— Я и по сей день не знаю, кто это сделал — узнал только, что никто из моих друзей предателем не был. Но Мариусу, Атриссе, да и нам, живым, пользы от этого никакой. — На смену солнечным дням пришла непроглядная ночь, думал Стенвольд. Прав Тизамон: он, мастер Коллегии, стал достойным презрения человеком. Ведя свою игру против Империи, он использует вместо пешек студентов, порой обрекая их на преждевременную смерть.
– Кто у тебя? – прозвучал из зала резко похолодевший голосок юной хозяйки поместья. – Ты сказал – «жена»?
— Что же мне теперь делать? Теперь, когда я все знаю? — спрашивала Таниса. — Как мне быть с ним? Помоги мне. У меня такое чувство, словно весь мой мир рухнул. — Стенвольд протянул ей руку, и она благодарно за нее ухватилась. — Кто я, Стен? Я считала себя твоей дочерью, а оказалась какой-то… ошибкой природы…
– Ты ослышалась, милая, – засюсюкал Алый Крестоносец. – Какая еще жена? Я только и только твой рыцарь! Рыцарь твоего сердца! Ведь я тебя сейчас спас, да, милая? Ты ведь все еще любишь своего… черт, надеюсь, они уже не слышат… ты ведь все еще любишь своего милого зайчонка с мягкими бархатными ушками… ведь любишь?
— Нет, Таниса! Послушай меня. Никакая ты не ошибка. Атрисса перед смертью рассказала мне про свою последнюю ночь с Тизамоном, еще до Минны. Она всегда предохранялась, но тогда будто почувствовала, что эта ночь у них в самом деле последняя — и захотела родить от него.
Дальнейшего я не слышал – передо мной стремительно замелькали стены коридора, крутая лестница с ковровой дорожкой, комната прислуги и, наконец, дверь, ведущая на крышу. Подобно пушечному ядру я пролетел сквозь дверной проем и с размаху уткнулся в… в кровать!
Стенвольд обнял прильнувшую к нему Танису. Разве он чувствовал бы себя по-другому, будь она его родной дочерью?
Здоровенную кровать шутя удерживал в руках Бом – наш главный барахольщик. Настоящий дубовый мастодонт с пышной периной. В реале такая под два центнера весить будет. А полуорк даже не замечал ее тяжести, задумчиво прикидывая, что делать с такой негабаритной добычей. Правильно – в рюкзак она залезть не могла. Не из носимых в инвентаре объектов. Ну вот на хрена он ее упер? Когда-нибудь жадность погубит Бома. И почему все мои товарищи по грабежу замерли словно вкопанные?!
— Так как же? — прошептала она.
Удерживаемая на весу просторная кровать загораживала обзор, и, с матерным выкриком отскочив в сторону, я взглянул на крышу.
— Он не подойдет к тебе первый, потому что не знает, как это сделать. Приди к нему сама, когда будешь готова… не когда, а если, хотел я сказать.
Да… за короткое время нашего отсутствия мелкий монстрик не терял времени даром и не на шутку отъелся.
Он ждал, что теперь с него спадет хотя бы часть бремени — но бремя стало еще тяжелее, и он понял, что никогда не избавится от этого.
Сейчас середина крыши была занята огромным… огромной… черт… короче, посреди крыши лежало нечто вроде гигантской медузы. Просто гигантской, к чертям сплющенной и жутко страшной на вид.
– Что это за хрень? – рыкнул Крей, оторопело глядя на привольно разлегшееся чудовище.
Он всегда ложился поодаль от костра. Номы воспитываются на холоде, и свет им тоже не нужен: их белые глаза прекрасно видят во тьме.
– Наш выход отсюда, – ответил я, торопливо доставая из кармана густо исписанную бумажку. – Все за мной! Бом, брось кровать! Орбит, отойди ты от края чертовой крыши!
Толстый жукан все еще препирался со своей арахнидкой. Ахей не следил за их разговором: семейные распри между ними и тем мантидом его не касались. Третий, мерзкий служитель машины, либо спал, либо поклонялся своему грохочущему, вонючему божеству. Ахей содрогался, вспоминая о том, что вынужден ехать на этаком чудище. От движения и от вида трущихся частей его мучила тошнота.
Едва я подошел к распластавшемуся гиганту, на меня уставился большущий глаз с круглым серым зрачком. Раньше непонятный монстр был бурым, теперь же стал зеленоватым.
Когда голоса смолкли и спорщики улеглись спать, он по старой привычке решил метнуть кости. Не важно, что они скажут, все равно его судьба больше от него не зависит. Недаром геллеронский Арканум счел его ненормальным — Ахей обманул все их ожидания.
– Все собрались! – не оборачиваясь, велел я, вчитываясь в бумажку. – Действовать будем быстро. Иначе не свалим. Так…
Кости упали в траву; расклад не имел смысла и сулил какие-то невероятные катастрофы. Да или нет? Жизнь или смерть? Ни одного внятного ответа. Ахей, решив повторить, выполол всю траву на приличном участке земли и старательно разровнял почву. Он прилагал слишком много усилий в угоду простой привычке, но теперь это был уже вопрос гордости. Затаив дыхание, он сделал новый бросок.
– Нам что, в его пасть залезать надо? – предположил Бом, опуская кровать на крышу и усаживаясь на нее.
– У-у-у, – протянула Кэлен. – Страшно!
Такого расклада он раньше не видел нигде, кроме как в древних книгах. Если бы он так усердно не изучал прошлое, то и вовсе ничего бы не понял.
– Нет, – отмахнулся я и обрадованно улыбнулся, найдя искомую команду. Указав на монстра правой рукой, четко и с выражением прочел: – Тилорий! Служи мне верно, брат воздушный! Пора нам вверх, пора нам к солнцу!
– И что ты щас ляпнул? – поинтересовался Крей. – Новогодний стишок?
Книги определяли этот расклад одним словом: «коррупция». И означало оно не взятки и продажность властей, как, например, у жуканов, а распад души — худшую разновидность темной забытой магии.
– Сам толком не знаю, – признался я. – Что в инструкции было, то и прочел! О! А он, по ходу, понял меня!
Ахей потряс головой. Он скверный ясновидец, посредственный чародей. Не его дело толковать, что тут сказано: он либо неверно читает, либо опять неудачно метнул. Придя к этому выводу, он начал собирать кости — и отдернул обожженную руку. Кости чернели и плавились у него на глазах, распространяя смрад разложения: теперь-то он наконец понял, что они пытались ему сказать.
Да, монстр определенно понял меня отчетливо и принял мои слова к действию – огромный слизняк пришел в движение. Причем двигался вверх, стремительно раздуваясь. Несколько секунд, и мы оторопело уставились на покачивающийся над нашими головами живой воздушный шар с огромным глазом, нетерпеливо ворочающимся в орбите. Свесившиеся вниз щупальца монстра намертво ухватились за края доставившей нас сюда клетки, превратившейся в корзину.
Он едва не свалился в костер, торопясь добраться до Стенвольда Вершителя. Тот уже спал, но Ахей бесцеремонно потряс его.
Зрелище страшноватое – этакий воздушный кальмар со страшным глазом и кучей щупалец. Зеленовато-бурое тело, какие-то трепещущие отверстия на теле и щель пока еще сомкнутого рта.
— Что… что такое? Тревога? — забормотал жукан, выхватывая спросонья свой меч.
– Все на борт! – сипло велел я, оглядываясь на дверь пристройки, откуда вот-вот мог выскочить злющий любовник дочери господина Седри. – Живо!
— Надо поговорить, — прошипел Ахей.
– Трево-о-ога! – надрывно завопили откуда-то снизу, с обширного двора поместья. – Трево-о-о-га-а-а!
— Чего? Ваше племя, я знаю, не делает разницы между днем и ночью, но мы-то по ночам должны спать. — Он в самом деле выглядел изможденным, постаревшим на добрых десять лет.
– Бегом! – взревел я уже без нужды, ибо все и без понуканий спешно забирались в корзину живого воздушного шара.
Остальные тоже наполовину проснулись. Тизамон, не спавший вовсе, обнажил свой клинок и пристально смотрел на Ахея.
Вновь взглянув на бумагу, я звонко выкрикнул:
— Отойдем в сторону, — настаивал ном.
– Тилорий! Вверх! Вздымай нас к… а, блин! К черту стихи! Тилорий! Вверх! Вверх! И быстро!
Стенвольд выругался и встал, похожий на плохого комического актера — закутанный в одеяло, с мечом в руке. Они отошли от костра, чтобы не беспокоить других, но Тизамон продолжал наблюдать за ними.
Монстр издал сиплый вздох, его бока раздулись еще больше, корзина мягко дернулась, и ее неудержимо потянуло вверх – а я все еще стоял на крыше. Еще пара секунд бездействия, и мой выход отсюда улетит в воздушные дали, помахав мне на прощание щупальцем.
— Ты направляешься на восток, — начал Ахей.
Стенвольд протер глаза запястьем правой руки.
Подпрыгнув, я уцепился за прутья корзины, заболтав ногами в воздухе. Меня ухватили за шиворот сразу несколько рук, и я благополучно перевалился через край корзины внутрь. Тут же подскочил и с тревогой взглянул вниз, увидев стремительно удаляющуюся крышу поместья, украшенную одинокой кроватью. Чем выше поднимался летающий кальмар, тем шире становился мой обзор, и вскоре я узрел и двор, по которому бегала целая толпа стражников и прислуги. Все как один орали и тыкали пальцами в небо. Еще бы. На их глазах наглые враги совершали дерзкий побег.
— Это не такая уж свежая новость.
Плюхнувшись на дно корзины, я крикнул:
— Да, но ты не знаешь, что там находится.
– Тилорий! Выше! Выше! И прямо!
— Знаю, Ахей. Там Империя. Аста, Зар, Минна, Сонн. Потом ты попадаешь в Капитас и знакомишься с императором. Я, пожалуй, единственный на свете жукан, который знает, что там находится.
Сиплый широкий вдох, щупальца с хрустом вцепились в борта корзины еще крепче, послышалось натужное сопение. Живой воздушный шар рванулся вверх и прямо, по наклонной уходя в небесную синеву и увлекая нас за собой.
— К востоку от нас, совсем близко, лежит Даракион!
– Мы летим на воздушном шаре! – восторженно пропищала Кэлен. – Мы летим! Рос, с тобой и правда интересно!
— Лес? Ну так что же — ваши ведь там не живут? И мантиды, по-моему, тоже.
– Я же говори-и-ил! – подтвердил Орбит.
— Там никто не живет, и никто в здравом уме через этот лес не поедет. В Даракионе творились страшные вещи. — Ахей вцепился в одеяло на плечах Стенвольда и скорее почувствовал, чем увидел, как неподвижный Тизамон переменил позу.
– Маски пока не снимайте! – буркнул я. – Хватит и того, что я свою ряху засветил! Блин!
— Извини, — ответил жукан, усталый и раздраженный, — у меня хватает забот и без ваших преданий. — Отцепив пальцы Ахея от одеяла, он вернулся к костру.
– Да той анонимности осталось-то всего ничего, – пожал плечами Док. – Меньше минуты.
«Улетай, — сказал себе ном. — Брось этого дурня и его миссию». Он сказал себе так и чуть не заплакал с досады, чувствуя, что прикован к этим людям незримой цепью.
– За минуту мы далеко ушкандыбаем, – не согласился с ним Крей.
– Чем дальше отсюда окажемся, тем лучше, – подытожил я.
В передней части каждой машины, под грубой холщовой кровлей, имелись два сиденья — для водителя и пассажира. В головном фургоне пассажирское место занимал Тальрик, но даже и там путешествие казалось ему недостаточно комфортабельным. Его и Брутана подчиненным, сидевшим вдоль открытых бортов в клубах пыли, приходилось и вовсе худо — чуть ли не хуже, чем рабам в клетке.
Едва слышно свистнуло, Бом громко выругался, схватил за плечи Крея с Кэлен и поспешно присел, увлекая их за собой.
Разговор с Чируэлл Вершитель он провел недостаточно хорошо. Дело даже не в ее уколе, хотя тот попал прямехонько в цель, а в его хвастовстве на предмет Империи. Распустил хвост перед девчонкой, что называется! Ну, ничего. По крайней мере он снабдил ее пищей для размышлений, а до Асты осталось совсем немного.
– Что? – спросил я, осторожно выпрямляясь, но не высовываясь за край корзины.
Если она упрется, там найдутся люди, способные развязать ей язык. Можно и проще: отдать ее Брутану, и все тут. Этот вариант Тальрик находил неприятным, однако его мотивы юная госпожа Вершитель вряд ли одобрила бы. Имперская мораль попросту не поощряла низменных удовольствий, ради которых большинство поимщиков и занималось своим ремеслом — но в конечном счете даже охотники за рабами полезны для государства. Брутаны этого мира нужны, чтобы преподать рабам первый урок имперской политики, урок бесправия и унижений. Раб, сказавший «этого я сделать с собой не позволю», перестает быть рабом.
Ответа ждать не пришлось – в корзине трепетала длинная стрела с сине-белым оперением. Вжикнуло сразу несколько раз, в корзину вонзилось сразу три стрелы, а наш верный Тилорий взревел и дернулся. Затрещавшая корзина заходила ходуном, мы полетели кубарем, а с далекой уже земли донесся радостный вопль сразу из нескольких десятков глоток.
Его размышления нарушил стук сверху. Мушид в форме разведчика свесился, к недовольству водителя, с крыши и доложил:
– Тилорий! – завопил я, барахтаясь под телами однопартийцев. – Выше! Быстрее! Быстрее!
— Сообщение для вас.
Воздушный кальмар раздраженным ревом просигнализировал, что и без того старается как может, но его раздутые бока начали сокращаться чаще, на нас пахнуло волной довольно сильно разогретого воздуха.
— Что за сообщение?
– Смотри туда! – пронзительно вскрикнула успевшая вскочить девушка. – Смотрите!
— Может, сюда ко мне выйдете?
Подскочив, я уставился в указанном направлении и успел заметить происходящее, после чего у меня от изумления отпала челюсть. С едва различимого пригорка отработала баллиста и тут же растворилась в изумрудной вспышке телепорта, исчезнув в неизвестном направлении. Пригорок остался девственно пуст. А в сторону поместья с ревом летел гигантский камень, окруженный яростным зеленым пламенем. Летел как-то странно медленно, но впечатление производил серьезное.
Мушид против солнца был виден только как силуэт. Тальрик с ворчанием вылез наружу, держась за скобы и расправляя свои природные крылья. Курьер, скрестив ноги, сидел на фургоне у самой кабины, где солдаты не могли их услышать.
– Мать твою! Это же почти объявление войны! – прохрипел я. – Если Алые Кресты докопаются, кто кинул в них каменюгой…
— Надеюсь, что это важная информация.
Понятно, что поместье принадлежит «местному» господину Седри – но ведь земли-то клановые! Алым Крестам это явно не понравится. Одно дело – залетные грабители, и совсем другое – осадная техника. Прямой вызов. Плевок в лицо! Если на такой вызов сразу же не ответить быстро и жестко – жди попытки захвата клановых земель.
— Вас вызывают, майор. Предписано явиться к квартирмейстеру Асты после захода солнца.
Переведя взгляд вниз, я охнул и поспешно завопил:
– Тилорий! Влево! Влево! Быстро!
— Кто вызывает и верно ли я расслышал? Майор?
Воздушный кальмар резко дернулся в сторону и чудом избежал целого роя стрел, безвредно прожужжавших мимо воздушного шара. Стрел было много – и на этот раз преобладали не сине-белые оперения, а ярко-белые с алыми полосками. Одна из таких стрел все же врезалась в корзину, и я смог внимательнейшим образом ее рассмотреть, благо она вонзилась прямо у моего приподнятого над краем корзины лица. Еще бы чуть выше… Не алые полоски, нет. На белом оперении виднелся отчетливый алый крест. По нам стрелял клан Алого Креста, крайне оперативно подтянувшийся к месту происшествия.
— Так точно. Я встречу вас там. — Мушид взлетел и тут же скрылся из глаз.
Стрелы продолжали лететь нескончаемым ливнем, с истеричным визгом пролетая мимо нас. Вновь взревел Тилорий, его огромное тело содрогнулось от боли. Того и гляди утыкают наш живой воздушный шар стрелами, превратив его в воздушного ежа. Колючего и не способного летать. И тогда нам станет по-настоящему весело.
– Тилорий! Рывками! – крикнул я. – Влево, вправо, влево, вправо! Ох…
«Майор» означало Рекеф. Тальрик числился капитаном имперской армии, но в Рекефе своя табель о рангах. Несмотря на пыль и жару, его проняло холодом. Не внутренний ли отдел собрался его проверить? Его совесть чиста. Он ничуть не погрешил против истины, говоря Чируэлл Вершитель о своей несгибаемой преданности — однако жернова Рекефа, чтобы искоренить всю крамолу в Империи, должны молоть неустанно, и зубцы его огромной машины могут порой зацепить и невинного. Тальрик готов принести себя в жертву, если Империя того требует… но лучше бы все же не надо.
Корзину замотало в разные стороны – кальмар послушно выполнял предписанные мною боевые маневры, сбивая стрелкам прицел. У меня перед глазами все помутилось, сплошное мелькание фрагментов неба и стен плетеной корзины. Лишь бы не вылететь из корзины к радости разъяренных стражников и клана Алый Крест.
Гра-а-а-ам! Снизу донесся страшнейший взрыв, послышались отчаянные вопли, столь громкие, что донеслись до нас даже с такого большого расстояния.
Чи не могла не видеть, что они близятся к какому-то населенному пункту. Бездорожье сменилось пыльным грунтовым трактом, и встречное движение наряду с попутным бодрости не вселяло.
– Я все сняла! – на дно корзины на мгновение присела Кэлен. – Я все сняла! Вот это хит! Как долбануло!
На запад шли маршевые роты, в обратную сторону двигались усталые патрули с копьями на плечах. Мимо пролетали конные гонцы и тени воздушных курьеров.
Девушка тут же выпрямилась вновь, а я осознал, что маскировки на нас больше нет. Анонимность исчезла.
— Не знаешь, где мы? — Картографы Нижних Земель редко выбирались за собственные границы — осоидам это было, разумеется, только на руку.
Выпрямившись в полный рост, я перегнулся через край корзины и вгляделся.
— На картах Сообщества в этих местах написано «неизведанная земля», — сказал Сальма. — Карты эти, надо сказать, устарели лет на сто: они не обновлялись с тех пор, как девять героев-странников отправились искать секрет вечной жизни.
Двор поместья был окутан зеленым облаком дыма, внутри которого метались едва различимые крохотные фигурки защитников. Мелькнули и белые плащи с алым пятнышком. Под нами взорвалось несколько огненных шаров, сверкнула змеящаяся молния. Зенитный огонь – по-другому не скажешь.
— Кто отправился? Что искать? — Вернувшись из палатки Тальрика, Чи заметила, что Сальма что-то утаивает, и он под нажимом наконец поделился с ней ценной информацией, которой разжился в ее отсутствие.
– А вот и маги подоспели, – пробормотал я и зашипел, стукнувшись лицом о край корзины. – Но поздно! Тилорий! Только влево и до упора!
— Скованное Горе, вот как ее зовут.
Пронзительный свист режущий уши. Удар! Корзину мотнуло, в ее дне появилась большая дыра, а наш живой воздушный шар яростно взревел от боли – в его брюхе дрожала глубоко погрузившаяся длиннющая стрела с бело-алым оперением.
– Это еще что за снайпер! – потрясенно рыкнул Крей, прижимаясь к стене корзины. – Фига себя зарядил!
— Ничего себе имечко, — отозвалась Чи, сообразив, что он говорит о танцовщице-лепидинке. У нее был богатый опыт относительно дурацких имен.
– Меткий гад! – поддержал его Бом, выдергивая стрелу и пряча ее в мешок. – Прокачанный перс!
— Лепидины все время меняют свои имена — но оно красивое, разве нет?
– Я такое не залечу! – признался Док, щурясь на продырявленное дно корзины.
С тех пор как Сальма увидел танец женщины-бабочки, в нем зажегся тайный огонь, помогавший ему сносить собственное несчастье. Он улыбался Чи, а она терялась в догадках, искренен он или притворяется.
– О! Точно! – встрепенулся я. – Док, лечи!
— Триста лет назад, — сказал он, продолжая рассказ, — наш монарх, состарившись, послал девять первейших героев Сообщества в неизведанные края, ибо там, по словам его мудрецов, таился секрет вечной жизни. Одни герои отправились на север — через великую степь, где жили племена саранчитов, через область льдов и огня, через древнее горное царство слизнидов. Другие — на восток, где варварские страны унизаны городами, как жемчугом, и буйно растут, загнивая в ту же пору, огромные леса мокричан. Третьи отплыли на запад, за море, где чудеса случаются каждый день, а самые обычные вещи находятся под запретом. Наконец, четвертые, — насмешливо завершил Сальма, — попали через Барьер на юг, где не найти и двух человек, которые бы хоть в чем-то сошлись, и нет никакого порядка. Со временем пятеро героев вернулись домой с пустыми руками, но сказок принесли столько, что мудрецам хватило на три столетия.
– Зацепило тебя? – дернулся ко мне лекарь.
Заинтригованная Чи ждала продолжения.
– Да не меня! Кальмара нашего! – проорал я, с тревогой глядя на продолжающие лететь со стороны поместья стрелы и магические разряды. – Всем, что есть! Если упадем…
— А другие что же? Нашли они секрет вечной жизни?
– Понял! Ща подлатаем зверушку! – Док поспешно приложил обе засветившиеся ладони к обвившему борт корзины щупальцу и приступил к излечению.
— Этого никто не знает, поскольку они не вернулись, — засмеялся рассказчик. — Говорят, будто последний из них, бессмертный и вечно юный, все еще странствует где-то, все еще пытается доставить свою находку монарху, умершему через два года после отъезда героев.
Тем временем мы поднялись еще метров на сорок выше, где попали в струю ветра, тут же увлекшего нас за собой и понесшего прочь от смертельно опасного места. И у меня впервые появилась надежда, что нам все-таки удастся уйти от места преступления живыми.
— Странные вы все-таки люди, — с деланным безразличием заметила Чи. — И что же, все эти страны существуют на самом деле?
Расположенное далеко внизу поместье медленно уплывало в сторону. Над его стенами все еще курился густой дым. Думаю, именно он и спас нас от неминуемой гибели. Попросту закрыл обзор стрелкам. Дымовуха обычная либо ядовитая. Но «дымок» однозначно не из простых будет – слишком уж плотная и сплошная дымовая завеса, старательно игнорирующая легкий ветерок. Это не просто тлеющая палая листва. Тут дорогой алхимией ощутимо пахнет…
— На наших картах они, во всяком случае, есть. А как насчет ваших?
— Ну, мы же торговые люди. Караванные пути прочерчены красным. Мы любим заключать договоры, любим бумаги с печатями, но предпочитаем, чтобы иноземцы ездили к нам, а не наоборот — ведь пуп земли у нас, конечно, Коллегиум. Для ясности я расскажу тебе о докторе Тордри. — И Чи начала долгую повесть, которую кроме Сальмы слушали и другие рабы.
Анонимные доброжелатели прикрыли нас знатно. И в какую сумму и риск обошлось такое прикрытие? И ради чего? Чтобы Орбиту было интересно? Чтобы лысый эльф не заскучал? Что-то не верится… или у меня и правда прогрессирует паранойя…
Тордри был механик и жил век назад, на заре эры летательных аппаратов. Он и его слуга поднялись в воздух на машине, построенной им самим, и полетели через море на юг. Чи сама видела и даже трогала эту деревянную, окованную медью конструкцию в коллегиумском Музее Механики. Авиаторы каждый день заводили свой двигатель, спуская на веревочке гирю, которую затем поднимали на борт.
Резкий рывок кальмара застал меня врасплох. Корзину мотнуло, и меня бросило на ее дно, как впрочем, и остальных. Устоял только Док, успевший схватиться за щупальце и приникнуть к нему всем телом.
Тордри отсутствовал пять лет. О нем уже начали забывать, и тут он снова появился на родине с картами заморских стран и рассказами, которым никто не верил, поскольку верилось в такое с трудом. За границей он, по его словам, объявлял себя посланником Коллегиума и через два года отплыл домой. Недостаток мореходного мастерства и противные ветры занесли его в Арахнию, где он провел еще год и был в большой моде. Но мода прошла, и он возобновил свое путешествие.
– Теперь что? – зло буркнул я, задирая голову вверх.
Дома его, однако, встретили не так, как он ожидал. Над ним только что в лицо не смеялись, Великая Коллегия игнорировала его, а прочее население считало, что он сумасшедший. Написанную им книгу напечатали под заглавием «Необычайные и фантастические приключения доктора Тордри и его человека», карты убрали в хранилище.
И успел заметить, как вокруг нашего кальмара мелькнула короткая радужная дымка магической пелены.
— Вот как в Нижних Землях относятся к путешественникам-исследователям, — закончила Чи. — По этой причине Империя точит свои мечи у самых наших дверей, а мы ведем между собой громкие разговоры, чтобы заглушить этот звук.
И что это было? Проснувшееся умение нашего живого воздушного транспорта? Чего это он сверкал?
— Ну, в Геллероне-то должны понимать. Половину оружия, использованного в войне против нас, осоиды закупили там, — сказал Сальма.
И куда он прет?! Причем именно прет, а не летит – яростно, целеустремленно, натужно выдувая струи из многочисленных живых сопел.
— Геллерон, как мы могли убедиться, спит в одной постели с Империей, — фыркнула Чи, и рабы, к ее удивлению, согласно загомонили.
Последний вопрос был самым актуальным – воздушный кальмар круто изменил курс и при этом активно набирал высоту. Хотя я не отдавал ему подобных приказов.
Это могло послужить началом общения, но тут их фургон обогнал вереницу пеших рабов. Охраняли их белокожие субъекты с клешнями — скорпи, как определил кто-то в клетке. В голове каравана шли вьючные животные — мулы и пара скорпионов с мула величиной. Следом плелись невольники, изголодавшиеся, запыленные, в лохмотьях, плохо скрывающих следы кнута. Преступники, беглые, честные люди? Какая разница, подумала Чи. Они рабы, и этим все сказано.
Насторожившись, я с кряхтением поднялся, уцепился за край корзины, но заняться выяснением обстоятельств не успел. Тревогу подал лысый эльф, все это время восторженно таращащийся по сторонам:
– О! Там интере-е-есные!
Крутнувшись, я взглянул на «интересных» и громко застонал – за нами была погоня. В пронзительно синей небесной синеве виднелось целых четыре неотвратимо увеличивающихся в размере пятнышка.
– Полцарства за подзорную трубу! – горько взвыл я, кляня себя за это давнишнее упущение.
– Договорились! – буркнул Бом, пихая мне в руки покрытую позолотой и странными руническими знаками подзорную трубу. – Сделка!
21
– Откуда ты ее вытащил?!
Помещение квартирмейстера освещали две тускло горящие лампы, сам квартирмейстер благоразумно отсутствовал. Тальрика, вошедшего туда в ранних сумерках, уже ждали четверо — все рекефовцы. Он в этом не сомневался, хотя знал только одного из них.
– Из мешка, конечно! Откуда еще?
— Полковник Латвок. — Тальрик отдал честь, чего не делал уже давно. Пожилой осоид в штатском жестом пригласил его сесть и представил ему присутствующих.
– Только не говори, что разорился на такую дорогую штуку!
— Лейтенант Одисса. — Это была арахнидка; она понемножку таскала финики из мешка, к которому прислонялась. — Лейтенант те Берро. — Тот самый мушид, который прилетал к Тальрику. Рекеф, особенно его зарубежный отдел, часто пользовался услугами иностранцев, но в звании их повышали редко.
– Да щас! Я ее из той комнаты упер, пока ты алому зайчонку его длинные ушки заговаривал, – фыркнул полуорк. – Помни – полцарства!
Четвертый был осоид с тонким терпеливым лицом. Его имени Латвок не назвал, что Тальрик немедленно принял к сведению.
– Ха! – фыркнул я в ответ. – Как стану королем – так сразу. Ну-ка… а, черт! Две сосиски и двое пернатых!
— Вы что-то нервничаете, майор, — заметил полковник.
– Кто?! – поразился Крей.
— Нисколько, — ответил Тальрик, хотя и знал, что своим напускным спокойствием никого не обманет.
– Как-как? – поддержала его Кэлен.
— Ну что ж. Согласно уставу уведомляю вас, что мы четверо являемся отделением Рекефа в Асте и что все последующие решения будут приняты от имени императора. — Покончив с формальностями, Латвок улыбнулся и перешел к делу: — Вы можете помочь нам решить одну проблему, майор.
Я лишь нетерпеливо отмахнулся, прилипнув к окуляру. Позаимствованная у господина Седри подзорная труба давала просто потрясающее увеличение, и преследователи предстали передо мной как на ладони.
— Слушаю вас, господин полковник. — Что за проблема — уж не сам ли майор? Рекеф, запуская в кого-то жало, не знал милосердия, и Тальрик за годы службы повидал немало арестованных офицеров. Рекеф помимо Империи с ее армией контролировал и собственные ряды. Тальрик не знал за собой грехов, но понимал, что это никакого значения не имеет.
Впереди летело два необычных создания, которых я и поименовал «сосисками». Так их и называют за глаза. А как еще обозвать существо, больше всего похожее именно на пухлую и короткую сосиску? Только с глазами и ртом на переднем конце туловища и двумя парами стрекозиных крылышек по бокам. Ни ног, ни рук, ни хвоста. Самое популярное и самое дешевое летающее существо в Вальдире, которое в состоянии поднять одного игрока. Понятие «дешевое» относительно, конечно, – «сосиска» куда дороже лошади, но в любом случае самая доступная из летающих существ. Правильного названия «сосисок» я не помнил – слишком уж оно заковыристое и длинное. Помню лишь, что они травоядные и целыми летающими стадами пасутся в кронах каких-то огроменных и раскидистых деревьев.
— Вы ведь знакомы с полковником Ультером, верно? — спросил Латвок, дав ему потомиться.
На преследующих нас существах виднелось нечто вроде жесткой сбруи – скорей похожей на внешний каркас, с редкими пластинами брони и парой вместительных сумок. Плюс на самой первой «сосиске» отчетливо просматривался закрепленный над головой стреломет, снаряженный жутко зазубренной стрелой длиной с мою ногу. Боевые сосиски… звучит! И сейчас эти самые летающие коровы висели у нас на хвосте, судорожно трепеща своими крылышками и таща на спинах по одному стражнику из поместья – «местные», в соответствующих доспехах и с самыми грозными выражениями лиц. Если догонят, нам будет очень больно.
— С полковником? Некоторое время назад я знал некоего майора Ультера.
А за стражниками… за ними было еще хуже. Пару «сосисок» быстро догоняли две птицы. Больше всего птахи были похожи на орлов – с их пронзительными хищными глазами и острыми загнутыми клювами. Оперение черно-белое, вокруг шеи алое, на грудной сбруе белое полотнище с ярким алым крестом посередине. Самую быструю птичку оседлал наш недавний знакомый – сам глава клана Алый Крестоносец, внимательно вглядывающийся в нашего воздушного кальмара и болтающуюся под ним корзину. Все верно и честно – срок нашей сделки уже закончен. Теперь Алый Крестоносец волен делать что хочет. Но это он опрометчиво поступает. Целый глава клана рискнул отправиться в погоню без крутого сопровождения. С его-то дорогущей экипировкой… впрочем, думаю, он знает, что делает. К тому же мы его задели за живое так сильно, что он просто не может не кипеть самой лютой яростью, которую крайне необходимо немедленно выплеснуть.
— Это тот самый. Вы знали его хорошо, не так ли?
— Он был моим командиром в армии. — Тогда, после взятия Минны, Тальрик получил свое первое повышение, и сразу вслед за этим Рекеф посчитал, что на секретной службе он будет более полезен Империи. — Я давно его не видел, но в то время, пожалуй, в самом деле хорошо его знал. Я слышал, он был губернатором Минны?
Чуть позади Алого Крестоносца стремительно летел орел сразу с двумя седоками. Оба игроки. Девушка в бирюзовой мантии с нашитыми зигзагообразными молниями и стрелок с неимоверно длинным луком за плечами и вместительным серебряным колчаном. Тьфу! Ситуация становится все хуже и хуже… пока они далеко, но совсем скоро окажутся на расстоянии выстрела или магического разряда.
— Был и остался. — Латвок взглянул на Одиссу, и следующий вопрос задала она:
– Дай взглянуть! – жадно попросила Кэлен, умоляюще протягивая ко мне руки. – Ну пожалуйста!
— Вы его уважали?
– Там ничего хорошего, – ответил я, отдавая трубу. – Смотри и ужасайся!
— В ту пору да.
– Класс! – с восторгом пропищала девушка, взглянув на грозную погоню. – Вот это приключение! Враги на хвосте! Готовьтесь к абордажу!
— И он вам нравился? — Тальрик чувствовал, как ее Наследие ищет слабые места у него в голове.
– Да ладно тебе, – нарочито пренебрежительно произнес Крей. – Бывало и лучше.
— Я уважал его как хорошего офицера. Это было давно и…
– Угу, – не прекращая смотреть в трубу, ответила девушка. – Помню, ты показывал. Сарай с серыми крысами.
— Ясно, майор, ясно. Вы не поддерживали с ним отношений, поступив на службу в Рекеф?
Блин… гном сам нарывается на такие вот «моральные» пощечины! Ну правда! Промолчал бы или поддержал – так нет, надо обязательно брякнуть что-нибудь едкое.
— Нет. — На лбу у Тальрика выступил пот. Ультер, очевидно, в чем-то проштрафился, а вместе с ним под колпак попал и майор. Теперь его используют, чтобы окончательно утопить полковника.
Но мне сейчас не до их перепалок – я думал. Напряг голову так сильно, что казалось, она вот-вот треснет, как перезрелый арбуз.
— Скоро мы начнем войну с городами Нижних Земель — для вас это, конечно, не новость, — произнес Латвок. — Вы всемерно заботились о том, чтобы проложить имперской армии путь к победе.
Что делать? Мы тихоходы. Едва двигающийся дирижабль. А на нас идут истребители, вооруженные до зубов. Над нами и по сторонам бесконечное небо без малейшего намека на укрытие. Облака и те пока еще далече. Под нами… а что под нами?
— Так точно.
Взглянув вниз, я увидел далекую буро-зеленую землю, медленно проплывающую под нами. Огромный лес на горизонте, рядышком седые вершины гор, внизу квадраты полей, пятна лугов и мелких озерец. Красиво… высоко же мы забрались. В другой ситуации я бы не преминул полюбоваться такими видами. Но сейчас не до любований. Вглядевшись попристальней, я различил синеющую узкую ленту реки – чуть в стороне, но не особо далеко.
— Но другие, как заметил Рекеф, исполняли свой долг не столь ревностно.
Вот и первый вариант наклюнулся.
Одисса посмотрела на безымянного. Тот едва заметно кивнул и стал разминать пальцы, как перед боем. Тальрик заставил себя не напрягаться.
Если снизиться, прыгнуть в реку и рвануть в разные стороны – кто-нибудь из нас может и вырвется из смыкающейся западни.
— Из Минны поступили донесения о непорядках в управлении городом. Провиант и боеприпасы, необходимые для нижнеземской кампании, поступают медленно и в малом количестве. Мелочь, казалось бы — как явно и полагают виновные, — но без хорошего снабжения армия много не навоюет. Одно влечет за собой другое, а в итоге расквартированные в Асте войска испытывают недостаток во всем, от сапог до деталей летательных аппаратов.
Снизиться…
Латвок сделал паузу, чтобы Тальрик мог вставить слово — но тот промолчал, не понимая, к чему это все говорится.
Подняв голову, я громко и отчетливо крикнул:
– Тилорий! Вниз!
— Император, назначая человека губернатором города, дает ему власть, которой нет даже у армейского генерала. Такая власть вкупе с ответственностью может вскружить офицеру голову. Появляется соблазн придержать имперские товары и средства для собственных нужд. Подобные случаи бывали, и полковник Ультер, к несчастью, тоже стал внушать определенные подозрения — надеюсь, вы понимаете?
Кальмар что-то засопел в ответ, шевельнул раздутыми боками, но ни курса, ни высоты не сменил. Полное игнорирование моих приказов.
– Тилорий! Вверх!
— Прекрасно понимаю, господин полковник, — устало ответил Тальрик.
Ноль эмоций, фунт презренья и сто грамм пофигизма.
– Тилорий! Влево! Влево, брат воздушный!
— Вы работаете, правда, в зарубежном отделе, — тон полковника давал понять, что внутренний отдел гораздо престижнее, — но ваши прежние связи делают вас самым подходящим для нас человеком. Утром в Минну отправится лейтенант Ааген из инженерного корпуса. Вы поедете с ним, расследуете дело своего друга, предпримете то, что сочтете необходимым, и доложите нам.
В ответ опять тишина и полное непослушание. Плевать хотел «воздушный брат» на мои приказы и за родню меня не признавал.
А враги все ближе… скоро пикировать начнут злодеи…
Тальрик втайне перевел дух.
– Орбит!
— Вопросы, майор?
– А-а? – Лысый эльф с неохотой оторвался от изучения видов внизу.
— Со мной двое пленных, которых я хотел допросить здесь.
– Почему кальмар не слушается? – задал я риторический вопрос.
— Ааген тоже везет живой груз, добавьте к нему и этих. В Минне превосходные условия для допроса — можете сказать Ультеру, что приехали как раз по этой причине. Еще что-нибудь?
– Не зна-аю, – признаваясь, протянул эльф, широко разводя руками. – Может, не хоче-ет?
— Больше ничего, господин полковник.
– Класс, – широко улыбнулся я. – Не хочет, значит… обалдеть просто! Вот это подкузьмил нам твой друг «мистер инкогнито». Самолет летит куда хочет! Я-то думал, что пилот – это я! А я просто пассажир! Черт!
— Тогда вы свободны.
Только сейчас я понял, что ни у одного из нас нет свитков телепорта. Все осталось в мешках, а сами мешки… непонятно где. У таинственного друга лысого эльфа. Мы собственными руками отдали средства спасения и даже не задумались об этом, полностью поддавшись чарам «специалиста по темным делам»!
Тальрик встал, отдал честь и вышел. Только через полсотни шагов он позволил себе расслабиться. Значит, не в этот раз — может быть, в следующий. Он не задумываясь пользовался Рекефом как оружием для устрашения посторонних, но никогда не забывал, что этот самый клинок могут приставить и к его горлу.
Но проверить стоит.
«Зачем я, собственно, это делаю?» Он уже думал об этом и давно приготовил ответ: «Из любви к Империи, разумеется». Но в глубине души, куда и Рекеф не проник бы, засела предательская мыслишка: что же это за государство такое, где даже его хранители должны постоянно опасаться за свою жизнь?
– У кого с собой свитки телепорта? – крикнул я, поочередно оглядывая лица спутников. – Есть? У меня вот нету.
– Не-ет, – радостно улыбнулся Орбит. Чего радоваться-то?! Истребители на хвосте, а наш воздушный шар похож на подушку для булавок и не слушается моих команд! Чему радоваться тут?! Безумный оптимизм лысого эльфа просто зашкаливал!
– Нету, – кисло качнул головой Док. – Жаль!
Еще до рассвета наверху послышались голоса. Чи, Сальму вместе с дюжиной других пленников на ночь поместили в яму. Сальме и еще двум, способным летать, руки сковали за спиной, но с Чи возиться не стали. Всю ночь она пыталась освободить их — с тем же успехом она могла бы попробовать вылететь из ямы сама.
– Неа, – прогудел Бом, почесывая голову промеж ушей.
– Нет, – отозвалась Кэлен.
Не надо было мечтать, когда медитировала. Надо было овладевать Наследием — хотя жуканы, как всем известно, и с Наследием неважные летуны.
– Ну… у меня только две штуки, – словно против воли признался Крей.
— Смирно! — послышался голос Тальрика. И сразу же: — Да никак Ааген из Динаса?
– Класс! – обрадовался я. – Даже спрашивать не буду, для кого ты их приберегал. Вдвоем и портуйтесь отсюда. Давайте! Поживее!
— Провалиться мне! Капитан Тальрик! — ответил другой. — Пять лет прошло — я уж счастливчиком стал себя почитать.
– Верно говоришь, – просветлел лицом гном, явно удивившийся, что я не стал выпрашивать телепорт для себя. – Кэлен, держи!
— Лейтенант Ааген, — продолжал Тальрик.
– Но… – начала девушка.
Все рабы в яме уже проснулись, но к разговору прислушивались только Чи и Сальма.
– Ты не видишь, какое попадалово? – уже куда злее произнес Крей. – Не всем же пропадать? Держи! И никаких возражений! Нет, говорю! Мы улетаем! Ребята вывернутся.
— Произведен при подавлении майнесского восстания. Чем могу быть полезен, господин капитан?
Он чуть ли не силком всучил девушке затрепетавший на ветру свиток телепорта.
— Отправляешься в Минну?
– Ладно, – кивнула Кэлен. – Но читаем вместе!
— Да, на заре. Из запчастей, которых мне не хватает, можно свободно собрать новый транспорт. Авось, в миннском депо что-нибудь раздобуду. — Чи стало грустно: так вполне мог бы говорить кто-нибудь из механиков Коллегиума.
– Да без разницы, – радостно буркнул гном. Наверняка чувствует себя спасателем и героем. Хотя так оно и есть – предусмотрел дополнительный путь отхода для своей спутницы. Проявил заботу. А о нас, таких же мужиках, как и он сам, Крей заботиться не обязан. Все правильно. Мы лопухнулись – нам и отвечать.
– Ребят, только без обид, – улыбнулась девушка. – Ладушки?
— Удачи. Машина идет пустой?
– Да что мы не понимаем, что ли, – прорычал полуорк. – Летите уже! Только не продавайте ничего и ждите от нас вестей!
— У нас в армии так не бывает. Особый груз, да еще пассажир — вы, стало быть.
– Удачи! – кивнул я.
— И двое пленных. Сможешь их разместить?
– Еще свидимся, – коротко кивнул гном, при этом глядя только на девушку.
— Я тоже везу пленных — верней, одного пленного.
– На счет три, – произнесла Кэлен, поднося свиток к лицу. – Готов? В Альгору.
Наверху передвигали что-то наподобие больших ящиков.
– Быстрее! – нетерпеливо пробурчал Крей. – Считай…
Вечером Чи успела разглядеть там целый автомобильный парк — одну из машин, видимо, сейчас и грузили. Она также подозревала, что упомянутыми пленными окажутся как раз они с Сальмой.
– Раз. Два. Три. Аль…
— Только одного? — удивился Тальрик. — Я думал, у вас в армии горючего зря не тратят.
– Альгора, – эхом поддержал ее гном и мгновенно исчез в мягкой вспышке телепорта.
— Это не я решаю. Мне приказывают — я делаю. Говорю же, особый груз.
А Кэлен осталась.
В яму помимо искусственных огней просачивался рассвет, которому Чи не радовалась. Ночь она теперь любила больше — она никогда не снилась себе рабыней.
Девушка никуда не делась, с неопределенным выражением лица глядя на место, где только что стоял ее верный друг.
Вверху, на сером кружке неба, показалась черная голова.
Дунул резкий порыв ветра и мгновенно вырвал свиток телепорта из рук Кэлен Ищущей. Лист пергамента крутнулся на прощание и вылетел из корзины.
— Отошли, — приказал Тальрик. В яму спустили дощатую платформу, и он добавил: — Чируэлл Вершитель и Сальме Дин. Не заставляйте меня спускаться за вами.
– Ой, – делано удивленно вскрикнула девушка. – Прямо из рук вырвало! Ураган!
Они переглянулись, и Сальма шепнул: