Роальд Даль
Ведьмы
Посвящается Ликси
Кое-что о ведьмах
Вы заметили, что в сказках ведьмы носят дурацкие чёрные шляпы, тёмные одежды и летают на мётлах?
Но наша история — не сказка!
Мы расскажем о ведьмах настоящих!
И вот что не мешает знать о них. Только слушайте меня очень внимательно. Не забывайте о том, что за моим введением последуют кое-какие события.
Настоящие ведьмы одеваются в самые обычные платья и похожи на самых обыкновенных женщин. Они живут в таких же домах, как и все мы, а иногда даже ходят на работу.
Вот почему их так трудно распознать среди людей и тем более — поймать.
Детей они просто ненавидят лютой ненавистью, исходят кипящей злобой, такой кипящей и такой шипящей, что представить себе невозможно.
И всё свободное время настоящие ведьмы только и делают, что изобретают хитроумные планы, как бы им избавиться от девочек и мальчиков, посягающих на их собственную территорию.
С какой пылкой яростью настоящая ведьма избавляется от детей! Только об этом она и думает целыми днями.
Даже если она под видом кассира сидит в магазине, или печатает деловое письмо, изображая секретаршу важного делового человека, или сидит за рулём великолепного автомобиля (а ведьмы всё это умеют делать очень хорошо), в уме у неё постоянно роятся хитрые и злые мыслишки, планы, пенятся и закипают коварные замыслы, копошатся кровожадные желания. «За кого, за какого мальчишку, за какую девчонку приняться мне сегодня?» — размышляет она целый день. Представьте себе: настоящая ведьма просто наслаждается, преследуя ребят, как наслаждаетесь вы, например, уплетая за обе щеки полную тарелку земляники со сливками.
Обычно она управляется с одним ребёнком за неделю. Если не всё получается сразу, она становится злой и сварливой. А теперь посчитай-ка: один ребёнок в неделю, это значит пятьдесят два малыша за год! Вот какой девиз у всех ведьм:
Сначала их умаслить,
А после — напугать
И навсегда прогнать!
Жертву свою ведьма выбирает очень тщательно. Потом она незаметно подкрадывается к этому бедняге, как подкрадывается охотник к несчастной птичке в лесу. Она ступает по земле мягко-мягко, всё ближе и ближе к ребёнку. И вот наконец она готова, и-и-и — цап! Ведьма хватает свою жертву. Вспыхивают искры, мечутся язычки огня, пенится кипящее масло, завывают крысы. По коже бегут мурашки… А ребёнок исчезает.
Как вы догадываетесь, ведьма не бьёт детей по голове. Она не тычет в них кухонным ножом и не стреляет в них из ружья. Людей, которые способны на такие штуки, прекрасным образом отлавливает полиция. А ведьму не так-то легко поймать! Не забывайте, что в её пальцах есть некая магическая сила, что в крови ее кипит всякая чертовщина, что она может камни заставить прыгать наподобие лягушек, а по поверхности воды пустить мерцающие язычки огня. Эти её ведьминские проделки напугают кого угодно!
К счастью для людей, сегодня в мире уже не так-то много осталось настоящих ведьм. Но всё же их пока достаточно для того, чтобы заставить ребят поволноваться.
Вот, например, в Англии их около сотни. В некоторых странах их чуть больше, в других — поменьше. Но нет ни одной страны в мире, где и сегодня не водились бы ведьмы.
Итак, запомни: ведьма — это всегда женщина. Мне вовсе не хотелось бы говорить плохо обо всех женщинах. Большинство из них — добрые и милые. Но факт остаётся фактом: все ведьмы — женского пола. Мужчин среди ведьм не бывает.
Но с другой стороны, ведь все вурдалаки (упыри, вампиры) — это мужчины. Хотя они даже наполовину не бывают так ужасны, как настоящие ведьмы. И именно детям, как никому из всех живых созданий на земле, следует их остерегаться. И вот что чрезвычайно опасно: ведьма никогда не выглядит подозрительно.
Сейчас я расскажу вам о кое-каких ведьминских секретах. Но даже если вы будете их знать, вы ни за что не догадаетесь, с кем вы стоите рядом — с ведьмой или с очаровательной доброй леди.
Если бы тигр смог превратиться в большую собаку, умильно виляющую хвостом, вы бы бесстрашно подошли к нему, чтобы почесать у него за ушком. И тут вам бы пришёл конец! Так же и с ведьмами. Они на первый взгляд такие приятные леди! А теперь внимательно вглядитесь в наш рисунок. Какая из изображенных здесь женщин — ведьма? Вопрос трудный, но каждый мальчик и каждая девочка должны попытаться ответить на него.
Все вы должны знать, что ведьма может проживать по соседству с вашим домом или квартирой. И женщина с ясным блестящим взором, сидящая напротив вас в автобусе, тоже может оказаться ведьмой. Ею может быть и приятная на вид леди, которая останавливает вас на улице, предлагая нежное пирожное, доставая его из красивого пакета.
Сейчас я скажу одну вещь, от которой все вы подпрыгнете на своих стульях: да-да, ваша любимая учительница, читающая вам в данную минуту эти строки вслух, тоже может быть самой настоящей ведьмой. Посмотрите на неё повнимательнее. Она, конечно, улыбается этой глупой шутке. Но не давайте сбить себя с толку! Она просто очень умна.
Разумеется, я не стану вас уверять, что именно ваша учительница — ведьма. Но она может ею быть! Конечно, это неприятно, но это возможно!
О, если бы только существовали способы распознавания ведьм среди людей… Как легко было бы их всех переловить и посадить в клетку! Увы! Таких способов нет! Но зато известно множество знаков, признаков, почти неуловимых повадок, почти незаметных привычек, свойственных ведьминскому отродью, зная которые и помня о них, вы всегда сумеете увернуться и избежать коварства любой ведьмы. А там, глядишь, вы уже и подрастёте, и ведьмы вам будут не страшны.
Моя бабушка
Мне не было ещё и восьми лет, а я уже дважды встречал ведьм. От первой мне удалось улизнуть невредимым. Но вторая встреча кончилась не так благополучно. Может быть, читая эти строки, вы невольно вскрикнете или задрожите. Обязательно так случится! Но всё же я должен рассказать вам всю правду. И главное — это то, что жизнью я целиком обязан своей чудесной бабушке. Благодаря ей я сейчас жив и здоров и рассказываю это вам, каким бы странным всё случившееся со мной ни казалось.
Моя бабушка родом из Норвегии. Вот уж кто знает о ведьмах предостаточно, так это жители Норвегии, с её тёмными глухими лесами, заснеженными горами и ледниками. Наверное, именно там и обитают ведьмы. Мои мама и папа тоже были норвежцами, но папа работал в Англии, где я и родился.
В общем, жили мы в Англии. Там же я пошёл учиться в английскую школу, но дважды в год, на Рождество и летом, мы ездили в Норвегию навестить бабушку. Эта пожилая леди, как я думаю, была единственной родной душой нашему семейству, больше родственников у нас не было.
Бабушка приходилась моей мамочке мамой, и я просто обожал её. Когда мы бывали вместе, мы могли болтать с ней обо всём на свете на двух языках сразу, легко переходя с норвежского на английский, даже не замечая этого. Нам было так хорошо вместе! Иногда мне казалось, что с бабушкой я чувствовал себя лучше, чем когда находился рядом с мамой.
Вскоре после моего седьмого дня рождения мы снова отправились в Норвегию провести рождественские праздники в бабушкином доме. И вот тут-то всему хорошему пришёл конец.
Когда наша машина морозным днём мчалась севернее города Осло, её неожиданно занесло на скользкой дороге и она перевернулась, рухнув в каменистое ущелье. Я-то сидел сзади, мама и папа крепко пристегнули меня ремнями, и со мной ничего не случилось, если не считать ушибов на лбу. А мама и папа погибли.
Не могу я вспоминать об этом ужасном дне. Меня до сих пор бросает в дрожь при мысли о случившемся. Очнулся я, разумеется, в бабушкином доме. Вдруг всё осознал, ощутив тёплые бабушкины руки, крепко меня обнимавшие. Мы оба горько-прегорько плакали. Плакали всю ночь напролёт…
— Что же нам теперь делать? — всё время повторял я сквозь слёзы.
— Ты останешься у меня, будешь жить здесь, я буду за тобой ухаживать.
— И я больше не вернусь в Англию?
— Нет, — сказала бабушка. — Я не смогу туда уехать. Когда моя душа вознесётся на небеса, земля Норвегии примет моё тело.
А потом некоторое время спустя, чтобы как-то отвлечься от нашего непреходящего горя, бабушка стала рассказывать мне увлекательные истории. Как хорошо умела она их рассказывать! Слушая бабушку, я забывал обо всём на свете, душа моя замирала. Но особенно взволновали меня её истории про ведьм.
Оказалось, что бабушка отлично осведомлена о жизни этих созданий, и постепенно она убедила меня в том, что истории про ведьм — не какие-нибудь детские россказни. Никто не придумывал их, это была реальность. Все рассказанные ею события действительно происходили. Всё, что она говорила мне о ведьмах, было из реальной жизни, так что я был просто обязан поверить каждому её слову. Но самым ужасным оказалось то, что ведьмы не исчезли, они существуют и поныне живут среди нас, рядом с нами. И в это мне тоже надлежало поверить.
— Бабушка, но ты говоришь мне правду? Это действительно всё так? Всё по-настоящему?
— Милый мой, — отвечала бабушка, — поверь, ты ничего не сумеешь добиться в жизни, если не научишься узнавать ведьм среди людей и ловко избегать их козней.
— Но ты ведь сама мне рассказывала, что ведьму невозможно отличить от обычной женщины! Как же мне быть?
— А ты меня послушай, — ласково объясняла бабушка, — и запоминай хорошенько всё, что я скажу. А потом уж, перекрестившись и попросив у небес помощи, полагайся на свою судьбу.
Мы сидим с бабушкой в просторной гостиной её уютного дома в Осло. Я уже собрался идти в спальню. Занавески на окнах бабушка никогда не задёргивала, и я видел падающие снежные хлопья за окном, медленно летящие, такие большие на фоне непроглядной ночной тьмы.
Моя старенькая бабушка, морщинистая, ужасно полная, закутанная в кружевное одеяние серого цвета, важно восседала в своём любимом кресле, хотя оно было и тесновато ей, так что даже мышка не уместилась бы рядом. А я, кому совсем недавно исполнилось только семь лет, примостился у её ног на полу, в ночной пижаме и тапочках, кутаясь в свой халатик.
— А ты можешь поклясться, что не морочишь мне голову? — настаивал я. — Поклянись, что ты не дурачишь меня!
— Поверь мне, — отвечала бабушка, — я знаю не меньше пяти реальных случаев, когда дети исчезали, пропадали навсегда и больше их уже никто не видел. Их, разумеется, забирали ведьмы.
— А мне почему-то кажется, что ты просто пугаешь меня, — возражал я упрямо.
— Нет, нет, — отвечала мне бабушка, — я хочу быть уверенной, что с тобой ничего не случится. Ведь я люблю тебя и хочу, чтобы мы всегда были вместе.
— Ну, тогда расскажи мне об этих детях, которые исчезли, — попросил я.
Моя удивительная бабушка была, наверное, единственной на свете бабушкой, курившей сигары. И вот она зажгла сигару, длинную и тёмную (мне казалось, что дымок от неё попахивает горелой резиной), и начала рассказывать:
— Первого ребёнка, который исчез неизвестно куда, звали Ранхильд Хансен. Это была девчушка лет восьми, она играла на лужайке вместе со своей маленькой сестрой, а их мама пекла хлеб на кухне. Вот мама вышла на улицу, чтобы подышать воздухом, и спрашивает малышку:
«А где наша Ранхильд?»
«Её увела с собой какая-то высокая леди», — отвечает дочь.
«Что за леди?» — удивляется мать.
«Высокая леди в белых перчатках», — объясняет девочка.
И с тех самых пор, — сказала мне бабушка, — никто больше не видел бедной Ранхильд.
— А её искали? — спросил я.
— Ещё бы! На много километров вокруг. Весь город помогал искать её, но девочку так и не нашли.
— А что же случилось с остальными пропавшими детьми?
— Они исчезли так же, как и Ранхильд. Каждый раз какая-то незнакомая леди проходила мимо того дома, из которого пропадали дети.
— Но как же они исчезали? — снова спросил я.
— Особенно необычным был второй случай, — начала рассказывать бабушка. — Это была дружная семья по фамилии Христиансен. В согласии и ладу они жили в Холменколлене. А в гостиной их дома висела старинная картина, которой они весьма гордились. На картине был изображен двор фермерской усадьбы с уточками. Людей художник не изобразил, только стайку уточек на зелёной траве, а на заднем плане — фермерский дом. Красивая и большая была картина!
И вот однажды их дочка Сольвейг вернулась из школы, она грызла прекрасное яблоко, которым её угостила встретившаяся ей женщина. Так Сольвейг сказала. А на следующее утро кроватка Сольвейг оказалась пустой. Родители всюду искали девочку, но найти не смогли. И вдруг отец закричал:
«Вот же она! Наша Сольвейг кормит уточек!»
Отец показывал на картину, которая висела на стене, и, правда, все увидели на холсте Сольвейг. Она была там, на лужайке среди уточек, с корзинкой хлебных крошек, которые, казалось, она вот-вот бросит птицам.
Несчастный отец подбежал к картине и прикоснулся к холсту, к изображению дочери. Но это не помогло. Девочка по-прежнему оставалась частью картины, фигуркой, написанной на холсте масляными красками.
— А ты, бабушка, сама видела эту картину? И девочку на ней?
— И не раз, — ответила мне бабушка. — Но вот что странно: девочка словно бы передвигалась внутри картины. Однажды все увидели, что она уже не во дворе, а в доме и выглядывает из окошка. А в другой раз она оказалась в левой части картины и держала маленькую уточку на руках.
— И что же, вы замечали какое-то движение?
— Нет, никто не замечал. Где бы она ни была: на лужайке или в окошке дома, — она была неподвижна, как любое другое изображение на холсте.
— Это так удивительно, так странно.
— Но самым непонятным было то, что девочка на полотне росла. Лет через десять она превратилась в прелестную девушку, а потом в милую женщину лет тридцати, а ровно через пятьдесят четыре года со дня этого ужасного события изображение её навсегда исчезло из картины.
— Она умерла? — воскликнул я.
— Как знать… — задумалась бабушка. — В мире, где живут ведьмы, столько таинственного…
— Ну вот, два случая ты мне уже рассказала. А что стало с третьим ребёнком?
— Третьей была малышка Биргит Свенсон, — продолжила свой рассказ бабушка. — Она жила как раз через дорогу от нашего дома. Однажды всё её тело покрылось птичьими пёрышками, и она превратилась в большого белого цыплёнка. Родители несколько лет держали её в маленьком загоне в саду, и она несла яйца.
— А какого цвета? — поинтересовался я.
— Тёмные, коричневатые, — пояснила бабушка. — Я никогда в жизни не видала яиц такой величины! И до чего же вкусные получались из них омлеты!
В изумлении созерцал я свою бабушку, восседавшую в кресле, словно сказочная королева. Её глаза потемнели и затуманились. Казалось, что она всматривается во что-то очень далёкое…
Единственно реальной вещью оставалась бабушкина сигара, облачко дыма от которой окутало её голову.
— Но ведь девочка, ставшая цыплёнком, всё-таки не исчезла! — воскликнул я.
— Да, Биргит не исчезла. Она жила довольно долго.
— Бабушка, но ты ведь говорила, что все дети пропадали, — сказал я.
— Я ошиблась, ведь я уже стара, не могу же я всё помнить.
— Ну, а что случилось с четвёртым ребёнком? — не унимался я.
— Это был маленький мальчик Харальд. Однажды утром его кожа покрылась желтовато-серыми пятнышками, потом она стала жёсткой, и по ней пошли трещины, а к вечеру малыш окаменел…
— Стал каменным? По-настоящему каменным?
— Да, гранитным. Если хочешь увидеть, я отведу тебя к нему. Родные всё ещё держат его дома, он стоит в холле, словно маленькая скульптурная фигурка. Гости прислоняют к нему свои зонты.
Я был ещё маленьким мальчиком, но какие-то сомнения всё же зародились в моей душе. Мне не верилось, что бабушка говорит правду.
И хотя рассказывала она убедительно, с необыкновенно серьёзным выражением лица, и смешинки не искрились в её глазах, а губы не улыбались, я почувствовал, что всё больше и больше изумляюсь услышанному.
— Ну, продолжай же, продолжай! — настаивал я. — Ты ведь говорила мне, что их было пятеро.
— А тебе нравится аромат, исходящий от моей сигары? — неожиданно спросила бабушка.
— Не знаю, я ещё маленький, — уклонился я от ответа.
— Это неважно, сколько тебе лет, — сказала она. — Просто знай, что, если ты куришь сигару, ты никогда не простудишься. А что касается пятого ребёнка, — продолжала она, пожёвывая кончик сигары, словно это был вкусный овощ, — то это был на редкость интересный случай. Мальчик девяти лет, по имени Лейф, отдыхал летом со своими родными на берегу фьорда. Они разбили на одном из множества маленьких островов палатки, плавали, ныряли со скал. Однажды малыш Лейф прыгнул в воду, и наблюдавший за ним с берега отец заволновался: мальчик очень долго не выныривал из воды. Но когда он наконец появился, это был уже не его сын.
— А кто же это был?
— Маленький бурый дельфин.
— Нет! Нет! Не может быть! — закричал я. — Наверное, это и вправду был симпатичный маленький дельфин, дружелюбный, ласковый, как все дельфины? Бабушка, ну неужели малыш действительно превратился в дельфина?
— Совершенно верно. Я хорошо знала его мать, она-то мне всё и рассказала. Ставший дельфином Лейф весь день оставался рядом со своей семьёй в заливе, он катал на спине своих сестрёнок и братишек. Они прекрасно провели время! А потом он сделал им прощальный знак своим плавником и уплыл навсегда.
— Но, бабушка, как они догадались, что этот дельфин был их братом Лейфом?
— Да ведь он говорил с ними! Он смеялся и шутил, пока они катались на его спине.
— А разве их не волновало то, что произошло? Почему же они не подняли шум?
— Видишь ли, малыш… в Норвегии люди привыкли к подобным событиям, — объяснила мне бабушка. — Не забывай, что здесь повсюду ведьмы. Представь, даже сейчас, прямо по нашей улице может прохаживаться одна из них. Но довольно историй, тебе пора спать.
— А ведьма не заберётся в мою спальню через окно? — спросил я, и голос мой дрогнул.
— Нет, — засмеялась бабушка. — Ведьмы не так глупы, чтобы ночью карабкаться по водосточной трубе или врываться в чужой дом! В своей кровати ты в полной безопасности. Пойдём же, я укрою тебя потеплее.
Как узнать ведьму?
На следующий вечер, когда бабушка помогла мне выкупаться, она закутала меня в халат, и мы снова уселись в гостиной.
— Сегодня, — сказала она, — я хочу научить тебя распознавать ведьму среди обычных людей.
— И ты никогда не ошибаешься? — удивился я.
— Нет, — грустно ответила бабушка. — Беда в том, что ошибиться очень легко. В этом-то всё и дело. Но это так интересно — отгадывать загадки!
С кончика сигары на подол её платья упала горстка пепла. Я ещё подумал: хорошо бы, чтобы бабушка успела рассказать о ведьмах, прежде чем она заметит, что одежда её горит, и начнёт гасить пламя.
Картер Браун
— Первое, на что следует обратить внимание, это перчатки, которые настоящая ведьма носит всегда.
ПСС, т.8. Девушка из Космоса
— Может быть, не всегда? — заметил я. — Ведь летом, в жару, ей, наверное, неудобно?
Но бабушка уточнила:
— Да, и летом тоже. Она просто обязана всегда носить перчатки. И знаешь почему? Потому что на руках у неё не пальцы с ноготками, как у людей, а тонкие кривые когти, как у диких кошек. Перчатки же их скрывают. А теперь подумай, ведь каждая приличная женщина носит перчатки, особенно зимой. Так что этот знак тебе мало поможет.
Зеленоглазые джунгли
— Моя мама всегда носила перчатки, — грустно произнёс я.
(Пер. с англ. П. В. Рубцова)
— Но ведь не дома, правда? А ведьмы в перчатках постоянно, они снимают их только перед сном.
Глава 1
— Откуда тебе всё это известно, бабуля?
Шестиэтажное административное здание, состоящее почти целиком из зеркального стекла, сияло отраженным солнечным светом, словно заколдованный дворец из сказки Андерсена, перенесенный каким-то чудом на бульвар Уилшир. Все вокруг сверкало новизной; даже медная дощечка, на которой готическим шрифтом было выведено: «Каденция филмз», казалось, излучала девственный аромат ничем не запятнанной чистоты. Внутри здание тоже выглядело таким легким и воздушным, что я старался стоять в центре лифта, чтобы не нарушить равновесия и не создать тем самым еще одну архитектурную загадку, соперничающую с Пизанской башней.
— А ты не перебивай меня! Просто слушай. Второй признак, по которому можно опознать ведьм, — это их лысые головы.
А в поисках нужного кабинета на пятом этаже я держался подальше от лиловых стен коридора, поскольку создавалось впечатление, что краска не совсем еще высохла… Похоже, компания «Каденция филмз» не пожалела средств, чтобы появиться на свет без малейшего дефекта; сейчас, судя по всему, она пребывала в младенческом возрасте. Как же вышло, что ей уже понадобилась моя помощь?
— Лысые?! — завопил я.
Глава отдела по связям с общественностью, сидевшая за широким, скандинавского дизайна столом, строго оглядела меня синими глазами. Ее стриженые светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, не отвлекая внимания от прекрасной формы лица с высокими скулами, классическим носиком и плавно изогнутыми губами широкого рта. Короткий пиджачок шелкового костюма, искрящегося, словно шампанское, тесно облегал полную грудь и еще теснее — талию, подчеркивая, как она тонка.
— Совершенно. Голые, как скорлупа варёного яйца.
— Мистер Холман? — Голос у нее оказался хриплым, но приятным. — Присаживайтесь. Меня зовут Ленора Палмер.
Слова бабушки привели меня в состояние шока. Как это, должно быть, неприлично для настоящей ведьмы.
— Благодарю вас. — Я уселся в кресло скандинавского же дизайна и зажег сигарету.
— Рик Холман? — непринужденно спросила она. — Вы не против, Рик, если мы отбросим излишнюю официальность и будем называть друг друга по имени?
— Только ты не спрашивай, почему они лысые, — продолжала бабушка. — Просто запомни, что ни один волосок не растёт на голове у ведьмы. И это так мерзко!
— Что ж, это было бы вполне по-дружески, Ленора, — согласился я.
— Наверное, лысая голова очень быстро пачкается, — заметил я.
В больших синих глазах мелькнул стальной блеск.
— Не обязательно быть чертовски искренним, Рик, — хмуро посоветовала она, — особенно когда вам нужны деньги.
— Вовсе нет, — возразила бабушка, — ведьмы носят парики, самые роскошные парики на свете! Такой первоклассный парик невозможно отличить от живых волос, пока ты не попытаешься дёрнуть ведьму за волосы, чтобы сорвать его.
— Мне всегда нужны деньги, — честно заметил я.
— Хорошо! — Блондинка улыбнулась, показав ослепительно белые зубы. — Должна вам сказать, Рик, что меня заставила пригласить вас ваша прекрасная репутация в шоу-бизнесе. Я наслышана о вас, как о человеке, умеющем улаживать любые внутренние неурядицы эффективно и благоразумно.
— Вот это я обязательно сделаю, — сказал я.
«Шоу-бизнес»! Я мысленно содрогнулся от этого слова. Но что могла знать обо мне блондинка? Казалось, она появилась в киноиндустрии примерно в то же время, когда завершилось строительство этого здания, то есть вчера или в крайнем случае позавчера. Однако вслух я произнес:
— Не глупи, — рассердилась бабушка. — Ведь не станешь же ты вцепляться в волосы всем женщинам подряд. Да ещё если заметишь на них перчатки.
— Очень приятно, что вы слышали обо мне, Ленора. Надеюсь, вы не сочтете бестактностью, если я в свою очередь признаюсь, что ничего не знаю ни о вас, ни о компании «Каденция филмз»?
Она снова улыбнулась или скорее ощерила зубы.
— Значит, и этот признак мне не поможет, — огорчился я.
— А о компании «Ария продакшн», Рик? И о ее бывшем президенте Оскаре Нельсоне?
— Конечно, сам по себе ни один из этих способов распознавания ведьм не хорош. Но если собрать их вместе, они подтолкнут тебя к разгадке. Заметь ещё, что с этими париками у ведьм часто возникают проблемы.
— Конечно. Кто о них не слышал!
— «Каденция филмз» — филиал «Арии», и заведует им лично мистер Нельсон, — пояснила блондинка покровительственным тоном. — Возможно, вам ничего не известно обо мне потому, что последние четыре года я работала в Европе пресс-секретарем мистера Нельсона.
— Какие проблемы, бабушка?
— Его пресс-секретарем? — Мой голос сохранил полную невозмутимость. — У вас, наверное, было множество развлечений?
— А такие, что под париком у ведьмы ужасно чешется голова. Вот если мы с тобой или какая-нибудь актриса наденем парики, то мы наденем их словно шапочки, на собственные волосы. А ведьмы надевают их на лысую голову, и их изнанка, всегда такая жёсткая, раздражает кожу головы. На лысине появляются болезненные царапины. «Тёркой» называют ведьмы свои парики.
— Не наглей, парень! — отрезала она с ледяным презрением. — Оскар Нельсон никогда не путает дело с развлечениями, особенно если речь идет о его ближайших подчиненных! Надеюсь, я выразилась достаточно ясно?
— Вполне. Думаю, мистер Нельсон большой олух.
— А на что ещё стоит обратить внимание, если я захочу опознать ведьму? — поинтересовался я.
— И не пытайтесь мне льстить, — добавила она раздраженно. — Мы отлично сработаемся, если вы запомните, что у нас обоих есть дело и его нужно выполнять.
— Заметь, какие у неё ноздри, — подсказала бабушка. — Ноздри ведьмы чуточку больше, чем у обычных людей. И ещё: краешки ноздрей у ведьмы всегда розовые и искривлённые. Как у некоторых морских раковин.
— Это был искренний комплимент, — осторожно разъяснил я. — Сами знаете, Ленора, вы очень привлекательная женщина. Или ваша близорукая гордыня не позволяет вам надеть очки?
— И зачем им такие большие ноздри?
— Ладно, забудем об этом! — Она глубоко вздохнула. — Только попусту тратим время. Буду вам благодарна, Рик, если в будущем вы ограничите свои замечания только делом. Надеюсь, теперь, начиная работать на меня, вы поняли, что я отношусь к типу самых ретивых исполнителей и просто не потерплю потери даже минуты служебного времени. Так что настраивайтесь внимательно выслушать меня, и мы сойдемся, как парочка попугайчиков, поющих свою прекрасную песенку!
— Чтобы лучше принюхиваться. У них изумительные способности к распознаванию запахов. Представь, что глухой тёмной ночью, когда кругом ни зги, ведьма без особых усилий уловит запах ребёнка, даже если он находится на другом конце улицы.
— До тех пор, пока я позволю вам петь соло, в противном случае вы взъерошите мои милые перышки?
— Снова грубите?
— Меня-то она не учует, — заметил я важно, — я принимаю ванну каждый день!
Меня удивляли внезапные резкие нотки в ее голосе, но потом я понял, что ей, очевидно, хотелось установить между нами такие же дружеские отношения, как бригадиру слесарей — с его бригадой, когда необходимо поскорее закончить ремонт канализации.
— Не беспокойтесь, Рик, — белые зубы снова сверкнули, — через некоторое время вы убедитесь: не такая уж я стерва.
— Учует, — возразила бабушка. — Чистый ты пахнешь для ведьмы ещё отчётливей. Совершенно чистый ребёнок — это целый букет ароматов для ведьминского носа. Чем грязнее ты будешь, тем ей труднее будет тебя обонять. Потому что не грязные запахи её привлекают, а твой собственный. Флюиды твоего чистого тела буквально волнуют её кровь. Она способна уловить аромат твоей кожи, долетающий до неё с ветерком. И это очень важно помнить. Если тебе случится не умываться и не мыться несколько дней, твоя кожа покроется тонким слоем грязи, и запах твоего тела не скоро достигнет носа любой из ведьм.
— А меня только что осенило: в этом месяце уплата по закладной уже произведена. В конце концов, деньги мне не так уж и нужны.
— Всё. Больше я не моюсь и не купаюсь! — заявил я.
— Что вы хотите этим сказать? Выразитесь точнее! — Светящиеся глаза приобрели едва заметное озадаченное выражение.
— Ну почему же? — заметила бабушка. — Хоть изредка, но делать это надо.
— Хочу сказать, что не позволю кастрировать себя даже самому голосистому попугайчику, — размеренно произнес я. — Между прочим, был бы не против работать и на скверную старую стерву, но вы — позолоченная молодая стерва, а это намного хуже. — С этими словами я поднялся с кресла и с улыбкой посмотрел сверху вниз на ее побледневшее лицо. — Так что можете исполнять вашу каденцию, милая, кому-нибудь другому; боюсь, что я внезапно потерял слух.
Я с нежностью посмотрел на свою бабушку. В такие минуты я любил её ещё больше!
Почти у самой двери она окликнула меня приглушенным голосом:
— Подождите!
— Бабушка, — спросил я, — но как же ведьма по запаху отличит в темноте ребёнка от взрослого?
Увы, вежливость всегда была характерной чертой Холмана. Обернувшись, я получил полный разряд убийственного гнева из светящихся кобальтово-синих глаз. Ее лицо было белым как мел, а щеки пылали двумя ярко-красными пятнами.
— Очень легко: кожа ребёнка имеет свой особый, более тонкий аромат, не такой, как у взрослого человека. Ведьмы с нежностью называют его «вонька».
— Садитесь, вы… Вы, чувствительный пройдоха… — Она чуть не задохнулась, выдавив эти слова. — До ваших кроманьонских птичьих мозгов еще не дошло, что мы живем в двадцатом веке? Не понимаете, что теперь у женщин равные права с вами? Им требуется от жизни нечто большее, чем проводить время у горячей плиты и получать время от времени жалкое вознаграждение в виде клочка сена от хозяина… Кто вы такой, черт возьми, чтобы уходить от меня прежде, чем…
— Почему вы мне сразу не сказали, что сделка заключается в этом? — страстно прервал я ее тираду. — Ленора, милая, буду счастлив приглядывать за вашей горячей плитой, да еще за такое дивное вознаграждение.
— Но разве так скажешь про меня? — возмутился я.
Вот что я вам отвечу! Сейчас запру дверь, вы скинете одежду, и мы при деле!..
— Ни в коем случае! Ты пахнешь земляничкой, вкусным кремом. Для меня. Для ведьмы же запах твоего тела подобен собачьим испражнениям.
На какой-то миг показалось, что она просто распадется на части. Затем неожиданно тяжело согнулась на стуле и испустила тонкий плачущий звук. Я не сразу сообразил, что это был смех.
— О’кей, — сказала она слабым голосом спустя минуту. — Извините меня, Рик, и садитесь. Я провела последние два года в Риме. А если с итальянцами не говорить в таком тоне, они все время пытаются исподтишка тебя ущипнуть, даже если ты стоишь к ним лицом!
Я был возмущён. Я был ошеломлён. Я чуть не утратил дар речи.
Пришлось снова сесть, хотя это и не входило в мои планы. Ленора Палмер слегка коснулась носовым платочком глаз и быстро восстановила утраченное спокойствие; на сей раз оно не было столь несносным.
— Я не пахну так! — закричал я. — Я никогда не буду так пахнуть! Это неправда!
— Как случилось, что у вас возникли проблемы, если «Каденция филмз» совсем новая компания? — спросил я.
— Они перешли к нам по наследству, — объяснила она. — У мистера Нельсона возникла блестящая идея. Он всегда был лояльным стопроцентным американцем, поэтому для него перенос производства в Европу не…
— Да, да, — подтвердила бабушка совершенно спокойно и уверенно, — для неё это запах свежего собачьего дерьма.
— Особенно теперь, когда это стоит там столько же, сколько здесь? — пришел я на помощь. Но, не встретив поддержки, не стал продолжать.
— Нет, нет, ни за что! — вопил я. — Никакой не свежий! Никакой не прошлогодний! Никогда я не буду пахнуть так!
— Мистер Нельсон понял, что многие европейские звезды засверкали благодаря своей яркой индивидуальности, — с энтузиазмом продолжила Ленора. — Вот его и осенила идея: привозить оттуда талантливых звезд и снимать их прямо здесь, в Голливуде. Поэтому он и создал собственную компанию, чтобы управлять этими делами. Это и есть «Каденция».
— И одна из таких звезд — Карола Руссо? — поинтересовался я. — Помнится, читал о ней в киноновостях. Она приехала около месяца назад?
— И спорить тут не о чем, — хладнокровно заметила моя бабушка, — именно так ведьмы и воспринимают запах детского тела, и это факт.
— Да. — Уголки широкого рта выразительно загнулись вниз. — Проблема в ней, Рик. С нею приехал ее продюсер — Джино Амальди.
— Он же и муж?
Я был оскорблён, я не верил своим ушам, я просто не мог поверить тому, что сказала бабушка.
— В любом смысле этого слова, но только не в том, что дано в словаре, — пояснила Ленора, пожав плечами. — У него уже была жена, когда он встретил Каролу. В сущности, Амальди никогда не сможет узаконить свою связь с Каролой: в Италии большие проблемы с разводом.
— Так что, если ты заметишь, что какая-то дама на улице, проходя мимо, принюхивается к тебе, то знай: она может оказаться ведьмой.
— Их отношения, наверное, мало чем отличаются от тех, что так распространены сегодня в Европе? Он — крупный продюсер, который открыл Каролу и сделал из нее звезду. А она влюблена в него до такой степени, что не решится выпить стакан апельсинового сока без его согласия?.. Угадал? Такой порядок?
Мне наскучил разговор о запахах.
— Вы совершенно правы, — сказала Ленора, — все так и было еще три недели назад! Но тут Карола Руссо познакомилась с Доном Талантом, который играет вместе с ней в фильме, и…
— Расскажи лучше, что ещё в ведьме необычного, — попросил я.
По словам Леноры, это было как ядерный взрыв — всего через пять минут после того, как они встретились, Талант пылал от страсти, а Карола не сводила с него влюбленных глаз. Затем, два дня спустя, Амальди понадобилось съездить по делам в Рим. Это освободило и раскрепостило Каролу. Даже сам мистер Нельсон заметил, что происходит между нею и Талантом!
— Мистер Нельсон, похоже, проницательный парень? — произнес я восхищенно.
— Обрати внимание на глаза, они очень отличаются от моих и твоих. Постарайся заглянуть в них поглубже, вглядись в зрачок. У ведьмы он беспрестанно меняет цвет. Ведьминский зрачок — это нечто необычное: в нем иногда можно увидеть танцующие огоньки или холодные льдинки, от которых у тебя по коже побегут мурашки.
— Оскар Нельсон — гений! — Ровный голос Леноры не допускал возражений. — Но была еще одна маленькая проблема, сдерживавшая Таланта…
— Его жена? — утомленно предположил я, — О, я начинаю думать, что вы уже побывали здесь, Рик? — Ленора мрачно усмехнулась. — Его жена Моника Хейс — женщина, которой в телевизионных драмах всегда достаются роли доверчивых и любящих супруг. А в жизни она так доверчива, что снимает отпечатки пальцев с получаемых им конвертов и бандеролей, прежде чем передать их ему, а потом проверяет в ФБР. Но удача сопутствовала Дону. Моника получила роль в вестерне и уехала на съемки в Колорадо через несколько дней после того, как Амальди отбыл в Рим. Но тут у влюбленных возникла еще одна проблема — мистер Нельсон. Он сделал все, чтобы у них не было никакой возможности остаться наедине. Жертвуя своим собственным временем, Нельсон находился рядом с Каролой постоянно.
Бабушка с удовольствием откинулась на спинку кресла, потягивая свою вонючую сигару. Сидя в её ногах, я с восхищением созерцал её милое, серьёзное, совершенно не насмешливое лицо.
— Мистер Нельсон не только гений, у него еще и доброе сердце, — заметил я с уважением. — Это впечатляет.
— Срабатывало отлично! — проскрипела Ленора. — Только вот три дня назад они неожиданно исчезли.
— Вы имеете в виду Каролу и мистера Нельсона? — спросил я наивно.
— А есть ли ещё какие способы распознать ведьму? — спросил я.
— Вы чертовски хорошо знаете, кого я имею в виду! — рявкнула она. — Это не тот случай, чтобы шутить, Рик, у нас серьезная проблема. Они просто испарились. Но это было бы еще полбеды! Неожиданно Амальди вернулся из Рима на неделю раньше, чем предполагал, и орал тут с пеной у рта двадцать четыре часа. Затем оказалось, что в Колорадо была прекрасная погода и у съемочной группы ни одна сцена не заняла больше трех дублей. Моника Хейс тоже вернулась раньше и обнаружила, что ее ждет прекрасный, но необитаемый дом. Она шумела так, что портовый грузчик, только что уронивший себе на ногу стальной крюк, по сравнению с ней мог бы показаться Томасом Элиотом
[1], читающим лирические стихи нескольким избранным друзьям.
— Да, есть кое-что ещё, — ответила она. — Запомни-ка: ведьмы не всегда женщины. Они только выглядят как женщины. Так же разговаривают, так же себя ведут, но в действительности — это существа особого рода. Это демоны, принявшие облик человека. Отсюда — их голые черепа, когти, необычные по форме ноздри, особенные глаза. Всё это они пытаются тщательно скрыть от людских глаз. Да, вот ещё, чуть не забыла: обращай внимание на их ноги: на ногах у них нет пальцев, лишь плоские ступни.
— Следовательно, в любую минуту она может взорваться и пересказать эту историю кому-нибудь из голливудских репортеров?
— Совершенно правильно! — На мгновение прекрасное лицо моей собеседницы помрачнело.
— Но им же трудно ходить! — воскликнул я, представив себе эти прямоугольные ступни.
— Не понимаю, — сказал я. — Кто-то из нас сошел с ума. И мне кажется — это вы.
— Вовсе нет, — заметила бабушка. — Конечно, им трудно подобрать удобную обувь, ведь все женщины любят изящные туфельки и башмачки с узкими мысами, и потому, надевая такую обувь, ведьмы с их широкими и прямоугольными ступнями страшно мучаются.
— В чем дело?
— Вы же руководитель отдела по связям с общественностью — и говорите, что у вас большая проблема. Какая проблема? Лишь только Моника Хейс обратится в газету, ваша компания получит миллион долларов! Это же самая лучшая реклама фильма, причем совершенно бесплатная!
— А почему бы им не подыскать себе что-нибудь более подходящее? — удивился я.
— Нет! — Ленора заметно вздрогнула, при этом искрящийся шелк на груди очаровательно подпрыгнул. — Если хоть что-то вылезет наружу, мистер Нельсон перережет мне горло. Это может погубить всю сделку с Амальди, а картина без Каролы Руссо в главной роли — ничто! Мистер Нельсон уже потратил двести тысяч, и если у него не будет Руссо, эти деньги можно считать спущенными в унитаз. Вам нужно найти ее и Дона Таланта и обоих привезти сюда. Да побыстрее, Рик!
— Они не смеют, — пояснила мне бабушка, — они просто вынуждены прятать свои лысые головы под париками, а уродливые ступни скрывать в изящных дамских туфельках. Хотя это и ужасно неудобно. Но скрывать всё же необходимо!
— Их нет уже три дня? — спросил я уныло. — Но только теперь вы надумали обратиться к кому-то, чтобы их разыскать?
— Мистер Нельсон, естественно, очень расстроился, когда это случилось. — Но был уверен, что они вернутся раньше, чем Амальди и Моника. Весь ужас в том, что Руссо не ожидает возвращения Амальди раньше, чем на следующей неделе, а Талант уверен, что его жена еще на съемках в Колорадо. Как только им станет известно, что оба вернулись, будет нетрудно ускорить и их возвращение. Они сами сразу примчатся, Рик!
— Но это значит, что мне никогда не узнать, что за ступни у этой ведьмы, если она обута в красивые туфли!
— Фокус в том, что сначала их надо найти, — напомнил я Леноре. — Откуда вы знаете, что они вместе?
— Выходит, что так, — заметила бабушка. — Впрочем, иногда она может прихрамывать, но это уж очень трудно заметить! Хотя есть ещё один признак: у неё голубая слюна, даже синяя, как сок черники.
— В тот вечер у мистера Нельсона было совещание по сценарию, поэтому он оставил Каролу на пару часов одну в ее гостиничном люксе, — объяснила Ленора. — Когда совещание закончилось, он поднялся в люкс и обнаружил, что ее нет. Дежурный клерк сказал, что примерно час назад приезжал мистер Талант, позвонил Кароле в номер, и она уехала с ним спустя десять минут, прихватив небольшой чемоданчик.
— Не может быть! — снова воскликнул я. — Такого не бывает! Не бывает синей слюны!
— Конечно же им ни к чему, чтобы их увидели где-нибудь вместе и узнали, — сказал я, опираясь на очевидную логику. — Госпожа Руссо здесь впервые, ничего не знает, так что подыскать тихое и хорошее убежище должен был Талант.
— Продолжайте! — На лице у Леноры появилось глупое выражение надежды, что Холман вот-вот решит всю проблему за две минуты.
— У ведьм бывает. Иногда слюна эта цвета чернил. Свою слюну они как раз вместо чернил и используют. Поэтому они предпочитают старые ручки со стальными пёрышками: достаточно лизнуть перо, и можно писать.
— Считая, что Амальди в Европе, а его жена, Моника Хейс, на съемках, может Талант беспокоиться, что кто-то станет их преследовать?
— Талант знает, что мистер Нельсон никогда не унизит себя и компанию «Каденция филмз», организовав какую-то дешевую слежку на людей, — произнесла Ленора с величайшим достоинством.
— Значит, все, что необходимо Таланту, — это убежище, которое гарантировало бы уединение и предохраняло от случайной встречи со знакомыми?
— И тебе приходилось это видеть, бабушка? А если просто заговорить с ведьмой, как узнаешь, что у неё синяя слюна?
— Думаю, это так, Рик.
— Может быть, у него есть коттедж на каком-нибудь тихом пляже? — предположил я. — Или маленький бревенчатый домишко в горах, или палатка на двоих, разбитая под одинокой сосной?
— Ну-у… только если ты очень-очень наблюдателен, — задумчиво протянула бабушка. — Может, тебе удастся заметишь лёгкий синий налёт на её зубах. Но это вряд ли.
— Не знаю, но, черт возьми, уверена, что могу узнать! — Глаза Леноры загорелись, когда она потянулась к телефону.
— Если только она будет плеваться, — уверенно заявил я.
После оживленной беседы с какой-то девушкой по имени Долли, — я надеялся, что в любом случае это была девушка, потому что у компании «Каденция филмз» и так было много проблем, — и долгого ожидания, за которым последовала еще более оживленная беседа, Ленора положила трубку.