— Ты хороший парень, Гвидо. Твои угрызения совести делают тебе честь. Если бы судьбе было угодно даровать мне сына…

ФСБ или именно какого-то од

Большего он не сказал.

ного человека?

— Не стоит понапрасну винить себя. Чуть раньше, чуть позже, но все стало бы известно. А я тверд в решении отстаивать свое мнение перед кем угодно: обжигальщик непричастен к этой серии преступлений. Вчера… вчера мне пришла одна идея… Так вот… Тебе известно, как обращаются к женщинам в Авеццано и его окрестностях?

-- Во-первых, я вам конкретно скажу. Разрабатывал Путин Владимир, председатель. Руководителями этих спецслужб Российской Федерации, бывшие разведчики внешней разведки, были назначены Путиным. И это самые доверенные люди на сегодняшний день у Путина.

Я все больше поражался. Этого человека одни обвиняют в ереси, другие — в колдовстве, этого человека, величайшего художника своего времени, изгоняют из города как прокаженного, а он спокойно говорит о языковых особенностях Апеннин!

Здесь второй момент -- политический. На политической арене Путин сегодня любой ценой, любыми убийствами хочет стать президентом Российской Федерации. {Гаснет свет, съемку прерывают. Абу Мовсаев закуривает.) Когда курю, пожалуйста, не снимай меня. {Свет включают, съемка возобновляется.)

— Авеццано? — повторил я.

Еще одно. Я не хочу сегодня вам вот доказывать, что мы ангелы, что мы хорошие. Мы хотим доказать одно: Россия как государство -- террористическое. Больше ничего. [:]

— Да, Авеццано. Когда-то я останавливался там на два-три дня во время путешествия к Адриатике. Было это лет пятьдесят назад.

Слишком много вопро

— Жать, но я пока не понимаю вас.

сов я не дам задавать со

— Поймешь! В Авеццано родился Джакопо Верде! Так вот! Знай, что там редко употребляют обращение «синьора». Чаще к женщине обращаются «донна»: донна Альбицци, донна Синибальди. Такое распространено только в тех местах.

труднику Главного разведы

— Не поясните ли…

вательного управления. Вы

— Думай, Гвидо, думай! «Донна»! Как донна Гирарди, например! Бумажка, которую ты нашел в комнате Джакопо Верде: «do ghirardi»! Теперь понял? Указавший молодому Верде лицо, которое тот должен встретить в таверне «Волчья голова», имел в виду не «do ghirardi» как Донато Гирарди, a «do ghirardi» — как «donna Ghirardi»! Именно к своднице и обратился молодой человек, а не к ее сыну. Можно поспорить: ни одному из мужчин не было известно о существовании другого! И если принять эту версию, у обжигальщика не имелось никаких причиндля убийства Джакопо Верде!

можете... Вы можете у него

спросить... спрашивать, с

— Этим и объясняется, что мы не нашли никакого смысла в той раковине и том ноже, — добавил я. — А также в маске удода и во всем остальном. Признание виновности обжигальщика не дает ответа на все эти вопросы!

какой целью они были пере

— Рад, что ты так думаешь. Тем более что я продолжаю верить в значимость этих деталей. Стоит только найти точку сцепления… Примерно как на полотне, когда художник накладывает небольшие мазки на свою картину для того, чтобы…

брошены на территорию

Он вдруг замолчал. Знакомый мне огонек зажегся в его глазах.

Чечни, в отношении Дагес

— А почему бы и нет? Почему бы нет, Гвидо? Ты не подумал о живописи?

тана, где они до этого рабо

— О живописи?

тали, вот и все остальное...

— Да. Я как-то сказал тебе, что все это мне что-то напоминает. Может быть, незачем рыться в книгах… Может быть, все дело в какой-то картине, которую я видел, в манере художника, которого я знал. И мой ум непроизвольно ассоциировал их с этими преступлениями… Что-то вроде аналогии, механизм которой от меня ускользает, но он тем не менее существует, разумен и имеет свой смысл. Вот почему я не могу четко определить, что чувствую. Это похоже… Да… На интуицию художника…

Ну и вот заявление {показы

И еще раз я был поражен его рассуждениями, пообещав себе продолжить поиски, но уже среди художников…

вает) -- мы его заставили

— Раз уж мы перевертываем страницу, мэтр… то до вашего отъезда… не покажете ли мне композицию, которую вы заканчивали на днях? Мне лестно было бы первым…

или не заставили... Прошу

На лице его появилось веселое и одновременно горделивое выражение.

сегодня не думать, что мы

— Ты не разочаруешься, Гвидо. Я очень доволен этой работой. Картина еще подвешена на мольберте к потолку, но я предполагал взять ее с собой в Шамбор. Мы можем воспользоваться этим и опустить ее.

этого человека... Если наши

Он приблизился к сложной системе блоков, позволяющих поднимать картины к потолку, подальше от нескромных глаз и рук. Разблокировал одно зубчатое колесо, потом другое, поворочал последовательно двумя рычагами, повернул какую-то ручку, и мольберт тихо опустился к нам. Панно все еще было закрыто куском материи.

попадают им в руки, они их

— О! Пока не забыл, раз уж речь зашла о моем отъезде…

сразу убивают. Ну хотя сего

Леонардо сунул руку в карман.

дня мы не можем его одеть,

— Я хотел передать тебе вот это.

И протянул мне ключ.

накормить так, как положе

— Пока меня не будет, можешь заходить в мои апартаменты. Заодно проследишь, чтобы никто сюда не входил: очень уж я опасаюсь этих двух немцев. К тому же кто знает, может быть, тебе потребуется место, где никто и не подумает тебя искать. А теперь…

но, -- это вина самих рус

Он несколько театральным жестом снял покрывало с картины. Я оцепенел.

ских, потому что мы полно

Это был настоящий шедевр, возвышенная кротость и тонкость. Изображенный персонаж, незаконченный в прошлый раз, сейчас расцвел во всей своей завершенности.

стью блокированы.

Источники, указывающие на причастность всех вышепоименованных лиц к террористической кампании сентября 1999 года в России, многочисленны и разнообразны.

В левой руке юноша все еще держал крест, кудри волос все еще спадали на плечи, а полуобнаженное тело еще больше выступило из тени. Но сейчас глаз поражал жест правой руки. Кисть и пальцы, направленные к небу в движении, полном изящества и загадочности, как бы призывали прислушаться к скрывающейся где-то вверху тайне.

К какому неведомому путешествию приглашал этот указующий перст?

Прежде всего, выяснилось, что совладельцем фирмы \"Кап-строй-2000\", на склады которой террористы завезли взрывчатку для последующего подрыва, был не только Ачемез Гочияев, всенародно объявленный организатором сентябрьских терактов в Москве, но и другой человек, с очевидно русской фамилией --Александр Юрьевич Кармишин, в отличие от Гочи-яева, в розыск не объявленный.

Однако главное было не в этом. Потребовалось время, чтобы оно явилось ко мне, завладело сознанием, ослепило. Сомнений не оставалось: лицо юноши с крестом принадлежало Джакопо Верде.

«Великий художник изобразил Джакопо Верде!»

Более того, фирму Гочияева и Кармишина регистрировала некая Татьяна Викторовна Королева. И она же, очевидно, по абсолютно случайному стечению обстоятельств, регистрировала фирму еще одного совсем не случайного человека -- сотрудника ФСБ Максима Юрьевича (\"Макса\") Лазовского.

Но не того Джакопо, с мучительно-отвратительным выражением, голову которого я видел в колонне Траяна… Джакопо умиротворенного, с глазами, воплощающими спокойствие, с почти насмешливой улыбкой. Джакопо живого, обретшего новую жизнь, которую гений Леонардо отныне сделал бессмертной. Джакопо вдохновенного, излучающего радость на века.

Теракты в Москве, Волгодонске и Рязани,

14

о которых упоминали Мовсаев и Галкин, произошли через

9 января 1515 года Винчи должен был покинуть Рим и отправиться в Савойю.

С начала событий до этой даты прошло уже двадцать дней, и все с полным правом считали, что виновный наказан: Донато Гирарди без зазрения совести убил свою мать-сводницу, Джакопо Верде, одного из своих протеже, а также Джентиле Зара, ростовщика с сомнительной репутацией. Причина убийств? — приступ безумия. Жестокость и тщательный выбор места? — приступ безумия. Послание, раковина, нож и меч? — приступ безумия.

несколько дней после подрыва дома в Буйнакске.

Во всяком случае, власти придерживались этой версии.

Леонардо же думал иначе: под маской удода скрывалось совсем другое лицо. Лицо человека, не бывшего обжигальщиком извести во дворце Марчиалли, человека, проникшего в Ватикан для похищения реликвии, человека, возможно, принадлежавшего к миру художников. Всех этих выводов, бессвязных на первый взгляд, оказалось достаточно, чтобы отстранить мэтра от этого дела и удалить из Рима.

Ранним утром 9 сентября был взорван жилой дом на улице Гу рьянова в Москве. Ранним утром 13 сентября на воздух взлетел еще один дом столицы --на Каширском шоссе.

Клевета, доносы способствовали тому, что он впал в немилость.

Так что остался я один на один с убийцей!

16 сентября взорвался жилой дом в Волгодонске. Вечером 22 сентября местными жителями и милицией был предотвращен подрыв жилого дома в Рязани.

Горечь от этого тем не менее не могла изгнать из моей памяти образ красавицы Альдобрандини. Едва забрезжило утро, как я уже мчался к дворцу Капедиферро в надежде застать девушку у окна. Я был влюблен, и, хотите верьте, хотите нет, фортуна в этот день улыбнулась мне.

Крупнейшие в истории России теракты унесли жизни примерно 300 человек, стали поводом для полномасштабной войны с Чеченской республикой, унесшей жизни многих тысяч, искалечившей судьбы миллионов.

Не простоял я там и десяти минут, как в углу открылась дверь черного хода для слуг…

Сегодня об истории сентябрьских терактов мы знаем многое. Подготовка к их осуществлению началась тогда же, когда российское прави

— Сюда, мессер Синибальди.

Я приблизился, и в темном проеме увидел самый очаровательный из силуэтов: Флора! Флора, протягивающая мне руку!

1999 года уехал на Кипр, где погиб в автомобильной катастрофе. Следует ли удивляться тому, что на следующий день после интервью \"Московским новостям\" Трепашкин был арестован и по сей день находится в заключении по обвинению в незаконном хранении пистолета, разглашении государственной тайны и чуть ли не шпионаже в пользу британской разведки.(4)

От сильнейшего волнения и изумления у меня перехватило горло.

Видимо, государственная тайна как раз и состояла в том, что разыскиваемый российскими правоохранительными органами Лайпанов и сотрудник ФСБ Романович -- одно и то же лицо.

— Поспешите же! Матушка и дядя ушли в церковь помянуть мою двоюродную бабушку. Времени у нас мало.

Интернет-сайт \"Сомнение.Народ.Ру\", несколько лет ведущий свое независимое расследование сентябрьских терактов 1999 года, сумел сделать несколько важных выводов.

Ее решительный тон не допускал возражений. Она прикрыла за мной дверь и, притянув к себе, крепко поцеловала меня в губы.

ПРИМЕЧАНИЯ

— Сюда!

D Подробнее см. статью Игоря Королькова \"Фоторобот не первой свежести. За что арестован бывший полковник ФСБ\". \"Московские новости\", 11 ноября 2003 г.

Приложив пальчик к губам, приказывая тем самым мне молчать, девушка повлекла меня по лабиринту коридоров и лестниц с этажа на этаж.

ЛАЗОВСКИЙ

— Здесь живут слуги, — прошептала она. — Многие из них сейчас на кухне, но…

Исследователь, изучающий теракты в России в 1994-99 годах, не сможет обойти вниманием \"Макса\" Лазовского.

Я сделал вид, что понял, однако я был в полнейшем смятении: и это я, здесь, на этой лестнице, вместе с ней!

азовский был основателем фирмы \"Ланако\", давшим названию фирмы первые две буквы своей фамилии. В 1994 году Лазовским была сформирована спецгруппа, состоявшая из штатных и внештатных сотрудников российских спецслужб и спецподразделений.

Поднявшись почти до самого верха башни, Флора толкнула дверь в комнату, залитую светом. Стены были разрисованы создающими иллюзию реальности необычными кустами и растениями: природа буйно расцветала тысячью цветов на правой стене, взрывалась красками и являла обилие плодов на средней, затем мягко засыпала в багрянце осени. В последней стене были два окна, возвышающиеся над Римом. Сельский рай над городом, да и только!

— Это салон моей бабушки. Она уединялась здесь, когда была молода. Называла эту комнату небесным садом.

Куратором Лазовского по линии ФСБ был полковник ФСБ Э. А. Абовян, работавший в отделе по борьбе с незаконными бандитскими формированиями. По линии СВР Лазовского курировал кадровый сотрудник службы внешней разведки П. Е. Суслов. Как всегда в истории разведки и конспиративных организаций, мы знаем об этих людях только по их провалам (о тех, кто не провалился, нам почти ничего неизвестно).

— Но ведь это… это чудесно, — выдохнул я. Флора повернулась ко мне и взяла мои руки в свои.

— Мессер Синибальди, я… Мне сегодня исполнилось семнадцать… Я смертельно скучаю в этом Риме… Хотите быть моим другом?

* * *

— Я?.. Конечно…

Так, 18 сентября 1994 года в перестрелке с одной из бандитских группировок погиб член группы Лазовского офицер ГРУ Роман Полонский. 18 ноября 1994 года при попытке подрыва железнодорожного полотна на мосту че

— Прекрасно.

рез реку Яуза погиб от преждевременного взрыва закладываемой им бомбы член отряда Лазовского капитан Андрей Щеленков.

В глазах ее поблескивали странные огоньки.

* * *

— Мессер Синибальди… Или можно вас называть Гвидо? Вы умеете любить барышень?

— Ба… барышень? — пролепетал я, заливаясь краской.

27 декабря 1994 года член группировки Лазовского подполковник Академии им. Жуковского Владимир Воробьев подорвал бомбу с дистанционным управлением на конечной остановке автобуса 33-го маршрута ВДНХ--Южная. Воробьев был арестован в августе 1996 года. Суд был закрытым. В зал заседаний не пустили даже родственников Воробьева. ФСБ дала Воробьеву как своему сотруднику положительную характеристику, которая была подшита в уголовное дело.

— Да, барышень. Вы же понимаете, если мужчины любят женщин, то в жены берут девушек… А девственность — это тяжкое бремя… — И чуть слышно добавила: — Освободите меня от него…

За совершенный теракт Воробьев был приговорен к пяти годам, но Верховный суд РФ снизил Воробьеву срок до трех лет (которые Воробьев к тому времени фактически провел в заключении), и в конце августа 1999 года Воробьев вышел. Не для того ли, чтобы участвовать в последней стадии сентябрьской операции?

И провела кончиками моих пальцев по своему подбородку и щеке.

ВПЕРВЫЕ

— Находите ли вы справедливым, мессер Гвидо, что удовольствие получают только супруги?

(Начало -- на стр. 5.)

Я пробормотал что-то невразумительное, принятое ею за одобрение.

Еще одно: любой международный закон предусматривает сотрудников спецслужбы, которые перешли для подрыва, убийства политических лидеров, их через судебное расследование и к расстрелу. Мы могли бы их до этого расстрелять. {Показывает книжку сотрудника ГРУ, показывает шифроблокнот другого задержанного.)

— Есть изумительное средство для двух разумных молодых людей…

Это почерк именно вот

Она вновь поцеловала меня, более нежно на этот раз. Я был в растерянности: все мои познания в этой области были почерпнуты от уличных девок… которые не теряли времени зря!

этого офицера или еще кого-то?

Я позволил увлечь себя к полукруглой банкетке под окнами. Не спуская с меня своих больших глаз, Флора развязала подвязанный высоко поясок, удерживавший платье. Бархат соскользнул, высвобождая ее грудь.

Это -- второго сотруд

Она прижалась ко мне.

ника ГРУ, это... А, его само

Ее белоснежная кожа таяла между моими губами.

го, его... Это шифрограммы

На это время я забыл о себе, я узнал, что можно искать себя и не находить и что можно слиться с другим существом и не потерять себя.

второго сотрудника, шифро

Я узнал, что женское тело проворнее нашего, что его эмоции гораздо богаче и требовательнее. Что нужно обладать тактом и изобретательностью. И конечно, любить.

граммы и кодовые шифро

И наконец я узнал, как теряется взгляд в листве, немного проник в тайну флорентийской добродетели…

граммы, которые они переда

вали, это заранее подготов

Неожиданно чары, связывавшие нас, нарушились стуком колес экипажа. Флора встрепенулась:

— Дядя! Это экипаж моего дяди!

Во двор въезжал экипаж, запряженный двумя лошадьми.

ленные шифрограммы, это

— Быстро! Вам надо уходить!

Я наспех собрал свою одежду, сунул ее под мышку и с колотящимся сердцем выбежал из этого райского сада. Видел бы меня суперинтендант!

все то, что они передавали,

Я несся по лестницам и переходам, сосредоточившись на том, чтобы не заблудиться. Очутившись наконец на улице перед домом и поспешно одеваясь, я заметил появившегося из-за угла в конце улочки Флавио Барбери. Друг быстро приближался ко мне, сильно жестикулируя.

— Гвидо! Гвидо! Куда ты пропал? Я тебя обыскался.

это маршруты ихние, где... да,

Он заинтригованно смотрел то на дворец, то на мою кое-как надетую одежду. Я так внезапно покинул Флору, что все мои чувства еще оставались там.

— Ничего особенного, Флавио… кое-что уточнял у Капедиферро…

это ихние шифрограммы,

Я с огромным усилием приосанился.

— Но с тобой-то что? С моей матерью ничего…

связист и подрывник... Это

— Нет, успокойся. Это касается нашего дела, Гвидо. Есть новости! Отец просил срочно разыскать тебя.

— Новости? Какие? Говори!

ихние, да... это... такие кодо

— Послание! Еще одно послание от убийцы! Ты оказался прав: обжигальщик невиновен! Пойдем!

Он схватил меня за рукав и, не дав мне времени прийти в себя, быстрым шагом потащил за собой к Дому полиции.

вые названия, космическая

Пробежка через Рим по зимнему холодку отрезвила меня. Капитан и два его помощника ждали меня за столом, недоуменно разглядывая клочок белой бумаги.

связь... Вот... Вот смотри...

— А! Гвидо! Подойди-ка. Посмотри, что нам принесли сегодня утром.

Вот переговорная таблица по

Он протянул мне прямоугольный лист, на котором без знаков препинания были написаны следующие строки:

радиолокации спутниковой

«Грешник потерял голову Невинный потерял жизнь Понтифик потерял Лицо А удод вознесся к небесам» Ван Акен рисует.

связи для ведения службы ра

— Удод! — воскликнул я.

диообмена. Это...

Именно это убедило меня в важности послания. Подобные намеки не могут быть случайными.

Для разведчика это глупо

— А где нашли эту бумагу?

-- при себе такие бумаги носить.

— Она была приклеена к Пасквино.

Их перевозили чечен

— К Пасквино!

цы на скрытой машине, так

Удивление мое возросло. Так называли статую Геракла без рук и ног, выкопанную случайно пятнадцатью годами раньше близ Цветочного поля. Бюст установили на цоколе вблизи площади Навон, и почему-то в привычку римлян вошло наклеивать на него разные пасквили. В большинстве из них критиковалось положение дел в городе или отмечались недостатки в университетском преподавании. А некоторые были настолько резкими, что городская администрация даже утвердила должность секретаря, в обязанности которого входил контроль за содержанием листовок и их расклейкой. Сезон «пасквилей» начинался где-то в апреле, ближе к празднику Святого Марка. Но никак не в январе.

как иногда мы не проверяем

— Я приказал докладывать мне обо всем подозрительном, будь то сказанное или написанное, — объяснил капитан. — А это, должно быть, наклеили ночью.

чеченские машины, /чело

— Текст напечатан, — заметил я. — Невозможно установить автора.

век/ с бородой тем более.

— Верно. Но сама бумага и шрифт сходны с запиской, подсунутой Капедиферро в первые дни расследования. Поэтому не подлежит сомнению, что это послание — от того же лица.

Менталитет... Они рассчиты

вали на это. Вот смотрите:

— Именно в этом и пытаются нас убедить, — согласился я. — «Грешник потерял голову» — это, очевидно, по поводу обезглавливания в колоннах; «Невинный потерял жизнь» — о казни обжигальщика Гирарди; «Понтифик потерял Лицо» — обвинение самому папе. Ну а что касается удода, вознесшегося к небесам, то это означает, что птичка улетела и убийца разгуливает на свободе.

противник обозначается -

— Вполне согласен с тобой, Гвидо. Но что ты думаешь о последних словах: «Ван Акен рисует»?

лист. (Показывает и расска

— Они напоминают мне о рассуждениях Леонардо, который увидел во всем этом деле руку художника. Многие признаки, оставленные убийцей, заставили его предположить, что тут действовал талантливый художник или человек, имеющий отношение к миру искусства. Имени его он, разумеется, не знает… Он лишь интуитивно чувствует…

зывает обозначения из шиф

— Не сомневаюсь в интуиции да Винчи, — пошутил Барбери. — Даже если она заводит его не туда, куда надо. Однако имя Ван Акен ничего мне не говорит.

роблокнота.) Если они уви

— Мне тоже. Надо бы покопаться в коллекции гравюр Ватикана. Может быть, там отыщутся следы Ван Акена?

дели противника, то есть

Капитан призадумался.

нас. Они /используют/ кодо

— И все же этот глагол… Почему Ван Акен «рисует»? Это, что, означает, что он все еще продолжает? Что он еще не закончил и намерен продолжать?

Я поддержал мрачную гипотезу:

— Этот тип, вероятно, опять как-нибудь проявит себя. Судя по всему, ему хочется, чтобы им восхищались и были признательны за его дела. Зачем подбрасывать новую записку, если только не для того, чтобы привлечь к себе внимание?

— И чтобы еще раз бросить вызов его святейшеству.

Барбери поднялся с места.

— Я должен поставить в известность кардинала Бибьену. Хочешь, пойдем вместе в Ватикан? Может быть, библиотека удовлетворит наше любопытство.

Томмазо Ингирами уже поправился. Лицо его посвежело, походка стала увереннее. Со свойственным ему пафосом он посочувствовал да Винчи. Выразив сожаление по поводу мелочных придирок к великому художнику, он подвел меня к низкому комоду, в котором хранились гравюры и копии картин мастеров.

Я долго перебирал их. Были там репродукции некоторых замечательных шедевров последних двух веков: от рисунков фресок Джотто до набросков молодого художника из Венеции по имени Тициан. Не все они были хорошего качества, очень далеки от подлинников, да и половина имен художников была мне незнакома. Впрочем, многие из них даже не были итальянскими. Но все же мне казалось, что я держу в руках частичку гения этих людей.

К сожалению, нигде я не встретил имени Ван Акена, и ни на одной репродукции не было изображения удода, створок раковины или тел с отрубленными головами.

— Знаком вам такой художник — Ван Акен? — спросил я в конце библиотекаря.

— Ван Акен? Нет. Ведь я больше интересуюсь книгами, чем картинами. Надо бы спросить…

Он заглянул в другие залы, но они были пусты: обеденное время.

— Будь здесь Леонардо, он бы вам сказал… Вот разве что…

Он прищурился:

— Поскольку мои читатели не торопятся, я, пожалуй, закрою на время библиотеку. Поднимемся-ка, Гвидо, этажом выше… Такой случай не скоро представится…

— А что там?

— Сикстинская капелла. Его святейшество недавно заказал Рафаэлю шпалеры для украшения стен. Я только что видел, как художник поднялся туда, чтобы снять мерки. В отсутствие да Винчи он, может быть, согласится вам ответить.

Построенная пятьдесят лет назад, Сикстинская капелла стала настоящим святилищем Ватикана. Именно в ней собирались кардиналы для избрания папы. Она являлась домовой церковью пап, там же служили и торжественные мессы. Именно здесь проявился огромный талант величайшего живописца века: Микеланджело. В 1511 году мне посчастливилось увидеть свод Сикстинской капеллы. В то время художник еще не закончил работу над ней, а папа Юлий 11 уже разрешил римлянам любоваться ею. И сейчас я узрел ее во всем великолепии завершенности.

У каждого входящего глаза непроизвольно поднимались к своду, и душа устремлялась ввысь. На фоне красок, создающих ощущение безграничности, развертывались эпизоды из «Книги Бытия»: Бог отделил Свет от Тьмы, Сотворение человека, Грехопадение, Великий потоп… Вокруг этого священного действа вращалось множество лиц пророков и сивилл, изображенных Микеланджело с необыкновенной простотой и благородством. Красота черт, богатство зеленых, оранжевых и голубых оттенков, разнообразие персонажей и их движение: весь потолок оживлялся нечеловеческой силой и грацией. И все это в шестидесяти футах от пола!

Верхнюю часть свода освещал ряд окон, между которыми можно было видеть двадцать восемь портретов пап. Опускаясь ниже, взор натыкался на прекрасную серию фресок, разбежавшихся по четырем стенам. Они принадлежали кисти любимых художников Сикста IV, основателя капеллы. Сцены из жизни Христа и Моисея с восхитительным мастерством изобразили Боттичелли, Гирландайо, Росселли. Внизу же стены были декорированы шпалерами, уже несколько пострадавшими от времени.

Когда мы вошли, Рафаэль сидел прямо на каменном полу в самом центре капеллы. Погруженный в свои мысли, художник не шелохнулся при нашем приближении. Все в Риме знали мэтра из Урбино, которому к тому времени исполнилось тридцать лет. Официальный живописец Льва X — а до этого Юлия II, — он не только был одним из архитекторов собора Святого Петра, но и оформителем престольных праздников, а также занимался спасением памятников античности. Его богатство и слава нисколько не повлияли на его скромный нрав, и нередко можно было слышать от него похвалы в адрес своих собратьев, начиная Микеланджело и кончая Леонардо да Винчи. Что изобразить на шпалерах 6, чтобы они сравнялись с шедеврами Сикстинской капеллы? Вот о чем, возможно, размышлял уроженец Урбино.

Вокруг него лежали несколько инструментов, записная дощечка и шнур для измерения. Действительно, нижняя часть стен выглядела довольно жалко по сравнению со всем остальным. Рисунок шпалер потускнел, тут и там проступали пятна сырости, целые куски ткани прогнили, и сквозь них проглядывали изъеденные временем камни.

— Мэтр Рафаэль… — начал Ингирами. — Покорнейше прошу простить наше вторжение.

Художник повернул к нам голову; глаза его были устало-отрешенными.

— А, наш библиотекарь! Какой сюрприз! У вас есть претензии?

— Вовсе нет. Для нас честь — изучать труды под капеллой, а ремонтные работы в ней крайне необходимы. По правде говоря, я пришел сюда с одним молодым человеком, с которым хотел вас познакомить да Винчи. Увы! Вам небезызвестно, что…

— …что он должен был отбыть этим утром в Шамбор, да? Мне уже сказали об этом. Слишком много интриг развелось вокруг нашего брата. Но папа в один прекрасный день воздаст ему должное, я в этом уверен. А этот паренек… Мы уже встречались, не так ли? У Джулиано Медичи на рождественском вечере.

Я кивнул.

— Хорошо. Раз уж мы познакомились, говорите, чем я могу быть вам полезен. Боюсь только, что не смогу уделить вам много времени. Мастерская завалена заказами, ученики не справляются, а мне еще нужно подготовить десять картонов для шпалер капеллы.

— Мы вас не задержим, — заверил Ингирами. — Нам просто хотелось бы знать, не напоминает ли вам что-нибудь имя Ван Акен…

По лбу божественного Рафаэля пробежали морщины.

— Ван Акен… Постойте… Что-то знакомое…

— Это художник, — подсказал я. Он оживился:

— Ну конечно, художник! Я видел в Венеции несколько его картин. Но, насколько я знаю, известен он под другим именем. Впрочем, зарубежные живописцы…

— Позволительно ли спросить, под каким именем он известен?

— Разумеется. Свои работы он подписывает: Босх. Иероним Босх.

— Иероним Босх, — повторил библиотекарь.

Он еще рассыпался в благодарностях перед мэтром из Урбино, а я уже бегом спускался по лестнице.



Босх… Иероним Босх…

Уверен, в Ватиканской библиотеке мне попадались на глаза некоторые репродукции с картин этого художника. Вернувшись в греческий зал, я бросился к комоду с гравюрами. И в самом деле, было там несколько рисунков, выполненных Босхом: «Гнев», «Зависть», «Сладострастие», «Лень». Четыре довольно удачные гравюры на сюжеты смертных грехов. И если я в первый раз не обратил на них внимания, то только потому, что в них не было ничего особенного. Персонажи в повседневной одежде, собаки, дома, предметы обихода… Ничем не примечательные обычные жанровые картинки… Лишь «Желание» вызвало у меня смутные мечты: двое влюбленных дарили друг другу цветы тайком от своих родителей… Как бы то ни было, в этих репродукциях не просматривалось никакой связи с преступлениями. Кстати, Босх был не единственным художником, писавшим на темы смертных грехов.

И тем не менее внимание мое привлекла одна деталь. Под каждой гравюрой рядом с именем стояли плотно прилегающие буквы: MdA. Я спросил Ингирами, уже заинтересовавшегося моими поисками:

— Три буквы под гравюрами — это инициалы?

Он поднес листы к глазам.

— Совершенно верно. MdA — Мартин д\'Алеманио. Клеймо автора гравюр. Впрочем, многие из них поступили сюда из его лавочки, которая находится рядом с государственной канцелярией.

— Не думаете ли вы, что он может побольше рассказать об Иерониме Босхе?

— Вполне возможно. Д\'Алеманио пользуется хорошей репутацией и давно занимается гравировкой.

— А вам самому известны другие работы этого художника?

— Нет, никогда их не видел. Если быть точным, эти гравюры выбраны моим предшественником. Помню только, что он с большой неохотой включил их в коллекцию. Он заявлял, что работы Босха недостойны папской пинакотеки. Что некоторые картины больше напоминают кошмарный сон и далеки от живописи.

Его взгляд устремился поверх моего плеча:

— Кошмар душевнобольного… Да… так он выразился.

Лестница, колонны, головы… Кошмарные сновидения душевнобольного — вот что хорошо подходило к ужасным преступлениям.

15

Я часто проходил через квартал, где расположена государственная канцелярия, но случай никогда не приводил меня в мастерскую и лавочку Мартина д\'Алеманио. В торговой ее части вдоль стен стояли высокие, до потолка, шкафы с множеством выдвижных ящичков, а центр занимал большой застекленный прилавок. Здесь было светло и едко пахло типографской краской и бумагой. Задняя часть сообщалась с мастерской; видны были колесо гравировального пресса и огромные стопы бумаги.

Худой мужчина, выше меня по меньшей мере на фут, сразу подошел ко мне, как только я переступил порог.

— Что желает молодой синьор?

— Я хотел бы поговорить с Мартином д\'Алеманио.

— К сожалению, мой хозяин вышел. Вернется он не раньше пяти вечера. Но ежели вы хотите сделать заказ или выбрать гравюры, то можете обратиться ко мне.

Было в его поведении что-то неискреннее.

— Меня прислал кардинал Бибьена, — солгал я. — Его преосвященство хотел бы поточнее узнать об одном художнике, чьи работы вы тиражируете.

вые названия...

— Его преосвященство… — удовлетворенно произнес он, потирая руки. — Ну конечно же… О каком художнике, в частности?

— Просматривая коллекцию в Ватикане, кардинал обратил внимание на аллегорическое изображение смертных грехов. Автор — некий Иероним Босх.

(ПЕРЕВОДЧИК: Жук -бронетранспортер, паук -- машина, струна -- самолет. [:])

— Босх?

В тоне подмастерья послышалось удивление.

...Это когда они натыкаются на наш, к примеру, населенный пункт, когда они должны наносить удары, они передавали кодовые названия, если мы сидим там, чтобы не было понятно. ...Это те населенные пункты, где они должны были первоначально работать и наносить удары.

— Поразительно.

-- Все ли запланированные

— Однако эти гравюры поступают из вашей мастерской.

взрывы состоялись или же неко

— Конечно. Мой хозяин находит оригинальным мир этого художника и несколько раз ставил его в пример. Нет, что поразительно, так это малый спрос на его работы. Ведь вы всего второй человек, интересующийся им за последние дни. Мой хозяин только что встречался с этим покупателем.