– Меня ничего не беспокоит. Напротив. Если это поможет тебе выполнить нашу задачу, то делай что хочешь. – Повернувшись, я твердо взглянула ему в глаза. Если во мне и теплилась надежда обнаружить в нем хотя бы тень неуверенности, то я осталась разочарована.

Клэнси удивленно поднял брови.

– Как великодушно с твоей стороны заранее отпустить мне грехи.

— Ты почему-то не учитываешь, что в него стреляли, а стрелять в человека противозаконно. И это, естественно, означает, что полиция должна вмешаться. Но есть и еще одно обстоятельство… — Он пристально посмотрел в глаза посетителю. — Я вот слышал, что семья Росси уж не такая и всемогущая. Я слышал, что они сами уже не могут уладить свои неприятности.

– Ты не нуждаешься в том, чтобы я отпускала тебе грехи. Но это интересная тактика, наверное, и мне стоит ее попробовать. Уверена, что тоже что-нибудь выясню. – Я хотела пройти мимо него, потому что он явно стоял слишком близко, но Аарванд схватил меня за запястье и удержал на месте.

Маленькие глазки превратились в маковые зернышки. Наступила тишина.

– Просто чтобы тебе было ясно: ты не будешь продаваться за информацию.

— У тебя плохо со слухом, лейтенант. И давай оставим эту болтовню. Где мой брат Джонни?

– Ничего не могу обещать. – Стоило этим и ограничиться, но мой рот сам по себе произнес следующее предложение, прежде чем я успела его закрыть: – Для тебя ведь это никакая не жертва. Моргана очень красивая женщина, и тут полно симпатичных рыцарей.

— Я же сказал тебе, ты ошибся дверью. Обратись в бюро находок.

– Она красива, да, – прорычал он. – А еще она коварная змея. Почти любой при этом дворе хотя бы однажды пользовался ее благосклонностью. Она не любит делиться и оказывает слишком большое влияние на Артура. Поэтому практически всегда получает желаемое. Не играй в игру, не зная правил.

Пит Росси на секунду задержал взгляд на усталом осунувшемся лице лейтенанта и встал. Его здоровенные руки прижимали серую шляпу к животу.

Мне правда хотелось ему поверить. Как бы то ни было, свою роль он играл безупречно. В конце концов я отошла от него и направилась к столу. На нем стояли кувшин с вином и тарелка с выпечкой. У меня заурчало в животе. Я понятия не имела, что делать или говорить дальше.

— Кстати, об ошибках — ты только что допустил одну ошибку, лейтенант. — Он изо всех сил старался говорить мягко, насколько это позволял ему хриплый скрипучий голос. — Большую ошибку. У меня ведь есть друзья.

– Становиться врагом Морганы крайне неразумно, – вновь начал он. – Когда я пришел сюда впервые, я еще не знал тебя, Вианна. Ты не можешь меня в этом упрекать.

– Есть новости о Мерлине? – сменила я тему. – Никогда бы не подумала, что ему тут так не рады.

— Не сомневаюсь, — сказал Клэнси, глядя в тяжелое лицо. — И я не сомневаюсь, что у них есть дробовики…

– Раньше было по-другому. – Аарванд вздохнул. – Ситуация очень сложная. Артур ожидает Мерлина завтра или, самое позднее, послезавтра. Когда он прибудет, держись в тени. Он не особенно любит ведьм, и Моргана сыграла в этом не последнюю роль. – Он налил в кубок вина и протянул мне. – Ты сможешь сделать это ради меня?

Пит Росси открыл рот и закрыл. Глядя на Клэнси ненавидящим взглядом, он прошипел:

Я глотнула вина и задумалась, чего он добивался от меня этой просьбой. Я не должна заметить, как он будет встречаться с Мерлином? Моргана ненавидела мага, но спала с Аарвандом. Вероятно, она значила для него так же мало, как и я, и все это он делал исключительно ради Мерлина.

– Тебе здесь нравится, не так ли? – медленно спросила я. – Нравится находиться при дворе Артура. Ты возвращался сюда раз за разом не только для того, чтобы найти камень, я права? – Нужно вывести его на чистую воду. Он должен рассказать мне хоть что-то. Не могла же я постоянно ломать голову над загадками.

— У, легавый! Грошовый голодранец, легаш поганый! Да мне на тебя тьфу! Я тебя в упор не вижу! — И пошел к двери.

Аарванд нахмурился:

– Я иду обратно к Артуру, если тебе что-нибудь понадобится, позови служанку.

— Ну зачем ты так… — начал было Клэнси, но сразу осекся, увидев, что обращается в пустоту.

– Ты останешься здесь. У меня есть еще парочка вопросов. Это была твоя идея отправить демонов в безопасное место на Керисе? Ты предложил это Артуру? Навел его на идею и тем самым отнял убежище у ведьм и колдунов? А Моргана в курсе?

– Эта идея возникла у Артура до меня, – с неохотой ответил он. – Я лишь помог ему ее реализовать.

Он повернулся к окну и стал лихорадочно соображать, что бы мог значить визит Пита Росси. Шеренга сохнущих на веревке носков колыхалась на ветру, словно навевая утешение его измученной душе. «Безносочный Джонни Росси, подумал Клэнси, ввинчивая сигарету в пепельницу. Безносочный Джонни Росси, мальчик на побегушках при команде „Чистилище“».

– Когда мы начнем искать камень? Прошлой ночью я немного осмотрелась… – На этой фразе он вздрогнул.

И слегка побледнел.

– Не надо было. Это чересчур опасно.

– Но ведь ради этого мы тут. И мне стоит поблагодарить тебя за то, что отвлек Моргану, – самодовольно улыбнулась я.

У Аарванда в глазах полыхнула ярость.

– Как мило с твоей стороны это признать. Значит, моя работа принесла пользу, как здорово.

– К сожалению, я ничего не нашла.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На его лице промелькнуло разочарование.

Суббота. 15.20

– Я заблудилась, а сэр Кей меня нашел и проводил до комнаты. А зачем приедет Мерлин? Ты знаешь?

— Лейтенант? Стэнтон на проводе!

Аарванд словно надел ледяную маску.

— Отлично. Соедините. — Клэнси отложил рапорт, над которым корпел, и, откинувшись на спинку, стал ждать. Раздался щелчок коммутатора. — Алло! Стэн?

– Ему нужен камень.

— Привет, лейтенант.

– И почему меня это не удивляет. Видимо, каждому при этом дворе он нужен.

— Ты где?

– Но каждый его не получит, – с нажимом ответил Аарванд. – В следующий раз поищем вместе.

— В той самой аптеке на Коламбус, где мы встречались сегодня утром. Мери Келли стоит напротив окон ее квартиры, наблюдает. Обсуждает что-то с двумя старушенциями. Похоже, они создают местный общественный комитет за запрещение игры в хоккей в этом районе. Мне отсюда все видно.

Я пожала плечами:

— И?

– Если Моргана тебя отпустит, можешь присоединиться ко мне.

— И вот сейчас я повешу трубку и пойду чего-нибудь перекушу. У меня с утра ни минутки не было.

На мгновение мне показалось, что он сейчас лопнет от злости. Ноздри у него задрожали, а под кожей на щеках проступили синие чешуйки.

Клэнси закатил глаза.

Я тоже так умела. Руны у меня на руках стали ярче. В комнате запульсировала магия. Ему меня не запугать.

Аарванд сделал шаг назад.

— Ты можешь хоть на полчаса забыть о своем желудке? Куда она пошла? Блондинка?

– Маленькая демонстрация силы?

— А! — Стэнтон глубоко вздохнул. — Ну, она направилась прямехонько в отель «Нью-Йоркер», нигде не останавливалась. Такси довезло ее до выхода на Тридцать четвертую, и она на всех парах побежала внутрь. Я припарковался на стоянке такси, и мне пришлось посветить своим значком, когда швейцар попытался намылить мне шею. Короче, оставил я там твою колымагу и помчался в отель. И как раз успел заметить, что блондинка села в лифт. Двери закрылись у меня прямо перед носом. Но я же знал, что не должен терять ее из виду, поэтому я зашел в телефонную будку, откуда были видны лифты, позвонил в участок и попросил сержанта прислать кого-нибудь мне на подстраховку, а он сказал: будет Мери Келли.

Я пожала плечами.

— Продолжай! — нетерпеливо приказал Клэнси.

– Прибереги это для того, кого тебе действительно нужно будет напугать. – Он недоверчиво покачал головой, развернулся и ушел. Дверь захлопнулась у него за спиной, и я вздохнула. Надо найти камень.

— Ну, мне пришлось торчать в вестибюле и следить за лифтами. Я даже не мог отойти и допросить лифтера, который отвез блондинку наверх, потому что у них там лифты с двух сторон, и я боялся, что если пойду к тому лифту, она может спуститься на другом лифте, и я ее упущу…

— Господи ты Боже мой! Дальше!

— Короче, я решил, что как только появится Мери Келли, я смогу отлучиться и допросить лифтера, но тут смотрю: эта блондинка вылезает из другого лифта — значит, я все-таки был прав — и бежит к почтовой стойке.

Глава 16

Клэнси нахмурился.



— К почтовой стойке?

До конца дня мы с Аарвандом не виделись. Лишь перед ужином он объявился в зале вместе с Морганой. На этот раз Гвиневра настояла, чтобы я сидела рядом с ней. Как она и обещала, ее камеристка принесла мне платье. Оно было сшито из потрясающей темно-синей ткани, однако Аарванд, который сел с Морганой напротив короля, меня игнорировал.

— Ну да! Она пошла к почтовой стойке и поговорила там с клерком, а потом клерк передал ей конверт. Она сунула конверт в сумочку, достала оттуда другой конверт и отдала его клерку. Маленький такой конверт…

– Приехал еще один гонец? – вместо этого спросил он Артура.

— Стоп! — Клэнси на мгновение задумался и щелкнул пальцами. — Ну, конечно!

Тот кивнул:

— Что конечно? — озадаченно спросил Стэнтон. Потом его осенило: — Так ты знаешь, что было в тех конвертах, лейтенант?

– Теперь уже точно известно, что Мерлин прибудет завтра. – Он повернулся к сестре: – Ты останешься или уедешь? Я знаю, что тебе всегда не по себе, когда он в Камелоте.

— Кажется, догадываюсь, — сказал Клэнси. — Билеты на теплоход. Вот потому-то она так долго и не выходила из квартиры. А я-то думал: чего она там копается — неужели ей нужно так много времени на переодевание? Теперь все встало на свои места. Она позвонила в турагентство и попросила их доставить билеты в отель. А сама оставила там конверт либо с деньгами, либо с чеком, чтобы посыльный из турагентства его забрал. — Он удовлетворенно кивнул и вспомнил о Стэнтоне. — А потом что?

– Останусь, – твердым голосом произнесла она, потянулась через стол и взяла его за руку. – Если я уеду, то, возможно, не успею вовремя вернуться до отъезда войск.

— Билеты на теплоход? — спросил пораженный Стэнтон. — Какие еще билеты на теплоход?

Артур переплел их пальцы.

— Неважно. Долго объяснять. Расскажи, что дальше было в «Нью-Йоркере».

– Благодарю тебя. И очень это ценю.

— Так, что дальше… Ну, короче, стою я там, маскируюсь под приезжего зеваку и надеюсь, что Мери Келли не будет телиться и скоро появится, потому что я страшно хотел подойти к тому клерку за почтовой стойкой и спросить у него, что это за конверты, а может, хоть одним глазком взглянуть на тот, что оставила мадемуазель Реник. Как вдруг она, Реник, разворачивается и опрометью несется на улицу. Я даже не знаю, что же мне теперь делать — смеяться или плакать, потому что она мчится к выходу на Восьмую авеню, а я-то машину оставил на углу Тридцать четвертой! И тут я понимаю, что машину придется бросить и брать такси, а Мери Келли будет ломать голову, куда это я запропастился, но, слава тебе, Господи, нам повезло: она обошла отель вокруг и вышла-таки на Тридцать четвертую и там поймала такси. А я прыгнул за руль. Тут как раз и Мери Келли собственной персоной явилась, а у меня ни минутки не было ввести ее в курс дела, и я решил, что «Нью-Йоркер» может подождать. Хватаю Мери Келли, сажаю ее в машину, газую, и мы садимся той на хвост.

– Это не такая большая жертва, дорогой мой. Скоро мы окончательно решим эту проблему. Доверься мне. Мерлин больше не сорвет твой план. Его влияние тает день ото дня. Он старик без наследника.

— Передохни, — сказал Клэнси. — Она где-нибудь останавливалась по дороге?

– Нельзя его недооценивать. Он так просто не сдается. – Артур издал вздох. – Трудно поверить, что когда-то он был мне важнее собственного отца.

– Притом сэр Эктор очень старался быть тебе хорошим отцом, – подал голос Кей.

— Нет. Только знаешь, что она сделала? Она заставила таксиста возить ее вокруг Центрального парка с полчаса. Но не останавливалась и не вылезала. Только каталась по кругу все полчаса. — Он замялся. — И знаешь, лейтенант, ты бы показал свою тачку хорошему механику. А то поршни так стучат, что за милю слышно:

– Да, верно, – признал Артур. – И я отблагодарил его тем, что навсегда оставил тебя рядом с собой. – Ни от кого не укрылась завуалированная критика.

— Знаю, — сказал Клэнси. — Это все?

– Хорошо провели день? – обратился Кей ко мне. – Вы ведь катались на лошадях с нашей королевой и сэром Ланселотом.

— Все. Она вернулась к себе домой, Мери Келли стоит в квартале от ее подъезда и чешет языком с двумя старушенциями да поглядывает на подъезд. А я вот тебе звоню. И еще собираюсь пойти перехватить сандвич да стаканчик кофе.

– Да. Они любезно показали мне окрестности, – подтвердила я.

Пока Стэнтон излагал свое намерение, Клэнси размышлял. Он подался чуть вперед, крепче обхватил пальцами телефонную трубку.

– Потому что ваш рыцарь был занят другими делами. – Его взгляд переключился на Аарванда.

— Ты можешь забыть о своем желудке? Потом поешь! Вот что: пусть Мери Келли стоит на наружном наблюдении. Я сейчас кого-нибудь туда пошлю ей в пару. А ты возвращайся в «Нью-Йоркер». Узнай, на каком этаже она вышла, а потом постарайся узнать у горничной или коридорного, в какой номер она заходила. Если не удастся, узнай по крайней мере этаж, а потом попроси у портье список всех постояльцев на этаже. Проверь имена: Реник, Ренделл, Росси…

– Мне не нужен мужчина, который будет беспрестанно обо мне заботиться. Я и сама хорошо справляюсь.

— Все на «Р»?

Ланселот громко засмеялся над моим ответом, и к нему присоединилось еще двое рыцарей.

— Пока да. Кстати, я вот еще что подумал. Срисуй-ка мне этот список проживающих. А потом спустись вниз и спроси клерка у почтовой стойки обо всем, что он помнит про конверт, — тот, что взяла блондинка. Может, там в углу указан обратный адрес или еще что. И если конверт, который она оставила, все еще там лежит, принеси его. Если они будут выступать, дай мне знать. А если конверт уже забрали, спроси у клерка, не помнит ли он, кому был адресован конверт или по крайней мере кто его забрал.

– Вы только послушайте, – с ухмылкой сказал Артур и обратился напрямую ко мне. – Вы могли бы спокойно остаться в Камелоте. Не сомневаюсь, Гвиневра обрадуется. Она сердится на меня, потому что я не беру ее с собой, однако я делаю это лишь ради ее благополучия. Военный лагерь – не место для такой хрупкой женщины.

— Еще что-нибудь?

По щекам Гвиневры расползались красные пятна, но не от смущения, а от гнева. Впрочем, она оказалась достаточно дипломатична, чтобы ничего не сказать, а просто немного наклонить голову, благодаря своего супруга. Ланселот гонял по тарелке кусок мяса. У него заходили желваки.

— Это все, что мне пока пришло в голову. Ты все понял?

– Но ведь вас сопровождает много женщин, – произнесла я в повисшей неприятной тишине. – Уверена, ваша королева выдержала бы все испытания. Она великолепная наездница.

— Я-то понял. Я бы поел, конечно, но я понял. — Стэнтон вздохнул. Ему в голову пришла новая мысль. — Кстати, лейтенант, ты нашел тот бумажник в своем ящике, что я тебе оставил?

– Безусловно, – согласился Артур и звучал при этом разозленным. – Но для военного похода требуется немного больше. Необходимо терпеть тяготы и лишения.

— Нашел. Это все?

Я хотела снова ответить, но Аарванд тихо кашлянул, привлекая мое внимание. Когда я взглянула на него, князь слегка качнул головой. Он серьезно считал, что имел право затыкать мне рот?

— Все. Ни разу в жизни не видел такого чистюли. Сам не знаю, почему я этого сразу не заметил, когда сидел с ним в номере. У него ведь не было даже бритвенных принадлежностей. Даже зубной щетки — и той не было. У него не было даже чистой пары носков на смену!

– Не могу дождаться, когда смогу убежать от этой монотонной жизни, – так громко заявила Моргана, чтобы ее все расслышали, прежде чем я успела отреагировать на бред Артура. – Это будет как в старые добрые времена до того, как ты остепенился, мой любимый брат.

— А это просто-напросто означает, — задумчиво произнес Клэнси, — что он и не собирался оставаться там до вторника. — Его глаза сузились. — Может, он даже не собирался оставаться там и до завтра.

У Артура загорелись глаза.

— Хочешь сказать, он собирался сделать ноги? — поразился Стэнтон. — Оставшись мне должным больше шестидесяти баксов?

– Именно. Помните о битве у замка Гвиннион? – Он посмотрел на своих рыцарей, некоторые из которых яро закивали. – Мы перебили несчетное множество демонов и саксов, а остальных повергли в бегство.

— Я же тебе вдалбливал: не играй в азартные игры! Я же тебя предупреждал. Может, он просто забыл, может, у него голова была тогда забита куда более важными вещами.

Моргана просияла:

— М-да! Мне это сразу показалось. Ну ладно, поеду-ка я в отель.

– Это было самое захватывающее время в моей жизни.

— Пожалуйста! — сказал Клэнси. — И звони мне.

– В моей тоже, – подхватил король. Если он и замечал, что Гвиневра рядом с ним застыла, то просто это игнорировал. В течение следующих нескольких часов я слушала, как рыцари расписывали свои прошлые подвиги. Гвиневре следовало отдать должное, она постоянно улыбалась, как и я, слушала рассказы и смеялась, когда они звучали чересчур абсурдно или когда мужчины дразнили друг друга. Однако любой, кто присмотрелся повнимательнее, увидел бы грусть в ее глазах. Эти мужчины за столом и Моргана были сложившейся группой. Они прогнали из Британии саксов и ютов, сражались в бесчисленных битвах и охраняли мир в стране. Они – герои, ставшие легендами. Их истории пройдут сквозь время. Им предстояло лишь запереть демонов на Керисе, и после этого никто уже не усомнится в могуществе Артура. Но Гвиневра навсегда останется посторонней, потому что ни Артур, ни Моргана не допустят, чтобы она стала частью их круга. Мир запомнит ее лишь как неверную королеву. Это так несправедливо. Больше всего мне хотелось высказать свое мнение в лицо этому невежественному королю. Все, что случится с ним в будущем, он заслужил. Пока у нее еще была возможность уйти, не потеряв лицо, Гвиневра встала. Она наклонилась к Артуру, который просто похлопал ее по руке, даже не взглянув на жену, когда та поднялась.

— Ладно. — В трубке послышались короткие гудки. Клэнси сидел, сжимая умолкнувшую трубку, затем несколько раз нажал на рычаг, пока не возник голос сержанта.

Ланселот хотел последовать за ней, но его задержала Моргана:

— Сержант, кто сейчас в участке свободен?

– Расскажите леди Вианне о своем сражении с той демоницей, как там ее звали?

— Квинлевен свободен.

– Принцесса Элидия, – выдавил из себя Ланселот.

— Отлично. Пошли его к дому 1210 по Западной Восемьдесят шестой улице, на подстраховку. Мери Келли находится там, на другой стороне, ведет наружное наблюдение. Ей может понадобиться помощь. Пусть он у нее узнает, что надо делать, — она ему все объяснит.

– Она вскружила ему голову, – поддела его Моргана. – А в своей демонической форме оказалась драконом. – Ее полные губы скривились от отвращения. – Он заметил это, только когда дрался с ней и ранил. Из последних сил та еле перевоплотилась.

Клэнси положил трубку и развернулся в кресле к окну, пытаясь соединить разрозненные сведения, которые ему удалось добыть за это время. У него были факты, постоянно всплывали новые, но они что-то пока не склеивались. Он вздохнул. Может, когда позвонит Капроски, может, когда у него будут еще какие-то факты, все прояснится. Он недовольно покачал головой. «Может, ты этот клубок и распутаешь, подумал он с горечью, но не раньше, чем когда кто-нибудь войдет в этот кабинет и положит на стол подписанное признание».

– Что с ней стало? – тихо спросила его я.

Он вернулся к своему рапорту.

– Умерла, бедняжка, – ответил он. – Бессмысленная смерть. Но в какой смерти есть смысл?

Суббота. 16.40

– Вот только не строй такое лицо, Ланс, – велел Артур. – Люди чествовали тебя как героя. Не каждый из нас может похвастаться битвой с драконом.

— Лейтенант? Капроски на проводе!

Мой взгляд метнулся к Аарванду, который крутил вино в своем бокале. Он ничем не выдавал своих эмоций.

— Хорошо. — Клэнси отложил ручку и почесал затылок. Он потянулся и расправил плечи, пытаясь избавиться от ломоты в спине. — Кап?

– И слава богу, что скоро никому это и не понадобится, – заявила Моргана. – Как только мы запрем их на Керисе, все закончится. Придется нам искать себе новые приключения, любимый мой брат, – поддразнила она Артура. Моргана погладила Аарванда по плечу и вниз по руке. – За последние годы вы столько путешествовали, – промурлыкала она. – Наверняка вам подвернулись одно или два. Скажите, за что еще стоит сражаться?

— Привет, лейтенант!

– Я считаю, что стоит больше стремиться к миру, а не к войне, – ответил он дружелюбно, но твердо.

— Где ты?

Моргана скрыла очевидный укол смехом.

— Стою на Бродвее. Существенно к северу. На углу Бродвея и Сто восьмой. — Голос Капроски звучал уныло. — Слушай, сколько мне еще кататься на этой карусели?

– Говорит человек, который и на пару дней не задерживается на одном месте.

— Безуспешно?

– Это изменится, когда воцарится мир. Я где-то осяду, женюсь на какой-нибудь женщине и заведу с ней детей.

— Ничего, — вздохнул Капроски. — Лейтенант, могу поклясться, я обошел триллион турагентств. Я прочесал все конторы к югу до Коламбус-авеню, а к северу — до Кафедрал-паркуэй и Сто десятой. Это тут в двух кварталах. Там они занимаются только чартерными рейсами до Пуэрто-Рико. И представляешь: я обошел половину из всех имеющихся. Сначала я обходил только крупные. — Капроски чуть не хныкал. — Ты хоть знаешь, сколько турагентств в этом городе? Мама родная! Если бы каждое агентство обслуживало хотя бы по полпассажира, Нью-Йорк летом опустел бы! — Он задумался. — И я бы не стал плакать.

Моргана лишь снисходительно улыбнулась.

— А как насчет теплоходных рейсов? Ты проверял компании?

– Какая расточительность. Такой мужчина, как вы, рожден не для одной-единственной женщины, и это всем здесь известно. – Она приподняла брови, и рыцари захохотали.

— Да, я их все обзвонил. Все, чьи теплоходы уходят в Европу, начиная с сегодняшнего дня и на неделю вперед. У меня вскочила мозоль на пальце. Половина из них даже не в курсе, кто их пассажиры. Нам повезло, что они хотя бы знают, куда отправляются их теплоходы. Какие-то там болваны сидят!

Даже сам Аарванд усмехнулся и ответил ей с улыбкой:

Клэнси нахмурился и погрузился в раздумья. Капроски вторгся в его мысли.

– Эти истории сильно преувеличены.

— И еще вот что, лейтенант.

– Разумеется, брат. – Рыцарь Гавейн хлопнул его по спине. – Как и истории про каждого из нас.

— Да? Что?

Когда мужчины начали пытаться перещеголять друг друга рассказами о своих победах, я тоже решила уйти. Я действительно не обязана это слушать. Попрощавшись, я быстрым шагом покинула зал, пока никто не успел меня задержать. Так как желания опять торчать в одиночестве в своей комнате у меня не было, я отправилась в покои королевы. На мой стук дверь открыла Изольда.

Капроски замялся.

– Как она? – спросила я и протиснулась внутрь, пока камеристка меня не прогнала.

— Ну, ты мне сам не сказал, но я подумал, почему бы не проверить фамилию Рэнделл вместе с Реник…

Девушка нервно разгладила юбку.

Клэнси выпрямился, мысленно отвесив себе подзатыльник.

– Плачет, но такое происходит почти каждый вечер.

— Слава Богу, хоть у кого-то в этой конторе котелок варит! Ну и?

– Я могу попробовать поднять ей настроение, – предложила я.

— Та же история. Пусто. — Капроски помолчал. — Мне продолжать?

– Было бы замечательно. Она прячет свою печаль и дает ей волю только в своих покоях. Никому не дозволено видеть ее такой, но вы… вы ей очень нравитесь.

Клэнси немного подумал.

– Она мне тоже нравится. Принесешь нам чего-нибудь сладкого с кухни и немного вина?

— А как насчет Росси?

Изольда усердно закивала и унеслась прочь. А я сделала глубокий вдох и вошла в спальню Гвиневры.

— Это идея, — глубокомысленно заметил Капроски. — Как это я не догадался! — Он помолчал. — Во многих агентствах мне показывали списки клиентов. Об этих можно теперь не беспокоиться. Но некоторые из них были филиалами — их конторы расположены в центре. Я могу вернуться и проверить их снова, если хочешь. И еще у меня тут записаны адреса парочки агентств неподалеку отсюда.

Она сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. На щеках блестели дорожки от слез.

— Может, и стоит, — сказал Клэнси. — У меня уже исчерпались идеи. И время. — Он взглянул на свой рапорт, не видя строчек. — Но ты ведь не проверял по адресу — дом 1210 по Западной Восемьдесят шестой улице? Может, она оставила адрес, когда бронировала билеты?

– Случаются дни, когда это сложнее выносить, чем обычно. Хотела бы я быть сильнее, – негромко сказала она.

— Но я ведь даже не знал ее адреса! — запальчиво возразил Капроски. — Ты же мне не сказал.

– Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Я бы ни дня не вытерпела с этими мужчинами. Они тщеславны и самодовольны.

Она улыбнулась:

— Я совсем запарился, — сказал Клэнси. — Ты уж прости меня. Мне, естественно, надо было оставить кого-нибудь у ее квартиры и взять того парня, кого она зовет «папик». Он из турагентства. За него Реник приняла меня. — Вдруг до него дошел второй смысл слова «папик», но он сразу отогнал эту мысль и вернулся к интересующей его проблеме. — Она сказала, что он опаздывает, так что, возможно, у нас не было бы времени. А если он пришел позже, она все равно бы ушла. А в-третьих, вообще поздно огорчаться по этому поводу.

– Порой ты говоришь такие вещи, что я задаюсь вопросом, откуда ты и кто тебя ко мне послал.

— Какой парень?

– Богини, полагаю. Арианрод переплела наши судьбы. – Это странно, учитывая, как мы с богиней расстались в последний раз. Надо было просто отдать ей Аарванда.

— Неважно. — Клэнси подивился собственной глупости. — Проехали. Я тебя, Кап, прошу только об одном: не останавливайся! Продолжай поиски! Не знаю, что тебе еще сказать.

Гвиневра отложила щетку в сторону.

— Ну что ж, тогда мы продолжаем, — сказал философски Капроски. — Как говорится, количество часов в сутках можно и увеличить.

– Я больше не верю в древних богинь. Они чересчур много раз бросали меня в беде. – Она вытащила из-под ночной рубашки цепочку. На ней висел крест. – Ты в Броселианде слышала про бога христиан? – Я медленно кивнула, а она пожевала нижнюю губу. – Надеюсь, он милосерднее, чем эти жестокие старые женщины. Я больше ни о чем не могу их просить. Они так часто позволяли, чтобы со мной происходили страшные вещи.

— Но грешно тратить их попусту, — угрюмо отозвался Клэнси.

Итак, круг замкнулся. В своем стремлении задать человеческим судьбам определенное направление богини перегнули палку и ожидали слишком большой жертвы. Вместо того чтобы просто это принять, Гвиневра обратилась к другой вере. К вере, которая в недалеком будущем приведет к тому, что богини окажутся забыты. Это было бы почти забавно, если бы не было так грустно и если бы в грядущих столетиях христианство не потребовало стольких жертв.

— Тратить? Да кто тратит? — возразил Капроски браво. — Я буду звонить, лейтенант!

– Если тебя это утешает, то молись тому богу, который тебя защищает, – ответила я. – И попроси его низвергнуть на Моргану гром и молнии. – Я села на ее кровать. – Не понимаю мужчин. Как они могут не видеть, что она всеми ими манипулирует?

— Ну и славно, — сказал Клэнси и бросил трубку на рычаг.

– С большинством из них она выросла. Они одна семья, – попыталась объяснить мне Гвиневра.

Он поглядел в окно, разочарованный неудачей Капроски. Его взгляд привлекла бельевая веревка. Однажды эта веревка болталась пустая, и ему ужасно захотелось припомнить, когда это было. На Рождество? На Новый год? В день святого Патрика? Он вернулся к своему рапорту, так и не найдя ответа. «И как это только, — вдруг подумал он при виде исписанных страничек, — полицейские участки умудрялись функционировать до изобретения пишущих машинок, без карандашей, без ручек? Особенно без шариковых ручек. Или, может быть, до той поры, как изобрели служебные рапорты, и не надо было исписывать горы бумаги синими, фиолетовыми, красными и черными чернилами, у полицейских оставалось больше времени для поимки преступников? Возможно ли такое? Не имея под рукой шкафов с документацией, ротапринта, шариковой ручки? Да и мусорной корзины?»

С Аарвандом она не росла. С ним ее связывало кое-что другое.

– Это не оправдание.

Весьма маловероятно. Весьма. Он снова оттолкнул странички рапорта — на этот раз решительно. Вот посплю вволю, плотно поем, тогда и вернусь к этой писанине, пообещал он самому себе и задумался. События, которые он излагал в этом рапорте, произошли менее тридцати шести часов назад, а их подробности уже начали таять в памяти. Может, все-таки рапорты играют свою существенную роль в жизни, согласился он. А может, крепкий ночной сон — вот единственный ответ…

Изольда вернулась с подносом, доверху нагруженным разными вкусностями, и опустила его на кровать.

Зазвонил телефон. Он перестал мечтать о мягкой, теплой постели, вернулся в свой обшарпанный кабинет и, тяжко вздохнув, снял трубку.

Гвиневра поблагодарила ее.

— Да?

– Можешь идти спать, – произнесла она потом. – Дальше я сама справлюсь.

— Лейтенант! Опять Капроски!

Девушка немного критично покосилась на меня, а затем вновь на свою королеву, однако все-таки ушла, коротко поклонившись.

— Соедини!

– Она милая, – сказала я.

В ожидании он вытащил помятую пачку сигарет, достал последнюю, сунул в рот и закурил. Скомкал пустую пачку и отправил ее в мусорную корзину.

Гвиневра налила нам вина.

В трубке зазвучал голос Капроски, в котором слышалось плохо скрываемое ликование.

– Я привезла ее с собой из дома. Иногда мне кажется, что она единственный человек, которому я могу верить при этом дворе.

– А что насчет Ланселота?

— Лейтенант? Ну, кажется, нам попалась рыбка. Я из того же места, откуда только что звонил. Турбюро «Карпентерс» на углу Бродвея и Сто восьмой. Твоя догадка сработала. Слушай: у этого Пита Росси настоящее имя не Порфирио ли?

Она протянула мне кубок, и я стащила одно пирожное с подноса.

— Точно, — сказал Клэнси, вспомнив. — Но все его зовут Пит. Ну так что?

– Я знаю, что он меня любит, но если ему придется выбирать между мной и Артуром, то он выберет Артура. – По ее щеке пробежала слезинка, которую она резким движением смахнула. – Впрочем, об этом я всегда знала. Артур хороший король, вот только у меня не получилось в него влюбиться, хотя, видит бог, я пыталась. И дело не в том, что он наполовину демон. Поверь мне.

— А то, что когда ты предложил еще проверить имя «Росси», — торжествующе продолжал Капроски, — я решил, а почему бы не начать прямо отсюда. И узнал, что они сделали бронь на имя Порфирио Росси и уже доставили билеты.

Клэнси сощурился.

– У тебя не получилось в него влюбиться, потому что твое сердце давно принадлежит Ланселоту.

— Один или два билета?

Гвиневра вздохнула:

— Один.

– Да, с тех пор как мы в первый раз встретились, и я проклинала богинь за то, что они это допустили. Наша жизнь была бы намного проще без этой страсти и желания. – Боль в ее словах стала для меня буквально невыносимой. – Я возненавидела Вивиану. Если бы тогда она не вызвала Ланселота на Авалон, когда я заблудилась в тумане, я бы впервые повстречала его тут, при дворе.

— Куда?

– Но кто бы тогда спас тебя после похищения Мелеагантом? – Для того, что она, невзирая на свою юность, уже пережила, Гвиневра все еще оставалась невероятно сильной.

У Капроски упал голос.

Ее взгляд помрачнел, и она прижала ладонь к груди.

– Ты думаешь, это судьба, что Вивиана свела меня с Ланселотом? Она знала, что однажды он будет нужен мне?

— Вот тут загвоздка, лейтенант. Билет не на теплоход. На самолет. И не в Европу, а в Калифорнию. В Лос-Анджелес.

– Она обладает даром предвидения. Ей видно гораздо больше, чем нам.

Клэнси оторопело поглядел на телефон.

– Тогда она наверняка видела и то, что ее сын влюбится в меня. Почему она обрекла его на такое несчастье?

— Ты звонишь из агентства?

– Возможно… – Я сделала паузу. – Потому что ты предназначена ему.

— Да, из автомата. Тут у них будка в углу. А что?

– Хотела бы я, чтобы это было так. – Гвиневра улыбнулась, но, хотя я ожидала, что эта улыбка будет печальной, королева вновь меня удивила. – В этой жизни мы не принадлежим друг другу, однако во многих других принадлежали, и будут следующие, в которых мы сможем быть вместе. Я уверена. Только благодаря этому мне удается нести и терпеть такую судьбу. Наши души принадлежат друг другу, даже если тела на этот раз не могут.

— Спроси, когда был сделан заказ. И на какое число. Когда он улетает?

— Подожди.

Прекрасная мысль, и мне бы тоже очень хотелось в нее верить. Эзра сказал, что я никогда не предназначалась ему. Значит, кому-то другому? Была ли я предназначена кому-то во множестве жизней подряд? Правда ли это вообще?

Трубка умолкла: Капроски оставил ее болтаться на шнуре, а сам отправился узнавать. Когда он заговорил снова, в его голосе уже не было торжествующих интонаций, но зато он выдал полную информацию.

Гвиневра положила свою изящную ладонь на мою руку:

— Заказ был сделан сегодня около четырех. Меньше часа назад. На сегодняшний ночной рейс. Десять минут первого. «Юнайтед эрлайнз», рейс 825 из «Айдлуайлда». Ему надо зарегистрироваться не позже, чем за полчаса до вылета.

– Каждая душа принадлежит какой-то другой, и мужчину, который принадлежит тебе, ты уже давно нашла, тебе лишь нужно решиться и довериться ему.

— Куда доставили билет?

Она не озвучила имени Аарванда, но я поняла, что она имела в виду его. Я взглянула на нее широко раскрытыми глазами:

– Он предал меня, – тихо сказала я. – И использовал, и мне кажется, продолжает это делать.

– В некоторых жизнях мы вынуждены совершать поступки, которыми не гордимся, – произнесла она. – Но как нашим душам расти, если им нельзя ошибаться? Не будь так строга к нему и к себе самой. Не выбрасывай на ветер то, что вы можете иметь в этой жизни.

— Билет послали в отель «Пендлтон». Все дело заняло минуту. Они позвонили туда, выписали билет и отправили его с посыльным. В отеле сказали, что Росси там остановился под своей фамилией.

Эме говорила мне что-то похожее про себя и Калеба.

Клэнси быстро соображал. Он уже окончательно очнулся. Вот это новость — возможно, самая главная! Он смял в пальцах сигарету и склонился над телефоном.

– Ты такая храбрая, – серьезно ответила я. – Я бы тоже хотела такой стать.

— Далеко ли от «Пендлтона» до «Фарнсуорта», не знаешь?

Гвиневра хитро мне подмигнула:

— От «Пендлтона» до «Фарнсуорта»? Ну, что-то… — Тут Капроски все понял. — Да самое большое — два квартала! Лейтенант, мне пойти туда и взять этого Росси за задницу?

– Но так и есть. Аарванд умеет быть очень устрашающим. Ему не нравится, как вокруг тебя увивается Кей. Демоны не любят делиться. Кей представляет для Аарванда большую угрозу.

– Ты знаешь, что Аарванд демон? – спросила я ошарашенно и настороженно одновременно.

— Нет, у нас мало оснований. Но вот что ты можешь сделать. Отправляйся в «Пендлтон» и попробуй узнать, был ли Росси у себя в номере прошлой ночью. И если он отсутствовал, то когда вышел и когда вернулся.

— Ты читаешь мои мысли, лейтенант?

– На Авалоне меня обучали феи Вивианы, глупенькая. Конечно же, я узнаю демона – и тем более такого, который так плохо контролирует свои чувства, как он. – Она негромко рассмеялась и вдруг показалась мне намного мудрее, чем я сама. – Вот бы ты была там со мной. Мы бы довели жриц до белого каления. – В словах слышалась тоска. – Я бы с удовольствием осталась там и лучше бы прошла посвящение. Но Мерлин… – Из ее уст имя прозвучало с ненавистью. – … и Вивиана имели на меня собственные планы. – Прикрыв глаза, Гвиневра глубоко вдохнула воздух, просачивающийся в спальню через узкие окна. – Чувствуешь запах весны? Это мое любимое время года. Для многих, кто отправится на битву, эта весна будет последней. Мне не верится, что демоны просто уйдут в изгнание. Я надеюсь и молюсь, чтобы Ланселот вернулся невредимым.

— Ничего я не читаю, — спокойно сказал Клэнси. — Отправляйся. И позвони, когда все выяснишь.

– Расскажи мне о вашей второй встрече, – попросила ее я.

— Ладно. Все равно турагентства скоро закрываются. Уже около пяти. — Капроски засмеялся. — Ну, гора с плеч. Еще пять минут — и я бы сам купил билет в Европу.

Гвиневра улыбнулась своему воспоминанию.

— Купи билет в «Пендлтон»! — буркнул Клэнси и бросил трубку.

– Мы не виделись два года. Когда встретились впервые, он не знал моего имени. Мы только поцеловались. Для меня этот поцелуй стал первым, а Ланселот, разумеется, был гораздо опытнее. Я считала, что он забыл меня. Пусть я любила Авалон, но всегда ощущала себя там немного одиноко, а потом он вернулся. На два года старше и еще красивее, чем остался в моей памяти. Я думала, он искал меня и нашел. Думала, он попросит моей руки.

Он развернулся в кресле к окну. Небо над крышами жилых домов подернулось серой пеленой сумерек, клонящееся к западу солнце бросало на стены мягкие тени. Итак, Пит Росси заявился в полицейский участок примерно в два пятнадцать и завел свою волынку «где мой братишка», а менее чем через два часа купил себе билет на самолет обратно в Калифорнию. Интересно, очень интересно! Коварный лейтенант полиции умыкнул его любимого раненого братишку неизвестно куда, и мистер Порфирио Росси приходит в участок, грозит кулаком, а потом преспокойненько садится на самолет с чувством выполненного долга. Интересно — это еще слабо сказано. Скорее уж невероятно. Даже «невероятно» не годится для такой ситуации. Невозможно! Вот это самое точное слово: невозможно.

– Но он этого не сделал. – Я позволила ей продолжать, хотя знала эту историю. Она отчасти напоминала нас с Эзрой. Когда возвращалась в Броселианд, я тоже надеялась на наше совместное будущее.

Он уставился на сгущающиеся сумерки. В окне жилого дома напротив, четко очерченного на фоне темнеющего неба, возник силуэт полной женщины. Она потянулась к бельевой веревке и начала один за другим стаскивать с нее носки и развешивать вместо них застиранные майки. Круглосуточная служба, подумал Клэнси. Вечный двигатель. Где же я был в День Благодарения? А в День Памяти погибших? А Четвертого июля? Безносочный Джонни Росси, водонос специального взвода бестолковых из 52-го участка…

Она покачала головой:

Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что недавно выкинул пустую пачку. Со вздохом он стал привычно рыскать по всем ящикам, выдвинул центральный ящик письменного стола, наткнулся на большой коричневый конверт, машинально пошарил среди бумаг. Ничего. Негодующе покачав головой, он задвинул ящик и выдвинул верхний правый. Тот, дойдя до середины, застрял, удерживаемый чем-то внутри. Он запустил ладонь в щель — пальцы нащупали тапочек и сильно прижали его ко дну ящика. Ящик дернулся вперед, и Клэнси запустил руку под стопку белой одежды, чтобы убедиться, не оставил ли он там, случаем, пачку сигарет.