— Полажу? Да он меня едва замечает.

— Тем лучше. Вы не представляете для него угрозы. Возможно, он не будет при вас осторожничать.

— Вы просите меня шпионить, — подытожил я.

Она пожала плечами:

— Называйте это как хотите. Нам нужно знать, на кого нацеливать следователей. Еще я хочу знать, не упомянет ли он «Крейги Блайт». Или Гамильтона Вендера, главу нашей группы там.

В голове у меня все перепуталось. Гамильтон Вендер, Крейги Блайт — кто из них юридическая фирма и кто — человек?

— Джейк, — сказала Эли, — нам очень поможет, если ты узнаешь, говорит ли Бодин или кто-нибудь еще об этой взятке Пентагону. Пусть даже завуалированно.

Мне это совсем не нравилось. Получается, мне предлагают стать стукачом. Я немного подумал и спросил:

— Все эти шпионские дела предполагаются до мероприятий по развитию командного духа или после?

Шерил посмотрела на меня.

— Я чувствую ваше нежелание, — сказала она.

Эли, я заметил, старалась не встречаться со мной глазами.

— Да, мне как-то неловко, — согласился я.

— Я понимаю. Но для вас это некая возможность, если вы понимаете, что я имею в виду.

То есть она предлагала мне взятку — по-своему.

— Не знаю, — произнес я. — Шпионить — не тот навык, который я надеялся в себе развить.

— Значит ли это, что вы отказываетесь выполнить мою просьбу?

— Я этого не сказал. Я об этом подумаю.

— Я хотела бы услышать ответ сейчас, — сказала Шерил.

— Я подумаю, — повторил я и вышел.



Я вернулся на свое место и снова углубился в изучение фотографий. Бодин и компания все дымили своими сигарами — хоть топор вешай. В глазах у меня защипало.

Я думал о том, чем мне только что предложили заняться. Дело не в том, что я как-то особенно был предан Бодину или Ламмису, но мне не нравилось, что меня вербовали в шпионы. С другой стороны, Эли не попросила бы меня ни о чем таком, что сама она не считала бы важным. Вероятно, мне просто не все рассказали.

Когда через полтора часа самолет приземлился, легкая паника по поводу предстоявших четырех дней сменилась у меня тяжелым предчувствием, что непременно произойдет что-то страшное.

Но я, конечно, и понятия не имел насколько.

ГЛАВА 4

Охотничий домик «Королевский лосось» стоял на склоне крутого холма. В основе своей это была изба, громадная и первозданная, и было ей лет сто. Наружные стены — из цельных обтесанных бревен. Два этажа, островерхая крыша, крытая кедром-плавником. Просторная веранда переходит в деревянный настил, спускающийся к причалу.

Этот загородный дом был построен у отдельного водоема в заливе Риверс-Инлет. Добраться до него можно было только на частном судне, вертолетом или чартерным гидропланом. То есть «место дикое и отдаленное» — это еще мягко сказано.

Наш самолет приземлился на острове Ванкувер, где мы пересели на два небольших гидроплана. Короткий перелет — и мы сели на воду у пристани. Солнце — большой желтый шар — садилось, и вода мерцала золотистыми отблесками.

Нас встречал высокий голубоглазый парень примерно моего возраста. Приветствуя нас широкой улыбкой, он представился: Райан. Всех, кроме меня, он называл по имени: очевидно, помнил по предыдущим приездам.

— Как прошел полет?

— Полеты, — поправил Кевин Бросс и шагнул на причал.

Хьюго Ламмису пришлось помочь, сам он сойти на берег был не в состоянии.

— Рыбка клюет? — спросил он у парня.

— Лосося очень много, — ответил Райан. — Я вчера поймал сорокафунтового.

Два других парня, судя по виду латиноамериканцы, вытаскивали чемоданы и ящики с продуктами из хвостового отсека гидроплана.

Ламмис сказал:

— Прошлым летом я поймал одного в девяносто фунтов.

— Я помню, — кивнул Райан.

— Это один из лучших курортов мира со спортивной рыбалкой, — прогудел Ламмис, обращаясь ко мне. — Умеете рыбачить?

— Немного.

— Ну, здесь много и не нужно. Только забрось леску в воду. Но вот вытащить улов — это не для слабаков. Рыбы разгибают крючок, тащат за собой лодку, как на буксире. Я прав, Райан?

— Правы, мистер Ламмис, — поддакнул парень.

Ламмис вразвалочку стал подниматься к дому.

— В первый раз здесь? — спросил у меня Райан.

— Да. И не взял с собой удочку.

— У нас найдется все. А если не любишь рыбалку, можно гулять или плавать на каяке.

— Я люблю рыбалку, — сказал я. — Хотя лосося ни разу в жизни не ловил.

— Вот и попробуешь. Лососи тут в среднем сорокафунтовые, но я видел и на пятьдесят фунтов, и даже на семьдесят.

— Но не на девяносто?

— Такого большого не видел. — Райан подмигнул. — По крайней мере здесь.



Просторная веранда была обставлена «самодельной» мебелью — диван-качалка, качели на цепях, пара кресел. Еще один служащий открыл передо мной дверь, словно швейцар, и я вошел в большую, скудно освещенную комнату.

Пахло древесным дымом и кедровыми опилками. Когда глаза привыкли к полумраку, я понял, что никогда не видел такого… рыбацкого домика. Над огромным камином красовались лосиные рога. На другой стене — медвежья шкура. Мебель и здесь была деревянная, грубо сколоченная, но диваны и кресла мягкие, обитые ковровой тканью.

Ко мне подошел мужчина средних лет, лысеющий, с очками на шнурке.

— Я Пол Фечер, управляющий. А вы, должно быть, мистер Лэндри.

— Вы угадали, — сказал я.

— Методом исключения. Приехали три новых человека, причем две женщины. Добро пожаловать в охотничий дом «Королевский лосось». Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать мне или кому-нибудь из наших сотрудников. Наверняка вы уже познакомились с моим сыном Райаном.

— Да. — Это парень, что встретил нас у причала.

— Наш девиз: единственное, что должны поднимать гости, это удочка. Или бокал виски. — Управляющий посмотрел на часы: — Ну, у вас есть еще время перед банкетом по случаю прибытия. Кто-то пошел вздремнуть, кто-то — в гимнастический зал. Если хотите расслабиться, у нас есть сауна. И, конечно, наш бар всегда открыт.

— Буду иметь в виду.

— Вы будете жить в Ванкуверской комнате вместе с мистером Латимером. — Джеффри Латимера, генерального юрисконсульта, считали большим занудой. А еще он был координатором расследования Шерил. Интересное совпадение. — Вас двенадцать человек, а гостевых комнат всего семь. Да вам понравится. Вспомните детство, летний лагерь.

Я никогда не ездил в летний лагерь. Произведя в уме несложные подсчеты, я сказал:

— Значит, не у каждого есть сосед по комнате?

— Ну, ваша новая генеральная директорша, конечно, живет в отдельном номере.

Жить в одной комнате с одним из этих типов. Вот проклятье!



Поднявшись по лестнице, я заглянул в открытую дверь одного из номеров. Эли стояла у окна и распаковывала чемодан. Она улыбнулась мне:

— Может, зайдешь на минутку?

Я зашел, и она закрыла за мной дверь. У меня внутри что-то дрогнуло в предвкушении — как всегда, когда мы с ней оставались наедине, но, разумеется, я отогнал эти мысли.

— Думаешь, это безопасно? — сказал я, усевшись на старый деревянный стул.

— Когда будешь выходить, убедись, что никто тебя не видит.

Она села на другой стул рядом со мной.

— Послушай, на этой встрече… в самолете, ты, похоже, был немного расстроен?

— Скорее, меня тошнило от отвращения. Быть стукачом — не самый лучший для меня способ делать карьеру.

— Но она об этом и не просила, — сказала Эли, явно чувствуя неловкость. — Просто слушай и смотри, вот и все. Поверь, все это делается, чтобы защитить компанию от чудовищного позора.

— Честно говоря, мне не за что насылать проклятия на голову Хэнка Бодина.

— Если он или кто другой дал взятку чиновнику из Пентагона, то по остальным тоже ударит. Как это было в «Боинге».

— Для тебя это важно?

— Не надо делать это только ради меня.

— Ой, Эли, перестань. Ты отлично знаешь, что я не могу тебе отказать. Исходя из истории наших взаимоотношений.

— Исходя из истории наших взаимоотношений, — тихо повторила она, — я не исключала, что ты пошлешь нас к дьяволу. Я предложила Шерил тебя, потому что я тебе доверяю.

Она вдруг провела рукой по моей штанине.

— У тебя все брюки в собачьей шерсти.

— Надо купить специальную щетку, — сказал я.

Она улыбнулась, словно втайне довольная чем-то.

— Ты до сих пор встречаешься с той грудастой блондинкой?

— С какой блондинкой?

— С той, с которой я тебя видела в «Суши Маса».

— А, эта. Нет, с ней все кончено. — Неужели я слышу в ее голосе ревность? — А у тебя кто-нибудь есть?

— Только работа, а на ней сплошное безумие. А у тебя?

Я кивнул.

— Не блондинка?

— О, на самом деле именно что блондинка.

— Надо же. И как ее зовут?

— Герти. Сокращенное от Гертруда.

— И чем она занимается?

— Любит бегать. И есть. Она бы ела непрерывно, если бы я не ограничил ее двумя трапезами в день.

— Нервное расстройство?

— Нет, просто особенность породы.

Она шутливо толкнула меня, но получилось весьма ощутимо.

— Итак, ты по-прежнему работаешь с Майком Зорном.

— Конечно. Он отличный парень. Отличная работа.

— И наверняка ездишь на том же жутком старом джипе.

— Он по-прежнему хорошо ездит.

Мы помолчали, потом я спросил:

— Послушай, нам ведь будет непросто здесь?

— Непросто? Ты имеешь в виду, потому что мы когда-то с тобой спали? Не думаю, что это осложняет дело, а ты?

Я покачал головой. Разумеется, осложняет. Как может не осложнять?

— Значит, когда мы будем сталкиваться в ближайшие дни, следует притворяться, что мы незнакомы? — спросил я.

— Ну, может быть, сталкивались пару раз.

— Понял, — сказал я, думая о том, как мне приятно быть с ней рядом, смотреть на нее, чувствовать ее, вдыхать ее запах.

Она поднялась.

— Пойду работать. Нужно вместе с Шерил просмотреть ее заметки. Будь осторожен, выходя, ладно?

Я кивнул и пошел к двери. Плавно, без скрипа открыл ее. Выглянул. В коридоре никого не было. Я вышел — и только тогда увидел двоих мужчин, шептавшихся с другой стороны двери. Один был ревизор Джон Данцигер, широкоплечий, лет сорока, с редеющими светлыми волосами. Другой — казначей Алан Гроган, примерно того же возраста. У Грогана были темные волосы, тронутые сединой, волевой подбородок и орлиный нос.

Заметив меня, оба замолчали и разошлись в разные стороны.



Дверь в Ванкуверскую комнату была открыта, Джеффри Латимер распаковывал вещи. Ему было лет пятьдесят, и у него были доверчивые глаза ребенка.

— Не думаю, что мы знакомы, — сказал он, протягивая руку. — Джефф Латимер.

Рукопожатие у него было твердое. От него исходил слабый запах одеколона «Олд спайс», который неприятно напомнил мне об отце.

— Джейк Лэндри. Я здесь вместо Майка Зорна.

— Это большая ответственность. Не позволяйте этим напыщенным индюкам испортить вам настроение.

Я посмотрел непонимающе.

— Ламмис, Бросс и прочие. Они просто хамы, вот и все.

Он вернулся к старому потрепанному чемодану и стал методично перекладывать сложенную одежду в ящики комода.

— Сами убедитесь, как дело дойдет до занятий по укреплению командного духа, — сказал он. — Эти ребята всегда друг с другом соперничают. Кто выше заберется и кто кого перетянет. Они никому не позволят проявить инициативу, забраться выше или потянуть сильнее.

Я улыбнулся. Латимер оказался остроумнее и проницательнее, чем я думал. Однако я не был уверен, что он знает о сделанном мне предложении. Поэтому я решил дождаться, когда он заговорит сам, и тоже принялся раскладывать по полкам свои вещи.

Краем глаза я заметил, что он достал из чемодана горсть шприцев, пластмассовую коробочку, пару ампул и тоже положил в ящик. Или сидит на героине, или диабетик. Последнее вероятнее.

Он посмотрел на мой багаж.

— Путешествуем налегке, да? — сказал Латимер. — Вы женаты, Джейк?

— Нет.

— А собираетесь?

— Можно не опасаться, что это случится в ближайшее время.

— Надеюсь, вы позволите мне это сказать. Я считаю, чтобы добиться успеха в бизнесе, нужна стабильная обстановка дома. Жена, дети — это ваш якорь.

— Я алкоголик.

Секунду он пристально на меня смотрел.

— Я пошутил, — сказал я. — А у вас есть дети?

— Дочь. Двенадцать лет. — Он заулыбался.

— Прекрасный возраст, — произнес я просто потому, что эти слова показались мне подходящими к случаю.

Улыбка его погасла.

— Ужасный возраст. В течение месяца я превратился из человека, который все делает правильно, в полного неудачника.

— Жду не дождусь, когда и у меня будут дети, — сказал я.



Мы переоделись к обеду. У Латимера были белые трусы с зелеными рождественскими елочками и красными конфетками.

— Подарок от дочери, — застенчиво сказал он.

Закончив переодеваться, он вытащил плеер.

— Моя последняя игрушка, — с гордостью сказал он. — Видели такое?

Но не настолько устаревшее.

— Конечно.

— Мне дочь подарила. Вы любите мюзиклы?

Я пожал плечами.

— Можете взять послушать в любой момент. Знаете, я думаю, что очень многое из того, что происходит в мире бизнеса, похоже на мюзикл. Показной блеск.

— Никогда об этом не думал.

— Важно не то, что происходит на самом деле, а то, как это воспринимается. Так Хэнк и Хьюго смотрят на вас и думают, что вы дитя. В то время как на самом деле вы можете быть ничуть не менее умны и квалифицированны, чем любой из них.

— Да, может быть. Так что сегодня нас ждет?

— Банкет по случаю приезда. Шерил произнесет речь. Помощник кратко доложит об упражнениях по развитию командного духа. А я буду выступать на завтрашнем ужине.

— О чем будет ваша речь?

— Об этике бизнеса. — Он поджал губы, застегнул свой чемодан и аккуратно поставил его к задней стенке шкафа. — В компании господствует установка «победить любой ценой». Это наследие жесткого командного стиля Джима Роулингса. Шерил делает все возможное, чтобы покончить с этим, но…

Латимер являл собой законченный типаж: одежда, прическа, манеры — все консервативное и как в книгах. Настоящий любитель жить по правилам. Но меня удивило, что он критикует нашего прежнего главу. В конце концов, Роулингс сделал его генеральным юрисконсультом. Говорят, они были близкими друзьями.

— И что она делает, чтобы покончить с этим? — спросил я.

— Дает всем понять, что не потерпит неправомерных действий.

— А думаете, Роулингс их приветствовал?

— Да. Или он смотрел на это иначе. Считалось, что есть «Боинг» и «Локхид», а потом только мы. Хищник и жертва. Нам нужно было как-то выживать. Даже если приходилось играть нечестно.

— Крутые фирмы тоже иногда ведут нечестную игру, — заметил я.

— Но это не оправдывает нас. Шерил хочет, чтобы я потревожил кое-какие скелеты в шкафу. — Он вздохнул. — Боюсь, что завтра я испорчу кое-кому ужин.

Он помолчал. Потом сказал:

— Посмотрите. — И кивком подозвал меня к окну.

Солнце опускалось за горизонт. Воды залива мерцали расплавленным золотом. Сначала я не понял, к чему он хочет привлечь мое внимание, — к закату, что ли? А потом заметил на небе темную тень: орел медленно планировал над водой.

— Смотрите.

Внезапно орел камнем упал в волны и что-то подхватил мощными когтями. Серебристой чешуей блеснула рыба. Хищник и жертва.

— Символично, — проговорил я.

— О чем это вы? — Латимер удивленно обернулся ко мне.

Может, не так уж он и умен, в конце концов.



Джефф Латимер объявил, что спускается вниз, и пригласил меня присоединиться, но я туманно ответил, что должен еще закончить кое-какие дела. Когда он вышел из комнаты, я вытащил свой ноутбук, чтобы еще раз взглянуть на фотографии, что прислала мне Зои.

Если верить одной из справок, присланных Зои, Е-336 перед шоу на салоне сделал от силы двадцать пробных вылетов. Двадцать вылетов — это считай что ничего. Что-то не так с этим самолетом, причем я отлично понимал, что «Евроспейшл» ни за что этого не признает. Будут ссылаться на погоду, на ошибку пилота и так далее.

Изучив фотографии, я мог сказать только, что стержни прорвали композитную обшивку закрылка. Но почему? Эти стержни были врезаны в закрылок и скреплены мощным эпоксидным слоем. И никак не предполагалось, что они могут выломаться. Разве что лет через двадцать. Но никак не через двадцать коротких перелетов между Парижем и Лондоном.

Я еще увеличил картинку, и стали ясно видны трещины в точках концентрации напряжения. И предательское вздутие в обшивке. Такое получается, когда влага попадает в эпоксидные смолы, которые имеют отвратительное свойство впитывать воду, как губка. Это может получиться по разным причинам.

Например, ошибка в конструкции самолета. Которая, скорее всего, и имеет место в данном случае.

Теперь я знаю, почему этот самолет упал, и уверен, что Хэнку Бодину мое объяснение не понравится. Если только…

Если только он сам не догадался. Но, может, и Шерил знает об этой катастрофе больше, чем мы думаем? Я вдруг понял, что как ни старался избежать участия в борьбе между Шерил Тобин и Хэнком Бодином, я уже влип по самые уши.

ГЛАВА 5

Я спускался по лестнице под громкие возгласы, доносившиеся из бара. Источником шума, похоже, был Хьюго Ламмис. Сжимая в руке бокал, он говорил с Аптоном Барлоу, начальником отдела безопасности «Хаммонда». Они травили байки об ужасах заграничных командировок. Оба не слишком любили Европу.

— Счастье, если в отеле есть холодильник, — говорил Ламмис. — А то попросишь кока-колы — приносят теплую, как плевок.

— В гостиничном номере даже новости не посмотришь, — поддакивал Барлоу. — Включаешь Си-эн-эн, а там все другое. Какой-нибудь репортаж из Найроби, Сомали или еще из какой дыры.

— Давай к нам, паренек! — сказал мне Ламмис.

Последнее, чего бы мне хотелось в жизни, — пить с этими старыми козлами. Но я напомнил себе, что эти двое — как раз те люди, с которыми мне следует тусоваться. Оба день и ночь плетут интриги, чтобы продать самолеты армии. Если кому-то в Пентагоне дали взятку, то они в этом деле — ключевые игроки.

Я сел на табурет рядом с ними и представился.

— Я получал от вас электронные письма, — сказал Барлоу, пожимая мне руку. — Вы помощник Майка Зорна, да?

— Да, верно. — Я удивился, что он помнит, кто я.

— А Майка здесь не будет, что ли?

Я начал было отвечать, но он отвернулся, приветствуя кого-то, спускавшегося по лестнице. У этого человека была внушительная фигура, словно изваянная из гранита, квадратная челюсть.

— Никак это Клайв Райланс!

Мужчины пожали друг другу руки так, словно хотели их сломать.

— Все знакомы, нет? — спросил Ламмис. — Не знаю, встречались вы с… Черт, повторите, как вас зовут!

— Джейк Лэндри. Заменяю Майка Зорна.

— Это хорошо, — пробасил Райланс. — А то я на секунду почувствовал себя дряхлым стариком. Хэнка никто не видел?

— Он ловит Шерил. Хочет поднять какие-то вопросы.

— Что, Джейк, хочешь, чтобы наша начальница тебя вдохновляла и мотивировала? — Ламмис повел руками, как пастор, и заговорил фальцетом, передразнивая Шерил: — «Символ нашей компании — лев, и я сделаю так, что лев зарычит».

Я вежливо засмеялся, Райланс и Барлоу громко захохотали.

И тут мимо нас прошел Кевин Бросс в черных спортивных трусах и черной майке, открывавшей его скульптурную мускулатуру. Он был мокрый от пота, монитор у него на запястье непрерывно пищал.

— Как позанимался? — поприветствовал его Райланс. — На тебя что, кто-то повесил бомбу с часовым механизмом?

— А! — Бросс дернул лямку на груди под майкой, липучка с характерным звуком отклеилась. — Это монитор частоты сердечных сокращений. А что же вы, великие мужи? Бритты не тренируются?

Райланс поднял бокал с виски.

— Тренирую исключительно левую руку.

Оба засмеялись.

— Что, Кевин, в этом году опять в Церматт? — спросил Барлоу. — Хочу еще раз увидеть, как ты будешь кувыркаться на слаломе.

— Оставь, Аптон, — весело ответил Бросс. — Не то расскажу, что с тобой случилось на подъеме на Блаухерд.

— Молчу. Так что, сауна в этом году совместная?

— Одежда не обязательна, я полагаю, — сказал Райланс, и остальные прыснули.

И тут я увидел Хэнка Бодина — точнее, услышал. Он стоял в противоположном конце комнаты, уперев руки в бока, и с кем-то говорил.

Нет. Не говорил, а орал на кого-то.

Как только до меня дошло, что орет он на Эли, я вскочил со своего табурета и устремился к ним. Эли сидела на стуле, перед ней возвышался Бодин. Она переоделась в белую юбку и персиковую блузку с вырезом. На руках у нее были золотые браслеты, на шее — ожерелье из крошечных золотых бусин, перемежавшихся крупными слезинками бирюзы. Она выглядела потрясающе.

Я услышал, как Бодин говорит:

— Вы хотите, чтобы я рассмотрел этот вопрос с Шерил, что ли? — Было видно, что он едва сдерживается.

— Разумеется, я не могу воспрепятствовать вашему разговору с Шерил, — ответила она. — Вы вольны делать, что хотите. Но не раньше, чем начнется встреча. Извините.

— Но, черт побери, это не та программа, которую со мной согласовали.

— Вы не генеральный директор, — парировала Эли. — С вами программу не надо согласовывать.

— Ну, милочка, я ни разу не слышал, чтобы здесь кто-нибудь держал речь на тему: «„Хаммонд“ и культивирование коррупции».

— Мне очень жаль… Хэнк. — Мне показалось, что она хотела ответить на «милочку» чем-то весьма хлестким, но раздумала. — Это дополнение было внесено в последнюю минуту.

— Вы не имеете права вносить дополнения без моего одобрения. Так было всегда.

— Я думаю, Хэнк, теперь многое изменилось.

Бодин сложил руки на груди.

— Позвольте сказать вам, барышня, вы допускаете серьезную ошибку. Из доброго отношения к вам я сделаю вид, что ничего этого не было. Потому что я не хочу, чтобы моя команда была деморализована огульными обвинениями. И если совет директоров узнает, что ваша чертова начальница выдвигает безосновательные обвинения, то головы покатятся. Вы меня слышите?

— Я слышу ваши угрозы, Хэнк. Но такова программа.

— Вот как! В какой она комнате?

— Шерил готовит тезисы, — сказала Эли. — И просила ее не беспокоить.

Больше я не мог стоять в сторонке. Я подошел к нему и постучал по плечу.

— Разве вас не учили, как надо разговаривать с дамой? — тихо спросил я.

Бодин посмотрел на меня с яростью. Но я не дал ему опомниться и быстро заговорил:

— Я нашел информацию, которую вы просили. О крушении Е-336.

— Ты, — проговорил он, тыча указательным пальцем мне в грудь. Щеки его пылали. — Да пошел ты!.. — И с тем отвалил.

А я с поклоном протянул руку Эли:

— Меня зовут Джейк Лэндри.



— Зачем ты это сделал? — Судя по тону, она была довольна.

— Не люблю грубиянов.

— Знаешь, я не нуждаюсь в твоей помощи. Я вполне могу сама разобраться с Хэнком Бодином.

— Это совершенно очевидно.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Это комплимент. Ты разобралась с ним куда лучше, чем я.

Она немедленно успокоилась.

— Так или иначе, тебе лучше с ним поладить, найти в нем хорошую сторону. Не вступать в конфликт.

— Не думаю, что у него есть хорошая сторона.

— Он может тебя уволить.

— Твоя начальница главнее.

— Если только ее саму не уволят. — Она посмотрела на часы. — Мне пора. Прием вот-вот начнется. — Она встала. — Приятно было познакомиться, Джейк.



Прием, предварявший банкет, проходил в небольшой комнате, за пределами зала. Там были приготовлены коктейли и бокалы с шампанским, и по мере того как рюмки пустели, голоса звучали все громче, смех — пронзительнее. Эли была в номере Шерил, они обсуждали программу вечера. Я стоял с бокалом в руке и глазел по сторонам, как вдруг ко мне подошел мужчина. Один из тех двоих, которые шептались на лестнице. Светловолосый.

— Вы Джейк Лэндри, да? А я Джон Данцигер, ревизор.

Мы обменялись рукопожатием, и я завел свою обычную песню о том, что замещаю Майка Зорна. Но вместо ожидаемой фразы насчет того, что это большая ответственность, Данцигер сказал:

— Простите, если я был груб с вами. Ведь это вы были в коридоре наверху? Когда мы разговаривали с Аланом Гроганом? — У него был приятный бархатистый баритон, как у радиодиктора.

Значит, он видел, как я вышел из комнаты Эли. Если только он знает, что это комната Эли.

— Мы там обсуждали кое-что, по работе. Но это секрет.

Я не мог понять, почему он придает такое значение происшествию столь тривиальному. Боится, что я что-то подслушал?

— Простите, можно вас спросить?

Данцигер настороженно на меня посмотрел.

— Что вообще делает корпоративный ревизор? Ну, кроме того, что… проводит ревизии?

— Если я начну вам рассказывать, то рискую вас усыпить, — сказал Данцигер. — Это очень скучно.

Кто-то хлопнул Данцигера по плечу — Рон Слеттери, главный финансист, которого Шерил переманила к нам из «Боинга». Это был невысокий крепыш, лысый, в тяжелых очках в черной оправе. Данцигер извинился, и они отошли в сторону поговорить.

— Привет, сосед! — Джефф Латимер подхватил меня под локоть. — Наслаждаетесь жизнью?

— Конечно, — ответил я.

— Хотите, познакомлю вас с кем-нибудь?

Я уже приготовился сказать ему «нет, спасибо большое», но раздалось «динь-динь-динь» — серебром по хрусталю, и все замолчали. В дверях появилась Шерил Тобин с широкой улыбкой на лице. На ней был темно-синий жакет и длинная шелковая юбка цвета слоновой кости, в ушах — крупные серьги, усыпанные бриллиантами. За ее плечом стояла Эли, глядя в свою папку.

— Леди и джентльмены! — произнесла Шерил. — Или, наверное, правильнее сказать: джентльмены!

Вежливые смешки. Клайв Райланс громко заметил:

— К большинству из нас это не относится.

Взрыв хохота.

— Я рада вас приветствовать, — продолжала Шерил. — И готова приобщиться к традиции «Хаммонда» — ежегодному выезду руководства в этот знаменитый охотничий домик. С той самой минуты, как я попала в «Хаммонд аэроспейс», я слышала легенды об этом месте. — Она сделала паузу. — Некоторые истории я не могу повторить вслух.

Приглушенное хихиканье.