У. В. (после недолгого замешательства): Джон Винсент Мун, за последнее время вы приобрели репутацию самого непопулярного тренера в лиге Квартека. Многие игроки, в особенности из команды Огров, желают вашего ухода, а о болельщиках и вообще нечего говорить. Вы можете сказать что-либо в опровержение этого факта?
Дж. В. М.: Когда я пришел в команду, она была на последнем месте. На сегодняшний день мы твердо занимаем восьмое место. Нельзя сказать, что дело приняло слишком печальный оборот. Настоящий ответ: мы положим соперников на обе лопатки. И я могу вам сказать, что с поля их унесут на носилках. Мы загоним Потрошителей обратно в могилы. Уже по кусочкам.
У. В.: Но ставки делают в размере один к шестьсот шестидесяти шести!
Дж. В. М. (ухмыляясь): Странно. Я предсказываю блестящую победу, все три тайма всухую. Мы разобьем их в пух и прах. Это будет настоящая мясорубка. Живым мертвецам из Спиталфилдса будет больше нечего делать на землях Квартека. Мы исправим ситуацию.
У. В. (ошеломленно): Я… Джон Мун, последний вопрос. Что бы вы хотели на прощанье сказать Спиталфилдским Потрошителям?
Дж. В. М.: Пусть готовятся к смерти!
У. В.: Хм-м, Джон. Мне кажется, что они… м-м-м, уже мертвые.
Дж. В.М.: Вы еще ничего в своей жизни не видели.
Четыре — ноль
Двадцать тысяч зрителей, не пожалевших усилий, чтобы добраться в этот вечер до Шадрон де Челсейи, и истративших от восьми до двенадцати ливров на покупку билета не ожидали ничего, кроме того, что мы осрамимся после нашего объявления. И все равно, думал я, определенные надежды на успех или, по крайней мере, на приличное поражение у нас есть.
В действительности матч превратился в такую бойню, которой еще не видел никто.
То же самое можно сказать и про трех арбитров, высокомерных эльфов, одетых, как и положено, в длинные черные пальто с поднятыми воротниками — они просто не верили своим глазам. Для того чтобы понять результат первого периода, было достаточно нескольких минут: именно столько времени потребовалось зомби барона Мордайкена, чтобы освободиться от висящей на их ногах пехоты, пробить себе дорогу к башне и выставить свои черные штандарты на всех четырех башенках. Наши игроки, несуществующие, парализованные, до гениальности неловкие, проделывали бесполезные маневры, сознательно проигрывая в тех редких случаях, когда им предоставлялась возможность сделать прорыв. Большинство из них бросалось на землю, даже не попытавшись что-нибудь сделать.
На самом деле, глядя на Огров, можно было с уверенностью сказать, что все члены команды пьяны как сапожники и единственное действие, какое они еще могут произвести должным образом — рухнуть на землю и не пытаться подняться. Сидя на традиционно отведенной для тренеров скамейке, по краям которой стояли две гигантские статуи (символизирующие былые местные победы и напоминающие о том, как они нынче далеки от нас), я занимался тем, что щипал себя, стараясь убедиться, что это не сон.
Расположившись рядом со мной, герцог Густус Оаклей, владелец команды, тщетно старался сохранить спокойствие.
— Прекратите нервничать, — сказал он после того, как я пять секунд изрыгал проклятья. — И так ясно, что они выиграли по всем правилам. Остается только выяснить, сколько времени Огры смогут продержаться.
— Ради Трех Матерей, — вздохнул я.
— Оставьте религию, — ответил герцог, — вы продули во всех отношениях.
— Знаю.
— Собирайте манатки. Обделались, по-другому не скажешь. И несмотря на то что у вас репутация тренера, не вздумайте больше приходить на работу.
— Согласен, — лаконично ответил я.
— Согласен? И это все, что вы можете мне сказать?
Шел бы ты к чертовой матери, подумал я в гневе и посмотрел на наших игроков, которые в данный момент уже спали по всему полю Квартека, напоминая щупальца севшей на мель медузы.
— Гляди-ка, слышишь, — продолжал герцог, — говорят, один из наших проснулся и… нет.
— Похоже, мы слишком понадеялись на ноги, — высказал я рискованное предположение.
Герцог повернулся ко мне, на его губах играла недоверчивая улыбка.
— Я хорошо расслышал то, что сказали мои уши?
Он провел рукой по лицу.
— Джон, вы могли бы мне объяснить, какие инструкции дали им перед матчем.
«Инструкции»? — растерялась честная половина моей души.
«Успокойся, — резонно заметила другая половина, — поступай, как обычно.
Придумай что-нибудь».
— Я им сказал, чтобы они…
— Чтобы что?
Не-е-е-ет! Воскликнул второй голос в моей голове.
— Чтобы они хорошенько расслабились.
Хорошая шутка.
— Расслабились? — переспросил герцог, который перед этим, очевидно, на несколько минут позабыл про дыхание. — Вы их попросили расслабиться?
«Ну что? — тихонько спросил прагматический голос, скрывавшийся в моей душе. — Ты удовлетворен?»
— Ну, одним словом… Я им советовал не драматизировать… не придавать важности сделанным ставкам.
Челюсть герцога отпала, и его лицо стала покидать та пунцовая краска, которая начала было заливать разгневанную физиономию.
— Таких болванов я еще не видел, — проворчал он.
«Думаю, радоваться здесь нечему», — проговорил голос в моей голове.
— Остается еще два тайма, — высказал я предположение, вопреки собственному желанию.
— И что?
— Возможно…
— Что возможно?
— Выиграть… два тайма против… одного? Разве никто…
Конец того, что я хотел сказать, превратился в неразборчивое бормотание.
— Вы когда-нибудь закрываете рот? — поинтересовался герцог.
Он повернулся, чтобы посмотреть на находящиеся за нашими спинами трибуны.
Большинство зрителей начали складывать свои плакаты с надписью «Смерть Джону Муну» и покидать свои места. Остальные откровенно и просто уснули. Вот так, несколько болельщиков, находясь на грани отчаяния, зажгли огни протеста, но на них, похоже, никто не обращал никакого внимания, и они, мало-помалу, начали отказываться от своих тщетных попыток. Меня это очень даже устраивало.
— Послушайте, — спросил герцог, — а что, если я вас прямо сейчас вышвырну на улицу?
«Послушайте, — подмывало меня ответить ему, — а что, если сейчас остановят матч?»
На площадке какой-то особенно рьяный зомби схватил за ногу гоблина из команды Огров, и тот закрутился вокруг него как волчок. Когда зомби отпустил игрока, тело гоблина описало великолепную параболу и рухнуло у наших ног. Не успевшая покинуть трибуны публика устроила ему сдержанную овацию. Но гоблин, совсем недавно принятый в нашу команду, все это спокойно пережил. Он поднял голову и его взгляд встретился с моим.
— Печально, — пробормотал игрок.
— Вы слышали, — восторженно воскликнул герцог Густус Оаклей, — вы это слышали? Ему печально.
На это я только прикусил губу.
— Это не смертельно, — объявил мой сосед, комментируя полет гоблина. — Как вас зовут, отважный боец?
— Гормод.
— Гормод? Дайте-ка вспомнить. Гормод… Ага, вспомнил. Из колумбийских демонов, не так ли? Да, теперь я припоминаю. Джон, бесценный, мой дорогой Джон, вы мне не можете сказать, сколько мы платим этому оборванцу?
— Двести франков, — мрачно пробормотал я.
— Патрон, мне очень печально, — нашел в себе силы продолжать настаивать на своем гоблин.
— Да, — мягко улыбнулся герцог, — вы нам уже говорили.
— Сэр Оаклей… — жалобно запричитал я.
— Но это, однако, и вам совершенно не мешает крутиться.
— Я…
— Конечно, никогда не поздно начать все с начала.
— Я…
— Нет, нет, нет, — запротестовал герцог, поднимая руку, — не надо ничего говорить, я вас прошу, не надо ничего усугублять. Чем вы занимались перед тем, как прийти на матч в Квартек?
— Я охотился… охотился на крыс, — тихо ответил гоблин, майка которого вся была выпачкана засохшей кровью.
— Прекрасно, — воскликнул герцог и сделал восторженную мину. — Гормод — акробат, который явно не стоит и выеденного яйца. Уверен, что вы вполне сумеете раскрыть свои таланты и стать отличным охотником на крыс. Наша раздевалка просто буквально кишит этими чертовыми существами. Я вас нанимаю на работу.
На площадке гоблины и огры продолжали борьбу.
— Охотник на крыс, — повторил герцог, его улыбка мало-помалу начала сходить с лица. — А вы, Мун, в какой интересной профессии вы раскрывали свой талант до того, как принялись топтать мое безоблачное существование? Молчите, попробую угадать…
Потрошитель трески?
— В яблочко, — вздохнул я.
— Первый раз за этот год мне удалось так сразу попасть в яблочко, — фыркнул герцог. — Возможно, действительно у нас есть шанс отыграться, вот только кажется, что они сейчас убьют нашего последнего игрока.
— Игроки не мертвые, — заметил я, — просто оглушенные.
Герцог повернулся ко мне. В его глазах плясали какие-то безумные огоньки.
— Никогда не думал, что возможно кого-нибудь так ненавидеть, как я ненавижу вас, Джон.
Я бы мог то же самое сказать про него.
Всегда слишком глубоко
А в этот самый момент, совсем недалеко оттуда, два зомби, недавно вылезшие из земли, по приказу барона Мордайкена рушили кирками старую дряхлую стену.
— Продвигается? — спросил барон через две минуты, его накидка цвета ночи колыхалась в холодном воздухе. — Ради самого ада, вы можете хоть немножко поторопиться!
Живые мертвецы старались изо всех сил. С совсем несвойственной для них силой, они по очереди ударяли по стене, каждый раз с периодичностью метронома отламывая от нее новый каменный кусок. Их зловещие тени в колеблющемся огне изогнутых фонарей разрезали окрестность. Работа продвигалась довольно быстро, но Мордайкен очень волновался. Он волновался и был нетерпелив. Сразу же после своего сна барон решил осуществить священное действо, и к этому желанию примешивалось чувство страха.
Освободить Дьявола из его склепа! Это была задача такой великой важности, о которой его предки не могли и мечтать.
С другой стороны, может быть, он просто вечера перепил. В последний раз кровь девственницы была очень странной на вкус, впрочем, очень много что нынче приобрело странный вкус, и барон задумался о том, не начал ли он потихоньку стареть, в конце концов, он уже отпраздновал свое стотридцатилетие. Может ли в этом возрасте начать проявляться старческий маразм?
— Ну, давайте, — подгонял Мордайкен двух живых мертвецов, — уже виден конец, черт вас побери, живее, матч закончится в ближайшие пять минут. Ноздрев! — повернулся он и схватил одного из зомби за руку, — ты в списке игроков на второй тайм, поэтому совершенно необходимо, чтобы работа была закончена именно сейчас и…
Монстр повернулся к нему и издал некое подобие бульканья. В его правой глазнице разместился огромный белый земляной червяк, а внутренняя часть челюсти почти полностью отсутствовала.
— Согласен, — махнул рукой барон.
Железные кирки снова с бешеной скоростью заколотили по камню. В полумраке засверкали искры, огромный кусок стены упал к ногам барона и его слуг. И тут же в стене образовалась дыра, через которую вполне мог проскользнуть человек среднего роста.
Лицо Мордайкена озарила широкая улыбка.
— Стоп! — приказал он и торжественно поднял руку.
Оба зомби обернулись.
— Вот ты, — сказал барон и протянул Ноздреву фонарь, — быстренько разведай обстановку внутри. И не надо уверять меня, что это сон, — добавил он уже ему в спину.
Живой мертвец исчез в проломе. В темноте свет его фонаря образовал нимб, и сердце у барона забилось сильнее.
— И что там?
Какое-то время эхо шагов слуги продолжало удаляться, затем послышался какой-то скрежет, за ним последовал восторженный шепот, после чего шаги начали приближаться, и тут же в дыре показалась голова зомби.
— Ждешь ждорово, — сообщил он, стараясь говорить как можно более разборчиво, — ошень большое помешение.
— Фантастика! — воскликнул барон и подпрыгнул. — Быстрее, быстрее. Дайте и мне взглянуть на это чудо! О, Князь Тьмы, Князь Тьмы, наконец-то я встречусь с тобой!
В восторге, взволнованный как блоха, Мордайкен присоединился к слуге, ожидающему его по ту сторону стены.
— Клянусь адом!
Барон так вытаращил глаза, что они готовы были выскочить из орбит. Он и его зомби оказались в зале титанических размеров. Подземелье. Наверху некоторые стены были покрыты наполовину стершимися надписями. Introdo ad altare dei, гласила одна из надписей.
Время сделало свое дело.
— Это на каком языке? — спросил Мордайкен. — Напоминает надпись в моем поместье.
— Ни малейшего понятия, — ответил Ноздрев.
— Гениально, — заявил барон. — Но кто мог знать, для чего создали это гнилое помещение в таком месте? Огры Челси, фу! Да здесь достаточно места, чтобы разместить целую армию.
— Может шделали ш жапашом, — высказал предположение живой мертвец, освобождая предплечье от лишних лохмотьев кожи.
— Может быть, — согласился барон. — Давайте-ка заглянем вон туда…
Мордайкен, сопровождаемый по пятам своим слугой, медленно углубился к центру зала. Там в центре водоема с чистой голубоватой водой, в которой отражались пляшущие золотые отблески фонаря, возвышался гигантских размеров склеп, величественный, весь сделанный из мрамора.
— Это, должно быть, здесь, — пробормотал барон. — Точно как в моем сне.
Он осторожно подошел к краю бассейна.
— Ноздрев, — приказал Мордайкен, подойдя совсем вплотную. — Ну вот. Теперь нагнись. Осторожно… Мы уже на месте!
Зомби, кряхтя, выпрямился. Барон, сидя у него на плечах, руководил событиями.
— Хозяин, — пожаловался монстр, вступив в воду, — это ошень плохо для моего кровообрашения.
— Ты что, хочешь, чтобы я сам все сделал? — удивился барон и высоко поднял фонарь. — Затерянный мертвец, десятый по списку. И вообще, тебя нет в составе участников матча. Давай поторапливайся.
Слуга застонал, но подчинился приказу. Сгибаясь под тяжестью веса хозяина, он сделал несколько неуклюжих шагов в воде и ценой значительных усилий сумел добраться до другого берега, где и находился склеп. Так как барон, горя желанием скорее добраться до твердой земли, подпрыгивал у зомби на плечах, тот с громким всплеском, так и не отпуская рук, упал навзничь. Мордайкен встал и улыбнулся.
— Смотри у меня, меньше шума! Мне очень интересно было бы узнать, где ты набрался таких манер.
— Я… Тону! Тону!
— Во всяком случае, не у меня, — проворчал барон, копаясь в своих карманах.
— Оу, я тону! — стонал живой мертвец, пытаясь найти в глубине бассейна твердую почву для ног, чтобы попробовать подняться.
— Земля, — доверительно сообщил Мордайкен, вытаскивая из кармана пиджака поспешно нацарапанные дворянские грамоты. — Внимание, шу, шу, наступает решительный момент.
— Я тону! — продолжал Ноздрев у него за спиной, он отчаянно колотил обеими руками по воде и потерял при этом один из своих пальцев. — Хозяин, умоляю! Тону!
— Смотри, — барон с трудом расшифровывал записи. — Э-э-э, Ради Великого священного огня, который пляшет между гор. Ради того зла, которое наводит столько мостов. Ради ж…
— О, какая жалость.
Мордайкен мгновенно замер на месте.
— Кто это сказал?
— Я, изнутри.
Голос, похоже, исходил из склепа.
— Я?
— Нет, не я. Не ты. А я, Дьявол.
Барон тут же упал на колени.
— Хозяин, — прошептал он, — каким чудом? Я хочу сказать, что ритуал еще не закончен, а…
— Ритуал? О, отдохни немного, Мордайкен. Ритуал. Хорошо, вынь меня сейчас же отсюда. Мне это уже начинает надоедать.
Барон, дрожа как осенний листок, поднялся. Зомби, верный слуга, у него за спиной наконец-то сумел выбраться на берег. Промокший, запыхавшийся, он с трудом поднял голову.
— Хозяин?
— Да? — ответил Дьявол, который посчитал, что этот титул принадлежит только ему.
— Ох, ты сейчас все напутаешь, — со злостью прошептал барон.
— Чего напутаю? — переспросил Дьявол.
— Нет, это не к вам, хозяин.
— Не ко мне? Скажи-ка, Мордайкен… Я знаю, что слышал смешок человека, или гнома, или кого-то там еще, в общем, короче… Я знаю, что провел здесь многие тысячи лет, не можешь ли ты хоть немного поспешить?
— Сию минуту, хозяин, сию минуту! — ответил барон. — Тысячу извинений, великий Князь Тьмы!
Мордайкен буквально подпрыгивал на месте, в то время как его слуга, с которого все еще ручьями текла вода, поднялся и встал рядом с ним.
— Хозяин, — прошептал Ноздрев, — я потерял один палец.
— Ты запомнил, где его потерял?
— Это о чем? — спросил Дьявол.
— Нет, это я разговариваю со своим зомби, — пояснил барон.
— Хорошо, — согласился Дьявол, который явно начал уже терять терпение. — Прекрасно. Великолепно.
— Спасибо, хозяин.
Вздох поднял десятитонный склеп и, словно пушинку, опустил его на место.
Мотивы
Первый перерыв. Четыре — ноль.
Я быстро спустился с трибуны, оставив герцога Оаклей наедине с его причитаниями.
Нас разбили по всем правилам искусства. Прекрасно было известно, что у Огров нет ни единого шанса против Потрошителей из Спиталфилдса, но такой полный разгром меня несколько озадачил.
Наша раздевалка напоминала военный лазарет, спешно установленный в самый разгар войны, например, войны с метеоритами. Большинство моих игроков, еще не потерявших сознания, развалились на скамейках, руки качаются, ноги раскинуты, на обескровленных лицах блуждает растерянность. Часть из них была окровавлена, а те, что находились в несколько лучшем состоянии, совершенно расклеились. Трое игроков оказались мертвыми. Четверо из моих запасных попросту исчезли. Одного из них мы нашли, он валялся на краю арены мертвецки пьяный и судорожно сжимал драгоценную бутылку шотландского виски.
— Где остальные, Ботрек?
— Ах… Ах, тренер! Я… ик… Я все видел, сами пон… понимаете!
— Да, да, я тоже все видел, особенно этого бедного идиота. Ради всех Трех Матерей, куда делись остальные запасные игроки?
— Дья… ик! Сам Дьявол собственной персоной, шеф! Он… Он…
— Унесите его, — приказал я своим двум помощникам.
— Дьяв… в этих стенах! — бормотал Ботрек, прежде чем прислониться к стене, продолжая крепко сжимать в руке бутылку виски.
— Вы слышали? — спросил я, оборачиваясь, но за спиной у меня стоял только карлик, служивший секретарем у герцога Густуса Оаклей.
— В чем дело?
— Я принес бумаги, которые вам надо подписать, мсье Мун.
Бумаги?
— Это насчет вашей отставки.
— А, иди ты к дьяволу.
При этих словах огр Ботрек, похоже, сразу же проснулся.
— Дьявол! Вы… и вы тоже его видели, шеф!
— Умолкни, — сказал я. — А вы, — это обращение было адресовано уже карлику, — исчезните из моего поля зрения. Это не доставит вам большого труда.
Я вернулся в раздевалку и усадил там эту парочку. Ботрек продолжал икать и изрыгать непонятно что (ад, шеф, ад!), а карлик сидел, задыхаясь, парализованный моей неожиданной атакой и поэтому был не в силах отвечать.
— Хорошо, — сказал я и начал трещать суставами своих пальцев, — итак, мсье, не буду этого от вас скрывать, ситуация трудная. Мы провели игру всухую, и все идет к тому, что наша команда проиграет матч. И мне кажется, что мы можем несколько расширить обсуждение этой игры. Вот ты, — проскрежетал я, останавливаясь перед одним из моих гоблинов-акробатов. — Можешь мне рассказать, что ты делал сегодня во второй половине дня?
Создание с зеленоватой кожей медленно повернуло голову в мою сторону. Один его глаз был полностью закрыт огромным синяком.
— Ик, — отупело ответил он, после чего выплюнул кусок зуба.
— Согласен, — ответил я, пробежав языком по губам. — Ну, а ты, Янек?
Огр-пехотинец, которому адресовалось обращение, казалось, крепко спал. Я щелкнул пальцами у него перед носом. Никакой реакции.
— Янек?
— Он спит, — пояснил его сосед справа, полуэльф-канатоходец.
— Так, так, — сказал я и повернулся к говорившему, — это наш милый Виктор Сук…
— Не надо все так преувеличивать, — скорчил гримасу мой собеседник.
— Но все равно пятьсот тысяч фунтов, — иронично спросил я. — Скажи-ка мне, Виктор, как получилось так, что на тебе, м-м-м, в отличие от остальных, нет совершенно никаких ран?
— Наверное, потому что я более талантлив? — выдвинул свою версию полуэльф.
— Или потому, что ты прятался весь первый период, — задумчиво заметил я. — Да, да, это несомненно все объясняет… Поскольку на данный момент, когда я попытался припомнить, что происходило, мсье, в моей голове ожили некоторые сцены и слова. Я очень огорчен и у меня появилось смутное впечатление, что те советы, которые давались вам вчера вечером, как бы это получше сказать? До вас не дошли.
— Они не торопились, — сказал чей-то голос.
— Они просто, к твоему сведению, свернули в сторону, — ответил я.
— …
— Очень печально, — простонал огр, после чего его вырвало прямо под ноги.
— Мне действительно очень хочется умереть, — заявил я. — И кажется, что я не смогу найти ничего такого, на что бы вы обратили внимание.
Некоторые хотели что-то сказать, но в это время дверь распахнулась настежь, и ввалился карлик герцога Оаклей, разрази меня дьявол, если я вспомню его имя! Он кинул в мою сторону какой-то странный и довольно неожиданный взгляд, так что у меня на затылке зашевелились волосы.
— Это всего лишь начало? — спросил он, обводя взглядом зал.
Зачем мне вмешиваться? Стоило ли в данном случае о чем-нибудь спорить? В данном случае я просто ответил «да», и карлик-секретарь с игривой улыбкой нанес мне короткий удар прямо в живот.
— Фантастика, — сказал он. — Эти Потрошители сожрут вас сырыми и без соли.
— Извините?
Все глаза уставились на него.
— Четыре — ноль — всего лишь максимум за пять минут игры.
Он подошел к огру по имени Гораций Плум, вскарабкался рядом с ним на скамейку и так хлопнул того по спине, что бедняга упал навзничь.
— Ты теперь дичь, старик?
Огр недоверчиво посмотрел на него, но тут же улыбнулся.
— Я сегодня в отличной форме, — заявил он. — И с удовольствием закушу бутербродом с зомби.
Карлик соскочил со скамейки и расплылся в улыбке.
— Правда?
— Именно так, как я тебе и сказал, — повторил Гораций. — Два кусочка мягкого хлебца, разложившийся труп и немного майонеза, чтобы все это хорошо проскочило.
— Такой лихой, — заметил карлик.
Игрок посмотрел на него и облизал отвислые губы.
Я ничего уже не понимал.
— Не люблю карликов, — наконец заявил огр и потянулся. — Но тебе сохраню жизнь, так как ты сделаешь мне услугу. Бегом.
— Что вы сказали?
— БЕГОМ! — во всю силу своих легких рявкнул огр и одним прыжком поднялся на ноги.
Карлик-секретарь подскочил так, словно в него ударила молния, потом пустился бегом, даже не прося передышки. Гораций и пальцем не пошевелил. Он следил, как карлик пулей вылетел из раздевалки и пустился вдоль по коридору, затем несколько раз плашмя упал; и с совершенно идиотским видом посматривал на своих товарищей по команде, отвечавших ему взглядами, полными изумления. Возможно, настало время, когда следовало взять руководство в свои руки.
— Отлично, — театрально заявил я и вышел на середину зала, — на чем мы остановились? Ах, да, вы были, э-э-э…
Я не сумел закончить своей фразы. Растянувшись на лавке во всю длину, огр Гораций, теребя свою бороду, затянул куплет.
Умирая раз и навсегда,Живые мертвецы — наши друзья,Разодетые в прекрасные нарядыИз червячков, сетей и плешивых мышек.
— Гораций?
— Что, шеф?
— Тебе не помешает, если я сейчас отдам инструкции, которые, может быть, помогут мне сохранить место тренера, в то время как ты можешь, м-м-м, продолжать свои упражнения в пении?
Он небрежно махнул рукой так, словно отгонял муху.
— Нет, нет, продолжайте, мне это нисколько не помешает.
Пойдем на кладбище в полночь.Они выходят из могил с поднятыми руками,Слюни у них на губах, но не доверяй им нисколько —Ни мертвым, ни проснувшимся.
Я смотрел на него с широко раскрытым ртом.
— Если вам интересно мое мнение, шеф, то расслабиться надо именно вам, — высказал свое предположение Гораций. — Думаю, мы полностью владеем ситуацией.
— Правда? — удивился я, подавляя в себе желание вскочить этому толстяку на пузо и заехать пару раз по зубам.
— Угу, — подтвердил он и уселся на своей скамейке. — У меня такое чувство, будто сейчас все изменится. Черт подери! — рявкнул огр и настолько резко встал, что все остальные вздрогнули. — Давненько я так не развлекался! Хе-хе!
После этого он повернулся ко мне:
— Отлично, пойдем, зададим им перцу, а?
Радостно дыша, Гораций направился к выходу.
Шестьсот шестьдесят шесть к одному
Второй тайм начался с опозданием на добрые двадцать минут. Перед этим я кратко изложил новый план игры Огров.
— Ну вот, — подвел я итог, — э-э-э, нужно полностью изменить нашу тактику. Мы должны, как бы вам это объяснить?
Мое предложение вызвало реакцию, чем-то похожую на ту, которая возникла бы, если б мне вздумалось предложить им сменить пол.
— Нам надо больше применять акробатику, — пришел к выводу Гораций.
— Например, это, — согласился я.
И мы вышли на площадку.
Если быть более точным, то Огры выходили и приветствовали зрителей так, словно на них сыпался ливень метательных орудий. Я сидел рядом с Густусом Оаклей и наблюдал, как мои игроки занимают свои места. Противник еще не появился. Зрители приветствовали мою команду истошным злобным воем, и я мысленно поблагодарил того типа, который догадался установить навес над нашими скамейками.
— Сегодня очень сильный дождь, — заметил герцог, поднимая рваный башмак, упавший откуда-то с неба.
— Это не дождь, — проворчал я.
— Без тебя знаю, несчастный дебил. А кстати, где наш противник?
— Как всегда, в раздевалке.
— У них приступ смеха, не хватило времени просмеяться.
Я ничего не ответил. Перед нами, словно в порыве ветра, упала, разлетаясь брызгами, стайка гнилых помидоров. На данный момент мои игроки уже находились на площадке и прыгали с ноги на ногу, стараясь уклониться от летящих в них снарядов. А некоторые даже и не пытались этого делать: один гоблин-канатоходец, и так уже изрядно засыпанный мусором, спокойно стоял на месте, не обращая внимания на валяющиеся вокруг него ошметки. Еще несколько минут, и вся команда исчезнет в омерзительном месиве.
— Кто это вон там такой?
Я вздрогнул. Герцог Оаклей показывал на одного из наших огров пальцем.
— Вон тот? Это Гораций Плум.
— Да он же совсем больной.
Я прищурил глаза, чтобы лучше рассмотреть игрока. Гораций крутился во все стороны и улыбался, каждой трибуне он отвешивал поклон, не обращая никакого внимания на тот мусор, который летел в его сторону со всех сторон. Было бы глупостью отрицать, что поведение огра выглядело довольно странным. По крайней мере, подумал я, он сохранил моральное состояние духа.
— Полагаю, у него для этого есть свои причины.
— Да, — улыбнулся герцог Оаклей и дружески обнял меня за плечи. — Согласен с вами. На все сто процентов.
Я был просто поражен тем, с какой скоростью меняются наши с ним отношения.
Всегда пребывал в уверенности, что он меня недолюбливает, и чувствовал, что на данный момент герцог готов съесть тренера-неудачника маленькими кусочками, поэтому от его отеческих порывов по моей коже бегали мурашки.
— Мой секретарь сказал мне, что вы только что имели с ними разговор. Высказали им несколько… крепких выражений.
Я тоже попытался улыбнуться, но это оказалось не так-то просто, особенно чувствуя, что его рука, словно змея, обвивает мне шею.
— Все улажено, да?
Я кивнул головой, сглатывая набежавшую слюну, литров десять слюны, мягко говоря.
— Отлично. Очень доволен, что все улажено.
Сейчас от каждой из этих фраз веяло смертельным безумием. Меня терзали смутные сомнения — сколько ему еще потребуется времени, чтобы он взорвался и дал волю своей пульсирующей ярости?
— Скажите, это не подействует?
— Д… должно подействовать, — пролепетал я.
— И какими же будут ставки в этом случае?
— Н… не слишком этим интересовался.
— Я очень люблю вас, Мун.
И он сильно обнял меня и прижал к себе, очень, очень сильно, я даже подумал, что он таким способом решил сейчас же покончить со мной, но тем не менее герцог выпустил мое измочаленное тело и заглянул мне прямо в глаза.
— Джон, вы не хотели бы дойти до кого-нибудь из арбитров и спросить, что происходит? У нас появляется слабый шанс выиграть эту игру по неявке…
Я с энтузиазмом принял это предложение и вскочил со своего места.
— Ужасно вас люблю, Мун, — повторил герцог.
— Гениально! — воскликнул я и поднял большой палец к небу.
— Гениально, — передразнил он меня с широкой улыбкой.
Клянусь всеми демонами ада, думалось мне во время удаления от трибуны. Больше такого уже не повторится.
Я пошел искать арбитра, для чего пришлось перебежать широкую территорию под падающими сверху метательными снарядами: плакатами, овощами, свойственными этому сезону, медными бляхами, отходами кухни и обломками кресел. Когда я подбежал к эльфу, которого приметил издали, тот сделал знак пройти на середину поля, куда не мог долететь бросаемый с трибун мусор. Мне оставалось лишь с благодарностью принять его предложение.
— Где наш противник? — спросил я, когда мы оказались в безопасном месте.
— Нам самим толком ничего не известно, — ответил арбитр. — Некоторые из них, похоже, все еще бродят в подвалах под ареной.
— Значит, мы выиграли, — сказал я.
Он криво улыбнулся.