«Я бы хотел, – сказал тогда рыбак, – чтобы ты, обезьянка, взяла себе мое следующее желание, если это возможно, и пожелала что-то для себя».
В волшебных сказках, – сказала Джиллиан, – те исполнимые желания, которые не направлены во зло или на разрушение мира, приводят к состоянию некоего прекрасного покоя, стасиса, являющего собой скорее произведение искусства, чем развязку драмы, разыгранной Судьбой. Герой-счастливец словно покидает терниетый свой путь и оказывается среди неизменно очаровательного ландшафта, где царят вечная весна и безветрие. Джинн дарит Аладдину прекрасный дворец, и пока этот дворец находится во власти Судьбы, самые разные волшебники яростно перемещают его по земным просторам, строят на новом месте или заставляют исчезнуть. Но в самом конце дворец тоже обретает состояние покоя, или стасиса: он попадает в некую псевдовечность, «где живут долго и счастливо». Когда мы представляем себе тот мир, «где живут долго и счастливо», нам видятся произведения искусства: семейная фотография, сделанная солнечным днем; портрет Гейнсборо [85] – дама с детьми на английском лугу под деревом; «заколдованный» замок под падающими хлопьями снега из птичьего пуха, заключенный в стеклянный шар. И только гений Оскара Уайльда заставил человека и произведение искусства поменяться местами. Дориан Грей неизменно улыбается, радуясь вечной юности, а его портрету достаются все удары Судьбы. Судьбы чрезвычайно жестокой, ибо она связана со все ускоряющимся разрушением личности. Сказка о Дориане Грее, а также «Шагреневая кожа» Бальзака – история об уменьшающемся куске шкуры дикого осла, на время заставляющем Судьбу держаться на расстоянии от человека, – родственны и другим историям о желании вечной юности. По правде говоря, у нас теперь есть и научные способы обеспечения некоего псевдостасиса – протезирование, гормоны, пластическая хирургия, имплантация волос; то есть мы можем превращать людей в произведения искусства или ремесла. Непреклонные и прекрасные, неизменные в своей красоте звезды Джоан Коллинз и Барбара Картленд – вот символы нашего стремления к вечной жизни и молодости.
А сказка об обезьянах, по-моему, имеет самое непосредственное отношение к теории Зигмунда Фрейда относительно цели человеческой жизни. Фрейд, при всех прочих его достоинствах и недостатках, был великим исследователем страстного желания, страстного стремления человека «жить долго и счастливо». Он изучал эти желания и то, как мы воплощаем их в жизнь, по рассказываемым нами снам. Он считал, что во сне мы как бы перестраиваем историю собственной жизни, стремясь дать ей вожделенный «счастливый конец», который соответствует тайным потребностям или устремлениям каждого. (Он утверждал, что не знает, чего на самом деле хочет каждая женщина, и это незнание окрашивает и меняет форму всех его историй.) Во время первой мировой войны в повторяющихся снах о смерти у солдат он обнаружил повествовательный элемент, который противоречил этой мечте о счастье и исполнении всех желаний. Он открыл, как ему казалось, некое стремление к самоуничтожению. Вновь обдумав всю историю органической жизни на Земле, он пришел к выводу, что так называемые органические (врожденные) инстинкты изначально являлись инстинктами консервативными, охранительными, что они реагировали на любые возбудители только адаптацией к ним, чтобы сохраниться в своем исходном виде как можно дольше. «Консервативной природе этих инстинктов, – говорил Фрейд,- противоречила бы такая цель жизни, которой никто никогда не достигал; такое положение вещей, достичь которого невозможно». Нет, говорил он, то, чего мы желаем себе, обязательно должно быть из старого миропорядка. Живые организмы, что весьма любопытно, стремятся вернуться к своей исходной, неорганической форме существования – к праху, камню, земле. «Целью жизни является смерть», – утверждал Фрейд, рассказывая свою историю о сотворении мира; в ней каждое создание стремится вернуться к тому состоянию, в котором находилось, пока в него не вдохнули жизнь, и тогда уменьшение шагреневой кожи или усыхание обезьяны – это не ужасные последствия расходования жизненной силы, но тайное желание самой жизни.
Это был еще не конец ее доклада, однако именно здесь она во второй раз заметила, как блеснули сапфировые стекла очков.
Было множество вопросов, и доклад Джиллиан был признан в целом очень удачным, хотя и несколько непоследовательным.
Вернувшись в отель вечером, она возмущенно сказала джинну:
– Это ты сделал мой доклад непоследовательным! Я готовила доклад о Судьбе, о смерти и исполнении желаний, а ты всунул туда свободу обезьян, исполняющих желания.
– Я не вижу, что тут непоследовательного, – возразил джинн. – Энтропия правит всеми нами. Количество энергии уменьшается как при действии магических сил, так и во время работы наших нервов и мускулов,
– Теперь я готова высказать свое третье желание, – объявила Джиллиан.
– Я весь внимание, держу ушки на макушке, – откликнулся джинн, мгновенно увеличивая свои органы слуха до размеров слоновьих. – Не смотри так скорбно, Джиль-ян, еще, может, ничего и не случится.
– А где это ты подхватил такое выражение? Впрочем, не важно. Пожалуй, можно подумать, что ты пытаешься помешать мне высказать желание.
– Нет, нет. Я твой раб.
– Я бы хотела, – сказала Джиллиан, – чтобы ты получил все, чего сам пожелаешь… чтобы это мое последнее желание, может быть, стало и твоим тоже.
И она стала ждать, не прогремит ли гром или, что было бы куда хуже, не окутает ли ее тишина одиночества. Но услышала только звук бьющегося стекла. И увидела, как ее драгоценная бутылка из стекла «соловьиный глаз», что стояла на прикроватном столике, словно растворяется и стекает, как слезы,- не разбивается на острые осколки, но превращается в маленькую пирамидку из крошечных кобальтово-синих детских стеклянных шариков, в каждом из которых колечком свилась белая спираль.
– Благодарю тебя, – сказал джинн.
– Ты теперь уйдешь? – спросила фольклористка.
– Скоро, – ответил джинн. – Но не сейчас, не сразу. Ты же еще выражала желание, – помнишь? – чтобы я тебя полюбил, и я люблю тебя. Я подарю тебе кое-что, чтобы ты меня вспоминала, пока… пока я не вернусь, а я время от времени обязательно буду возвращаться к тебе…
– Если не забудешь вернуться до конца моей жизни, – сказала Джиллиан Перхольт.
– Если не забуду, – сказал джинн, казавшийся теперь облаченным в одежды из жидкого голубоватого огня.
В ту ночь он любил ее, и это было так прекрасно, что она одновременно думала о том, как ей могло прийти в голову отпустить его и как она вообще осмелилась держать подобное существо в своей квартирке на Примроуз-хилл или в номерах отелей Стамбула и Торонто.
А на следующее утро он предстал перед нею в джинсах и куртке из овчины и заявил, что сейчас они вместе пойдут в город за подарком. На сей раз его волосы – по-прежнему чрезвычайно неестественного вида – представляли собой какие-то ужасные спутанные кудрявые патлы, а кожа была светло-коричневой, как у эфиопа.
В магазинчике на одной из боковых улочек он показал ей самую красивую коллекцию пресс-папье, какую она когда-либо видела. Это современное канадское искусство, объяснили ей; здесь есть художники, которые способны поймать в такую стеклянную ловушку бурное море с катящимися по нему валами и превратить его в геометрический рисунок, который снова превращается в море только под определенным углом зрения, но зато тогда прозрачные воды его сверкают, точно под солнцем, и в водяной золотистой пыли над волнами повисают радуги; здесь есть художники, которые могут навсегда заточить красное и голубое пламя в холодный стеклянный шар или матовую стеклянную пирамидку цвета кобальта или изумруда, в которой изображение как бы стремится в бесконечность, отражаясь в бесчисленных гранях. Стекло сделано из земли, из кремнезема, из песка пустыни, расплавленных в яростном жаре тиглей и, благодаря человеческому дыханию, обретших свою теперешнюю форму. Оно – огонь и лед, жидкое и твердое одновременно; оно то ли существует, то ли его нет.
Джинн опустил в ладони доктора Перхольт большой, чуть вытянутый шар, внутри которого как бы плавали пестрые нити среди множества созданных дыханием пузырьков; нити бьши похожи на запятые, или на рыболовные крючки, или на спящих эмбрионов, или на завитки разноцветного дыма, или нй свернувшихся змеек. Они были всех цветов – золотистые и желтые, ярко-голубые и темно-синие, прелестного чистого розового цвета, и алого; и еще бархатисто-зеленого… застывшее броуновское движение.
– Как хлынувшее семя, – сказал джинн мечтательно, – несущее в себе возможности любые… Ну и невозможности, разумеется. Это настоящее произведение искусства, плод истинного мастерства и просто веселая, прелестная вещица. Она тебе нравится?
– О да! – сказала доктор Перхольт. – Я никогда не видела так много разных цветов вместе.
– Это называется «Танец стихий», – сообщил джинн. – По-моему, название не совсем в твоем стиле, однако этой вещи оно подходит, как мне кажется. Или нет?
– Да, – сказала доктор Перхольт; она была исполнена печали и в то же время сознания того, что все идет как надо.
Джинн внимательно следил, как пресс-папье упаковывают в светло-малиновую ткань, а потом расплатился радужной кредитной карточкой с голографической Венерой Милосской, что вызвало тревожное жужжание в компьютере кассы и чуть его не испортило. Когда они вышли на улицу, джинн сказал:
– Ну что ж. Пока. До свиданья.
– Да, возвращайся в свою родную стихию, – сказала доктор Перхольт. – Будь там свободен и счастлив, прощай и всего тебе наилучшего.
Она думала о том, что рано или поздно ей придется это сказать, с того самого дня, когда впервые увидела его чудовищную ступню под дверью своей ванной комнаты. И сейчас так и стояла, прижимая к себе подаренное пресс-папье. А джинн поцеловал ей руку и исчез куда-то в направлении озера Верхнего, подобно огромному пчелиному рою, бросив на тротуаре свою куртку из овчины, которая медленно съежилась – сперва до детского размера, потом до кукольного, потом до размеров спичечного коробка, потом до нескольких шипящих в воздухе атомов – и исчезла. Он также оставил на тротуаре шевелящуюся груду своих спутанных кудрей, похожих на какого-то странного ежа, который подергался, потоптался на месте, пробежал несколько футов по тротуару и исчез в канализационном люке.
Но вы, конечно, спросите: виделась ли она с ним еще хоть раз? Впрочем, может быть, это и не самый главный из вопросов, что родились в вашей душе, но единственный, на который вы ответ получите.
Два года назад Джиллиан, по-прежнему выглядевшая на тридцать два и вполне довольная собой, шла по Мэдисон-авеню в Нью-Йорке; она летела на очередную фольклористическую конференцию в Британскую Колумбию, и здесь у нее была остановка и пересадка. Внезапно она увидела перед собой витрину, полную разных пресс-папье. Эти пресс-папье не были произведениями искусства, подобно изделиям художников из Торонто, которые играли с цветом и фактурой стекла, с нитями и пятнами, создавая иллюзию движения. Нет, это были самые обычные старомодные, однако весьма искусно выполненные вещицы: millefiori [86], решетчатые, в виде корон, плетенные из тростника, с розами и фиалками, с ящерицами и бабочками внутри. Доктор Перхольт вошла в магазин с сияющими глазами и встретила там в полутьме двух очаровательных старичков, двух счастливцев в пещере, украшенной самоцветами; и они, по крайней мере, полчаса, с изысканной вежливостью терпеливо вытаскивали для доктора Перхольт одно стеклянное пресс-папье за другим, снимая их со стеклянных полок, в которых они отражались. Вместе с ней они восхищались наивными плетеными «корзиночками» с букетиками васильков; разноцветными кружевными «подушечками» с геометрически правильным цветочным рисунком и прелестными, как райский сад, красками – должно быть, именно в Раю, в самом начале его неземного цветения, все сверкало такой свежестью и чистотой, теперь спрятанной внутри блестящего стекла и не подверженной губительному воздействию земного воздуха.
– Ах, стекло! – сказала доктор Перхольт двум пожилым джентльменам. – Это совершенно невозможная вещь, словно некая овеществленная метафора, словно волшебное средство для того, чтобы видеть суть предмета и сам этот предмет одновременно. Это и называется искусством, – сказала доктор Перхольт, а ее собеседники передвигали светящиеся, наполненные светом шары, красные, синие, зеленые, на своих видимых и не видимых глазу полках. – Больше всего мне нравятся вот эти цветы в геометрическом стиле, – сказала доктор Перхольт. – Они значительно интереснее. Чем те, что претендуют на некий реализм и пытаются выглядеть как настоящие. Вы со мной не согласны?
– Целиком и полностью, – сказал один из старичков. – Целиком и полностью. Да и все впечатление гораздо выигрышнее при использовании четкого рисунка, геометрии стекла, геометрии граней. А вот эти вы уже разве видели? Это американские.
И он протянул ей пресс-папье, внутри которого на влажной зеленой ряске лежала, свернувшись, маленькая змейка со стеклянной ниткой ищущего язычка и почти микроскопическим красно-коричневым глазом на чуткой, но в данный момент спокойно-расслабленной мордочке оливкового цвета. И еще старичок дал ей пресс-папье, внутри которого, в толще стекла плавал, точно в воде глубокого колодца, цветок с розовым отогнутым лепестком под белым колпачком, с зеленым стеблем, с длинными листьями, вольно шевелящимися в воде, и с корнями, коричневыми от собственных соков и той земли, в которой они росли, – большой корень и маленькие корешки-ниточки, отходившие от него прямо в стеклянную «воду». Это было восхитительно – иллюзия живого, неумирающего цветка казалась абсолютно полной, а искусственное прелестное растение притягивало к себе внимание, как его естественный прототип. И Джиллиан подумала о Гильгамеше, и об утраченном цветке, и о той змее. И вот сейчас они оба – и цветок, и змея – были рядом, подвешенные в толще стекла.
Она перевернула пресс-папье и поставила обратно на прилавок: цена была совершенно немыслимой
И тут она заметила – почти равнодушно, – что на тыльной стороне руки, взявшей пресс-папье, вроде бы появилось новое темное старческое пятно. И оно было приятного цвета опавших листьев.
– Я бы хотела… – сказала она, обращаясь к старичку, скрывавшемуся за стеклянными пересечениями полок.
– Тебе приятно будет иметь этот цветок, – произнес голос у нее за спиной. – И змейку в придачу, верно? Я их тебе подарю.
И он оказался совсем рядом, на сей раз в темном пальто и белом шарфе, в велюровой шляпе с довольно-таки широкими полями и в темных очках с сапфировыми стеклами.
– Какой приятный сюрприз! – вскричал владелец магазина, протягивая руку за кредитной карточкой с изображением Венеры Милосской. – Рады снова видеть вас, сэр. Вы, как всегда, неожиданно, но, как всегда, кстати. И мы действительно искренне рады видеть вас!
И доктор Перхольт вышла из магазина на Мэдисон-авеню вместе с золотисто-смуглым мужчиной, прижимая к себе два пресс-папье – со змейкой и с цветком. На земле есть такие рукотворные вещи и нерукотворные существа, которые живут жизнью, отличной от нашей, которые живут значительно дольше, чем мы, которые пересекают наши жизни в сказках и в снах, а порой – когда мы просто плывем вольготно. И Джиллиан Перхольт была счастлива, ибо она снова вернулась в мир этих вещей и этих существ или, по крайней мере, приблизилась к нему, как когда-то в детстве. И она сказала джинну:
– Останешься?
И он ответил:
– Нет. Но я, возможно, вернусь снова.
И она сказала:
– Если не забудешь вернуться до конца моей жизни.
– Если не забуду, – откликнулся джинн.
?
[1] Мехмет II (1432-1481) – турецкий султан, проводил завоевательную политику в Малой Азии и на Балканах. В 1453 г. захватил Константинополь и сделал его столицей Османской империи, положив конец существованию Византии. (Здесь и далее – прим.перев.)
[2] Намек на памфлет Джефри Чосера (1340?-1400) «Птичий парламент».
[3] Золотой Рог – бухта у европейских берегов южного входа в Босфор; на обоих берегах – город и порт Стамбул.
[4] Джон Мильтон (1608-1674) – англнйскнй поэт, политический деятель. Имеется в виду его поэма «Потерянный рай» (1667).
[5] Саскачеван – провинция на юге центральной части Канады.
[6] Сан-Паулу – крупнейший город и экономический центр Бразилии.
[7] Примроуз-хилл – небольшая возвышенность в Лондоне, в северной части Риджентс-парка ; букв. «холм примул».
[8] «Кентерберийские рассказы» (1386-1400) – крупнейшее и самое знаменитое произведение Джефри Чосера.
[9] Персефона (рим. Прозерпина) – дочь Деметры и Зевса, жена Аида; в греческой мифологии богиня плодородия и подземного царства.
[10] Деметра (рим. Церера) – греческая богиня плодородия и земледелия, дочь Кроноса и Реи, сестра и супруга Зевса. Когда Аид похищает ее дочь Персефону, Деметра предается такому горю, что на земле наступает голод, гибнут люди, и Зевс приказывает вернуть Персефону матери. Персефона возвращается, и земля вновь расцветает, однако 1/3 года Персефона посвящает своему мужу Аиду и проводит в поземном царстве.
[11] В известной трагедии Шекспира Макбету на пиру является окровавленный призрак его друга Банко, полководца шотландского короля Дункана; Банко был убит по приказу Макбета.
[12] Иов – в иудаических и христианских преданиях страдающий праведник, испытываемый сатаной с дозволения Яхве; главный герой ветхозаветной Книги Иова; основное кредо его: «Господь дал, Господь и взял – благословенно имя Господне!».
[13] Джованни Беллини (1430-1516) – итальянский художник из знаменитой семьи живописцев венецианской школы.
[14] Новалис (настоящее имя и фамилия Фридрих фон Харденберг; 1772-1801) – немецкий поэт и философ, представитель йенской школы романтизма.
[15] Сулейман (Сулайман, Соломон) – сын Дауда, соответствует библейскому царю Соломону. Один из любимых героев исламского фольклора. На перстне Сулеймана, по преданию, было вырезано так называемое величайшее из 99 имен Аллаха, знание которого будто бы давало ему власть над джиннами, птицами и ветрами. Перстень Сулеймана с печатью, имевший форму шестиконечной звезды, считался у мусульман сильнейшим талисманом.
[16] Иблис – в мусульманской мифологии дьявол.
[17] Ифрит – неверующий джинн; слуга Иблиса.
[18] Мореход – главный персонаж поэмы С.Т. Колриджа «Сказание о Старом Мореходе» (1798), стремящийся каждому встречному рассказать свою историю.
[19] Гильгамеш – шумерский и аккадский мифоэпический герой. Возможно, реальная историческая личность – пятый правитель I династии города Урука в Шумере (конец XXVII – начало XXVI вв. до н.э.). Очевидно, после смерти был обожествлен.
[20] Иштар – в аккадской мифологии центральное женское божество, соответствует шумерской Инанне. Богиня плодородия и любви; богиня войны; астральное божество.
[21] Кибела – греческая богиня, Великая мать богов. Символизирует неиссякаемое плодородие гор, лесов и зверей. Всегда пребывает в окружении безумствующих львов и пантер.
[22] Астарта – в западносемитской мифологии богиня любви и плодородия, а также богиня-воительница; олицетворение планеты Венера.
[23] Диана – римская богиня растительности, родовспоможения, отождествляемая с Артемидой и Гекатой; олицетворение Луны.
[24] Таммуз – бог плодородия в Передней Азии; у шумеров Думузи, супруг Инанны (см.Иштар); полгода проводит под землей; умирающий и воскресающий бог, отождествляемый с греческим Адонисом и египетским Осирисом.
[25] Небесный бык создан по просьбе Иштар ее отцом Ана (Ану), богом неба или «отцом богов», центральным божеством города Урука.
[26] Шеду, Ламассу – старый солдат не совсем точен, ибо существуют различные точки зрения на этих духов, в аккадской мифологии ламассу (ламашту) – львиноголовая женщина-демон, поднимающаяся из подземного мира и насылающая на людей болезни, а также похищающая детей. Шеду (аккад.) – злые демоны, которым приносили в жертву животных и даже детей; имели зооморфный облик: косматые или с птичьими лапами.
[27] Эдимму – души мертвых, ставшие пернатыми людьми-птицами; души тех мертвых, которые не получили погребения, становятся злыми уттуку. Араллу – злые демоны подземного мира.
[28] Сидури (Сидури Сабиту) – богиня, «хозяйка гостиницы», живущая на берегу моря.
[29] Ур-Шанаби – перевозчик через «воды смерти» в царство мертвых.
[30] Карагёз (букв. «черноглазый») и Хадживат – персонажи турецкого народного театра кукол; Карагёз – маска «простачка»; Хадживат – маска «грамотея».
[31] Смирна – древнегреческое название Измира.
[32] По некоторым преданиям, у царицы Савской были козлиные (ослиные) ноги; чтобы проверить, так ли это, Соломон заставил ее пройти по хрустальному полу, который она приняла за озеро.
[33] Иные времена, иные нравы (франц.).
[34] Пчела – символ Кибелы и Артемиды; до эллинистической эпохи жрецов Кибелы называли «пчелы» (как и жрецов Артемиды Эфесской). Артемида звалась «священная Пчела», ее жрицы – «пчелы», жрецы-евнухи – трутни». Пчелами назывались и жрицы Деметры и Персефоны. Родоначальницей пчел считается нимфа Мелисса.
[35] Аттис – в греческой мифологии бог фригийского происхождения, связанный с оргиастическим культом Кибелы. Аттис нарушает обет безбрачия, увлекшись нимфой, и Кибела губит нимфу, а Аттис сходит с ума, оскопляет себя и умирает.
[36] Строка из поэмы С.Т.Колдриджа «Кубла Хан» (перевод К.Бальмонта).
[37] Еврипид – (ок.480 до н.э. – 406 до н.э.) – древнегреческий поэт, драматург.
[38] У.Шекспир. Гамлет. Перевод Б.Пастернака.
[39] Святой Павел – в христианской традиции «апостол язычников», не знавший Иисуса Христа во время его земной жизни и не входивший в число двенадцати апостолов, но в силу особого призвания и чрезвычайных миссионерских и богословских заслуг почитаемый как «первопрестольный апостол», сразу после Петра и вместе с ним. Был воспитан в строгой фарисейской традиции; преданность консервативному иудаизму внушила ему ненависть к первым христианам, однако же после чудесного ослепления божественным светом и чудесного исцеления (явления ему Христа) начинает проповедовать христианство в Аравии, Дамаске, Антиохии , на Кипре, в Македонии, Афинах, Эфесе, Коринфе, пытаясь отвратить народ «от богов ложных» и обратить «к богу живому» Его встречают враждебно. Казнен в Риме вместе с апостолом Петром.
[40] Мурад III- турецкий султан, правил в 1574-1595 гг.
[41] Айя-София – храм Святой Софии в Стамбуле, наиболее значительный памятник византийского зодчества. Сооружен в 532-537 гг. Анфилием из Тралл и Исидором из Милета.
[42] Герберт Маркузе (1898-1979) – немецко-американский философ и социолог. С 1934 г. жил в США. В 60-х годах выдвинул идею о том, что рабочий класс якобы утратил революционную роль, которая перешла к «аутсайдерам» и радикальным слоям студенчества и интеллигенции. Теории Маркузе во многом определили идеологию левоэкстремистских движений на Западе.
[43] Ататюрк (букв. «отец турок») Мустафа Кемаль (1881-1938) – руководитель национально-освободительной революции в Турции 1918-1923 гг. Первый президент (1923-1938) Турецкой Республики.
[44] «Трисграм Шенди» («Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена») – роман Лоренса Стерна (1713-1768), английского священника и писателя, зачинателя литературы сентиментализма.
[45] Ковры с коротким ворсом, паласы (перс).
[46] Я говорю по-французски (франц.). По-итальянски тоже. Бывал в Венеции (итал.).
[47] Я предпочитаю французский (франц.).
[48] Английский (франц.).
[49] Сулейман I Кануни (Законодатель), в европейской литературе «Великолепный» (1495-1566) – турецкий султан, при котором Османская империя достигла высшего политического могущества.
[50] Теннис на траве (франц.).
[51] Шесть-шесть, первая партия. Решающая игра. Подает Беккер (англ., франц.).
[52] Договорились (франц.).
[53] Дерьмо собачье. Что это со мной? (нем.).
[54] Дерьмо . Почему я не могу… (нем.).
[55] Профессиональная оговорка (франц.).
[56] Международное религиозно-светское общество «Гидеонс интернэшнл», созданное в 1898 г., снабжает Библиями отели и гостиницы.
[57] Книга Песни Песней Соломона, 6, 10.
[58] Там же, 8, 8.
[59] Не англы, но ангелы (лат.).
[60] Царица Савская – легендарная царица Сабейского царства (Сабы) в Южной Аравии. Услышав о славе царя Соломона, она (по одной из версий) прибыла в Иерусалим, чтобы испытать его загадками, и изумилась его мудрости. В мусульманской традиции носит имя Билкис.
[61] Сэмюэл Джонсон (1709-1784) – английский лексикограф, издатель, критик, поэт, драматург, биограф.
[62] Джордж Беркли (1685-1753) – английский философ, представитель субъективного идеализма.
[63] Томас Гоббс (1588-1679) – английский философ, создатель первой законченной системы механистического материализма.
[64] Феромоны – химические вещества, вырабатываемые эндокринными железами животных. К феромонам относятся по ловые аттрактанты. вещества тревоги, сбора и т.п.
[65] Засахаренные каштаны (франц.).
[66] Яблочный торт (франц.).
[67] Тахмасп I, Персидский (1513-1576) – шах из династии Сефевидов .
[68] Бурса (Бруса) – город на северо-западе Турции. Основан во II в. до н.э.(Пруса). В 1326 г. завоеван турками и стал первой столицей Османского государства.
[69] Селим II (1524-1574) – единственный оставшийся в живых сын Сулеймана Великолепного, правил в 1566 – 1574 гг.
[70] Синаи (1489 или 1490-1588) – знаменитый турецкий архитектор и инженер. Им построена, в частности, мечеть Сулеймание в Стамбуле (1550-1557).
[71] Мурад III (1546-1595) – сын Селима II.
[72] Мехмед III (1566-1603) – сын Мурада III .
[73] Мустафа I (1590-1617) – сын Мехмеда III, свергнут с престола.
[74] Осман II (1603-1622) – сын Ахмеда I и внук Мехмеда III, зверски задушен.
[75] Мурад IV (1612-1640) – сын Ахмеда I, брат Османа II.
[76] Ибрагим (1615-1648) – сын Ахмеда I, брат Мурада IV; известен своим безумием и экстравагантными выходками; убит в 1648 г.
[77] Кай Кавус – в иранской мифологии второй царь из династии Кейянидов, богоборец. В «Шахнаме» Кай Кавус, желая уничтожить зло, отправляется в поход против царства дэвов, но, ослепленный, призывает на помощь богатыря Рустема, который освобождает его и возвращает ему зрение с помощью печени дэва. Рустем спасает Кай Кавуса и тогда, когда тот, соблазненный Иблисом, хочет подняться в небеса с помощью орлов, но вместе с обессилевшими птицами падает на землю.
[78] Чимборасо – потухший вулкан в Эквадоре, в Андах; 6 262 м.
[79] Котопахи – вулкан в Эквадоре, в Андах; самый высокий действующий вулкан в мире; около 6 000 м.
[80] Попокатепетль – действующий вулкан в Мексике; 5452 м.
[81] Эндрю Марвелл (1621-1678) – английский поэт и сатирик. Имеется в виду его знаменитое стихотворение «Застенчивой возлюбленной».
[82] Волшебная лоза – прут из ивы или орешника, который якобы указывает, где находятся грунтовые воды или металлы.
[83] Самарра – город в Ираке на реке Тигр.
[84] Джордж Элиот (настоящее имя Мэри Анн Эванс, 1819-1880) – английская писательница. Лидгейт – герой романа Дж. Элиот «Миддлмарч».
[85] Томас Гейнсборо (1727-1788) – английский живописец.
[86] Тысячелистник (итал.)