– Вот как ты действуешь? – осведомился шофер большого пикапа. – Выбираешь самого маленького?
– Я его не выбирал, – ответил Ричер. – Он сам напросился. Ты собираешься повторить его ошибку?
– Может, это не будет ошибкой.
– Несомненно, будет, – заверил Джек своего противника и посмотрел за спину водителя на вертикально стоящий пикап. – Дерьмо, сейчас эта штука перевернется!
Однако парень не обернулся и даже не отвел глаз от Ричера:
– Хорошая попытка, но я не вчера родился.
– Я не шучу, придурок, – сказал Джек.
Он действительно не шутил. Может быть, у большого грузовика была не слишком надежная коробка передач, а может, он подался вперед на шесть дюймов перед тем, как водитель заглушил двигатель. Так или иначе, но давление на цепь возросло, и она почти гудела. Вертикально стоящий грузовик колебался в точке неустойчивого равновесия: еще дюйм – и он рухнет, как подрубленное дерево. Небольшой порыв ветра – и дело сделано.
Ветер подул, и стоявший вертикально пикап начал падать.
Ветки вокруг тихонько вздохнули и разошлись в стороны, задняя дверь кузова заскребла по гравию, цепь провисла, и автомобиль начал опрокидываться вперед, очень медленно, сперва повернувшись всего на один градус. Но затем он прошел точку возврата и начал падать все быстрее и быстрее, и наконец превратился в гигантскую кувалду и рухнул на кузов большого грузовика. Тяжелый двигатель нанес удар по рифленому металлу кузова, пробил ось под ним, и задние колеса перекосились, словно подрубленные колени или ноги еще не научившегося ходить щенка, а колеса пикапа сложились в другую сторону, на сломанную рулевую тягу. Цепь с грохотом упала на асфальт, и обе машины застыли.
– Похоже, они занимаются сексом, – заметил Ричер. – Вы согласны?
Никто не ответил. Маленький водитель пикапа все еще лежал на асфальте, а двое других смотрели на новую проблему. Теперь обе машины уедут отсюда не скоро – потребуется большой кран и мощный грузовик с прицепом. Джек вернулся в «Корвет». Два грузовика полностью перегораживали дорогу – от одного кювета до другого, и поэтому у Тернер не оставалось выбора. Она отъехала назад, развернулась, и они помчались обратно по той же дороге.
Глава 30
– Эти типы сразу позвонят в полицию, как только услышат про нас. Позвонят своим офицерам по условному освобождению и постараются заключить сделку, – сказала Сьюзан. – Они используют нас, чтобы избежать неприятностей в будущем.
Ричер кивнул. Дорога не могла оставаться заблокированной навсегда. Рано или поздно кто-нибудь сообщит о случившемся в дорожную полицию. Или это сделают сами кузены Клаутоны, когда исчерпают все другие возможности. И тогда появятся полицейские: они начнут задавать вопросы, кузены станут искать оправдания, попытаются заключить сделку, и начнется торговля и обмен обещаниями.
– Попробуй свернуть на следующую дорогу, ведущую на юг, – сказал Джек. – Ничего другого нам не остается.
– Все еще получаешь удовольствие? – усмехнулась Сьюзан.
– Как никогда.
Они свернули на тихую двухполосную дорогу, которую покинули двадцать минут назад. Она была пустой. Деревья слева, деревья справа, ничего впереди, ничего позади… По мосту они перебрались на другой берег реки Потомак, узкой и непримечательной в этом месте. Река быстро несла свои воды вниз, из далекого истока, готовясь свернуть на восток и там стать шире и неспешнее. На дороге не было никакого движения – беглецам не попалось ни одной встречной машины. Никаких источников света или шума, только фары «Корвета» и рокот мощного двигателя…
– Если б это было в кино, – прервал молчание Ричер, – ковбой почесал бы щеку и сказал: «Слишком здесь спокойно».
– Не смешно, – ответила Тернер. – Они могли закрыть эту дорогу. Возможно, за следующим поворотом нас поджидает полиция штата.
Но за поворотом никого не оказалось. Как и за двумя следующими. Тем не менее один поворот продолжал следовать за другим. Словно серия неприятных вопросов.
– Откуда они знают про твой образ жизни? – спросила вдруг Сьюзан.
– Кто?
– Старшие штабные офицеры.
– Хороший вопрос.
– А они знают, как ты живешь?
Вас не могли найти. И не найдут сейчас. Армия не пользуется услугами агентов по поиску пропавших людей. Впрочем, никакому агенту не под силу вас разыскать, учитывая образ жизни, который вы ведете.
– Складывается впечатление, что им известно: я никогда не покупал ранчо, не тренирую команду из Малой лиги
[11] и не выращиваю овощи в саду. И что я не получил новой профессии после того, как уволился из армии, – рассказал Джек.
– Как они могли это узнать?
– Понятия не имею.
– Я читала твое досье. Там написано много хорошего.
– И столько же плохого.
– Возможно, именно плохое оказалось хорошим. В том смысле, что оно могло кого-то заинтересовать. Ты необычная личность. Они отслеживали твою жизнь с того момента, как тебе исполнилось шесть лет. Ты обладаешь уникальными качествами.
– Они не уникальны.
– Ну, тогда редкими. С точки зрения агрессивной реакции на опасность.
Ричер кивнул. Когда ему было шесть лет, он оказался на военно-морской базе где-то Тихом океане и посмотрел на дневном детском сеансе художественный фильм, дешевую научно-фантастическую халтуру. Где-то в середине фильма из лагуны внезапно выскакивало чудовище. Аудиторию, состоявшую из одних детей, тайно снимали камерой для слабого освещения. В рамках психологического эксперимента. Большинство детей пришли в ужас, увидев чудовище. Но только не Джек. Он прыгнул к экрану, готовый к схватке: с ножом в руке, лезвие которого успел открыть. Психологи сказали, что его реакция на опасность составила три четверти секунды.
Ему было тогда шесть лет.
У него отобрали нож.
И заставили почувствовать себя психопатом.
– Кроме того, ты прекрасно показал себя в Вест-Пойнте. Да и твои успехи во время службы впечатляют, – продолжала его спутница.
– Если закрыть глаза и прищуриться, я вспомню множество конфликтов и воплей. Меня постоянно вызывали на ковер.
– Возможно, именно плохое оказалось хорошим. С определенной точки зрения. Предположим, где-то в Пентагоне стоит письменный стол. Предположим, чья-то работа состоит в том, чтобы отслеживать типы людей, которые, при определенных обстоятельствах, могут оказаться полезными в будущем. Нечто вроде долговременного планирования специального сверхсекретного отряда. Так и не созданного. Список подходящего персонала. Кому ты должен позвонить, если произойдет нечто экстраординарное?
– А теперь складывается впечатление, что это ты насмотрелась фильмов.
– Я на собственном опыте поняла, что в фильмах случается только то, что происходит в реальной жизни. Такое невозможно придумать.
– Это лишь предположения, – не согласился Ричер.
– А почему не может существовать база данных с сотней, двумя сотнями или даже тысячей имен людей, жизнь которых военные стремятся отслеживать – так, на всякий случай?
– Наверное, такое возможно.
– Подобная база данных должна быть сильно засекречена. По ряду очевидных причин. Из чего следует, что эти парни ее видели, а потому знают о твоем образе жизни, и тогда они не просто старшие офицеры штаба. Они принадлежат к элите. Ты сам сказал. И у них есть доступ ко всем базам данных, которые их заинтересуют.
– Предположения, – повторил Джек.
– Но вполне логичные.
– Может быть.
– Самые старшие офицеры штаба, – повторила Тернер.
Ричер кивнул. Это как если бы ты подбрасывал монету. Пятьдесят на пятьдесят. Либо правда, либо нет.
Первый поворот вывел их на шоссе 220, оказавшееся немного шире той дороги, по которой они ехали. На нем было лучшее покрытие, оно реже сворачивало и вообще казалось более важным. Это, конечно, была не совсем автострада, но из-за обострившегося восприятия у обоих беглецов возникло именно такое ощущение.
– Нет, – сказала Тернер.
– Согласен, – отозвался Ричер.
Тут будут бензин и кофе, а также забегаловки и мотели, и полиция – как местная, так и полиция штата. Или федералы. Это шоссе есть на любой карте. Джек представил себе поспешно собранное совещание: нетерпеливые пальцы важных людей тыкают в карту, одно за другим следуют указания… Блокпосты здесь, здесь и здесь.
– Мы свернем на следующую дорогу, – сказал Ричер.
Им пришлось пережить еще семь напряженных минут. Дорога оставалась пустой. Деревья слева, деревья справа, ничего впереди, ничего позади. Ни света, ни шума. Однако ничего не произошло. Следующий поворот им понравился больше. Перед ними была узкая дорога – на карте это будет тонкая серая нитка, и возможно, ее даже вовсе на ней не обозначат. Дорога уходила в горы, как и та, где беглецы встретили кузенов Клаутонов. Узкое, неровное, извилистое шоссе с узкой обочиной и неглубокими дождевыми канавами. Они с радостью свернули на него, и их поглотила темнота. Тернер вновь ухватила ритм, поддерживая скорость на нужном уровне: все ее движения были четкими и скупыми.
Ричер расслабился, наблюдая за своей спутницей. Сьюзан откинулась на спинку сиденья и заправила волосы за уши; ее пальцы спокойно лежали на руле, контролируя любые неровности шоссе. Джек видел, как работают гладкие мышцы ее бедра, когда она переставляет ногу с одной педали на другую.
– Сколько денег заработал Большой Пес? – спросила Тернер.
– Много, – ответил Джек. – Но ему не по карману выбросить сто тысяч для защитного маневра, если ты об этом.
– Большой Пес находился в самом конце цепочки и не был главным. Он не занимался массовыми продажами и получал лишь небольшую часть дохода. Шестнадцать лет назад. С тех пор многое изменилось.
– Ты думаешь, дело в украденном оружии?
– Может быть. Тогда заканчивалась «Буря в пустыне», теперь – Афганистан. Похожие обстоятельства. Похожие возможности. Но другое оборудование. Что продавал Большой Пес?
– Одиннадцать ящиков с автоматами, когда мы впервые о нем услышали.
– На улицах Лос-Анджелеса? Паршивое дело!
– Но это была проблема департамента полиции Лос-Анджелеса, а не моя. Я хотел получить имя.
– Ты бы мог продать автоматы «Талибану».
– И сколько денег я получил бы?
– Ну, тогда беспилотники. Или ракеты класса «земля – воздух». Очень ценное оборудование. Или МВБ. Они уже были в твое время?
– Ты говоришь так, словно у нас были только луки и стрелы.
– Значит, не было.
– Но я знаю, что это такое. Очень мощное оружие. Мать Всех Бомб.
– Мощнее вакуумных бомб только атомное оружие. Не вызывает сомнений, что такой товар с удовольствием будут покупать на Ближнем Востоке. И у них полно денег.
– Их длина составляет тридцать футов. Такую штуку трудно засунуть в карман куртки.
– Случались и более странные вещи.
На этом их беседа прервалась, и они молча проехали следующую милю.
– Так что ты обо всем этом думаешь? – вернулся к разговору Ричер.
– Предположим, это государственная политика. Мы можем вооружать одну фракцию против другой. Мы постоянно так поступаем.
Джек не ответил.
– Ты видишь это иначе? – спросила Тернер.
– Не думаю, что ты права. Правительство может делать все, что захочет. Зачем ему переводить на твой счет сто тысяч долларов? Проще сделать так, чтобы ты исчезла. А также я и Муркрофт. Почему мы не находимся сейчас в Гуантанамо? Почему до сих пор живы? И почему в мою первую ночь в мотель заявились какие-то тупицы? Правительство не использует болванов. Я ведь даже не вспотел, пока общался с ними! И почему наши противники вообще так себя повели? Они могли попробовать заставить тебя отступить другим способом. Могли отдать приказ отозвать Уикса и Эдвардса. Могли полностью закрыть расследование.
– Однако это мгновенно вызвало бы подозрения. И привлекло бы внимание к происходящему. Они не могли рисковать.
– Тогда они нашли бы способ получше. Например, приказали бы организовать стратегическое отступление до самой Зеленой зоны. По каким-нибудь выдуманным политическим причинам. Из уважения к суверенитету Афганистана или что-нибудь вроде того. Они могли устроить настоящее цунами бреда. И твои парни без всякой задней мысли отошли бы вместе со всеми. Ведь известно, что такие вещи случаются. Привычное старое дерьмо.
– Значит, тебя моя версия не убеждает.
– То, что происходит, похоже на дело рук любителей, – сказал Ричер. – Корректные, нервничающие, немного пугливые люди, которые оказались не подготовленными к тому, как стали развиваться события. Вот почему они призвали на помощь посредственных исполнителей – чтобы прикрыть собственные задницы. Таким образом, у нас возникает небольшая проблема и очень хороший шанс. Проблема состоит в том, что четверка парней должна добраться до нас раньше, чем военная полиция или ФБР, потому что сейчас мы в полном дерьме – побег и все прочее. Они предполагают, что мы готовы сказать все, что угодно, чтобы спасти свои шкуры. Даже если никто нам не поверит, речь пойдет только о неких возможных вариантах или слухах, а эти типы не могут допустить, чтобы кто-то обратил на них внимание, даже если бы расследование велось спустя рукава и не отходя от инструкций. Такова наша небольшая проблема. Я уверен, что эти четверо от нас не отстанут.
– А в чем состоит хороший шанс?
– Та же четверка. Их боссы попадут в очень тяжелое положение, если лишатся их помощи. Они окажутся загнанными в угол, станут беспомощными и изолированными. И мы сможем говорить с ними с позиции силы.
– И в чем состоит наш план? – спросила Тернер. – Мы позволим четверке парней нас найти, а потом арестуем их? И что мы будем делать дальше?
– Нет, мы не станем их арестовывать, – покачал головой Джек. – Мы сделаем с ними то, что они собираются сделать с нами.
– И что же именно?
– Мы закопаем их в землю и станем слушать, как их боссы взывают к пустоте. А потом очень подробно объясним им, почему не следует связываться со Сто десятым подразделением ВП.
Глава 31
Они пересекли границу округа Грант, но горная дорога оставалась по-прежнему узкой – и так миля за милей. Стрелка спидометра колебалась между пятьюдесятью и шестьюдесятью милями в час, вверх и вниз, но указатель бензина двигался только в одну сторону – вниз, и очень быстро. Наконец они увидели указатель, сообщавший, что в двадцати милях впереди находятся аэропорт округа Грант и город Питерсберг.
– В аэропорту должна быть заправка, правда? – спросила Тернер. – И мотель. А там, где есть заправка и мотель, должно быть и кафе.
– И полицейский участок, – заметил Ричер.
– Надейся на лучшее.
– Я всегда так делаю, – ответил Джек.
Они въехали в Питерсберг раньше, чем в аэропорт. Почти все в городе спали. Но были и исключения. Беглецы свернули налево и через сотню ярдов оказались на Северной Мейн-стрит. Слева и справа появились плотно застроенные кварталы, а в центре проходил перекресток с шоссе 220, которого они так старательно избегали. Дальше Северная Мейн-стрит превращалась в Южную Мейн-стрит, а к западу, совсем рядом, находился аэропорт. Машин на улицах не было, но в некоторых окнах горел свет.
Тернер свернула на юг, снова пересекла мост через Потомак и поехала направо, в сторону погруженного в темноту аэропорта – совсем маленького, только для легких самолетов. Около него она развернулась от тротуара до тротуара и через реку направилась в сторону центрального перекрестка.
– Сворачивай направо, на шоссе двести двадцать. Могу спорить, там мы найдем что-нибудь хорошее, – заявил Джек.
На восток от перекрестка шла Виргиния-авеню, но на первых двухстах ярдах беглецы не обнаружили ничего интересного. Они миновали несколько кафе с рекламой сэндвичей и пиццерию, погруженных в темноту и сон. Тут же находилась и бензоколонка «Шеврон», но она явно давно перестала работать, а после нее им попались еще два закрытых кафе. Дальше они разглядели древний мотель, стоянка которого заросла травой.
– Пока ничего хорошего, – заметила Сьюзан.
– Свободный рынок, – вздохнул ее друг. – Кто-то вытеснил «Шеврон» из бизнеса, как и этот мотель. Осталось только найти, кто именно.
Они проехали еще два квартала и оказались на окраине города – и там, на более дешевой земле, их ждал тройной выигрыш. Слева, за парковкой, на которой стояли три грузовика, показалось работающее всю ночь кафе, а справа, через сотню ярдов – современное двухэтажное здание мотеля. Еще дальше, за мотелем, сияла красная реклама бензоколонки «Эксон».
Все было хорошо. Если не считать того, что между кафе и мотелем расположилось здание полицейского участка.
Длинное низкое строение из глазурованного коричневого кирпича, с тарелками и штыревыми антеннами на крыше. Перед входом были припаркованы две патрульные машины, и в двух окнах горел свет. Диспетчер и дежурный по отделению, решил Ричер, проводят ночную смену в тепле и комфорте.
– Они уже знают об этой машине? – спросила Тернер.
Джек посмотрел на мотель.
– Точнее, будут ли они знать завтра утром, до того, как мы проснемся?
– Нам в любом случае необходимо заправиться.
– Ну, так давай заправимся, а заодно попробуем понять, что это за место.
Сьюзан поехала по дороге дальше, стараясь не привлекать внимания, насколько это было возможно в красной спортивной машине с мощнейшим двигателем, и остановилась возле «Эксона». На заправке были четыре насоса и небольшое строение из белых досок, похожее на маленький домик. Если не считать того, что на крыше тоже имелись антенны.
Ричер прочитал инструкцию, гласившую, что нужно сначала заплатить, если у тебя наличные, а не кредитная карточка.
– Сколько галлонов? – спросил он свою спутницу.
– Я не знаю объем бака, – развела та руками.
– Он должен быть большим.
– Тогда пусть будет пятнадцать.
Значит, по действующему тарифу им следовало заплатить пятьдесят девять долларов и восемьдесят пять центов. Джек отделил двадцатки от одной из пачек Билли Боба и направился к домику. За пуленепробиваемым стеклом сидела женщина лет сорока. На высоте стойки имелось полукруглое отверстие для наличных. Изнутри доносились сладкие, немного гнусавые мелодии радиостанции, настроенной на музыку кантри, и шум работающего полицейского передатчика.
Ричер просунул банкноты в окошко, и женщина произвела какую-то манипуляцию, позволявшую закачать в бак бензин на шестьдесят долларов – и ни капли больше. Одна песня закончилась, и началась вторая, на фоне которой пробивались шорохи полицейской волны. Майор попытался выглядеть как усталый путешественник.
– Были какие-то происшествия сегодня ночью? – спросил он.
– Пока все спокойно, – ответила сотрудница заправки.
Джек посмотрел в сторону радиоприемника:
– Вам недостаточно музыки?
– У моего брата есть эвакуатор. А в этом бизнесе главное оказаться первым на месте происшествия, – объяснила женщина. – Он платит мне десять долларов за каждую разбившуюся машину, о которой я ему сообщаю.
– Значит, сегодня ночью никто не разбился?
– Никто.
– И никаких других происшествий?
– У вас отличная машина, – заметила заправщица.
– Да.
– Я всегда мечтала о «Корвете».
– А о нас ничего не говорили на полицейской частоте?
– Превышение скорости?
– Ну, на такой машине трудно ее не превышать…
– Тогда вам повезло. Вас не засекли.
– И пусть так и продолжается, – сказал Ричер и улыбнулся.
Он надеялся, что у него получилось выглядеть довольным. Когда он вернулся в машину, Тернер уже закачивала в бак бензин. Она стояла, повернувшись к нему спиной, держа в одной руке крышку от бака, а в другой – шланг. Одним бедром женщина опиралась о машину, выгнув спину, словно у нее болела поясница, и смотрела на ночное небо. Джеку показалось, что ее тело в его большой рубашке напоминает изящную букву «S».
Да, к ней стоило ехать.
– Кассир слушает полицейскую волну, – сказал он. – Пока мы в порядке.
– Ты ее спрашивал? Теперь она нас запомнит, – забеспокоилась Сьюзан.
– Она запомнит нас в любом случае – ей всегда хотелось иметь «Корвет».
– Нам нужно с нею поменяться, забрать ее автомобиль, а ей отдать этот.
– Тогда она запомнит нас навсегда.
– Может быть, эти болваны не станут обращаться в полицию. Может быть, они угнали свои грузовики. И сбежали в лес.
– Вполне возможно, – согласился Ричер. – Я не вижу причин, по которым они так долго чего-то ждали.
– Мы можем припарковаться позади мотеля, не привлекая внимания. Думаю, нужно рискнуть. Нам необходимо поесть и поспать.
Насос отключился: в баке поместилось только двенадцать галлонов. Либо он оказался меньше, чем они рассчитывали, либо счетчик был плохо настроен.
– Теперь она знает, что это не наша машина, – вздохнула Сьюзан. – Ясно же, что мы не знаем, сколько бензина нам нужно.
– Она отдаст нам деньги?
– Возможно, нам стоит оставить их ей.
– Это двенадцать долларов. И мы в Западной Виргинии. Такое поведение обязательно привлечет внимание.
– Тогда скажи ей, когда будешь просить деньги, что мы едем на юг по шоссе двести двадцать и что нам предстоит проехать до рассвета большое расстояние. Тогда она даст неправильные показания, если услышит про нас на полицейской волне.
Ричер получил двенадцать долларов и пятьдесят два цента сдачи и сказал, что они хотят еще до рассвета добраться до I-64. Полицейская волна помалкивала, а по радио передавали новую песню. Кассирша посмотрела в окошко и печально улыбнулась, словно понимала, что не скоро увидит еще один «Корвет».
Тернер подобрала Джека у белого домика. Они поехали в сторону города и через триста ярдов остановились возле мотеля.
– Сначала снимем номер, а потом пойдем в кафе? – спросила Сьюзан.
– Конечно, – ответил Ричер.
Повисла долгая пауза, а потом женщина пристально посмотрела на него:
– Сколько комнат?
Теперь уже Джек помедлил перед ответом.
– Давай сначала поедим, а потом пойдем в мотель, – решил он наконец.
– Почему?
– Я должен кое-что тебе рассказать.
– Что?
Саманта Дейтон.
Сэм.
Четырнадцать лет.
– После того, как сделаем заказ, – сказал Ричер. – Это длинная история.
Глава 32
Кафе оказалось обычной дешевой забегаловкой, в каких Ричеру приходилось бывать множество раз. Чернокожий парень в белой майке стоял возле огромной, лоснящейся от сала сковороды. Около обшарпанных столиков из сосны были расставлены разнокалиберные стулья. Пахло старым жиром и свежим кофе. В забегаловке сидели два белых старика; один расположился слева от входа, другой – справа. Возможно, они не ладили между собой. И возможно, их кровная вражда началась триста лет назад.
Тернер выбрала столик посередине кафе, и они с Джеком уселись за него. Им не принесли меню, да и досок с написанным мелом списком дежурных блюд в кафе не наблюдалось. Не такое это было место. Между постоянными клиентами и поваром общение происходило телепатически. Ну а новым посетителям полагалось просто громко спросить, чем здесь кормят – вот и все дела. Что и подтвердил повар, слегка приподняв подбородок и повернув правое ухо к залу.
– Омлет, – сказала Сьюзан. – С грибами, зеленым луком и сыром чеддер.
Никакой реакции со стороны повара.
Ну вообще никакой!
Женщина повторила то же самое, но немного громче.
И вновь полное отсутствие реакции. Никакого движения, только вздернутый подбородок, отведенный взгляд и торжественная тишина, словно опытного коммивояжера оскорбили встречным предложением. Тернер посмотрела на Ричера и прошептала:
– Что это за место?
– Ты же детектив, – ответил ее товарищ. – Ты видишь где-нибудь сковородку для яичницы?
– Нет, на такой сковородке яичницу не готовят.
– Ну, значит, нужно заказать то, что здесь можно приготовить.
Сьюзан задумалась.
– Два яйца с беконом на поджаренном тосте, – попросила она наконец.
– Да, мадам, – отозвался повар.
– И для меня то же самое, – добавил Джек. – А еще кофе.
– Да, сэр.
Повар тут же повернулся к плите и взялся за работу, положил на сковороду новую порцию сала, растопил его и разгладил по всей обширной металлической поверхности. Значит, он был настоящим мастером своего дела. Ричер по опыту знал, что в таких местах работают либо настоящие повара, либо владельцы, но только не в одном лице. Повар – любитель сковородок, сначала позаботится о металле и доведет его до зеркальной гладкости, так что тефлон станет идеальной поверхностью, а владелец сразу принесет кофе. Потому что первая чашка кофе – это уже заключение сделки. Клиент еще может уйти, пока ничего не съел или не выпил. Или если ожидание покажется ему слишком долгим, или если он вдруг вспомнит о срочной встрече. Но он останется, если выпьет чашку кофе. Ведь ему придется заплатить, а кто знает, сколько стоит чашка кофе в кафе? Пятьдесят центов? Доллар? Два доллара?
– Ну, вот, мы сделали заказ, – вздохнула Тернер. – Что ты хотел мне рассказать?
– Пусть сначала принесут кофе, – ответил Джек. – Я не хочу, чтобы нас прерывали.
– Тогда у меня есть пара вопросов, – сказала его собеседница. – Например, я бы хотела побольше узнать о Моргане. Что за человек теперь командует моим подразделением?
– И моим тоже, – заметил Ричер. – Я всегда считал себя худшим командиром Сто десятого, но это не так. Твои парни в Афганистане дважды не вышли на радиосвязь, а он ничего не стал предпринимать.
– Мы знаем, откуда он взялся?
– Понятия не имею.
– Он один из наших врагов?
– Трудно сказать. Очевидно, что подразделению необходим временный командир. Так что доказательств его вины пока недостаточно.
– Но как в их план вписывается твой призыв на службу? Они ведь хотели от тебя избавиться – зачем тогда ты им нужен в части?
– Полагаю, они рассчитывали, что я сбегу. Я бы мог уйти в самоволку на постоянной основе. Морган и адвокаты подчеркнули, что никто не станет меня искать. Никаких агентов по розыску. Они нанесли парочку серьезных ударов, рассказав мне про аффидевит и выдвинув обвинение, которое я не смогу опровергнуть, если останусь. Думаю, большинство на моем месте тут же унесли бы ноги. Именно таким был их стратегический план. Но не сработало.
– Когда внезапно появляется чудовище, ты должен с ним сражаться, верно?
– Или приказ ГСА
[12]. В досье может быть дополнение, в котором сказано: если я откажусь сотрудничать, со мной следует разобраться. Из-за каких-то политических тонкостей в аппарате министерства. Несомненно, решение принимал не Морган. Подполковник не имеет соответствующих полномочий. Такие вещи делаются на более высоком уровне.
– Самые старшие офицеры штаба.
– Согласен, но какие именно?
Тернер не ответила, а повар наконец принес им кофе. Две большие керамические кружки и маленькую розовую корзиночку со сливками, пакетиками с сахаром и двумя металлическими ложками, такими тонкими, что они казались невесомыми. Ричер взял чашку, принюхался и сделал глоток. Край чашки был холодным и толстым, но кофе – вполне приличным. Горячим и достаточно крепким.
Джек поставил чашку на стол, обхватил ее ладонями, словно защищая, и посмотрел в глаза Тернер.
– Итак, – сказал он.
– И еще одно. Мне будет трудно это произнести, поэтому я сожалею, – сказала вдруг Сьюзан.
– О чем это ты?
– Мне не следовало спрашивать про количество номеров в мотеле.
– Я не в обиде.
– Но меня это беспокоит. Я не уверена, что готова к одному номеру. У меня ощущение, что я перед тобою в долгу. За то, что ты сегодня для меня сделал. И я не думаю, что это правильное состояние души при данных обстоятельствах.
– Ты ничего мне не должна. Я действовал исключительно из эгоистических побуждений. Я собирался пригласить тебя на обед. В данный момент происходит нечто похожее. В некотором смысле. Возможно, не так, как я планировал. В общем, я получил то, что хотел. Все остальное лишь сопутствующий ущерб. Так что ты ничего мне не должна, – еще раз повторил мужчина.
– И все же, мне немного не по себе.
– И не удивительно! Тебя арестовали, потом ты сбежала из тюрьмы, а теперь спасешь свою жизнь, воруешь машины и деньги…
– Нет, это из-за тебя.
– Почему?
– Я ощущаю дискомфорт.
– Я сожалею.
– Тут нет твоей вины, – вздохнула Тернер. – Просто ты такой.
– Какой именно?
– Я не хочу оскорбить твои чувства.
– У тебя не получится, – заявил Ричер. – Я военный полицейский. И мужчина. У меня нет чувств.
– Это я и имела в виду.
– Я пошутил.
– Нет, вовсе нет. В любом случае в твоих словах была лишь доля шутки.
Сьюзан надолго замолчала, но потом все-таки добавила:
– В тебе есть нечто дикое.
Джек ничего не сказал в ответ. «Дикий» от латинского «feral», неприрученный, от «bestia fera», дикий зверь. Обычно так называют сбежавших домашних животных, вернувшихся к дикому образу жизни.
– Складывается ощущение, что в тебе есть только «да» и «нет», – продолжала Тернер. – Ты и они, белое и черное, жить или умереть. И я спрашиваю себя: какое влияние это оказывает на личность?
– Все просто: жить, а не умереть, – ответил Ричер. – По крайней мере, для меня.
– Ты подобен хищнику. Холодный и жесткий. Взять хотя бы то, что сейчас происходит. Ты все спланировал. Четверо парней в машине и их боссы. Ты плывешь к ним прямо сейчас, и в воде будет кровь. Твоя или их, но кровь будет.
– Сейчас я рассчитываю от них уплыть. И я не знаю, кто они такие и где находятся.
– Но ты узнаешь. Ты постоянно об этом думаешь, я же вижу. Ты встревожен и пытаешься взять след, уловить запах врага.
– А что еще я могу делать? Купить нам билеты на автобус, идущий прямо в Ливенуорт?
– Разве другого варианта нет?
– А ты сама как считаешь?
Женщина сделала первый глоток кофе и немного подумала:
– Я с тобой согласна, и в этом заключается проблема. Причина, по которой мне некомфортно. Я такая же, как ты. Но еще не совсем. Вот что меня тревожит. Смотреть на тебя – значит, смотреть в будущее. Однажды я стану тобой. Когда во мне останется только «да» или «нет».
– Значит, я на тебя похож? Большинство женщин говорят «нет» из-за того, что я совсем другой.
– Ты меня пугаешь. Или будущее, в котором я могу превратиться в тебя. Я не уверена, что готова к этому. И не уверена, что когда-нибудь буду готова.
– Вовсе не обязательно, чтобы все произошло именно так. Это всего лишь выбоина на дороге. У тебя еще остается шанс сделать карьеру.
– Если мы победим.
– Иначе и быть не может.
– Значит, в лучшем случае я сошла с дороги, чтобы потом на нее вернуться. А в худшем – навсегда.
– Нет, в худшем случае ты умрешь или тебя посадят за решетку. Худший случай, когда побеждают плохие парни.
– Для тебя это всегда победа или поражение?
– Разве есть третья возможность?
– А поражение сжигает тебя изнутри?
– Конечно.
– Это парализующее высокомерие. Нормальные люди не выгорают, если терпят поражение.
– Может быть, они не правы, – сказал Ричер. – Но ты не такая, как я. Ты не видишь себя, когда смотришь на меня. И поэтому я приехал. Ты – лучшая версия меня. Вот что я почувствовал по телефону. Ты все делаешь как следует.
– Что делаю?
– Все. Свою работу. Жизнь. Ты живешь, как человек.
– Но я так себя не чувствую. Во всяком случае, сейчас. И не думай обо мне как о лучшей версии. Если я не могу посмотреть на тебя и увидеть, что будет, ты не можешь посмотреть и увидеть то, что должно быть.
Тут к ним подошел повар с тарелками, полными яйцами, беконом и поджаренными тостами – все это выглядело превосходно приготовленным. Очевидно, парень любил свою работу. И хорошо ухаживал за сковородкой.
– Но все это существенно, если у тебя есть определенность, то есть ты знаешь, сколько номеров хочешь снять, – сказала Тернер, когда повар ушел.
– Честный ответ? – спросил Ричер.
– Конечно.
– У меня он есть.
– И каков он?
– Сначала я должен тебе рассказать одну вещь.
– О чем ты?
– Вторая причина, которая должна была заставить меня сбежать.
– И какова она?
– Иск об установлении отцовства, – рассказал Джек. – Возможно, у меня есть дочь в Лос-Анджелесе. От женщины, которую я не могу вспомнить.
Глава 33
Тернер ела, а Ричер рассказывал о том, что знал. Про военный лагерь «Красное облако», находившийся между Сеулом и демилитаризованной зоной, про Кэнди Дейтон, ее дневник и дом в Лос-Анджелесе, которого она лишилась, про ее дочь, машину и визит к адвокату.
– Как зовут ребенка? – спросила Сьюзан.
– Саманта, – ответил ее собеседник. – А уменьшительно, наверное, Сэм.