я, конечно, купаться не буду, но знаете, забыла одеть низ купальника. Вы мне не будете любезны помочь?

— Каким образом?

— А вот здесь, посмотрите, есть уютное место, огороженное большими валунами. Я расположусь где-нибудь там, а вы, пожалуйста, посмотрите, чтобы никто сюда не заглянул, ну и сами постарайтесь не подсматривать, если не хотите увидеть что-то неприятное.

— Вы меня заинтриговали.

Я оглянулся на Александра, который уже сидел по грудь в воде и рассеянно теребил в руках небольшие, сверкающие на солнце камни.

— Но я, конечно, помогу. А что же вы там будете такое странное делать?

— Ничего особенного, — Ленины щёки чуть покраснели, и она игриво повела плечами. — Просто у меня месячные, вот и всё.

— Хорошо, можете на меня рассчитывать, — кивнул я, невольно вспомнив средний отряд пионерского лагеря, когда я в первый и последний раз побывал в женском туалете, после чего, пожалуй, даже в кино не видел ничего более страшного и неприятного. Эти обляпанные тёмными разводами крови стены, пол и даже потолок, валяющиеся повсюду смятые прокладки и тампоны навсегда врезались мне в память, и слова пионервожатой о том, что у девочек там есть, что прибирать, показались мне каким-то издевательским преуменьшением и солидарностью с ними по половому признаку.

— Ну чего вы там застряли? Присоединяйтесь! — крикнул Александр.

Анатолий взял из моих рук пакеты и пошёл поставить их на камень, с какой-то понимающей улыбкой кивнув мне и Лене. У меня невольно создалось такое ощущение, что в своих исследованиях относительно нас он вполне мог зайти даже так далеко, что быть в курсе менструальных циклов. Или это было бы совсем паранойей?

— Так что? Пошли?

Лена закатала платье и медленно двинулась в сторону естественно огороженного камнями закутка, решительно увлекая меня за собой. А пока я «стоял на стрёме» и ждал девушку, ко мне обратилось не менее восьми человек с настоятельными просьбами сфотографировать в той или иной позе, как индивидуально, так и целыми развесёлыми компаниями. Царящее вокруг настроение праздника и отдыха оказалось необыкновенно заразительным и расслабляющим, но я не забывал поглядывать на железную дорогу, по которой периодически бесшумно проскальзывали небольшие поезда, похожие на наши экспрессы. Анатолий, спустив забавно-безволосые ноги в воду и сидя на камне, разговаривал с кем-то по сотовому телефону, а Александр, улегшись на дно, по-черепашьи вытянув вверх голову и пальцы ног, кажется, старался задремать, с очень серьёзным и сосредоточенным лицом.

— А вот уже и я. Спасибо вам огромное, что помогли, — воскликнула Лена, неожиданно появляясь между камнями. — Раз поплавать мне сегодня не судьба, то, может быть, сходим осмотрим остров? Или вы расположены присоединиться к Александру?

— Да нет, давайте действительно пройдёмся, — кивнул я и, подойдя к Анатолию, негромко сказал, что мы направляемся вглубь Изола Беллы, на что тот энергично закивал и, показав пальцем на себя и Александра, дал понять, что они побудут здесь.

— Похоже, это единственное место, по которому можно сюда подняться, — указал я на широкие ступени, где стоял приятный высокий мужчина и, завидев нас, начал что-то быстро говорить. Лена пару раз переспросила его на английском, а потом, повернувшись ко мне, пояснила. — Просто так подняться сюда нельзя. Там есть касса, надо взять билеты.

— Хорошо.

Пройдя левее, мы оказались возле большого окна, встроенного в причудливо отделанную камнями стену. Сунув в тонкую щёлку сто евро, я получил обратно два билета, несколько мятых купюр и целую горку мелочи, на что Лена обеспокоенно заметила. — Только не ссыпайте монеты в карман, а то будете ходить звенеть.

— Так куда же тогда мне их деть?

— Хотите, положите пока ко мне в сумочку, а потом заберёте.

— Хорошо.

Пока мы разговаривали, к нам подошла улыбчивая женщина средних лет и, мельком посмотрев на билеты, пригласила жестом следовать за собой. Чуть спустившись, мы снова увидели мужчину, приветствующего нас при входе, который ловко подскочил к стене и неожиданно отодвинул её часть в сторону. Оказывается, это была целиком состоящая из небольших камней дверь, но так искусно замаскированная, что без помощи мы бы точно не отыскали входа. Женщина что-то сказала, и Лена мне сказала, что здесь начинается путь по всему острову, и мы можем идти, никак не ограниченные по времени.

— А выходить потом где? — Спросил я, с детства будучи неравнодушен к разного рода лабиринтам, но на бумаге, а в реальности не горящий желанием заплутать в чём-то подобном, тем более когда мы приехали сюда не столько развлекаться, сколько по делам. — Вы уж сразу уточните.

Лена кратко переговорила с мужчиной, пока мы миновали каменную дверь и оказались в просторном проходе, огороженном стенами, доходящими нам до плеч, почему-то живо напомнивший мне эпизод из советской экранизации книги «Трое в лодке, не считая собаки».

— Он говорит, что заплутать здесь невозможно — просто надо идти вперёд и, сделав круг, мы выйдем с другой стороны.

— А экскурсовода или чего-то подобного здесь не предусмотрено?

— Наверное, нет, но думаю, мы как-нибудь и вдвоём разберёмся.

Я кивнул, и мы побрели по бесконечным дорожкам, поражаясь обилию вокруг разнообразных кактусов и маленьких вьющихся растений. Вскоре Лена, улучив момент, аккуратно выдернула прямо с корнями нечто, похожее на алоэ и, смущённо улыбнувшись, положила в сумочку. — Вернусь домой, посажу дома в горшок, буду смотреть и вспоминать Сицилию, Изола Беллу, наше путешествие и вас, конечно.

Потом мы побывали в паре просторных, целиком выложенных из камней помещений с большими арчатыми окнами, в каждом из которых торчала маленькая пальма, просвечиваемая практически насквозь ярким солнцем. И, миновав витиеватое пересечение дорожек, незаметно оказались на самой верхушке острова, где располагалась удобная обзорная площадка и ряды широких скамеек, утопающих в зелени.

— Какой потрясающий вид! — восхищённо произнесла Лена, и я склонен был с ней согласиться: слева шли горы с причудливыми гротами, а потом — бесконечное яркое море, изумительно голубое небо и огромное яркое солнце. — Представляете, когда-то это было частной собственностью, и кто-то здесь жил, любовался каждый день, наслаждался таким великолепием.

— Остаётся только порадоваться за людей, — улыбнулся я, ложась на прохладную широкую скамью и вдыхая приятный запах, наверняка идущий от каких-нибудь здешних цветов. Хотя с этой стороны я, пожалуй, был немного разочарован. В том же сериале «Спрут» столько раз упоминалось о каком-то специфическом сладковатом запахе, который мне было бы интересно почувствовать, но ничего подобного здесь не было. Или имелись в виду места, где располагались сады? Надо будет спросить у Анатолия — обидно, будучи здесь, не составить собственное мнение о том, что так завораживало своей таинственностью в детстве, когда, делая уроки, я параллельно прослушивал на магнитофоне записанную с телевизора серию «La Piovra».

— Ну что, давайте потихонечку возвращаться? — когда прошло ещё минут десять, спросила Лена. — Знаете, всё это здорово, но когда долго соприкасаешься с красотой, то она почему-то перестаёт ею быть, сменяясь привычным и банальным. Это надо воспринимать понемногу. Я поэтому выкуриваю всего пару сигарет в день — как раз, чтобы ощутить этот приятный дурман, а не просто тошнотворный привкус во рту.

— И минимальный вред здоровью — всё в одном, — рассмеялся я, и мы начали спускаться.

По дороге Лена захватила ещё и большую красивую шишку, лежащую в небольшой каменной нише, словно дожидаясь именно нас. Она долго её рассматривала, а потом удовлетворённо кивнула.

— Поставлю в сервант — то, что надо.

— Да, симпатичная, но боюсь, в вашу сумочку она уже не влезет.

— Да, вы правы. Что же, здесь придётся попросить разрешения.

Вскоре делая очередной поворот, мы неожиданно оказались у входа. Лена подошла к мужчине, стоящему у лестницы, кратко с ним переговорила и, удовлетворённо кивнув, усмехнулась, громко и торжественно объявив:

— Всё в порядке — шишка моя!

Это почему-то меня развеселило и, когда мы добрались до Анатолия и Александра, они, только взглянув на нас, почти хором сказали:

— Как экскурсия? Довольны?

Мы закивали, немного торжественно показали им шишку и поинтересовались — как обстоят дела с остановкой поезда.

— Пока ничего — ждём, — отозвался Александр.

— Хорошо. Раз так, то давайте колоть орехи, — предложила Лена, махнув рукой в сторону пакетов и теребя струящиеся между пальцев волосы, весьма сейчас смахивая на ту самую медузу Горгону, только гораздо симпатичнее, которая находится в центре Тринакрии. Я невольно подумал, что очень даже здорово, что у нашей девушки всего две ноги, иначе от красоты очень просто перейти и к уродству.

— Справитесь или мне? — спросил Анатолий, шурша пакетом и что-то разыскивая в воде. — Тут как раз есть очень удачное место.

Я тоже оглянулся и, взяв в руки кусок застывшей лавы, пододвинулся ближе.

— Вот то, что нужно. Давайте-ка, сейчас попробуем.

И дело пошло на удивление ладно — скорлупа легко крошилась, и каждому досталось не менее дюжины орехов. Я вообще-то к миндалю был всегда равнодушен, однако в необычной обстановке и на свежем воздухе орехи показались мне весьма ничего. Здесь же как нельзя кстати оказалась и купленная нами вода.

— Только надо было взять стаканчики, — хмыкнул Александр, разглядывая бутылки. — А то напускаем туда всего, как маленькие дети.

— Ничего страшного. Можно просто лить в рот, не зажимая губами, а если чего протечёт — не страшно, мгновенно высохнет, — решил Анатолий, и я был с ним полностью согласен.

— Как думаете, сможем мы добраться вот до того островка? — Чуть позже спросила Лена, глядя, как я аккуратно складываю в подмокший бумажный пакет скорлупу и отставляю его в расщелину между камнями.

— Дойдём-то точно, но на счёт глубины в вашем случае — не уверен.

— Что же, давайте тогда попробуем. Может, где-нибудь вы перенесёте девушку на руках или ещё чего, входя в положение.

— Ты смотри-ка. А вы, похоже, без нас время в Таормине зря не теряли, — усмехнулся Александр, но почему-то не стал развивать эту тему дальше, за что я был ему весьма благодарен, ведь, как известно, всё самое доброе и чистое очень легко опошлить. — Сходите, исследуйте, а там, может быть, и я как-нибудь доберусь, хотя, наверное, мне будет всё-таки тяжеловато.

Мы взялись за руки и медленно пошли в сторону горы. Я сразу болезненно ощутил разъезжающимися ступнями то, о чём говорил Анатолий, и с превеликим трудом держался сам, да ещё и умудрялся помогать Лене. По мере приближения к крохотному островку, где с трудом мы могли бы усесться вдвоём, я почувствовал, как дна, устланного мелкой галькой, становится всё меньше, а тёмных широких плат, скользких и пугающе острых по отломанным краям, всё больше. Ещё через пару шагов нам пришлось перепрыгивать с одной на другую — зловещие зазоры между каменными глыбами были слишком узкими, чтобы поставить туда даже одну ногу. А когда путь, казалось, превратился в какую-то мучительную бесконечность, мы, наконец, достигли островка. Лена аккуратно уселась боком и поёжилась, а я остановился за пару шагов, выпрямился и старался сохранять равновесие, выглядя при этом абсолютно непринуждённым.

— Знаете, всё-таки это гораздо красивее смотрится со стороны, чем оказывается при ближайшем рассмотрении. И почему-то отсюда до берега расстояние кажется гораздо большим, чем мы видели оттуда, — задумчиво сказала Лена. — Давайте-ка возвращаться и пристроимся где-нибудь на тех камнях возле Анатолия. Я ожидала чего-то эдакого, но, честно говоря, разочаровалась!

Мне оставалось лишь кивнуть, протянуть руку, помочь девушке слезть, и мы двинулись в обратный путь. Пару раз поскользнувшись, я решил, что больше точно не стоит заходить здесь так далеко, а лучше действительно расположиться на хорошем дне рядом с Александром. Как и многое в жизни, то, что было красивым, при ближайшем рассмотрении, оказывалось ещё и очень опасным, в чём бы это ни выражалось.

— Ой-ёй! — неожиданно воскликнула Лена, и я метнулся в сторону, мельком отметив в небе пролетающий прямо над нами вертолёт, хватая обе руки девушки и, несомненно, избавив её от весьма неприятного падения в воду. При этом что-то горячее дёрнуло мою ступню, пробежала вспышка боли, и я ощутил неприятное подсасывание, хорошо знакомое мне с детских лет, когда однажды я серьёзно поранил ногу осколком битой бутылки, плавая в деревенском пруду.

— Спасибо. Что с вами? — переведя дух, посерьёзнев, воскликнула Лена.

— Наверное, сильно ударил ногу — на берегу посмотрим.

— Вы уж будьте поаккуратнее, пожалуйста.

Я кивнул, всматриваясь в прозрачную воду, потом аккуратно приподнял ногу и увидел, как вокруг неё расплывается мутное коричневатое облачко. Наверное, если бы Лена плавала сейчас рядом, то от неё распространялось бы нечто подобное. В том, что это кровь, сомнений не было, и я мысленно выругал себя за то, что не отговорил девушку от посещения этого островка и, скажем прямо, халатно отнёсся к предупреждениям Анатолия. Однако теперь уже горевать поздно — необходимо поскорее добраться до берега, чтобы осмотреть и чем-то перебинтовать рану, которую сейчас, несомненно, раздражала как солёная вода, так и нагрузка предстоящего пути.

— Что, так серьёзно? — Лена осторожно приблизилась и серьёзно покачала головой. — Давайте-ка не торопясь выходить, а на берегу что-нибудь придумаем. У меня, кстати, в сумочке есть пластырь, так что не волнуйтесь.

Я подумал о том, что здесь скорее может понадобиться серьёзная перевязка, но промолчал и решил, что раз уж так получилось, то в любом случае мне повезло, что нахожусь на Изола Белле в компании. Одному выбираться из подобной ситуации было бы совсем неприятно, а уж Анатолий, даже если рана серьёзная, несомненно, что-нибудь придумает. Главное, чтобы это никак не помешало мне в нашей основной сегодняшней задаче — не хотелось бы выйти из игры из-за такого досадного недоразумения. С другой стороны, возможно, это было даже некое предупреждение или что-то в таком роде — уж очень расплывающаяся в воде кровь походила на мрачные тени. Однако аналогий в нашей жизни — хоть отбавляй, и если строить некие предположения исключительно на этом, то можно увидеть абсолютно всё, что захочется, и это не будет иметь абсолютно никакого отношения к истине.

Кажется, берег приближался невыносимо медленно, а привставший Анатолий, видимо, уже заметил что-то неладное, так как стоял по колено в воде и, высоко приподнимая голову, словно без слов спрашивал — в чём дело. Я сделал жест рукой, просящий оставаться на месте и, теперь уже слегка поддерживаемый Леной, продолжал, прихрамывая, идти вперёд. Девушка ещё несколько раз поскользнулась, инстинктивно хватаясь за меня, и я решил, что такое внимание и забота вполне могут выйти мне боком ещё раз. Тем более ноги Лены чуть было не ударились мне в пятки, отчего мы оба явно рухнули бы в воду. Однако мы всё же благополучно добрались до берега, а Александр даже помог мне допрыгать до камня, где все внимательно склонились над моей ногой.

— Ничего серьёзного, просто глубокий порез, — констатировал Анатолий, приподнимаясь с колен и поправляя пенсне. — Но надо бы чем-то перевязать!

— У меня есть пластырь, — Лена начала рыться в сумочке, но Анатолий покачал головой.

— Это хорошо, но вначале было бы неплохо наложить бинт, какую-нибудь повязку. В конце концов, я вполне могу пожертвовать своей рубахой — мы раздерём её на полоски ткани и получится примерно то, что надо.

— А вот это не подойдёт? — Лена смущённо протянула пару прокладок в розовой шуршащей упаковке.

— Думаю, сгодится для многого, — рассмеялся Александр и хотел наверняка прибавить что-то ещё, но увидев строгий взгляд девушки, промолчал, продолжая широко улыбаться.

— Ладно, попробуем.

Анатолий разорвал розовую упаковку, аккуратно расправил прокладку и обернул мне вокруг ступни, потом повторил это с другой и сверху наложил широкий белый пластырь.

— Сильно болит? — заботливо спросила Лена.

— Скорее просто подёргивает, — ответил я, честно говоря, в этот момент совсем забыв о ране, а просто упиваясь тем, что рядом собрались заботливые и переживающие люди, которые при необходимости готовы помочь, чем только могут. Странно и, наверное, неправильно, но подобного я не испытывал ни разу в жизни — возможно, из-за того, что такие неприятности происходили со мной очень редко, но скорее из-за отсутствия близких друзей как таковых. Да, разного рода знакомых было очень много, некоторые из них, вполне возможно, считали меня другом, однако никогда ещё не было настолько реальной ситуации, чтобы я мог в полной мере испытать это самое неуловимое ощущение. Уже за это я был в какой-то мере рад, что всё произошло именно здесь и так.

— Как говорится, до свадьбы заживёт. Конечно, кровь ещё будет сочиться, но ничего такого, что выведет вас из строя!

Анатолий выпрямился и покачал головой.

— А я же предупреждал вас, что здешняя прозрачность и красота очень коварны.

— Да, без вопросов, моя вина, — кивнул я, вытягивая ногу и аккуратно примостив колено в каменную впадину.

— Нет, нет, это я уговорила его проводить меня до островка, — замотала головой Лена. — Ну, ничего, я позабочусь о вас, не беспокойтесь. Кстати, у меня в прошлом году был подобный случай, только с рукой. Мы с подругой поехали…

— Погодите. Посмотрите на железную дорогу! — резко прервал её Анатолий, и мы все оглянулись.

Грязно-белый состав, поскрипывая, тормозил, и мне показалось, что весь мир вокруг как-то поблек, застыл и сосредоточился именно на этом. Уверен, что так происходит всегда, когда речь идёт о чём-то важном и ожидаемом, для каждого из нас, хотя окружающим нет до этого никакого дела. Вагоны дёрнулись, и поезд застыл, а Анатолий быстро извлёк откуда-то блокнот и начал что-то писать, посматривая на гору и, кажется, проводя в уме какие-то сложные вычисления. Его взгляд туманился, потом опять возвращался к реальности, но выражал не торжество или озарённость, а скорее показался зловещим и предостерегающим. Хотя учитывая скрытность Анатолия, вполне возможно, это было связано с какими-то ассоциациями или чем-то подобным. У меня частенько так бывало при прослушивании песен, которые я не слышал много лет, а потом память сразу наваливалась потоком ассоциаций и образов, и это, наверное, заставляло выглядеть со стороны примерно так же.

— И что? — негромко спросил Александр, наблюдая, как состав дёрнулся и стал набирать скорость, постепенно исчезая в арке. — Это и есть то очень важное, ради чего мы здесь сидим?

— Да, но пока помолчите, пожалуйста, — кивнул Анатолий, продолжая что-то писать и теперь оглядываясь по сторонам, кажется, в поисках каких-то ориентиров.

— Как думаете, всё идёт как надо? — наклонившись, поинтересовалась у меня Лена, но я только пожал плечами.

— Наверное. По крайней мере, произошло именно так, как ожидалось, а это, наверное, хороший признак. В любом случае мы это скоро узнаем.

— Что же, друзья мои, в общем-то всё понятно. Кирилл, как ваша нога?

— Более-менее в порядке.

— Вот и славно. Тогда давайте прогуляемся немного дальше, чем та лестница, по которой мы все сюда спускались. Там стоит лодка «Антонио» — я арендовал её на сегодняшний день и, думаю, поступил очень правильно.

— Мы куда-то поплывём? — спросил Александр, задумчиво поглядывая на двух симпатичных девушек, которые смеялись и фотографировали друг друга неподалёку.

— Скорее просто немного прогуляемся. Идёмте — не думаю, что нам предстоит увидеть что-то приятное, поэтому, наверное, уместнее всего побыстрее сделать то, что нужно, — ответил Анатолий. — Вы идите вперёд, а я вам, Кирилл, пожалуй, немного помогу.

— Да как-нибудь сам справлюсь!

— Нет, нет, не возражайте.

Я кивнул и, воспользовавшись помощью Анатолия, спустился с камня в сторону галечного пляжа, с трудом выбирая место, чтобы наступить вне лежащих там отдыхающих. Хотя у многих из них глаза были открыты, почему-то никто не предпринимал ни малейших попыток если не помочь нам, то, по крайней мере, чуть подвинуться, обезопасить себя, и это немного раздражало. С другой стороны, возможно, для постоянно приходящих сюда туристов и местных жителей всё это столпотворение было настолько привычно, что переставало как-то беспокоить, наверняка неизменно удачно заканчиваясь. Пожалуй, это можно сравнить с голубями, которые привыкли толочься на оживлённой дороге и отлетают немного в сторону лишь тогда, когда прохожие совсем уж явно на них наступают. Впрочем, может быть, это только в Москве?

— А вот там точно придётся снова замочить вашу ногу, — сказал Анатолий, кивая на перешеек до основного пляжа. — Конечно, можно было бы попросить Александра вас поднести, но думаю, лучше мы спокойно минуем это место так же, как и попали сюда. Как вы считаете?