Наконец, Ларина обвиняет Николаевского в провокации и фальсификации еще и на основании сравнения ею текстов интервью и статьи \"Из письма старого большевика\", опубликованной Николаевским в декабре 1936 — январе 1937 года в \"Социалистическом вестнике\"47. Однако статья, автором которой действительно был Николаевский, не публиковалась им с провокационной целью, как утверждает Ларина. Ее напечатали анонимно, внешне придав все возможные атрибуты, указывающие на то, что материал получен из СССР, а не составлен за границей. По мнению Лариной, Николаевский специально написал \"письмо\" так, чтобы в \"старом большевике\" читатель заподозрил Бухарина. Сам Николаевский, однако, пишет иначе. Он указывает, что использовал в статье \"многие из рассказов Бухарина\", но не более48.

Во всем, что касалось Бухарина, Николаевский был куда осторожнее и предупредительнее, чем это кажется Лариной. И не меньшевики, на долю которых пришлось так много критики в мемуарах Лариной, виноваты в гибели ее мужа, а совсем другая партия, совсем иная система. Удивительно, что для этой критики в мемуарах Лариной не нашлось места. Неужели же и сегодня можно предполагать, что во всем был виноват один Сталин?



ПРИМЕЧАНИЯ

О характере фракционной борьбы в то время дают некоторое представление следующие сборники документов: Троцкий Л. Портреты революционеров Сост. Ю. Фельштинский. Изд. Чалидзе, США, 1988; Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР, 1923–1927, 4 тт. Ред. — сост. Ю Фельштинский. М., \"Терра\", 1990.



См. Приложение 1.

Архив Гуверовского института, коллекция Б. И. Николаевского [далее: АГИН], ящик 508, папка 2. Письмо Николаевского Н. В. Валентинову (Вольскому) от 2 мая 1956, 1 л. Николаевский написал об этом в связи с приговором \"шахтинцам\". Согласно \"Записи\" Сталин высказался против смертной казни, а \"правые\", во главе с Бухариным, Рыковым и М. И. Томским, — за. Валентинову, старому социал-демократу, симпатизировавшему, конечно же, расстрелянному Бухарину, а не Сталину, в это было трудно поверить: \"О Шахтинском деле я слыхал от Рыкова, — пишет он Николаевскому. — В беседе Бухарина с Каменевым есть большая ошибка. Бухарин указывал, что Сталин был против расстрела \"шахтинских\" вредителей, а они за. Тут большая путаница\" (АГИН, ящ. 508, п. 2. Письмо Валентинова Николаевскому от 25 апреля 1956, с. 1). На это Николаевский ответил, что Бухарин правильность записи подтвердил, объясняя жесткую позицию правых тем, что \"там ведь вплетался вопрос о немцах, которых расстреливать Сталин ни в коем случае не хотел\" (АГИН, ящ. 508, п. 2. Письмо Николаевского Валентинову от 2 мая 1956, 1 л.), т. е. намекая на связи Сталина и советского правительства с немецкой военной разведкой и армией.

См. АГИН, ящ. 504, п. 34. Письмо Николаевского от 11 мая 1961, 1 л. Историю беседы Бухарина с Каменевым Николаевский собирался опубликовать в 1964 году в подготавливаемом им к печати историческом сборнике (АГИН, ящ. 510, п. 1). Но сборник так и не был издан. В 1965 году Николаевский все еще собирал материалы для публикации (см. Архив Международного института социальной истории в Амстердаме [далее АМИСИ], коллекция С. Эстрина, п. 65. Письмо Николаевского М. Шахтману от 1 января 1965, 1 л.).

\"Как имя секретаря Каменева, который передал троцкистам копию этой записи?\" — спрашивал Николаевский в одном из писем (АГИН, ящик 472, п. 32. Письмо Николаевского И. М. Бергеру от 6 июля 1961, 1 л.). В ответном письме, от 26 сентября 1961, Бергер о секретаре Каменева ничего не пишет.

Мосс заглянула внутрь через почтовое отверстие.

В архиве Троцкого находятся и некоторые другие документы, адресованные не Троцкому. К ним можно отнести, например, письмо М. Фрумкина, заместителя наркома финансов, \"Всем членам и кандидатам Политбюро, тов. Бауману и тов. И. В. Сталину\", с грифом \"Секретно\" от 15 июня 1928 (см. Приложение 4).

– О боже, – закашлялась она. – Понюхай.

См. АГИН, ящ. 519, п. 30. Комментарии Николаевского к книге Л Шапиро. 1958 год. Гл. 12, с. 7.

Эрика подставила нос к отверстию и отпрянула, закашлявшись.

Так и произошло, хотя не стоит приписывать эту заслугу Троцкому, а причину \"ссоры\" Сталина с \"правыми\" искать в одной лишь неосторожной беседе Каменева и Бухарина.

– Черт. Это газ.

Они отошли к калитке и посмотрели на дом. Все окна были закрыты, занавески наглухо задернуты. В одной комнате шторы, казалось, были дополнительно подоткнуты одеялами. Эрика достала рацию и вызвала подкрепление. Снова подойдя к почтовому отверстию, она громко крикнула прямо в него:

– Полиция. Есть кто дома?.. – так и не дождавшись ответа, она закашлялась. – Очень высокая концентрация!

\"Я перенеслась в обстановку этих последних дней \"рукопашной\" писала позднее в одном из своих писем Н. И. Седова, — |…] вижу, вижу все с ясностью вчерашнего дня, слышу телефонный разговор Л. Д. с Бухариным- голос его [Троцкого], страстное негодование — отъезд в Aлмa-Ату…\" (АМИСИ, коллекция Сары Якобс-Вебер, письмо Н. И. Седовой-Тюцкой от 29 февраля 1960).

– При такой может взорваться весь ряд. А сейчас большинство людей дома, – сказала Мосс, показывая на горящие у соседей окна.

Эрика кивнула и попыталась выбить дверь. С первого раза она не поддалась, и Эрику отбросило назад. Со второй попытки дверь треснула и распахнулась внутрь, а сама Эрика приземлилась на ковер в прихожей. Дышать было невозможно, и она закрыла нос рукавом.

\"Очень интересно выходит с беседой Бухарина с Каменевым, — пишет Николаевский бывшему руководителю французской компартии Б. К Суварину в письме от 9 сентября 1958 года. — Нашел запись рассказа Л. Л. [Седова] о том, как отец его [Троцкий] дал приказ публиковать\" (АМПСИ, коллекция Суварина. Письмо Николаевского Суварину от 9 сентября 1958 года).

– Надо открыть окна и двери и найти источник, – сказала она, выйдя на улицу, чтобы сделать глоток воздуха.

У Троцкого упоминание о разговоре Бухарина с Каменевым содержится в письме от 21 октября 1928 года. Из этого следует, что \"Запись\" была получена им до 21 октября [Троцкий в Алма-Ате. Десять писем Троцкого. Публ. Ю. Фельштинского. — Время и мы (Нью-Йорк), № 90, 1086, с. 188].

\"Кое-что мне рассказал в свое время Лев Львович [Седов], - писал Николаевский Седовой, — но я тогда его рассказ не записал […]. Кто точно прислал эту запись в Алма-Ата? Когда она была там получена? У меня в памяти это получение связано с осенью, а печатная листовка с этим текстом была выпущена в январе. Выходило, что печатание задерживали, а Л Д. [Троцкий] из ссылки настаивал. Верно это?\" (АГИН, ящ. 628, п. 13, Письмо Николаевского Н. И. Седовой-Троцкой от 23 декабря 1950). Но никаких подробностей Н. И. Седова сообщить не могла, о чем и указала в ответном письме.

Мосс глубоко вдохнула, закрыла рот и нос, и они ринулись в дом. Даже в темноте было видно, что дом обставлен со вкусом. В гостиной Эрика бросилась к задернутым шторам и раздвинула их. Окна подъемной конструкции с двойным стеклопакетом имели неприступный вид. Рамы из толстого дерева были заклеены скотчем, а нижний стык на подоконнике был заткнут одеялом. Когда легкие уже готовы были разорваться, Эрика дала знак Мосс, и они снова выбежали на улицу. Из глаз лились слезы, они хватали воздух ртом и пытались отдышаться.

13. Подробнее историю высылки Троцкого см. в кн. Троцкий Л. Дневники и письма. Под ред. Ю. Фельштинского. 2-е доп. издание, изд. Эрмитаж, США, 1989, с. 199–228; Троцкий Л. Ссылка, высылка, скитания, смерть… Публ. Ю. Фельштинского. — Знамя, 1990, № 7, с. 173–190, № 8, с. 165–198. АМИСИ, кол. Суварина. Письмо Николаевского Суварину от 12 июля 1958; там же, письмо Николаевского Суварину от 3 августа 1958; АГИН, ящ. 508, п. 1. Письмо Николаевского Валентинову от 4 ноября 1955, с. 1.

– Нужно… открыть окна и двери, – с трудом выдавила из себя Эрика.

К сожалению, мне так и не удалось обнаружить в коллекции Николаевского оригинала листовки, хотя на ее существование он ссылается в ряде писем (АГИН, ящ. 508, п. 2. Письмо Николаевского Валентинову от 2 мая 1956, 1 л.; АМИСИ, кол. Суварина. Письмо Николаевского Суварину от 27 июля 1957; там же, письмо от 9 сентября 1958). Описание листовки дано в \"Социалистическом вестнике\" от 4 мая 1929, с. 9. В коллекции П. Н. Милюкова в Пражском архиве, видимо, и была найдена перепечатка с этой троцкистской листовки. Очевидно, по крайней мepe, что Милюков никакого отношения к документу или его передаче на Запад не имел.

Мосс кивнула. Они глубоко вдохнули и пулей влетели в гостиную.

В. И. Тетюшев указывает, что запись была опубликована в январе 1929 года \"троцкистами, рассчитывавшими осложнить этим внутрипартийное положение\" (Тетюшев В. И. Борьба партии за генеральную линию против правого уклона в ВКП(б) в период между XV и XVI съездами — Вестник Московского университета, вып. 3, 1961, с. 16). Эта информация взята им из \"Социалистического вестника\", на который он и дает ссылку.

См. Приложение 2. Машинописный текст документа хранится в АГИН, ящ. 778, п. 7. Выдержки из документа опубликованы в \"Социалистическом вестнике\" от 4 мая 1929, с. 9.

Эрика взяла тяжелый стул, а Мосс, вытирая рукавом хлынувшие из глаз слезы, нашла на столе ножницы. Взявшись за рукоятку, как за кинжал, острым концом она стала бить в стекло – раз за разом, пока не проткнула его насквозь. То же самое она проделала и с двумя другими окнами. Кивнув Эрике, она отошла, и та, размахнувшись, ударила по стеклу ножками стула. Все три окна удалось разбить. Стекло полетело наружу, и внутрь начал поступать свежий воздух.

Документ появился в \"Бюллетене оппозиции\" за подписью \"Г. Г.\"

Только после смерти Троцкого и открытия его архивов стало ясно, что статьи \"Бюллетеня оппозиции\", подписанные \"Г. Г.\" или \"Г. Гуров\", написаны самим Троцким.

Они снова поспешили на улицу отдышаться.

Николаевский, черпая информацию из этого документа, указывает, что \"Запись\" была переиздана \"официально Сталиным\" (АГИН, ящ. 519, п. 30. Комментарии Николаевского к книге Шапиро. 1958 год. Гл. 12 с. 5–7).

– Эй, вы! Что это вы делаете? – закричал пожилой мужчина из дома напротив. На шейной цепочке у него висели очки, а в руках он держал газету.

Похоже, что конспектирование бесед было не столь уж редким явлением. В архиве Троцкого лежит, например, еле читаемый листок машинописи, через один интервал, не первый экземпляр, который называется \"Встреча и разговор тт. К. и П. с Каменевым 22 сентября 1928 года\" (Хогтонская библиотека Гарвардского университета, архив Троцкого, фонд bMs Russ 13 Т-2630). См. Приложение 3. Эта запись была сделана специально для Троцкого и переслана ему в Алма-Ату троцкистами.

– Возвращайтесь в дом! – закричала Мосс.

См. Ларина (Бухарина) А. М. Незабываемое. М., АПН, 1989, с. 102, где Ларина это отрицает; а также статью В. И. Тетюшева, где он, основываясь на публикации в \"Социалистическом вестнике\" отрывков из документа от 20 марта 1929 года, пишет о встрече Бухарина \"с Каменевым, Пятаковым и другими троцкистами\" (Тетюшев, указ. соч., с. 16). Никаких \"других троцкистов\", разумеется, не было.

– Сначала скажите, чем вы заняты!

Троцкисты указывали, что ЦК переопубликовал именно их листовку (а не оригинал), причем писали о популярности листовки \"в массах\" Это должно было бы указывать на относительно большой тираж листовки См. Тетюшев, указ. соч., с. 16. АГИН, ящ. 519, п. 30. Комментарии Николаевского к книге Шапиро. 1958 год. Гл. 12, с. 7.

– Полиция, возвращайтесь в дом! – хором крикнули они.

25. См. АГИН, ящ. 476, п. 34. Письмо Николаевского от 19 сентября 1965, с. 1. Николаевский получил эту информацию от Эрика Волленберга Волленберг был бывшим кадровым офицером германской армии, эмигрировал в РСФСР после подавления восстания 1921 года, в котором он принимал активное участие. В России работал в Красной Армии, в военной комиссии при Коммунистической академии. В 1926–1928 гг. жил в Москве, видимо, на квартире П. П. Постышева, у которого снимал комнату. На собраниях Бухарина со своими сторонниками Волленберг не присутствовал, но знал о том, что таковые происходят. Волленберг был известен как противник Сталина, и от него не особо скрывали. Содержание бухаринских рассказов о заседаниях Политбюро Волленберг, например, знал.

– Теперь в кухню, она дальше по коридору, – скомандовала Эрика.

26 По крайней мере два американских историка привезли в свое время в Москву копии архивной \"Записи\" разговора из архива Троцкого. Думается, что именно по этой копии цитирует Ларина.

Они снова глубоко вдохнули и побежали внутрь, мимо лестницы, у которой газом пахло гораздо сильнее. Маленькая современная кухня выходила в сад. Дверь печи и все газовые горелки были открыты до отказа и громко шипели. Мосс закрыла их все. В кухне была огромная стеклянная раздвижная дверь, но ключа от нее нигде не было видно. Ножниц тоже не было, зато на полу лежал тяжелый каменный дверной стопор. Эрика подняла его и швырнула в стекло. Он отскочил, и она сама еле успела отпрыгнуть.

Цит. по статье \"Радек о положении в России\" — Дни. Еженедельник. Париж, № 65, 1 декабря 1929, с. 7.

Обе они уже кашляли и задыхались. Эрика снова подобрала камень и бросила в стекло. Оно все пошло трещинами, но не сломалось. В легких уже совсем не оставалось кислорода, и Мосс упала на колени. С третьей попытки камень пробил огромную стеклянную панель. Шатаясь, они вышли в заснеженный сад и стали с наслаждением вдыхать холодный, чистый воздух.

См. публикацию \"Записи\" во французской лево-коммунистической газете \"Contra Le Courant\" [Париж], № 27–28, 12 апреля 1929, с 12–15

– Наверх. Надо проверить, что наверху, – сквозь кашель проговорила Эрика.

2Э. О вывозе Николаевским из гитлеровской Германии германских социал-демократических и русских архивов см. его рассказ, хранящийся в АГИН, ящ. 470, п 5. Машинописный текст. См. также Приложение 6

30. Николаевский считал, \"что Сталин с самого начала был в оппозиции к этим переговорам, которым Адлер сознательно придал политический оттенок\", составив комиссию из Модильяни, Гильфердинга, Пернсторфера и Дана. Формально в комиссию входил и Леон Блюм, но он не участвовал в переговорах, и Бухарин с ним беседовал не более получаса, перед отъездом к Ориолю, на юг Франции (см. АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 14 декабря 1965, с 1–2).

Вдохнув, они снова пошли внутрь. В доме уже чувствовалось, что газ понемногу рассеивается.

31. В многочисленных своих письмах Николаевский не раз вспоминал об этом: \"Бухарин из Парижа уехал 30 апреля 1936 г. […] я тогда с Бухариным встречался почти каждый день\" (АГИН, ящ. 508, п. 44. Письмо Николаевского Э Волленбергу от 11 апреля 1965, с. 1); \"С Бухариным в течение почти двух месяцев я встречался почти каждый день и очень много с ним говорил на самые разные темы\" (АГИН, ящ. 501, п. 24. Письмо Николаевского С. М. Шварцу от 26 июля 1965, с. 1); \"У меня с ним было много интересных разговоров в 1936 г., когда он приехал во главе особой комиссии ЦК для покупки архива Маркса, который я вывез из гитлеровской Германии и хранил тогда в Париже\" (АГИН, ящ. 477, п. 36. Письмо Николаевского А. М. Дольбергу от 21 сентября 1957, с. 1); \"Разговоров этих было очень много: в течение двух месяцев пребывания Бухарина в Париже я встречался с ним почти ежедневно\" (АМИСИ, кол. Эстрина, п. 65; также: АГИН, ящ. 500, п. 29. Письмо Николаевского Максу Шахтману от 1 января 1965, 1 л.).

Послышалась сирена – прибыли пожарные. Планировка дома была такая же, как и у Мариссы. Наверху с одной стороны от лестницы было две комнаты – ближняя и дальняя, а с другой – ванная. Двери санузла и дальней комнаты были открыты. Эрика и Мосс распахнули там окна и побежали к ближней комнате. Она оказалась заперта. Уже чувствовалось, что загазованность уменьшается и снизу идет свежий воздух. На лестнице послышались чьи-то шаги и голоса.

Часто встречаясь с Бухариным в 1936 году, Николаевский до конца своих дней так и не смог поверить в то, что в дни пребывания в Париже Бухарин встречался с еще одним эмигрантом-меньшевиком- Ф. И. Даном. Именно поэтому Николаевский считал описанный в мемуарах жены Ф. И. Дана Л. О. Дан эпизод о приезде к ним Бухарина выдумкой. Мемуары эти были опубликованы в мартовской 1964 года книге \"Нового журнала\". Об отношении к ним Николаевского говорят следующие выдержки из писем: \"Ее рассказ но просто неправда от начала до конца — в обеих ее версиях, и в первоначальной, той, которую напечатал [Д.] Шуб [в \"Новом журнале\"], и в последней, которую она дала бундовцам с условием печатать [на идиш] только после ее смерти\" (АГИН, ящ. Э01, п. 24. Письмо Николаевского-Шварцу от 26 июля 1965, с. 1); \"Очень предостерегаю от пользования рассказом Л. Дан: этот рассказ сплошная выдумка\" (АМИСИ, кол. Эстрина, п. 65; также: АГИН, ящ. 500, п. 29. Письмо Николаевского Максу Шахтману от 1 января 1965, 1 л.).

– Сюда! – закричала Эрика. На второй этаж поднялись трое пожарных. – Нам нужно выбить дверь.

Под ударом топора дверь треснула и открылась. Изнутри полился газ, пожарные вбежали и раскрыли шторы и окна.

Я попросил Б. М. Сапира, последнего очевидца тех событий, прокомментировать эти высказывания Николаевского. Вот что ответил мне Сапир: \"Выпуская в свет материалы из архива Л. О. Дан, я отметил отношение Николаевского к рассказу о визите Бухарина к Дану. Это отношение объясняется, по-моему, не столько враждебностью Николаевского к Л. О. Дан (их взаимоотношения знали взлеты и падения), сколько восприятием его встречи с Бухариным. Николаевский уверовал, что Бухарин открыл ему свою душу, и не мог себе представить, что тот скрыл от него свидание с Даном. Николаевский иной раз ошибался в людях, особенно когда он увлекался кем-нибудь. Л. О. Дан не выдумала свой рассказ\" (Архив автора. Письмо Б. М. Сапира от 18 июня 1989, 1 л.). Это было одно из последних писем ко мне Б. М. Сапира, вскоре скончавшегося.

На аккуратно заправленной кровати лежал высокий, стройный мужчина, с бледным лицом и редкими светлыми волосами. Эрика узнала его по фотографиям из штаба – это был Иван Стовальски. В комнату вошли два медика с чемоданчиками и начали проверять его состояние. Эрика и Мосс отступили.

32. Вот несколько цитат из непредназначавшихся для печати комментариев Николаевского к книге Шапиро: \"Эту свою статью [\"Политическое завещание Ленина\"] Бухарин писал, уже зная, что троцкисты печатают eго

– Пульс слабый, – констатировала женщина-врач. Вместе с коллегой она зафиксировала его на носилках и опустила на пол.

– Его зовут Иван Стовальски, – сказала Эрика.

\"беседу, и будучи уверен, что его \"Завещание Ленина\" явится и его собственным завещанием (это мне говорил сам — Бухарин подробно, при этом рассказавший о своих тогдашних беседах с Лениным)\" [АГИН, ящ. 519, п. 30. Комментарии Николаевского к книге Шапиро. 1958 год. Гл. 12, с. 9]; \"Бухарин мне говорил, что его брошюра \"Путь к социализму\" была по возможности точным, \"часто буквальным\", прибавлял Бухарин, изложением тех мыслей, которые Ленин развивал в начале 1923 г. во время бесед с ним, Бухариным\" (там же, с. 10); \"Бухарин назвал Сталина \"гениальным дозировщиком\", в том смысле, что он \"гениально\" умеет вводить в организм партии только такие \"дозы\" своей отравы, которые в этот момент партией будут восприняты как правильные идеи […]. Эти слова Бухарин […] сказал в разговоре со мною, — Троцкий в своей книге их употребляет с прямой ссылкой на меня, хотя он никогда не получал от меня разрешение на использование их в печати\" (там же, с. 2–3).

– Иван, вы меня слышите? – обратилась к нему женщина.

33. \"К сожалению, записи наших разговоров я уничтожил в 1936 г., когда ГПУ пыталось похитить у меня архивы Троцкого, но память у меня хорошая\", — сообщает Николаевский в письмах (см. АМИСИ, кол. Суварина, п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 12 июля 1958; АМИСИ, кол. Эстрина, п. 65; также: АГИН, ящ. 500, п. 29. Письмо Николаевского Максу Шахтману от 1 января 1965, 1 л.). Память у Николаевского была действительно поразительная. \"Его особенно сильной стороной является феноменальная, почти фотографическая память\", — писал о Николаевском В. С. Войтинский (АМИСИ, кол. В. С. Войтинского, п. 2. Письмо Войтинского доктору Джозефу X. Виллитсу, фонд Рокфеллера, от 3 февраля 1941. На англ. языке).

Реакции не было. Она ударила его по щеке, он тихо застонал, и у него задрожали веки.

Современника тех событий, хорошо знавшего Николаевского, сотрудника Гуверовского института Сидни Хука (недавно скончавшегося), я спросил о том, насколько следует считать основательными опасения Николаевского относительно возможной кражи в те годы бумаг его архива. Хук ответил, что кражи бумаг политических противников заграничной агентурой НКВД в то время были банальной повседневностью, и опасения Николаевского были более чем оправданны.

– В крови угарный газ. Ставим капельницу с кислородом, – скомандовала она коллеге, открывая чемоданчик.

На мой вопрос, мог ли Николаевский выдумать эпизод с Бухариным, Сапир ответил следующее: \"Я не знаю ни одного случая, чтобы Николаевский выдумал ту или иную информацию. Он мог увлекаться, он мог быть несправедливым в своих оценках, но выдумщиком он не был\" (Архив автора. Письмо Сапира от 18 июня 1989, 1 л.). АМИСИ, кол. Войтинского, п. 2. Письмо Николаевского Войтинскому от 15 января 1941.АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 14 декабря 1965, с. 1–2.

Только в этот момент Эрика увидела, на чем именно он лежал. Сначала она подумала, что это яркое покрывало, но, присмотревшись, она поняла, что по всей кровати были разложены фотографии Мариссы Льюис. На некоторых она лежала голой в постели, на каких-то – принимала душ и танцевала бурлеск в клубе. Также были десятки снимков улыбающихся Мариссы и Ивана в парках и популярных лондонских местах. А еще – ее костюмов, черного корсета и красного шелкового бюстгальтера.

Эрика взглянула на медиков. Они подключили капельницу и надели на Ивана воздушную маску.

С годами газета \"Социалистический вестник\" стала ежемесячным бюллетенем. В 1965 году она выходила уже лишь четыре раза в год в виде журнала. Вызвано это было тем, что старое поколение меньшевиков вымирало. Заменять ушедших было некем. Декабрьский выпуск журнала 1965 года стал последним. Со смертью Николаевского издание журнала прекратилось.

– А в руке что он держит? – спросил кто-то из пожарных.

Бухарин об оппозиции Сталину. Интервью с Николаевским — \"Социалистический вестник\", сборник 4. Декабрь 1965, с. 81–102. Английский текст интервью, вышедший несколько раньше, см. в кн. Power and the Soviet Elite. The Letter of an Old Bolshevik and the other essays by B. I. Nikolaevsky. Frederick Praeger publishers, New York — Washington — London, 1965. См. Приложение 5, где кроме этого опубликованного ранее текста приводится еще и сводный черновой текст записей Николаевского, использованных для этого интервью. Черновики, представляющие собою машинопись, хранятся в коллекции Николаевскою, ящ. 522, п. 19. Время их написания относится к 1965 году. Из двух вариантов черновиков мною составлен один сводный, по возможности не повторяющийся текст.

Эрика осторожно вынула из его руки некий предмет.

39 История написания Николаевским этих воспоминаний легко прослеживается по ею письмам. Решение написать воспоминания о Бухарине было принято Николаевским, видимо, в 1959 году. (См. АГИН, ящ. 472, п. 32. Письмо И. М. Бергера Б. И. Николаевскому от 18 декабря 1961 года, с 3; там же. Письмо Б. И. Николаевского И. М. Бергеру от 3 февраля 1961го да, 1 л.; там же, Письмо Б. И. Николаевского И М. Бергеру от 30 апреля 1961 года, 1 л.; там же, письмо Б. И. Николаевского И. М. Бергеру от 6 июля 1961 года, 1 л.; АМИСИ, коллекция Б. К. Суварина. Письмо Б. И. Николаевского Б. К. Суварину от 13 июля 1963 года). Однако в это время начинает давать о себе знать возраст Николаевского. \"Моя работоспособность сильно упала\", — пишет он в 1963 году (АГИН, ящ. 504, п. 34. Письма Б И. Николаевского от 31 августа 1963 года, 1 л.). В результате воспоминания о Бухарине появились не в форме статьи, а в виде интервью, которое давалось по-английски (русского текста интервью вообще не существо-вало, и в \"Социалистическом вестнике\" материал печатали в переводе с английского): \"Русскою текста интервью нет и никогда не было. Надо переводить и притом точно, так как оно выйдет и на других языках и пере-воды будут сопоставлять. Для русского издания я дам особое предисловие […] Таким образом, надо переводить — если печатать. (АГИН, ящ. 301, п 24. Письмо Б. И. Николаевского С. М. Шварцу от 4 августа 1965 года, с 1–2). Но даже предисловие для русского издания Николаевский не написал, уже не было сил — оставались считанные недели до его смерти.

– Это нижнее белье, – сказала она, рассматривая красные трусики с вышитым с краю золотым бриллиантом. – Оно принадлежит Мариссе. Это ее знак.

40. \"Дорогой С. М |Шварц],- пишет Николаевский в письме редактору \"Социалистического вестника\", — прилагаю: […] [английскую] корректуру моего \"интервью\" о Бухарине. […] [Северин] Бялер [.\"1 убедил меня дать это \"интервью\". Но недовольство у меня осталось и теперь, хотя я сильно переработал первоначальный текст, кое-что выбросил, многое прибавил [..] Этими частях и \"интервью\" я недоволен и в теперешней редакции. Думаю, что причина не только во мне, а в моем неумении передать, что я тогда видел и слышал, но и в сложности этого слышанного, в противоречивости настроения самого Бухарина. Бухарин, конечно же, мне говорил далеко не все и не обо всем, к чему его подводили наши тогдашние разговоры, но он, для меня это несомненно, хотел показать, как велико значение того основного, за что он там вел борьбу, а именно — нарастание антигуманистической стихии, которая несет огромную опасность не для России только, но и для всего поступательного развития человечества И поэтому особенно часто возвращался к этой теме.\" (АГИН, ящ. 501, п 24. Письмо Б. И. Николаевского С М. Шварцу от 26 июля 1965 года, с. 1); \"Лучше, чем кто-либо я вижу недостатки моего \"интервью\". […] Я написал к сроку. […] Переделывать я не могу. Нет времени. […] Правил много раз. Выслушал много мнений. Очень хотел взять обратно из книги. Помимо всего прочего, в моих глазах тогдашние беседы Бухарина со мною были его завещанием, правда, во многом недосказанным до конца, быть может, в некоторых частях даже недодуманным, но отражавшим его подлинные искания. И даже не его одного лишь. Он совсем не случайно раза два обмолвился: \"мы с Алексеем [Рыковым]\". А как-то раз сказал: \"Что мы с Вами все торгуемся, давайте поедем куда-нибудь на Средиземное море, я буду писать, что Вы не согласны, Вы пишете то же [самое] своим, и поживем так месяца два, отдохнем л наговоримся вдоволь\". Это было сказано в шутливой форме, но такой, которая не скрывала серьезного зерна. Ему явно хотелось высказаться, поделиться результатами своих многолетних дум, и в то же время он явно боялся говорить откровенно: слишком часто и сильно он за свою откровениость страдал. Один из других большевиков, с которыми я тогда встречал ся, как-то мне о нем сказал: \"Вот, сколько его били, а ему все неймется!\" Таким образом, в известном смысле судьба сделала меня как бы душеприказчиком Бухарина\" (АГИН, ящ. 501, п 24. Письмо Николаевского Шварцу от 4 августа 1965, с. 1–2); \"Вообще говоря, той моей статьей (\"интервью\") я очень недоволен: много не сказал, вспоминаю позднее\" (АГИН, ящ. 476, л. 34, Письмо Николаевского от 19 сентября 1965, с. 1–3).

Глава 23

41. 28 чая 1965, № 21, с. 6.

Медикам удалось стабилизировать состояние Ивана. Он дышал, но в сознание так и не пришел.

42. \"В том. что Горький был отравлен, я уверен. Бухарин в 1936 г. мне рассказал, что конституцию писал он с Радеком. В числе деталей на мой вопрос сказал, что предполагается легализация союза беспартийных для того, чтобы были другие списки, и что во главе них должны были встать Горький, Павлов, Карпинский, Бах и др. академики. К сожалению, прибавил Бухарин, Павлов и Карпинский умерли. Вскоре умер и Горький\" (АГИН, ящ 508, п. 2. Письмо Николаевского Валентинову от 1 сентября 1954, с. 1);

\"Он вел очень решительную борьбу против \"насильственной коллективизации\", как, впрочем, вели ее и Рыков с Томским. Бухарин мне рассказывал, как в 1930 г. он фактически покушался на самоубийство — во время поездки на Памир… Знаете ли Вы его статьи 1929 г. в \"Правде\", где он писал об опасности бюрократического перерождения общества и цитировал Макса Вебера? Мы с ним тогда много спорили, вернее, говорили на эти темы, так как наши мысли работали в одном и том же направлении, но я считал ошибочным говорить о бюрократизации общества, так как термин \"бюрократия\" сбивает с толка\" (АГИН, ящ. 477, п. 36. Письмо Николаевского А. М. Дольбергу от 21 сентября 1957, с. 1–2); \"Бухарин мне рассказывал, что в годы гражданской войны таким представителем [Политбюро в ВЧК] был он, […]

Эрика и Мосс вышли на тротуар проводить скорую.

– Ну вот, еще один подозреваемый чуть не умер у нас на руках, – сказала Мосс.

– Но все же не умер.

Его представительство длилось во всяком случае до весны 1920 г. (АМИСИ, кол Суварина, п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 27 декабря 1957); \"Бухарин в коллегию ВЧК входил в 1919 г. — он мне рассказывал ряд эпизодов этого времени (дело Штейнгеля, заговор Миллера, дело коммунистки Петровской и др) […] Он тогда не был членом Политбюро… В то время было возможно, что, не будучи в Политбюро, он его представлял Он воевал против ВЧК — и Ленин его послал на практике проверить свою критику\" (АМИСИ, кол. Суварина Письмо Николаевского Суварину от 17 апреля 1958); \"Вообще же относительно Бухарина я не ошибаюсь Он мне этот эпизод своей биографии, как и ряд других, рассказывал подробно Его туда послал Ленин — за то, что Бухарин поддерживал протесты против самоуправства ВЧК. Когда точно, я припомнить не могу, но мне вспоминается, что это относилось к началу 19 г. Во всяком случае, он был там летом и осенью 19 г. (рассказывал мне, как видел Штейнгеля перед расстрелом, как не допустил расстрела [меньшевиков] Розанова и Потресова и др). Говорил, что от него зависело вето Политбюро В это время он еще не был в ПБ, но тогда, при Ленине, дело не было так формально поставлено[..] Вспоминаю еще, Бухарин говорил, что он скоро отказался — не выдержал Но это было уже после дела Розанова, т е в 20 г.\" (АМИСИ, кол. Суварина, п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 16 мая 1958); \"Относитель-но Бухарина и ВЧК: у меня ошибки быть не может. |..] Он мне определенно говорил, что был именно представителем и что послали его туда по предложению Ленина как человека, который бунтовал против разгула \"красного террора\" в конце 1918 г.: \"Он много говорит против, — пусть пойдет и сам посмотрит\". Бухарин действительно в конце 1918 г, после возвращения из Германии, (там его едва-едва не расстреляли — об этом он тоже рассказы-вал) печатал в \"Правде\" статьи против ЧК. Он не просто работал в ЧК, а бы… именно представителем, имевшим право накладывать вето на решения коллегии (он мне говорил, что именно он наложил такое вето на уже состоявшееся решение о расстреле В Н Розанова) Приводил много других фактов\" (АМИСИ. кол. Суварина, п. 1. Письмо Николаевского Суварину от 12 июля 1958); \"Сталинская конституция\" написана Бухариным (он мне сам рассказывал) и принята при оппозиции Сталина (есть рассказ швейцарского коммуниста)\" (АГИН, ящ. 485, п. 23. Письмо Николаевского А. Е. Капралову от 16 сентября 1958, с. 1); \"Бухарин мне говорил, что \"мы все знаем, что у Ильича можно найти цитаты на все случаи жизни\" (АГИН, ящ. 496, п. 27. Письмо Николаевского Л. М. Пистраку от 11 октября 1959, 1 л.); \"Я опустил [в интервью] почти все его [Бухарина] рассказы о прошлом, о наших общих друзьях и далеко не общих противниках. Ему явно хотелось облегчить душу этими воспоминаниями, особенно из эпохи \"красного террора\", когда он отказался спасти судебного следователя, хотя к нему пришли и плакали дочери последнего, близкие знакомые Бухарина по гимназическим кружкам, которые [когда-то] выкрали у отца обвинительный материал против Бухарина и тем спасли его от вечной каторги (потом в документальной литературе я нашел доказательства правильности этого рассказа)\". (АГИН, ящ. 501, п. 24. Письмо Николаевского Шварцу от 26 июля 1965, с. 1); \"Бухарин был хорошо осведомлен об этом [двойственном. — Ю. Ф.] отношении Ленина к Сталину я обо всех фактах, которые лежали в его основе. Он мне подробно рассказывал о своих разговорах с Лениным зимою 1922-23 гг., в период, когда Ленин писал \"завещание\". Как мне Бухарин говорил, главной темой его тогдашних разговоров с Лениным были вопросы, как он выразился, \"лидерогнозии\". […] Бухарин, говоря о \"лидерогнозии\", вкладывал в свой рассказ об этих беседах с Лениным совсем особый оттенок. […] Из; разговоров с Бухариным я вынес представление, что концепция \"пролетарского гуманизма\" как таковая сложилась после событий 1929 г. и в сильной мере связана с личными переживаниями во время поездки на Памир\" (АГИН, ящ. 476, п. 34. Письмо Николаевского от 19 сентября 1965, с. 1–3); \"Бухарин мне в свое время раскрыл секрет, по каким признакам можно узнавать в \"Известиях\" его неподписанные статьи. […] Кстати: приказ из Москвы в две недели закончить переговоры с Вторым Интернационалом о немецком архиве пришел около 10 апреля\" (АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 14 декабря 1965, с. 1–2); \"Ключ для нахождения статей Бухарина очень прост: все они набирались особым шрифтом, который только в его годы (1934-36) и встречался в газете. Кроме бухаринских, этим шрифтом были набраны статьи еще только двух-трех человек, но эти статьи подписаны. Все неподписанные, если они набраны этим шрифтом, принадлежат БухПожарные проверили дом и газовые коммуникации, а также состояние чердака. После того как они дали зеленый свет, к работе приступили криминалисты.

арину. Особенно они важны для недель после убийства Кирова, когда решался вопрос, проводить ли решение, принятое на ноябрьском пленуме ЦК, об изменении конституции. Именно об этих статьях шла речь, когда Бухарин упрекнул меня, что мы за границей совсем разучились понимать эзоповский язык. После его отъезда я внимательно их прочел. Действительно интересны, хотя расшифровывать их много труднее, чем говорил Бухарин\" (АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 18 января 1966, с. 1).

Эрика вышла из огороженной зоны и села в машину к Мосс. Та пила воду из бутылки.

Так вспоминает и Николаевский: \"Жена Бухарина приехала, когда мы закончили наши поездки, в начале апреля\" (АГИН, ящ. 478, п. 37. Письмо Николаевского Е. Эстриной от 15 октября 1965, 1 л.).

– Ты нормально?

– Да, только в горле першит, – ответила Эрика.

Это сказано, кстати, о процессе 1922 года над эсерами. Недостаток места не позволяет коснуться этой темы более подробно. Но создается впечатление, будто во всем, что не касается судьбы ее мужа и близких ей людей, расстрелянных или отправленных в лагеря Сталиным, Ларина готова признать безусловную правомерность действий советского правительства. Такой некритический подход со стороны человека, столько пережившего, поистине удивляет. Как можно в 1989 году писать, что ЦК эсеров организовал террористические акты против Урицкого, Володарского и Ленина? \"Меньшевики […] борьбу за свои взгляды вели исключительно пропагандистски, — пишет Ларина, — и за это их никто не судил\" — только ни одного не осталось на свободе (а уж как не вспомнить процесс меньшевиков 1931 года — всего за семь лет до бухаринского). \"Бывший террорист Семенов […] к моменту процесса [1922 года] не только раскаявшийся, но ставший членом коммунистической партии\". \"К моменту\" — это во время следствия? И самой Лариной после двух десятков лет в лагерях такое слух не режет? Сотрудник ГПУ Семенов, игравший на процессе роль провокатора, был не просто членом партии, но и — позже \"одним из организаторов революции 1927 года в Китае (нужно ли добавлять, что и он не пережил Бухарина?).

– И у меня. И это при том, что я курю по пачке в день.

АГИН, ящ. 508, п. 44. Письмо Николаевского Э. Волленбергу от 11 апреля 1965, с. 1. АГИН, ящ. 478, п. 43. Письмо Ф. Н. Езерской-Тома Николаевскому от 16 октября 1942, с. 1–2. То же самое писала она в письме Николаевскому от 22 сентября 1942 г. (там же, от 22 сентября 1942 г., с. 3).

– Его отвезли в больницу Университетского колледжа. Я сказала, что хочу поговорить с ним, когда он придет в себя. Судя по камерам, его машина выехала из платной зоны в северном направлении в 23:30 накануне Рождества.

– Не поздновато ли для поездки к родственникам?

Как подготовлялся московский процесс. Из письма старого большевика — \"Социалистический вестник\", № 23–24 от 22 декабря 1936 и № 1–2 от 17 января 1937. См. Приложение 7. АГИН, ящ 472, п. 32. Письмо Николаевского Бергеру от 30 апреля 1961, 1 л. \"Не считайте \"Письмо старого большевика\" принадлежащим Бухарину, — Николаевский Дольбергу. — Это не верно. […] При его составлении я использовал некоторые рассказы Бухарина, но не его лишь одного, и освещение дал не то, которое он давал, а то, которое я считал удобным дать в письме, которое должно отражать настроение старого, но не занимающего видного поста большевика. Настроения Бухарина были много более сложны, до полной откровенности он не договаривался, такие разговоры мы откладывали, так как собирались поехать вместе на море… Но и фраза Радека о конституции далеко не отражает его и Бухарина отношение к ими написанной конституции (это мне рассказывал Бухарин)\" (АГИН, ящ. 477, п. 36. Письмо Николаевского А. М. Дольбергу от 14 июня 1958, 1 л.). \"Не все письмо написано со слов Бухарина. Далеко не все его рассказы я использовал в \"Письме\", и далеко не все, включенное в него, взято из рассказов Бухарина. Оно в ряде частей — мозаика. Я должен был считаться с тогдашней обстановкой\", — продолжает Николаевский ту же тему в письме Фишеру (АГИН, ящ. 479, п. 13. Письмо Николаевского Фишеру от 3 февраля 1960, 1 л.).

– Если они поехали на север, то добраться должны были очень поздно.



– В четыре или пять утра. Зачем так поздно уезжать? Нужно узнать, во сколько Марисса вернулась с выступления. Если раньше, то он мог и успеть.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Эрика закашлялась – в легких еще оставались токсины – и, прищурившись, подняла глаза в небо, на светло-серое облако. Соседи начали выглядывать из окон и выходить на улицу. Вышел и мужчина в очках, все еще сжимающий в руках газету. Палисадник Ивана Стовальски был завален разбитым стеклом.

– Ты в состоянии продолжать работать? – спросила Эрика у Мосс, которая все пила воду.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

– А то!

– Хочу поговорить с Доном Уолполом и матерью Мариссы.

Разговор Бухарина с Каменевым

Мосс вышла из машины, и они пешком двинулись по улице. Через два дома от Ивана на крыльце курил пожилой чернокожий мужчина с седой головой.

1. Москва. 9/VII 28 г.

– Иван пытался покончить с собой? – спросил он их с мягким африканским акцентом.

Дорогой Л. Б. Несколько дней, как мы вернулись в Москву — прямо к пленуму. Я думал, что Вас здесь застану, а Вы, оказывается, еще отсиживаетесь в Калуге. Будете ли Вы здесь вскорости? Очень нужно бы с Вами переговорить и посовето-ваться — нет ли у Вас возможности побывать здесь на этих днях. Это было бы крайне важно. Пленум, видимо, кончится завтра. Сегодня еще идут прения по Микоян[овскому] докладу и завязываются \"сражения\". Если возможно, ответьте по телефону (3-49-24). До скорого свидания. Жму руку. Г. Сокольников.

На нем были растянутые серые штаны и оранжевая толстовка, вся в дырках от сигарет. Он чуть отклонился назад и, прищурившись, смотрел на Эрику и Мосс, как будто ожидал от них какой-то выходки. Они остановились у его калитки.

КОНСПЕКТИВНАЯ ЗАПИСЬ КАМЕНЕВЫМ ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА С СОКОЛЬНИКОВЫМ

– Мы не можем разглашать детали расследования, – ответила Эрика.

2. Среда. 11/VII 9 час. утра. Разговор с Сокольниковым.

– Это убийство – темное дело. Я давно наблюдаю, как Иван унижается перед этой девчонкой. А она не его уровня. Видел только что, как его выносили на носилках. Он пытался покончить с собой, так ведь?

Изложение. 1) Дело зашло гораздо дальше, у Бухарина окончательный разрыв со Сталиным. Вопрос о снятии поставлен был конкретно. Калинин и Ворошилов изменили [Бухарину] Теперь относятся легче ввиду его уступок. 2) Бухарин дважды говорил: разве Вы не понимаете, что я сейчас отдал бы Сталина за Каменева и Зиновьева. У Бухарина — трагическое положение — больше всего боится, что Вы [Каменев] скажете: линия Сталина правильная. 3) Четверки и пятерки (блоков. — Ю. Ф.) не было — клянется. 4) На пленуме речь Ст[алина] — две струи троцкизма, подлинная — восстановительные цены. Бухаринцы — троцкисты. Чтобы развивать промышленность, нужна \"дань с крестьянства\". Микоян тоже: \"Ножницы будут еще долго, закрыть ножницы нельзя\". (Троцкий-де тоже хотел закрыть ножницы). \"Сокольников протаскивает троцкизм\". Молотов: \"середняк окреп и поэтому пришел в столкновение\". 5) Ответ Бух[арина]: Теория дани ничем не отличается от теории Преображен[ского] \"закон первоначального] социалистического] накопления\". Ответ Томского: \"Бели Молотов прав — то какая же перспектива? Вы хотите нэпа без нэпманов, кулаков и концессионеров. Не выйдет\". Рыков расколотил Кагановича. Выводы: линия Сталина будет бита. Бухарин в трагическом положении. Не хвалите Сталина. Положительная программа напишется вместе с Вами [Каменевым]. Бухарин сам хочет поговорить [с Вами]. Блок для снятия Сталина — почему ничего не сделали — Вы для него X, У, Z. Сталин пускает слухи, что имеет Вас в кармане.

Он подошел к ним и положил руку с горящей сигаретой на плечо Эрике.

КОНСПЕКТИВНАЯ ЗАПИСЬ КАМЕНЕВЫМ БЕСЕДЫ С БУХАРИНЫМ И СОКОЛЬНИКОВЫМ

– Видите, напротив машина стоит? – показал он на белый «Альфа ромео» с сильно помятым бампером. Фонари на правой стороне были разбиты, на грязном снегу валялись осколки пластика.

3. Подчеркнутое^{2} — буквально. Копия с копии.

Эрике было некомфортно ощущать его руку на плече. Изо рта у него пахло леденцами от кашля и сигаретами. Она осторожно высвободилась и сделала шаг в сторону.

Через час (11/VII 10 ч. утра) после моего приезда ко мне явился без предупреждения и звонка Бухарин [и] Сокольников, который к концу ушел. Вид взволнованный и замученный до крайности. Очень волнуясь [Бухарин] сказал следующее. Говорил час без моих перерывов. Записано как можно точнее:

– Да.

\"Прежде чем перейти к сути разговора, я должен устранить два слуха. 1) Никакого голосования о назначении (четверка-пятерка) не было. Не было вообще обсуждения этого вопроса. 2) Примечание к статье Зиновьева было продиктовано Сталиным против меня как компромисс с Молотовым, который был решительно против помещения статьи Зиновьева]. Теперь к сути дела.

– Это он сделал. Вернулся сегодня рано утром, въехал в эту машину, фары себе разбил. И не стал даже осматривать ничего, не постучал к соседу, чтобы данными страховок обменяться.

Дело в ЦК партии зашло так далеко, что Вы (а также, вероятно, и троцкисты) неизбежно будете в него втянуты и будете играть в его решении важную роль.

Когда это произойдет, я не знаю. Может быть, еще не так быстро, ибо обе стороны еще опасаются апеллировать к Вам. Но, во всяком случае, в течение пары месяцев это неизбежно.

Он снова затянулся и сложил руки на груди.

Я хочу поэтому, чтобы Вы знали ситуацию. Я знаю (или предполагаю), что к Вам обратятся и сталинцы. Вы, конечно, как политики будете пользоваться этим положением: \"набивать цену\", но я этого не боюсь. Решать будет политическая линия, и я хочу, чтобы Вы знали, вокруг чего идет борьба.

– Во сколько это было? – спросила Мосс.

– В семь утра или около того.

4. Каменев: \"Да серьезная ли борьба-то?\". Бухарин: \"Вот об этом я и хотел поговорить. Мы считаем, что линия Сталина губительная для всей революции. С ней мы можем пропасть. Разногласия между нами и Сталиным во много раз серьезнее всех бывших у нас разногласий с Вами. Я, Рыков и Томский единогласно формулируем положение так: \"было бы гораздо лучше, если бы мы имели сейчас в ПБ вместо Ст[алина] — Зиновьева и Каменева\". Об этом я говорил с Р[ыковым] и Т[омским] совершенно откровенно. Я со Сталиным несколько недель не разговариваю. Это беспринципный интриган, который все подчиняет сохранению своей власти. Меняет теории ради того, кого в данный момент следует убрать. В \"семерке\" мы разругались с ним до \"врешь\", \"лжешь\" и пр. Он теперь уступил, чтобы нас зарезать. Мы это понимаем, но он так маневрирует, чтобы нас выставить раскольниками. Резолюция принята единогласно, потому что он дезавуировал Молотова, заявив, что на 9/10 принимает мою декларацию, которую я прочитал в \"семерке\", не выпуская из рук (ему нельзя дать в руки ни одной бумажки). Его задача сейчас отобрать у нас моск[овскую] и ленинградскую] \"Правду\" и сменить Угланова (Кагановичем), который целиком с нами. Линия же его такая (высказано на пленуме): 1) Капитализм рос или за счет колоний, или займов, или эксплуатацией рабочих. Колоний у нас нет, займов не дают, поэтому наша основа — дань с крестьянства (ты понимаешь, что это то же, что теория Преображенского). 2) Чем больше будет расти социализм, тем больше будет сопротивление (смотри фразу в резолюции). Это идиотская безграмотность. 3) Раз нужна дань и будет расти сопротивление — нужно твердое руководство. Самокритика не должна касаться руководства, а носителей.

– Почему вы не спали?

– Я уже старый, – усмехнулся он, выдохнув клуб дыма. – И жена не разрешает мне курить в доме.

Самокритика на деле двинута против Томского и Угланова. В результате получается полицейщина. Теперь дело не в \"кукушке\", а действительно решаются судьбы революции. При этой теории может погибнуть все. В то же время вовне Сталин ведет правую политику: выгон Коминтерна из Кремля провел он. Он предлагал ни одного расстрела по шахтинскому делу (мы голоснули против), во всех переговорах идет на уступки. Томский формулировал так: я (Томский) правее тебя (Бух[арина]) в международных] делах на 30 километров. Но я (Томский) левее Сталина на 100 километров. Линия губительная, но он не дает возможности даже обсуждать. Ловит, пришивает уклоны. Фраза в его речи, в которой сказано, что так рассуждать могут только \"помещики\", — буквальная цитата из одной речи Угланова. Нас он будет резать\".

– И вы уверены, что это был Иван Стовальски?

5) Я: \"Каковы же Ваши силы?\"

– Не знаю, какая у него фамилия, но я же не слепой! Это сделал тот поляк.

Эрика и Мосс стояли и обдумывали услышанное.

Бухарин: \"Я + Р[ыков] + Т[вмский]+Угл[анов] (абсолютно). Питерцы вообще с нами, но испугались, когда зашла речь о возможной смене Сталина, поэтому Комаров дезавуировал речь Стецкого, но вечером ко мне прибегал Угаров извиняться за Комарова. Андреев за нас. Его снимают с Урала.^{3} Украинцев Сталин сейчас купил, убрав с Украины Кагановича. Потенциальные силы наши громадны, но 1) середняк-цекист еще не понимает глубины разногласий, 2) страшно боятся раскола. Поэтому, уступив Сталину в чрезв [ычайных] мерах, [середняк-це-кист] затруднит наше нападение на него. Мы не хотим выступать раскольниками, ибо тогда нас зарежут. Но Томский в последней речи на пленуме показал явно, что раскольник — Сталин. Ягода и Трилиссер — наши. 150 случаев типа маленьких восстаний. Ворошилов и Калинин изменили нам в последний момент. Я думаю, что Сталин держит их какими-то особыми цепями. Наша задача постепенно разъяснить гибельную роль Ст[алина] и подвести середняка-цекиста к его снятию. Оргбюро наше\".

– Он, скорее всего, услышал, что она умерла – эта девушка, с которой он связался.

– А откуда вы знаете, что у него с ней были отношения? – спросила Эрика.

– И вы еще называетесь следователями? Я знаю, потому что я тут провожу большую часть дня. Я много вижу, а люди не обращают внимания на старика. Она раньше часто приходила к нему домой. После того как его жена уходила на работу.

– Когда это было?

– Летом. С тех пор как похолодало, она нечасто здесь бывала. Последний раз я ее видел накануне Рождества.

Он вдруг направился к своему крыльцу и открыл входную дверь.

– Эй! – окликнула его Эрика, но он просто протянул руку внутрь и вернулся с пепельницей.

Я: \"Пока он снимает Вас\". Он: \"Что же делать? Снятие сейчас не пройдет в ЦК. По ночам я иногда думаю: \"А имеем ли мы право промолчать? Не есть ли это недостаток мужества?\"

– Моя жена выбрасывает пепел и никогда не возвращает пепельницу на место, – он поставил ее на столб калитки, затушил одну сигарету и зажег другую.

– Во сколько вы видели Мариссу?

Но расчет говорит: надо действовать осторожно. В пятницу доклад Рыкова. Там поставим точки над i. В \"Правде\" я буду печатать ряд статей. Может быть, нужен еще удар, чтобы партия поняла, куда он ее ведет\".

– За день до Рождества я видел ее дважды. Сначала днем. Еще только начинало темнеть, значит, это было до четырех. Она вышла из дома Ивана чернее тучи. Он выскочил за ней, умолял ее вернуться. Как же жалко он выглядел! В джинсах и футболке, без обуви. Встал на колени, плакал и умолял. А на земле-то – снег! Вот тогда-то мне и стало понятно, что она за штучка. Вы в курсе, что она была стриптизершей? Стриптизерша, у которой вот тут что-то есть, – сказал он, стуча по голове, – это гремучая смесь.

В приложение к сему и между этими приложениями куча \"разоблачений\" о \"семерке\" и пр. и пр. Тон — абсолютной ненависти к Сталину и абсолютного разрыва. Вместе с тем метания — выступать открыто или не выступать. Выступать — зарежут по статье о расколе. Не выступать — зарежут мелкой шахматной игрой, да еще свалит, взвалит ответственность, если хлеба в октябре не будет.

Я: \"А на что они надеются, чтобы получить хлеб?\"

– Вы поняли, почему они ругались? – спросила Мосс.

Он: \"В том-то и дело, что на воспроизведение чрезвычайных] мер при воспроизведении трудностей. А это военный коммунизм и зарез\".

– Нет. Она кричала на него матом, чтобы он валил и оставил ее в покое. А он за ней шел, как верный пес, но она ему сказала не приближаться к ней, а то она вызовет полицию.

Я: \"А Вы?\"

– Так и сказала – «вызову полицию»? – уточнила Эрика.

Он: \"Может быть, придется идти на еще более глубокий маневр, чтобы мириться с середняком. Кулака можно травить сколько угодно, но с середняком мириться. Но при Стал[ине] и тупице Молотове, который учит меня марксизму и которого мы называем \"каменной задницей\", ничего сделать нельзя\".

– Ну, я же не глухой. Говорю вам то, что сам слышал.

8) Я: \"Чего же ты хочешь от нас?\"

Он: \"Сталин хвалится, что Вы у него в кармане. Ваши (персонально — Жук) всюду ангажируют за Сталина. Это было бы ужасно. Вы сами, конечно, определите свою линию, но я просил бы, чтобы Вы одобрением Сталина не помогали ему душить нас. Сталин, вероятно, будет искать контакта с Вами. Я хочу, чтобы Вы знали, о чем идет дело.

– Он потом вернулся в дом?

9) Не нужно, чтобы кто-нибудь знал о нашей встрече. Не говори со мной по телефону, ибо мои телефоны прослушивают.

– Да, чуть позже, поджав хвост.

За мной ходит ГПУ, и у тебя стоит ГПУ. Хочу, чтобы была информация, но не через секретарей и посредников. О том, что я говорил с тобой, знают только Рыков и Томский. Ты тоже не говори никому, но скажи своим, чтобы не нападали на нас\".

10) Я: \"Показал тебе Ст[алин] записку Зин[овьева]?\"

– Когда вы ее видели второй раз?

Он: \"Нет, первый раз слышу\".

– Около десяти, она шла домой и прошла мимо меня.

Я: \"Что с нами будут делать?\"

– Одна?

[Он]: \"Не знаю, с нами об этом не говорят. Либо Сталин по-пробует Вас \"купить\" высокими назначениями или назначит на такие места, чтобы ангажировать, — ничего наверное не знаем. До свидания. В ближайшие дни буду очень занят Конгрессом, не смогу тебя видеть. Вообще нужно конспирировать\".

– Да.

– Вы не знаете, был ли дома Иван в это время?

Я условился с Сокольник[овым], что перед моим отъездом о\" еще зайдет.

Он задумался.

ЗАПИСКА КАМЕНЕВА, ВОЗМОЖНО, — ЗИНОВЬЕВУ

– Свет горел, мне кажется.

Эрика и Мосс задумались.

Я передал ему твое письмо ему (личное). Он прочитал, сказал: боится бумажек. Боится, что статья подведет. Лучше бы поговорить о программе лично. \"Программу во многих местах мне испортил Сталин. Он сам хотел читать доклад в пленуме о программе. Я насилу отбился. Его съедает жажда стать признанным теоретиком. Он считает, что ему только этого не хватает\".

– С вами кто-то беседовал? – спросила Эрика.

Кроме того, масса мелочей, деталей. Потрясен он чрезвычайно. Порой губы прыгают от волнения. Порой производит впечатление человека, знающего, что он обречен. Все думают: на днях должны появиться сигналы из другого лагеря. Их надо спокойно выждать. Это будет. Ехать тебе сейчас сюда поэтому не следует. Посмотрим, что скажут. Завтрашним днем звони мне ответ [в] 8 ч.

– Это кто например?

1I/VII.6 часов.

– Полиция. В Рождество был обход домов, и, думаю, вы бы не стали это все скрывать от моих коллег.

Приписка (на полях): Все это было заискивание. Другого слова не нахожу: политически, конечно.

Мужчина погрозил Эрике пальцем.

– Вы попридержите лошадей, Джульет Браво. Меня не было дома в Рождество. Мы были у моей дочки и внуков, а они живут в Брент Кросс. Мы уехали рано утром.

ДОПОЛНЕНИЕ К КОНСПЕКТИВНОЙ ЗАПИСИ БЕСЕДЫ КАМЕНЕВА, БУХАРИНА И СОКОЛЬНИКОВА

– Во сколько?

4. Дополнение к рассказу Бухарина. Ночь с 11 на 12/VII.

– Около семи. Дороги были ужасные.

– Что-нибудь еще видели утром?

В общем, впечатление скорее обреченности. Его выражение: не есть ли вся наша \"буза\" онанизм. Иногда я говорю Ефиму^{4}: не безнадежны ли наши дела? 1. Если страна гибнет - мы гибнем. 2. Если страна выкручивается — Ст[алин] вовремя поворачивает, и мы тоже гибнем. Что делать? Что делать, когда имеешь дело с таким противником: Чингисханом — низкая культура ЦК.

Он покачал головой.

Молотов и Сталин о выходе из Уханского пр[авительств]а [в Китае].

– Хорошо. Спасибо. Можно прислать к вам сотрудника, чтобы он взял у вас свидетельские показания?

– Если я буду дома, то конечно.

Сталин говорит комсомольцам: как решится вопрос о броне, зависит от того, прекратит ли Бух[арин] подлую политику.

Он широко улыбнулся, обнажив полный рот желтых зубов, и женщины отправились дальше.

Нам начинать дискуссию — нас за это зарежут. ЦК боится дискуссии.

– Значит, они поссорились с Иваном в день убийства, – подытожила Мосс. – И он был дома, когда она вернулась домой в десять.

А что если мы подадим коллективно в отставку — я, Р[ыков] и Т[омский]?

– Тучи сгущаются, – задумчиво проговорила Эрика.

Не отстраниться ли мне на время — 2 м[есяца] — не путаться в текущую политику. А когда наступит кризис — выступить прямо и полностью открыто?

Дискуссию нельзя нам начинать потому, что она прямо начинается с вооруж[енного] столкновения, ибо каковы будут обвинения? Мы скажем: вот человек, который довел страну до голода и гибели. А он: они защищают кулаков и нэпманов.

Партия и государство слились — вот беда.

Глава 24

Сталина ничего не интересует, кроме сохранения власти.

Уступив нам, он сохранил ключ к руководству, а сохранив его, потом нас зарежет. Что нам делать? Ибо субъективные условия для снятия в ЦК Сталина зреют, но еще не созрели.

До дома Дона Уолпола нужно было пройти всего несколько кварталов. А от него до дома Мариссы – еще шесть. Его аккуратный дом ничем не отличался от соседних. Сколько же на юге Лондона вот таких присоединенных один к другому домов, думала Эрика. Они даже не воспринимаются по отдельности, а сливаются в один. В ее родной Словакии таких домов было очень мало. Их место занимали шаблонные многоэтажные дома с тесными квартирками.

Сокольников: активизируйте свою политику, требуйте хотя бы удаления Молотова.

Палисадник перед домом Уолполов был открытый, от тротуара его отделял только низкий кирпичный забор. Из-под снега торчали красные шапочки садовых гномов. Номера на доме не было. Изнутри доносился звук телевизора.

Ст[алин] знает одно средство — месть, и в то же время всаживает нож в спину. Вспомним теорию \"сладкой мести\".

Эрика позвонила, и через мгновение дверь открыла грузная женщина с красными глазами в потертой красной толстовке.

Серго [Орджоникидзе] — не рыцарь. Ходил ко мне, ругательски ругал Ст[алина], а в решающий момент предал.

– Да? – сказала она, держась за стену.

История резолюции пленума и драки. 1. Я требовал обсуждения общего вопроса. Сталин уклонялся: нужен промфинплан и т. д. 2. Пишу Ст[алину] письмо и требую общего обсуждения. Он прибегает ко мне: Бухарин, ты можешь даже слону испортить нервы, но на обсуждение не соглашается. 3. Я пишу второе письмо — он зовет меня к себе. Начинает: мы с тобой Гималаи. Остальные — ничтожества. 4. Идем в \"семерку\". Дикая сцена. Он начинает на меня орать. Я рассказываю его слова с Гималаями. Он кричит: \"Врешь. Ты это выдумал, чтобы натравить на меня членов ПБ\". Расходимся. 5. Я читаю, не выпуская из рук, декларацию на 20 стр. Молотов объявляет антиленинизмом, антипартийным. Сталин: на 9/10 могу принять. Молотов уходит. Принимается как основа. Я ухожу писать резолюцию. Они тоже. Неожиданно приносят резолюцию, украденную с моей декларации. Я делаю три поправки. Рыков — одну. Все принимается единогласно. Сталин рассуждает так: \"Я дал хлеб экстренными мерами. Я повернул вовремя и сам написал резолюцию. Если понадобятся меры, я один их смогу провести\". А на деле ведет к гибели.

– Вы Джанет Уолпол?

Варга читает доклад потому, что Ст[алин] не хочет, чтобы читал Рыков. Что мне делать с этим докладом — еще не знаю. Варга будет развивать, что голод неизбежен, раз индустриализация.

О Коминтерне. Семар — за Сталина. Тельман — за Ст[алина]. Эверт не правый, но его заставляют быть правым.

– А кто спрашивает? – спросила она, пошатываясь.

16. Ст[алин] нарушил постановление ПБ (\"семерки\"). Было решено разослать письмо Фрумкина всем членам ПБ и составить ответ. Ст[алин], не дождавшись этого, сам написал и отправил ответ. Мы приняли резолюцию порицания за нарушение постановления. \"Ответ признали правильным, но неполным. Больше я не мог натянуть\".

Было очевидно, что она пьяна.

При этом или другом случае я (Бух[арин] сказал Сталину]: не думайте, что ПБ является совещ[ательным]органом при генсеке.

Эрика и Мосс представились и предъявили удостоверения.

Политика Ст[алина] ведет к гражданской] войне. Ему придется заливать кровью восстания.

– Ваш муж дома?

Она запрокинула голову и закричала:

ЗАЯВЛЕНИЕ СОКОЛЬНИКОВА КАМЕНЕВУ

– Дон! Полиция хочет поговорить с тобой про твою шлюху!

Сокольников (со слов Бух[арина]): на одной выпивке Томский соверш[енно] пьяный, наклонившись к Ст[алину], говорит: наши рабочие в тебя стрелять станут.

С лестницы донесся шум, и к двери подошел Дон. Он был в джинсах и джемпере-поло и выглядел намного моложе и свежее своей жены. У него была внешность красивого ботаника.

КОНСПЕКТИВНАЯ ЗАПИСЬ РАССКАЗА СОКОЛЬНИКОВА КАМЕНЕВУ

Джанет испытывала явное удовольствие от его смущенного вида.

12/VII. Утром. 11 часов.

– Он сейчас в штаны наложит, смотрите, – презрительно сказала она, осмотрев его с ног до головы. – Да у него яиц не хватило бы, чтобы убить эту маленькую сучку. Да чего говорить, у него вообще нет яиц.

Сокольников рассказал след[ующее].

Она протянула руку, чтобы схватить его за ширинку, но Дон успел перехватить ее.

Из колхозных прений интересно только следующее. Ст[алин] выступил в резкой, грубой речью против Томск[ого]. \"С большим удивлением слушал я речь Томского. Томский думает, что у нас нет никаких резервов, кроме уступок деревне. Это капи-тулянство и неверие в стро[ительство] социализма. А если деревенщики потребуют уступки в моноп[олии] вн[ешней] торговли?1 Крест[ьянский] союз? Тоже уступить? Это капитулянтство. Наш резерв — совхозы и работа среди бедноты\". Черный, зеленый, злой, раздраженный. Впечатление гнетущее, теперь все поняли, что нападает не только Бух[арин], но и Ст[алин]. Поражала грубость.

– Хватит, Джанет.

Сок[ольников] механику пленума представляет так: открыл наступление Рык[ов], отвечает Ст[алин]. Питерцы колебались дезавуировать Стецкого. Тогда Бух[арин] зарылся в землю п под землей нарыл траншеи, но ни одного фугаса не взорвал. Молотов обнаглел и обстрелял \"Правду\". (Астрова в особенно-сти, но вообще \"однобокость\" всей \"Правды\" и примеч[ание] к Крицману и пр. и пр.). Тогда Томский напал на Молотова, но по форме мягко. Тогда Ст[алин[напал на Томского прямо и грубо.

– Ой, он делает мне больно, – заскулила она, и он тут же отпустил ее.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

– Я не делал ей больно, – извиняющимся тоном сказал он.

Внутри правоцентристского блока

– Мы бы хотели поговорить с вами, мистер Уолпол, – сказала Эрика. – Может, лучше будет встретиться где-то вне дома?

(Письмо из Москвы)

– Все нормально. Проходите в кухню. Я скоро подойду.

Сообщаем вам последние сведения о положении внутри Политбюро и вокруг него. За точность передаваемых сведений, проверенных в большей своей части через два и три канала, ручаемся безусловно. Многие выражения приводятся нами дословно.

Они прошли по безукоризненно чистому коридору, миновали лестницу и оказались в уютной кухне с видавшей виды деревянной встроенной мебелью. На экране телевизора, который висел на стене, шел старый черно-белый фильм. Звук был приглушен. На столе стояла чашка с кофе, перед которой лежала развернутая на спортивной странице газета «Гардиан».

Запись разговора Каменева с Бухариным была опубликована 20/1. На верхах этот документ ускорил столкновение, а низы оглушил. Зиновьеву и Каменеву опубликование испортило комбинационную игру. По поводу опубликованной беседы Политбюро заседало… три дня. Окончательно разругались. Фракция Сталина решила на ближайшем пленуме вывести из П. Б. — Бухарина, Томского и Рыкова. Правые ведут подготовку к пассивному сопротивлению. Сталинцы торжествуют: на их долю выпала полная и легкая победа. Наша листовка переиздана ЦК, ибо все говорили: мы о положении вещей знаем из листовок оппозиции, а не от ЦК. Политическое значение листовки и популярность ее в массах огромные. Все говорят: да, партию ведут с завязанными глазами. В результате П. Б. и президиум ЦКК устроили форменный суд над \"тройкой\". Сообщаем некоторые подробности.

В декабре — январе у Каменева были некоторые встречи с Бухариным у Пятакова. Бухарин рассказывал о подготовке к VI пленуму следующее: Расстановка наших сил перед пленумом была такова, что я, сидя в Кисловодске, писал статьи для \"Правды\", Рыков должен был следить за хозяйством, а Угланову, который был настроен очень драчливо, велено было сидеть спокойно, чтоб не давать повода Сталину вмешаться в дела московской организации. Угланов не вытерпел — сделал вылазку на IX пленуме МК, за что был бит, растерявшись, наговорил глупостей о мнимых ошибках своих и т. д. Я узнал, что Рыков закончил тезисы о контрольных цифрах, для VI пленума. Решил, что Сталин на П. Б. обведет Рыкова вокруг пальца и ухудшит и без того, может быть, не совсем удачные тезисы. К очередному заседанию П. Б. я не мог уже попасть поездом, полетел на аэроплане. В Ростове снизились. Местное начальство встретило меня подозрительными разговорами с. вреде для меня продолжать полет и проч. и т. д. Послал их к черту. Полетели дальше. В Артемовске снова снизились. Не успел выйти из кабины, подают пакет с сургучными печатями, оказывается, шифровка П. Б. с категорическим предписанием прекратить полет — ввиду болезни сердца. Не успел опомниться, агенты ГПУ увели куда-то летчика, а передо мной появилась делегация рабочих с просьбой сделать доклад. Спросил, когда поезд. Оказалось, через сутки. Пришлось делать доклад\".

На холодильнике не было привычных семейных фотографий. Поверхность была пуста, за исключением магнитика из Барселоны. В углу на стойке стоял плоский монитор. Эрика подошла и тронула мышку. Появилась заставка – фотография Дона и Джанет в садах какого-то поместья. Он неуклюже обнимал ее за плечи, но она стояла на расстоянии. Улыбок на их лицах не было.

Каменев: \"Так это ты писал резолюцию о борьбе против правого уклона?\". — Бухарин: \"Конечно, я. Должен же я был оповестить партию, что я не правый. В Москву приехал в пятницу, а заседание П. Б. было в четверг. Ознакомился с тезисами — явно неудовлетворительны. Потребовал созыва П. Б. Молотов не согласился, ругался, кричал, что я мешаю дружной работе, что мне надо лечиться и т, д. и тому подобное. П. Б. было созвано. Мне удалось внести значительные изменения, хотя и после этих изменений резолюция не перестала быть каучуковой. Подвели итоги: Москву разгромили, решили форсировать наступление, составили одиннадцать пунктов требований снятия сталинских людей. Когда показали Сталину эти требования, он заявил: нет ни одного пункта, который нельзя было бы выполнить. Выделили комиссию (Рыков, Бухарин, Сталин, Молотов, Орджоникидзе). Прошел день, другой, третий. Сталин комиссию не созывает. Открылся пленум ЦК. Обсужден первый доклад, на носу второй. Мы в ультимативной форме потребовали созыва комиссии. Сталин на комиссии кричал, что он не допустит, чтобы один человек мешал работе целого пленума, \"что это за ультиматумы, почему Крумин должен быть снят?\"^{5} и т. д. и тому подобное. Я разозлился, наговорил ему резкостей, выбежал из комнаты. В коридоре встретил Товстуху, которому вручил заготовленную заранее бумажку об отставке моей и Томского. Следом шел Сталин. Товстуха передал ему заявление. Он пробежал его и вернулся. Рыков рассказал, что руки у него тряслись, был он бледен и выражал желание пойти на уступки. Требовал уничтожить заявление об отставке. Там они договорились снять Кострова, Крумина и кого-то еще, но я на пленум больше не ходил\".

За холодильником возвышались ряды коробок «Пино гриджио». Мосс подошла к окну, выходящему в сад.

После этого Бухарин показал Каменеву написанный им документ на 16 страницах, в котором дана была оценка хозяйственного положения. По словам Каменева, документ этот правее апрельских 1925 г. тезисов Бухарина. Каменев спросил:

\"Что ты думаешь делать с этим документом?\". — Бухарин ответил: \"Дополню главой о международном положении и закон чу внутрипартийным вопросом\". — \"Но ведь это будет платформа?\" — спросил Каменев — \"Может быть, но разве ты не писал платформ?\" — Тут в разговор вмешался Пятаков, который заявил: \"Мой горячий совет — не выступать против Сталина, за которым идет большинство (большинство чиновников типа Пятакова и еще хуже?). Опыт прошлого учит нас, что подобное выступление оканчивается плохо\". (Замечательный по цинизму довод!). Бухарин на это ответил: \"Это, конечно, верно, но что же делать?\" (бедный Бухарин!). После ухода Бухарина Каменев спросил Пятакова: зачем он дает такие советы, только мешает развязыванию борьбы. Пятаков сказал, что он со вершенно серьезно считает, что выступать против Сталина нельзя. \"Сталин единственный человек, которого можно еще слушаться. (Перлы, поистине, перлы: вопрос не в том, какой путь верен, а в том, кого \"слушаться\", чтобы не было \"плохих\" последствий). Бухарин и Рыков делают ошибку, когда предполагают, что вместо Сталина управлять будут они. Управлять будут Кагановичи, а Кагановичей я слушаться не хочу и не буду\". (Неверно: будет слушаться и Кагановича). — \"Что ж ты предполагаешь делать?\" — \"Вот мне Госбанк поручили, я и буду заботиться, чтоб в банке были деньги\". — \"Ну, а я не хочу заботиться, чтобы в НТУ* входили ученые, — это не политика\", — сказал Каменев. На этом они расстались. Зиновьев и Каменев к концу декабря положение формулировали так: \"Нужно схватиться за руль. Это можно сделать, только поддержав Сталина, поэтому не останавливаться, чтобы платить ему полной ценой\". (Бедняги: сколько уж платили, а до руля все еще далеко). Один из них (кажется, Каменев) пошел к Орджоникидзе. Много говорили о том, что политика ЦК в настоящий момент правильная. Орджоникидзе поддакивал. На заявление Каменева, что им непонятно их пребывание в Центросоюзе, Орджоникидзе ответил, что \"пока рано — надо расчистить путь. Правые будут возражать\". (А ведь по резолюции правые — главный враг).

– Ого! Глянь-ка, сколько пустых бутылок, – удивленно позвала она Эрику.

Каменев говорил, что необязательно нужен высокий пост, что легче всего было б дать ему Ленинский Институт (да ведь это же главный очаг сталинской фальсификации!), что им нужно разрешить выступление в печати и т. д. Орджоникидзе поддакивал и обещал поставить вопрос на П. Б. Через три дня Каменев пошел к Ворошилову, два часа распинался перед ним, расхваливая политику ЦК, на что Ворошилов не ответил ни единым словом (за это хвалим). Еще через два дня к Зиновьеву

Та подошла и увидела сложенные в несколько уровней пустые бутылки, грозившие вывалиться из небольшого контейнера для стекла.

* Научно-техническое управление, во главе которого стоит Каменев.