– С крыши прыгнули двое, – пояснил он буднично, словно капитан просил его о сигарете. – Сестры-двойняшки. Одна перед вами. Судя по всему, ее тело ударилось об козырек подъезда, после чего отлетело сюда. Ее сестра упала на клумбу, – мужчина указал на место падения несчастной. – Земля и кусты смягчили удар, но все равно травмы серьезные. Она в реанимации. Мать их тоже на «Скорой» увезли, – добавил он. – Это если вы вдруг решите у нее объяснения брать.
Капитан кашлянул. Висок кольнуло, почти как булавкой, и он даже качнул головой, словно стараясь прогнать болезненное ощущение.
Эксперт невозмутимо смотрел на следователя, разминая пальцы, на которых были резиновые перчатки.
– Приступим? – вежливо поинтересовался он.
Вздохнув, Дмитрий Алексеевич вынул из папки бланк протокола осмотра трупа.
Спустя час приехала труповозка. К тому времени тело погибшей было укрыто черным мешком. Девушка была такой миниатюрной, что черный полиэтилен накрыл ее почти полностью, из-под него лишь высовывалась маленькая ступня в белом носочке – во время удара об асфальт с ноги слетела туфелька. Она валялась в нескольких метрах от тела, крошечная туфелька серебристого цвета с бантиком в виде бабочки.
Следователь убрал заполненный протокол в папку, при этом его взор все время возвращался к ноге девушки.
«Никогда уже она не обует модную обувь, – внезапно подумал он. – Никогда она не покрасит ногти. Никогда эти ноги не пробегут по теплому песку пляжа…»
Он смахнул капли пота со лба.
Странно, что в промозглое осеннее утро он умудрился вспотеть.
– Они давно говорили, что хотят уйти, – неожиданно за его спиной раздался юношеский голос. Дмитрий Алексеевич резко обернулся, увидев подростка на велосипеде. Он был бледен и хмур.
– А ты откуда знаешь? – наконец спросил капитан после небольшой заминки. – Ты общался с ними?
– Виделись мы иногда. Я с ними в школе одной учился, – с усилием проговорил парень. – В последнее время нелады у них дома были. Как-то в компании вместе очутились, смотрю – у одной на ладони болячка. Присмотрелся – а там кит нацарапан. Сказала, что иголкой это сделала. Мол, киты скоро поплывут наверх.
Голос юноши дрогнул.
– Вообще они тихие были и в Сети все время сидели. Я их в «Среди друзей» часто видел… На улице они редко бывали, после школы они сразу домой шли…
Он всхлипнул, отведя взгляд в сторону:
– Простите. Это… жесть какая-то. Я чувствовал, что как-то все это ненормально… Я… они были нормальные. До поры до времени. Но никто… никому ничего не было нужно. Я думаю, что все это не случайно.
– Вот что, – сказал Дмитрий Алексеевич. – Давай спокойно все расскажешь, ладно? Это важно. Понимаешь?
Юноша повернул к капитану свое серьезное лицо, и тот увидел, что щеки парня блестят от слез.
– Конечно.
– Вон моя машина. Пошли.
Юный велосипедист согласно кивнул и, прислонив своего «коня» к лавке, направился вслед за следователем.
Шагая к служебной машине, Дмитрий Алексеевич вдруг понял, что означал укол в висок.
«Струсила».
Да.
Чудовищное СМС-сообщение Саше, поступившее на ее телефон перед тем, как она повесилась на кране. О котором говорил Артем Павлов.
Капитан почувствовал, как по его телу прошла крупная дрожь, и ему стало не по себе.
«Неужели Павлов прав?» – холодея, подумал он, вспомнив, как юрист убеждал его в том, что самоубийство Саши Воронцовой было неслучайным.
Как бы то ни было, пожалуй, настало время позвонить адвокату.
Тяжелое признание
Вике снился странный сон.
Вот она медленно взбирается по ступенькам на крышу незнакомого ей дома. Дыхание сипло вырывается из ее груди, голова снова пульсирует нестерпимо-острой болью, будто внутри кто-то мешал толченое стекло.
Вика выходит на крышу и видит одинокую фигуру, застывшую у самого края.
«Я думал, ты не придешь», – тихо говорит человек. На нем бесформенный балахон с накинутым на голову капюшоном.
«Ты – Дельфин?» – дрожащим голосом спрашивает девушка, и тот кивает.
«Смотри, как красиво», – говорит Дельфин, обводя ночное небо рукой, и Вика завороженно смотрит вверх. Небесный купол был усеян миллионами звезд, словно на угольно-бархатистом одеяле рассыпали драгоценные камни.
«Там – киты. Много китов. И мы скоро станем одними из них, – шепчет Дельфин. – Иди ко мне… Иди ближе».
На негнущихся ногах она делает шаг вперед. Яростный порыв ветра качает ее, как травинку.
«Не бойся».
Вика оказывается рядом со своим виртуальным другом. Хотя нет, раз уж они встретились, то теперь это ее самый настоящий, реальный друг. Вот только краем сознания она догадывается, что их дружба в реале продлится крайне мало. Уж так принято у тех, кто попал в «Забытые Богом»…
Внезапно все звуки затихают, и Вике кажется, что на этом свете не осталось ничего, только она и Дельфин, стоящие в шаге от смерти. Или от избавления?
Луна равнодушно мерцает, освещая верхушки деревьев. Они очень высоко забрались – Дельфин сам выбирал эту 24-этажку.
«Ближе», – шепчет он.
«Я хочу посмотреть, как ты выглядишь!» – вдруг произносит Вика. Про себя она понимает, что от того, как поведет себя ее новый друг, зависит очень многое. Возможно, даже ее решение забраться сюда и сделать последний шаг в своей жизни.
Дельфин хрипло смеется.
«Уверена, что хочешь этого?»
«Да!» – срывается на крик девушка, и тот откидывает капюшон.
Теперь кричит Вика. Лунный свет выхватывает из холодной мглы человеческий череп. В пустых глазницах, словно рубины, тлеют крошечные угольки. Челюсти клацают, как крышка старого сундука.
«Давай. Давай прыгай», – шипит мертвец, надвигаясь на ошалевшую от страха Вику.
Взмахнув руками, та отступает назад и, в ужасе чувствуя под ногами пустоту, срывается вниз.
На плечо девушки легла чья-то тяжелая рука, и она, вздрогнув, подняла голову.
Рядом стоял отец, на его заросшем щетиной лице застыло изумление, к которому примешивался страх.
– Вика? Ты что? Что случилось? Я услышал крик. Почему ты спишь здесь, за столом?
Она подняла налитую свинцом голову, уставившись перед собой. Клавиатура, экран монитора, исцарапанный стол… Она что, уснула прямо так?
– Я думал, ты давно спишь, – сказал отец. – Причем в кровати.
Вика посмотрела на часы. Начало четвертого утра. Странно, но она даже не заметила, как вырубилась.
«Интересно, Дельфин еще в Сети?» – зачем-то подумала она. В памяти тут же вспыхнула жуткая фигура во сне, и Вику передернуло.
– Я думал… – начал отец, кашлянув. – Раз уж ты не спишь… Я хотел поговорить с тобой. Не возражаешь?
Вика неожиданно подумала, что отец наверняка выпил – он всегда запинался и проглатывал окончания слов, когда принимал алкоголь. Сейчас он говорил именно таким образом.
– Хорошо, – сказала она, поднявшись. Ее качнуло, словно она находилась не у себя в квартире, а на палубе судна во время шторма.
– Тебе не мешало бы проветрить комнату, – заметил отец. – И…
– Ну? Договаривай, – сказала Вика, чувствуя раздражение.
– Ты плохо выглядишь.
Девушка саркастически рассмеялась.
– Правда? И это ты заметил только сейчас, папуля?
– Не обижайся. Прости меня…
– Ты хотел поговорить, – напомнила Вика. – Давай быстрее.
– Пойдем в гостиную.
С этими словами отец развернулся и поплелся из комнаты. Помедлив, девушка двинулась следом.
Только войдя в гостиную, она поняла, что ее предположения насчет алкоголя подтвердились – на журнальном столике стояли початая бутылка коньяка и кола.
– Ты бы хоть закусывал, – не удержалась она, но отец даже не взглянул на нее. Устало опустившись в кресло, он достал из нагрудного кармана рубашки какую-то фотографию.
– Наверное, меня наказал Бог, – проговорил он, вымученно улыбнувшись.
– Да? С чего бы? – хмуро спросила Вика.
– Я должен был давно сказать тебе. Тогда, когда еще можно было что-то исправить. Твоя мама… – отец шумно вздохнул, нервно теребя в руках фотографию. – Может быть, все было бы иначе.
Вика покосилась на него.
– Я ничего не понимаю. Объясни по-человечески, или я уйду.
Наклонившись, он протянул ей фотографию, и девушка увидела, что пальцы отца дрожали.
– Хорошо. Я попробую, дочка.
Вика взяла фото, без особого интереса разглядывая изображенную на нем женщину.
– Кто это?
– Ее звали Нина. Но это сейчас неважно. Я знал эту женщину. Она была моей подчиненной, двадцать семь лет назад. Мне тогда было…
Лоб отца прорезали морщины.
– …Двадцать девять.
Отец расстегнул верхние пуговицы рубашки, словно ему стало тяжело дышать.
– Ну так вот. Ее больше нет. Нины нет.
– Нет? – переспросила Вика.
– Я убил ее.
Девушка отшатнулась и торопливо положила фотографию на столик, как если бы она была заражена смертельным вирусом.
– Как это «убил»? Папа, ты что, с ума сошел? – с испугом спросила она.
Отец потянулся к коньяку и хлебнул прямо из горлышка.
– Извини, я не хотел тебя напугать, – отдышавшись, сказал он. – Понимаешь… она мне нравилась. Но у нее были дети, и она не отвечала мне взаимностью. Она…
Отец запнулся, словно у него внезапно закончился словарный запас.
– Ну же? – поторопила его Вика.
Он сипло выдохнул, сфокусировав взгляд мутных глаз на дочери:
– В общем, однажды я сделал с ней то, что делают взрослые в постели. Только она этого не хотела.
– Ты изнасиловал ее? – уточнила Вика, и отец вздрогнул, будто получив пощечину.
– В общем, – выдавил он, – наверное, можно сказать и так. Ну, ты сама все понимаешь… Я не сдержался. У Нины был нервный срыв. В общем… Мне тяжело это говорить, но чуть позже она покончила с собой. А в предсмертной записке указала, что к ее смерти причастен я. У нее осталось двое малолетних детей.
Вика села, не сводя с отца оцепенелого взгляда.
Она не ослышалась? Ее отец только что сказал, что из-за него погибла какая-то женщина, которую он изнасиловал?!
– Ты уверен, что она покончила с собой именно из-за тебя? – спросила она. – Ведь записку можно было написать… ну, скажем, из чувства мести!
С мрачным видом отец покачал головой.
– Дочка, поверь, я знаю, о чем говорю. Меня допрашивали в полиции. Свидетелей не было, и эту историю замяли. В конечном счете все мы когда-нибудь совершали ошибки? И если это случилось однажды, зачем портить из-за этого всю жизнь?!
– Папа, ты сейчас пытаешься передо мной оправдаться? – хрипло спросила Вика, глядя на отца в упор. Он тут же сник, пряча взгляд.
– Мама знает об этой истории? – снова задала вопрос девушка, и отец с убитым видом покачал головой.
– Ты представляешь, что бы тогда было? – тихо сказал он, вновь потянувшись к бутылке. Вика перевела взор на измятое фото. На какое-то мгновение ей почудилось, что запечатленная на нем женщина (как там ее, Нина?) подмигнула ей, и она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.
– Зачем ты таскаешь с собой фотографию этой женщины? – сказала Вика.
Отец замер с бутылкой у рта.
– Нет! – визгливо крикнул он. – Ничего я не таскаю, я давно забыл об этом случае! Мне подбросили это фото в машину! Засунули под «дворник»! Поняла? Я понятия не имею, кому это надо! Это просто какое-то безумие!
– Ну, допустим. Что ты хочешь от меня? Зачем ты решил рассказать эту правду именно сейчас? Посреди ночи?
Некоторое время отец молчал, затем заговорил, медленно и тщательно произнося каждое слово:
– Потому что я не могу так больше. Эти отголоски прошлого… они сведут меня с ума. Я должен был поделиться с тобой этим. Я не мог иначе. Мне страшно, дочка. И потом…
– Что «потом»?
– Я боюсь за нас, – прошептал он и, не удержавшись, оглянулся на окно, будто снаружи, на высоте восьмого этажа, их мог кто-то подслушивать. – Эту фотографию подбросили не просто так. Ты меня понимаешь?
Вика устало пожала плечами. Она вдруг со всей отчетливостью поняла, что больше никогда не сможет относиться к папе так, как это было прежде. Внутри что-то с треском надломилось, и теперь единственное, что она испытывала к отцу, – была брезгливая жалость. Так жалеют пьяного доходягу, валяющегося в луже. Вроде он такой весь из себя несчастный, но при этом причиной этих несчастий является он, и только он. Ощущение полной безысходности и отчаяния захлестнуло девушку с новой силой.
«Рома там, в космическом море, – вспомнила она слова Дельфина. – Он поступил правильно…»
Внезапно Вике захотелось вскочить и броситься к ноутбуку. Туда, в «Забытые Богом». Только там ее понимают, и только там у нее есть друг…
– Ладно. Я пойду, – произнесла она, поднимаясь. Отец сидел как истукан, уставившись в стену.
– Я люблю твою мать, – с усилием выдавил он. – До сих пор люблю. Мне жаль, что так вышло.
«Как будто это что-то может изменить», – подумала Вика. Вслух же она сказала:
– Спокойной ночи.
– Меня наказал Бог, – едва слышно произнес отец, и его глаза заблестели от слез. – Но я не могу простить ее за измену. Вика? Не выходи из дома без необ… необходимости.
Девушка отвернулась и, не глядя на отца, вышла из комнаты.
Отец всхлипнул и, схватив фотографию, судорожными движениями порвал ее.
Войдя в комнату, Вика первым делом села за ноутбук. Дельфин был онлайн, и она ощутила, как внутри разлилось приятное тепло.
«Я рада тебя видеть», – написала она, едва ли осознавая, что улыбается.
«Привет, Луна».
«Ты что, вообще никогда не спишь?»
«Почему же. Мне хватает трех-четырех часов, – ответил юноша. – А сейчас спать и вовсе некогда. Есть кое-какие дела. Я должен успеть».
«Успеть?» – удивилась Вика.
«Зайди на мою страницу. Посмотри, рядом с главной фотографией кое-что появилось. Теперь я почти готов…»
Спустя несколько секунд девушка недоуменно разглядывала странный счетчик, который отсчитывал время назад.
«Что будет, когда все цифры будут по нулям?» – задала она вопрос.
Дельфин долго не отвечал, и Вика с нарастающим беспокойством следила за своей страницей – не появится ли новое сообщение?
За дверью что-то громыхнуло, после чего раздалась ожесточенная ругань отца.
«Гадина, – промелькнула у девушки мысль. – Довести женщину до самоубийства… И никому ничего не рассказать…»
Кап!
Вика приблизила бледное лицо к экрану.
«Что будет дальше? Меня не будет, Луна. Эти дни, часы и секунды – все, что у меня осталось».
Она похолодела. Судя по всему, Дельфин отмерил свою жизнь в шесть дней и восемь часов. Как рулеткой.
Пальцы мелко тряслись, и ей не без усилий удалось напечатать ответ:
«А как же дальше? Что будет со мной?»
«Это твой выбор. Мне такая жизнь не нужна. От того, что мы живем или нас нет в этом мире, ничего не изменится. А раз так, то какой смысл надрываться? Какой смысл кому-то и что-то доказывать, Луна?»
С губ Вики сорвался хриплый вздох. У нее возникло ощущение, что ее грудь скрутили толстой цепью, мешая ей свободно дышать.
«Я не смогу без тебя».
«А я тебя не бросаю, Луна. Я хочу тебе показать космос. Ты хочешь увидеть его? Ты хочешь увидеть Рому? Он ждет нас».
Вика прикрыла глаза, пытаясь восстановить в сознании образ Ромы.
«Мне кажется, до меня начинает доходить, что чувствует кит, когда он принял решение плыть к берегу», – вспомнила она слова погибшего приятеля, и ее словно обдало жаром.
– Иногда мне даже чудится, что этот кит – я, – медленно повторила она слова Романа.
Как во сне Вика слышала, что ее ноутбук вновь «капнул».
«Решай. Я понимаю, что это не игрушки. Но для меня – все серьезно. Я больше не хочу здесь находиться, – написал Дельфин. – Я наконец-то стану китом. Или дельфином. Если ты хочешь быть со мной, я расскажу, что надо делать…»
В коридоре раздался звон разбитого стекла, за которым последовал пьяный возглас отца, и Вика стиснула зубы, мысленно призывая держать себя в руках. Сейчас она ненавидела папу больше, чем кого бы то ни было. И желание уйти из этой жизни было велико, как никогда до этого.
«Я с тобой, Дельфин. Я твоя Луна. И я готова уйти с тобой. Только не бросай меня. Мне страшно остаться одной».
Ответ был молниеносным.
«Я не брошу тебя. Мы улетим вместе. На днях я пришлю тебе свою идею, как нам лучше выплыть наверх».
Вика дотронулась до глаз. Они были вновь мокрые.
Слезы. Она снова плачет.
«Лови ролик, – продолжал между тем Дельфин. – Там две сестры прыгают с крыши. Правда, одна осталась жить (на клумбу упала), но вряд ли она будет рада такой жизни. Она переломала все, что только можно, и до конца своего существования останется овощем. До конца своего существования она будет лежать как бревно, утыканная трубками и проводами, а сиделки будут менять ей памперсы. Ты хочешь так жить? Я – нет. Ее сестре повезло! Она сейчас наверху!»
Вика улыбнулась сквозь слезы.
Конечно, Дельфин прав.
Так жить нельзя.
Она даже не заметила, что, пока смотрела ролик, на ее странице появился счетчик.
До полного обнуления оставалось шесть дней и семь с половиной часов.
Реквием
С трудом втиснув свой автомобиль на стоянке возле японского ресторана «Макото», Артем вышел из машины и направился ко входу. В дверях с ним вежливо поздоровались девушки-хостес в национальных костюмах, одна из которых указала ему на столик, за которым уже сидела Мия.
– Прекрасный сегодня вечер, не правда ли? – сказал Павлов, остановившись рядом с девушкой.
Мия подскочила от неожиданности, изумленно оглядываясь по сторонам. Увидев адвоката, она вздохнула.
– Павлов, меня так дядя Кондратий обнимет… Ты что, по воздуху летаешь? Я даже не слышала, как ты подошел!
– Тебе очень идет зеленый цвет, – серьезно произнес Артем, усаживаясь напротив девушки.
Мия завела прядь волос, выкрашенную в темно-зеленый цвет, за ухо.
– Ты не умеешь делать комплименты, адвокат, – сказала она. – Нет, чтобы сказать – «Ох! Милая Мия! При виде ваших великолепных волос мой сердечный ритм участился вдвое! А то и втрое! А то…»
– Остановимся на утроенном ритме, – мягко перебил ее Артем. – Иначе меня увезли бы отсюда с сердечным приступом. Ты уже что-то заказала?
Она утвердительно кивнула.
– Надеюсь, ты не против куриных крылышек в соусе терияки, тонкацу с чили и дайконом? А еще соба сэн-сой.
– Пойдет, – улыбнулся Артем. – Должен заметить, что в японской кухне ты разбираешься.
– Я во многом разбираюсь, – сказала Мия. – И умею тоже немало. А здесь клево, кстати. И довольно тихо.
Действительно, в уголке возле окна, где они расположились, кроме них, больше никого не было. Мягкая музыка и плавающий аромат благовоний создавали атмосферу уюта и расслабленности.
Павлов посмотрел на планшет, лежащий перед девушкой:
– Ты опять в работе?
– Вроде того. У меня для тебя новость, Артем. «Забытые Богом» уже история, сайт прикрыли.
– Именно так. Только для меня это не новость, я в курсе этой истории.
Брови Мии выгнулись дугой:
– Откуда ты знаешь? Ведь пароль от аккаунта Была… у меня!
На губах Артема заиграла усмешка.
– Это неважно.
По лицу девушки скользнула догадка, и она сказала:
– Я въехала. Ты же говорил про Роскомнадзор!
– Да. Это их работа.
– Но я все равно тебя удивлю, – не отступала Мия. – Мне на почту пришло письмо от этого Арни. Он кинул мне ссылку на новый сайт, и я уже зарегистрировалась там. Гляди!
С этими словами она развернула планшет и подвинула его к Артему. Тот внимательно вгляделся в экран.
– Хм… – протянул он. – Быстро они опомнились. Значит, прежняя вывеска заменена на «Реквием»?
– Угу, – отозвалась Мия, внимательно следя за выражением лица Павлова. – Прикольное название, да? «Затишье», «Реквием»… Прямо хочется в руки свечку взять и на стол лечь с закрытыми глазами!
– Успеешь еще, – сказал Артем.
В отличие от предыдущего сайта, в «Реквиеме» был кардинальным образом изменен внешний дизайн. Вместо моря на главной странице была изображена бескрайняя пустыня, над которой зависло раскаленное добела солнце. В горячем песке на коленях сидела девушка с растрепанными волосами, из ее лопаток торчали окровавленные обломки крыльев. Сами крылья все еще парили в воздухе.
– Падший ангел, – заметил Артем.
– Обрати внимание на участников сообщества, – сказала Мия, открывая соответствующий раздел. – Если мне не изменяет память, знакомые все лица.
Адвокат поднял на нее глаза:
– Получается, вся база данных сайта «Забытые Богом» сохранена?
– А что с ней станет? – удивилась Мия. – Сайт ведь заблокирован. А у «Реквиема» другой IP и домен, он просто переехал на новый сервер. И все, как и я, получили ссылки на новый ресурс. Так что наши потуги бессмысленны, Павлов. Ты можешь хоть сто раз на дню закрывать эти рассадники чумы, а они будут спокойно плодиться снова и снова.
– Что ж, – спокойно произнес Артем. – Никто не отменял официальные меры реагирования властей на эти вредоносные сайты. Это входит в обязанности Роскомнадзора. В любом случае это создает определенные трудности для тех, кто все это организовал.
– Организовал… – эхом откликнулась Мия. – Слушай, Артем…
Она запнулась, заметив приближающуюся официантку. Лишь дождавшись, когда та расставит блюда на столе, Мия снова заговорила:
– Я не могу поверить, что это все серьезно. Мне кажется, что есть какой-то отдельный псих, который обрабатывает слабохарактерных подростков и склоняет их к суициду. Типа этого неугомонного Арни. Ты же не думаешь, что это явление вселенского масштаба, Артем? Это просто невозможно!
– Сколько у тебя уходит времени на общение с этим Арни? – спросил Артем.
– Ну, прилично.
– Так. А теперь представь, что таким же образом Арни нужно обработать еще двадцать или тридцать человек. Он просто физически будет не в состоянии успевать все делать. Не забывай, что при этом ему придется держать в голове данные о каждом из своих, так сказать, подопечных. Я считаю, что этот Арни далеко не один. И их не два, и даже не три.
– Павлов, ты серьезно?
– Вполне. А теперь давай спокойно поедим.
Мия кивнула:
– Согласна. Я тоже считаю, что тема нашего разговора может нарушить процесс пищеварения.
После того как с едой было покончено, Мия взяла в руки планшет.
– О! Пока мы трапезничали, этот Арни время даром не терял. Слушай. «Привет! Ты куда потерялась? Я соскучился!» Далее. «Как тебе новый сайт? Не хуже прежнего, правда? «Забытые Богом», конечно, тоже был суперским, я к нему привык… Кстати, это ты накаркала. Кто говорил, что сайт могут закрыть? Вот, пожалуйста…»
Мия перевела дух и продолжила:
– И вот еще. «Сегодня особенно хреново… Все достало, ненавижу всех… Еле удержался, чтобы не вскрыться… Потом про тебя вспомнил и решил, что сделаем, как и планировали… Посмотри на мою страницу. Ничего не замечаешь?»
Девушка повернула голову в сторону Артема, который с невозмутимым видом пил чай.
– У него счетчик, Павлов. До часа икс осталось два дня.
– Я ничуть не удивлен. Не сомневаюсь, что точно такой же скоро появится и у тебя.
Мия нервно засмеялась.
– Собственно, этого мы и хотели?
Кап!
Она склонилась над планшетом.
«Я заберусь на 22-этажку. Я уже присмотрел одну такую и сегодня утром был там. Ты со мной?» – прочла она и вновь взглянула на Артема.
– Я с ним, адвокат? – вполголоса спросила девушка. – Что мы решаем?
Павлов допил чай и отставил чашку в сторону.
– Нет, Мия. В этот раз мы не с ним, – бескомпромиссным тоном заявил он. – Это слишком рискованно. Если он мгновенно распознал твой трюк с томатным соком, как ты будешь изображать самоубийство?
Кап!
Мия, уже готовая открыть рот, чтобы ответить Артему, уткнулась в планшет.
«Я надеюсь на тебя, родная. Слышишь? – вслух прочитала она. – Если ты не веришь, что я серьезно, вот…»
Она скривилась:
– Он прислал фотку с порезанной рукой. Погоди, там вроде буквы какие-то… ну да, «Арни». Собственный ник вывел и сделал снимок.
– Нужно придумать другой выход, – сказал Артем.
Мия покачала головой:
– Слишком далеко все зашло. У этого кренделя очень развита интуиция. Мне кажется, все должно решиться прямо сейчас.
Артем ненадолго задумался.
Кап!
«Прыжок с крыши – самое лучшее. Гарантированный улет в космос. Причем за пару минут до этого я проглочу несколько «колес», антидепрессантов каких-нибудь. Для надежности. Тебе, кстати, тоже советую! Ты согласна, Была…?
– Эй, Артем, – позвала Мия, явно начиная нервничать. – Ты там что, медитируешь после чая? Нужно что-то отвечать.
Павлов сел прямо.
– Ты согласна, – сказал он ровно. – Только с одним условием. Ни шага без моего согласия. Договорились?
Глаза девушки сверкнули азартом.
– Это другой разговор, – проговорила она, начиная торопливо строчить ответ.
– Если он будет настаивать на выборе дома, сразу не соглашайся, – сказал Артем. – Он в Архангельске, ты в Москве. Кстати, я уверен, что этот Арни живет где-то рядом. В любом случае должен быть кто-то, кто придет к дому, где все должно произойти. Для того чтобы вести съемку…
Через пару минут от Арни пришел ответ:
«Взгляни на свою страницу, Была…».
– У тебя появился счетчик? – задал вопрос Павлов.
– Ага, – ответила девушка. – Срок тот же. Только у меня должно все закончиться на полчаса раньше.
– Ничего странного. Он оставляет за собой время для маневра. Или думает, что ты не обратишь на это внимания, – сказал Артем. – Самое главное, чтобы ты «ушла» раньше, чем он. Понимаешь?
– А то, – пробормотала Мия. – Слушай, еще сообщение:
«Мне нужно выйти наружу. Я должен побыть наедине со своими мыслями. Будем на связи. Не забывай, что теперь мы вместе, Была…, назад дороги нет. Буду думать о нас, когда мы окажемся в космосе, родная».
Спустя мгновение Арни исчез из Сети.
– У тебя есть какой-то план, Павлов? – спросила Мия, выключая планшет. Она старалась держаться с присущей ей веселой беспечностью, но Павлов видел, что девушка была не на шутку встревожена.
«Это не просто тревога, – подумал Артем. – Она напугана».
– Завтра утром нам нужно будет встретиться и обговорить все детали, – сказал он.
– Давай-давай. Ты ведь у нас мегамозг. Иначе меня будут соскребать с асфальта. Предупреждаю, что все расходы на погребение тебе придется взять на себя.
– Мне нравится твое умение шутить в подобных ситуация, – краем рта улыбнулся Павлов.
– Твоя наука.
– Как полка? – спросил адвокат, жестом подзывая официантку для расчета. – Держится?
– Пока – да. Не ожидала, что ты справишься.
Когда Артем расплатился за ужин, Мия вылезла из-за стола и осторожно коснулась его руки.
– Мою сестру выпишут только через пару дней. А мама вообще вернется на следующей неделе. Кстати, у меня на балконе окно плохо закрывается, – торопливо добавила она.
Павлов усмехнулся.
– Мия, ты уж сразу напиши список чего сделать, и я к тебе с чемоданом инструментов приеду. Пойдем, я отвезу тебя домой. Завтра предстоит непростой день, нужно отдохнуть. Уже одиннадцатый час.
Мия надула губы, став похожей на обиженного ребенка.
– Я боюсь оставаться одна, – сказала она, с вызовом глядя на Артема. – Ты сам меня уговорил влезть во все это, вот и защищай меня. Вдруг этот Арни мой IP вычислит? И дома меня с монтировкой дожидается? Да мне, можно сказать, два дня жить осталось, а ты отнекиваешься!
– Ладно, – сдался адвокат. – Ты, Мия, мертвого уговоришь. Поехали, решим по дороге.
Клуб по интересам
Когда в комнату постучали, седой мужчина, не отрывая пристального взгляда от экрана ноутбука, коротко бросил:
– Заходи.