«Нет необходимости нести ее сюда. Я уже исследовал ее воспоминания. Они соответствуют тому, что мы уже выяснили из других источников – а кроме этого включают в себя весьма немногое, что может представлять интерес».

– А вам она нравится?

Внезапно храп Торнады превратился в такой звук, словно она отчаянно боролась за воздух. Ее глаза распахнулись, и она снова взобралась вверх по стенке.

И что, во имя Земли, я должен был на это ответить? Я подумал о Валке и пал духом.

– Я з-знаю, что я с ним з-зделала! Каж-сся… Ч-чертов придурок!

Но император не ждал от меня ответа, словно любой мой ответ был не важен. Он уже все для себя решил.

Она поднялась на ноги и, спотыкаясь, зашлепала к выходу.

– Я хочу, чтобы вы поженились. Чтобы вы стали членом моего дома.

– Торнада, тебе сейчас лучше не ходить на улицу, – сказал ей Тарп. – Задницу отморозишь. Скажи мне, где он, я сам за ним схожу.

Кажется, я и на это ничего не сказал. Тогда я не знал, да и сейчас не знаю, был план императора мудрым или глупым. С одной стороны, выдав за меня свою дочь, он принимал меня как сына. Это поспособствовало бы снижению напряженности, которую могли заметить между нами окружающие. С другой стороны, это могло привести в ярость тех лордов, что и так уже считали мой взлет чересчур стремительным. Лоркан Браанок, Августин Бурбон, великие князья Бурбоны, Махидоны, Гогенцоллерны и Земля знает кто еще. Старые имперские Львы станут еще сильнее рычать на столь низкородного принца-консорта. Станут с пеной у рта кричать, что я, неотесанный изгой, восстановленный в правах одним лишь росчерком пера и запятнанный связями с чужаками, плебеями и гомункулами, интусами, ирчтани и тавросианскими ведьмами, самим своим существованием очерняю императорский род.

– Мор-рда, с-сукин ты сын! Ты х-хар-роший парень, но вс-се равно ты с-сукин с-с…

Я повторил про себя слова, сказанные Лоркану Брааноку: «Я не обладаю даром ясновидения». Но я видел ее, разве нет? Видел рядом с собой принцессу Селену в платье из живых цветов. Чувствовал ее под собой, чувствовал кожей ее дыхание. На мне была серебряная диадема, в центре которой, как звезда, как третий глаз, сиял белый самоцвет – тот самый обломок скорлупы, что сейчас висел на цепочке у меня на шее.

– Ты уже это говорила. Почему бы тебе просто не расслабиться? Я найду Иона.

Император Адриан.

– П-прилипалу? А ты что, з-знаешь, где он?

Не знаю, как такое могло произойти. Я даже не задумывался, как ради меня могли отодвинуть в сторону всех отпрысков его величества и прервать династию Авентов. Такого будущего мне не хотелось. Мне не хотелось ее. Но был ли у меня выбор? Передо мной стоял сам кесарь. Как я мог отказаться от его дара? Это было бы равносильно объявлению войны. Я мысленно представил Галактику в виде продолжения черно-белого шахматного пола у нас под ногами. Напротив оказался Красный король. Выходит, что я был Черным?

– Ты же сама собиралась мне сказать.

Как Рим в незапамятные времена, нас охватила бы гражданская война. Пока наши границы полыхали под нашествием варваров и чудовищ, мы бы разыгрывали корону в шахматы.

– А ты мне не д-давал. У-у, М-морда! Ты н-ни-ког-да его не л-любил. – Она снова начала сползать на пол. – Это мес-то, такое, как к-корабль… «Пещера Граймса», вот как! Я п-помню, что он там был с-со мной…

«Там водятся драконы».

Тарп повернулся к двери. Покойник снабдил нас информацией о том, что Торнада знала, не зная о том, что она это знает. Я сказал Плоскомордому:

Там были Дораяика и этот Монарх, Гарендот. Я сжал кулаки, почувствовав боль в правом и ничего – в левом, и вспомнил Кхарна Сагару на троне.

– Ты что, так и пойдешь, даже не согревшись? Мы с Тинни как раз заварили чай.

Бледный король. Дикий король. Король в желтом.

– Да, пожалуй, немного перекусить не повредит. – Тарп покачал головой, глядя на Торнаду. – Чего только не приходится делать для людей только потому, что они твои друзья!

А я облачился в белое, которое мне не шло.

Я воздержался от комментариев.

Я смутно осознал, что уже слишком долго храню молчание. Пора было отвечать. Сидя в ловушке, я открыл рот и произнес:

Плоскомордый как раз принялся за зачерствелый сэндвич, когда Синдж завопила. Мы выскочили из кухни. Синдж показывала на Торнаду: та издавала странные звуки. За которыми стояло серьезное намерение.

– Это большая честь для меня, ваше сиятельное величество.

– Вперед! – Я выругался. – Давай, открывай эту чертову дверь!

Мы с Тарном ухватили каждый по руке, а Тинни принялась крутиться возле обутого конца – совсем как щенок, который хочет помочь, но не знает как. Синдж распахнула дверь настежь, и нас окатило порывом холодного воздуха. Это разбудило Торнаду, как раз когда мы переваливали ее через перила веранды. Она натужилась…

Глава 35

– Поберегись!

То, что считалось немыслимым

Дин возвращался. С повозкой – на этот раз, как я надеялся, не краденой. Грубое приветствие Торнады миновало его с зазором всего в несколько дюймов. Он был не один. Он всегда ухитрялся найти кого-нибудь, кто бы помог ему тащить повозку… Эге! Проклятье. Этот комок лохмотьев был единственным членом племени Коктагью, к настоящему моменту еще не присутствовавшим в комнате Покойника.

Всю дорогу из дворца я молчал, не сказав ни слова ни сопровождающим, ни пилоту, который отвез меня из небесного города в беззвучную бездну космоса, где на якоре ожидал «Тамерлан». Я не остановился поговорить с работниками ангара и отвечал на приветствия встречавшихся мне людей лишь короткими кивками. Я шел, будто в тумане, толком не различая ни лиц, ни темных металлических стен.

– Эй, входи поскорее в дом, пока тебя кто-нибудь не узнал.

Мне нужно было скорее увидеть ее, рассказать ей. Она должна была знать.

Потенциальные наблюдатели вряд ли еще вернулись с войны – но зачем рисковать?

В нашей каюте ее не оказалось.

Торнада, перегнувшись через перила, просипела:

Я нашел ее в гидропоническом отсеке, в моем укромном уголке под базиликом. Она спала. Рядом на столе стоял невыключенный карманный проектор. Под сенью растений воздух был прохладным и тяжелым, наполненным густым, как парфюм, сладким ароматом трав. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я отодвинул проектор и посмотрел на изображение. Это были письмена с монумента на корабле Иубалу. Махнув рукой, я прокрутил картинку к следующей: похожие письмена из руин Тихих в Калагахе. На каждом изображении был отмечен один и тот же символ – круг с треугольником и парой изогнутых линий внутри.

– Б-линда, ты с-сука, даже если ты х-харрошая девоч-ка! – Она хихикнула. – Но это, ч-черт побери, вр-ряд ли!

Валка сканировала свежие сьельсинские письмена, разыскивая символы, совпадавшие с теми, что она засняла в десятках руин Тихих по всей Галактике. Экстраординарная задача даже для человека с искусственно улучшенной памятью вроде Валки. Немудрено, что ее сморил сон. Я опустился рядом с ней на колено, сдерживаясь, чтобы не поправить ей волосы.

Она сделала попытку засмеяться, но желудок ей не позволил.

Мне не хотелось ее будить.

– Ступай в дом, – повторил я. – Подожди в коридоре с Тинни, пока я помогаю Дину.

Я не знал, что скажу.

Синдж тоже вышла наружу, в то время как Тинни взяла на себя Белинду – с очень малой долей своего обычного сочувствия.

Но рука двинулась по собственной воле и нашла ее руку.

– Ты что, черт тебя возьми, обчистил там весь рынок?

– Что такое?

Плоскомордый сосредоточил внимание на Торнаде, которая делала попытки задохнуться собственной блевотой.

Валка просыпалась не так, как все. Она не ворочалась, не вздрагивала, у нее не менялся ритм дыхания. Сложное устройство, по-паучьи вцепившееся в ее мозг, управляло автономными функциями ее тела и улучшало работу продолговатого мозга. Она всегда была уравновешенной… за исключением случаев, когда намеренно не была таковой. Она как-то говорила, что могла управлять даже эндокринной системой и выдать себе заряд адреналина или допамина с той же легкостью, с какой мы сжимаем кулаки. Я завидовал ее самообладанию.

– Вы сами мне сказали приготовиться к осаде, – оправдывался Дин.

А вот я его терял.

– Я так сказал, вот как?… Ну хорошо, а откуда взялась Белинда?

– Повидал императора? – спросила она. – Как прошло?

– Я наткнулся на нее на рынке. Она прикидывалась беженкой, предложил ей зайти к нам погреться.

– Меня… женят на принцессе, – дрожащим голосом, но прямо сказал я. – И предлагают место в Имперском совете.

Я охнул, согнувшись под тяжестью мешка с яблоками.

Не выпуская моей руки, Валка села и повела себя так, как я совершенно не ожидал. Абсурдно.

– Мне показалось, что так для нее будет лучше, чем отправиться на панель.

Она улыбнулась:

– Да, пожалуй… – Проклятье! Ну и тяжелый же этот мешок! – Но зачем она вообще здесь? Она должна сидеть дома и пережидать грозу. Она же не может не знать, что идет война!

– Это же здо́рово!

– Думаю, она боялась, что там могут оказаться предатели.

– Здорово?!

– А что она знает о том, какая ситуация здесь?

Я что-то не так сказал? Она наверняка все поняла. Валка идеально владела галстани, хоть и была иноземкой.

– Она знает, что здесь тепло. И безопасно.

– Валка, он хочет женить меня на Селене.

Я зарычал – утомление снова настигало меня. У меня начинали трястись коленки.

«Он хочет женить меня не на тебе».

– И что? Это не значит, что ты обязан ее любить. – Валка сжала мою руку. – Даже трахаться с ней не обязательно. Я всегда считала, что для палатинов брак – формальность. Деловое соглашение.

– Я не стал ей ничего говорить. Ее проблемы вызваны ее разногласиями с отцом. Возможно, для нее будет полезно встретиться с ним лицом к лицу.

Она была права, но не понимала, на что упираю я.

– Хорошая мысль.

– Я не хочу на ней жениться, – сказал я, сжимая ее пальцы в ответ.

Не исключено. Однако мне не нравилось, когда он начинал решать, что будет лучше для кого-то другого. Он слишком часто проделывал это со мной.

– Ты можешь отказаться?

Мимо прошла Синдж.

Мои руки дрожали.

– И снова крысиная девица делает всю работу, в то время как люди стоят рядом и треплют языками.

– Нет! Валка, он император. Я не могу отказаться, даже если он заставит меня прыгнуть с крепостной стены.

Белинды не было в коридоре, когда я вошел в дом.

Валка высвободила ладонь.

– Ой-ой-ой.

– Значит, хорошо, что он не попросил тебя прыгнуть со стены.

Мне было знакомо это выражение ее лица, прищур глаз, поджатые губы. Такую гримасу она корчила, когда вспоминала, кем я был.

«Все под контролем. Присоединяйся к нам, когда избавишься от своего груза».

– Anaryoch.

И оставить остальное Дину? Я не против.

«Варвары».

Все шло не так, как я надеялся, но и не так, как я опасался. Я чувствовал головокружение, как будто палуба подо мной ходила ходуном.

Глава 71

Она подтянула ноги и, несмотря на упреки, улыбнулась и дотронулась до моей щеки:

Белинда сделала три шага в комнату Покойника. Затем застыла как вкопанная и воззрилась на своего отца. Чодо почувствовал появление нового лица – но не мог увидеть, кто это был.

– Что тебя тревожит?

«Забери с собой дьякона, когда будешь уходить. Посади его в повозку, избавься от него».

– Что меня тревожит? – повторил я. – Валка, ты правда не понимаешь?

Дин помог мне. Почему-то я даже не подумал о том, как отнесется полковник Блок к факту освобождения нами его пленника. Возможно, такая беззаботность была вызвана у меня извне. Не удивило меня и то, что Мешок с костями захотел, чтобы жрец А-Лафа оказался на свободе. Мне следовало бы быть более подозрительным – с моим-то опытом…

– Нет! – резко ответила она. – У нас в Тавросе не женятся.

После долгой прогулки по мерзким улицам мы с Дином оставили повозку невдалеке от Аль-Хара и похлюпали восвояси, обмениваясь выдумками о том, кто из нас больше устал. Придя домой, я обнаружил, что расположение сидячих мест в комнате Покойника за время нашего отсутствия было несколько пересмотрено. Котят оказалось достаточное количество, чтобы хватило по несколько штук на каждого из Контагью. Йимберский верзила похрапывал; Жнец Темиск выглядел так, словно был уже мертв. Правда, он все же дышал. Бедный Жнец! Единственная роль, которая ему теперь осталась, – это занимать собой пространство.

Валка не убирала руку от моего лица, и помутненным взглядом я увидел, что она улыбается.

– А что с Плоскомордым и Торнадой? – спросил я.

– Торнада в твоем кабинете, – ответила Синдж. – А Плоскомордый пошел искать ее друга – и заодно кого-то, с кем хочет проконсультироваться Покойник.

– Женись на ней. Вы все равно почти не будете видеться. Какое это имеет значение?

– Кого? Зачем?

– Я не была посвящена в его планы.

– Значение? – Я едва не расхохотался. – Валка, я хочу жениться на тебе.

Вот так у нас все обычно и происходит.

– Торнада в моем кабинете? Боги! Надеюсь, она вполне опорожнена?

Мы это уже неоднократно обсуждали. Притрагивались к этой теме, как к раскаленному утюгу, и тут же отшатывались.

– Теперь уже да.

Я снова крепко взял ее за руку. Она обхватила мою ладонь обеими руками.

– Адриан, мне не нужно разрешение вашей Империи, чтобы быть с тобой, – сказала она с задумчивой улыбкой. – Ты и так мой. А я твоя. Это ничего не меняет. Это просто символический жест.

Дин, пробурчав что-то насчет все возрастающего населения дома, скрылся из виду. Я было решил, что он пошел сообразить нам что-нибудь поесть, но выяснилось, что он просто потащил свою измученную задницу в кровать.

Она не понимала. Как мне было заставить ее понять?

Я пристроился в комнате Покойника, опершись на стенку – свободных сидячих мест больше не оставалось. Как я подозревал, они и не собирались освобождаться в скором времени. Я был готов рухнуть от изнеможения (опять!), но не хотел пропустить ничего интересного.

– Это меняет все, – сказал я, не вставая с колена. – Членство в совете означает, что меня отсюда не выпустят. Тебе хочется остаток жизни провести здесь?

Покойник творил какое-то логхирское чародейство над нашими лишенными способности функционировать гостями семьи. Ему ассистировала шайка котят.

– Конечно нет! – отрезала она. – Ты правда считаешь, что император запрет тебя здесь? Ты для него гораздо полезнее вне дворца.

Она склонилась ко мне, поцеловала сухими губами в губы и словно вдохнула в меня:

Чодо был более живым, нежели когда-либо прежде. Я смотрел на него не отрываясь. Мне не было страшно, но я чувствовал себя несколько неуютно. В прежние времена, когда бы я ни оказывался рядом с крестным отцом, меня всегда охватывал ужас.

– А если мы захотим, то можем сбежать.

– А теперь что, это прошло? – Как раз подходящее время, чтобы выяснить, обращает ли партнер на меня внимание.

– Сбежать? – Я действительно рассмеялся, пусть и слабо и жалобно. – Валка, Империя не станет закрывать глаза, если один принц-консорт вдруг куда-то запропастится. Они снарядят погоню.

– Тогда не будем сбегать…

«Вряд ли. Внутри мистера Контагью происходят изменения. Воздействие котят гораздо сильнее в присутствии их верховной жрицы – которой девочка стала по определению, как единственная выжившая в своем храме. Сама А-Лат скрывается в этом ребенке. А также внутри Удачи. Она слишком разделена, чтобы контролировать свою власть, и для нас это очень кстати – иначе мы бы перед ней не выстояли. Тем не менее производимый ею эффект не будет стопроцентным. Также мало надежды и на его постоянство».

Ее лицо – так близко от моего – помрачнело.

Я недовольно похмыкал – божества делают меня нервозным. Их у нас триллионы, все настоящие, все со своими собственными целями, все малопривлекательные. И девяносто девять из ста абсолютно не интересуются благополучием смертных. Особенно если это смертный по имени Гаррет. Было мало надежды на то, что наша теперешняя встреча принесет нам пользу – не считая благотворного влияния А-Лат на безумие Чодо в данный момент.

– останемся здесь, если тебе хочется, – сказала она и убрала руки.

– Это несправедливо.

– Будет ли мне позволено заметить, что здесь не одно сердце пребывает в мучениях?

– Ты создаешь проблему на пустом месте! – Она едва не закатила глаза. – Сколько ваших лордов держат любовниц или любовников? А сколько дам? Да все без исключения!

«Поосторожнее со своими желаниями. Некоторым может не понравиться, если их исцелят».

Только позже я догадался, что этой кистью он рисовал мой портрет.

Валка была права.

– Я отправляюсь баиньки, – сообщил я всем, кого это интересовало. – Все это мы сможем уладить завтра.

Когда деторождение стало прерогативой имперской Высокой коллегии, с появлением генных прялок и родильных ванн палатины почти перестали жениться по любви. Может, вообще перестали. Мои родители ни разу не спали вместе. Ни разу не целовались. Даже не дотрагивались друг до друга, насколько я помню. У матери были любовницы, талантливые юные дамы, ради блестящей карьеры жаждавшие произвести впечатление на признанного драматурга. Вне всякого сомнения, в их числе была и принцесса из оперы, что мы смотрели пару недель назад. А вот у отца любовниц не было. Он предпочитал холодное властное одиночество.

Мне еще предстояло кое-что обдумать – а это мне лучше всего удается, когда меня не отвлекают.

– Не хочу, чтобы ты была моей любовницей, – в отчаянии сказал я. – Хочу, чтобы ты была моей женой.

– Адриан… – Валка разгладила рубашку, – мы вместе уже десятки лет. Какая разница?

Глава 72

Она прекрасно понимала, в чем разница. Мы оба понимали. Только я боялся сказать. Боялся, потому что ее желания не совпадали с моими. Она не хотела от меня ничего, кроме… меня. А я хотел…

Меня разбудила Синдж – она принесла чай.

– Если бы мы… поженились, Высокая коллегия позволила бы нам иметь детей. Может быть.

– Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? – Сегодня я не принимал предложений мира.

С Селеной, поздней принцессой, детей у меня не будет. В императорской семье мало кому было позволено иметь потомство. Достаточно, чтобы побочные ветви рода продолжали расти, чтобы новый император или императрица могли взять в жены или мужья дальнего родственника и сохранить чистоту крови ради второго пришествия Бога-Императора, но нам с Селеной о детях нельзя было и мечтать. Это я прекрасно знал.

Кто-то лягнул меня сзади.

«Если только видения не правдивы, – заметил мой внутренний голос. – Если только ты не займешь престол».

– Заткнись! – пробурчал оттуда сонный голос.

Не знаю, когда мне захотелось детей. В детстве я об этом не задумывался. Я хотел быть схоластом, а у схоластов не было ни жен, ни детей. Когда я изменился?

– А, так вот оно что? Синдж, ты опять пытаешься застукать нас на чем-то непотребном?

– Нет. Тебя хочет видеть Покойник. Меня снова лягнули.

– Валка?

– Это не похоже на любовные ласки, мисс Тейт, – заворчал я на рыжую разбойницу. – Если ты их имела в виду.

Она уже давно молчала и не смотрела на меня.

За что я снова получил пинок. В моей собственной кровати. Я мужественно перенес град камней и стрел, вознаградив свои страдания чашечкой горячего чая.

– Валка?

Десять минут спустя, с печеньем и кружкой в левой руке и полуфутовой сосиской в правой, я вошел в комнату Покойника. Капая жиром на пол. Меня пошатывало, но глаза уже не съезжались к переносице от упадка сил. Недалек был тот день, когда ко мне должно было вернуться мое доброе старое «я».

– Знаешь, – сказала она, – на Тавросе люди не заключают браков. Любить кого-то сильнее, чем любого другого человека, считается… своего рода предвзятостью.

Она не смотрела на меня, но я понимал, что она улыбается. Ее слова не стали для меня новостью, все это мы уже обсуждали.

– Похоже, я тут первый, кто вернулся к работе? – По всей комнате были разбросаны спящие тела.

– Кланы разделяют людей, если те остаются вместе слишком долго. Держать других людей постоянно при себе – неправильно. – Она взглянула на меня золотистыми глазами, улыбаясь шире. – По крайней мере, так считается.

«Не считая Синдж, Дина и меня. И Удачи».

Этого я не знал.

– Ну и варварство, – ответил я, почувствовав ужас от одной мысли о таком.

Да, действительно: несколько дюжин котят уже носились вокруг.

Моя ирония в выборе слов не осталась незамеченной, и Валка усмехнулась.

– Как там погода, не улучшилась? Можем мы наконец избавиться от этих паразитов?

– В моем клане был мальчик, Сорен. Совет выслал его с планеты, когда выяснилось, что он шесть лет встречался с одной девушкой. – Валка опустила глаза и потерла татуированную руку. – Я видела ее потом, после этого. Она выглядела так, будто из нее выпили всю кровь.

«Вряд ли. Это будет не так-то просто. Придется действовать очень быстро».

– Прекрасно понимаю, что она чувствовала, – ответил я с грустной усмешкой.

– А?

Валка улыбнулась уголком губ и закинула ноги на стул:

«Пока ты лодырничал, компаньон мистера Дотса принес нам послание».

– Я никуда не денусь.

Подразумевалось, что теперь мне придется расплачиваться за все разы, когда я жаловался на то, что он дрыхнет, в то время как я ощущал сильную необходимость в небольшой поддержке гения.

Я заерзал, сдвинувшись так, чтобы оказаться рядом с ней, и поднял взгляд вверх, к свету, пробивавшемуся сквозь листья базилика.

– Что ты задумал?

– Адриан, я не хочу детей. Из меня не выйдет мать.

«Я хочу предложить тебе выплатить остаток своего долга перед мистером Контагью».

– Тебе не придется быть матерью, – возразил я. – Валка, я лорд. Думаешь, императрица сама вынашивала детей? Кормила их? Рассказывала им сказки?

– Что? Он так и… Он по-прежнему…

Прежде чем она успела ответить, я добавил:

«Да, он по-прежнему остается прикованным к своему инвалидному креслу. И маловероятно, что он когда-либо покинет его. Лишь логхирский ментальный хирург смог бы исправить вред, причиненный таким ударом, какой перенес он, – а логхирские ментальные хирурги были редки, как яйца птицы Рух, даже в те времена, когда наше племя еще было многочисленным. С другой стороны, мистер Контагью наделен исключительной силой воли. Я не стал бы с уверенностью ручаться, что ему не удастся завершить что-либо, что он задумал. Если, конечно, он сможет оставаться вдалеке от тех, кто желает ему зла».

– Я не хочу, чтобы все так заканчивалось.

– Ты имеешь в виду семью?

– А почему что-то должно заканчиваться?

Упомянутая семья дрыхла в ярде от моих ног. Белинда вчера осушила еще несколько кварт на пару с Синдж после того, как я ушел наверх.

– Валка, я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались на нас, – сказал я с нажимом и снова взял ее за руку.

«Да, семью. Однако мисс Контагью была не самым худшим из его мучителей. В его мозгу хранятся воспоминания о том, как его насильно кормили и другие личности, кроме его дочери. Личности, скорее всего имеющие отношение к Миляге Скалдиту, который не всегда был полностью откровенен со своим братом».

– Адриан, все когда-нибудь кончается, – ответила она, и я убрал руку. – Что с тобой такое?

– Что? Миляга затевал что-то против Рори?

– Я хочу, чтобы тебе было не все равно, – сердито процедил я.

– То есть ты хочешь, чтобы я стала «леди Марло». Чтобы носила дурацкие платья, ходила с тобой под ручку и улыбалась всем этим вашим мерзким лордам, – ледяным тоном ответила Валка.

«Их цели несомненно не совпадали. Мистер Контагью помнит инциденты, могущие служить косвенным свидетельством многолетней ненависти, которую Миляга питал по отношению к своему брату. В уме Скалдита существуют весьма темные закоулки. Его характер извращен и исковеркан, поскольку он в то же время любит Рори. Все детали ты найдешь в записях. На настоящий момент это не является важным. Гораздо более существенно вынести решение о том, что делать с мистером Контагью и мистером Темиском».

– А?

– Если бы мне было нужно лишь это, – огрызнулся я, – мне не нужна была бы ты. Валка, я не пытаюсь тебя переделать. Никогда не пытался.

«Ты еще не думал над тем, что собираешься делать дальше?»

Она закатила глаза.

– Разумеется, думал.

– Но ты хочешь… как там это у вас, варваров, называется? Использовать меня, чтобы завести потомство? Адриан, я тебе что, породистая лошадь?

– Я никогда такого не говорил. Никогда!

Впрочем, не очень глубоко. Действительно, Чодо со своим приятелем не могли торчать здесь бесконечно. И я не мог себе представить, чтобы Чодо вернулся к себе домой – это вернуло бы его к той точке, откуда он начал. С другой стороны, моя совесть не позволяла мне снова выпустить его в мир творить бесчинства. Не давала она мне и просто заявить Мешку с костями, что я удовлетворен и больше не считаю себя в долгу перед Чодо.

У меня потекли слезы, но от злости.

«Именно этого я и ожидал».

Должно быть, мое лицо лучше всего выражало мое состояние, потому что Валка спасовала и отвернулась, потупив взгляд:

Ой-ой-ой. Он что-то задумал. И каков бы ни был его план, он опережал меня на несколько шагов.

– Прости.

– Ты говоришь, он сейчас более или менее в здравом рассудке?

В ответ я слабо улыбнулся сквозь слезы.

«Настолько, насколько это возможно. Он вернулся приблизительно к тому уровню, на каком пребывал в тот момент, когда с ним приключился удар. Большее не под силу даже Удаче А-Лат. И это состояние продлится лишь до тех пор, пока он будет находиться под влиянием девочки и котят».

– Я хочу, чтобы у нас была семья, потому что люблю тебя, черт побери, – сказал я и снова нашарил ее руку, желая, чтобы она почувствовала то, что я не мог объяснить словами. – И я буду любить их. Наших детей. Я хочу жениться на тебе, чтобы не осталось сомнений, что ты значишь для меня больше принцесс и титулов. Чтобы все увидели, как я тебя люблю.

– Так что же нам с ним делать?

«Вот именно».

– Браки заключают не для этого, – ответила она, но в этот раз не отстранилась.

– Что – вот именно?

– А должны для этого, – заявил я с твердостью, которой раньше в себе не находил.

Она улыбнулась с грустью, что была глубже облачных морей, окутавших планету под нами.

«Я жду твоего решения, Гаррет. Я ему ничего не должен. Если бы выбор был за мной, я бы передал его полковнику Блоку. Вместе с его воспоминаниями. – И тут он выдал одно из своих загадочных заявлений в духе хлопка одной ладонью: – Существующая ситуация скрывает в себе возможное решение, хотя оно не менее сложно, чем сама ситуация».

– Поздно ты родился. Ты должен был быть одним из тех сказочных рыцарей, что спасают девушек от драконов, – произнесла она наконец, поворачивая мою руку. – Адриан, я не принцесса. И мы не в сказке.

Пожалуй, нет. Он слишком многословен для совершенного мастера.

Я пристально посмотрел на нее. От ее строгого взгляда безжалостно веяло холодом, в то время как слезы обжигали мои глаза.

– Я знаю, но я…

Передать всех и вся в руки закона было бы, без сомнения, весьма разумным решением. Таким решением, на какое мне хотелось бы иметь достаточно твердости. Но ведь я – это я, Гаррет. Старый мягкосердечный болван.

– А вот она – принцесса, – сказала Валка.

– А что насчет его семьи?

Я сжал руку так, как будто ожидал удара, как будто на меня давил великан или весь мир мерился со мной силой.

«Они тоже исцелены, насколько это возможно. Но их раны оставили шрамы, а шрамы никогда не исчезают насовсем».

– Перестань, – пролепетал я.

– Да, слушай-ка! А что там насчет этого послания от Морли?

– Ты уверен, что она – не воплощение всего того, что тебе хочется? – слетело с ее жестоких губ.

«Мистер Дотс говорит, что Скалдиты и все их приверженцы либо мертвы, либо арестованы. Он советует нам припрятать все, что мы не хотим выставлять на пристальное рассмотрение, поскольку мы можем обнаружить себя в фокусе внимания Стражи, как только полковник Блок и директор Рслвей немного передохнут».

– Как ты можешь такое говорить? – спросил я спокойно, хотя внутри кричал: «Как ты смеешь такое говорить?!» – Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы думать вот так.

– Ты должен был сказать мне об этом в первую очередь!

Она снова, в который уже раз предстала передо мной хрустальным изваянием с острыми гранями, суровой и бездушной. Как икона фурии или какой-нибудь богини, величие которой на холодном, всеми забытом алтаре освещала лишь одна свеча. Моя.

«Эти проблемы взаимосвязаны. Мистер Контагью, мисс Контагью и большинство остальных должны быть удалены к тому моменту, когда сюда заявятся представители закона. Не стоит обманывать себя – если для того, чтобы заставить нас сотрудничать, им придется принимать жесткие решения, они пойдут на это».

Нежная и жестокая госпожа. Моя госпожа боли.

– Я вовсе не собираюсь корчить из себя мачо, имея дело со Стражей.

– Знаю ли?

Глава 73

Кто сказал, что всегда оставаться собой – наш главный непростительный грех? Хорошая из нас вышла парочка грешников. Бумага и огонь, один – злейший враг другого. Я вдруг почувствовал, что ее холодность – это механизм самозащиты, как яд у растений. Как еще она должна была отреагировать на такие известия? Как отреагировать, чтобы при этом сохранить достоинство? Ей, кого власть имущие Империи отвергли и задвинули в сторону?

«Скорее всего, у нас остается очень немного свободного времени. Я запустил в действие несколько необходимых процессов, но ни один из них не даст результата вовремя».

От этих мыслей ее жестокость словно перевернулась у меня на глазах, показав мягкое пузико.

– Давай сбежим, – заявил я, не ходя вокруг да около. – Как только нас отправят на новое задание, мы сбежим не оглядываясь.

Разумеется. Они начнут с того, что будут просто наблюдать. Но за первой волной придут новые хорошо отдохнувшие люди, по двое-трое на место одного, и так будет продолжаться, пока они не будут стоять плечом к плечу. Если Блок с Релвеем почувствуют такую необходимость. Они умеют планировать. Они не сделают ни одного движения, не подготовившись, – несмотря на всю оперативность, с какой они принялись насаждать в Танфере власть закона.

Все остальное не имело значения. Война, император, убийцы, которых непременно пошлет за нами его величество. Сириани Дораяика и Кален Гарендот, МИНОС и экстрасоларианцы, Кхарн Сагара, Братство и Тихие. Даже моя смерть, мои видения и мое предназначение. И белая скорлупа, висевшая у меня на шее.

– Ты же сказал, что за нами отправят погоню.

Разгром Скалдитов еще не означал конец организованной преступности. Никто не был настолько недалек, чтобы считать подобное возможным или хотя бы желательным. Однако с этих пор власть Организации порождать коррупцию будет серьезно урезана и ее обычные игры в плату услугой за услугу будут встречать отпор. А следовательно, у этих мерзавцев там, на Холме, уже не будет такого количества грязных рук, готовых явиться по первому требованию. Не говоря уже о случайных поживах то здесь, то там.

– Плевать.

Валка повернулась и перекатилась поближе ко мне.

– Синдж, тащи сюда Тинни. Вывали на нее ведро этой снежной каши, если понадобится.

– Зачем нам убегать? – сказала она, смахивая слезы с моего лица. – Все, что мне нужно, – прямо здесь.

– Нет уж, это дело я предоставлю гроссмейстеру.

Она поцеловала меня. Сухие после сна губы впитали соль с моего лица.

– Что?

– Женись на этой чертовой девице. Она все равно ничего от тебя не получит. Даже твоего имени. Пускай тебя посадят в этот Имперский совет. Пускай зовут принцем. Ты все равно останешься моим варваром. – Она схватила меня за рубашку. – Я не подарю тебе детей, но и она тоже. Просто смирись с этим.

– Вываливай на нее сам все, что хочешь. Тинни и так не особенно меня любит.

Она была права. Высокая коллегия ни за что не дала бы мне добро иметь детей. Ни с ведьмой, ни с поздней принцессой. Даже если бы я хотел узурпировать трон, как считали Львы, мои амбиции могла разрушить единственная красная печать на Ордере на рождение.



«В запросе отказано».

Полковник Блок явился собственной персоной. По-видимому, он поверил констеблю Коссу, который в свою очередь поверил моему слову, когда я сказал ему, что Весельчак еще дрыхнет. Или, что еще более вероятно, ему было наплевать. Он считал, что ему больше нет нужды прятаться.

Я знал, что никогда не стану отцом. Одного желания здесь было мало.

Он вошел в дом с видом усталым, потрепанным и подозрительным. Его взгляд метался по сторонам, словно он ожидал засады. Было видно, что он постоянно находился на грани.

– Она мне не нужна, – сказал я. – Селена мне не нужна.

– Ты выглядишь ужасно дерганым, – сообщил я.