Я представил себе Скиццо, привязанного к кровати, в окружении белых халатов и масок со зловеще сверкающими инструментами, готовыми сверлить его черепушку.

– Алло, алло, ты еще здесь? – вернул меня к действительности голос Вале. – Или опять впал в один из твоих обычных приступов паранойи?

– Хотел бы посмотреть на тебя на моем месте, – огрызнулся я.

– Кончай давить на жалость, не дождешься. Оставайся таким, какой ты есть, по крайней мере, сойдешь за эксцентричного. Пока, я прощаюсь.

– О\'кей. Ты не против, если я навещу тебя, как только приеду?

Она задумалась, потом ответила:

– Лучше не надо.

Я опешил:

– Почему?

– До тех пор пока тянется эта история, нам лучше не видеться. Ты по уши завяз в ней, а когда ты в таком состоянии, я предпочитаю держаться от тебя подальше.

– Я не слишком ею занят. Работа как всякая любая. Правда, скажем так, немного труднее…

– Можешь вешать лапшу на уши кому хочешь, только не мне. – Она вновь стала жесткой. – Ты что, не помнишь, сколько лет мы знакомы?

– Конечно помню.

В те дни она готовилась к сдаче прокурорского экзамена, и это был настоящий кошмар. Я тотчас же влюбился в нее по уши.

– Хотя это бессмысленный вопрос, ты же никогда ничего не забываешь. Ну так вспомни, ты тогда еще работал на отдел маньяков и был не человек, а какой-то клубок обнаженных нервов: то дрожал от возбуждения, то впадал в депрессию. Я просто не могла выносить общение с тобой! К счастью, ты ушел из отдела, и это прекратилось. Сейчас, мне кажется, ты опять в таком состоянии. Из-за этой гребаной истории, в которую тебе захотелось влезть во что бы то ни стало.

– Мне захотелось? Да я мог бы спокойно обойтись без нее.

– И ты хочешь, чтобы я тебе поверила? Хватит с меня и прежних приступов твоей детективной паранойи!

– По-моему, ты преувеличиваешь.

– Нет! – отрезала она тоном, не терпящим возражения. – Я знаю тебя лучше, чем ты себя, это уж точно.

– Большое спасибо за моральную поддержку.

– Не за что. Полагаю, будет лучше, если мы увидимся, когда вся эта история закончится.

Я вздохнул:

– Будь по-твоему. Тогда хоть думай обо мне иногда.

– Это я тебе обещаю. Я тоже по тебе соскучилась.

Мы положили трубки.

Я просмотрел расписание поездов, которое Компаньон принес с собой. Последний поезд на Милан уходил меньше чем через полчаса, и я поспешил на вокзал, надеясь успеть вскочить в него хотя бы на ходу.

Я подождал, когда поезд отъедет, чтобы позвонить Кастеллини, моему другу – римскому издателю. Чтобы никто не помешал мне разговаривать с ним, я заперся в туалете и достал мобильник. Даже представить не могу, как до сих пор без него обходился. Дома он мне не нужен, там обычный городской телефон.

– Слушаю! – проорал голос в трубке на фоне дикой какофонии, в которой едва различались голоса и громкая музыка. Мне кажется, я даже узнал мелодию музыкальной заставки «UFO Robot».

– Это Сандроне. Ты где находишься? – закричал я в трубку.

– На празднике жуткого отребья! Ловлю кайф от этого бардака!

Толпа хором что-то скандировала.

– Найди местечко потише, мне нужно с тобой поговорить!

– Подожди! – Я услышал звук его шагов, музыка становилась все тише. – Вот, я заперся в сортире.

– Какое совпадение! Я тоже. Где это ты?

– На вечеринке. Пляшем под музыку из мультяшек, словно стая обезьян. В следующий раз, когда ты приедешь в Рим, организуем такую же в твою честь.

– Альберто, тебе уже почти сороковник! Тебе не кажется, что прошло время вести себя как идиот?

– Ни хрена ты не понимаешь. Здесь полно телок, сегодня вечером одна из них моя. Если бы ты перезвонил мне в другой раз, я был бы тебе очень признателен. Только что закадрил одну классную блондинку, и, если кто-нибудь уведет ее в мое отсутствие, я при встрече сверну тебе шею приемом карате. Я тебе говорил, что начал заниматься карате?

– Плевать мне на твоих баб, Альберто, поговорим серьезно. Итак, сколько услуг ты мне должен?

– Да ни одной!

– Я сейчас приеду и переломаю тебе ноги, каратист недоделанный!

– Ладно, ладно, с десяток. Чего ты от меня хочешь?

– Тебе придется кое-куда подъехать и переговорить с одной семейкой. Мне нужна информация об их пропавшем сыне. И если, что мало вероятно, он вернулся домой, сделай вид, что ничего не случилось, и сразу же перезвони мне.

– А ты к этому каким боком?…

– Долгая история. Надо вытащить одного парня из тюрьмы. Если сынок еще не дал о себе знать, постарайся разузнать, кто его посещал, перед тем как он исчез, и сколько раз он ездил в Милан. Узнай также, нет ли у него девчонки, кто она, где живет. И постарайся раздобыть ее фотографию.

– То есть ты хочешь, чтобы я поработал частным детективом. Мне что-нибудь обломится за это или нет?

– Это услуга за услугу, Альберто! У тебя есть чем записать? Я продиктую фамилию и адрес.

– Подожди. – В трубке послышалась возня. – Я готов, оторвал кусок туалетной бумаги. Диктуй.

Я продиктовал и добавил:

– Только, ради бога, не наломай дров. Дело очень деликатное.

– Буду вежлив, как учитель танцев! Перезвони завтра вечером. А сейчас я побежал, а то уже вышибают дверь.

Связь прервалась. Надеюсь, завтра у него хватит ума надеть приличный костюм.

Я вернулся в свое купе. Заняться было нечем, и я с завистью смотрел на супружескую чету средних лет. Муж и жена, сдвинув головы, похрапывали на кушетке напротив. Я открыл бутылку бренди, которую успел купить в табачной лавке на вокзале, и принялся опустошать ее маленькими глотками, всматриваясь в пейзажи, проносящиеся за окном, и думая о Вале.

Контролер, молодой и симпатичный парень, во второй раз проходя по нашему вагону, принял предложение выпить со мной, и, прихватив бутылку, мы переместились в коридор, принялись приветливо беседовать, как это нередко случается с незнакомыми людьми, которые симпатичны друг другу и знают, что вряд ли когда еще встретятся. Выяснилось, что наши вкусы совпадают в том, что касается научно-фантастических фильмов и боевиков со стрельбой в духе Джона By. Когда поезд начал притормаживать у перрона Центрального вокзала Милана, зазвонил мой телефон. Я извинился перед новым знакомым и побежал в тот же туалет.

– Это Слон. Угадай, кто только что вошел в бар? – сказал он тихо. Я представил себе, как он сидит в машине, согнувшись в три погибели, безуспешно пытаясь сделаться менее заметным.

– Усатый?

– В точку! Но он пришел с двумя дружками.

– Нет ли случайно среди них парня лет двадцати?

– Нет. Им лет по тридцать, и у них отвратительные рожи. Что мне делать?

– Оставайся там и ничего не предпринимай. Сейчас позвоню Алексу, и через полчаса мы оба будем рядом с тобой.

– А если он уйдет раньше? Я не хотел бы торчать здесь еще одну неделю.

– Если выйдет раньше – это плохо. Постарайся запомнить, какая у них машина, и запиши номер. И не вздумай поехать за ними, они тебя сразу засекут. – При мысли о Слоне в роли сыщика, идущего по следу, меня прошиб холодный пот.

– Ладно. Только давайте побыстрее.

И второй раз мне повезло. Видимо, кто-то поставил за меня свечку Мадонне.

Я набрал домашний номер Алекса, к счастью, он оказался дома.

– Мы попали в точку, красавчик!

– Бар?

– Браво! Срочно двигай туда. Я уже еду от Центрального вокзала. – Именно в эту секунду поезд остановился.

– О\'кей. Бегу. Встречаемся напротив бара, на другой стороне улицы?

– Нет, не там. Припаркуйся метрах в трехстах дальше, слева, если смотреть на бар. Но не бери свою машину.

– А чью же?

– Сам смотри. Не хотел бы говорить лишнего по телефону, вспомни только, как ты выходил из положения в былые годы. Подойдет любая машина с вместительным багажником.

Он с лету понял мой намек и сразу поскучнел:

– Ты шутишь?

– Нет, к сожалению. Ситуация чрезвычайная, Алекс, я бы не просил твоей помощи, если бы машина не была нужна позарез.

– Ты же знаешь, я с этим давно завязал. И не хотел бы вновь за это браться.

– Алекс, послушай меня… – торопливо заговорил я, боясь, что он бросит трубку. – Слишком многое поставлено на карту, чтобы деликатничать.

– Это у тебя слишком многое поставлено, не у меня.

– У тебя тоже. Ты же сам сказал, что не отступишься. Что-то изменилось?

– Нет, но у всего есть предел. И не дави на меня!

– Мне необходима твоя помощь, – настаивал я. – На этот раз мне в одиночку не справиться. Это вынужденная мера.

– Ты понимаешь, как я рискую?

– Да, но я доверяю твоей осмотрительности и твоему опыту. Если увидишь, что дело невыполнимое, отступись. Но если есть хотя бы один шанс…

– Ладно, сделаю. До встречи. – И он положил трубку.

Я чувствовал себя законченной сволочью и тоскливо сидел в туалете, пока меня оттуда не выгнал пришедший уборщик.

Выйдя из вагона и шагая к стоянке такси, я набрал номер телефона, который оставил мой Компаньон. На другом конце линии обнаружил парочку персон, которые были счастливы оказать мне помощь.

3

– Который час? – спросил Слон, зевнув во весь рот.

Я нажал кнопку освещения циферблата на своих ручных часах:

– Половина второго. Что-то Усатый не очень торопится покинуть бар.

На другой стороне улицы ярко светились витрины бара «Чинечита», но мне не удавалось разглядеть, что происходит внутри. Мы припарковались довольно далеко от бара, вышли из машины и, не сводя с него глаз, делали вид, что увлечены беседой.

В ста метрах от нас остановились и закурили двое моих новых помощников. Мы обменялись взглядами, кивнули друг другу. Я надеялся, что они не забыли, что им делать.

Слон посмотрел на них с подозрением:

– Ты уверен, что это они?

– Они-они.

– Серьезные ребята, – сказал он и опять зевнул.

Алекса пока я не видел, но был уверен, что знаю, чем он сейчас занят. Старина Алекс… Мне надо бы купить ему подарок, чтобы загладить вину. Я вспомнил о видеомагнитофоне и сидиплеере, которые стянул из дома Гардони. Компаньон написал мне, что спрятал их за подвесным потолком подвала нашего многоквартирного дома, рядом с отопительной трубой, в ожидании моего решения, что с ними делать дальше. Может, подарить их Алексу? Хотя нет, этот моралист не обрадуется краденым вещам.

Я заметил какое-то шевеление за витриной бара, и в дверях появился Усатый с двумя приятелями.

– Приготовились, – шепнул я Слону.

Щелкнул зажигалкой, подавая знак двум курильщикам, и успел схватить за руку Слона, который уже было дернулся в сторону нашей жертвы. Ноги у меня стали ватными, и засосало в желудке. «Опять ты ввязываешься в авантюру, – сказал я себе. – Хотя одной больше, одной меньше, сейчас это уже не имеет значения».

Троица огляделась по сторонам и не спеша двинулась по бульвару в направлении улицы, где, как я надеялся, поставил машину Алекс. Я не стал проверять это, зная, что, если он решился, обязательно сделает все, как надо.

Мы подождали, пока Усатый со своими спутниками отойдет подальше, и вразвалочку потащились за ними по противоположной стороне улицы. Они шли, не оборачиваясь.

Мои курильщики также перешли через дорогу метрах в ста впереди Усатого. Вдруг они остановились, круто развернулись и побежали ему навстречу. Армейские плащи, в которые они были одеты, скрывали мощное телосложение, а лица, как у бандитов с Дикого Запада, закрывали темные платки, так что виднелись одни глаза. Я, точнее мой Компаньон, хорошо знал этих парней. Это были два брата, самые способные ребята с его курса по выживанию. И самые сговорчивые. Компаньон звал их Молот и Наковальня.

Они неожиданно затормозили перед носом опешившей троицы, остановившейся так резко, что мы со Слоном едва не воткнулись им в спины. Мы тоже прикрыли лица, использовав для этого мою майку, разорванную пополам. В свете машин, проносившихся мимо, я чувствовал себя словно священник на снегу.

Из– за спины Усатого я показал пальцем братьям-костоломам на нашу цель. Кивнув мне, Молот изо всех сил двинул кулаком прямо в физиономию типа, стоявшего слева от Усатого, раньше, чем тот успел среагировать. Удар был сокрушительный, и парень мешком осел на землю. Наковальня, не теряя даром времени, борцовским приемом бросил на асфальт второго спутника Усатого. У них была разница в весе килограммов в двадцать и столько же сантиметров в росте. Несчастный грохнулся спиной и завыл от боли и ужаса, пока Молот не наступил ему ногой на горло, заставив замолчать.

Усатый попытался позвать на помощь, но я не дал ему этого сделать, ударив коленом в солнечное сплетение. Усатый сложился пополам, и мне пришлось подхватить его, чтобы он не воткнулся физиономией в асфальт.

– Вот так-то лучше, – сказал я ему. – Сейчас совершим небольшую прогулку.

Мы со Слоном взяли его за руки и поволокли по улице. Молот и Наковальня присоединились к нам, отставая на пару шагов и оборачиваясь, чтобы убедиться, что пара обработанных ими не нуждается в дальнейшем массаже. Я молил Бога, чтобы те остались живы.

– Еще нужна наша помощь, командир? – спросил Наковальня.

Командир? Надо бы поговорить с Компаньоном: у него мания величия.

– Нет, линяйте отсюда.

– Удачи, командир!

Волоча свой трофей, мы свернули в переулок, где нас должен был ждать Алекс. Усатый, совершенно сбитый с толку, даже не пробовал сопротивляться. Я бросил на него быстрый взгляд: рожа его приобрела цвет бутылочного стекла. Я даже пожалел его слегка.

В переулке не было ни души, и меня на мгновение охватила паника при мысли, что Алекс отказался мне помочь. Нам было бы слишком затруднительно смываться без машины с таким грузом на руках, тем более что я был уверен: другие дружки Усатого из бара уже бросились по нашим следам.

Внезапно в темноте переулка зажглись габаритные огни, и на нас задом стал сдавать пикап. На месте водителя я разглядел силуэт Алекса, который, не оборачиваясь, махал рукой из открытого окна. Дверца багажника пикапа была приоткрыта. Старый добрый Алекс не подвел. Я распахнул дверцу.

– Залазь, идиот! – рыкнул я на Усатого.

– Как вы…

– Давай-давай!

Боль, которой отозвались все мои мышцы, стерла даже намек на чувство вины. Я сунул Усатого головой в багажник и толкнул. Тут он попробовал оказать сопротивление, но с помощью Слона мне удалось закрыть его внутри. В багажнике было достаточно места – от удушья он точно не пострадает.

Мы вскочили в машину, стягивая импровизированные маски.

– Куда едем? – спросил Алекс, не удостаивая меня взглядом.

– В любое безлюдное место. На твой выбор, – ответил я, усаживаясь рядом с ним.

– Тогда за город, в чисто поле. – И он нажал на газ.

Через некоторое время Слон прервал молчание:

– Можно узнать, что ты теперь собираешься делать?

– Немного поболтаем с нашим пассажиром, – ответил я. – Не делать же это посреди улицы, как тебе кажется?

– Да, но это большой риск – разъезжать по городу с человеком в багажнике. У тебя что, совсем крыша съехала? И потом, чья это машина? – Он с подозрением посмотрел на меня. – Уж точно не Алекса.

– Ты что, ничего ему не сказал? – свирепо спросил Алекс.

– Забыл. – Я отвернулся к окну.

– А что он должен был сказать? – Слон просунул голову между спинками кресел.

– Что она украдена, – буркнул я в ответ.

– Украдена? Ты имеешь в виду, что мы разъезжаем по городу на краденой машине с этим типом в багажнике? Да вы оба с ума сошли!

– Все претензии к твоему дружку, – фыркнул Алекс.

– Не могли же мы воспользоваться нашими машинами, – объяснил я терпеливо. – Если б кто-нибудь увидел, как мы схватили Усатого, и заявил об этом, завтра же утром у нас дома была бы полиция.

Тем временем Алекс, не снижая скорости, сворачивал то налево, то направо, сбивая со следа возможных преследователей.

– А может, остановимся?

– А с какой стати должны останавливаться три законопослушных гражданина, катающихся на машине по городу? – усмехнулся я.

– Законопослушные граждане?! С похищенным человеком в багажнике угнанной машины?

– Пока о похищении никто не заявил. Даже если кто-то сделает это, не думаю, что объявят всеобщую тревогу. Полиция шевелится, только если есть точная наводка, а так… И почему мы должны вызывать подозрения? Сиди спокой…

Полицейский автомобиль, сверкая мигалками, пролетел перед самым нашим носом, и я почувствовал, как мой желудок ухнул в башмаки.

Уф, пронесло!

– Ну, ты видел? Никаких проблем!

– Ты душевнобольной, а Алекс еще больший псих, чем ты. И я – конченый идиот, больше, чем вы оба вместе взятые. Тебе в голову не приходило, что этот тип может не иметь никакого отношения к истории с Алисой? Ты хоть на секунду задумался об этом? – не унимался Слон.

Разумеется, я думал об этом. Я думал об этом в течение нескольких часов.

– Да перестань ты! Ты что, не знал, что мы собираемся сделать? – взорвался я, не найдя аргументов.

– Да, но… то есть… не такое. Это же черт знает что!

Алекс, решивший, видимо, не принимать участия в нашей дискуссии, продолжал молча вести машину, увозя нас все дальше от города. Скоро мы были уже на грунтовой дороге. Через полчаса Милан остался у нас за спиной. Дорога закончилась на задворках полуразрушенной фермы, скрытой от взглядов деревьями и кустарником. Алекс выключил фары, и теперь одна лишь луна освещала окрестности. Мы еще немного попрыгали на ухабах, объезжая развалины, затем Алекс остановил машину.

– Закройте физиономии, – пробурчал он, открывая дверцу.

Мы со Слоном натянули свои повязки, а Алекс достал из-под сиденья бейсболку с козырьком и фонарь, который протянул мне. Судя по всему, детство он провел среди бойскаутов с их девизом «Будь готов ко всему!»

– Ладно, давайте с ним потолкуем. – Я открыл багажник.

Усатый смотрел на нас, полуживой от ужаса.

– Вылазь! Побыстрее! – приказал я.

Он, дергаясь всем телом, перекатился на бок, и мне самому пришлось вытащить его из багажника. Физиономия у него распухла, должно быть, в результате нашей встречи в двух шагах от «Леонкавалло». Да и тщедушной фигурой и формой головы он очень походил на того, которого я сбил с ног, убегая от нападавших.

– Не убивайте меня, пожалуйста. Все, что хотите…

– Заткнись! – рявкнул я. В свете фонаря я оглядел этого крутого парня, наложившего в штаны от страха, и меня затошнило от отвращения. Я подумал об Алисе, потом о синяках, которые заработал, втянувшись в эту историю, и все напряжение и злость на него куда-то пропали.

Я постарался придать голосу подходящую к ситуации жесткость:

– Ты видишь, где мы находимся, Усатый? Это уединенное местечко, здесь никого не бывает даже днем, а уж тем более ночью. Мы здесь одни. Не хотел бы я оказаться на твоем месте, по правде говоря.

– Я не понимаю… – Его глаза перебегали с меня на моих друзей, замерших за моей спиной. Три фигуры из ночного кошмара.

– Поймешь, не беспокойся. – Я сильно толкнул его в грудь. – Скажи-ка, ты хочешь вернуться домой живым и здоровым? Или нет?

Губы у него затряслись так сильно, что я не расслышал ответа.

– Что? – заорал я.

– Да, да, ради бога… – Он на шаг отступил назад, к машине, и медленно сполз по ней на землю.

– Отлично. Тогда, значит, ты готов ответить на мои вопросы?

– Да.

– Откровенно?

– Да! Да! – выдохнул он.

– Отлично, Джорджио. Тебя ведь зовут Джорджио?

– Да.

– Тогда покажи-ка свои документы, Джорджио.

Он сунул руку в задний карман и протянул засаленный бумажник. Я справился с удостоверением личности: именно это имя мне назвали в «Леонкавалло». Профессиональным бандитом он точно не был.

– Ты в последнее время частенько бывал в «Леонкавалло», не так ли?

– Да.

– В пятницу вечером тоже?

Он что-то пробормотал.

– Не понял!

– Да.

– Громче!

– Да, был.

– Но тебя интересовала вовсе не политика, ведь так?

Он согласно покивал головой.

– И ты не был безработным, ищущим компании… Ты кто по профессии?

– Электрик. У меня собственная маленькая фирма.

– Зачем же ты ходил в «Леонкавалло»? Ты кого-то там подкарауливал, правильно?

Очередное «да» прозвучало еще тише, чем предыдущие. Этот герой явно боялся, что его вот-вот начнут бить.

– Ты ждал человека, чтобы раскроить ему башку. И для этого собрал целую банду. Я прав?

Это был момент истины, и я заметил, как у Усатого перехватило дыхание.

Он скрючился еще сильнее, потом чуть слышно произнес:

– Нет.

У меня пошла кругом голова.

– Ах «нет»! – заорал я. – Ты что, хочешь, чтобы я поджарил тебе пятки паяльной лампой?

– Нет, прошу тебя, нет. Это была не моя идея! – В его голосе зазвучали истерические нотки. – Ведь это ты… это тебя мы должны были избить, правда? Ты! Это не я придумал, клянусь тебе. Нас заставили! Не бей меня! – Он заплакал.

Я подумал о мертвой Алисе, потом о себе: меня избили какие-то сволочи и к тому же прессует Феролли. Моя рука двинулась сама собой. Я положил ее на плечо этого слюнтяя.

– Тихо, уймись! Никто не собирается тебя бить. И это был не я, мы с тобой вообще никогда не встречались. Договорились?

Он вытер слезы рукой:

– Да, да, прости. Я ошибся, прости.

– Ну и отлично, начнем с начала. Я вижу, ты не из тех, для кого такое – привычное дело. Скажи мне, зачем тогда ты за это взялся?

– Я боялся. – Его голос потерял всякие краски. – Если б расследование по делу Алисы Гардони продолжилось, могла бы всплыть вся эта история.

– Какая история?

– Что Алиса… – Он замялся.

– Что Алиса занималась проституцией?

– Да.

– И что ты был одним из клиентов Блондина.

– Да. Я же не знал, что Алиса… еще несовершеннолетняя.

– Кому ты это заливаешь, а? Скажи, остальные члены твоей бойцовской команды тоже спали с Алисой?

– Да.

– Это твои дружки?

– Нет, я несколько раз видел их в баре. Мы встретились позже.

– Позже чего? После того как Алиса была убита?

– Да.

Послышалось пение какой-то ночной птицы. Я попытался определить ее по голосу, но мне не удалось. Глаза различали во тьме только кустарники и деревья. За моей спиной, сидя на обломке стены, курили Алекс и Слон. Второй раз за последний месяц мне смертельно захотелось закурить, чего со мной не случалось уже много лет.

Я с силой потряс головой, отгоняя это желание, и спросил:

– Итак, все клиенты Блондина собрались в баре… С какой целью?

Усатый съежился:

– Это не мы придумали. Нас всех шантажировали.

– Шантажировали? – удивился я. Диалог принял неожиданный оборот. Моя половинка мозга напряглась, стараясь оценить новую информацию. – После смерти Алисы, ты хочешь сказать?

– Нет, все началось за три месяца до этого. Какой-то тип позвонил мне домой и сказал, что ему известно обо мне и малолетке, которую я якобы обесчестил. – Он шмыгнул носом. – Сказал, что у него есть доказательства, и предложил подумать, что со мной может случиться, если об этом станет известно хотя бы моей жене, не говоря уже о полиции.

– Раньше надо было думать, что творишь. И что было дальше?

– Он предложил встретиться с ним.

– В «Чинечите»?

– Нет, на улице. Вечером, в машине. Назвал место, куда я должен был прийти. Сам он явился чуть позже и потребовал с меня пятьдесят миллионов лир.

– Ты отдал ему деньги?

– А что мне оставалось делать? – ответил Усатый совсем убитым голосом. – Он заявил, что я могу себе это позволить, но он ошибался. Мне пришлось влезть в долги.

– Тому, кто тебя шантажировал, лет двадцать, верно?

Он покачал головой:

– Нет, он намного старше.

Я расстроился:

– Ты уверен? Или собираешься вешать мне лапшу на уши?

– Клянусь, я говорю правду. Тому, о ком мы говорим, лет пятьдесят.

Стало быть, с ним встречался не Рене. Сколько же еще народу замешано в этом деле?

– Так кто же это был?

– Я его никогда прежде не видел, и он не назвал своего имени. Крупный мужчина, усатый, с темными волосами. И у него с собой был пистолет. Когда мы в первый раз встретились, он приставил его мне ко лбу и пообещал пристрелить, если я расскажу кому-нибудь о нем. Сказал, чтобы я даже и не пытался донести на него, потому что ему об этом сразу же станет известно: у него полно друзей в полиции. Я и остальные прозвали его Терроне, [3] потому что, судя по выговору, он с Юга. Мы все его боялись.

Кто же это мог быть, что за хрен? Я перебирал в памяти людей, крутившихся вокруг Алисы или ее семьи. Может, кто-то из гостей, не попавший в поле моего зрения?

– Значит, этот самый Терроне тебя шантажировал, ты ему заплатил, понадеявшись, что на этом все закончится. А потом ты узнал об убийстве Алисы и вновь испугался.

Он почесал нос:

– Я и понятия не имел, что девчонка Блондина и есть та самая, которую убили. Она говорила, что ее зовут Сюзанна, и я даже ее не узнал, когда увидел фотографию в газете. Мне об этом стало известно от Терроне. – Теперь он торопился выговориться. – После того как Сю… как Алиса была убита, Терроне опять позвонил мне и сказал, что кто-то пытается раскопать эту историю.

– И тогда вы с ним опять встретились?

– Да, на том же месте. На автостоянке около станции метро «Сан-Леонардо». Терроне был вне себя от ярости, видимо, случилось что-то неординарное. Да и выглядел он неважно.

– То есть?

– Должно быть, ему кто-то набил физиономию. Лицо совсем распухло, а нос стал лилового цвета.

Южанин, усы, разбитая физиономия… Образ, уже давно вертевшийся на периферии сознания, внезапно начал обретать плоть, и физиономия с размытыми чертами ухмылялась мне из темноты глубокого колодца… Блям! Вспыхнувшая в моей голове лампочка словно рассеяла туманную дымку, и я отчетливо увидел лицо Николо Гварньери, того самого шофера, на которого наткнулся, спеша за Алисой, и которому от души врезал, приняв его за преступника. Усатый вновь открыл рот, но я жестом остановил его: мне нужно было несколько минут подумать, просматривая фильм, кадр за кадром бежавший перед глазами.

Гварньери преследует бегущую Алису, Гварньери, шофер одного из ее любовников. Слишком много совпадений. Ему наверняка было известно, что сотворил его хозяин с девочкой, и он понял, что на этом можно заработать. К великому сожалению, хозяин заболел и умер раньше, чем Гварньери смог его шантажировать. Он, видно, не спускал с Алисы глаз, стараясь узнать, с кем еще она ложилась в постель, прежде чем занялся своим гнусным делом. Неизвестно, работал ли он в паре с Блондином или действовал в одиночку. Неизвестно также, что могло связывать, если связывало, Гварньери с Рене, который уж точно был заинтересован, чтобы Алиса была жива и здорова, чтобы не потерять источник дохода. Я не находил ответов на эти вопросы, и эйфория от сделанного открытия сошла на нет так же внезапно, как и появилась.

Оставалось выжать все, что возможно, из Усатого, и с помощью наводящих вопросов мне удалось реконструировать дальнейшее развитие ситуации с шантажистом.

По приказу Терроне Усатый встретился с другими его жертвами. С пятью абсолютными болванами, заплатившими высокую цену за порочную слабость к юному телу и теперь готовыми на все, лишь бы это не стало достоянием гласности. Подумать только, Гварньери передал им мою фотографию, снятую несколько лет назад, когда я принимал участие в какой-то демонстрации! Интересно, как я на ней выглядел, размахивающий красным флагом и с развевающейся бородой? Гварньери не врал, говоря, что у него есть хорошие друзья в полиции.

Управляя на расстоянии своими пешками, Гварньери мог быть совершенно уверен, что выведет меня из игры, не вызывая подозрений. Когда бывшую гориллу избивают рядом с социальным центром, первое, что приходит в голову полицейским, – это стычка бандитских группировок, и никто не догадается связать этот факт со смертью Алисы. Если б напавших на меня типов схватила полиция и они заговорили, невозможно было бы выяснить, кто натравил их на меня.

Поэтому Гварньери дал понять пятерке, что лучше всего – подкараулить меня на выходе из «Леонкавалло», где я непременно появлюсь в поисках информации о Скиццо и его последней ночи свободного человека. Глубоко роет мужик! О нем можно сказать что угодно, но он не идиот. К тому же, ему явно везет. Должно быть, он крутился неподалеку от бара «Чинечита», когда мой Компаньон пришел туда в первый раз, и понял, что я наступаю ему на пятки. Компаньон его никогда не видел и поэтому не мог узнать.

– После того, что случилось в пятницу, ты виделся с этим человеком?

– Нет, я – нет. Один из нас, пятерых, с ним встречался, чтобы передать остаток денег. По его словам, Терроне был в ярости. Он сказал, что мы сильно облажались и теперь должны залечь на дно. Мы собрались сегодня, чтобы обсудить, как это сделать.

Что теперь предпримет Гварньери? Будет действовать самостоятельно и выстрелит мне в спину? Или от своих дружков в полиции он уже узнал, что Феролли приказал мне прекратить совать нос в это дело?

Я вздрогнул от сырого воздуха и произнес:

– Ладно, Джорджио, теперь последнее: ты назовешь мне имена всех, кто платил Терроне, всех бывших клиентов Блондина, которых ты знаешь.

– Они убьют меня.

– Не волнуйся, у них и без тебя будет чем заняться.

Он, достав из кармана записную книжку и роясь в ней при свете фонаря, назвал имена, адреса и номера телефонов.

Я напряг память и сохранил в ней список фамилий, которые, как я и ожидал, не имели ничего общего с теми, что назвал Блондин. Терроне, видимо, напугал его гораздо сильнее, чем я.

Я посмотрел на часы: половина четвертого.

– Ладно, Джорджио, сейчас мы уйдем, а ты останешься здесь. И мой тебе совет: забудь о том, что случилось сегодня ночью.

Он сидел, скрючившись, на земле и даже не поднял головы, которую сжимал руками.

– Теперь история с Алисой станет известна всем, да? – спросил он едва слышно.

Я пошел к машине, в которую уже поспешили забраться мои друзья.

– Да, – ответил я. – Скоро взорвется вулкан дерьма. И надеюсь, этого будет достаточно, чтобы снести вас всех на хрен.

Некоторое время мы ехали молча. Повязки и бейсболка были выброшены в окно. Я чувствовал себя выжатым как лимон.

– Сандроне, – прервал тишину Алекс.

– Слушаю.

– Ты узнал то, что хотел?

– Узнал много важного, но… – замялся я, – в этой истории есть кое-что пугающе сложное. Я думал, что нашел убийцу, а оказалось, что вышел только на шантажиста, который может не иметь к убийству никакого отношения, но которому зачем-то нужно вывести меня из игры.

– Ну что же, копай это дело дальше, если хочешь, только теперь без меня. – Он резко вывернул руль, избегая столкновения с мотоциклистом, выскочившим из переулка. – Для меня история на этом заканчивается.

– Понимаю, – вздохнул я и высунул голову в окно, под струю свежего воздуха. За дверцей машины стояла глубокая ночь.

– Нет, ты не понимаешь.

– Хорошо, тогда объясни, – устало согласился я.

– Постараюсь. Как ты помнишь, я всегда тебе помогал, в любых делах, даже самых идиотских. Когда ты охотился на маньяков, когда разыскивал девчонок, сбежавших из дома. Я был вместе с тобой в самых абсурдных и опасных ситуациях, но это потому, что наши действия не переходили… – Правая рука Алекса очертила в воздухе кривую, прежде чем он нашел нужное слово и продолжил: – …границ закона. Это походило на… Словно ты идешь по проволоке со страховкой и не боишься сорваться вниз…

– Какая метафора! Кончай, вечер и так был трудный…