Уэйд посмотрел еще пристальнее.

— Да что ты знаешь...

— Про что?

— Про эти таблетки.

— А что такого?

— Это талидомид. Думаю, мама лечится им от стоматита.

— И с чем этот талмудамид едят?

— Ты не знаешь, что такое талидомид?

— Без понятия.

— Это лекарство принимали в начале шестидесятых против токсикоза, эта штука вызывает серьезные отклонения в течении беременности — выкидыши, мертворожденные дети. Вот почему у Сары нет руки. Разве Брайан тебе не рассказывал? Тут... дай-ка мне посмотреть... — Уэйд потянулся за пузырьком, но Пшш вдруг смертельно побледнела. — Что такое?

— Я, признаться, считаю, что профайлинг — дело темное. Психологическое профилирование так же близко к науке, как гороскопы бульварных газетенок. — Тарталья смотрел на усталое лицо Дикенсон со смешанным чувством досады и сострадания. — Всем нам хотелось бы иметь волшебное средство, а мне было бы на редкость приятно сообщить вам, что да, оно сработало. Но стоит только вспомнить, сколько провалов случалось в иных громких делах, и понятно: психологические профили частенько вносят путаницу в расследование, сбивают детективов с толку.

Пшш схватила полную бутылку минералки и начала колошматить Уэйда по голове и лицу.

— Значит, с профайлером мы консультироваться не будем? Ни с каким таким ученым психологом? — уточнила Донован, насмешливо глянув на Дикенсон.

— По крайней мере, не на этой стадии расследования, — неопределенно бросил Тарталья, понимая, что его, возможно, попросту заставят привлечь к делу профайлера, хотя бы ради того, чтобы угодить начальству, убедить, что действуют они по всем правилам науки. Но, по его личному убеждению, хороший, опытный детектив пользы всегда приносит гораздо больше любого профайлера, хотя такое мнение сейчас и немодно.

— Однако профайлеры, безусловно, помогают сузить зону поиска, — раздраженно возразила Дикенсон, не желая признавать поражения.

— В теории — да. Но, как и всегда и всюду, все зависит от качества поступающего сырья. Заложишь хлам и в конечном итоге получишь тоже хлам. — Тарталья вздохнул. Хоть бы эта Дикенсон отвязалась от него наконец! Но он, как и всегда, предпочитал высказываться честно, пусть даже его еретические слова и дойдут каким-то манером до Корниша, ярого сторонника психологов. — Вот я приведу вам яркий пример. Профайлер, которого мы привлекали к розыску Душителя из Северного Лондона, оказался хуже чем бесполезен, хотя у него имеется список научных степеней длиной с руку и он считается одним из лучших британских психологов. Но…

— Но есть прямо-таки фантастические книги по составлению психологических портретов! — перебила его Дикенсон. — Не могут же все они быть чепухой.

— Я и не говорю, что эти книги — чепуха, хотя анализ многих уголовных дел подкорректирован, прямо скажем, задним числом. Моя личная точка зрения такова: ни к чему нам распыляться… Возвращаясь к делу Душителя, напомню: профайлер-психолог, или аналитик поведенческих характеристик, как теперь полагается называть их по-научному, палил в мишень, а угодил в белый свет. Впустую потратил массу нашего времени. Убеждал нас, будто преступник, которого мы разыскиваем, жестокий насильник, превратившийся в убийцу, — это человек лет двадцати пяти, который живет один, не умеет заводить друзей и страдает сексуальными расстройствами. На самом деле Майклу Бартону оказалось далеко за тридцать, у него была куча друзей, и ловелас он был еще тот. А его жена была так довольна его подвигами в постели, что никогда даже вопросом не задавалась, а чем, собственно, он занимается поздними ночами, когда предполагалось, что он выгуливает собаку?

— Но вы его все-таки поймали, — вставила Донован.

— Но не благодаря профайлеру. Если б мы следовали его рекомендациям, то до сих пор ловили бы убийцу, в результате чего появились бы, конечно, и новые жертвы.

— И ты, тупица, позволил мне дотронуться до этого дерьма? Совсем спятил? Как ты мог?

Уэйд уворачивался от ударов, на удивление мощных для человека весовой категории Пшш.

— Как же вы его поймали? — полюбопытствовал Уайтмен.

— Я даже не знал, что оно там, пока ты мне не показала. Черт. Прекрати.

Уэйд выхватил у нее бутылку; Пшш всю трясло. Она побежала в душевую кабинку, запрыгнула в нее во всей одежде и до отказа открыла кран.

— Поразительно, но район, где он совершал нападения, был совсем невелик. Убийц обычно поджимает время, и им требуется хорошо знать территорию. Знать, где им никто не помешает и откуда можно сдернуть по-быстрому. С Бартоном мы действовали по собственному разумению, опираясь на опыт и здравый смысл. Проверили всех местных жителей, независимо от их возраста и биографий, обвинявшихся прежде в нападениях, особенно сексуального характера. Бартон оказался в их числе: несколько лет назад его арестовывали по двум отдельным обвинениям в покушении на изнасилование. Но тогда обе жертвы обращаться в суд отказались, его ДНК у нас не было, ведь это происходило еще до того, как в закон были внесены изменения.

— Что все это значит? — спросил Уэйд.

— Хочу смыть с себя это дерьмо.

— Оно в герметичной упаковке. Ты до него и не дотронулась. — Что-то щелкнуло: — Слушай, я думал, ты собираешься делать аборт.

— Я еще не решила.

Дикенсон по-прежнему смотрела с сомнением.

— Тогда ладно, — Уэйд смахнул все стоявшее на полке в мамину дорожную сумку и сказал: — Давай пошевеливайся. Я буду внизу, в машине.

Пшш постояла под душем еще минут пять, потом вышла — только потому, что кончилась горячая вода. Стрельбище было в полумиле от мотеля, и Пшш, мокрая как мышь, промолчала всю дорогу. Когда Уэйд высаживал ее, она сказала: «Я сегодня точно какая-то дерганая. Спасибо, что подбросил».

— Но Джемме Крамер, Элли Бест и Лауре Бенедетти — всем им не было еще и двадцати. Это же характеризует убийцу с определенной стороны?

8

— Не обязательно, — покачал головой Тарталья. — Возможно, мишенями Том выбирал самых разных женщин. Но те, кого ему удалось заманить в ловушку смерти, принадлежат именно к этой возрастной группе. Кто знает, может, это они сами себя выбрали.

Жарким солнечным августовским днем 1973 года Уэйд сказал Брайану:

— Брайан, не трогай чехол. Ты только его порвешь.

— То есть ты хочешь сказать, попались они, оттого что юны, наивны и легко внушаемы, — прибавила Донован, похоже, вполне согласная со всеми его теориями. — И к тому же очень душевно уязвимы. Нам известно, что всех троих травили в школе, а одна даже сидела на антидепрессантах, пила «прозак». Люди такого сорта не в состоянии мыслить здраво. Иначе как бы ему удалось одурачить девчонок, убедить, что им нужно действовать с ним заодно?

— Уэйд, не ругай Брайана. Он всего лишь хочет помочь. — Сара повернулась к Брайану:— И все-таки, Брайан, не трогай ничего, ладно? Потому что ты можешь случайно что-нибудь сломать.

— Может, мне лучше уйти?

— Правильно, — кивнул Тарталья. — Однако не исключено, что нам видна лишь верхушка айсберга. Сколько у него случилось неудач на каждую погибшую жертву? И каковы психологические портреты тех, с кем он обломился? Вполне вероятно, преследовал он женщин и постарше, но те на его россказни не купились. Нет, пока еще слишком рано делать какие-то окончательные выводы, информации у нас маловато. Вот почему я не исключаю из дела и Мэрион Спир.

— Не уходи, — сказала Сара. — Просто ничего не трогай, ладно?

Троица собралась на пропеченной солнцем дорожке у дома с целым ворохом пластиковых чехлов и погнутых вешалок из химчистки. Их задача состояла в том, чтобы соорудить воздушный шар, соединив чехлы в одну длинную «колбасу» с прикрепленным снизу металлическим кольцом. В середине кольца была крестообразно натянута проволока, к которой крепилась крышка от консервной банки, нагруженная белыми брикетами для растопки костра. По сравнению со своими могучими, как секвойя, братьями Сара казалась хрупким папоротником, даже несмотря на то, что Брайан был моложе ее, однако именно она явно командовала парадом.

— Женщина, которой под тридцать, на такую бредятину не поведется. И, скорее всего, сразу же сообщит в полицию, — категорически высказалась Дикенсон, ерзая на стуле. — Зачем бы ему идти на такой риск?

— Пить хочется, — сказал Брайан.

Уэйд посмотрел на него.

— Мы же еще ничего о ней не знаем, — покачала головой Донован. — Возможно, какая-то причина и нашлась.

— Брайан, видишь у меня в руке дерьмометр, а стрелка даже не двигается. Так что заткнись.

— Попьем шипучки потом, — сказала Сара. — Мы почти готовы к взлету.

— Но Мэрион Спир погибла по-другому, — возразила Дикенсон. — Не как трое остальных. И предсмертной записки не оставила. Вердикт был — смерть в результате несчастного случая.

Уэйд держал легкий пластиковый шар. Сара с помощью одноразовой зажигалки подожгла горючее.

— Шар наполнится горячим воздухом за минуту, — сказала она и остановилась, наблюдая.

— Верно, — согласился Тарталья. — Однако она тоже упала с высоты и погибла в Илинге, где и жила. А это всего в нескольких кварталах от места, где была убита Джемма. Лично мне такая деталь не кажется случайной. Разумеется, к ее смерти следует присмотреться попристальнее.

— Похоже на большую дулю, — сказал Уэйд, когда шар стал наполняться воздухом, куда более горячим, чем воздух августовского дня.

— Что такое дуля? — спросил Брайан.

Он осознавал шаткость своих доводов. Какие подобрать слова, чтобы убедительно сформулировать то, что он чувствует нутром? Мало кто верит в интуицию… Конкретная зацепка у Тартальи имелась только одна — две строчки в мейле к Джемме, запавшие в душу. Том спрашивал, находит ли она высоту притягательной, испытывает ли сладкую дрожь, когда смотрит вниз с высокого здания или со скалы? Эти строки и не давали Тарталье покоя. Стараясь подкрепить интуитивное чувство, подсказывавшее ему, что в смерти Мэрион обязательно нужно разобраться, Тарталья утром, вернувшись с кладбища, перечитал эти строки еще раз.

Сара посмотрела на Уэйда.

— Он еще слишком молодой, чтобы знать такие вещи.


Ты чувствуешь притяжение высоты? Тебя тянет вниз, когда ты заглядываешь с высоты в пустоту, зная, что от смерти, если ты выберешь ее, тебя отделяет всего одно мгновение?


— Что? Так ты знаешь, что такое дуля?

— Конечно, знаю.

— Вы планируете эксгумировать тело Мэрион Спир?

— И что же это?

— Это резиновая модель мужской письки, которую женщины используют, когда обходятся сами.

В течение мыслей Тартальи врезался голос Уайтмена.

— Используют? Что ты хочешь этим сказать? — спросил Уэйд.

Марк покачал головой:

— Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать, Уэйд. А теперь Брайан возьмет да ляпнет это как-нибудь при маме или папе — и не к месту — вот тогда ты окажешься в дерьме.

— Нет, в дерьме у нас всегда оказывается Брайан.

— Нет, для начала постараемся собрать о ней побольше информации. А пока давайте сосредоточимся на трех достоверно доказанных жертвах. Что с местом жительства девушек? — Он бросил взгляд на Донован. — Сэм, какие есть соображения?

— А вот и нет, Уэйд. Папа бьет тебя чаще, чем меня. И потом я уже не ребенок. Я всего на два года младше Сары.

Сара решила слегка сменить тему.

Та бросила взгляд на доску и взъерошила пальцами волосы:

— Уэйд, а это больно, когда папа тебя бьет? Меня еще никогда не били.

Уэйду было непросто представить себя в роли человека, которого никогда не били.

— Больно? Хм. Никогда об этом не думал. Наверное, да. Но когда папа бьет меня, он не хочет, чтобы мне было больно снаружи, он хочет, чтобы мне было больно изнутри. Вообразил себя Суперхером и хочет, чтобы я это понял.

— Значит, так. Джемма жила всего в двух-трех милях от Элли, тут совпадение налицо. А вот связи с Ислингтоном я не вижу.

Чехол уже почти полностью наполнился теплым воздухом и готов был взлететь.

— Так, готово.

— Может, у него такая работа, что ему приходится разъезжать по всему Лондону, — высказался Уайтмен.

Все трое следили за тем, как шар парит в нескольких дюймах над дорожкой.

— Отпускай, — сказала Сара.

— А может, он знакомился с ними через интернет, и то, где они жили, не имеет значения, — добавила Дикенсон, упрямо цепляясь за свою первоначальную теорию.

Уэйд дал шару подняться в воздух, и тот поплыл, покачиваясь, безмолвный и прозрачный. Дувший с запада ветер был достаточно сильным, чтобы донести его до реки Капилано и дальше — в сторону Северного Ванкувера. Троица бросилась в начало улицы. Сара взяла бинокль — следить за перемещениями аппарата.

— Спорю, он долетит до самого Северного Ванкувера, — сказал Брайан.

— Но я же говорила: с Джеммой он познакомился не через интернет, — возразила Донован, бросив раздраженный взгляд на Дикенсон. — Во всяком случае, судя по письмам в ее компьютере. Они как-то иначе нашли друг друга. Ну а то, что верно в отношении Джеммы, может оказаться верным и для других.

— Непохоже, — сказала Сара, у которой была общественная нагрузка — просвещение. — Горючего хватит только на четверть часа.

— А что, если он приземлится в лесу? — спросил Брайан.

— Узнаем наверняка, когда получим результаты экспертизы компьютеров Лауры и Элли, — заключил Тарталья, и в эту минуту в дверях нарисовалась высокая худощавая фигура Корниша. При нем был блестящий кожаный кейс, которого Тарталья раньше не видел. Да и вообще Корниш выглядел на редкость элегантно. На нем прекрасно сидел очень хорошего кроя серебристо-серый костюм — ну прямо манекен в витрине дорогого ателье на Сэвил-Роу.

— В лесу так в лесу, — ответил Уэйд.

— Но лес сухой. Может начаться пожар.

— Марк, извини, если перебиваю, но мне необходимо срочно переговорить с тобой.

— Брайан, не ломай кайф.

Сзади подъехала машина — это была Дженет в многоместном фургончике. Она поравнялась с детьми.

Держался Корниш натянуто. Он не часто утруждал себя поездками из Хендона в Барнс, и Тарталья мигом насторожился. Оставив группу строить предположения о местах проживания жертв, Тарталья вышел следом за Корнишем из офиса, и они отправились по коридору в кабинет Кларка.

— Ну что, шайка-лейка, что опять затеяли?

— Мы сделали воздушный шар, — ответила Сара. — И теперь наблюдаем за его полетом.

Корниш притворил дверь и указал Тарталье на кресло:

— Какие умницы.

— У тебя нет шипучки, мам? — спросила Сара.

— Присядь.

— Шипучка? Да вроде есть.

Дженет дотянулась до заднего сиденья и достала из сумки три банки тоника.

— Мне и тут распрекрасно. — Подозрения Тартальи усилились. — Садитесь вы. Сидячие места тут на вес золота. — И он подтолкнул кресло Корнишу, а сам примостился на край стола.

— Брайан, — сказала Сара, — возьми их, ладно?

Дженет укатила со словами:

Гадливо оглядев кресло, Корниш обмел сиденье носовым платком и осторожно присел. Он открыл кейс и сунул Тарталье свежий номер «Ивнинг стандарт»:

— На ужин гамбургеры барбекю. Будьте паиньками.

— Уф-уф-уф, — сказала Сара, когда Дженет оказалась вне пределов слышимости. — Кажется, я взяла последний из растопочных брикетов на горючее для шара.

— Вот! Почитай!

— Ладно, не переживай, — сказал Уэйд. — Я скажу, что это я взял.

Брайан открыл тоник и пустил банки по кругу. Все трое сели, по очереди следя в бинокль за улетающим шаром.

В глаза Тарталье, как только он развернул газету, бросился аршинный заголовок — «Столичная полиция охотится на серийного убийцу!». Тарталья крякнул от удивления: черт побери, откуда журналисты про это разнюхали, да еще так быстро? Уму непостижимо, как эти акулы пера умудряются добраться до самых потаенных сведений! Немалую роль в утечке данных зачастую играют зависть и злоба, а некоторые людишки готовы продать любую информацию за горсть монет, а то и за дармовой обед. Но отследить источник обычно почти невозможно. Как бы то ни было, а прессе, вот, пожалуйста, уже известны детали расследования, хотя оно только-только началось. Новость обескураживающая, что и говорить.

— Падает, — сказала Сара.

— Нет-нет, — сказал Уэйд. — Дайте-ка мне посмотреть. — Он взял бинокль. — Вот черт, действительно падает.

— Я уверен, утечка не от нас, — заявил Тарталья, быстро проглядывая первые абзацы. — Никто из моей команды не стал бы…

— Где? — спросил Брайан.

— В Гленморе. Рядом со школой.

— Разумеется, нет, — резко оборвал его Корниш, хотя на лице у него читались сомнения. — Но кто-то из своих, определенно. Сам видишь, им все чертовы подробности известны.

Тарталья еще раз пробежался по странице:

— Уэйд, дай мне посмотреть, — Сара схватила бинокль, Уэйд не сопротивлялся. — Ого, да ты прав. — Она следила за тем, как шар неумолимо снижается. — Уф-уф...

— Не упомянуты срезанная прядь волос и ГГБ.

— Что?

— Он падает на дом Битти. Уэйд вырвал у нее бинокль.

— И на том спасибо, — ехидно бросил Корниш. Выхватив у Тартальи газету, он сунул ее обратно в кейс и несколько раз щелкнул замками, точно понадежнее запирая сверхсекретный документ. Потом, поставив кейс на пол, принялся расхаживать по кабинету, засунув руки в карманы брюк. — Зато известно им и про кольца, и про фальшивую брачную церемонию. А этого, по-моему, более чем достаточно. — Он обернулся к Тарталье и бросил на него мученический взгляд. — Они даже успели наградить убийцу кличкой. «Жених»! Нет, представляешь?

— Вот сволочь.

Шар опустился на крышу фермерского дома, крытую дранкой, которая моментально вспыхнула. Сара сказала, что надо немедленно вызвать пожарников, но Уэйд предложил подождать, потому что сосед Битти уже поливает крышу из шланга и потому что кругом собралась толпа зевак. Сразу вслед за этим завыли сирены; по-видимому, огонь проник на чердак, и с правого края вырвался язык пламени, похожий на кошачий. Через мгновение пылала уже вся крыша, подтянулись пожарные насосы, и разыгралась кульминационная сцена.

— Так убийца подписал свое последнее сообщение.

— Мы по уши в дерьме, — сказал Уэйд.

— Я же говорил, может начаться пожар, — сказал Брайан.

— Вот именно! Что означает — информацию им слил тот, кто видел мейлы. А стало быть, протекаем мы, как чертово решето! — Корниш приостановился перед зеркалом Кларка и чуть поправил узел бледно-голубого шелкового галстука.

— И что? — сказала Сара. — Несчастные случаи всегда возможны.

Она отложила бинокль, и все трое проводили взглядом маленький дымовой торнадо, поднявшийся над крышей дома на холме.

Тарталья едва спрятал улыбку: только Корниш способен в такой момент беспокоиться о своей внешности.

— Вы думаете, они нас вычислят?

Ответа не понадобилось, так как миссис Брезнек, жившая напротив, выскочила на дорогу в фартуке, увидела пожар и, обернувшись к детям, завопила:

— Но вы же сами знаете, сэр, как сложно сохранить в секрете от прессы такие события. Не в первый раз…

— Ах вы, дряни! Что вы натворили? Вот пойду и вызову полицию. Уж она-то устроит вам взбучку. Еще и за решеткой окажетесь.

— Пошла в задницу, — сказал Уэйд.

— И они уже строят догадки о количестве жертв! — Корниш пропустил слова Тартальи мимо ушей. — Разглагольствуют о том, сколько убийств ошибочно записали в самоубийства. Гадают, не появился ли в Лондоне новый Шкипер. — Уставясь в зеркало, Корниш поглаживал, словно сам себя успокаивая, блестящие серебристые волосы.

Миссис Брезнек только фыркнула и с отвращением плюнула в его сторону.

— Уэйд... — хихикнула Сара.

— Но это нелепость.

— Как ты еще можешь смеяться? — спросил Брайан.

— Заткнись, сосунок, — сказал Уэйд. — Я возьму всю вину на себя.

— Еще бы! — Внезапно Корниш обернулся, лицо у него теперь было испуганное. — А мы уверены насчет третьей жертвы?

— Уэйд, не надо. Я виновата, мне и отвечать. Скажу, что это был неудачный научный эксперимент. Крепежный трос оборвался. Если ты возьмешь на себя вину, тебя упекут в военное училище.

— Да, — кивнул Тарталья. — Доктор Блейк это подтвердила. Результаты токсикологической экспертизы вряд ли откроют нам что-то новое, а вот прядь волос у этой жертвы точно срезана. Как и у Джеммы Крамер.

— Похоже, пожар потушили, — сказал Брайан. — Один пар идет.

— Но как, черт дери, они-то прознали про номер три? Вы же ее только сегодня ночью выкопали!

Огонь и в самом деле почти погас. Минуту спустя к дому подъехала полицейская патрульная машина; навстречу полицейским вышла заинтригованная и встревоженная Дженет.

— Как я уже сказал, сэр, утечка случается не впервые. — Марк повторил свои слова, понимая, что Корниш его не слушает.

— Добрый день.

Тот медленно покачал головой:

— Можно поговорить с вашими детьми, миссис Драммонд?

— Просто ужасно! Как, интересно, мы сможем выполнять свою работу под таким давлением? Под чертовым журналистским микроскопом? Когда все подробности вываливают на обозрение всем и каждому?

— С детьми? Я...

— Вы уже разговаривали с нашим отделом по связям с общественностью?

— Произошел несчастный случай, мам, — сказала Сара. — Мой научный эксперимент улетел.

— Научный эксперимент?

Последовало смятенное объяснение технических подробностей.

— Разумеется! Но пиарщики уже ничего не могут поделать. Джинн выпущен из бутылки, нет никакой возможности загнать его обратно. Теперь наша главная цель — свести ущерб к минимуму. Я устраиваю брифинг, дам информацию для вечерних выпусков газет. — Он примолк, ненадолго погрузившись в собственные мысли, затем снова обернулся к Тарталье. Корниш раскачивался на пятках, в его взгляде читалось некоторое смущение. — Послушай, Марк, это вынуждает меня прибегнуть к крайним мерам. Надеюсь, ты поймешь…

— Это я виноват, — твердил Уэйд. — Мне надо было следить внимательнее.

— Уэйд, — прикрикнула на него Сара, — перестань покрывать меня. Пожар — это моя вина.

— То есть?

Когда Тед вернулся с работы, он первой выслушал Сару.

— Папа, я просматривала твои старые университетские технические журналы, ну когда вы еще изучали силовые установки. Мне захотелось сделать что-то похожее. Это было делом чести.

— Э… мне придется попросить тебя занять прежнюю должность. Уйти с поста начальника отдела.

— И ты решила запустить огнеопасное устройство в самый разгар лесных пожаров, только потому, что я изучал это в колледже?

— Что? Но это же не моя вина!

— Да.

Тед сгреб ее в объятья.

— Конечно нет, — поджал Корниш губы. — Я тебя и не виню. Но все вырывается из-под контроля. А так как Трэвор в больнице, иного выбора у меня не остается.

— Ты самая талантливая из всех самых маленьких принцесс в мире! — Он стал ее тискать, Сара захихикала. — Джен, что у нас сегодня на ужин?

— Я хотела сделать барбекю...

— Значит, во главе расследования встанете вы?

— Давай в кои-то веки закажем пиццу. А ты, Уэйд, выбирай, какую. — Он пощекотал Сарины пятки. — Вам так повезло, юная леди, что у вас есть старший брат, который может помогать вам в ваших проектах.

Оборонительно скрестив руки, Корниш покачал головой:

9

— Нет, я за это взяться не могу. У меня нет времени. Я приглашаю человека со стороны. Опытного.

Уэйд вернулся в гостиницу, чтобы заказать номер для Дженет, но свободных мест не было.

Кровь прихлынула к лицу Тартальи, он тяжелым взглядом сверлил Корниша. Вид у того стал совсем смущенным.

— Мам, поселишься в нашей с Бэт комнате.

— Дорогой, я не хочу отравлять вам жизнь.

— А я что, сэр? Вчера получил удостоверение? Вы можете занять пост начальника отдела и контактировать с прессой, а я непосредственно вам буду докладывать о ходе расследования.

Дженет лежала на кровати, занавески были задернуты.

— Мам, ты никому ничего не будешь отравлять. Кроме прочего, вы сможете получше узнать друг друга.

— Нет, Марк, так не получится. У нас на руках серийные убийства. Новость эта громкая, и я должен быть уверен, что расследование ведется надлежащим образом.

— Пожалуй.

— Мам, я видел у тебя в ванной талидомид, — сказал Уэйд, набрав в грудь побольше воздуха.

— В последние два года я вел расследование двух серий, и оба завершились успешным предъявлением обвинений убийцам.

— Что? — воззрилась на него Дженет.

— Ладно, ладно. Я понимаю — это от стоматита.

— Помню. Но команду возглавлял Кларк.

— Вот именно, — Дженет приподнялась на кровати и наклонилась к Уэйду.

Тот сидел в кресле рядом с мини-баром.

Сцепив руки за спиной и глубоко вонзив ногти в ладони, Тарталья покачал головой: он все еще до конца не верил в происходящее.

— Что меня интересует — так это где сегодня можно достать талидомид? Ученые продают старые запасы? Просто в голове не укладывается, что кто-то до сих пор производит эту гадость.

— Я получаю его из Бразилии нелегально. Обычно присылают «Федэксом». А иногда из Мексики. Но мексиканский — дрянь, бразильский намного лучше. Они используют его там для лечения проказы.

— Мы работали вместе! Он вам сказал бы то же самое, будь он здесь.

— Проказы? Ты это серьезно?

— Я знаю. Ирония судьбы. Теперь они используют талидомид, чтобы у человека все было в целости и сохранности.

— Послушай, Марк. — Корниш выдавил улыбку. — Я в этом не сомневаюсь. Ты отлично делаешь свою работу. Поэтому я и повысил тебя до начальника.

— Хм, — в комнате наступила тишина. — А что там с Ники?

— В смысле, что она заражена? — спросила Дженет.

— Да, правильно. И именно я докопался, что тут орудует серийный убийца. Я вполне могу возглавлять расследование. Вам незачем приглашать человека со стороны!

— Как ужасно это звучит. Ну, в общем, да.

— Даже не знаю, что и сказать, Уэйд.

— Я вынужден из-за этой утечки. Обстоятельства сейчас стали гораздо более… — Корниш запнулся, подыскивая слово, и просительно повел плечами. — Ну, скажем, осложнились. Дело привлекло слишком пристальное внимание. И теперь здесь, в Барнсе, для общего руководства мне требуется человек с большим опытом.

Уэйд несколько раз подбросил в руке пакетик с бескофеинным молотым кофе.

— Но я же могу докладывать вам все подробности! — настаивал Тарталья, рискуя вот-вот сорваться на крик. — Такое практиковалось и прежде!

— Так, выходит, вы теперь друзья?

— Друзья? Нет. Но я больше не чувствую к ней ненависти. Она, как оказалось, действительно очень симпатичная женщина.

Корниш сморгнул и, медленно цедя слова сквозь стиснутые зубы, выдавил:

Дженет снова откинулась на подушки.

— Ты в порядке?

— Говорю тебе, у меня не хватает времени.

— Да, но мне надо немного поспать. Здешнее солнце меня убивает. Когда вернется Бет?

— Понятия не имею. Отдыхай. Пойду полюбуюсь видом.

Скорее опыта, с горечью подумал Тарталья. Вот где собака зарыта. Любой другой суперинтендант из Хендона принял бы на себя общее руководство без дальнейших размышлений, оставив Тарталью в должности старшего инспектора. Но не Корниш. Этот не чувствует должной уверенности. Боится, как бы не дать маху. Дикая несправедливость. Это дело могло бы стать прорывом для Тартальи, важной ступенькой наверх, на пути к тому, чтобы стать полноправным старшим инспектором убойного отдела. Всю черную работу в расследовании он уже проделал. Обнаружил другие жертвы. А теперь, только из-за того, что Корниш опасается не справиться, явится кто-то со стороны и украдет все его достижения и идеи, да еще начнет командовать им!

Уэйд вынес телефон на балкон. Переведя дух, он набрал номер, который надеялся никогда не набирать. Это был номер его старого делового партнера.

— Норм слушает.

— И кто же этот опытный руководитель? — Тарталья изо всех сил сдерживал порыв вмазать Корнишу по идеально выбритой физиономии.

— Норм, это Уэйд.

— Старший инспектор Кэролин Стил, — негромко ответил Корниш.

— Уэйд Драммонд? Так, так. Что случилось, дружище?

— Много чего. Я теперь женатый человек, Норм. Очень скоро обзаведусь дитем, микроавтобусом и остальными причиндалами.

Кэролин Стил. Тарталья со Стил никогда не работал, однако в лицо ее, конечно же, знал. Не так уж много в Столичной полиции женщин — старших инспекторов, а тем более таких привлекательных, как Стил. По виду ей было чуть за сорок, невысокая, но спортивно сложенная, с темными волосами и бледной, чуть ли не прозрачной кожей, а глаза при этом поразительно зеленые. В Хендоне она служила давно и репутацию имела неплохую, но ему-то от этого ничуть не легче. В последнее время она вроде как возглавляла отдел расследования убийств где-то в Восточном Лондоне.

— Так ты теперь семейный?

— Пфффф — можешь считать, что все снеговики в аду растаяли.

Тут Тарталью стукнула новая мысль, и он взбесился еще больше:

— Семья — хорошая штука, Уэйд.

— И когда, интересно, вы это решили? Ведь не сегодня, верно? И поступаете так не из-за утечки…

— Посмотрел бы ты на мою семью. Тут все ненормальные.

— Нормальных семей не бывает, Уэйд. По сути, все они одинаковые, только слегка отличаются, так сказать, по стилю. Заходи как-нибудь вечерком, повидаешь мою родню. Ты откуда звонишь?

Корниш покачал головой и, избегая его глаз, занялся крошечной ниточкой на рукаве пиджака:

— Из Орландо.

— Ты в Орландо? Ах, верно — у тебя же сестра космонавт. Удивительная женщина.

— Как только стало ясно, что у нас серия, мне пришлось что-то предпринять… Как я уже сказал, сам я крайне занят. Нехорошо, конечно, получилось…

Еще несколько минут они перебрасывались пустыми фразами, а затем наступило неловкое мужское молчание.

Не успел Тарталья ответить, как в дверь постучали и в комнату заглянула Кэролин Стил.

— Норм. Мне нужны деньги. Пауза.

— Ну, они всем нужны.

— Мне сказали, сэр, что вы здесь, — обратилась она к Корнишу. — Вы готовы поговорить со мной?

— Мне пришлось взять ссуду у Тони Тигра в Карсон-Сити для этой дорогушей клиники по оплодотворению. Мы с женой ездили в Европу на эту новую процедуру. Пятьдесят штук.

— Пятьдесят штук? Что же это за процедура, которая стоит пятьдесят штук?

— Заходите, Кэролин, — кивнул Корниш. — Это Марк Тарталья.

Ладно, была не была.

— Норм, у меня ВИЧ. Там, в Милане, берут сперму и помещают в центрифугу, более легкие вирусы поднимаются на поверхность, а внизу остаются только здоровые клетки.

Стил прикрыла за собой дверь и резко обернулась к Тарталье. Протянула маленькую твердую руку с холодными пальцами и уставилась на него так пристально, что в нем мигом вспыхнуло раздражение.

Норм помолчал.

— Хэлло, Марк. Мне не терпится поработать с вами. У нас тут чрезвычайно любопытное дело.

— Да, конечно. Я слыхал истории и похуже. Неплохо придумано.

— Это не выдуманная история, это правда.

— Но суть прежняя — тебе нужны деньги.

— Ну да.

— Ты же знаешь закон, Уэйд: чем больше риск, тем больше награда.

— Мне ли не знать.

11

— Сколько тебе нужно?

— Пятьдесят штук и еще пятьдесят на проценты Тони.

Кэролин сидела в кабинетике Кларка, читая документы по делу. Тарталья представил ей полный отчет, и пока что она не находила в его действиях ни одной промашки: ни в самом расследовании, ни в его выводах. Перед приездом сюда она порасспросила о Тарталье в Хендоне у самых разных людей. Почти все высказывались о нем положительно, хотя считали его типичным «человеком Кларка» — он, как и другие детективы из этого отдела, имел репутацию человека несколько своевольного и упрямого, зачастую идущего напролом. Однако когда Кэролин вошла в эту небольшую комнату, где она сразу испытала нечто вроде приступа клаустрофобии, и увидела Тарталью воочию, на ум ей немедленно пришли слова «высокомерный» и «самонадеянный». Воздух в кабинете был буквально пронизан отрицательными эмоциями, враждебность в глазах Тартальи обжигала. От подобной встречи Кэролин несколько подрастерялась. В конце концов, она ведь всего лишь выполняет приказ. Не ее вина, что она свалилась ему на голову.

— Тогда придется рисковать.

— Что ж поделаешь.

Со стороны Норма последовало длительное молчание, наконец он сказал:

А может, все оттого, что она женщина? Все, кто считают, будто дискриминация по половому признаку в Столичной полиции давно в прошлом, попросту прячут голову в песок. Не поймешь, то ли Корниш плохо подготовил почву, то ли, что гораздо хуже, намеренно чего-нибудь наплел, стремясь опорочить ее. Что случается не в первый раз, подумала она, вспоминая предыдущее расследование, когда ее начальник по никому не ведомым соображениям гадил ей как только мог. Корниш держался здесь, в Барнсе, весьма неловко и, чуть ли не вприпрыжку выкатившись из кабинета, как вихрь умчался в Хендон, не то в смущении, не то пытаясь что-то скрыть. Раньше Кэролин под началом Корниша работать не доводилось, и расшифровать его поведение ей было трудно. Может, он из тех, кому нравится поджечь запал, а потом, отступив подальше, дожидаться эффекта?

— На самом деле ты позвонил в очень удачный момент, дружище. Мне как раз срочно нужен курьер.

— Курьер? — Уэйд знал, что в подпольных махинациях это самая низовая и опасная работа. — Ну что же.