— Обещаешь? — крикнула вслед Алисия.

— Да. Пока!

— Желаю приятного вечера! — Алисия улыбнулась, подивившись на скрытность сестры, и отправилась в химчистку забирать рубашки Макса.

Глава 27

Джулия остановила машину перед осыпающимися каменными ступеньками, ведущими к главному парадному крыльцу Уортон-Парка. Дом погрузился во тьму, величественные дубовые двери стояли наглухо закрытыми.

«Надо было спросить Кита, в какой подъезд входить. Похоже, здесь их несколько».

Выйдя из машины с бутылкой вина в руке, Джулия заперла дверцу автомобиля и, обогнув угол дома, двинулась в сторону более знакомого служебного входа.

Девушка чувствовала нарастающее волнение.

«Почему я так нервничаю? В конце концов, это всего лишь ужин в компании с другом — мужчиной, о котором я почти ничего не знаю. Возможно, он женат и у него куча детей... Кит никогда не говорил об этом, а я и не спрашивала...»

Джулия стояла перед служебным входом. Хорошо хоть в этой части дома, кажется, есть свет. Глубоко вдохнув, она постучалась. Через несколько секунд Кит отпер дверь.

— Привет, Джулия! — Он поцеловал ее в обе щеки. — Входи.

— Спасибо. — Джулия послушно прошла вслед за ним через прихожую в кухню. — Я привезла вино. — Она поставила бутылку на тот самый сосновый стол, за которым когда-то сидела в детстве.

— Спасибо. — Кит внимательно посмотрел на гостью. — Выглядишь гораздо лучше. Тебе вдет этот цвет, — восхищенно заметил он, показывая на блузку. — Похоже, доктор Кроуфорд умеет творить чудеса. Белое или красное? — спросил он, стоя возле дверцы буфета.

— И то и другое. — Джулия надеялась, что спиртное поможет расслабиться.

Кит подошел к холодильнику. Его длинные ноги были обтянуты джинсами, а торс закрывала свежевыглаженная рубашка.

— Тогда начнем с белого. — Он взял бутылку из холодильника и вернулся в кухню, чтобы ее открыть. — Боюсь, нам придется заняться дегустацией. В подвале полно французских вин: есть совсем старые, есть помоложе. Внутри может оказаться или нектар, или уксус. — Он откупорил пробку и понюхал ее. — Ни то и ни другое, но пить можно.

— Может, тебе нанять специалиста, чтобы он осмотрел запасы? Среди них наверняка есть ценные вина. Ксавьер, мой... муж однажды купил на аукционе бутылку за две тысячи евро.

— Ну и как оно оказалось на вкус? Потянуло на две тысячи евро? — Кит протянул ей бокал.

— Да так, ничего особенного. Наверное, был пьян, когда покупал эту бутылку, — с усмешкой ответила Джулия.

— На мой взгляд, это просто барские замашки. — Кит осторожно попробовал вино. — Так же как икра и трюфели. Можешь считать меня обывателем, но я не понимаю, что хорошего в рыбьих яйцах и обычных грибах. Впрочем, я ем, чтобы жить, а не наоборот. А может, мне просто жаль денег, которые приходится платить за подобные прихоти. В моей иерархии ценностей еда стоит чуть ли не на последнем месте. Ладно, Джулия, давай выпьем за твое возвращение в Уортон-Парк!

— Спасибо, что пригласил меня в гости, — натянуто отозвалась Джулия, сделав большой глоток — ей хотелось как можно скорее избавиться от внутреннего напряжения. — Как прошла твоя встреча с юристом?

— Вообще-то именно поэтому я и позвал тебя. Мне нужно с кем-то посоветоваться, а ты всегда любила это старое поместье. — Он подошел к древней черной плите. — Я сейчас приготовлю пасту с соусом и заодно расскажу о своих проблемах.

— Давай, — одобрила девушка. — Мне надоели собственные горести, для разнообразия послушаю про чужие.

— Мне не удалось продать Уортон-Парк.

— Не может быть, Кит! Почему?

— Обычная история, — спокойно ответил он. — Вчера мы должны были завершить сделку, но когда дело дошло до подписания бумаг, адвокат покупателя объявил, что хочет снизить цену на миллион, так как с момента нашего первого договора цены на жилье упали. Как я понял, финансовые дела мистера Хедж-Фанда пошатнулись и он потерял платежеспособность.

— И ты ему веришь? — спросила Джулия, только сейчас с удивлением заметив, какие у Кита красивые глаза.

— Не знаю, что и думать. По-моему, он просто-напросто хитрый негодяй, — пробормотал Кит, тыча вилкой в кипящие спагетти. — Прекрасно понимает, что я попытаюсь найти другого покупателя, и хочет меня надуть.

— Действительно, хитрый негодяй, — сочувственно отозвалась Джулия, стараясь сосредоточиться на его словах. — А ты можешь продать поместье за меньшую сумму?

— Нет. У Уортон-Парка большие долги, к тому же придется платить налог на наследство за ту небольшую часть, которая мне останется. Но, ко всему прочему, мистер Хедж-Фанд потребовал, чтобы я продал ему дворик с садом и теплицами. Он решил, что ему не нужны ближайшие соседи. Честно говоря, — признался Кит, — это меня здорово разозлило.

— Могу представить, — усмехнулась Джулия. — Тем более, что он объявил об этом в последнюю минуту.

— Что ж, — отозвался Кит, — именно так богатые становятся еще богаче. Я не включил в договор продажи садовый дворик, решив там поселиться, и это помогло мне смириться с мыслью о продаже Уортон-Парка. — По правде говоря... — Кит поднял руки, — мне дорого это место. Странно, ведь я никогда не испытывал к нему привязанности, бывая здесь в детстве. Однако чем дольше я тут живу, тем труднее расстаться с имением.

— И что же ты решил?

Кит откинул пасту на дуршлаг и разложил ее по двум тарелкам, полил соусом.

— Это вопрос на миллион долларов. Вот, обед готов! — Он снова наполнил бокалы и сел за стол напротив Джулии.

— Спасибо, Кит. Пахнет изумительно!

— Отлично. Я люблю готовить — или, по крайней мере, экспериментировать. Ешь, пока не остыло.

— Боюсь, я не большой специалист по части кулинарии, — призналась Джулия, принимаясь за спагетти.

— Это дело практики, а у тебя ее было мало, учитывая твой образ жизни. К тому же, если ты порежешь палец, шинкуя овощи, случится ужасная катастрофа. — Глаза Кита весело блеснули. — Ты пропустишь несколько нот, играя «Этюды» Шопена.

— Так что же ты все-таки собираешься делать с Уортон-Парком?

— Не знаю, — признался Кит. — А что бы ты сделала на моем месте?

— Ох, Кит. — Джулия покачала головой. — Из меня вряд ли получится хороший советчик. Ты знаешь, как я люблю это место. К тому же я терпеть не могу мошенников и послала бы твоего мистера Хедж-Фанда куда подальше, — улыбнулась она. — Но это мое личное мнение, и оно никак не связано с финансовыми соображениями. Если ты сейчас не продашь поместье, хватит ли тебе денег на хозяйство, чтобы дождаться нового покупателя?

— Вчера вечером я просмотрел бухгалтерские книги, а сегодня утром съездил к аудитору поместья. Похоже, доход с фермы и арендная плата жителей коттеджей не покрывают расходов. Но все потому, что прибыль уходит на оплату долгов. — Кит налил себе еще вина. — Аудитор сказал, что поместье легко может стать рентабельным, если собрать долги в единую закладную с минимальными процентами, а на высвободившиеся деньги закупить современное оборудование и найти толкового управляющего.

— Звучит оптимистично, — заметила Джулия.

— Да, но как быть с домом? — вздохнул Кит. — Инспектор, которого я пригласил, впервые задумавшись о продаже, прикинул, что ремонт здания обойдется, по меньшей мере, в пару миллионов, иначе оно рассыплется прямо у меня на глазах. И это без учета внутренних переделок. Надо обновить кухню и туалетные комнаты: сейчас, забравшись в ванну, можно еще больше испачкаться. А ведь в доме шестнадцать ванных комнат. Разумеется, у меня нет таких денег.

— Ты сможешь подождать несколько месяцев — до тех пор пока не найдется другой покупатель? — спросила девушка.

Кит кивнул:

— Да, если возьму на себя труд по управлению поместьем и, значит, отложу остальные планы. Но чем дольше я живу в Уортон-Парке, тем меньше мне хочется с ним расставаться. А ты еще больше осложняешь ситуацию, — добавил он.

Джулия удивленно уставилась на него:

— Спасибо. Что ты имеешь в виду?

— Слушая историю моей семьи, я начинаю все больше ценить поместье. К тому же это наша общая история. Если бы не было Уортон-Парка, мы бы с тобой не встретились.

Он внимательно посмотрел на девушку, и ей вдруг стало неуютно под его взглядом.

— Что ж, — голос Джулии прозвучал неестественно сухо, — тебе предстоит принять непростое решение.

— Да, причем скоро. По правде говоря, сегодня вечером я хотел поговорить с тобой о другом. Я собирался рассказать о своем душевном состоянии. Знаешь, я так привык кормить тебя супом и вытирать твой мокрый лоб, что теперь мне этого не хватает.

— Бог знает почему, — Джулия упрямо не желала поддаваться перемене атмосферы, — но я была не слишком хорошей собеседницей, так как почти все время находилась в ступоре.

Кит положил вилку в пустую тарелку и задумчиво посмотрел на девушку.

— Да, но твой ступор был странно красноречив. Куда лучше молчать в обществе приятного человека, чем выслушивать непрерывную болтовню того, кто тебе противен.

Повисла неловкая пауза. Джулия доела пасту, опустила вилку и уставилась в свою тарелку.

— Во всяком случае, — продолжил Кит, — наша новая встреча доставила мне удовольствие. Я никогда не забуду день, когда услышал твою игру на рояле... Ты собираешься остаться здесь, в Норфолке?

— Даже не знаю, Кит, — честно ответила Джулия. — Только в последние две недели я начала размышлять о будущем.

— Понимаю, — кивнул он. — Когда-то давно мне пришлось пережить нечто подобное. Моя жизнь безвозвратно изменилась... Как и я сам. Я почувствовал, что не способен создавать долгосрочные отношения. Это был настоящий кошмар! Только пару лет назад я, наконец, пришел в себя. — Он усмехнулся. — Это для тебя откровение?

— Да, — пробормотала Джулия, не зная, что еще сказать.

— Надеюсь, теперь я стал лучше. Но с тех пор мне ни разу не встретился подходящий человек. — Он помолчал и посмотрел на нее через стол. — Ты ведь тоже нечасто встречала родственную душу?

— Нет. — Джулия почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она взглянула на часы. — Послушай, Кит, мне пора домой. Я... устала.

— Да, конечно. — Кит подался вперед и накрыл ее руку своей ладонью. — Мы еще увидимся, когда тебе станет лучше? Мне очень этого хочется, Джулия.

— Хорошо. — Джулия резко выдернула руку, встала и зашагала к двери.

Кит пошел за ней.

— Как насчет вечера в понедельник?

— Не знаю.

Джулии хотелось поскорее уйти и освободиться от странного томления.

Кит взялся за щеколду, преградив ей дорогу, потом нагнулся и поцеловал. От прикосновения его губ Джулию, словно током ударило. Она отпрянула, но Кит удержал ее в крепких объятиях.

— Прости, если сказал что-то не то. Наверное, я слишком тороплюсь. — Он вздохнул. — Просто я по тебе соскучился. Обещаю, впредь не буду так спешить. Я прекрасно тебя понимаю.

— Я... — Джулия выпуталась из его рук, ошеломленная бурей противоречивых чувств. — Спокойной ночи, Кит.

— Я позвоню тебе на днях. Может быть, в понедельник мы...

Но она уже открыла дверь, выскочила на крыльцо и бросилась в убежище своей машины.

Глава 28

Прошло два дня, а Джулия все никак не могла отойти от встречи с Китом. Слонялась по коттеджу, не глядя на экран новенького телевизора с плоским экраном, который ей недавно доставили. Она пристроила его в углу гостиной, но телевизор работал вхолостую: Джулия не обращала внимания на бешеные повороты сюжета сериала или на то, как пытаются раскрыть очередную тайну HJIO. Она долгими часами гуляла по болотистому берегу, пытаясь понять причину своего странного беспокойства.

Мысли путались, и причиной тому был Кит. То он пугает ее своим «кошмарным» характером, а то вдруг говорит, что хочет еще раз с ней увидеться, и целует.

«Почему меня это волнует? Я только что овдовела и еще скорблю по покойному мужу... Всего две недели назад у меня не было сил повернуться лицом к окружающему миру, и вот теперь лежу в постели, вспоминая его поцелуй и представляя себе... большее. Каким образом Киту удалось так на меня повлиять?»

Самое ужасное, что каждые пять минут ей хотелось проверить, нет ли сообщений на мобильном телефоне. В коттедже сигнал очень слабый, и ей приходилось выходить ради этого на улицу.

Однако вот уже четыре дня в телефоне не было ни одного сообщения.

Миновала неделя, а Кит по-прежнему молчал. Очнувшись от беспокойного сна, Джулия поняла, что ей надо забыть его и жить дальше. Если он обещал позвонить, а сам исчез, значит, ему нельзя верить.

Джулия принимала душ, когда мобильник, лежащий на краю ванны, вдруг затрезвонил. Не обращая внимания на льющуюся с нее воду, она схватила трубку.

— Алло?

— Это я, Алисия. Как у тебя дела?

Сердце Джулии ухнуло вниз.

— Спасибо, все в порядке. А у тебя? — спросила она, вытираясь полотенцем и с трудом удерживая аппарат под подбородком.

— Тоже. Прости, что долго не звонила. У меня была сумасшедшая неделя. Как прошел ужин с Китом?

— Хорошо, — сердито буркнула Джулия.

— Ты виделась с ним после?

— Нет.

— Понятно, — отозвалась Алисия. — Значит, у вас с ним нет... никакого романа?

— О Господи, нет! Мы просто друзья.

— Я рада.

— Рада? Почему? Мне казалось, он тебе нравится! — В голосе Джулии прозвучало невольное возмущение.

— Да, он мне нравится. Во всяком случае, нравился раньше... Ну, да ладно, забыли. Я просто подумала...

— Что ты подумала? Говори же, Алисия! — настаивала Джулия.

— Успокойся, Джулия. К тому же, если у вас с ним ничего нет, это не имеет значения. Я только хотела тебя предупредить: возможно, лорд Кроуфорд не так прост, как мне казалось. Впрочем, это не мое дело.

— Вот именно, — огрызнулась Джулия и сменила тему: — Как дети?

— В полной боевой форме. Даже слишком боевой, — вздохнула Алисия. — Мы с Максом хотим пригласить тебя к нам завтра на воскресный ленч. Ты придешь?

— Спасибо, Алисия, нет. Я... — Джулия лихорадочно подыскивала предлог для отказа, — гуляю.

— Гуляешь?

— Да. — Джулия перешла в спальню, понимая, что там сигнал совсем пропадет. — Я тебе позвоню. Пока!

Она в досаде швырнула мобильник на кровать, мысленно ругая Алисию и Кита: эти двое умеют вывести из себя! Однако в эту минуту она больше всего ненавидела себя. «Почему я так бурно на них реагирую?»

От отчаяния Джулия поехала в Холт, чтобы убить там пару часов. Она купила еду, хотя не испытывала аппетита, и ароматические свечи, которые почти наверняка забудет зажечь, потом прошлась по главной улице к маленькому магазинчику, где неделю назад покупала себе одежду, и небрежно просмотрела вешалки. Ничего интересного. А с каким радостным волнением она ходила здесь в прошлый раз! Рядом проковылял малыш, ровесник Габриэля — такой же кудрявый, с такими же большими голубыми глазами, но далеко не такой красивый... он крутился по залу, пока его мама расплачивалась за покупки.

Джулия вышла из магазинчика и, борясь с подступающими слезами, побрела к автостоянке. И тут она увидела их: он выбрался из своей машины, обошел капот и открыл пассажирскую дверцу; она поблагодарила его со счастливой улыбкой; он отступил к задней дверце машины и осторожно поднял с сиденья крошечного младенца, нежно поцеловал его в макушку и передал на руки маме, потом достал из багажника прогулочную коляску. Усадив малыша, парочка направились в сторону Джулии; он по-хозяйски обнимал девушку за плечи.

Когда они проходили мимо, Джулия инстинктивно спряталась за ближайшей машиной. Она слышала, как Энни что-то сказала своим гнусавым американским говорком, и Кит засмеялся в ответ.

— О Боже, — выдохнула Джулия, когда они исчезли из виду, подбежала к своей машине и плюхнулась на водительское сиденье. — Боже, как он мог? — закричала она, с силой ударив ладонями по рулю. Сердце отчаянно колотилось. Девушка завела авто и выехала с парковки.

В ту ночь она выпила целую бутылку вина, с каждой рюмкой злясь все больше. Кит просто играл с ней, это ясно как день! Все его задушевные разговоры были насквозь фальшивыми. «Я понимаю твои чувства»! Да его сердце не мягче граненого алмаза!

«Наверное, — думала Джулия, допивая остатки вина, — именно таким способом он получает удовольствие. Обыкновенный бабник, только с хорошей родословной!»

— Бедный ребенок, бедная Энни, — прошептала она, нетвердой походкой поднимаясь по лестнице на второй этаж, и, не раздеваясь, повалилась на кровать.

«Но когда я болела, он был таким добрым, таким заботливым...»

По щеке скатилась слеза. Злость уже не спасала. Она безумно по нему соскучилась.

— О, нет! — простонала Джулия. Алкоголь заставил ее быть честной перед собой и посмотреть в глаза правде. А правда заключалась в том, что она каким-то непостижимым образом по уши влюбилась в Кита Кроуфорда.

В понедельник утром Джулия опять поехала в Холт, в туристическое агентство, и заказала авиабилет во Францию. Накануне, в воскресенье, мучаясь от похмелья, она провела несколько часов за просмотром дневных телепередач, потом приготовила себе ужин и, как следует обдумала ситуацию.

«Нельзя допустить, чтобы короткая встреча с Китом помешала мне вернуться к нормальной жизни!»

Она по опыту знала, какой уязвимой делает ее любая форма привязанности. Сначала надо окончательно прийти в себя, а потом уже заводить романы.

Положив в сумочку билет на самолет, Джулия поехала домой. Настроение немного улучшилось.

«Я улетаю в среду, и, значит, есть еще парадней, чтобы попрощаться с родными, собрать вещи и подготовиться».

Когда она вернулась в Блэкни-Виллидж, зазвонил мобильник — два коротких звонка с перерывом в несколько секунд. Взглянув на экран, она увидела, что пришло голосовое сообщение. Джулия подумала, что это, наверное, Алисия хочет узнать, как у нее дела. Она забежала в универсам купить пакет молока и поднесла телефон к уху.

— Привет, Джулия, это Кит. Прости, что не звонил. Неделя была сумасшедшая. Может, встретимся завтра на ленче? В любом случае надеюсь, что тебе уже лучше. Перезвони мне в любое время. Пока.

— Ха!!! — вскрикнула Джулия, напугав пожилого мужчину, который стоял рядом и доставал пачку масла из холодильника. — Простите, — бросила она ему, положила молоко на прилавок, расплатилась и стремительно выскочила из магазина.

Подъехав к своему коттеджу, девушка запрокинула голову и громко расхохоталась.

— Ха, ха! Сумасшедшая неделя, да, Кит? Ха, ха! Ну конечно, кто бы сомневался, ведь твоя подружка, а может быть, даже жена — кто знает? — родила тебе! Ха! Ха! Ха!

Итак, Кит оказался негодяем, как она и думала. Или даже хуже. Эта мысль вселила в нее странное веселье. Продолжая истерически хохотать, Джулия вошла в коттедж и лихорадочно принялась укладывать в чемодан вещи, которые хотела взять с собой во Францию.

Через пятнадцать минут сборы были закончены. Джулия в изнеможении плюхнулась на диван и снова покачала головой: сообщение Кита потрясло ее до глубины души. Подумать только: она сравнивала его с Ксавьером, своим бедным покойным мужем! Да, Ксавьер тоже не был идеалом, однако он безмерно ее любил!

— О Боже, — пробормотала она, потом вскочила и вышла из коттеджа: надо ехать к Алисии и попрощаться с ее семьей.

— Я буду скучать по тебе, милая, — вздохнула Алисия, — но я рада, что ты чувствуешь в себе силы вернуться. Конечно, первые недели будет нелегко. Если захочется поговорить, пожалуйста, звони, — добавила она со значением.

— Постараюсь не пропадать, — пообещала Джулия. — Прости, раньше я редко с тобой общалась. Бесконечные дела, поездки, Ксавьер и Габриэль...

Девушка осеклась, но попыталась взять себя в руки. Надо научиться говорить о них, если хочешь выжить там, где все их знали и любили.

— Пожалуй, больше всего я боюсь войти в пустой дом. — Джулия закусила губу, сдерживая слезы. — Но ты права: когда-нибудь мне станет легче. Я должна найти в себе мужество и преодолеть эту боль.

— Ты справишься, Джулия. — Алисия села рядом с ней и взяла ее за руку. — Я только хочу сказать, что... восхищаюсь тобой.

— Восхищаешься мной? Не говори глупости, Алисия. Я такая распустеха, а ты всегда собранная и спокойная. Это я должна тобой восхищаться.

— Просто у нас разные характеры. Если честно, я вряд ли смогла бы пережить то, что пережила ты. Да, я очень организованная — хорошая хозяйка, мать и жена. Но на твоем месте я бы просто не выдержала.

— Неужели?

— Да. Стоит случиться неприятности, и я тут же опускаю руки. Иногда меня это пугает.

Джулия редко видела свою сестру слабой и почувствовала угрызения совести.

— Ты чудесная, Алисия. Спасибо тебе за все. Если когда-нибудь захочешь побывать во Франции, добро пожаловать в мой дом!

— Я бы с удовольствием, но, боюсь, это невозможно. — Алисия обвела рукой свою чистенькую кухню. — Мои милые детки ни за что не отпустят маму из дома. — Она улыбнулась.

— Как бы то ни было, мое приглашение в силе.

— Спасибо. Ты уже собрала вещи?

— Да. Это заняло всего десять минут. Папа еще здесь, в Норфолке? Я должна с ним попрощаться.

— Когда я разговаривала с ним в последний раз, он был в Лондоне, готовился к экспедиции на Галапагоссы. Но ты ему позвони, — посоветовала Алисия. — А как же Элси и продолжение ее рассказа?

— Вообще-то я хотела попросить тебя. Может, съездишь навестишь ее как-нибудь? Она будет рада.

Сейчас Джулии меньше всего хотелось слушать про семейные интриги Кроуфордов.

— Хорошо. А с Китом ты попрощаешься?

В глазах Джулии вспыхнул странный огонек.

— Нет. Мне кажется, он сейчас занят.

— Возможно... — неуверенно отозвалась Алисия. — Что ж, счастливого пути, сестренка. — Она крепко обняла Джулию. — Только, пожалуйста, не пропадай!

— Хорошо, и спасибо за все.

— Ты же знаешь, я всегда рада тебе помочь.

— Да. Пока, Алисия. Привет детям.

По пути домой Джулия прослушала до середины новое сообщение Кита.

«Сколько можно?»

Еще раз громко воскликнув «ха!», она стерла сообщение и выключила телефон.

На следующий день Джулия сидела в тенистом дворике перед пабом и звонила Элси и папе, чтобы сообщить им о своем решении вернуться домой. Элси выздоравливала после гриппа (ее случай был полегче, чем у Джулии) и едва могла говорить, а Джордж, похоже, мысленно уже перенесся на Галапагосские острова.

— Едешь домой, милая? В коттедж? Отлично. Очень рад тебя слышать.

— Нет, папа, во Францию, — терпеливо объяснила Джулия: она прекрасно знала, как он бывает рассеян перед экспедицией.

— А, понятно. Какая же ты молодчина! Ты должна, наконец, вернуться к привычной жизни. И к своему роялю.

— Не все сразу, папа, — вздохнула Джулия.

— Да-да, конечно. Знаешь, в эти выходные я уезжаю. Будем, как обычно, переписываться по электронной почте. Правда, я понятия не имею, есть ли там Интернет.

— Береги себя, папа.

— И ты тоже, милая. Помни: я горжусь тобой.

— Спасибо, папа. Пока.

— До свидания, дочка.

Завершив разговор, Джулия увидела, что пришло сообщение от Кита. Она нажала «удалить», не читая, допила свой бокал вина и доела сандвич, думая о завтрашнем дне и следующем трудном этапе своего путешествия. Теперь, когда он был уже близок, ее охватил страх. Возвращаясь к коттеджу, девушка размышляла, готова ли уехать из этих мест. Как бы ее ни раздражали навязчивые заботы Алисии, они давали чувство защищенности. Приехав во Францию, она останется наедине со своими воспоминаниями.

«Но есть ли выбор? Нет, здесь меня ничего не держит».

Глава 29

К восьми вечера Джулия сдала машину, взятую напрокат на несколько месяцев, прибралась в коттедже, заказала такси до аэропорта на завтрашнее утро, на половину восьмого. Ее чемодан ждал у двери.

«Все, я готова ехать!»

Девушка оглядела гостиную. Ей вдруг стало жаль покидать эти стены, которые видели ее отчаяние и служили надежным прибежищем в часы мрачной тоски. Она встала, подошла к входной двери, открыла ее и вдохнула прохладный, чистый воздух Северного моря, в последний раз посмотрев на качающиеся на водной глади в гавани суда.

— Привет, Джулия! — раздался голос из темноты, и ее сердце подпрыгнуло к самому горлу. — Это я, Кит. — В круге тусклого света, сочившегося из дома, появилась фигура.

Джулия застыла на месте. Ей очень хотелось отступить, захлопнуть дверь, запереть ее на засов и, затаившись за диваном, дождаться его ухода. Но тело не слушалось, и она продолжала стоять на пороге.

— Послушай, я знаю, ты завтра уезжаешь...

— Откуда? — резко спросила она, радуясь тому, что хотя бы голос не отказал.

— Я звонил твоей сестре. Ты не отвечала на мои сообщения, и я забеспокоился.

— Ха! — невольно вырвалось у девушки.

— Джулия... — Кит приблизился к ней еще на пару шагов, и она инстинктивно потянулась к дверной щеколде. — Похоже, случилось недоразумение. Можно мне войти? Я все объясню.

— Вряд ли в этом есть необходимость. Никакого недоразумения не случилось, Кит. Я все прекрасно поняла. Извини, мне завтра рано вставать, и я хочу лечь. Спокойной ночи. — Она шагнула за порог и собралась закрыть дверь.

— Пожалуйста, Джулия, — Кит вытянул руку и ладонью удержал дверь, — дай мне хотя бы объясниться! Я не хочу, чтобы мы расстались врагами.

Девушка вздохнула, пожала плечами и наконец, отступила в сторону.

— Раз ты так настаиваешь... У тебя пять минут. — Она села на диван.

Кит прошел вслед за ней и остановился перед камином.

— Я не звонил тебе на прошлой неделе, потому что Энни родила ребенка.

— Да, я знаю. Поздравляю. — Джулия вымученно улыбнулась.

— Спасибо. Я передам твои поздравления, как только мы с ней созвонимся.

Джулия презрительно скривила губы:

— Только не надо меня дурачить, Кит! Я видела вас троих в Холте, вы смотрелись довольно мило. Прекрасная компания.

— Да, Джулия, компания действительно прекрасная... Послушай, — Кит раздраженно почесал затылок, — ты хочешь узнать правду или тебе достаточно сплетен, которые ходят обо мне в последнее время по всему северному Норфолку? Решай сама.

— Говори, — Джулия уклончиво пожала плечами, — если хочешь.

— Я чувствую, что должен рассказать правду, даже если тебе неинтересно. Короче... — Кит вздохнул. — Мы с Энни давние друзья. Двенадцать лет назад она помогла мне пережить трудный период. Потом переехала в Штаты, и я часто у нее там бывал. А в прошлом году Энни сообщила мне, что наконец-то встретила настоящую любовь. У нее был такой счастливый голос! Единственная трудность, по ее словам, заключается в том, что ее парень патологически боится обременять себя обязательствами. Энни не сомневалась, что молодой человек ее любит, но он никак не хотел жить с ней, не говоря уже о свадьбе. И тут Энни обнаружила, что ждет ребенка. В тридцать четыре года, от любимого человека! У нее и мысли не было прервать беременность.

— Я бы на ее месте тоже не стала это делать, — согласилась Джулия.

— Ну, а Джед, патологически боявшийся обязательств, разумеется, порвал с ней отношения. Энни жутко расстроилась, но решила выбросить из головы романтические воспоминания и думать только о беременности. Поэтому позвонила мне и спросила, можно ли ей пожить у меня до тех пор, пока не родится ребенок. Я, конечно же, согласился. В то время я только переехал в Уортон-Парк, и там было полно места. Честно говоря, я был даже рад ее обществу. На прошлой неделе Энни родила — на две недели раньше срока, и теперь я пытаюсь играть роль заботливого друга.

— Как мило с твоей стороны, — проворчала Джулия.

— Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, который поддержал меня в трудную минуту, — повторил Кит. — Но я чувствую себя не в своей тарелке. Представляешь, одна медсестра даже сказала, что малыш похож на меня! — Он усмехнулся. — Когда Чарли родился, я отправил Джеду в Штаты сообщение по электронной почте про то, что у него есть прекрасный сын, и послал фотографию, которую сделал сразу после родов...

— А Энни об этом знала? — перебила его Джулия.

— Нет. Но я был уверен, что ей хочется сообщить Джеду о ребенке. Мне казалось, увидев симпатичную крошку — свое продолжение, он непременно оттает, каким бы каменным ни было его сердце. И это сработало, — с улыбкой продолжил Кит. — Два дня назад в Уортон-Парке объявился настоящий папаша. Он сразу влюбился в своего сыночка и забрал его вместе с мамой в Штаты, чтобы свить ним уютное семейное гнездышко.

— Вау! — ахнула Джулия. — Вот так история!

— Да еще со счастливым концом! Теперь у них все прекрасно — во всяком случае, пока.

— Неужели леопарды способны сменить окраску? — задумчиво пробормотала Джулия. — Я бы, наверное, не простила мужчину, который так подло меня бросил. Энни опять ему доверилась?

— Ей не оставалось ничего другого. Она любит его, Джулия. И если что-то и способно повлиять на окраску леопарда, как ты выразилась, то крохотный младенец — самое лучшее оружие. Добавь сюда колечко с очень крупным бриллиантом и свадьбу, которая состоится, как только Энни будет готова... не говоря уже о расписании встреч с риелторами в Гринвиче. По-моему, неплохое новое начало. Энни поступила смело, и получила награду за верность. Очень надеюсь, что у нее все получится. Видит Бог, она это заслужила. Последние месяцы бедняжка жила в кромешном аду. Я изо всех сил старался ее поддержать, но служил лишь бледной заменой любимого.

— Ей повезло, что ты был рядом, Кит, — признала Джулия.

— Да, но тем самым я доставил тебе лишние страдания. Пойми, Джулия, я не мог оставить ее одну.

— Конечно. — Джулия уставилась в огонь. — Кит, почему ты не говорил мне, где был? Я думала, мы с тобой друзья.

— Ох, Джулия, Джулия... — Кит в досаде покачал головой. — Неужели ты не понимаешь?

— Нет. Прости, даже не догадываюсь.

— Ну, хорошо, объясняю: я прекрасно помню боль в твоих глазах, когда несколько недель назад ты встретила Энни в тепличном дворике. Я знаю причину этой боли — совсем недавно ты потеряла собственного сынишку. Я подумал, что вид беременной женщины и сообщения из больницы разбередят твои свежие раны. Приехав ко мне в Уортон-Парк, ты увидела бы новорожденного малыша. Я пытался оградить тебя от этого, Джулия, вот и все. Не хотел тебя расстраивать, ведь ты потихоньку начинала оправляться от горя.

— О! — Глаза Джулии налились непрошеными слезами.

Кит подсел к ней на диван и взял за руку.

— Прости, я поступил глупо. Недооценил этот маленький городок, где слухи распространяются быстрее ветра и всем до меня есть дело, как сказала на днях моя уборщица. Понимаешь, я всегда был невидимкой — переезжал с места на место и нигде не жил подолгу. Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть. Сейчас на меня таращится добрая половина графства, гадая, куда подевались моя «жена» и новорожденный малыш.

— Могу представить, — согласилась Джулия. — Когда я видела вас в Холте, вы и впрямь казались счастливой семейкой. Я тоже решила, что это твоя женщина.

— А твоя сестра разговаривала со мной с такой брезгливостью, будто у нее под носом куча дерьма. Я прекрасно сознаю, что сам во всем виноват. Наверное, надо было сразу все тебе рассказать, но поверь, я не сделал этого из лучших побуждений! Не хотел врать — говорить, будто я куда-то уехал, поэтому лучшим выходом было молчание. Прости меня, Джулия, пожалуйста, прости! Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что поступил нехорошо. Ты наверняка решила, что я законченный негодяй. Я целовал тебя, а потом встречался с другой, и разгуливал по Холту с новорожденным младенцем...

— Да, все так, — согласилась Джулия. Она чувствовала, что теряет почву под ногами. Ей очень хотелось ему верить. Если его рассказ — правда, значит, он просто замечательный человек. А ведь совсем недавно она считала его мерзавцем... — У вас с Энни когда-нибудь... был роман? — тихо спросила она.

— Нет, — решительно ответил Кит. — Мы с ней всегда дружили — редкий случай близкой дружбы между мужчиной и женщиной без сексуального влечения. Энни мне как сестра — вернее, сестра, о которой я мечтал бы, не будь у меня Беллы. Боюсь, я вообще не в ее вкусе: Энни всегда нравились качки-хулиганы с мощными бицепсами и бугристой грудью. — Кит с усмешкой взглянул на собственный стройный торс. — Я же совсем другой, верно? А она — абсолютно не мой тип. Слишком хваткая и напористая. Я видел, как она пожирает мужиков, выплевывая косточки. Конечно, это продолжалось до тех пор, пока ей не встретилась любовь всей ее жизни. Теперь она превратилась в мягкую и пушистую кошечку.

— Где ты с ней познакомился?

— В университете. Когда учился в Эдинбургском медицинском колледже, мы жили в одном доме. А потом меня отчислили.

— Почему?

Кит вздохнул:

— Знаешь, я не люблю об этом вспоминать. Не слишком приятная история. Ты, в самом деле, хочешь ее услышать?

— Да, — кивнула девушка, интуитивно чувствуя, что здесь кроется то самое недостающее звено, которое поможет ей понять личность Кита. — Очень хочу. Но только если ты сам готов рассказать.

— Ну, ладно, — вздохнул Кит. — В этом доме еще осталось вино? Рюмочка мне бы не помешала.

— В холодильнике есть полбутылки, но оно стоит там открытым уже пару дней.

— В бурю сгодится любая гавань, — усмехнулся Кит. — Я разведу огонь в камине, пока он окончательно не угас, а ты сходи за вином и рюмками.

Джулия прошла на кухню, пытаясь справиться с волнением. Всего пару часов назад она готовила себя к мысли о том, что Кит навсегда остался в прошлом, а теперь пытается переварить его весьма правдоподобную историю. Когда он держал ее за руку, ее тело пронзало током, а по спине бегали мурашки...

— Вот, держи. Наверное, оно уже потеряло вкус. — Джулия разлила остатки вина и протянула Киту его бокал. — Теперь выкладывай.

— Вино так себе, — отозвался Кит. — Но это не страшно. Ладно... если не возражаешь, я расскажу в подробностях. Так легче. — Он вздохнул. — Как я уже говорил, в универе мы с Энни жили в одном доме. Она училась на архитектора. Кроме нас, там снимали комнаты еще двое студентов. Как-то на выходные к Энни из Лондона приехала ее лучшая подруга Мила. Тогда мне было двадцать два года, и я с первого взгляда страстно влюбился в Милу, красивую, обворожительную. Когда она входила, комната наполнялась светом. Мила училась в театральном... — Кит покачал головой. — Могла стать успешной актрисой, если бы не...

— Если бы не что? — поторопила его Джулия.

— Сейчас узнаешь, подожди. Энни предупреждала, чтобы я не связывался с Милой. Говорила, что она ветреная девица с кучей комплексов, но я бросился в этот омут с головой. Кажется, Миле я тоже понравился, хотя мы с ней были очень разными. У нас начался роман. Следующие несколько месяцев я провел больше времени на автострадах между Эдинбургом и Лондоном, чем на работе. Она была подобна наркотику. Я просто не мог вынести разлуку с ней.

— Первая любовь, — прошептала Джулия, вспомнив Ксавьера и момент их знакомства.

— Совершенно точно, — подтвердил Кит. — Меня угораздило влюбиться в самую сложную и непредсказуемую женщину на свете. Но сейчас я понимаю, что это и было отчасти причиной моего влечения. Наши отношения напоминали «американские горки» — я никогда не знал, что произойдет в следующую секунду и могу ли я считать Милу своей. Она говорила, что безумно меня любит, а потом пропадала на целую неделю. Разумеется, я стал работать спустя рукава и забросил учебу, но мне было на это плевать. — Кит сдавленно хохотнул. — Я сделался психом, Джулия.

— И что же случилось дальше?

— Я мотался в Лондон и обратно, а потом даже мне стало ясно, что Мила ведет себя странно. У нее всегда было много энергии, она могла не спать всю ночь напролет, танцевала и гуляла сутками. Но эта энергия стала приобретать болезненный характер. Иногда Мила бодрствовала все выходные. Я знал про ее сомнительные лондонские компании и заметил, как она похудела. А однажды застал ее в ванной со шприцем в руке. Она кололась героином.

— Боже! — ахнула Джулия. — Она призналась?

— У нее не было выбора: я застал ее на горячем. Я знал, что Мила балуется кокаином, но это совсем другой уровень. Она поклялась завязать с наркотиками, но сказала, что ей нужна моя помощь.

— И ты согласился?

— Да, как овца, идущая на заклание. Я бросил медицинский колледж и помчался в Лондон спасать Милу.

— Ох, Кит, после стольких трудов! Ты должен был доучиться и стать врачом.

— Да, — мрачно согласился Кит. — Я же сказал, что стал форменным психом.

— Так ты спас Милу?

— Нет. Тогда я еще не знал, что спасти наркомана может только он сам. Мила пыталась отказаться от героина. Ломка продолжалась пару недель, иногда месяц, но потом все начиналось сначала. Я стал для нее врагом — злодеем, который отбирает деньги, не выпускает одну на улицу и прослушивает телефонные разговоры, чтобы она не связалась со своим наркодилером. Мила меня возненавидела... — Кит прочесал пятерней всклокоченные волосы. — Так прошло несколько месяцев. А однажды я вернулся из супермаркета и обнаружил, что ее нет в квартире. На другой день Милу подобрала полиция, она валялась без сознания в сточной канаве — передоз. Из больницы ее направили в реабилитационный центр. Она опять клялась, что соскочит с иглы, и отчаянно просила, чтобы я ее не бросал. Я обещал при условии, что Мила останется в центре и пройдет полный курс лечения. А возьмется за старое, я уеду навсегда.

— А что тебе еще оставалось делать, Кит? Ты должен был так поступить ради Милы и ради самого себя.

— То же самое мне говорили профессионалы, — кивнул Кит. — Когда она выписалась из реабилитационного центра, в наших отношениях настал хороший период, последний, как оказалось. Мы провели три чудесных месяца. Рядом со мной была прежняя Мила. Она даже хотела вернуться в театральный колледж, а я подумывал продолжить учиться на врача в Лондоне. — Кит пожал плечами. — Это было нормально и, значит, замечательно.

— Но все закончилось?

— Да. — Кит печально покачал головой. — К тому времени я уже изучил симптомы: безумный взгляд, темные круги под глазами, потеря веса... хоть я и бросил университет, но разбирался в поведении Милы и наркомании не хуже профессора. Мила отрицала, но я знал, что она опять подсела на героин, и привел в действие свою угрозу, надеясь ее встряхнуть. Господи, Джулия, это было ужасно! Она кричала и плакала, умоляя меня остаться. Говорила, что покончит с собой, если я ее брошу... — Кит обхватил голову руками. — Мне еще никогда не приходилось совершать такие страшные поступки. Я сильно любил ее, но осознавал, что ничего не изменится, если я не уеду. И потом к тому моменту я уже понял, что опускаюсь на дно вместе с ней.

Джулия инстинктивно протянула руку, чтобы его успокоить.

— Кит, я не представляю... — прошептала она. — Это помогло?

— Нет! Конечно, нет. — Он мрачно ухмыльнулся. — Я уехал на неделю, по двадцать раз на дню порываясь вернуться к ней, а потом приехал и застал пустую квартиру. Естественно, обратился в полицию. Пару недель спустя они обнаружили ее в притоне наркодилера. Она была мертва.

— Мне очень жаль, Кит, — прошептала Джулия, понимая, что слова бесполезны, как и пожелания продолжать жить, которые ей твердили окружающие.

— Да. Мне тоже было очень жаль. Она сказала, что наложит на себя руки, если я уеду, и, по сути, так и сделала. Вскрытие показало, что Мила умерла от сильной передозировки. Но дело обстояло еще хуже: по свидетельству патологоанатома, перед смертью ее несколько раз изнасиловали. Видимо, она стала заниматься проституцией, чтобы заработать себе на дозу. Я и раньше замечал синяки на ее теле в довольно странных местах, но закрывал на это глаза. Теперь же мне пришлось признать, что она, скорее всего, спала с мужчинами за деньги, когда встречалась со мной.

Он замолчал и уставился на огонь. Джулия видела боль в его глазах.

— Я... о, Кит, даже не знаю, что и сказать, — прошептала Джулия.

— Есть золотое правило: если сказать нечего, лучше промолчать. После этого я... совсем потерялся. Винил себя в том, что бросил ее, злился за то, что она ни в грош не ставила собственную жизнь. Но больше всего меня терзала мысль: она предпочла героин и смерть, но не меня! Я утратил веру в человечество. Все эти красивые слова: «надо жить правильно», «любовь побеждает все» — чушь собачья! Вместо «счастливого конца» — окоченевший труп молодой женщины и горе мужчины, который остался жить. — Кит вымученно улыбнулся.

— То есть ты понял, что не властен над обстоятельствами? Что иногда не имеет значения, сколько сил и любви отдаешь миру, и исход событий не зависит от твоих поступков? Во всяком случае, за последние месяцы я пришла именно к такому выводу, — тихо проговорила девушка.

— Пожалуй, ты права. Потом, через много лет, я понял: мы все-таки можем что-то изменить в этом мире, и нельзя терять веру. Подобные трагедии, в конце концов, делают нас мудрее, заставляют принимать слабость человеческой натуры. Но, черт возьми, мне понадобилось столько времени, чтобы с этим смириться! После смерти Милы во мне что-то надломилось.

— И тогда появилась Энни?

— Да. Энни — удивительная девушка. Узнав о случившемся, она тут же прилетела в Лондон и увезла меня в Эдинбург, где окружила нежной заботой, о которой много написано в книжках. Без устали объясняла, что Мила всегда была психически неустойчивой, что я сделал все возможное, что я любил ее и заботился о ней и что я не виноват в ее смерти. Я, разумеется, не слушал, — усмехнулся Кит. — Продолжал самобичевание и добровольно изолировался от мира. Поверь мне, Джулия, — он посмотрел ей прямо в глаза, — я барахтался в собственном горе и потакал своим слабостям. Так продолжалось годами. Я злился на весь белый свет!

— Это вряд ли можно назвать потаканием слабостям, Кит. Ты пережил страшное потрясение. И каким же образом ты успокоился?

— У меня случилось то, что можно назвать озарением, пару лет назад. Во время путешествий я делал трехмесячную норму: обучал английскому языку в лагере сирот бирманских детей на границе с Таиландом, — объяснил Кит. — Я и раньше видел ужас нищеты, болезни, смерть — эти сцены запали мне в душу. Большинство детей имели одежду, в которой и спали, и жили. Их родители пропали, были застрелены в Бирме или исчезли, некоторые бежали в тайские деревни в надежде найти работу. Эти дети бродили по необитаемой земле. Они не были в безопасном месте — тайское правительство не разрешило им въехать в страну. Но они встретились бы со смертью, если бы и вернулись домой. У них просто не было будущего. И все же... — в глазах Кита впервые блеснули слезы, — все они были так благодарны за то малое, что мы им давали. Новый футбольный мяч казался им билетом на финальный матч чемпионата мира. Каждый из них питал надежду и мечтал о будущем. Они упорно цеплялись за жизнь, хоть жизнь не хотела их принимать. — Он резко провел рукой по глазам. — За свою недолгую жизнь они успели перенести страдания, которые мне и не снились, и все-таки каждое утро просыпались с улыбкой на устах и радостно встречали наступающий день... Возможно, это прозвучит банально, но рядом с ними я заново воскрес. Я получил тот самый импульс, в котором нуждался. Если говорить прямо, я понял, что был просто эгоистичным придурком, который потратил последние десять лет на жалость к себе. Если эти дети верили в будущее и, что важнее, в человеческую доброту, то, как мог я, со всеми данными мне привилегиями, опустить руки и сдаться?

Некоторое время они сидели молча, погруженные каждый в свои мысли. Наконец Джулия прочистила горло и заговорила:

— Когда я была маленькой, мама рассказывала мне про игру «Поиск радостей», описанную в книге «Поллианна». Ты должен думать о том, что у тебя есть, а не о том, чего нет. Банально и просто, зато действенно.

— Да. Именно так бирманские дети смотрели на жизнь. — Кит вдруг улыбнулся. — Слушай, а мы с тобой отличная пара! Ты встречаешь трудности с таким... — он помолчал, подыскивая слова, — достоинством. Да, — повторил он, — с достоинством. Прости, если своим недавним поведением заставил тебя сомневаться в людях. Клянусь, я совсем не такой, как ты обо мне подумала. Я просто пытался оградить тебя от лишних неприятностей.

— Все в порядке, Кит. Я верю тебе, правда. — Джулия с удивлением прислушивалась к собственному сердцу.

— Понимаешь, в чем дело... — Кит пожал плечами. — Между нами есть одна разница. Раньше я бы не стал даже слушать ничьих объяснений. Мне не хватало на это великодушия. Я искал повод отстраниться от чужих проблем. Но сейчас я изменился, поверь. Особенно по отношению к тебе, Джулия.

— Не надо так сильно себя корить. Ты заботился об Энни, когда она нуждалась в твоей поддержке.

— Да, похоже, я начинаю исправляться. Во всяком случае... — Кит помолчал и взглянул на Джулию, — мне впервые захотелось примчаться к женщине и объяснить ей свои поступки, пока она не улетела во Францию и не встретила там рассвет без меня.

— Я ценю это, Кит.

— Ты действительно уезжаешь, Джулия? Я не хочу этого. Правда, не хочу, — неожиданно выпалил он.

Повисла долгая пауза: Джулия переваривала слова Кита. Ее вдруг бросило в жар, и она почувствовала неловкость.

— Не надо, Кит, пожалуйста, — прошептала Джулия. Мне... очень трудно.

— Ты сомневаешься во мне, да? Из-за Энни и ее ребенка?