85. Андриасова. Была ли киллером Фанни Каплан?
86. Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 40, 48; Интервью научного сотрудника музея Ленина в Москве Д. Малашенок. -- Московский комсомолец, 19 сентября 1992 г.; Е. Данилов. Тайна \"выстрелов\" Фанни Каплан. -- Звезда Востока, Ташкент, 1991, No 1, сс. 122--123.
87. Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 13. Литвин считает, что \"левому эсеру, боевику Протопопову за выстрелы в вождя обещали сохранить жизнь, но расстреляли сразу же (каких-либо следственных дел о нем обнаружить пока не удалось)\" (Литвин. В Ленина \"стрелял\" Дзержинский?). Литвин, в свою очередь, опирается на выводы Г. Нилова (А. Кравцова), изложенные в \"Грамматике ленинизма\" (ж-л. Столица, 1991, No 33, с. 51); Две пули для Ленина и обе разные.
88. Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 171, с. 172, 174, 177; ЦА МБ РФ, Н-200, том 10. Протокол допроса З. И. Легонькой от 24 сентября 1919 г. -- Цит. по кн. Источник, 1993, No 2, с. 80; Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 155-156. Показания З. Ф. Удотовой, 31 августа; там же, с. 153-154. Показания З. И. Легонькой 31 августа; Источник, 1993, No 2, с. 80-81; Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 121; ЦА МБ РФ, Н-200, том 10. Протокол допроса З. И. Легонькой от 24 сентября 1919 г. -- Цит. по кн. Источник, 1993, No 2, с. 80.
89. Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 177-178.
90. Источник, 1993, No 2, с. 86.
91. Максимова. Следствие по делу Фанни Каплан продолжается.
92. Каплан числилась также расстрелянной в списке, составленном чекистом А. Я. Беленьким: \"Алфавит лиц, расстрелянных в 1918-1919 годах, который вел тов. Беленький, в нем записана фамилия Каплан (без инициалов). Нач. 6 от-ния 8 отдела ГУГВ НКВД ст. лейтенант государственной безопасности: Иванов\" (См. Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 179). В регистрационной карточке Каплан к делу No 2153, заполненной в начале сентября, также было указано, что \"Каплан [...] обвиняемая в убийственном покушении на тов. Ленина (расстреляна)\" [Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 138, 139].
93. МИСИ, кол. А. Балабановой, п. 219.
94. АИГН, ящик 485, папка 22. Письмо Николаевского Балабановой от 4 июля 1959 г., 1 лист.
95. \"Через несколько минут Вера Михайловна уже впрыскивала в ногу Владимиру Ильичу морфий и выслушивала пульс\" (Бонч-Бруевич. Покушение на Ленина, с. 11).
96. В. Д. Бонч-Бруевич. Три покушения на Ленина. Изд. Федерация, М., 1930, с. 81.
97. \"Больной шутит, заявляет врачам, что они ему надоели, не хочет подчиняться дисциплине, шутя подвергая врачей перекрестному допросу, вообще ,бушует\'\" (цит. по кн. Выстрел в сердце революции, 1989, с. 148).
98. Мальков. Записки коменданта Кремля, 3-е изд., с. 150-152.
99. См. Бонч-Бруевич. Покушение на Ленина, с. 35.
100. Бонч-Бруевич. Три покушения на Ленина, с. 102.
101. Правда, 2 октября 1918, с. 4.
102. Мальков. Записки коменданта Кремля, 3-е изд., с. 154.
103. Там же, с. 152, 154.
104. 1 октября 1918 года \"Правда\" опубликовала траурное объявление: \"В ночь на 30 сентября в 2 час. 15 мин. тихо скончалась от воспаления легких Вера Михайловна Бонч-Бруевич\". \"Вера Михайловна ушла из жизни как-то совсем неожиданно\", -- писала в некрологе в той же газете М. Савельева. Траурные объявления и некролог опубликовали \"Известия\" (1 октября 1918, с. 1), также указавшие на внезапность смерти: \"и вдруг она погибла, можно сказать, сгорела в несколько дней\". Величкиной не было 50 лет.
105. В. Бонч-Бруевич. Ленин в Петрограде и Москве. Политиздат, М., 1982, с. 55-56.
106. \"Зряшнего риска -- ради риска -- нет\",-- характеризовала Крупская Ленина в анкете (Н. К. Крупская. О Ленине. Сборник статей и выступлений. Изд. 5-е, М., Политиздат, 1983, с. 88).
107. Письмо Ленина с соболезнованием Бонч-Бруевичу по поводу смерти жены, написанное 1 октября 1918 г., было впервые опубликовано только в 1958 году.
108. Правда, в одной из своих первых книг, посвященных покушению на Ленина, Бонч-Бруевич не забывает указать на смерть Величкиной: \"Схватил из домашней библиотечки Веры Михайловны иод, бинты и какое-то возбуждающее\", -пишет Бонч-Бруевич. И делает сноску: \"В. М. Бонч-Бруевич (Величкина) -- член коллегии наркомздрава, врач, умершая 30 сентября 1918 г.\" (Бонч-Бруевич. Покушение на Ленина, с. 7). Но зато в этой книжке он забывает указать, что умерла еще и его жена.
109. К сожалению, не ясно, кто были эти женщины. 1 октября 1918 года \"Известия\" сообщили, что В. М. Величкина \"умерла в 2 часа 15 минут ночи, в ночь на 30 сентября\" на глазах у двух медицинских работников, дежуривших у ее постели: врача Анны Георгиевны Позерн и медсестры Полетаевой.
110. ГА РФ, ф. 1005. Стенограмма 31 дня судебного процесса. -- Цит. по кн. Источник, 1993, No 2, с. 72.
111. А. Р. Гоц (1882--?) в партии эсеров с 1902 г. Учился в Берлинском университете философии, с 1907 г. -- на российской каторге. После февраля 1917 г. -- лидер фракции эсеров Петроградского совета, член Президиума 1-го Всероссийского съезда Советов, осудил захват власти большевиками, председатель Комитета спасения родины и революции, депутат Учредительного собрания. Весной 1918 г. вошел в военный штаб \"Союза возрождения\" в Петрограде. В 1920 г. арестован, в 1922 г. на суде приговорен к расстрелу, замененному ссылкой в 1925 г в Ульяновск, в 1931 г. в Семипалатинск, с 1935 г. в концлагере, в 1937 г. доставлен в Алма-Ату для допросов. В мае 1937 г в Алма-Ате был обвинен в том, что вместе с М. И. Либер-Гольдманом и С. О. Ежовым-Цедербаумом пытался в 1935 г. \"создать единую социалистическую антисоветскую партию\". По всей вероятности, тогда же, в 1937 г. расстрелян. По другой версии умер в Красноярском лагере 4 августа 1940 г. (Минувшее. М., 1992, т. 7, с. 201--202).
112. Орлов. Источник, 1993, No 2, с. 72.
113. Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?, с. 19.
114. Г. Семенов (Васильев). Военная и боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917-1918 г.г. Берлин 1922. Цена 12 марок. 44 стр.
115. Он же, Государственное издательство, Москва, 1922.
116. Этот документ получил название \"Доклад Л. В. Коноплевой в ЦК РКП(б)\". Понятно, что арестованный эсер-боевик не мог делать \"доклад\" ЦК РКП(б). Арестант мог давать показания в ВЧК. Доклад в ЦК мог делать только свой. Правда, показания в ВЧК Коноплева тоже давала, но это уже для процесса.
117. См. Костин. Суд над террором, с. 10.
118. См. там же, с. 11-12.
119. Там же, с. 11-12.
120. Галина Серебрякова. Моей дочери Зоре о ее отце. Публ. З. Л. Серебряковой. -- ж-л. Родина, 1989, No 6, с. 31.
121. Там же, с. 31.
122. Там же.
123. Там же, с. 32.
124. Там же, с. 33.
125. Тополянский. Кто стрелял в Ленина?
126. Там же.
127. Две пули для Ленина и обе разные.
128. Литвин. В Ленина \"стрелял\" Дзержинский? Обращает на себя внимание отсутствие статей в \"Известиях\" и \"Правде\", посвященных годовщинам покушения на Ленина в августе 1919, 1920 и последующих лет. Единственная найденная нами на эту тему статья, написанная Илларионом Вардиным -- \"Три отклика на выстрелы в т. Ленина\", опубликованная в \"Правде\" 31 августа 1919 года, может читаться разве что как издевательство. Пересказывая чужие мнения, меньшевистское и эсеровское, Вардин пишет:
\"Поднявший меч, от меча и погибнет. [...] Эта житейская шутка, находившая себе подтверждение на всем долгом пути человеческой истории, и поныне царствует над жизнью. Светлый разумом итальянский мудрец Леонардо Да-Винчи неотступно помнил ее, все явления жизни оценивал по закону: угол падения равен углу отражения. И то, что сообщила в субботу лаконичная радиотелеграмма Свердлова -- Ленин ранен, положение его безнадежно -- это новое подтверждение старой истины. Тот, кто мыслил укрепить в жизни свои идеи, свои желания, свои идеалы насилием и кровью, штыком, пушкой, пулеметом -- неизбежно должен был погибнуть от насилия и погиб\" (Вардин ссылается на ежедневную казанскую газету меньшевиков \"Рабочее дело\" от 3 сентября 1918 г., передавицу, без подписи). ,,Кто эти двое, стрелявшие в главу \"рабоче-крестьянской\" власти, мы не знаем, но потому, что акт произошел после рабочего собрания, можно предположить, что и Ленин и Володарский, покаран рабочими. Во всяком случае это \"дело демократических кругов\"\'\' (Вардин ссылается на статью \"Не месть, а наказание\", опубликованную в самарской газете эсеров \"Земля и воля\" за подписью \"К...\", без указания даты).
129. Правда, 15 декабря 1923, No 285; 16 декабря 1923, No 286; Правда, 3 января 1924, No 2; Бюллетень оппозиции, апрель 1938, No 65, с. 13-14.
130. Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. -Вопросы истории. 1992. No 2--3, с. 27--28.
131. Большая советская энциклопедия, гл. ред. О. Ю. Шмидт, т. 36. ОГИЗ, 1938, статья \"Ленин и ленинизм\", с. 374.
132. Правда, 3, 9, 12 марта 1938 г. G. Katkov. The Trial of Bukharin. New York, 1969, pp. 172 -- 180.
133. Источник, 1993, No 2, с. 86-87
134. Там же, с. 87.
Заговор пятый:
Был ли замешан К. Радек
в убийстве К. Либкнехта и Р. Люксембург?
Об убийстве виднейших германских революционеров Карла Либкнехта и Розы Люксембург 15 января 1919 года написаны десятки книг и проведены формальные расследования германским правительством. Казалось бы, по крайней мере в этом вопросе наведена полная ясность. Но поставим это событие в контекст германо-большевистских отношений первых революционных месяцев, и мы увидим совсем иную картину.
Устранение лидеров германской компартии было выгодно Ленину. Ленинский Брестский мир, как бы к нему ни относиться с точки зрения интересов советской России, был, безусловно, ударом в спину Либкнехту и германской революции. Заключение перемирия с кайзеровским правительством на Восточном фронте в марте 1918 года уменьшало шансы на успех коммунистического восстания в Германии, сколько бы этих шансов ни было. Понятно, что Люксембург и Либкнехт стояли за поражение своего правительства в мировой войне, точно также, как за поражение своего правительства стоял Ленин. По крайне мере с 1915 года Люксембург считала, что рабочий класс других европейских стран не имеет сил начать революцию, и поэтому поражение Германии увеличивает шансы для революционного взрыва во всей Европе. Победа немецкого империализма с его огромными аппетитами и реакционным режимом, указывала Люксембург, наоборот далеко отбросила бы назад человечество и привела бы к деморализации международного рабочего движения. \"Любая военная победа\" германской армии, писала Люксембург, \"означает новый политический и социальный триумф реакции внутри государства\".
Именно с вопросом о мире были связаны первые серьезные расхождения между Розой Люксембург и советским правительством, возглавляемым Лениным. \"Ее надежды на то, что русская революцию призовет международный пролетариат к борьбе, быстро угасли, -- писал Пауль Фрслих. Больше всего Роза боялась, что большевики могут игрой с немецкими дипломатами заключить опасный мир, типа ,,демократического мира\'\' без аннексий и контрибуций и добиться этим расположения германского генералитета\"(1). Но ни Люксембург, ни Либкнехту в страшном сне не могло привидеться, что ленинский мир окажется многократно худшим: Ленин подпишет с германскими империалистами мир антидемократический, с аннексиями, с контрибуциями, с выгодными для германского правительства дополнительными договорами.
Разумеется, Либкнехт и Люксембург подвергли брестскую политику Ленина суровой критике, так как она противоречила интересам германской революции. С осени 1918 года эта критика становится резкой и открытой. \"Теперь [...] нет уже прежнего большевизма с прежними целями. Отказавшись от надежды на немедленную революцию в Европе, он ставит себе целью восстановить народное хозяйство в России на началах сочетания государственного капитализма с частнокапиталистическими и кооперативными хозяйственными формами\",-- писала Р. Люксембург в сентябре 1918 года в брошюре \"Русская революция\"(2). Брестский мир Ленина Люксембург назвала \"вероломством по отношению к международному пролетариату\".
Однако Люксембург не ограничилась критикой Ленина в брестском вопросе. Аграрную политику совнаркома она подвергла критике слева: \"То, что делают большевики, должно работать прямопротивоположно, ибо раздел земли среди крестьян отрицает путь к социалистическим реформам\". Развязанный большевиками террор и разгон Учредительного собрания -- как нарушение всех демократических норм, свободы слова и свободы печати: \"Терроризм доказывает лишь слабость, но направлен он против внутренних врагов... Когда придет европейская революция, русские революционеры потеряют не только поддержку, но, что еще важнее, мужество. Итак, русский террор это только выражение слабости европейского пролетариата\"(3).
Иными словами, Роза Люксемберг проповедовала социализм, подавляяющий меньшинство (как ей мерещилось это в \"развитой\" Германии), в то время как Ленин с Троцким строили социализм меньшинства, подавляющий абсолютное большинство и допускающий свободу, да и то с ограничениями, лишь для одной партии -- большевистскойи.
Излишне говорить, что по требованию советского правительства публикация брошюры Люксембург была запрещена, а сама Люксембург подвергнута критике спартаковцами. Вот что писал об этом много лет спустя Б. Вольф(4):
\"Все усиливающееся подчинение спартаковского движения, ядра будущей коммунистической партии, Ленину и русскому коммунизму заставило ее друзей похоронить ее работу. Они заявляли, что Люксембург ,,не имела достаточной информации\'\' и что работу ее публиковать ,,несвоевременно\'\'. Они заявляли даже, что она \"изменила своим взглядам\" (5).
Лишь в 1922 году, посорившийся с Москвою руководитель германской коммунистической партии Пауль Леви опубликовал написанные Люксембург в сентябре 1918 статьи(6), которые, по его собственным словам, партия приказал сжечь. Вольф продолжает:
\"Цензура ее собственных друзей была сломана, наконец, ее ближайшим соратником Паулем Леви. Но и он опубликовал памфлет Розы Люксембург, [...] только когда сам он порывал с Лениным и ленинизмом. [...] В Германии и Франции памфлет был опубликован в 1922 году\"(7).
Победа революции в индустриальной Германии была не в интересах Ленина, так как в этом случае сельскохозяйственная Россия отступала на второй план. Во главе зарождающегося Третьего Интернационала становились Либкнехт и Люксембург. Какая роль в этой схеме отводилась Ленину, только что подписавшему мирный договор с германским имперским правительством, а ранее того принимавшего он немцев денежные субсидии, о чем в целом было известно, -- остается только догадываться. Но очевидно, что Бреста Ленину не могли простить ни \"левые коммунисты\" в России, ни спартаковцы в Германии.
Политическую карьеру Ленина могло спасти лишь поражение германской революции. Ради этого подписывал Ленин Брестский мир в марте 1918 года, ради этого настаивал на его соблюдении до самой последний минуты. Не случайно Брестский договор был расторгнут постановлением ВЦИК за подписью Свердлова, а не декретом СНК за подписью Ленина: Ленин не готов был расторгнуть Брестский мир даже в ноябре 1918 года, когда Германией была проиграна мировая война.
Ради удержания власти в России Ленин пошел на саботаж германской революции. В известном письме Ленина партийному и советскому активу, опубликованном 4 октября 1918 года в газетах \"Правда\" и \"Известия\", Ленин из практических вопросов сконцентрировался на двух: советское правительство не намерено разрывать Брестский договор; а необходимую для поддержки германской революции армию в три миллиона человек может иметь \"к весне\"(8). Иными словами, Ленин открыто объявлял кайзеровскому правительству и немецким коммунистам о том, что по крайней мере до марта 1919 года Красная армия не намерена вмешиваться в уже начавшуюся германскую революцию.
8 ноября в Компьене германской делегации были зачитаны условия, 15 и 19 пункт которых предусматривали \"Отказ от Бухарестского и Брест-Литовского договоров, а также их дополнительных договоров... Возвращение русских и румынских денег, конфискованных и выплаченных немцам\". 13 ноября Свердлов объявил об аннулировании Брестского мира. 14 декабря главком И. И. Вацетис в телеграмме Ленину, Троцкому, главному начальнику снабжения Мартынову и председателю высшего совета народного хозяйства Красину просил прежде всего позаботиться о частях, продвигающихся на запад (пока что в оккупированные ранее немцами районы бывшей Российской империи):
\"Части, наступающие на запад, не обеспечены в достаточной степени довольствием, особенно хлебом. Предлагается срочно организовать под Вашей личной ответственностью это дело, так, чтобы войска не испытывали ни в чем недостатка. О Ваших мероприятиях донесите.\"
Но Ленин был заинтересован в прямопротивоположном. Его резолюция: \"Склянскому: паки и паки: ничего на запад, немного на восток, все (почти) на юг. Ленин\"(9).
Лишь незаинтересованностью Ленина в победе германской революции можно объяснить противоречивость Ленина во внешнеполитических вопросах: быть крайне левым до прихода к власти, и крайне правым -- едва захватив ее. Это не означало, что Ленин был против \"мировой революции\". Ленину было важно, чтобы революция происходила под его руководством. Не только русская революция, но и мировая. Самостоятельные революции Ленину не были нужны точно также, как позднее Сталину. Лучше всего это было продемонстрировано историей создания Коминтерна.
Теоретически Коммунистический Интернационал предполагался как братский союз равных партий. На практике Ленин стремился сделать его инструментом внешней политики советского правительства. Замаскировать эти планы было трудно. И ведущие руководители мирового коммунистического движения выступили против поспешной организации нового Третьего Интернационала. \"Из воспоминаний Пауля Леви и других руководителей основной группы ,,Спартак\'\' известно, что особенно на этом настаивала Роза Люксембург, которая не хотела допустить превращения Коминтерна в приложение к ленинскому ЦК\",-- писал Б. И. Николаевский(10). Роза Люксембург, пишет Вольф, надеясь восстановить довоенный Интернационал, существовавший до 1914 года. Ленин пытался расколоть Второй Интернационал для организации нового Третьего интернационала. С этой целью он призвал к созыву международного коммунистического конгресса для провозглашения Третьего Интернационала. Этому воспротивилось влиятельное крыло германской компартии во главе с Розой Люксембург. Она была страстным борцом за свои взгляды, писал Вольф, но не прибегала к расколу. Метод Ленина был всегда один и тот же: он боролся за свои взгляды, раскалывая тех, кого не мог контролировать(11). Для этого и был послан нелегально в Берлин в конце декабря 1918 года Карл Радек (личный враг Люксембург еще с дореволюционных времен). С чего началась эта вражда? Немецкий историк пишет:
Что в концов привело к разрыву с Розой Люксембург и ее друзьями -- не совсем ясно. Все стороны оперировали сомнительными аргументами. Чтобы окончательно избавиться от Радека, который при расколе польских социал-демократов в 1911 году поддержал меньшинство так называемого варшавского крыла, польское партийное руководство снова раскопало его давние \"грехи молодости\". В 1912 году его исключили из социал-демократии Королевства Польского и Литвы. В вину ему было поставлено воровство. Обвинения подхватили руководители германских социал-демократов, чтобы таким образом политически расправиться с одним из самых неудобных и активных представителей левых.
\"Дело Радека\" занимало значительное место на съездах социал-демократической партии Германии (СДПГ) в 1912 и 1913 г.г. В 1913 году была принята резолюция, согласно которой \"лица, исключенные из партии, входящей в Международное социалистическое бюро, причина исключения которых привела бы их также к исключению из немецкой партии\", не могут стать или оставаться членами этой партии. Специальной резолюцией этому решению была дана обратная сила, и оно было применено к Радеку. Эти события не имели больших последствий для его деятельности. Радикальные газеты все равно предоставляли ему свои полосы. Ленин занял в этом вопросе сторону Радека и написал в связи с этим делом статью в \"Форвертс\" (которая, однако, опубликована не была) (12).
Не исключено, конечно же, что Роза Люксембург уже тогда подозревала Радека в сотрудничестве с австрийской или германской разведкой, и именно по этой причине по внешне пустяковому поводу руководство польской, литовской, а затем и германской социал-демократических партий добивались исключения Радека. Люксембург была не одиноко в своих требованиях. Комиссией, негласно расследующей деятельность Радека, руководил Ф. Э. Дзержинский. Как и Люксембург, он \"настаивал на привлечении Радека к ответу за растрату последним крупной суммы партийных и профсоюзных денег\"(13). Понадобилось вмешательство небрезгливого Ленина, чтобы Радеку нашлось место в партийной организации России. Можно предположить, что за это он сделался доверенным лицом Ленина в вопросах, имеющих отношение прежде всего к Германии, которую Радек, по собственному признанию, знал лучше всего.
После начала первой мировой войны, в конце 1914 года, Радек, чтобы избежать призыва в армию (как австрийского гражданина) переехал в Швейцарию. В Берне он близко сошелся с Лениным и его группой и по всем принципиальным вопросам принял большевистскую (ленинскую) точку зрения. Правда, он расходился с Лениным по пункту о самоопределении наций и не был согласен с ленинским тезисом о переходе войны империалистической в гражданскую. Но на социалистических конференциях в Циммервальде (1915) и Кинтале (1916) вместе с Лениным и Зиновьевым Радек открыто возглавил радикальное меньшинство циммервальдских левых.
В 1916 году в статье \"В тисках противоречий\" Радек полемизировал с неким \"Юнием\", доказывая абсурдность, после двух лет войны, рассчетов на \"спонтанную революционность масс\". По Радеку социал-демократы могли опираться лишь на жесткую и идеологически монолитную организацию. От представлений Розы Люксембург, основанных на идее \"массовой революционной партии\", Радек очевидно склонялся к ленинской концепции партии кадровой -организации революционеров, своеобразной мафиозной структуре. Позже выяснилось, что под псевдонимом \"Юний\" скрывалось авторство Розы Люксембург. Круг замкнулся теперь уже и на теоретическом уровне.
Когда в апреле 1917 года ленинская группа вернулась в Россию, Радек сошел на полпути. В Стокгольме он взял на себя руководство иностранным пунктом большевиков -- учреждением, которое должно было стать связующим звеном между предстоящей пролетарской революцией в России и ее \"самым верным и надежным союзником\", германским пролетариатом. Кроме Радека и его жены здесь работали Ганецкий и Воровский. Часто приезжал Парвус, по праву считавший себя четвертым членом группы. Через Парвуса, профессора Густава Майера и швейцарского социалиста Карла Моора, с которым Радек был знаком с 1904 года (писал для газеты \"Бернер Тагвахт\", где Моор был редактором), группа осуществляла контакт с германскими властями. В Стокгольме она издавала на немецком языке две газеты: \"Корреспонденц Правда\" и \"Боте дер руссишен револютион\". Подавляющая часть статей в них была написана Радеком. По просьбе Ленина Радек посылал для \"Правды\" статьи о внешней политике, старался подавить антиленинские тенденции внутри циммервальдовского движения и создать самостоятельную организацию левых (его поддерживали итальянская коммунистка Анжелика Балабанова и ряд скандинавских левых). Благодаря их усилиям в Стокгольме собралась конференция не всего социалистического интернационала, как рассчитывали социалистические партии Европы, а лишь циммервальдцы. Но добиться опубликования манифеста, призывающего к всеобщей международной забастовке, циммервальдцам не удалось.
Возвратившись в Россию, Радек занимает разнообразные посты в советском правительстве. Но очевидно, что основная его работа -- в области пропаганды идей мировой революции. Впервые вступив в конфликт с Лениным и отказавшись поддержать ленинскую Брестскую политику, Радек 7 октября 1918 года, после начала революции в Германии, указал в своей речи, что только рабочий класс Германии и рабочие Европы могли бы помочь советской России завершить начатое дело. \"Без них мы не победим, и поэтому наша задача помочь победить им. И поэтому, товарищи, мы вступаем в самый великий, но и самый опасный период русской революции\"(14).
Вскоре Радеку пришло приглашение берлинского Совета прибыть в Берлин для участия в Первом съезде Советов Германии, назначенном на декабрь. Дважды до этого, в апреле и августе, Радек неудачно пытался пересечь германскую границу. Оба раза его водворяли в РСФСР. На этот раз советская делегация, выехавшая в Берлин в конце декабря, состояла из пяти человек: Бухарина, Раковского, Иоффе (высланного из Германии 4 ноября за организацию революционной деятельности правительством Макса Баденского), Радек и Игнатьева (секретаря делегации). Однако немецкие военные в Минске отказались пропустить делегацию через демаркационную линию. Бухарин, Раковский, Иоффе и Игнатьев вернулись домой. Радек въехал нелегально под видом возвращавшегося на родину военнопленного, под собственной фамилией -- Собельсон -- в сопровождении двух немецких коммунистов: Эрнста Рейтера и Феликса Вольфа. Они ехали на санях, по железной дороге, через Вильно, Эйдткунен и Кенигсберг. В начале января 1919 года Радек прибыл в Берлин.
\"Именно в этот момент убийцы заставили замолчать\" Розу Люксембург, сообщает Вольф, рассказывая о конфликте Люксембург с Лениным по вопросу об Интернационале(15). А еще через полтора месяца после убийства, происшедшего 15 января, в Москву прибыли участники Первого (учредительного) конгресса Коминтерна. Делегат германской компартии Гуго Эберлин, ссылаясь на свой мандат, выданный ЦК ГКП, настаивал на том, чтобы официальное оформление Коминтерна было отложено до следующего конгресса. Его требование было отклонено. 2 марта Коминтерн был образован, причем председателем Исполкома Коминтерна назначили Зиновьева, не написавшего ни одной серьезной теоретической работы(16).
С этим было трудно согласиться немцам. В знак протеста Эберлин грозил даже выходом германской компартии из Коминтерна. И все-таки Коминтерн был образован так, как замышлял его Ленин: он стал инструментом, помогающим держать в повиновении немецких коммунистов, обязанных подчиняться своим советским единомышленникам лишь потому, что в России революция победила, а в Германии еще нет. \"Возможно, что всю свою будущую жизнь она вела бы критику подчинения германского коммунизма русскому большевизму\", -- писал про Люксембург Густав Штюбель(17).
В этом смысле показательна записка Троцкого Зиновьеву, Ленину, Радеку и Бухарину от 22 ноября 1922 года, касавшаяся, правда, не Германии, а Франции: \"Создавать ли на Конгрессе [Коминтерна] новый центральный комитет французской коммунистической партии? Или же придать списку членов нового ЦК характер предложения, исходящего от Конгресса [...]? Ни одна из фракций не считает возможным прямое назначение членов нового ЦК здесь в Москве. Особенно этого боится левая: выйдет так, говорят они, что левые цекисты всегда вводятся Москвой, т.е. навязываются партии.\" Несмотря на это Троцкий считал, что \"безусловно необходимо вопрос о составе нового ЦК разрешить [в] Москве\" и описывал далее, как именно нужно это сделать(18).
Но вернемся к событиям 1918-19 года. Подготовка самого покушения на Либкнехта и Люксембург началась, видимо, в ноябре или первых числах декабря 1918 года. Так, во время расследования убийства Либкнехта и Люксембург, проводившегося в 1920 году правительством Веймарской республики, Антон Фишер -- заместитель Вейса, военного коменданта Берлина -- дал письменные показания о том, что его ведомство с ноября вело \"круглосуточный поиск и преследование Либкнехта и Люксембург, чтобы не дать им заниматься агитационной и организаторской деятельностью\". В ночь с 9 на 10 декабря 1918 г. солдаты 2-го гвардейского полка ворвались в редакцию спартаковской газеты \"Роте Фане\" с намерением убить Либкнехта и Люксембург. Но последних не оказалось на месте. В ходе расследования, состоявшегося в 1922 году, несколько свидетелей показали, что уже тогда за головы Либкнехта и Люксембург было назначено вознаграждение в размере 100.000 марок. Эта награда была обещана Филиппом Шейдеманом, одним из лидеров правых социал-демократов, в феврале-июне 1919 года занимавшим пост главы германского правительства, и его близким другом Георгом Скларцем -- дельцом, разбогатевшим по время войны на поставках германским армиям(19). Поскольку разбогатеть на поставках правительство кайзера давало лишь своим агентам и государственные заказы были самым простым способом создания незарегистрированных тайных фондов для финансирования любой необходимой правительству нелегальной деятельности, было ясно, что Георг Скларц -- агент германского правительства еще с кайзеровских времен.
Скларц был также сотрудником известного политического деятеля, революционера и агента германского правительства Александра Парвуса. Таким образом, заговор с целью убийства Либкнехта и Люксембург организовывали трое: будущий глава германского правительства Шейдеман, германо-русский социал-демократ и агент германского имперского правительства А. Парвус и его сотрудник революционер и бизнесмен Георг Скларц, причем именно Скларц должен был выплатить вознаграждение в 50.000 марок за каждого убитого(20).
Оказалось, что на деньги \"одного русского барона\" была основана \"Антибольшевистская лига\". Руководил Лигой фон Тичка. Именно Лиге принадлежала попытка неудачного покушения на Либкнехта и Люксембург в первой половине декабря 1918 года. С разрешения городского Совета в январе 1919 года в Берлине гвардейским кавалерийским дивизионом защиты, участвовавшем в аресте и убийстве Либкнехта и Люксембург, было занято здание Эден-отеля, причем указывалось, что именно там будет располагаться служба помощи социал-демократии, так называемая \"Секция 14\".
В 1922 году, при рассмотрении дела Тички, было установлено, что руководили \"Секцией 14\" Шейдеман с Георгом Скларцем, что вознаграждение в 100.000 марок действительно ими было объявлено. Вот что показали под присягой сотрудник \"Секции 14\" Хассель, бухгалтер секции Зоненфельд и офицер Красник: \"Фриц Хенк -- племянник Шейдемана, уверенно говорил нам об имеющейся премии за головы и о том, что вся сумма находится в его распоряжении\". На суде это было также подтверждено целой группой сотрудников правления Рейхстага.
Приказ об убийстве Либкнехта и Люксембург был отдан устный. В нем было сказано, что Люксембург и Либкнехт должны быть доставлены в отель живими или мертвыми и что те, кто это сделают, получат 100.000 марок. Сыщики гонялись за обоими революционерами, соревнуясь друг с другом. Человек, координировавший их действия, сидел в комендатуре. Это был прокурор Вайсман, который в январские дни получил от Эберта назначение на должность государственного секретаря.
На этих достаточно неприятных для германских социал-демократов выводах и остановилось следствие. Всем было ясно, что лица, причастные к покушению 9-10 декабря 1918, скорее всего ответственны и за убийство, состоявшееся 15 января 1919 года. Но к организации убийства Либкнехта и Люксембург 15 января был причастен, видимо, еще один человек -- большевик Карл Радек. К такому выводу пришел брат Карла Либкнехта -- Теодор, известный германский социал-демократ, адвокат, занимавшийся многие годы неофициальным расследованием убийства.
Собранные Теодором материалы об убийстве брата погибли во время одной из бомбардировок Германии в ноябре 1943 года(21). Возвращаться к этому вопросу Теодор, очевидно, не собирался. Но в 1947 году известный русский историк и собиратель архивов Б. И. Николаевский написал Теодору Либкнехту письмо. Николаевского интересовала совсем другая тема, в те годы непопулярная и опасная. Он безуспешно пытался доказать, то, что сегодня хорошо известно: виднейший швейцарский революционер социал-демократ Карл Моор был агентом германского правительства и работал под кличкой \"Байер\":
\"Имя Карл Моор мне хорошо знакомо. Он был агентом немецкой военной разведки и в последние годы был связан с полковником Николаи. Я слышал, что он играл какую-то роль в швейцарском рабочем движении, но меня интересует следующее: у меня есть информация от абсолютно надежных людей, что это Карл Моор в свое время (в 1917 г.) связал Ленина с немцами и устроил проезд большевиков через Германию. С другой стороны, он был также связан с Карлом Радеком и связал Радека с полковником Максом Бауэром, когда тот был арестован в феврале 1919 года в Берлине. У меня есть все основания предполагать, что ваш брат Карл встречался с Радеком и Карлом Мором незадолго до своего последнего ареста и очень серьезно поссорился с Карлом Мором\"(22).
В ответ на это Теодор Либкнехт сообщил Николаевскому сведения, которые следует назвать сенсационными и в которые отказался поверить даже Николаевский -- о роли Радека в убийстве Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Писем Либкнехта к Николаевскому, посвященных именно этому вопросу, в архиве Николаевского в Гуверовском институте обнаружить не удалось (сама переписка между ними довольно обширна, но касается главным образом Карла Маркса). Нет этих писем и в архиве Т. Либкнехта в Международном институте социальной истории в Амстердаме. Николаевский пробовал найти письма Теодора Либкнехта в своем архиве, но безуспешно. \"Никак я не могу найти старые письма Теодора Либкнехта, который мне писал о роли Моора (и Радека) в убийстве его брата\", -- писал Николаевский М. Н. Павловскому, современнику и исследователю темных страниц большевистской истории, занимавшемуся в тот период германо-большевистскими связями времен первой мировой войны, 24 марта 1962 года(23). Однако упоминания об этой переписке имеются в письмах Николаевского к третьим лицам. Поскольку это единственные юридические улики против Радека, хотя и их следует считать косвенными, приведен многочисленные и обширные выдержки из переписки Б. И. Николаевского, посвященные этому отнюдь не банальному сюжету.
Добавим, что Николаевский далеко не сразу прислушался и поверил рассказам Теодора Либкнехта. О личной нелюбви Радека к Розе Люксембург, до революции настоявшей на исключении Радека из польской и германской социал-демократической партии, Николаевский знал. Но как раз это и могло быть причиной слухов. 1947 год был не лучшим моментом для сенсаций такого рода. Погибший в чистках Радек считался жертвой режима Сталина. Доказательств у Теодора Либкнехта не было -- только рассказ убегающего от преследования брата. К конце концов, Карл Либкнехт мог ошибиться, предательство Радека могло мерещиться. Николаевский замолчал -- на десять лет. Лишь после смерти самого Теодора, после смерти Сталина, после разоблачений ХХ съезда, наконец, после публикации в 1956, 1957 и 1958 годах документов, раскрывающих связи в годы первой мировой войны большевиков (в том числе Радека), с одной стороны, и кайзеровского правительства и его агентов (прежде всего Парвуса), с другой, -- Николаевский стал упоминать в письмах третьим лицам о выводах Теодора Либкнехта.
Первое такое упоминание относится, видимо, к 1957 году. Вот что писал Николаевский бывшему руководителю французской компартии Б. К. Суварину:
\"Много говорил на эти темы с Теодором Либкнехтом (покойным), кот[орый] считал и Радека, и особенно Карла Моора агентами нем[ецкого] штаба. Уверял меня, что к такому же выводу о Радеке пришел и Карл Либкнехт, с которым у Теодора был на эту тему разговор при последней встрече. Карл, по словам Теорода, был совершенно подавлен информацией, которую он когда-то от кого-то -- Теодор не знал, от кого, -- получил. Наиболее опасным Теодор считал Моора\"(24).
Три года спустя Николаевский писал о том же Ричарду (Г. И.) Враге, работавшему в 1934-35 годах в польской разведке:
\"О Радеке нужно говорить особо. Теодор Либкнехт мне рассказывал, что Карл Либкнехт в их последнюю встречу (накануне ареста Карла), говорил ему, что он узнал о Радеке, который тогда только что приехал нелегально из Москвы, ,,чудовищные вещи\'\', о которых обещал рассказать во время следующей встречи. Этой встречи не было, и Теодор считал, что Радек предал Карла. Вообще Теодор собирал материал о секретах немецкого штаба, у меня должны быть его письма (если не погибли...) [...] Знаете ли Вы что-либо о роли Карла Моора? Теодор Либкнехт считал его главным агентом немецкой армии в рядах социалистов\"(25).
16 ноября 1961 года темы Моора и Радека Николаевский коснулся в переписке с Павловским:
\"Карл Моор был старым немецким агентом (кажется, по линии военной), о которой мне много рассказывал Теодор Либкнехт (брат Карла). В протоколах ЦК большевиков имеется пункт о том, что ЦК отказался принять от него деньги, считая их происхождение сомнительным. Моор выдавал себя за богатого человека и давал деньги (по мелочам) нуждавшимся эмигрантам, но вел себя плохо во всех отношениях, и к нему относились с огромным недоверием. В 1921-22 действительно был в Москве, просил возместить ему те деньги, которые он раньше давал лично разным большевикам, и, кажется, что-то получил. Но отношение к нему было самое скверное (было что-то вроде расследования над ним за развращение комсомолок). В Берлине было у него острое столкновение с левыми коммунистами, которые чуть ли не в печати объявляли его агентом рейхсвера. Вы должны знать, что старые связи большевиков с немецкой военной секретной службой перешли по наследству к райхсверу. Теодор Либкнехт (мы с ним были дружны), считал, что Радек ответственен за гибель Карла Либкнехта (Теодор мне рассказывал о своем последнем разговоре с Карлом Либкнехтом, который сказал, что он убедился в сношениях Радека с райхсвером, но подробностей не мог передать, так как беседа велась на ходу, на улице). Связи райхсвера с большевиками вообще и связи периода 1928-33 г.г. в особенности, это в основе старые связи первой войны. 1909-10 г.г. я ставлю как начало, ибо в это время начались связи польских социал-демократов из оппозиции (Ганецкий, Уншлихт и др.) с ,,пилсудчиками\'\', которые строили ,,польские легионы\'\'. К 1910-11 годам относится разрыв Ленина с официальным правлением (Тышко, Роза Люксембург), которые были против заигрывания со штабами (еще в 1904 г. Р. Люксембург предупредила совет партии РСДРП о японских деньгах у финнов, которые созывали так называемую парижскую конференцию революционных и оппозиционных партий (и именно поэтому РСДРП не была тогда в Париже) и дружба с оппозицией Ганецкого и др. Ганецкий это главный махер и переезда Ленина в Краков и всего последующего(26).
В письме итальянской социалистке Анжелике Балабановой от 20 апреля 1962 г. Николаевский расшифровывал, что именно знал о Радеке Карл Либкнехт:
\"Особенно часто я вспоминаю теперь мои старые разговоры с Теодором Либкнехтом, который доказывал мне, что Радек предал Карла. Накануне ареста Карла Либкнехта он встретил Теодора на улице и на ходу сказал, что получил сведения о связях Радека с военными кругами и считает его предателем. Они условились встретиться назавтра, когда Карл должен был рассказать подробности, -- но ночью Карл Либкнехт был арестован и убит. Теодор все последующие годы собирал материалы и говорил мне, что убежден в правильности подозрений брата [...]. В этих рассказах Теодора фигурировал и Моор, как человек, который чуть ли не с конца 1880-х гг. был агентом немецкой военной разведки в Швейцарии. Моор оказывал влияние на Радека, но последний имел и другие связи прямо с Николаи(27) и др. руководителями немецкой военной разведки\"(28).
С 1962 года Николаевский пишет о Радеке и Мооре достаточно часто:
\"О том, что Карл Моор был платным агентом немецкой военной разведки в течение многих лет, мне кажется, теперь не может быть никакого сомнения. Впервые я об этом узнал еще лет сорок тому назад от Теодора Либкнехта. Мне кажется, последний об этом сообщал и в печати, в своем еженедельнике, который он тогда издавал в Берлине (кажется, под названием ,,Фолксвилле\'\'), где он вел кампанию с требованием расследования дела об убийстве своего брата, Карла. У меня должны иметься и письма Теодора по этому вопросу, но я теперь никак не могу их найти. Во всяком случае ,,Байер\'\' это действительно Карл Моор. Но здесь Вы подходите к самому острому вопросу истории того периода, а именно к вопросу о подкупе немцами большевиков\"(29).
Несколько писем было написано Николаевским М. Н. Павловскому, исследователю темных страниц большевистской истории, занимавшемуся в тот период германо-большевистскими связями времен первой мировой войны:
\"Рассказы Теодора Либкнехта имеют ввиду связь не с м[инистерст]вом ин[остранных] дел, а с военной разведкой, архивы которой не попали к англо-американским органам. И, конечно, Радек не принимал непосредственного участия в убийстве [Карла Либкнехта]. Речь здесь шла о другом, о том, что Радек выдал им [германской разведке] адрес Либкнехта и что за эту помощь самого Радека они спасли от ареста. [...] Должен сказать, я не уверен, что в рассказах Теодора Либкнехта все неправильно. Он был безусловно честный человек, знал очень много, относительно Карла Моора он был полностью прав, в деле об убийстве брата он вскрыл очень многое, имел каких-то хороших информаторов. Что Радек был связан с очень большими немецкими разведчиками, для меня несомненно. (Сталин его не расстрелял в 1937 г., несомненно, потому что рассчитывал использовать его старые связи), а потому в этом вопросе мы еще можем натолкнуться на много неожиданностей\"(30).
\"В связи с находкой новых документов в немецких архивах приходится очень многое пересматривать наново. В частности, много приходится думать и о самом Ленине, который не мог не знать, откуда идут деньги, которые ему сотнями тысяч и даже миллионами слал Ганецкий, и еще больше о Радеке. Особенно часто я вспоминаю теперь мои старые разговоры с Теодором Либкнехтом, который доказывал мне, что Радек предал Карла [Либкнехта]. Накануне ареста Карла Либкнехта он [Карл Либкнехт] встретил Теодора на улице и на ходу сказал, что он получил сведения о связях Радека с военными кругами и считает его предателем. Они условились встретиться назавтра, когда Карл должен был рассказать подробности, но ночью Карл Либкнехт был арестован и убит. Теодор все последующие годы собирал материалы и говорил мне, что убежден в правильности подозрений брата. Каюсь, я тогда недостаточно серьезно относился к этим рассказал Теодора и не записывал их; но у меня должно иметься несколько его последних писем из Швейцарии. В этих рассказах Теодора фигурировал и Моор, как человек, который чуть ли не с конца 1880-х г.г. был агентом немецкой военной разведки, той ее части, которая ориентировалась на союз с большевиками для похода против Франции (была другая часть, которая ориентировалась на Францию для борьбы с большевиками, во главе ее были ген. Гофман, позднее --Людендорф)\"(31).
Итак, современникам тех событий -- Теодору Либкнехту, Б. Вольфу и Б. Николаевскому заинтересованность советского правительства в устранении Люксембург и Либкнехта была очевидна, причем эта заинтересованность не исчерпывалась задачей дня (1918-1919 годами). Приведем две пространные цитаты. Вольф пишет:
\"В то время как Карл Либкнехт и Роза Люксембург были убиты, [Вильгельм] Пик [арестованный вместе с ними] был пощажен для того, чтобы стать верной марионеткой контролируемой Москвою Восточной Германией. Лео Иогихес в течение нескольких дней разоблачал убийство, пока не был арестован сам и посажен в тюрьму Моабит, где сидел Радек. 10 марта Иогихес был также убит. Но Радек остался сидеть в камере и именно там начал переговоры, которые позднее привели к союзу между Красной армией и Рейхсвером и сталинско-гитлеровскому пакту. В этом смысле судьба Радека и Пика, с одной стороны, и Люксембург, с другой, является символом отношения Розы Люксембург и Ленина к вопросам о социалистических принципах и власти\"(32).
Иными словами, Вольф усматривал в устранении Либкнехта, Люксембург и Иогихеса (с оставлением в живых Пика) не случайность, а вполне намеренный акт, организованный германским и советским правительством через немецкую военную разведку, с одной стороны, и Радека, с другой. Эта достаточно фантастическая теория неожиданно нашла подтверждение в воспоминаниях самого Вильгельма Пика о последних днях и часах жизни Люксембург. Пик рассказывает, что Либкнехт и Люксембург первоначально использовали квартиру в районе Новоксльна. Но там их работа бросалась в глаза, и уже через два дня квартиру пришлось менять. Переезд состоялся вечером 14 января и был крайне рискован уже потому, что солдаты останавливали в поисках оружия любой транспорт (именно по этой причине Люксембург и Либкнехта нельзя было вывезти из Берлина). Однако, пишет Пик, \"из-за одного еще не раскрытого предательства Белая гвардия уже на следующий день заняла новое место пребывания Розы Люксембург и Карла Либкнехта. Когда я вечером 15 января около 9 часов хотел обоим товарищам занести на квартиру и передать им необходимые удостоверения личности на случай проверки их дома, квартира была уже занята военными, а Карл Либкнехт арестован и увезен. Роза Люксембург находилась еще в квартире и охранялась большим количеством солдат. У выхода их квартиры я был задержан солдатами. [...] Через некоторое время меня и Розу Люксембург доставили в Эден-отель\"(33).
Арестованный Пик представился другим именем. Его доставили сначала в депо гвардейского кавалерийского дивизиона защиты, на следующий день -- в депо возле зоологического сада, и наконец -- в управление полиции, откуда в пятницу, 17 января, Пик загадочным образом бежал в нейтральную Швейцарию.
Но не будем обвинять Пика в малодушии, а то и предательстве, не имея на то оснований. Похоже, что ему дали бежать. И, если верить Вольфу, далеко не случайно. Нам важно установить, что и по мнению Пика Либкнехт и Люксембург были арестованы и убиты в результате \"не раскрытого предательства\". Может быть это и был намск на Радека?
И еще по крайней мере один раз прозвучало, причем в суде, обвинение в том, что в смерти Либкнехта и Люксембург виноваты коммунисты. Утверждения эти исходили от офицеров, непосредственно причастных к убийству, и, по понятным причинам, серьезно никем не воспринимались.
Видимо в самом начале второй мировой войны Николаевский составил для себя план так и не написанной им книги \"Судьбы Коминтерна\". Эта страничка текста стоит многих докторских диссертаций:
\"Мысль о необходимости разрыва с социалистическим интернационалом у Ленина с 1914 г. (его тезисы о войне). Особая позиция внутри Циммервальдского объединения. Первый конгресс (март 1919 г.) --почти исключительно из эмигрантов, живших в Москве. Борьба между сторонниками Розы Люксембург и Лениным (Роза Люксембург против создания Коминтерна из-за боязни подчинения его Ленину). Концепция мировой революции у Ленина и Троцкого. Вопрос о колониальных движениях: полемика Ленина против Розы Люксембург. Стремление Ленина толкнуть немцев на создание ,,фронта на Рейне\'\'. Миссия Радека. [...] Большая политика: борьба за революцию в Европе, сплетающаяся с попытками соглашения с немецкими милитаристами для разгрома Польши в 1920 г.; ,,туркестанская тактика\'\' Белы Куна; поддержка крайних националистов в борьбе против французской оккупации Рейна; план большого восстания 1923 г. в Германии (Саксония, Гамбург) и его курушение (октябрь 1923 г.) Остальные страны Европы и др. имеют только подсобное значение. [...] 21 условие приема в Коминтерн, чтобы закрыть доступ ,,оппортунистам\'\'. Западно-европейское бюро. [...] Период борьбы фракций (1924-1929 г.г.). Острая борьба фракций, особенно в Германии, как реакция на путчизм. Стремление правых в Советском Союзе освободиться от бремени тактики ,,мировой революции\'\' (Рыков). [...] Сталинская стратегия подготовительного периода (стремление уничтожить средние группы и оставить противостоящими друг другу фашизм и большевизм. [...] Спор Сталина с Кларой Цеткин. Основная идея тактики Сталина: основной движущей силой мировой революции является СССР [...]. Все остальные играют лишь служебную роль. [...] 1929-1939. [...] Все силы на взрыв ,,Веймарской республики\'\'. Прямая поддержка нацистстких забастовок и пр. Провоцирование вооруженных столкновений. Официальная теория: ,,Гитлер играет роль ледокола революции, расчищая дорогу для коммунистов\'\'. Соглашение с немецкими милитаристами для второй войны [...] [стремление] к прямому союзу с Гитлером. Тактика ,,единого фронта\'\' в 1934-39 г. для Сталина прикрытие политики подготовки соглашения с Гитлером\"(34).
Здесь действительно раскрыта вся суть советской коминтерновской политики, от создания Коминтерна Лениным до уничтожения его Сталиным. Тот же мотив прослеживается в другой, менее заостренной, но столь же показательной записке Николаевского, сделанной для себя:
\"Стратегия мировой революции по Ленину. Антианглийские элементы в этой концепции. Руководящая роль, отводимая в этих планах революционному движению в Германии. [...] Подготовка расколов в рабочих партиях Запада: коммунистические партии должны стать послушными орудиями в руках Исполнительного комитета Коммунистического интернационала, который, пребывая в Москве находится под постоянным контролем и руководством коммунистической партии России. Спор между Лениным и Розой Люксембург о значении национально-освободительных войн, как теоретическая посылка для соглашения с немецкими националистами. Первые нити, которые протягиваются между Коминтерном и немецкими националистами (1919 г. -- Радек и Людендорф). Борьба двух тенденций в политике Коминтерна: ориентация на революцию старого типа, с одной стороны, и ориентация на соглашение с руководящими националистическими кругами. Борьбы этих двух тенденций в 1923 г. Итоги немецкого поражения 1923 г. Публикация набросков Ленина против Розы Люксембург (январь 1924 г.) Отказ от ,,революционной романтики\'\'. Ориентация на сокрушение власти Антанты в Европе в результате дипломатических и военных конфликтов между разными странами (Бухарин в ,,Большевике\'\' 1924 г.)\"(35).
Проводником этой политики в 1918 -- двадцатых годах как раз и были Радек, с одной стороны, и Карл Моор, с другой. Как пишет Николаевский, Моор \"начал превращаться в политического коммивояжера, пытающегося завоевать доверие московского Политбюро старательным проведением работы по сколачиванию, как определил Радек, союза немецких генералов-реваншистов с советскими коммунистами-милитаристами для совместной борьбы против Запада. Это -- особый период в биографии Карла Моора. Начало его можно определить довольно точно: с момента, когда он 7 марта 1919 г. появился в Стокгольме, приехав с поручениями от Ленина. Это он маклеровал те встречи Радека с немецкими военными и разведчиками, о которых рассказывает Радек в своих воспоминаниях о немецком \"Ноябре\"\'\'(36).
С момента своего ареста, последовавшего в Берлине в начале февраля 1919 года, Радек уже не скрывал связей с немецким правительством. С прекращением официального судебного дела германского правительства по обвинению его в подрывной деятельности изоляции Радека пришел конец. Он все еще оставался в тюрьме Моабит, но ему разрешили в почти неограниченном количестве принимать посетителей в бывшей квартире тюремного сторожа. В салоне Радека часто бывали высшие германские офицеры, с одной стороны, связные германской компартии -- с другой. Среди высокопоставленных гостей салона Радека был Вальтер Ратенау, будущий министр иностранных дел Германии (подписавший с советским правительством в 1922 году Раппальский договор и в том же году убитый за это террористами)(37). Ратенау приходил к Радеку договориться об условиях возобновления дипломатических отношений между Германией и советской Россией(38).
Моор привел также к Радеку барона Ойгена фон Рейбница, товарища Людендорфа по кадетскому корпусу. Живший затем какое-то время у Рейбница Радек назвал Рейбница первым представителем \"национал-большевизма\". (Сам термин \"национал-большевизм\", похоже, принадлежал Радеку). Рейбниц действительно выступал впоследствии за союз с советской Россией с целью освобождения Германии от Версальского договора. Однако национал-большевистские идеи находили отклик не только в офицерских и академических кругах, но и в рядах ГКП, прежде всего в Гамбурге.
Организацией встреч Радека (и добычей фальшивых паспортов для его посетителей) занимался старый знакомый -- агент германского правительства, швейцарский социал-демократ Карл Моор. Последний отправился в Россию вскоре после большевистского переворота, с небольшими перерывами пробыл там почти полтора года и в марте 1919 года приехал в Берлин. В Берлине Моор пытался добиться согласия германского правительства на совместные советско-германские действия против Антанты и параллельно стал главным связующим звеном между Радеком и внешним миром. Моор заручился разрешением германских властей говорить с Радеком с глазу на глаз и стал его курьером для всех передач. Вот как описывала организацию встречи с Радеком видный руководитель австрийской, а затем и германской, компартий Рут Фишер (Эльфрида Фридлендер, урожденная Эйслер), переселившаяся из Вены в Берлин в августе 1919 года:
\"Радек хотел познакомиться со мною и послал ко мне Моора, чтобы тот привел меня в Моабитскую тюрьму. К моему громадному удивлению Моор привел меня в ставку Генштаба на Бендлерштрассе, где перед нами автоматически открывались все двери. Один из офицеров передал мне паспорт с явно фальшивой фамилией и биографическими данными, и с этим паспортом я имела право трижды в неделю приходить к Радеку в его камеру\"(39).
По мнению Рут Фишер Радек начал склоняться к национал-большевизму уже в октябре 1919 года, когда Юденич стоял у Петербурга. В то время, находясь в тюрьме, он приготовился к самым плохим известиям из России и надеялся добиться взаимопонимания с определенными кругами германской армии и обеспечить себе защиту от войск союзников (которые могли добиваться -- и действительно добивались -- его выдачи, как противника Антанты). В это время он и начал принимать у себя двух видных представителей германского (гамбургского) национал-большевизма -- Генриха Лауфенберга и Фрица Вольфгейма. А еще через два месяца, в доме у барона фон Рейбница и на квартире шенбергского комиссара полиции Шмидта, в ожидании отъезда в Россию, он дискутировал на тему о национал-большевизме с офицером германской военной разведки полковником Бауэром и контр-адмиралом фон Гинце, доказывая, как и в своем \"салоне\", что \"Ленин желает союза с Германией против западных государств-победителей\"(40).
Это было продолжение ленинской брестской политики. Ее фундаментом были дореволюционные тайные германо-большевистские отношения. Ее будущим стали Раппальский договор, секретное советско-германское военное сотрудничество, успешно подрывавшее версальскую систему. Ее апогеем стал советско-германский пакт о разделе Европы, подписанный в 1939 году Молотовым и Риббентропом. \"Линия политических отношений между Германией и Россией, ведущая от Брест-Литовска к 23 августа 1939 года и 22 июня 1941 [...] внешне столь причудливая, в действительности совершенно прямая -- это линия тайного соглашения, преступного сговора!\"(41). Так закончил свой дневник Теодор Либкнехт, всю свою жизнь расследовавшего убийство брата.
Примечания
1. Paul Frolich. Rosa Luxemburg. Gedanke und Tat. Europaische Verlagsanstalt, Frankfurt am Main, 1967, S. 284.
2. АГИН, ящик 6, папка 12. Роза Люксембург о большевиках. Листовка Российской социал-демократической рабочей партии. Перепечатка из \"Социалистического вестника\", No 1, 1922. Издание Петроградского комитета РСДРП. Февраль 1922, с. 2.
3. А. Варски. Роза Люксембург. Тактические проблемы революции, Гамбург, 1922, с. 7.
4. Бертрам Вольф (1896 -- 1977), возглавлял фракцию в американской компартии и в 1929 году был исключен из компартии за фракционную деятельность. До конца 1937 г. выступал с поддержкой обвинений, выдвинутых на московских процессах против ,,оппозиции\'\'. В конце 1937 г. публично отмежевался от своих прежних взглядов и выступил против процессов. Позже вообще отказался от коммунистической деятельности, стал респектабельным профессором. Автор ряда книг, самой известной из которых стала \"Трое, сделавшие революцию\".
5. АГИН, ящик 727, папка 4. B. Wolf. Rosa Luxemburg and V. I. Lenin: The Opposite Poles of Revolutionary Socialism. The Antioch Review, Summer, 1961. The Antioch Press, Yellow Springs, Ohio, p. 222.
6. Пауль Леви выпустил книгу под названием \"Русская революция. Критическая оценка слабости Розы Люксембург\" (Берлин, 1922).
7. Wolf, указ. соч., с. 222.
8. Ленин, ПСС, т. 37, с. 99.
9. The Trotsky Papers, 1917-1922, т. 1. Гаага, 1964, с. 200.
10. АГИН, ящик 510, папка 1.
11. Wolf, указ., соч., с. 216.
12. Подробнее об этом см. Дело Радека. -- Вопросы истории, No 9, 1997, с. 15-34; Marie-Luise Goldbach. Karl Radek und die deutsch-sowjetischen Beziehungen 1918-1923. Verlag Neue Gesellschaft GmbH. Bonn-Bad Godesberg, 1973.
13. Из письма С. Ю. Бадаша Ю. Г. Фельштинскому, 29 июля 1989 года. Бад Эмс, Германия, стр. 1. Запись рассказа отца С. Ю. Бадаша.
14. К. Radek. Der Zusammenbruch des Imperialismus. 1919, S. 44.
15. Wolf, указ. соч., с. 216.
16. А бежавший от Гитлера в СССР Эберлин в 1937 году был расстрелян.
17. Густав Штюбель. \"Ich Habe sie richten lassen\" (статья, посвященая 70-летию убийства Люксембург и Либкнехта) -- Die Zeit, 13 января 1989, с. 41.
18. The Trotsky Papers, 1917-1922, т. 2. Гаага, 1971, с. 760, 762.
19. См. Себастиан Хаффнер. Революция в Германии 1918/19. Как это было в действительности? Пер. с нем. Изд. Прогресс, М., 1983, с. 158, 163.
20. См. Дело Георга Скларца. -- Вопросы истории, No 10, 1997, с. 33-33; No 11, 1997, с. 3-24.
21. См. Записки Теодора Либкнехта. -- Вопросы истории, No 2, 1998, с. 3-29.
22. АГИН, ящик 489, папка 2. Письмо Николаевского Т. Либкнехту от 16 декабря 1947 г. 1 л. На нем. яз.
23. АГИН, ящик 496, папка 3. Письмо Николаевского М.Н.Павловскому от 24 марта 1962 г. 1 лист.
24. МИСИ, кол. Суварина, письмо Николаевского Суварину от 11 апреля 1957 г.
25. АГИН, ящик 508, папка 48. Письмо Николаевского Р. (Георгию Иосифовичу) Враге от 15 июля 1960 г. 1 л.
26. АГИН, ящик 496, папка 3. Письмо Николаевского Павловскому от 16 ноября 1961 г., 1 лист.
27. Полковник Вальтер Николаи, руководитель 3-го бюро -- военной разведки Германии. После первой мировой войны, формально уйдя в отставку, оставался в разведке. В июле 1932 года зарегистрирована его поездка из Берлина в Мюнхен для встречи на квартире командира германских штурмовиков Эрнста Рема с нацистскими руководителями, в том числе с Гиммлером и Гессем.
28. МИСИ, кол. Балабановой, письмо Николаевского Балабановой от 20 апреля 1962 г., 1 л.
29. АГИН, ящик 500, папка 19. Письмо Николаевского Отто Шюддекопфу) от 25 августа 1962 года. 1 лист; ящик 4478, папка 21. Письмо Николаевского Г. Эккерту от 14 апреля 1964 г., с. 1, где он цитирует из своего же письма Шюддекопфу.
30. АГИН, ящик 496, папка 3. Письмо Николаевского М.Н.Павловскому от 2 сентября 1962 г., 1 лист.
31. АГИН, ящик 496, папка 3. Письмо М.Н.Павловского Б. Николаевскому от 11 августа 1962 г., 2 листа.
32. Wolf, указ. соч., с. 222.
33. Из книги \"Роза Люксембург. Жизнь для свободы\". Rosa Luxemburg. Ein Leben fur die Freiheit. Reden - Schriften - Briefe. Ein Lesebuch. Herausgegeben von Frederik Hetmann. Fischer Taschenbuch Verlag, Frankfurt am Main, 1980. Вильгельм Пик. Сообщение о последних часах, с. 308-309.
34. АГИН, ящик 511, папка 41. Б. Николаевский. Судьбы комитерна. (план книги). 1 лист.
35. АГИН, ящик 510, папка 24. Итоги русского эксперимента (Пути развития российского большевизма). 1917-1941, с. 4.
36. АГИН, ящик 478, папка 21. Письмо Николаевского Г.Эккерту от 26 декабря 1962 г., стр. 2.
37. К своему напарнику по переговорам, как наверное и Радек, Раненау относился без особого уважения. В феврале 1922 года Ратенау в беседе с виконтом Д\'Арбеноном, английским послом в Берлине, сказал о Радеке: \"Это нечистоплотный тип, настоящий подлый жидснок\". Ленин как-то сказал, что после разговоров с Радеком он испытывает желание вымыться с ног до головы.
38. АГИН, ящик 18, папка 27. От бюро печати при полномочном представительстве РСФСР в Эстонии. 9 августа 1921 г. С. 2.
39. Ruth Fischer. Stalin und der Deutsche Kommunismus. Frankfurt am Main, 1950, S. 251.
40. Густав Штюбель в \"Ди Цайт\" No 3, 13 января 1989, в статье, посвященной 70-летия со дня смерти Розы Люксембург и Карла Либкнехта.
41. Записки Теодора Либкнехта, с. 29.
Заговор шестой:
Тайна смерти Ленина
Вопрос о болезни и смерти В. И. Ленина в историографии был окутан тайной. Между тем его следует назвать отправным моментом советской истории. Считалось, что к ускорению смерти Ленина мог иметь отношение И. В. Сталин. По крайней мере именно его видели чуть ли ни единственным советским руководителем, незаинтересованным в вызродовлении председателя СНК. В настоящей главе будет показано, что Ленин был смещен с поста председателя СНК уже в середине 1922 года, что происшедшие события были равносильны государственному перевороту, что заговор, в результате которого Ленин оказался изолированным вплоть до самой своей смерти, носил широкий характер и что руководителями этого заговора были, скорее всего, Дзержинский и Сталин.
В 1983 году этой теме посвятил статью А. Авторханов, назвав ее: \"Убил ли Сталин Ленина?\"(1). \"В высших партийных кругах Грузии, -- писал А. Авторханов, -- [...] упорно распространялся слух, что Ленин не умер, а покончил жизнь самоубийством, приняв яд, данный ему Сталиным. Слух этот передавался в разных вариантах -- то Сталин дал Ленину яд по его настойчивому требованию, чтобы избавиться от адских мук, то этот яд Сталин дал Ленину через своего агента-врача [...] (называли даже имя). Был и такой вариант -- Сталин разыскал для Ленина в Грузии народного целителя, [...] а на самом деле этот целитель не лечил, а залечивал Ленина ядовитыми травами. Интересно, что во всех вариантах слухов неизменно присутствует яд, будто Сталин так и ездил к Ленину с флакончиком яда\"(2).
Авторханову вторил один из американских биографов Ленина: \"В последующие годы коммунисты, знавшие Ленина, собирались и шепотом обсуждали странный слух о том, что его отравил Сталин\"(3).
Формальное назначение Сталина на пост генерального секретаря партии в апреле 1922 году было не началом восхождения Сталина к власти, а признанием того факта, что Сталин уже сосредоточил в своих руках необъятную власть. Возможность восхождения Сталина к власти в самом начале 1920-х годов предопределялась двумя факторами: болезненным состоянием Ленина, помешавшем тонкому психологу внутрипартийной борьбы прозевать восхождение своего политического (и даже физического) убийцы; и личными качествами Сталина. В историографии, особенно западной, было принято сохранять определенный язык, не называть вещи своими именами. Здесь не место искать первопричины самоцензуры многочисленных западных авторов. Отметим только, что с крушением Советского Союза почувствовали себя свободней и западные исследователи. Вот как характеризует Сталина в своей последней книге известный американский историк, дипломат, политический, общественный деятель Дж. Кеннан:
\"Сталин представляется мне человеком, применительно к которому слово \"негодяй\" -- огромная недооценка. Зависть, подозрительность, с явная наклонностью к садизму, поистине безграничная и сумасшедшая ревность в дополнение к столь же безграничным амбициям были его главными качествами\"(4).
С этой характеристикой Сталина трудно не согласиться. Именно этот человек в 1922 году, заимствовав, говоря языком Кеннана -- самые гадкие черты Ленина и Свердлова, стал восходить к руководству в партии и государстве.
До VIII съезда РКП(б) \"генсеком\" был Я. М. Свердлов. Секретариат ЦК, как тогда говорили, находился в его записной книжке. Ответственным секретарем ЦК была Е. С. Стасова, затем Н. Н. Крестинский, затем В. М. Молотов. Из членов Политбюро, избранных после Одиннадцатого съезда партии (Ленин, Зиновьев, Л. Б. Каменев, А. И. Рыков, Сталин, Томский, Троцкий) выбор, как на генсека, пал на Сталина. Отметим, что до начала болезни Ленина никаких политических разногласий между Лениным и Сталиным не было. 28 марта 1922 года Ленин публично защищает Сталина против Е. А. Преображенского, показывая всем делегатам Одиннадцатого съезда, на чьей он стороне, причем защищает Ленин Сталина по тем направлениям, на которых буквально через несколько недель он начнет с ним войну: национальная политика и Рабкрин(5).
О болезни Ленина, начиная с декабря 1920 года, мы знаем из многих источников. 3 марта 1921 г. Ленин пишет записку Каменеву, впервые опубликованную в 1989 году:
\"Вижу, что на съезде. вероятно, не смогу читать доклада. Ухудшение в болезни после трех месяцев лечения явное: меня \"утешали\" тем, что я преувеличиваю [...] и за умным занятием утешения и восклицания \"преувеличиваете! мнительность!\" -- прозевали три месяца. По-российски, по-советски. Я попробую готовиться. Но готовьтесь и Вы. На съезде и пленуме Цека важен и мой доклад. Очень боюсь, что ни там, ни здесь не смогу. [...] Разговоров и заседаний хуже не выношу, чем \"сказануть раз в полгода\". [...] Имейте в виду, что обмен коротенькими записочками [...] нервы выносят лучше разговоров (ибо я могу обдумать, отложить на час и т. д. Оч[ень] прошу поэтому завести стенографистку и чаще посылать мне (перед Пол[ит]Бюро) записки в 5-10 строк. Я подумаю час-два и отвечу\"(6).
Думать час-два над запиской в несколько строк? Это уже не Ленин 1917 года!
О болезни Ленина писал Троцкий: \"Здоровье Ленина резко надломилось в конце 1921 года\"(7). В конце ноября 1921 года Ленина перед отъездом за границу посетила Андреева. 29 января 1924 года, скоре после смерти Ленина, она рассказывала в письме Горькому об этой встрече, оказавшейся последней: ,,Он долго что-то слушал, а потом вдруг говорит: \"Какая вы еще, Мария Федоровна, молодая! Даже румянец во всю щеку от волнения... Краснеть не разучились. А вот я -- уставать стал. Сильно уставать\"\'\'(8).
Наблюдательный Сталин не мог не знать, что Ленин заболевает. Отметим также, что 1921 год, когда писалась записка Ленина Каменеву -- год введения НЭПа, второго, после Бресткого мира, оппортунистического шага Ленина. По непопулярности в кругах партийно-коммунистической номенклатуры НЭП мог сравниться только с Брестом. Точнее -- компромисс на внутреннем фронте (НЭП) явился следствием компромисса на фронте внешнем (Брестское соглашение). А поскольку именно об этом и предупреждали Ленина многочисленные противники мира, от Троцкого до левых коммунистов, провозглашение НЭПа было со стороны Ленина обманом и издевательством над партией.
Однако, если при подписании Брестского мира его сторонники (в лице Ленина) и его противники (в лице всех остальных) с одинаковым рвением подчеркивали недолговечность Бреста, к НЭПу отношение было совсем иным. Насколько именно вводился НЭП и к каким последствиям он мог привести -- в 1921 году не знал никто. Трудно сказать, насколько буквально воспринимал Ленин собственную фразу о том, что НЭП вводился \"всерьез и надолго\". По крайней мере этот лозунг ни у кого не должен был вызвать восторга. При хладнокровном анализе системы НЭПа должно было стать очевидным, что мирного сосуществования между всевластным, вооруженным, но бедным и голодным коммунисте, с одной стороны, и безоружным, сытым и богатым нэпмане, с другой, быть не может. Либо коммунист убьет нэпмана, либо нэпман отнимет власть у коммуниста. Случилось первое.
Во внутрипартийной борьбе в этот период Ленин и его оппоненты учли уроки Брестского мира. Было ясно, что Ленина не возьмешь открытой критикой, как делалось это спрошь и рядом во время дискуссии о мире в 1918 году. Одновременно Ленин пытался избежать теперь открытой дискуссии, приведшей в 1918 году к расколу партии и фактическому остранению Ленина от власти. При внешней поддержке Политбюро (которой в вопросе НЭПа никогда не было и не могло быть) Ленин круто изменил внутриполитический курс правительства, искренне считая, что в 1921 году он преодолел оппозицию легче, чем в 1918.
Но Ленин ошибся. Опорой Сталина в борьбе против Ленина, открыто начавшейся в 1921 году (и еще незаметной широким слоям партии) служили безликие партийные функционеры, уступающие по вине Ленина власть нэпману. В списке поражений Ленина НЭП, являвшийся следствием предшествующей оппортунистической политики (Бреста), стоял на последнем месте. Во главе списка были: несостоявшаяся из-за Брестского мира революция в Европе; поражение в войне с Польшей (открыто саботируемой Сталиным); Кронштадское восстание 1921 года; крестьянские восстания, из которых лишь по случайному недоразумению Тамбовское считается самым крупным... Кого же было винить в этих провалах, как не главу правительства? И вот теперь этот же руководитель единоличным решением бросал партию в новую крайность -- НЭП.
О борьбе за власть между Лениным и Сталиным в это время можно судить лишь по намекам. 4 июня 1921 года Ленин пишет письмо в Берлин Г. Л. Шкловскому. Это письмо М. И. Ульянова шарактеризует как сообщение Ленина Шкловскому о том, \"что под В. И., так сказать, подкапываются. Кто и как -это остается тайной\"(9). Впрочем, эту тайну легко разгадать, если посмотреть, кто же в партии именно в этот период поднимается выше всех по иерархической лестнице. Этот человек -- Сталин. В. П. Наумов пишет: \"Со второй половины 1921 года Политбюро поручает ему вести организационную работу в Центральном комитете. Ему вменялась подготовка пленумов ЦК, сессий ЦИК и другое, то есть по существу он исполняет обязанности секретаря ЦК\"(10).
24 декабря 1921 года \"Правда\" за No 294 публикует басню Демьяна Бедного (Е. А. Придворова)(11). Следует отметить, что пролетарский поэт Бедный был старым партийным функционером. В 1910 году он познакомился с В. Д. Бонч-Бруевичем, будущим секретарем и помощником Ленина. Бонч-Бруевич, в свою очередь, познакомил Бедного со многими большевиками. С 1911 года Бедный печатался в большевистской \"Звезде\", позднее переименованной в \"Правду\". В середине апреля 1912 года Бедный знакомится со Сталиным, затем с Молотовым и Свердловым. В том же году Бедный вступает в партию, заочно, через переписку, знакомится с Лениным, который ему очень покровительствует и талант которого ценит. В 1914 году Бедный знакотся с Горьким. Во время первой мировой войны -- с сестрами Ленина М. И. Ульяновой и А. И. Елизаровой. В апреле 1917 года Бедный встречается с Лениным и с апреля по июнь помогает ему при редакторовании \"Правды\", не теряя связи со Сталиным. Сталин публикует в \"Правде\" статью \"Американские миллионы\", направленную против министра-меньшевика Церетели. Бедный пишет против Церетели стихотворение \"Коалиционное\". Сталин пишет в \"Правду\" статью \"Заговор против революции\" (против Корнилова). Бедный пишет о том же стихотворение \"Песня\". После неудавшейся июльской попытки захватить власть, когда Ленин прячется от ареста, Бедный, как и Бонч-Бруевич, рядом с Лениным(12).
Но самые близкие отношения сложились у Бедного со Сталиным. \"В Кремле, как и во всей Москве, шла непрерывная борьба из-за квартир, которых не хватало\", -- писал Троцкий о 1919 годе(13). Приближенный Сталина, Бедный умудрился прожить в Кремле с марта 1918 до начала 1933 года, когда развелся с женой -- Верой Руфовной Придворовой -- и переехал, оставив кремлевскую квартиру жене, в особняк на Рождественском бульваре, 16. Бедный занимал половину особняка. Во второй половине размещался Государственный литературный музей, директором которого был старый знакомый Бедного -- В. Д. Бонч-Бруевич.
Можно считать, что это было второе поражение Бедного в квартирном вопросе. Первое он потерпел в 1920 году -- от Троцкого. И поскольку очевидно, что отказав Бедному в его требовании председатель РВС республики, занимавший пять комнат в Кавалерском корпусе, нажил себе еще одного совсем не безобидного врага, приведем выдержки из этого любопытного документа:
\"Дорогой Лев Давидович!
Препровождаю Вам 5 моих листовок и 1 книжечку, изданные на Западном фронте [...] В пятницу снова уезжаю для агитации -- \"До Советской Варшавы!\", если не последует иных указаний [...].
Что касается не разъездной, а оседлой работы, то я предвижу, что, проработав минувшую зиму самое большое в половину своей мощности, скоро я сойду на одну треть... У меня нет рабочего кабинета. Я -- писатель, работающий на ночном горшке. Справа у письменного стола -- две кровати -семейная и детская. У меня 2 комнаты с третьей -- полусартиром.
Естественно, что Кремлевское домоуправление -- по своему заявлению -сочло необходимым дать мне соседнюю с отдельным ходом комнату (щ 6 белого коридора) для рабочего кабинета. Ордер был написан, но [член Президиума ВЦИК] Лутовинов его зачеркнул, а [секретарь Президиума ВЦИК] Енукидзе исправить такое свинство отказался [...].
Не поставить Вас в известность об этом я не мог. Моисей как-то ударил по скале палкой и из скалы брызнула живая вода. Вы меня осенью и зимой ударите партийной палкой десять раз, и ни черта из меня не брызнет. Или брызнет вода, а нужны боевые стихи.
Рядом со мной живут Петропавловские [семья комиссара Кремлевских военных курсов], [...] а дальше за ними -- т. Никитин [зав. финансовым отделом ВЦИК] [...] Я предлагал: дать мне соседнюю комнату (щ 6) Петропавловских, а им отрезать комнату от Никитина.
Казалось бы, просто. И необходимо. Для дела. И Кремлевское домоуправление в таком смысле и составило ордер, отмененный Лутовиновым. Теперь я упираюсь в милейшего Енукидзе, который рассуждает как ишак [...].
Хоть для очистки совести: знайте, дескать, дорогие товарищи, что после этого можно с меня спрашивать?
Уважающий и любящий Вас Демьян Бедный.
Приложения: 1) Листовки 2) План вышеперечисленных квартир\"(14).
После переезда правительства в Москву в начале 1918 года в Кремле жило все советское руководство. Иногда к Бедному заходил Ленин. Иногда Сталин. Дружил Бедный и с секретарем ЦК Стасовой, бывал в секретариате, по ее словам, чуть ли не ежедневно. Для разъездов по фронтам гражданской войны в агитационных целях Бедному был выделен личный вагон первого класса (раньше принадлежавший одному из великих князей), который подцеплялся к поездам. Кажется, Бедный стал единственным писателем, удостоенным такой чести (причем вагон оставался в собственности Бедного чуть ли не до 30-х годов). Наградам Бедного не было конца. С 1922 года первым из советских писателей Бедный стал депутатом Моссовета. В Пензенской области его именем назвали город Беднодемьянск. В Одессой губернии -- Демьянобедновскую волость. По Волге пустили пароход \"Демьян Бедный\". В пожизненное пользование Бедный получил дачу в Мамонтовке. К личной даче прибавилась еще и государственная. К личной машине с личным шофером -- еще и казенная с казенным шофером.
Может быть самой большой наградой писателя следует считать его контракт с Госиздатом на издание полного собрания сочинений. Контракт был подписан, видимо, в конце 1922 года. Первый том вышел в 1925 году. До 1934 года, когда Бедный впал в немилость Сталина, успело выйти 19 томов, охвативших произведения до февраля 1932 г. В августе 1934 года, выступая на съезде писателей, Бедный говорил о двадцати томах своего собрания сочинений, еще не зная, что 20-й том опубликован не будет.
Печатался Бедный в основном в \"Правде\". Насколько политизированным было творчество Бедного, следует из стихотворения \"В защиту басни\", написанного им в 1936 году, после того, как летом 1935 года Сталин амнистировал Бедного и пригласил его к себе на дачу, самолично за ним заехав; после того, как Новый 1936 год Бедный также встречал на даче Сталина:
И можно ли забыть, чьим гением она
Была тогда оценена?
Чтоб я не бил по дичи мелкой,
А бил по зубрам бы, бродившим по лесам,
И по свирепым царским псам,
Моею басенной пристрелкой
Руководил нередко Ленин сам
Он -- издали, а Сталин -- был он рядом,
Когда ковалась им и \"Правда\" и \"Звезда\",
Когда окинувши твердыни вражьи взглядом,
Он мне указывал: \"Не худо бы сюда
Ударить басенным снарядом!\"
Отдав должное Ленину, Бедный все-таки указал, что Ленин был далеко, а Сталин -- близко. Понятно, что именно близкий Сталин и руководил творчеством Бедного (когда и если это творчество требовало руководства). 17 октября 1921 года Бедный дарит Ленину только что вышедшую свою стихотворную повесть \"Царь Андрон\"(15), законченную 20 мая 1921 года. Вот как анализирует это произведение специалист по творчеству Деньяна Бедного Н. В. Гамалий:
\"В [...] повести ,,Царь Андрон\'\' рассказывается, как крестьяне свергли Советы, выгнали из Москвы и Петрограда большевиков. И сейчас же в стране возрождаются буржуазные партии. Возвращаются из-за границы старые царские чиновники, заводчики, банкиры и помещики. Не доверяет им крестьянский царь, но чтобы идти против них, надо призывать рабочую рать, а этого Андрон не хочет. Постепенно он становится марионеткой в руках своих и международных капиталистов [...]. Народ вновь в кабале. [...] Революционно настроенные трудящиеся во главе с большевиками ломают режим Андрона. Советская власть восстанавливается, а Андрон, переодевшись в сермягу, с позором бежит из дворца\"(16).
Как когда-то бежал Керенский. Так Бедный протестовал против введения НЭПа, намекая Ленину, что тот превращается в царя Андрона. А поскольку Бедный протестовал лишь при Ленине и не протестовал при Сталине, следует заключить, что он был не столько искренним коммунистом, сколько послушным пером будущего генсека. В свете всего вышесказанного и нужно рассматривать басню Бедного \"Не для чего иного\", опубликованную в \"Правде\" 24 декабря:
Кузнец, Вавила Аникеев,
Зайдя в лакейскую и увидавши в ней
Навзрыд рыдающих лакеев:
\"Ну, ж ваша барыня -- с прислугой лютый змей!
-- Сказал сочувственно Вавила,
-- Побила морды вам?.. Расчет вам объявила?..\"
\"Побила?.. Пальчиком ей шевельнуть невмочь...
Едва не померла она об эту ночь...\"
-- Вавиле горестно лакеи отвечали.
\"Так вот с какой ревете вы печали!\"
\"С та-ко-о-й!.. Позвали мы врача...
Предвестья у нее нашел паралича:
Слышь, ходит под себя. Вот третьи сутки кряду
Поочередно мы дежурим у нее:
Простынку ль подвернуть, подать ли ей питье\"...
\"Питье... -- вздохнул кузнец, -- часик бы... тас...
Мне подежурить тож... Я б дал ей, стерьве, яду!\"
В Европе с \"желтыми\" придется заключать
Нам сделку некую, прибавлю: не навечно
И не затем, конечно,
Чтоб с ними сообща их барыню лечить(17).
Для непосвященных это была басня о том, как пролетарий-кузнец, вполне в духе пролетарского сознания, предлагает отравить умирающую барыню-эксплуататоршу, в то время как несознательные лакеи, собравшиеся вокруг барыни, скорбят из-за очевидной и скорой ее смерти. Для посвященных это была басня о планируемом или по крайней мере обсуждаемом Сталиным отравлении больного Ленина.
Итак, кто есть кто в басне Бедного. \"Кузнец\" -- (кующий СТАЛЬ), конечно же Сталин. \"Вавила\" -- сирийское имя, намекающее на нерусское происхождение Сталина. \"Аникеев\" -- от Аника -- воин-победитель, ассоциация также указывающая на Сталина, который, прийдя к Ленину (\"барыне\"), видит грустные лица большевистских лидеров. Сталин думает, что Ленин устроил им нагоняй и именно этим вызвана грусть на лицах. Но оказывается, что врачи обнаружили у Ленина прогрессивный паралич (сифилис). Услышав, что \"лакеи\", все-таки боящиеся остаться без Ленина, попеременно дежурят у больного, Сталин с присущей ему грубостью замечает, что если бы у него была возможность подежурить у Ленина, то вместо питья он дал бы \"стерьве яду\". Остается только гадать, пытался ли Бедный предупредить Ленина, что против него зреет заговор, или же, списав Ленина со счетов, издевался над теряющим власть председателем Совнаркома. Здесь нам несколько помогает мораль басни.
Обычно мораль -- самое ясное в басне четверостишье. У Бедного \"мораль\" -- самая сложная часть. \"В Европе\" -- значит среди европейцев, эмигрантов, к каковым относились, в отличие от \"подпольщиков\", те, кто дожидался революции 1917 года в эмиграции -- Ленин, Троцкий, Зиновьев, Радек... К подпольщикам относились, соответственно, Сталин, Свердлов Каменев... \"С желтыми\" -значит с продажными, т. е. с теми \"лакеями\", которые все еще идут за Лениным. \"Нам\" -- это Сталину и его сторонникам -- прежде всего Зиновьеву и Каменеву. \"Сделка\" -- это соглашение между фракцией Сталина и сторонниками Ленина оставить Ленина у власти, но -- \"не на вечно\", и не ради Ленина (\"чтоб барыню лечить\"), а потому что без Ленина оставаться пока еще страшно.
Басня не осталась незамеченной, и 27 марта 1922 года Ленин, до сих пор любивший Бедного, раскритиковал революционных поэтов из \"Правды\". Так как Бедный печатался в \"Правде\" чуть ли не каждый день, осведомленному читателю Ленина было ясно, кого именно критикуют. Бедный и те, кто за ним стоял, а за ним главным образом Сталин, в долгу не остались. 31 марта раскритикованный поэт публикует в \"Правде\" ответ Ленину -- пространное стихотворение \"Как надо читать поэтов\":
Он, как всегда, я знаю, прав,
Но я, однако ж, не шарманщик,
Чтоб сразу дать другой мотив.
Если же учесть, что в описываемый период редактором органа ЦК партии (следует уточнить: органа секретариата ЦК, т.е. органа Сталина) был бывший левый коммунист и будущий союзник Сталина Н. И. Бухарин, невинные басни и стихи члена партии с 1912 года Бедного читаются совсем по-другому.
23 мая Ленин уезжает в Горки на отдых, и именно там в спокойной нерабочей обстановке у отдыхающего Ленина 25-27 мая случается первый серьезный приступ его болезни, повлекший частичный паралич правой руки и ноги и расстройство речи. 29 мая доктор А. М. Кожевников выехал с медсестрой М. М. Петрашевой брать у Ленина пункцию костного мозга. \"У Владимира Ильича было расстройство речи, -- вспоминает Петрашева. -- Врачи просили его назвать какой-нибудь предмет, а он не мог. Просили написать, тоже не мог. Жаловался, что у него парализована то рука, то нога. Это были мгновенные параличи, быстро проходящие. Когда он начал ходить, был случай он упал во время такого паралича. [...] Сирени в саду было много, но он не переносил никакого резкого запаха, а когда я приносила полевые цветы, он был доволен... Предписания врачей он выполнял очень строго и точно. Помню, мы решили убрать из его комнаты книги. Читать ему в это время не разрешалось\"(18). В июне Ленину разрешили вставать, постепенно он стал сам умываться, относительно поправился и Петрашеву отпустили(19).
Сведения о болезни Ленина и возможном выходе его в отставку проникают в прессу. Белоэмигрантская газета \"Руль\", издающаяся в Берлине, аккуратно собирает всякие слухи. Уже 22 марта в передовице Руля \"В потемках\" Ленин назван \"Кремлевским узником\". 26 марта в передовице \"Загадка\" газета пишет:
\"Совнарком занят обсуждением вопроса, какие меры следует принять на случай неизбежного выхода Ленина из состава правительства. Здоровье Ленина таково, что [...] возвращение его к правительственной деятельности совершенно исключено. [...] В экстренном заседании Совета народных комиссаров в понедельник [20 марта 1922 г.] обсуждался вопрос о мерах, которые надлежит принять в случае выхода Ленина из состава правительства. Председатель московского совета [Каменев] заявил, что рассчитывать на участие Ленина в правительственной деятельности по состоянию его здоровья в настоящее время не представляется возможным. Недавно на съезде металлистов Ленин, неожиданно выступивший с речью, заявил, что он сам едет в Геную, а сегодня большевистские газеты вновь оповещают, что во главе делегации будет стоять Чичерин, о поездке же Ленина речи быть не может\".
В том же номере газета сообщает о заявлении Раковского, сделанном им в Берлине: \"Положение Ленина не внушает опасений. По предписанию врачей Ленин в течение двух месяцев должен отказаться от всякой деятельности. Большевики надеются, что авторитет вызванного в Москву проф. Клемперера побудит Ленина исполнить это предписание. Само собой разумеется, что Ленин не в состоянии выехать в Геную\".
29 марта в передовице \"Странная болезнь\" \"Руль\" писала:
\"Инцидент с болезнью Ленина все более и более осложняется и прежде всего, благодаря самим большевикам, которые как будто нарочно стремятся возбудить всеобщее недоверие. На днях берлинская советская миссия разъяснила, что поездка проф. Клемперера никакого отношения не имеет к состоянию здоровья Ленина, которое значительно улучшилось. В тот же день г. Раковский заявил, что Ленин страдает переутомлением, требующим двухмесячного отдыха, которого, однако, Ленин не хочет себе позволить. Проф. Клемперер должен-де убедить Ленина согласиться на отдых. Сегодня же оказывается, что авторитета одного Клемперера оказалось недостаточно. Пришлось выписать еще одного профессора из Стокгольма [-- Нюнстреда].
Далее еще оказывается, что вопрос идет не только об отдыхе. Ленин не только не согласен отдыхать, он стремится к активной работе. В последней своей речи он неожиданно заявил, что сам поедет в Геную [...]. Насколько это заявление было сделано серьезно, можно судить по тому, что в адресованной швейцарскому правительству просьбе о пропуске советской делегации через Швейцарию имя Ленина красовалось в списке делегатов на первом месте. Фактически же Ленин не только не едет, но, как выражаются советские источники, об этом и речи быть не может. [...] Если к этому прибавить, что [...] поставлен на очередь вопрос об освобождении Ленина от тягот власти, что декреты все чаще подписываются Цюрупой с титулом Ленина -- председатель Совнаркома, -- то совершенно ясно станет, что состояние Ленина вызывает в Москве серьезное политическое осложнение.
Чем болен Ленин -- это усердно и настойчиво скрывается. Но возможно, что болезнь и выражается в таких странных и неопределенных формах, что ей трудно дать определенное, понятное непосвященным название. Факт тот, что Ленин как бы взят под опеку. Под предлогом, что ему необходимо отдохнуть, Ленину предлагают отойти от дел, он же, напротив (может быть, в этом болезнь его и проявляется), рвется к непосредственному участию в управлении и хочет овладеть вновь рулем советского корабля, выпавшим из его рук.
Если это так, то понятно, почему болезнь окружена такой таинственностью и почему она вызывает столько противоречивых известий. Если между Лениным и Совнаркомом происходит борьба, если фактически он взят под опеку, то каждый информатор окрашивает свои сообщения в тот или другой цвет, в зависимости от того, как он сам относится к этой борьбе, на чью сторону он становится. Информация уже не ставит себе целью осведомить об истинном положении, а содействовать при помощи информации тому исходу, какой данному лицу представляется наиболее желательным. Болезнь Ленина пришлась больше чем не кстати. Поэтому официальные учреждения, заботящиеся прежде всего о нерушимости Генуэзской конференции, уверяют, что Ленин вполне здоров. Лица, кои интересуются устранением Ленина, высказывают надежду, что Ленин подчинится медицинскому диагнозу и уйдет на покой. И чем больше версий и противоречий, тем яснее, что инцидент болезни грозит превратиться в катастрофу\".
В том же номере печатаются отрывки из письма частного лица из Петербурга, опубликованные в газете \"Morning Post\": \"Влияние Ленина с каждым днем падает и число его сторонников уменьшается постепенно, параллельно с прогрессирующим упадком страны\".
30 марта газета публикует телеграмму из Ревеля от 28 марта \"У Ленина прогрессивный паралич\": \"По сообщениям из советского источника призванные к Ленину врачи установили прогрессивный паралич\".
4 мая в передовице \"Ширма\" \"Руль\" пишет:
,,Вся эта история с болезнью Ленина вызывает вполне понятное недоумение. Советские газеты \"опровергают\" вообще всякие \"слухи\" о болезни Ленина, и только он сам неожиданно проговорился об этом. Когда проф. Клемперер отправился в Москву, нас уверяли, что они едут для генерального медицинского освидетельствования советских чиновников, рвущихся за границу для поправки здоровья. Но когда проф. Клемперер вернулся, он сообщил, что ездил именно к Ленину. [...]
Да и вообще, почему вся эта история окружена такой непостижимой таинственностью. Почему с такой тщательностью стараются представить дело так, что ничего особенного не случилось, что все остается по-прежнему, а Ленин сам неожиданно заявляет, что он уже несколько месяцев не у дел? [...] По всем данным Ленин остается просто ширмой, его именем большевики продолжают действовать, хоть фактически он всякой власти лишен. Высокое его выступление подтверждает, что он в \"оппозиции\", но эта оппозиция никакого практического значения не имеет. Недавно он проявил себя выговором по адресу Радека и Ко, посланных для объединения пролетарского фронта. Советская печать ни одним словом не обмолвилась по этому выступлению, они его просто игнорируют, как нечто, не то незаслуживающее внимания, не то, как весьма неудобное, но что из пиетета и во избежание обострений приходится молча терпеть.
Да! Ширма мешает, но она нужна? Без нее теперь не обойтись! Пока есть эта ширма, можно еще скрывать кое-как, что происходит за нею. Но уберите ширму -- и тогда истинное положение и взаимоотношения предстанут перед всеми и неустойчивое равновесие погибло. Положение таково, что приходится опасаться малейшего толчка. Пусть поэтому Ленин неудобен, пусть он опасен своими неожиданными выступлениями; нужно все сделать, чтобы опасность умалить; сегодня невропатолог, завтра хирург, послезавтра быть может готов экстренный поезд для новой знаменитости. Но ширма должна оставаться\'\'.
13 июня в статье \"Советский триумвират -- заместитель Ленина\" газета сообщила: \"Ввиду того, что возвращение Ленина к государственным делам предоставляется маловероятным, в Москве, по слухам, образована тройка для руководительства деятельностью советской власти. В эту тройку входят Рыков, Бухарин и Преображенский\".
В обзоре печати, со ссылкой на германскую \"Lokal Anzeiger\" \"Руль\" писала:
,,Касаясь процесса эсеров, \"Lokal Anzeiger\" в связи с этим останавливается на вопросе о болезни Ленина. По сведениям газеты, полученным ею от кругов, близких к Москве, болезнь Ленина смертельна и каждый день можно ожидать известий о конце. Ввиду этого в Москве сильно нервничают. Приехавший в Берлин Красин тотчас же имел совещание с Раковским и Чичериным.
Результатом этого совещания было решение учредить в Москве предварительно Директорию, в составе Бухарина, Красина, Литвинова, Раковского и Чичерина\'\'.
В том же номере статья \"Болезнь Ленина\": корреспондент газеты беседовал \"с авторитетным сотрудником врачебных кругов\". \"К больному одновременно [с Клемперером] был вызван известный бреславский психиатр проф. Ферстерер, считающийся авторитетом по вопросам парасифилиса, одной из частных форм которой является прогрессирующий паралич\".
14 июня \"Руль\" пишет: \"Вернувшийся из России член парламента О\'Грэнди заявил, по сообщению газет, что Ленин страдает от последствий совершенного на него год тому назад покушения, его смерть является вопросом нескольких недель. Две недели тому назад состояние его здоровья было очень серьезным\".
15 июня со ссылкой на \"Freiheit\" \"Руль\" дает еще один список \"тройки\":
,,Ввиду устранения Ленина от управления образована \"тройка\". Газета уверяет, что в ее состав входят Сталин, Каменев и Рыков. Характерно, что Троцкий не входит в эту тройку. По-видимому, это объясняется крайней непопулярностью Троцкого среди коммунистической партии. Наиболее интересно и важно, что, по уверению газеты, большевики хотят все сделать шито-крыто. Назначение тройки не будет официально объявлено, а есть просто неофициальное постановление коммунистической партии. Вероятно, советские газеты вообще ничего не сообщают об этой перемене правительства. Услужающие газеты вообще ни словом уже не упоминают о здоровье Ленина\'\'.
Там же в статье \"Болезнь Ленина\": \"На днях уехал в Москву известный германский невропатолог проф. Флексиг, считающийся одним из наиболее выдающихся специалистов по заболеванию мозга. Проф. Флексиг приглашен на консилиум с находящимися в Москве берлинскими профессорами Клемперером и Ферстером.
Во вторник [13 июня] Чичерин получил от Литвинова из Москвы письмо, в котором говорится, что Ленин находится в полном сознании и что болезнь его является результатом переутомления. В своем теперешнем состоянии Ленин заниматься государственными делами не может. Непосредственной опасностью для жизни болезнь его, однако, не грозит. В советских кругах утверждают, что о замещении Ленина триумвиратом до сих пор не было и речи\'\'.
16 июня \"Руль\" сообщает со ссылкой на \"Freiheit\", что ,,учреждение \"тройки\" должно носить неофициальный характер, официально Ленин будет по-прежнему возглавлять совнарком и потому-то и важно одно: как только можно продлить его бренные дни. Но весьма знаменательно, что состав этой тройки, по сведениям Freiheit, иной, чем сообщенной у нас двумя днями раньше. За эти два дня новые кандидаты оказались сильнее. Иначе говоря -- несмотря на все меры предосторожности борьба внутренняя уже началась в полном разгаре. Кто бы ни победил, борьба этим не кончится и побежденные не уступят, напротив -превратятся в непримиримых и опаснейших врагов.
При этом надо принять во внимание, что первый и второй список совпадают в том отношении, что в обоих не значится Троцкий. Троцкий -- большевистский Наполеон, глава Красной армии, составляющей единственную опору советской республики -- он не входит в состав \"тройки\". Он становится дальше от центра, чем был при Ленине.