Мы сели в машину шерифа, он сделал крутой разворот и понесся по дороге в сторону леса. Арсений читал листок, который прихватил со стола Руслана.

– Почитай, – передал он мне жалобу гражданина Шустина.

– Я позвонил Вите, это мой сержант, а он уже в лесу! – на ходу рассказывал Руслан. – Говорит, что обнаружили белую «Ниву» на лесной дороге, недалеко от того места! Вот дерьмо! Я почему сразу засуетился? У нее же пацан, во второй класс ходит…

– Сейчас каникулы, – уточнил Арсений.

– Не в этом дело, – мотнул головой Руслан. – Просто она своего парня одного на ночь с этим марамоем никогда бы не оставила! Даже если бы угнала его «Ниву», то вернулась бы за сыном. Все, приехали!

Мы вылезли из машины. Я сунул заявление Шустина в карман, так и не прочитав. Строганов был непривычно молчалив и не лез вперед нашего начальника.

У поворота на лесную дорогу стояла старенькая иномарка.

– Это Витькина, – на ходу пояснил Руслан и направился по заснеженной дороге в глубь леса.

Снега было примерно по колено, на нем были отчетливо видны две колеи от колес проехавшей здесь машины. Руслан двигался по снегу словно вездеход, а мы шли гуськом по колее. И метров через двести увидели припаркованную белую «Ниву». Там уже стоял полицейский, он махнул нам рукой.

– Витёк, следы глянул? – издалека крикнул ему Руслан.

– Да! Они от машины в лес идут! – крикнул в ответ сержант.

– А машина что, закрытая была? – поинтересовался Арсений, как только мы подошли.

– Ага, – кивнул полицейский.

Строганов хотел дернуть за ручку двери, но, услышав грозное рычание Руслана, не стал рисковать.

– Стойте на месте, – предупредил он, – и руками ничего не трогайте!

Окна в машине, как и двери, были закрыты. «Нива» и правда выглядела как новая. Видимо, Шустин не врал – сдувал с нее пыль. К жене он относился хуже.

– Ну что? – обратился Руслан к помощнику.

– Пойдем, – коротко ответил тот. – Еще одна.

– Вот дерьмо… – тихо произнес Руслан и, помолчав, спросил: – Ты как здесь оказался?

– Патрулировал. Решил пройтись. Смотрю – тачка. Вокруг никого. Машина заперта. Позвонил, спросил чья – говорят, Шустина. Тут ты мне звонишь, – рассказывал полицейский. – Говоришь, что в угоне. Дальше смотрю – следы. Видишь? Это от валенок размера 45-го. Утопают здорово – значит, тащил что-то.

– Где она? – мрачно спросил Руслан.

– Да в паре метров, – кивнул в сторону леса сержант Витя. – Видать, тяжело было тащить, он и бросил сразу за теми елками.

Мы пошли по следам, стараясь не затоптать их. Действительно, в нескольких метрах лежало тело женщины.

Она лежала лицом вниз. Судя по следам, убийца принес ее, скинул и ушел в лес. Мы осторожно перевернули тело. Это была та самая женщина, жена Шустина, которая еще вчера тащила пьяного мужа домой… Потом ругалась с ним, а затем уехала на его машине и… Что случилось дальше? Я рассматривал ее лицо. Были видны следы побоев. Но причиной смерти явно было удушение: кровоподтеки на шее, синюшный цвет лица, одутловатость…

Пуховик на убитой был расстегнут, под ним виднелись пестрая футболка и розовые спортивные штаны, на ногах – зимние дутые сапоги.

– Не трогай! – крикнул было Руслан Арсению, но было поздно – тот стянул сапог с ноги жертвы и заглянул вовнутрь.

– Носка нет, – констатировал Строганов. – Можно второй посмотреть?

Руслан прищурился и кивнул. Второго носка также не оказалось. Видимо, женщина собиралась второпях и выскочила без носков. Скорее всего, Шустин не просто ругался с ней, а еще и угрожал…

– А куда следы ведут дальше? – спросил Руслан и сам же и ответил: – А вон туда…

И они с сержантом пошли по следам. Сделав небольшой круг по лесу, они вышли на дорогу.

Выходит, убийца подсел к ней по дороге, убил ее, затем вытащил труп и бросил в лесу. А машину запер и оставил на обочине. Я озвучил свою версию Арсению, он в ответ хмыкнул – мол, так и было. Руслан кому-то названивал, Виктор огораживал место преступления красной лентой, а Строганов негромко предложил мне смыться отсюда.

– Как, – удивился я, – ты не собираешься…

– Нет, – мотнул он головой и, обращаясь к Руслану, заорал: – Мы тебе сейчас не нужны? Тогда до связи!

Руслан недоуменно взглянул на нас, но лишь махнул рукой.

Мы не спеша пошли обратно, увязая в снегу, и наконец выбрались на нормальную дорогу, где нас встретил Василий на своей машине. Его вызвал Арсений по телефону.

– Вот беда, – покачал головой наш таксист. – Такого во Тьме никогда не было! Точняк, ведьма накаркала! «Душитель»? – предположил он после того, как мы ему рассказали некоторые подробности. Надеюсь, что мы не выдали секретов следствия, тем более что слухи здесь и без нас распространялись мгновенно.

– Да, ее задушили. А ты Шустина знаешь? – спросил Арсений у Васи.

– Ну, так, – пожал плечами тот. – Обычный мужик.

– Я так и думал. Обычный средний мужик. Доктор, дай мне его заяву еще разок! – Арсений становился самим собой, а я впал в какую-то прострацию. Несчастная жертва, которая и при жизни была не слишком счастлива… а ее сын теперь остался сиротой, поскольку отчиму, судя по всему, он не был особенно нужен…

– Ты успел прочитать? – вернул мне листок бумаги Арсений.

Я пожал плечами. Теперь-то какая разница? Машину нашли, да и жену тоже. И обвинение, как хотел ее муж, ей уже не предъявишь.

«Начальнику отделения от Шустина В. И. Заявление. Довожу до вашего сведения, что моя жена, Нина Шустина, вчера вечером, с целью ущемления моего мужского достоинства, оскорбляла меня нецензурными выражениями. А затем, зная, что машина для меня много значит, она нарошно похитила ключи от нее (марка «Нива», номерной знак…) и угнала ее в неизвестном направлении. Прошу принять меры по розыску принадлежащего мне автомобиля».


Я усмехнулся. А потом удивился, потому что Арсений скомандовал Васе заехать вначале в участок, а потом отвезти нас в школу.

– А зачем в участок? И почему мы уехали с места преступления? – удивленно поинтересовался я.

– Тетка без носков выскочила на улицу – это раз, – коротко сообщил Строганов и разогнул большой палец. – Машина аккуратно припаркована, заперты двери и окна – это два. В заяве нету требования наказать жену, Шустин просит только разыскать его автомобиль! Это три. – Он разогнул еще два пальца. – Теперь нам нужен его телефон. Это четыре… – Арсений изобразил фигу.

– Постой, ты хочешь сказать, что …

– Приехали! – доложил Вася и повернулся к нам. – Неужто и правда Шустин жену замочил?

Но Строганов уже выскочил из машины и понесся в отделение. Я бросился за ним.

Гражданин Шустин сидел в коридоре и пил пиво. Даже когда он заметил нас, на его лице не появилось никаких эмоций. В одной руке у него был телефон, в другой – банка с пивом.

– Можно ваш телефон? – подошел к нему Арсений и протянул руку.

Что он хотел увидеть в телефоне подозреваемого, я не знал. Впрочем, догадывался – маршруты его передвижений!

– С какой радости? – слегка удивился тот. – Машину мою нашли?

– Вы тут сказали, что звонили жене сто раз, – немного вызывающе заговорил Арсений. – Я хочу это проверить. Потому что если вы ей не звонили – значит, знали, что она мертва. И звонить было бесполезно. Правильно?

– Чего?! – банка с пивом застыла в воздухе. – Ты чё несешь, петушина?

Шустин резво вскочил на ноги. Строганов продолжал держать правую руку ладонью вверх в ожидании телефона.

– Если вы ее не убивали, – хладнокровно продолжал мой приятель, – значит, вы…

– Я тя щас убью! – заорал Шустин и, резко замахнувшись пивной банкой, попытался ударить Строганова. Тот, вероятно, предвидя это, перехватил шустинскую руку, в два движения вывернул ему кисть и повалил на пол.

Крик превратился в стон. Прибежал дежурный Семеныч.

– Руслан звонит, – сообщил он нам, с интересом наблюдая за сценой, – говорит, Шустина надо задержать до его приезда!

– Видишь, – с трудом сдерживая подозреваемого, говорил Арсений. – Руслан тоже догадался! Но я раньше! Доктор, возьми его телефон!

Мужик орал, лежа на полу лицом вниз, Арсений, заломав ему руку, восседал сверху, а выроненный телефон валялся рядом с пивной банкой.

– Что смотреть? Где он был? – перекрикивая Шустина, поинтересовался я у Строганова, схватив телефон.

– Нет! – Арсений прилагал немало усилий, чтобы удержать физически крепкого Шустина, превосходящего его своими габаритами. – Посмотри… его… звонки!

– Нет, жене он вчера вообще не звонил! – сообщил я, просмотрев последние вызовы и набранные номера.

Тут Шустину удалось вырваться. Он скинул Арсения на пол и, мгновенно оказавшись на ногах, бросился на меня. Я, защищая важную улику, сгруппировался, но не устоял на ногах от удара кулачищем. Оказавшись на полу, я ощутил, как онемело левое плечо, и тут же боль разлилась по всей руке. Телефон я продолжал сжимать правой. Ожидая удара ногой, я зажмурился… но ничего не последовало. Зато рядом со мной рухнул кто-то тяжелый и придавил мне ногу.

Осторожно приоткрыв глаза, я увидел перед с собой перекошенное от злости потное лицо Шустина. Он лежал без сознания…

В камеру его заволокли Семеныч с Арсением. У меня болели левая рука и правая нога. Да так сильно, что помочь им я не мог.

– Фу, тяжеленный! – утерся Строганов. – Классно вы его приложили! – добавил он Семенычу.

– А то! – усмехнулся дежурный. – Руслан же велел задержать?

Я, потирая ушибленное плечо, благодарно кивнул Семенычу, который, оказывается, очень вовремя огрел Шустина дубинкой по голове.

– Начальник сказал, что будет через час, – сообщил он нам и пошел на свой пост.

– На, – протянул я Арсению спасенный в бою телефон.

– Давай, – довольно равнодушно кивнул он. – Взгляну, вдруг чего интересное там есть?

– В смысле? – удивился я. – Я думал, что это важное доказательство! Ты же сам говорил: нет звонков – значит, знал, что жена мертва!

– Все правильно, – кивал Строганов, просматривая контакты, сообщения и соцсети. – Только звонил он или нет, можно было и без телефона узнать. Трубка для этого совершенно не нужна!

– А что же ты к нему приставал? – возмутился я. – Дайте ваш телефон, дайте… – передразнил я Строганова.

– Вывести из себя хотел. Время сэкономить, – ответил он.

– Ну, тебе это удалось! – покачал я головой. Рука продолжала болеть. – Знал бы я, что тебе телефон не нужен…

– Прикинь, – перебил меня этот раздражитель, – я ему руку то ли вывихнул, то ли сломал, а ему хоть бы хны!

Я глубоко вздохнул. Шустин тем временем застонал и зашевелился. Он валялся на полу в камере, где вместо двери была металлическая решетка. Затем, цепляясь за прутья решетки одной рукой (вторая свисала как плеть), он поднялся на ноги и стал материть нас на все отделение.

– Вы не знаете, кто я такой! – наконец произнес он после потока ругательств. – С кем связались! АУЕ! Мокруху хотите на меня повесить? Хрен вам…

– А я уверен, что все убийства повесят на вас, – сказал Арсений, подходя к нему, но держась на некотором расстоянии. – Не только жены, но и других девчонок. Башкой-то подумайте! – предложил он ему. – У вас, кстати, дома жарко? – неожиданно поинтересовался он. – Мы видели, как ваша жена в тапках выскочила за вами на улицу, причем носков на ней тогда не было. Значит, в доме тепло. – Арсений подошел еще чуть ближе. – Вы ее убили… может быть, и не специально, а так вышло… а когда стали одевать – напялили на голые ноги сапоги. А главное – наоборот! Левый сапог – на правую ногу, а правый – на левую. Торопились, наверно? Со мной тоже так бывает. – Строганов сочувственно кивнул и сделал еще один шаг к решетке. – Если бы она сама одевалась, то наверняка бы позаботилась и о носках. Потом машина. Она ведь важная вещь для вас, правда? Вы о ней позаботились в лесу: аккуратно припарковали, окна закрыли, двери тоже – чтобы никто не залез. Но это ерунда! Самое главное – я знаю, почему вы жену лицом вниз положили! – Строганов, гипнотизируя убийцу, подошел вплотную к решетке. Тот смотрел на него не мигая. – Чтобы она на вас мертвая… случайно… не взглянула!

– Убью! – прохрипел задержанный, но почему-то не попытался схватить Арсения.

Мы не стали дожидаться Руслана, потому что торопились в школу. Мне, честно говоря, было совсем не до встреч с учащимися. Но Строганов потащил меня чуть ли не силой.

– Доктор! Во-первых, ты обещал! – наезжал на меня Арсений. – И не мне, а школьникам! Во-вторых, чего нам торчать в отделении? Руслан и без меня справится – убийца в камере!

– А ты уверен?.. – начал было я.

– Конечно! Он прибил свою жену. Знаешь, что меня больше всего в нем поразило? Нечувствительность!

– Да что ты? – усмехнулся я.

– Ну! Я ему руку ломаю, а он боли почти не чувствует! – по Арсению было заметно, что это произвело на него впечатление.

– А когда он жену убивал? Что чувствовал? – поинтересовался я.

– Вот! – поднял он вверх указательный палец. – Когда убивал живую, может, и не чувствовал ни страха, ни боли. Но мертвую – испугался! Бросил лицом вниз…

– Может, совесть проснулась? – сделал я предположение, правда, сам в него не очень веря.

Арсений некоторое время размышлял.

– Нет, – резко покачал он головой, так, что шляпа чуть не слетела. – Это не совесть! Это боязнь всего мистического! Знаешь, как бы я на месте Руслана заставил его расколоться? Я бы переодел какую-нибудь женщину в одежду его жены и ночью запустил ее к нему в камеру!

– Он бы и ее придушил, – вздохнул я. – А как думаешь? Это же не наш «душитель»?

– Нет, конечно! – уверенно ответил Строганов. – Он обыкновенный психопат. Взрывной. Хотя Руслан, скорее всего, будет проверять, не он ли серийный убийца… О, Вася приехал!

Наш шофер съездил на заправку и вернулся.

– А я что-то не заметил, что сапоги были наоборот одеты, – сказал я Арсению, перед тем как сесть в машину.

– Разумеется, ты не заметил! – несколько язвительно ответил он. – Потому что они были одеты как надо!

Мы поехали в школу.

– Говорят, что на Шустина хотят все убийства повесить? – поинтересовался наш водитель. Мы с Арсением переглянулись. Сарафанное радио! Или, как говорят в Австралии, лесной телеграф.

Суббота, 11:30

Всю дорогу мы проехали молча. На меня произвело гнетущее впечатление убийство женщины. И несмотря на то что я видел сотни мертвых тел, труп задушенной жертвы стоял у меня перед глазами, стоило лишь их прикрыть.

Я вновь стал размышлять о ее сыне, о том, что его ждет… И о том, что нашла эта несчастная в Шустине?..

Видимо, и на Строганова подействовало преступление, произошедшее практически на наших глазах. Он даже не смотрел в телефон, а уставился в одну точку, а потом и вовсе закрыл глаза.

– Школа! – оповестил нас Василий.

Темнинская школа представляла собой длинное двухэтажное кирпичное здание, покрашенное в ярко-розовый цвет, с одинаковыми белыми стеклопакетами, с широкой лестницей и новыми дверями под крышей-козырьком – словом, было видно, что ремонтировали ее совсем недавно. А перед зданием росло множество молодых деревьев, аккуратно посаженных год или два назад. Школа во Тьме выглядела ничуть не хуже любой городской.

Но вслед за восхищением на меня напала паника – что мне сейчас говорить школьникам? Я мрачно взглянул на молчавшего Арсения.

– Доктор, у тебя на телефоне жена на какую букву записана? – вдруг поинтересовался он. – На Жэ?

– Почему на Жэ? – Я от странности и неожиданности вопроса забыл про свои страхи.

– Ну, потому что жена на букву Жэ, – пояснил он, злясь на мое непонимание.

– Нет, – помотал я головой. – На Эл.

– Понятно, – пробурчал он. – Я так и думал.

И он стал вылезать из машины.

– А при чем тут?..

– При том, что ты, когда в телефоне Шустина смотрел звонки от его жены, – недовольно пояснил Строганов, – то мог и не понять, что звонок был от жены, сечешь?

– А, понял! – дошло до меня опасение Арсения. – Не волнуйся, я смотрел звонки от Нины, – и, видя изумленный взгляд моего босса, добавил: – Ну, ты же мне давал читать заявление Шустина? А там сказано, что жену зовут…

– Я впечатлен! – отреагировал он. – Может быть, ты еще и заметил, какая вкладка у него была открыта на телефоне?

– Ну, заметил, – пожал я плечами, даже не обижаясь на его сарказм. – Там был WhatsApp. А что?

– А то! – Строганов остановился и уставился на меня. – Когда мы пришли, он стирал какие-то сообщения! И еще, когда я просматривал его телефон, то посмотрел его переписку… явно не с женой. Там просто чей-то номер был. Даже без аватарки. Сечешь?

– Пока не очень.

– Пока мы ехали в машине, я пытался вспомнить… – Строганов снова прикрыл глаза. – Это была его переписка с любовницей. – Он открыл глаза. – «Киска» – обращался он к ней. И подписывался – «твой котяра».

– Ну да, – подтвердил я, – маловероятно, что они с женой так игриво обращались друг к другу. А что здесь такого важного? И чего вспоминать-то? Ну, киска и котяра… Или ты думаешь, что его любовница причастна к убийству его жены?

– Важно, что эта переписка была в начале ноября, – загадочно произнес Арсений. – И плохо то, что я не могу вспомнить телефон, с которого приходили сообщения. Очень плохо! – трагически добавил он.

– Бывает, – улыбнулся я. – Стареешь, наверное! Уже и телефоны не запомнить. Но ты не расстраивайся, недостаток памяти – это лучше, чем недостаток ума…

– Придется просить у Руслана шустинский телефон… – добавил он, пропустив мои слова мимо ушей. – Черт! – воскликнул он. – А вдруг он сам посмотрит и догадается первым?

– Ну, совсем беда! – посочувствовал я детективу. – Ничего не запоминаешь… Руслан первым догадается… Пора менять род деятельности! – ядовито предложил я ему.

– А ты уже придумал, что скажешь школьничкам? – с легкой усмешкой поинтересовался этот тип.

Мне приходится изредка выступать перед аудиторией, и я бы не сказал, что испытываю «страх сцены», или, как его называют психологи, пейрафобию. Но, увидев перед собой около двадцати молодых людей… То есть я знал, что они учатся в 11-м классе, но выглядели они значительно старше своего возраста! У меня даже мелькнула мысль, что я перепутал классы и пришел на родительское собрание!

Сердцебиение, потливость, дрожание голоса, губ и конечностей – всё это присутствовало. А также злость. На Строганова. Который даже не зашел в класс! Предатель!

Заведующая учебной частью представила меня и села за первую парту. Я вздохнул с облегчением: тяжелая артиллерия в бою – залог победы. Так говорил мой дедушка. Первые пять минут меня слушали, даже улыбались шуткам. Было относительно тихо. Затем, вполне ожидаемо, некоторым наскучили мои речи, и они стали разговаривать вначале вполголоса, а потом и в полный голос. Перекрикивать не имело смысла – победила бы молодость! Поэтому я просто замолчал. Но тут завуч, резко поднявшись, повернулась на 180 градусов и оглядела поле боя (мне сразу же представился танк, у которого поворачивается башня). Разговоры смолкли, и я продолжил. Но, увы, ненадолго. У моей защитницы зазвонил телефон, и она была вынуждена покинуть класс (к моему ужасу и к искренней радости учащихся).

Я вспомнил отрывок из фильма «The Wall». И ощутил себя тем самым учителем, которого волокут на костер…

Я сел на учительский стол и с улыбкой поверженного, но не побежденного стал разглядывать ребят. Класс разделился на несколько групп. Одни слушали музыку, вставив в уши наушники и громко переговариваясь между собой. Другие уставились в свои телефоны, сообщая про свои успехи в играх. А особенно выделялись двое парней: один на первой парте (он закинул ноги на стол и, держа пачку сигарет, словно микрофон, орал какую-то песню с большим количеством мата), а другой – на последней парте, у окна (он пил из банки энерготоник и демонстрировал мне неприличный жест средним пальцем). Несколько ребят сочувственно смотрели на меня, но сделать они ничего не могли.

Тут вдруг какофония несколько изменила звучание, и взгляды стали перемещаться в сторону двери. Я тоже повернулся с надеждой – вдруг завуч вернулась? Но даже директор вместе со всеми учителями не вызвали бы такого эффекта, какой произвел незаметно вошедший Арсений. Он с любопытством разглядывал школьников, покачиваясь с пяток на носки, держа руки в карманах своего плаща и не снимая свою экстравагантную в этих краях шляпу. Я ощутил себя Джеймсом Куком, который увидел над Гавайскими островами военный вертолет. Да, если завуч была тяжелой артиллерией, то Строганов, вне всякого сомнения, – атомной бомбой. И взрыв не замедлил случиться.

Шум и вопли стихли – Строганов перекричал их всех.

– Ну что, блин! – гаркнул он, скидывая плащ и шляпу на парту. – Залили глаза керосином – и пусть все горит? Да?!

Эта странная фраза вызвала бурю одобрения у одних и недовольные возгласы у других.

Строганов выглядел как разозленная оса. Лицо перекошено, движения стремительны. На ходу он влепил затрещину парню с пачкой сигарет и, не оборачиваясь на возгласы возмущения, подошел ко мне.

– Лузеры! – прикрикнул он на класс. – К вам пришли умные люди! Вот, доктор – классный писатель! А вы херней маетесь! Только попробуй! – Он грозно наставил указательный палец на одного из учеников, который начал снимать происходящее на телефон.

– А что будет? – с усмешкой произнес с «камчатки» тот, что пил энерготоник. – Ты вообще кто такой?

– Я?! – криво улыбнувшись, переспросил Арсений и танцующей походкой направился к нему. По дороге он подхватил лежащий на парте чей-то карандаш.

– Я грузовик, я предназначен для того, чтобы

Собрать все камни!

Подкинь и ты мне-э-э-э…

Нависнув над парнем, который, кстати, был весьма внушительных размеров, Арсений на последней ноте пальцами одной руки сломал карандаш и бросил обломки ему на парту.

– Еще раз покажешь «фак» взрослому – я тебе палец сломаю так же, как этот карандаш! Усек? – сообщил он ему. Тот злобно прищурился, но ничего не ответил.

Меня снова удивила реакция молодежи на песни Строганова. Многие подхватили последнюю. Он-то их откуда знает? Я почувствовал себя стариком, которым, как известно, тут не место!

– Вы меня поражаете, – заговорил в относительной тишине Арсений. – Вашу одноклассницу убили. Задушил какой-то урод. А вы что? Сидите тут… довольные. Потому что вас это не касается! Да?

– А что мы должны делать? – раздался среди шума голос.

– Что делать? – тут же отреагировал этот доморощенный психолог. – Вот, доктор говорит, что с врагом можно бороться законом и силой…

Я вздохнул. Во-первых, это не я говорю, а во‐вторых, он переврал цитату…

– Закону вы не помогли, – продолжал возмущать народ Арсений. – Руслан же беседовал с вами? И что? И ничего! А сил у вас нет, потому что вы трусы! Или я не прав?

– У Коли Живодера есть сила. АУЕ. Понятно? – подал голос уже пришедший в себя здоровяк за последней партой. И если пару минут назад на лице его было смятение, то теперь оно сменилось довольно нахальной гримасой. Вседозволенность – вот откуда его наглость!

Только бы Строганов не начал с ним драться! С него станется…

– Коля… ваш… – медленно отвечал Арсений, – не крутой. Знаете почему? Потому что он трусливый! Он боится полиции. Таких же, как он сам, отморозков боится. Марийцев боится и даже сам себя. Понятно? А я – никого не боюсь! Потому что, когда Бог со мной, чего мне бояться? – произнес он свою сакраментальную формулу и продемонстрировал татуировку в виде мальтийского креста. – И еще: лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба – женщина!

Ну, после такого заявления девушки зааплодировали.

– Полину убили, и мы приехали из города, чтобы найти «душителя»! И мы сделаем это! – Строганов стал похож на Перикла, только без бороды. – И если вы сидите тут со своими телефончиками и не желаете нам помочь, то мы обойдемся без вас! Но только вы всю свою жизнь будете помнить, что вы – лузеры!

– Если мы деревенские, а вы с города, это еще не значит, что мы… – раздался чей-то голос, но Строганов тут же перебил его:

– Эминем родился в заштатном городишке! Важно не где ты родился, а не дерьмо ли ты! – продолжал он пламенную свою речь. – Важно, что ты делаешь и что слушаешь, это я про музыку. А что касается вашей одноклассницы, то я не верю, что вы ни черта не знаете! Докажите мне обратное!

Ропот нарастал. Строганов внимательно следил за ребятами, пытаясь услышать какую-нибудь значимую реплику.

– Ну что, Наташка? Будешь опять молчать? – услышали мы, как какая-то девушка обращалась к другой.

– Заткнись!

– Сама заткнись!

Арсений подмигнул мне и продолжил наблюдение. Но, увы, больше никто не отреагировал на провокации моего приятеля. Кто-то говорил, что Полина была странная (тут же, правда, ему возражали, что она была нормальная, а он сам дебил), что Полина всегда ходила в кино одна, что парня у нее не было и вообще – она книжки читала и заплетала косу…

На прощание Арсений сообщил старшеклассникам, что они «лишь кирпичи в стене».

Мы спускались по лестнице, когда нас догнала та самая Наташка.

– Мне с вами поговорить надо! – быстро произнесла она. – Пойдемте, пока никто не видит!

– Конечно! – коварно улыбнулся обольститель. И еще раз подмигнул мне.

Местом, где мы смогли поговорить «без помех», как сказала девушка, был женский туалет. Он запирался изнутри.

Наташа заметно нервничала. Она была высокой, немного нескладной, но симпатичной. И то краснела, то бледнела, особенно когда Строганов смотрел на нее взглядом, как Марк Антоний на Клеопатру.

– Полинка, она правда любила сходить в кино одна… – негромко рассказывала девушка. – Но последнее время у нее появился…

– Парень, – подсказал Арсений.

– Ну, типа того, – согласилась Наташа. – Только он не парень!

– В смысле? – удивились мы. – Подружка? – уточнил Арсений.

– Нет-нет. Не парень, потому что он старый. Папик. Старик… Понимаете? – девушка разволновалась еще больше. – Она мне рассказывала про него, что он богатый, тачка у него крутая…

– Ты его видела? – спросил Арсений.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Я просила сфоткать его, но Полина не соглашалась. Хотя у нее новый телефон появился с классной камерой!

– Дорогой?

– Да, – кивнула Наташа. – Не айфон, конечно, но и не из дешевых.

– А тачка какая? – Арсений сверлил ее взглядом, словно хотел прочитать мысли.

– Ну, какая-то крутая… Джип, может, – неуверенно сообщила Наталья. – И в тот день она пошла в кино, чтобы с ним там встретиться!

– А возраст его она тебе не сказала? – спросил я, понимая, что «старик» для нее – это мужчина после тридцати.

– Ну, типа старый, – пожала она плечами. – Я никому ничего не говорила, потому что все равно не найдут. А если найдут, то будут про Полину говорить всякие гадости, типа шалава, со стариком встречалась, понимаете? А она очень хорошая была, чистая… Они даже не это… – она многозначительно замолчала. – Понимаете? И ее все равно не вернуть…

Мы еще некоторое время разговаривали, но, к сожалению, больше никакой полезной информации Наташа не сообщила. Арсений важно поблагодарил ее за помощь, похвалил и осыпал комплиментами. На том и расстались.

– Что скажешь? – обратился я к спине Арсения. Дело в том, что, как только мы вышли, он ринулся вдоль школы и забежал за угол. Я последовал за ним.

– Окна, похоже, на эту сторону выходят? – то ли спросил, то ли сказал он мне.

– Да, – подтвердил я, – этот дом был виден из окна класса. А что?

– Тот чувак, ну, который тебе «фак» показывал, он в окно поглядывал, – ответил Арсений. – Мне интересно, чего он высматривал…

Я огляделся. Первое, на что я обратил внимание, было то, что покрашен розовой краской был только фасад школы. Боковая стена являла собой обыкновенный серый кирпич.

– Э, городские! – окликнули нас.

Собственно, это было второе, что я увидел. Недалеко от школы на обочине дороги стоял старый помятый джип, а на него опирался молодой человек неопределенного возраста и внешности. Зато, как выяснилось вскоре, вполне ясных занятий.

Рассмотрев его поближе, я решил, что ему нет тридцати, но явно больше двадцати лет. У него были мелкие, неприятные черты лица… Будь я физиогномистом, я бы предположил, что такие субъекты не отличаются большими умом, зато склонны к подлости… Маленькие невыразительные глазки смотрели на нас из-под накинутого капюшона.

– Суда идите! – растягивая слова, сказал он.

– Видимо, это местное приветствие, – сказал я Арсению.

– Я Михей, если не знаете, – важно сообщил он нам. – Эта школа подо мной. Ясен хрен? И если вы чего впаривать тут собираетесь – то только через меня. Мне по хер кто вы, аптекари или банкиры, все через меня! Хоть дрянь, хоть цопэ – мне откатываете. Потому что я под Колей Живодером. Ясен хрен? Чё молчите?

Я усмехнулся, услышав речь Михея. Он силился подражать героям второразрядных боевиков, но выходило это фальшиво и убого. Арсений же откровенно захохотал.

– Извини, братан! – сказал он нахмурившемуся Михею. – Прорвало, знаешь ли.

– Речь о наркотиках? – уточнил я у Строганова.

– Ага, – кивнул Арсений, продолжая улыбаться. – Михей говорит, что это его территория. Он их здесь сам толкает. Да?

– Слышь, бакланы, – начал терять терпение наш собеседник. – Вы чё…

– Все по понятиям! – Арсений широко развел руки. – Мы Колю уважаем, он нас знает! Все норм!

– Не норм, – оборвал я приятеля. – Знаешь, что бы я делал с теми, кто распространяет наркоту в школах?

– Что? – тут же заинтересовался Арсений.

– Отрывал бы им яйца, – хмуро сообщил я. Меня этот Михей здорово вывел из себя.

– Какая интересная мысль! – обрадовался Строганов. – А почему именно так?

– Чтобы у них такого же дерьмового потомства не появилось! – Я не мог сдержаться и от этого злился еще больше. Нужно было просто позвонить Руслану…

– Ой, тока не надо… – скривился Михей и, лениво сдвинув край куртки, продемонстрировал травматический пистолет. – Короче, петушки…

Строганов неожиданно нанес короткий удар рукой по тому самому месту, причем я и глазом не успел моргнуть, как местный наркодилер со стоном завалился на землю.

– Ты чего? – изумился я. Действительно, то он рассказывает о своей дружбе с местным авторитетом, то бьет его представителя…

– Ничего, – перестал улыбаться Арсений. – Время экономлю. Эй, тру, вопрос есть. Что можешь про «душителя» сказать?

Но крутой парень Михей ничего не мог сказать. Вначале он стонал, потом ругался и угрожал, а потом на полусогнутых ногах побежал к своему джипу…

Мы ехали обратно в участок. Я пилил Строганова за самосуд.

– Я видел его джип в списках Руслана, – поморщившись на мои сентенции, ответил Арсений. – Михей – это Михаил Залотов.

– И? – Я сразу перестал критиковать его методы.

– И у него алиби, – пожал плечами крутой Уокер.

– Зря ты с ним связался, – покачал головой наш шофер. – Он под Колей ходит. И так этого не оставит.

– А я-то тут при чем? – искренне удивился Арсений. – Это вон доктор ему приговор вынес. А я лишь исполнитель.

У меня в ответ на его наглое заявление даже слов не нашлось!

– Живодер разбираться не будет, – Вася явно огорчился. – Вас накажет и меня за компанию.

– А тебя-то за что? – спросил я его.

– Ну, я же вас вожу… – ответил Василий. – Это тебе не город! Это Тьма… Приехали.

– Не дрейфь! – успокаивал его Арсений. – Ну-ка, доктор, скажи ему что-нибудь ободряющее!

Я пожал плечами. На самом деле я разделял тревогу таксиста. Я видел этого Колю и не ждал ничего хорошего ни от него, ни от его приспешников.

– Против сильного врага поможет смелый друг, – придумал я на ходу.

– Браво! Макиавелли? – хлопнул в ладоши Строганов и выбрался из машины. А затем с места прыгнул через капот.

– Ага, – соврал я, наблюдая за его паркуром и удивляясь, откуда он знает фамилию древнего итальянца?

Суббота, 13:30

Руслан сидел у себя в кабинете, одновременно разговаривая по телефону, заполняя какие-то бумаги и прихлебывая кофе из огромной кружки с надписью: «Любимому папе».

– Ну чё? – поинтересовался Строганов, когда наш шериф немного освободился.

– В смысле? Вам скоро на сеанс пора ехать. Аппаратура с собой? – проговорил Руслан.

– Все норм, – коротко рапортовал Арсений. – Ты расколол Шустина?

– Ну да, – хмуро ответил шериф. – Вот, блин, козел! По-другому и не назовешь…

– Слушай, а куда теперь ее сына денут? – спросил Арсений.

Я посмотрел на него с подозрением. Чего это его стали такие «мелочи» интересовать? Впрочем, я уже давно заметил, что Строганов с возрастом становился более человечным.

– Куда? – еще больше нахмурился Руслан. – А я его сам отвез к двоюродной тетке… у них больше никого нет. Я и говорю – козел, – добавил он про убийцу.

– Понятно, – кивнул Арсений. – Кстати, а чего это у тебя разрешено наркотой торговать в школе?

– Не понял? – исподлобья посмотрел на него Руслан. – В нашей школе?

– Да-а, – трагически закивал головой хитрый Строганов. – Есть некто Михей…

– От зараза! – хлопнул по столу Руслан. – Сколько раз говорил… сученку… Вы сами видели?

– Да-а! – продолжал Арсений в том же духе. – Мы его пытались пристыдить, типа, это же незаконно! А он нам – что клал он и на закон, и на его представителей, и даже на тебя! Так и сказал, что Руслан под Колей Живодером ходит!

Я вздохнул и поднял глаза к потолку. Строганов когда-нибудь доиграется! Актер доморощенный!

Взбешенный Руслан стал названивать Коле.

– …а это я велел своим людям убрать этого шакала от школы! – кричал он авторитету. – Кому? А кому надо, тому и приказал…

– Все, – обернулся он к нам после того, как закончил говорить, багровый от негодования. – Спасибо, что сказали. Вы что, его побили? – поинтересовался он.

– Ну, после того, как он про тебя гадости стал говорить, типа ты в курсе его бизнеса… – стал объяснять Арсений.

– Урод! – прорычал полицейский. – Я бы вообще его прибил!

– Времени не было, – развел руками Строганов. – А насчет Шустина… ты, кстати, как его расколол?

– Да ерунда, – махнул рукой Руслан. – Сказал, что повешу на него все убийства, если он правду не скажет.

– Понятно. Так вот, насчет Шустина…

– И что? Он сразу сознался? – Я был несколько удивлен и даже перебил Арсения.

– Да, – кивнул Руслан. – Ну, это разумно. А он – хитрый, сразу понял…

– Извиняюсь, но я не понял… При чем тут хитрость? – поинтересовался я.

– За пять убийств ему вполне светило бы пожизненное, – терпеливо объяснял Руслан. – А за одно, да еще жены, да еще с повинной пришел… ну, лет пять – семь… наше правосудие, как известно, самое гуманное в мире, – усмехнулся он.

– С повинной пришел, – я покачал головой, вспомнив как его задерживали.

– Так вот насчет Шустина, – недовольно продолжил Арсений. – Можно мне его телефон посмотреть?

– Зачем это? – Руслан подозрительно уставился на него.

– Посмотрю, что он делал в дни, когда других женщин убивали. Вдруг что интересное увижу? – с невинным видом сообщил мой приятель.

– Во-первых, я уже все сам проверил, зацепок никаких нет. – Руслан продолжал внимательно разглядывать Арсения. – Во-вторых, ты что, так и не веришь мне, что убийца – Дима Блин?

– Слушай! – не выдержал этот стратег. – Тебе что, жалко? Или ты боишься, что я что-нибудь обнаружу, чего ты не заметил? Или мы должны плюнуть на все параллельные ниточки? Или…

– В моем присутствии! – оборвал его полицейский.

Арсений методично просматривал телефон убийцы, потратив на сбор информации не менее получаса. Руслан стоял рядом, не отрывая внимательного взгляда от экрана ни на минуту. Наконец записная книжка, переписка и фотографии были изучены, и Строганов даже поблагодарил полицейского.

– Ну? – поинтересовался тот.

– Да ни чё, – пожал плечами Арсений, как мне показалось, вполне искренне.

– Вот ведь! Только время терять! – возмутился Руслан. – Я еще надеюсь на сотового оператора – есть шанс получить информацию о его передвижениях в ночь убийства жены, а может, и в ночь, когда убили вашу девчонку! Месяца-то еще не прошло… Да! – энергично кивнул он в ответ на усмешку Строганова. – Разумеется, я проверяю на причастность ко всем смертям!

Затем он переключился на нашего основного подозреваемого, в который раз обсуждая, куда устанавливать камеру, как это сделать незаметно, и напоминая об осторожности.

– Да, дорогие мои! – вещал Руслан. – Это крайне опасно! Вы должны быть как саперы! Без права на ошибку!

Арсений слушал спокойно и даже не возражал.

– Да, кстати, – сказал нам шериф уже перед уходом. – Чего этот Шустин мне мозги выносил про сапоги жены? Про то, что они были одеты правильно? При чем тут сапоги?

– Не бери в голову, – отмахнулся Арсений, и мы вышли.