Дарья Александровна Калинина
В стразах только девушки
* * *
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
© Калинина Д. А., 2021
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021
Глава 1
Вот и случилось то самое, чего втайне она ждала и боялась. Мужчина ее мечты сделал ручкой. И ладно бы такое произошло в первый раз, так ведь нет же! Ситуация у бедной брошенки повторялась из раза в раз, оставаясь неизменной и отличаясь лишь в каких-то совсем незначительных деталях. Согласитесь, не очень важно, бросят вас в парке или на каруселях, или произойдет это в ресторане или прямо в постели. Да-да, случалось в ее жизни и такое.
Когда силуэт очередного любимого мужчины окончательно растворился за линией горизонта и через мутное марево запотевшего от слез и дождя стекла стало невозможно рассмотреть улицу, Анжелика вытерла мокрое лицо.
Она давно поняла, от слез есть прок, только если кто-то видит, как ты вся из себя такая несчастная сидишь и красиво рыдаешь. А если, как сейчас, никто этого не видит, то и реветь нечего, не поможет.
Слезы перестали течь как-то очень быстро. Похоже, тоже понимали, толку от них сейчас как от козла молока.
Просто надо что-то поменять, – произнесла Анжелика, обращаясь к самой себе. – Но что именно?
И тут, словно в ответ на ее мольбы, чей-то голос произнес:
– И как твердят психологи всего мира, менять нужно в первую очередь саму себя.
Анжелика вздрогнула и оглянулась.
Нет, в квартире по-прежнему никого, кроме нее самой, нет. Просто это ее телевизор включился сам собой. Недавно Анжелика купила себе новый телик со встроенным, как ее уверил продавец, интеллектом.
Так вот, этот «интеллектуал» позволял себе такое, чего прежнему телевизору и не снилось. Самопроизвольно включался и, что хуже того, выключался. Мог по своему выбору поменять канал, если считал, что просматриваемое хозяйкой шоу недостаточно хорошо для нее. Понижал или повышал громкость и делал еще много чего, что Анжелике совсем не нравилось.
Но сейчас телевизор включился к месту. Шла какая-то передача, в гостях у которой была психолог.
Именно она и сказала, глядя прямо в камеру, и, как казалось Анжелике, прямо ей в глаза:
– Изменись сама, и мир вокруг тебя изменится тоже.
Экран погас, словно «интеллектуал»-телевизор решил, что его хозяйка уже и так услышала достаточно, чтобы начать действовать.
Анжелика поежилась.
– Отнесу в ремонт, – решила она, косясь на телевизор, чтобы проверить, не слышит ли он ее, – а еще лучше – вообще продам. Возьму у мамы ее старенький, тот точно без фокусов.
И все же полученный от телевизора совет не шел у нее из головы. В принципе, тот мир, который окружал Лику сейчас, ее устраивал. Не нравился он ей лишь по одной-единственной причине: в этом мире она была девушкой незамужней, а ей отчаянно хотелось сменить свой статус с вечного «в поиске» на что-то уже более конкретное и стабильное. Все прочее, что у нее имелось, а именно: жилье, работа, семья и друзья, Лику полностью устраивало.
Многие бы сказали, что Анжелика – счастливый человек, да она и сама считала, что жаловаться ей грешно.
Это радовало. Значит, кардинально менять в жизни ничего не придется, нужно изменить лишь какой-то один маленький штришок, чтобы женихи тут же выстроились перед ее дверями в длинную очередь.
Но что это за мелочь, которая не позволяла мужчинам строить с Ликой долгие и серьезные отношения?
Лика себе уже всю голову сломала, но понять, что не так, все равно не могла.
Пыталась она это выяснять и раньше у несостоявшихся своих женихов. И пока они еще были в зоне ее доступа, то твердили, что она очаровательна и прелестна, но… женились при этом почему-то все равно на других!
Спрашивала Лика мнения и у своих друзей, но кто-то называл одно, кто-то – другое, кто-то – третье. Но ни с первым, ни со вторым, ни с третьим Лика была категорически не согласна.
Они говорят, что Анжелике не мешало бы перестать скакать по клубам, остепениться и стать серьезней? Да она сама серьезность, если того требуется. Анжелике нужно научиться прилично готовить и тогда от женихов не будет отбоя? Но она прекрасно разогревает пиццу в микроволновке и варит пельмени, а суши вкусны и холодными, в этом их неоспоримое преимущество. Есть мнение, что Анжелике нужно научиться слушать других и учитывать их мнение? Ну а она-то чем сейчас занимается? Слушает, учитывает, она же не виновата, что их мнение почти никогда не совпадает с ее собственным! А уступать свое мнение Анжелика никому не собирается, потому что прекрасно знает: права именно она!
В общем, ясности в этом вопросе она ни от кого так и не добилась. А между тем время шло. Перспективные молодые люди уплывали в чьи-то чужие, зачастую еще менее заботливые женские руки, а Лика по-прежнему оставалась одна.
Но уже совсем скоро, когда телевизор в очередной раз поменял по своему усмотрению канал, Анжелика услышала рассказ девушки, сменившей имя, а вместе с ним и судьбу.
И тут Анжелику словно осенило.
– Все дело в моем имени! – воскликнула она. – Все проблемы из-за него. И зачем только родителям понадобилось называть меня этим дурацким развратным именем!
«Анжелика – маркиза ангелов», – так поддразнивал папа в детстве свою дочь.
Назвали ее родители в честь персонажа одноименных романов, безумно популярных в далекой молодости родителей маленькой Анжелики. И, называя свою дочь в честь героини, родители надеялись, что дочь получит толику того сияния и славы, которое окружало настоящую Анжелику.
– Вот только они забыли, что на той Анжелике тоже никто из ее мужиков не хотел жениться. В наложницы взять? Сделайте такое одолжение. В рабыни? Тоже пожалуйста. В любовницы? Только так! Даже в пленницах ее соглашались держать, а вот жениться… Женился на ней один лишь Жоффрей, да и тот по сговору с отцом Анжелики, которому то ли дальней родней приходился, то ли дела с ним общие имел, то ли еще что, но любовью там изначально и не пахло. Жених и невеста друг друга до свадьбы и не видели. Да и репутация у муженька была та еще, наверное, семьи поприличней не пожелали с ним родниться.
Но пойти за помощью к своему отцу, чтобы он подыскал ей жениха среди своих знакомых, Анжелика не могла. Папа ее уже отдыхал от трудов праведных в лучшем из миров. Мама тоже не могла помочь в этом деликатном вопросе, но она и по книжке особую роль в судьбе дочери никогда не играла.
И что оставалось делать оказавшейся в реальном мире Анжелике? Только устраивать свою жизнь самой, чем она и занялась.
– Первым делом, – рассуждала Анжелика, – мне нужно сменить имя.
Она сходила в МФЦ, где выяснила цену вопроса.
Цена была невелика, а вот хлопот предстояло много. Оказалось, что менять предстоит не только паспорт, но и все сопутствующие документы.
Крис Юэн
Это несколько притормозило активность Анжелики. К тому же ей пришла в голову мысль: а вдруг новое имя окажется еще хуже? Так-то Анжелика крутила романы напропалую, один за одним, скучать ей никогда не приходилось, и многие ее подружки ее популярности у мужского пола откровенно завидовали. У них-то едва-едва один романчик теплился, да еще с женатым и не желающим уходить из семьи, в общем, без всяких перспектив.
ПОХОЖДЕНИЯ В АМСТЕРДАМЕ
Анжелика в то же время одновременно крутила с тремя, пятью, а зачастую, и семью мужчинами. И все они у нее были холостые, успешные и при немалых деньгах, а других Анжелика к себе просто не подпускала, благо выбор был у нее всегда огромный. Все хотели Анжелику. Не так, чтобы жениться, а просто хотели.
– Нет, так я тоже не хочу, чтобы один единственный и тот не женится, а так, – призадумалась Анжелика. – И потом… какое имя выбрать? Вдруг выберу, изменю под него все документы, а оно окажется для меня несчастливым?
И Анжелика принялась снова шевелить извилинами, ища выход из положения.
Посвящается Джо
И он нашелся очень быстро.
– А что, если для начала просто попробовать назваться другим именем, сработает ли? Решено, следующему мужчине, с которым познакомлюсь, представляюсь уже не Анжеликой, а… Феклой? Нет, Фекла как-то неблагозвучно. Тогда кем? Гортензией? Изабеллой? Тоже не то.
Глава 1
Почему-то в голову лезли имена, которые самой Анжелике категорически не нравились. Хотелось чего-то очень простого, настоящего, земного и уютного.
– Кто там у нас есть из литературных героинь, кто был счастлив в личной жизни?
— Я хочу, чтобы вы кое-что для меня украли.
«Анну» пришлось отбросить сразу, всем известно, как закончила несчастная Каренина.
– Вот так назовешься Анной, а потом держись всю оставшуюся жизнь подальше от вокзалов.
Катерину она отмела по этой же причине, сигать в Волгу или даже в любую другую реку Анжелике категорически не хотелось. Лизонька, Софья и Татьяна тоже не годились. Нужно было какое-то безупречное имя, не замеченное ни в чем дурном или несчастливом, но такое имя упорно не находилось.
Такие слова я слышал не впервые, только обычно собеседник предпочитал какое-то время походить вокруг да около. Но не этот американец. Он сразу взял быка за рога, хотя и говорил ровным голосом. Плохой писатель не преминул бы отметить, что от этой фразы в голове зазвонили колокольчики тревоги или по спине побежал холодок. Меня же она заставила навострить уши.
Анжелика проштудировала кучу литературы, хоть отечественной, хоть зарубежной, но не смогла найти ни одного имени, которое бы удовлетворяло ее на все сто процентов.
— Вы ошиблись, — заверил я его. — Я — сочинитель, а не вор.
Если в одной книге Галина представлялась образчиком семейственности, то уже в другой она оказывалась одинокой и умирала в гордом одиночестве, не имея подле себя даже близкой души, чтобы подать ей стакан воды.
— Разумеется, сочинитель. Я знаю ваши сочинения. У вас получается.
– Вот уж эти писатели, – ворчала Анжелика. – Все мне напортили.
Я улыбнулся:
От долгого чтения у Анжелики заболели глаза. А ведь известно, когда у тебя что-то болит, значит, ты что-то не то делаешь.
— Бумагомарака с образованием, стоившим хороших денег, ничего больше.
— Да, конечно, если речь о писателе. А вот вор — это совсем другая история. У вас, юноша, редкий для здешних мест талант.
– Я двигаюсь не в том направлении.
Под «здешними местами» подразумевался Амстердам. Мы сидели в тускло освещенном, отделанном темным деревом баре в северной части канала Кейзерграхт, в двадцати минутах ходьбы (десяти, если ехать на велосипеде) от моей квартиры. В баре было холодно, огонь в камине напротив нашего столика едва тлел, тепло сохранялось скорее благодаря тесноте помещения. Когда американец предложил встретиться именно в этом баре, я вспомнил, что бывал тут, по случаю, раньше. И вот я попал сюда вновь, сидел за стаканом голландского пива и пытался оценить предложение, которое получил.
И Анжелика на время забыла про книжных героинь. Она вернулась мыслями в реальную жизнь и стала перебирать в памяти те женские имена, судьбы чьих обладательниц казались ей в семейном плане счастливыми.
Американец связался со мной через сайт. Нынче у большинства писателей-детективщиков есть сайт; вы можете зайти ко мне, чтобы получить самые разнообразные сведения о том, что я написал. На сайте каждому моему роману, где главный герой взломщик, посвящена отдельная страничка, имеется также раздел «Новости», сообщающий обо всех моих публичных выступлениях и кое-какую информацию, которую, возможно, хотели бы знать мои поклонники, — скажем, куда я отправился, чтобы поработать над новой книгой. Есть на сайте и электронный адрес, по которому со мной можно связаться. Именно так и поступил американец.
– Прабабушка Шура… Была замужем дважды, первый муж у нее умер от тифа, второй нашел себе другую, когда она со своей дочерью и маленькой внучкой уехали из нашего города в эвакуацию. Оба сына у нее погибли на войне. Не нравится мне такая судьба. Прабабушка Минадора… Так! Муж – полковник белой армии, вроде бы ее любил, дом полная чаша у них был. Один дом в Тифлисе, другой, летний, в Батуми. Но… муж погиб в Гражданскую, прабабушка осталась вдовой, а дом пришлось поскорее продать. Тоже не годится. Прабабушка Марфа хорошо жила с мужем, если не считать того, что по субботам он ее колотил, а в особых случаях даже гонялся за ней с топором по всей деревне. Для деревни – это норма, но я совсем не уверена, что мне такие развлечения подходят. М-м-м… Прабабушка Вера… Вот у нее жизнь была хоть и в постоянных разъездах, но с мужем они жили душа в душу, он ей даже волосы мыл, слишком их у прабабушки было много, сама не справлялась.
«Работа для вас, — написал он. — Цену назовете сами. Встреча в „Кафе де Брюг“ в 10 вечера в четверг (завтра)».
Лика с сомнением потрогала свою шевелюру. Волосы, конечно, имелись и даже неплохие, светло-золотистые и лежали красивыми волнами, но справиться с ними можно было запросто.
Я понятия не имел, кто этот американец, и у меня не было ни малейших оснований доверять ему, но я давно уже перестал сопротивляться притягательной силе новой работы. Потому что (на случай, если вы не догадались) я не только пишу книги о профессиональном воре — я сам вор.
И все же Лика не видела другого подходящего имени. Судьбы бабушек ее не впечатляли, бабушка Катя вышла замуж за нелюбимого, которого так и не сумела полюбить, невзирая на все свои старания и поговорки, что стерпится и слюбится. А бабушка Леля хоть и жила с любимым мужем, но тот был самого слабого здоровья и оттого умер совсем молодым.
— Этот талант, о котором вы упомянули… предположим, он есть.
– Нет, больной или нелюбимый муж мне не нужен, – решила Анжелика. – Решено, побуду пока что для всех Верой.
— «Предположим» — это мне нравится.
И что бы вы думали! Стоило Анжелике наречь себя Верой, как вокруг нее образовался какой-то вакуум из мужчин. Всех кавалеров, которые еще вчера обивали ее порог в поисках хотя бы мимолетной улыбки или другого знака внимания, внезапно как корова языком слизнула. Все куда-то исчезли. Просто невероятным образом замолчал телефон, угасла переписка в чатах, странички в соцсетях и те опустели.
— И все-таки только предположим, что я действительно обладаю некими способностями… Любопытно, для чего они вам потребовались?
– За три дня ни одного нового приглашения! – удивлялась наша новая Вера, вчерашняя Анжелика. – И даже те свидания, которые были назначены загодя, отменились!
Американец посмотрел поверх моего плеча в сторону двери, в дальний конец бара. Убедившись, что никто нас не подслушивает, он сунул руку в карман ветровки, достал что-то маленькое и поставил на деревянный стол передо мной. Это была фигурка обезьяны размером с мой большой палец. Обезьяна сидела на корточках, с прижатыми к груди коленями и передними лапами закрывала глаза. Рот она широко раскрыла, словно испытала шок от увиденного в кармане ветровки.
За сочувствием Анжелика обратилась к своим подругам, двум сестрам – Скарлетт и Меланье. Уж они-то должны понять и разделить тяготы ее мятущейся души.
— Ничего не вижу, — пробормотал я, обращаясь то ли к американцу, то ли к себе самому. Американец кивнул и сложил руки на груди.
Эти две несчастные также удостоились чести быть названными в честь романтических героинь.
Я взял фигурку, чтобы получше ее разглядеть. На ощупь она — сухая, зернистая — показалась сделанной из гипса, чем, вероятно, и объяснялась недостаточно гладкая поверхность. Я увидел в раззявленном рту обезьяны изумление, но ее создатель, возможно, полагал, — что запечатлел страх или, к примеру, тупую радость. В любом случае, по моим представлениям, эта вещица не могла стоить больше нескольких фунтов, или долларов, или евро.
Сказать точно, повторили ли они судьбу этих персонажей, было нельзя. Обе сестры своих настоящих имен ужасно стеснялись, и поэтому уже давно переиначили себя, заставив всех звать себя Летой и Ланой.
— Есть еще две обезьяны. — Этим американец не сильно меня удивил. — Одна закрывает уши, другая — рот.
Но к переживаниям Анжелики обе они отнеслись сочувственно.
— Что вы говорите!..
– Это и к лучшему, что все кавалеры исчезли, – утешила Лана.
— Я хочу, чтобы вы их украли.
– Все эти мужчины знают тебя как Анжелику, – добавила Лета. – А ты теперь – Вера!
Я склонил голову набок.
– И что мне делать? Старые ушли, а новых-то не появилось!
— Предположим, я смогу… добыть их для вас. Но стоит ли мне за это браться?
– Как Анжелика ты стала слишком избалованной, – мягко попеняла ей Лана.
Американец наклонился ко мне, изогнул бровь.
А Лета воскликнула:
— Сколько вы хотите получить, чтобы стоило?
Я подумал о некой сумме. Потом удвоил ее.
– Надо же, не появилось! И не появятся, если сама инициативу не проявишь! Кавалеров самой искать надо!
— Десять тысяч евро.
– Чего же их искать-то? – искренне удивилась Анжелика. – Небось не грибы! Сами придут.
— Желаете, чтобы я расплатился этим вечером?
Но сестры ее торжественно заверили, что это к Анжелике мужчины могут приходить целыми толпами, а вот Вере придется самой хорошенько побегать и поискать подходящий вариант.
Я рассмеялся.
Анжелика прямо растерялась:
— Но она же не представляет собой никакой ценности. — Я бросил статуэтку американцу, который поймал ее, прежде чем она ударилась о стол.
– И где же мне их искать? Я этого никогда не делала. Девчонки, подскажите, куда обратиться? В клубе вчера была, так улов нулевой. Меня словно бы для мужчин не существует.
— Для меня представляет, юноша. — Он тщательно протер обезьянку, убрал в карман. — Так что скажете?
– Поищи на сайтах знакомств, – посоветовала Лана.
— Я подумаю. Еще пива?
– Их в интернете сейчас целая куча! – добавила Лета. – Только выбирай!
Я встал, взял наши стаканы и, не дожидаясь ответа, пошел к стойке, за которой симпатичная блондинка наполняла вазочки орешками кешью. Высокая, стройная, загорелая. Этот круглогодичный, присущий скандинавкам загар всегда заставлял меня особенно остро чувствовать мое английское происхождение. Блондинка привыкла к тому, что на нее западают дураки вроде меня, это сомнений не вызывало, и когда наши взгляды встретились, она, похоже, уже приготовилась извиняться за то, что ничего мне не обломится.
Что же, приняв чужое имя, приходится принять и новые правила игры, и все связанные с новым именем проблемы. Анжелика не роптала. Все-таки ее прабабушка жила со своим мужем долго и счастливо. Во всяком случае, куда дольше и счастливей, чем все прочие ее родственницы.
— Twee pils astublieft, — удалось вымолвить мне. При этом я поднял два пальца на случай, если мои намерения будут неправильно истолкованы, хотя я и стоял с двумя пустыми стаканами перед пивным краном над стойкой бара.
— Разумеется, — ответила она по-английски.
Узнать бы, где она со своим мужем познакомилась. Анжелика позвонила тетке, та сказала, что предков свела сваха.
Ну, современная сваха – это и есть сайты знакомств. И, вернувшись вечером домой, Анжелика засела за работу.
Откинула волосы за ухо, взяла стакан, начала наполнять; я в это время пытался думать о чем-либо еще, кроме веснушек на ее шее, и пришел к вопросу: а как, собственно, американец узнал обо мне? Действительно, с этим следовало разобраться, потому что вторую мою профессию, воровство, я держал в секрете; отчасти из-за этого я так много путешествовал. Единственный человек, с которым я говорил об этой стороне моей трудовой деятельности, находился в Лондоне, а здесь, в Амстердаме, за четыре последних месяца я совершил только три кражи, и ни одна из них не могла привлечь особого внимания. Одну кражу мне заказали, но нанял меня бельгиец, и он передал все инструкции через парижского скупщика краденого, которому я полностью доверял. Едва ли этот бельгиец мог что-то рассказать обо мне американцу, особенно если учесть, что мы не встречались. Тогда каким образом американец вышел на меня? И почему попросил украсть дешевенькие статуэтки?
Некоторые сайты ей подсказали подруги, другие предложили себя сами.
— Два пива. — Пластиковой лопаточкой блондинка аккуратно сняла пену, поднявшуюся над краями стаканов, и поставила их передо мной.
Едва Всемирная паутина поняла, что для счастья нужно в данный момент Анжелике, то как по волшебству перед Анжеликой стали появляться разнообразные ссылки и реклама того или иного сайта знакомств. Для молодых людей, для среднего возраста, для глубоко преклонного возраста женихов и невест. И конечно, имелись сайты знакомств для нетрадиционно ориентированных личностей всех полов, сортов и мастей, которые так и мечтали заполучить в свои сети очередного неофита.
— Этот мужчина, — я мотнул головой в сторону американца, — он бывал здесь раньше?
— Случалось…
Но на такое Анжелика не повелась:
— Он приходит часто?
– Нет, мне нужен муж, а выходить замуж за того, кто будет меня хлестать по попе или потребует, чтобы я его подвешивала на крюках к потолку, мне не подходит. Не по мне такие развлечения. Если еще время от времени, возможно, но на постоянной основе – это уж увольте.
Она надула губки.
В целом сайты знакомств Анжелику порадовали богатством выбора. Она выложила свои фотографии, не забывая всюду подписываться Верой, и стала ждать. Но очень скоро убедилась, что и тут Вера не пользуется той популярностью, какой пользовалась в свое время Анжелика.
— В общем, да.
– Очень странно получается, – недоумевала Анжелика. – Это же я, мое лицо, моя фигура, мои ужимки, привычки и голос. Изменилось лишь имя. Но стоило ему измениться, как моя популярность среди мужчин резко упала. Получается, что они готовы любить Анжелику, но не желают обожать Веру?
— И вы знаете его имя?
И все же Анжелика вынуждена была признать, что изменилось и еще кое-что. Больше на ее призывы не откликались такие роскошные мужчины, как прежде. Если раньше менеджеры среднего звена, зарабатывающие до ста тысяч в месяц и раскатывающие на взятой в кредит тачке эконом-класса, Анжеликой даже не рассматривались, то для Веры именно такие кавалеры были пределом мечтаний.
— Нет. — Она покачала головой. — Но он вежливый, всегда оставляет чаевые.
В основном к знакомству с Верой предлагались женихи с куда худшим материальным положением, зачастую, даже без собственного автомобиля.
Разумеется, он оставлял. Я тоже не поскупился и понес полные стаканы к нашему столику.
– Интересно, а если бы я назвалась Клавой, то ко мне и вовсе всякие забулдыги стали бы клеиться? Зоей, то честные работяги? А если Гердой, то вовсе неугомонные путешественники?
Американцу было под шестьдесят. Густые седые волосы, подстриженные неровно, по молодежной моде, подтянутая фигура. Ветровка ему шла, он выглядел спортивно, как человек, который в свободное время частенько ходит под парусом, и я подумал, что надобно обратить внимание на его руки, поискать мозоли от снастей, когда он вырвал меня из раздумий:
Но дальше экспериментировать с переменой имени Анжелика не собиралась. Не такими уж безобидными оказались эти эксперименты. И это еще хорошо, что она сгоряча сразу не записала себя в паспорте Верой. Каково бы ей было, избалованной мужским вниманием и подарками, вдруг так резко перейти к кавалерам, скажем так, среднего и даже очень среднего уровня?
— Если вы хотите узнать мое имя, нужно просто спросить. Я — Майкл.
– Ничего не понимаю, – бормотала Анжелика, стараясь выискать в куче женихов хоть кого-нибудь подходящего.
— Майкл…
Хотя какая там куча, к чему себе врать. Набралась лишь небольшая кучка из тех, кто согласен был пригласить Веру на свидание.
— Совсем не обязательно произносить его так медленно.
– И ни на одно из этих свиданий я идти не хочу, – пожаловалась Анжелика. – Один пишет, что обожает природу, предлагает встретиться в парке. Я спрашиваю, а если дождь? Он пишет, что-нибудь придумаем. Я в полной уверенности, что мы с ним пойдем в кафе, присылаю ему значок пирожное, а он присылает мне в ответ смайлик в виде зонтика. Он всерьез думает, что мы пойдем с ним гулять под дождем под зонтиком?
— Я ожидал услышать и фамилию.
– А что тут такого? Очень романтично.
— Вот этого придется ждать долго. Статуэтки находятся в двух местах, — продолжил он. — Для меня очень важно, чтобы вы добыли их обе. Мне также важно, чтобы вы это сделали в один вечер.
– Нет! Он просто хочет сэкономить деньги, зажав поход в кафе! – гневно заявила Анжелика. – Да на мне так явно еще никогда и никто не экономил!
— Два разных места?
– Больше никаких вариантов не предлагают?
— Да.
– Есть еще парочка не совсем адекватных товарищей. Один сразу зовет на день рождения в эти выходные на дачу к его друзьям.
— В Амстердаме?
– Так поезжай!
— Совершенно верно. Два места, в пятнадцати минутах ходьбы друг от друга.
– С незнакомым человеком в незнакомую же компанию? За кого ты меня принимаешь?
— И эти места — частные жилища?
– Я бы поехала, – вздохнула Лета. – А кто еще?
— Частные жилища, — повторил он. — Точно. Одно — квартира, второе — жилая баржа. Об охранной сигнализации можете не беспокоиться. Как и о том, что вас потревожат. В этот вечер оба места будут пустовать.
– Последний какой-то вообще странный. На свидание не приглашает, шлет мне стихи, кстати говоря, очень приличные, но одними стихами сыт не будешь, да и не люблю я стихи.
— Это почему?
– И это все?
— Потому что мужчины, которые там живут, будут в это время обедать. Здесь. Со мной.
– Все, кто мне написал.
Нельзя сказать, что услышанное привело меня в восторг.
– А что тебе мешает самой кому-нибудь написать?
— Как-то все слишком сложно. Почему вам самому не забрать статуэтки? Не могу представить себе, что их хватятся.
Такой вариант Анжелика никогда раньше даже не рассматривала, просто не было такой необходимости. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Конечно, будучи Анжеликой, ей бы даже не пришлось заниматься подобной ерундой, но Вере, похоже, приходилось в этом мире не так сладко.
— Во-первых, — американец сдвинул брови, — у парня, который живет на барже, есть сейф, и код он никому не говорит. У второго парня квартира в Йордане, на последнем этаже пятиэтажного дома, и, насколько мне известно, дверь в нее закрывается на три замка.
— Но охранной сигнализации нет.
Перебирая кавалеров, Анжелика все время старалась контролировать свои мысли, напоминая себе, что она ищет не кавалера для легкомысленной Анжелики, а мужа для серьезной и ответственной Веры.
— Нет.
Несколько кандидатов отпали сразу. Для Анжелики, любящей с шиком проводить свое свободное время, эти несколько мужчин подошли бы идеально. Но для Веры, желающей выстроить образцово-показательный семейный очаг, никак не годились.
— Вы уверены?
– У них всех на мордах написано, что они скачут из койки в койку, нигде подолгу не задерживаясь.
— Послушайте, на барже поставить охранную сигнализацию нельзя. Вы можете попасть в шторм, или другая баржа проплывет мимо слишком быстро, и волна заставит ее сработать.
И Анжелика недрогнувшей рукой отправляла очередного красавчика в «черный список».
— А в квартире?
Внезапно рука у нее замерла. С фотографии на нее смотрел блестящий мужской торс. Что было выше, Анжелика не видела, поскольку не могла оторвать глаз от блестящих трицепсов и мощных накачанных грудных мышц. А еще говорят, что мужчины пялятся на женскую грудь. Сейчас Анжелика дала бы сто очков форы любому похотливому самцу. При виде этих мужских сосков у нее даже слюноотделение увеличилось, того и гляди, закапает всю клавиатуру.
— Я уже сказал, что она на пятом этаже. Насколько я понимаю, этот парень считает, что сигнализация ему не нужна.
— А замки…
Но дальше этого дело не пошло, потому что, когда Анжелика попыталась разглядеть, что делается у этого кандидата ниже пояса, то наткнулась взглядом на заросли необычайно пышных и крупных георгинов.
— Для вас они проблемы не составят. А у меня нет ни ключей, ни вашего таланта, благодаря которому мы сейчас и разговариваем.
– Не может быть, – пробормотала она. – Мужик в клумбе? Это же не баба.
— Вот о чем я подумал. Допустим, эти мужчины высоко ценят свои статуэтки. Они вернутся домой с обеда, обнаружат, что их нет… и заподозрят вас.
И все же приходилось признать, что зацепивший ее кавалер стоял чуть ли не по пояс в роскошных георгинах, переливавшихся всеми оттенками радуги.
Американец покачал головой.
– Сколько же тут сортов, – оценила Анжелика, не чуждая всему прекрасному. – И какие огромные шапки цветов!
— Они мне доверяют.
Каждый цветок был с голову взрослого человека. И над всем этим великолепием колыхалась физиономия самого жениха – загорелая, с белоснежной улыбкой и ярко-синими глазами.
— Возможно. Но, если у них возникнут подозрения и они начнут искать вас, сразу же всплывет мое имя.
– Не может быть, – повторила Анжелика. – Он еще и сам из себя красавец!
— От меня они ничего не узнают.
Разумеется, против такого сочетания – мощного торса, синих глаз и цветущей гряды с георгинами – устоять было просто невозможно. И Анжелика стала читать, что кандидат пишет о себе.
— Вы так говорите. Но мне это не нравится.
Написано было немного, но и то немногое весьма обнадежило Анжелику. Сергею было тридцать пять, он был разведен, но детей не имел, в данный момент служил в МЧС и имел хобби – был страстным цветоводом и огородником. Все те роскошные цветы, которые окружали его на фотографии, были выращены им самим. Цветы Анжелика всегда любила, и эта фотография склонила ее окончательно к тому решению, которое, как выяснилось впоследствии, перевернуло всю ее жизнь.
— Скажем так… я не собираюсь показываться там, где они смогут меня найти. Мы встретимся в семь и закончим обед к десяти. У вас на все про все будет три часа, и я полагаю, что этого достаточно. Бар закрывается в одиннадцать, и я хотел бы встретиться с вами в десять тридцать. Если все пройдет по плану, еще до полуночи я покину Амстердам. И назад возвращаться не планирую.
Сергей ответил быстро. Впору было подумать, что он только и ждал, когда ему напишут. На какой-то миг Анжелике стало не по себе от той скорости, с которой все развивалось. Не успела она подумать, как уже послала приглашение познакомиться. Не успела подумать, правильно ли сделала, уже получила подтверждение. Сергей сразу же написал, что приглашение Анжелики его очень заинтересовало. Он начал переписку, и Анжелике приходилось прикладывать много усилий, чтобы с непривычки не выдать себя. Она ведь представилась ему Верой, приходилось держать ушки на макушке, и не прошляпить тот момент, когда Сергей обращался к ней по этому имени.
— Вы покинете и Нидерланды?
С тех пор Анжелика много думала, а случилась бы с ней та история, которая случилась, если бы она назвалась Сергею своим настоящим именем? И всякий раз приходила к мнению, что вряд ли стала бы размениваться на какого-то там страстного садовода, который обрабатывал чуть ли не треть гектара земли, заняв его под цветы и огородные грядки.
— Вам это знать не обязательно, не правда ли?
Сергей оказался приятным человеком. Он не скрывал своих чувств. И глубокая обида на жену, которая его бросила и сбежала с другим мужчиной, весьма далеким от садово-огородных дел, до сих пор чувствовалась в его голосе.
Я помолчал, попробовал зайти с другой стороны.
Про себя он рассказывал охотно, вот только все его рассказы вертелись вокруг одной темы – его огорода.
— Временные рамки очень уж жесткие. А если я не смогу справиться с сейфом?
– У меня освоено почти тридцать соток, и еще десять я планирую освоить в следующем году. Сейчас занят перекопкой земли, чтобы весной можно было сразу же устроить в этом месте картофельное поле. Планирую высадить на нем семенной картофель супер-суперэлиты. Если размножить, то на следующий год с суперэлиты можно будет собирать по ведру с одной картофелинки.
— Вы справитесь.
– Это какие-то сказки.
— Или не смогу найти статуэтку в квартире.
– Это наука! – очень серьезно ответил Сергей и принялся повествовать про выведенный в лабораториях, очищенный от всех инфекционных болезней и освобожденный от всех генетических проблем картофель, который один способен дать гигантский урожай.
— Он держит ее под подушкой.
Анжелика изо всех сил старалась слушать внимательно, и даже время от времени вставлять подходящие по смыслу реплики.
Я нахмурился.
– Значит, десять соток засадишь картошкой?
— Спит на ней?
Сергей тут же озабоченно откликнулся:
— Даже если он спит с ней. Мне без разницы. Статуэтку вы найдете под подушкой.
– Думаешь, маловато будет? Да, ты права, нужно будет пригнать трактор и вспахать еще десять соток.
Я откинулся на спинку стула, оглядел бар. Блондинка протирала стойку влажной тряпкой, волосы танцевали вокруг лица. Трое голландцев пили пиво за ближайшим от двери столиком. Они смеялись, хлопали друг друга по спинам, улыбались во все тридцать два зуба, словно жизнь просто не могла быть лучше. За голландцами проливной дождь хлестал по окну-витрине, лишая четких очертаний мост через канал, который я мог видеть по другую сторону стекла. Я вздохнул и высказал все, что думал по поводу предложения Майкла.
К этому времени Анжелика уже просмотрела другие фотографии Сергея, и была под впечатлением от длинных, уходящих куда-то вдаль ровных гряд, на которых были высажены лук, морковь, свекла, капуста и другие овощи. А уж десять соток, занятых под картофель, и вовсе показались девушке настоящим полем.
— Послушайте, к сожалению, мне придется отказаться. Я не знаю, как вы вышли на меня, и это часть проблемы. Кроме того, вы хотите, чтобы я все проделал завтра. Я же привык готовиться к работе, прежде чем браться за нее, а вы ограничиваете меня во времени.
И у нее невольно вырвалось:
Американец положил руки на стол, переплел кисти, постучал большими пальцами друг по другу.
– Зачем тебе столько?
— А если мы удвоим ваше вознаграждение?
— Это забавно, но вы только заставили меня еще сильнее занервничать. Тот факт, что вы готовы заплатить двадцать тысяч, заставляет меня думать, что риск в два раза выше, чем я поначалу предполагал.
Этот вопрос Сергей проигнорировал, зато принялся живописать все прелести выращенных на своей земле овощей и ягод. Спорить не приходилось, экологически чистые редиски и морковка куда полезней, да и вкусней тех, что продаются в магазинах. Да и домашняя картошка не идет ни в какое сравнение с фермерской или, тем более, той, что продается в крупных супермаркетах. Но все-таки сколько той картошки человеку на зиму нужно? Ну, десять мешков, и то много будет. А Сергей, судя по его словам, собирал тоннами.
— Риск — неотъемлемая часть этого дела. Как и вознаграждение.
– Куда ты ее деваешь, если живешь один?
— И все-таки ответ прежний — нет.
– Друзьям раздаю. Детям в детский дом отвожу. Просто хорошим людям предлагаю.
Американец поморщился, устало покачал головой.
Анжелика удивилась еще сильней:
Потом достал квадратный листок бумаги. Замялся, еще раз встретился со мной взглядом, прежде чем положить листок передо мной.
– Раздаешь все то, что с таким трудом выращиваешь?
— Юноша, я готов рискнуть. Здесь адреса. Я хочу, чтобы вы взяли листок. Вдруг завтра вечером, где-нибудь в семь часов, вы передумаете.
– Только излишки. А еще закатки, всякие там соленья, салаты, лечо, аджики и маринады. Баночек триста себе оставляю, остальное раздаю, тысячи полторы в сезон выходит.
— Этому не бывать.
– И закатки тоже сам делаешь?
— Вы в этом, конечно, совершенно уверены. Но стоит ли исключать вероятность того, что вы все-таки пересмотрите принятое решение? Допустим, у вас будет все необходимое для выполнения поставленной перед вами задачи…
– Сейчас сам, – погрустнел Сергей. – А раньше этим занималась моя жена. Как же мне ее не хватает, ты не представляешь!
Какое-то время я смотрел ему в глаза, а потом (дурак, что тут скажешь) протянул руку и взял листок.
Только после этих слов кандидата в женихи Анжелике стала окончательно понятна причина развода Сергея. А она-то ломала голову, пытаясь понять, по какой причине бывшая жена бросила этого замечательного мужчину. Но полторы тысячи банок овощной консервации за осень кого хочешь заставят сбежать, сверкая пятками.
— Это правильно, юноша, — одобрил он. — Я прошу вас только об одном: подумайте.
Теперь оставалось понять следующее: нужно ли самой Анжелике такое счастье? И даже не совсем так, потянет ли она его с огородом и картофельным полем в придачу?
Глава 2
Глава 2
И я думал, большую часть ночи и весь следующий день. Думал, и когда мне следовало вычитывать рукопись, лежащую на столе, и когда прогуливался после завтрака, и когда вышел из дома около трех часов дня, чтобы купить пачку сигарет. И разрази меня гром, если я не думал в четверть восьмого вечера, когда заглядывал через окно в «Кафе де Брюг».
Пару дней Анжелика думала. Ее качало как на весах. То она склонялась к одному мнению, то к другому.
Чтобы окончательно разобраться в своих чувствах, Анжелика решила нанести визит своему предполагаемому жениху. Ведь не даром умные люди говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Американец сидел за столиком в компании двух мужчин, которые были моложе его, — судя по одежде, европейцев, хотя, не услышав их, я не мог сказать, голландцы они или нет. Одинаково одетые (кожаные куртки, светлые брюки из денима), в остальном они отличались разительно. Спиной ко мне сидел широкоплечий здоровяк с толстой шеей и выбритой головой; его болезненный друг более всего напоминал тростинку — казалось, он набрал полную грудь сигаретного дыма, а выдохнуть забыл. Это они жили на барже и в квартире в Йордане? И если они, то кто — где? Я было определил Дохлого на баржу, потому что не мог представить себе, чтобы он каждый день спускался с пятого этажа и поднимался туда без помощи бригады «скорой помощи» и группы поддержки, радостными криками приветствующей каждый его следующий шаг. Но Бритоголовый, как мне показалось, не располагал достаточными средствами для того, чтобы жить в Йордане. Впрочем, первое впечатление могло быть обманчивым, потому что и я (во всяком случае, я тешил себя такой надеждой) не выглядел вором.
– Поеду посмотрю, – решила она. – Может быть, вблизи все окажется не так уж и страшно.
Увы, вблизи все оказался еще хуже. По фотографиям Анжелика как-то не до конца сознавала масштабы занятых под посевы и посадки огородных гряд. Но когда увидела воочию, то сперва не поверила своим глазам.
Сунув руку в карман, я нащупал листок бумаги с двумя адресами. В тот момент я собирался еще раз осмыслить ситуацию, взвесить все за и против, но в действительности смысла в этом уже не было никакого. Кого я хотел обмануть, стоя около кафе и делая вид, что никакого решения не принято? И если говорить о шансах, то вероятность перепихнуться в полночь с блондинкой-барменшей я бы поставил выше моего отказа от этой работы. Поэтому я попятился от окна и по мосту пересек канал. Несколько поворотов с одной улицы на другую, и вскоре я уже ступил на крашеную палубу старой голландской баржи.
– И это все твое?
– Мое!
Наверное, сейчас я кое-кого удивлю: большинство профессиональных домушников предпочитают не проникать в чужое жилище глубокой ночью. Конечно, в это время людей на улице значительно меньше, но, если в три часа утра кто-то заметит тебя сидящим на корточках перед запертой дверью, это наверняка вызовет подозрения. С другой стороны, если ты возишься с тем же замком в половине восьмого вечера, тебя увидит гораздо больше людей, но, скорее всего, они не обратят на это внимания.
Сергей не скрывал своей гордости. А у Анжелики случился легкий шок. Когда же она увидела кладовую, в которой хранились уже приготовленные запасы, то ей стало по-настоящему дурно. Вдоль длинных полок выстроились батареи трехлитровых стеклянных банок. Их пузатенькие бока матово поблескивали в электрическом свете, а туго набитые в них помидорки, огурчики и разноцветные салаты радовали глаз всякому любителю домашних закусок. На стеллаже стояли литровые закрутки, набитые все теми же перцами, баклажанами, чесноком и даже луком.
Как выяснилось, особенно волноваться мне не пришлось. Во-первых, уже стемнело, и холодный, пронизывающий ветер разогнал горожан по домам. А во-вторых, отвертку и набор отмычек я доставал из кармана дольше, чем открывал старый, цилиндрический дверной замок.
– Красиво?
Потом постучал, подождал в ожидании ответа и лишь потом распахнул дверь. Я не услышал ни шарканья шагов, ни недовольного ворчания, ни вообще каких-то звуков, что не сильно меня удивило, потому как в трюме царила темнота и я знал (или хотя бы думал, что знаю), что хозяин в эту самую минуту жует стейк. Тем не менее я постучал еще раз и, окончательно убедившись, что дома никого нет, переступил порог, запер за собой дверь (как будто от этого могла быть хоть какая-то польза) и включил свет. Полагаю, некоторые люди удивятся этому, но руководствовался я исключительно здравым смыслом: если человек включает свет, значит, он имеет право быть в этом месте. А вот луч фонаря может выдать незваного гостя.
– О да!
– Хотела бы тоже попробовать?
За дверью меня ждала большая просторная комната: деревянный, выкрашенный желтой краской пол, коричневый ворсистый ковер, оранжевые занавески. Я задернул те, что были раздвинуты, и огляделся. Всю обстановку составляла большая кровать (со смятыми простынями и наваленной одеждой) в носовой части баржи, пластмассовый кухонный стол с горой грязной посуды и полиэтиленовыми контейнерами из-под еды, старый, с протертой обивкой и просиженными подушками диван, перед которым стоял телевизор, сработанный в те далекие годы, когда на барже в последний раз меняли мебель. По периметру тянулись встроенные шкафы и рундуки, на крышках которых лежали коврики из шотландки. В маленькой кабинке, выпирающей из стены, находилась, как я догадался, ванная.