Она понимала, что хорошая доза кофеина взбодрит ее. И если уж у нее нет возможности остаться одной и ей придется приходить в себя после ночного кошмара в компании подруги, то Луиза для этого самая удачная кандидатура, хотя она ничего не знает об Анжеле и о событиях той ночи. У Джоди никогда даже мысли не возникало о том, чтобы рассказать подругам эту кошмарную историю.

Когда они пришли на кухню, Джоди уселась на один из высоких стульев, стоявших возле барной стойки, решив, что Луиза сможет приготовить кофе и без ее помощи. Положив локти на холодный мрамор, она подперла подбородок дрожащими руками. Да, у нее по-прежнему дрожали руки, потому что она все еще находилась под впечатлением ночного кошмара.

— Кто такая Анжела? — спросила Лу, заливая кипятком молотый кофе.

Услышав это имя, Джоди застыла в изумлении.

— Что? — спросила она, делая вид, что не поняла вопроса. Джоди не хотелось затрагивать эту тему.

— Я спросила, кто такая Анжела, — повторила Луиза. Открыв буфет, она что-то там искала. — Во сне ты звала какую-то Анжелу.

— Господи, неужели я кричала во сне?

— Да, ты сначала крикнула «Анжела», потом «Энджи» и два раза повторила слово «нет». Все было очень отчетливо. Не так, как в детских снах. Когда дети бормочут во сне, я ничего не могу разобрать, — сказала Лу.

Поставив на стол сахарницу, она достала из холодильника пакет с молоком и посмотрела на Джоди. Один раз, а потом еще раз. Причем во второй раз она посмотрела на Джоди с некоторым беспокойством.

— Джоди? — окликнула ее Луиза.

Джоди встала, уперлась руками в бедра и сделала глубокий вдох. У нее уже давно не было ночных кошмаров, и она даже постепенно начала забывать ужасы далекого прошлого. Ей казалось, что все это случилось не с ней, а с кем-то другим, и этот кошмар больше никогда не повторится.

— Джоди? — снова позвала ее Луиза. Судя по всему, поведение подруги ее не на шутку встревожило.

Джоди сделала ей знак рукой, означавший «дай мне пару минут, для того чтобы прийти в себя, а потом я отвечу на твой вопрос», и снова села на стул.

— Все нормально, — сказала она. — Когда-то давно мне приснился страшный сон, и вот сегодня я снова увидела этот кошмар. Просто до сих пор не могу оправиться от удивления, вот и все.

Луиза протянула ей чашку кофе, а потом вдруг отдернула руку.

— Тебе сейчас можно пить кофе? — спросила она. — Ты что-то неважно выглядишь.

— Кофе — это как раз то, что мне сейчас нужно.

— И мне тоже, — сказала Коррин. Она стояла, прислонившись к двери. На ней был розовый атласный халат, надетый поверх ночной рубашки такого же цвета. Она была без макияжа, и ее лицо казалось бледным, а глаза опухшими. — Что тут за шум с утра пораньше? — спросила она.

За ней вышла Ханна в пижаме из мягкой фланели и пушистых тапочках. Сев на стул, стоявший возле стойки, она сладко зевнула.

— Почему все поднялись ни свет ни заря? — спросила она. — И кто здесь так кричит?

Джоди виновато подняла руку.

— Я, — сказала она. Выпив крепкого горячего кофе, она немного успокоилась.

— Ей приснился кошмар, — сказала Луиза, достав из буфета еще две чашки. — Это было жуткое зрелище. Она сидела на кровати и кричала. Я до смерти перепугалась. Потом я долго не могла ее разбудить. Я уже даже хотела облить ее холодной водой.

— В самом деле? — усмехнувшись, спросила Ханна. — И что же она кричала?

Бросив быстрый взгляд на Джоди, Луиза пожала плечами.

— Что-то непонятное.

Джоди благодарно улыбнулась Луизе. Судя по всему, сегодня в старом амбаре была более благоприятная атмосфера, чем вчера вечером, когда она отправилась спать. Да, все выглядели уставшими и слегка помятыми, но спокойными и довольными.

— Простите меня за то, что так рано разбудила вас, — сказала она. — Почему бы вам не поспать еще немного?

Ханна массировала двумя пальцами какую-то точку в самом центре лба.

— У меня в голове такой шум и треск, как будто там расположился целый взвод барабанщиков, — сказала она. — В таком состоянии я уже не смогу заснуть.

— Подобное нужно лечить подобным. Несколько глотков вина — и жизнь снова станет прекрасной, — сказала Коррин. Отойдя от двери, она прошла в кухню и села за стойку. Увидев, что все смотрят на нее, она сказала: — Что такое? Я не могу лечь спать. Я сегодня готовлю завтрак.

«Коррин в последнее время слишком много пьет. Интересно, когда она успела так пристраститься к шампанскому?» — подумала Джоди, глядя, как та потягивает кофе.

— Эй, Джоди, прекрати зевать! — крикнула ей Коррин. — Ты, предательница, вчера раньше всех легла спать.

Джоди прикрыла рукой рот, но это не помогло, и она зевнула еще раз.

— Прошу прощения, — сказала она. — Та машина разбудила меня среди ночи, а потом начался дождь, и я уже не смогла уснуть.

— Какая машина? — спросила Ханна.

— Какая-то машина ездила вокруг амбара. Это было где-то часа в три ночи, еще до того, как начался дождь.

— Может быть, это был гром, а не машина? — спросила она.

— Нет, это была машина. Странно, что никто из вас ничего не слышал. Она дважды объехала вокруг дома.

— Гром иногда можно принять за рев мотора.

— Это был не гром. Я видела ее.

— И что это была за машина?

Джоди помолчала немного, сделав вид, что не замечает ее скептицизма.

— В темноте плохо было видно, но я наблюдала, как она проехала возле окна нашей спальни.

Ханна и Коррин обменялись взглядами. И, несмотря на то, что Ханна только слегка повернула голову, а Коррин скосила глаза, Джоди сразу все поняла. Вчера в соседней спальне она была предметом обсуждения. Подруги обсуждали ее поведение и события вчерашнего вечера. И пришли, судя по всему, к довольно неутешительному для нее заключению.

— Я видела машину, — сказала Джоди. Ее раздражало то, что ей приходится оправдываться.

Коррин удивленно посмотрела на нее, продолжая пить кофе.

Ханна пожала плечами.

— Ладно, я все понимаю, вчера все перенервничали, а потом еще и немного выпили, — сказала она. — Я слышала, как гремел гром. Я долго не могла уснуть, слушая, как дождь стучит по крыше, но я не слышала никакой машины.

«Ну вот, опять она за свое», — подумала Джоди. Разозлившись, она поставила, почти бросила кружку на стол. Кружка стукнулась о мраморную столешницу, и раздался громкий, похожий на ружейный выстрел звук. «Нельзя так бурно на все реагировать. Нужно контролировать свои эмоции», — подумала Джоди.

— Что ты хочешь этим сказать? Если ты не видела машину, значит, ее там не было? — спросила она, посмотрев сначала на Ханну, а потом на Коррин. Обе они отвели глаза, но ничего не ответили. — Я выпила намного меньше, чем вы, дамы, и поэтому могла отличить гром от рокота мотора.

— Хорошо, но что эта машина здесь делала и почему она кружила вокруг амбара во время грозы? — спросила Ханна. — Странно все это.

— Это было еще до того, как началась гроза. И в этом нет ничего странного. Машина есть машина. Я уверена в том, что это была машина, — сказала Джоди. Ханна и Коррин по-прежнему молчали. Джоди посмотрела на Лу. Та пожала плечами.

Черт побери, они опять не поверили ей.

— Хорошо, давайте закончим это разговор, — сказала Джоди.

Она встала, с грохотом отодвинув стул. Обида жгла ее душу. Ей захотелось выйти на свежий воздух. Только там она сможет успокоиться. И еще ей хотелось взглянуть, как выглядит амбар при дневном свете. Хотелось осмотреть окрестности, так сказать, на трезвую голову и при ярком свете.

На кухне воцарилась тишина. Джоди вышла в коридор и направилась в спальню, спиной чувствуя эту тишину. Она больше никогда не возьмется за организацию их совместного отдыха. Она готова заниматься чем угодно, выполнять любые поручения. Даже может закупать продукты на все выходные. Но она больше никогда не будет выбирать место и отель.

Джоди стащила с себя пижаму, влезла в спортивные штаны и посмотрела на себя. Сморщившиеся толстые рубцы на ее животе были ей так же знакомы, как и все остальные части ее тела. Она гладила пальцами келоидные линии, вспоминая все странные события вчерашнего вечера, — неизвестную машину, свет электрических фонариков и парней-туристов. А еще мерзкого отморозка, который пристал к ней в пабе, и то, как они с Коррин сидели на темной дороге в ожидании такси. А также свой кошмарный сон и нахлынувшие воспоминания о прошлом.

Как только она вспоминала о том, что случилось с ней много лет назад, ей сразу же начинали сниться кошмары. Однако сон, который приснился этой ночью, был на редкость жутким. Хотя ничего нового она не увидела. Вот с воспоминаниями дело обстоит совершенно иначе. Этой ночью картинки были невероятно яркими. Такого с ней не случалось уже много лет. Наверное, так и должно быть — чем реже снятся кошмары, тем ярче и страшней они становятся. Вопрос в другом — было ли это все на самом деле? Может быть, вследствие сильного стресса у нее начались галлюцинации? Да, она действительно устала и переволновалась, но ведь не настолько, чтобы принять гром за шум мотора? Причем она видела, что машина дважды объехала вокруг амбара.

Надев футболку и спортивную куртку на змейке, Джоди вспомнила о том, как она стояла в гидромассажной ванне. Она подошла к окну и заглянула за штору, пытаясь вспомнить, что было ночью. Нет, это не галлюцинации. Она действительно видела автомобиль (большое авто темного цвета, мотор которого издавал низкий гортанный рев), хотя и не смогла рассмотреть его во всех подробностях.

Проходя мимо кухни, Джоди помахала рукой подругам, которые по-прежнему сидели возле барной стойки, и направилась к центральной двери. Она понимала, что подруги сейчас говорят о ней, и постаралась сделать вид, что ей до этого нет никакого дела. На улице было очень холодно. Солнце стояло так низко над горизонтом, что все предметы, которых касались его лучи, отбрасывали длинные тени. Небо было затянуто серыми облаками, и только в одном месте виднелся маленький лоскуток бледно-голубого цвета. «Надеюсь, что скоро распогодится и тучи разойдутся. Не хотелось бы из-за дождя все выходные просидеть в амбаре, слушая шуточки по поводу моего воспаленного воображения», — подумала она. Так может дойти и до того, что подруги будут контролировать каждый ее шаг, проверяя, положила ли она полено в камин, сварила ли она кофе, и так далее, и тому подобное.

Сбежав по лестнице, она подошла к парковочной площадке и осмотрела машину, которую они взяли напрокат. Она была покрыта крупными каплями росы. Потом Джоди обошла вокруг амбара. По форме он напоминал широкий прямоугольник, причем передняя и задняя стены были длиннее боковых. Одну из боковых стен занимал камин, а вторую большая спальня, находившаяся в дальнем конце гостиной. Деревянная веранда, огороженная перилами, опоясывала все здание. Прерывалась она только лестницей возле центральной двери, лестницей возле стеклянной двери с задней стороны здания и еще одной узкой лестницей, ведущей к двери большой спальни. Судя по всему, хозяева этого дома хотели сделать так, чтобы здесь было комфортно и приятно отдыхать, и поэтому расставили вдоль всей веранды, на одинаковом расстоянии друг от друга, деревянные кофейные столики и кресла с откидными спинками.

Земельный участок вокруг дома был обнесен неровным, поросшим травой рвом. Причем с передней стороны дома ров был намного шире, чем с противоположной. Сразу за домом начинался пологий спуск в долину. Джоди задержалась ненадолго, чтобы полюбоваться великолепными полями, поросшими густой зеленой травой, и дикими зарослями кустарников. После того, как она прошла по влажной от дождя траве, ее кроссовки и края спортивных брюк стали мокрыми. «На такой густой траве обычно не остается следов от колес», — подумала она. Если здесь и были какие-либо следы, то их, похоже, смыло дождем.

Обойдя вокруг дома, Джоди подошла к машине. Упершись руками в бока, она осмотрела вершину холма и дорогу, по которой они приехали. Парни, которых они встретили вчера вечером, сказали, что они разбили лагерь на противоположном склоне холма. Интересно, где именно находится их лагерь?

Вчера вечером вся эта местность показалась ей дикой и пустынной. Однако сегодня, при свете дня, она убедилась в том, что это было ошибочное впечатление. Вокруг холма простиралась огромная долина с сельскохозяйственными угодьями и лугами. Все имело довольно опрятный и ухоженный вид. Дом был построен в очень удачном месте — на самой вершине холма, и поэтому из его окон можно было увидеть любой подъезжающий автомобиль. Вокруг стояла звенящая тишина, которую нарушало только щебетание птиц. И Джоди захотелось узнать, что находится на противоположном склоне холма.

Пробежав вдоль вершины, она остановилась возле длинной подъездной дороги. Эта узкая грунтовая дорога вела вниз, а потом поворачивала налево и исчезала за пригорком. Этот склон был довольно крутым и спускался прямо в долину.

Солнце поднялось выше, и стало намного теплее. Джоди ускорила темп и, пробежав вдоль дороги метров двести, остановилась. Она посмотрела на простиравшуюся у подножия холма долину и осмотрела склон. Он весь был покрыт густым кустарником, среди которого росло несколько эвкалиптовых деревьев. «Интересно, где же здесь был лагерь?» — подумала она. Наверное, эти парни собрали палатку и ушли, когда начался дождь. Или они соврали, и здесь не было никакого лагеря.

Она вернулась назад той же дорогой. После хорошей физической нагрузки и осмотра местности она окончательно успокоилась. Все было не так страшно, как ей это казалось. Если те парни и стояли здесь лагерем, они уже давно ушли. Поднявшись по дороге на самый верх, она остановилась и достала свой мобильный телефон. Открыв его, она улыбнулась, увидев фотографию, служившую скрин-сейвером: на ней девятилетняя Изабель вместе со своим шестилетним братом Адамом, насев на Джоди с двух сторон, крепко обнимали ее. Она еще раз посмотрела на дисплей. Сегодня утром у Адама футбольный матч. Должно быть, он сейчас разминается — ведь он всегда разминался так, как будто был профессиональным футболистом, — а Изабель дает ему последние наставления. Джоди усмехнулась. Каждый раз, когда она уезжала на выходные, вместо того чтобы наслаждаться свободой, она начинала скучать по своим детям.

Она посмотрела на индикатор, показывающий интенсивность сигнала. Даже здесь, на самом верху, телефон был вне зоны доступа. Джоди подняла голову и, закрывшись рукой от яркого утреннего солнца, посмотрела на амбар. Вершина холма напоминала ей тонзуру монаха — на ней ничего не росло, кроме жесткой дикой травы, и она была окружена густым кустарником. Джоди снова осмотрела холм и подъездную дорогу. Ей не хотелось возвращаться в дом и завтракать вместе с остальными. Хорошо бы сейчас совершить небольшую пробежку. Ей это всегда помогало. Именно длительные пробежки помогли ей снова восстановить силы и вернуться к нормальной жизни, когда жуткие воспоминания терзали ее почти каждый день, а каждую ночь ей снились кошмары. Именно они помогли Джоди стать сильной и духовно, и физически. И сейчас это именно то, что ей нужно.

Она повернулась и побежала к подъездной дороге, а потом снова достала свой телефон. Минуту назад телефон поймал сеть, и на индикаторе засветились все полоски, но стоило подняться на несколько метров вверх, как сигнал снова исчез. Она побежала вниз по более пологому склону, тяжело дыша и чувствуя, как ветер обжигает ее лицо. Взбежав на пригорок дороги, она еще раз посмотрела на свой телефон. Он снова был вне зоны доступа. Похоже, для того, чтобы позвонить своим родственникам, им придется спуститься вниз, на шоссе.

Сделав два глубоких вдоха, она двинулась дальше. Это был завершающий спуск. И тут она услышала звук, от которого у нее все похолодело внутри. Это был низкий гортанный рокот мотора.

12

Услышав выстрелы, Мэтт открыл глаза. Туман постепенно рассеялся, и он увидел потолок. Мэтт провел рукой по мокрому от пота лбу. Господи, когда же все это прекратится? Почему он все время слышит эти выстрелы? Устало опустив руку на кушетку, он неуклюже повернулся и поправил подушки. Сзади послышался топот маленьких ножек, и на него прыгнула трехлетняя Софи.

— Дядя Мэтт, дядя Мэтт!

— Доброе утро, Мэтт, — посмотрев на него, сказала его невестка Моника и протянула руки к Софи. — Осторожно, дорогая. Мне кажется, что дядя Мэтт пока не готов играть с тобой. Иди скажи папе, что сегодня он не один будет страдать от похмелья.

Недоуменно поморщившись, Софи посмотрела на мать.

— Что? — спросила она.

— Скажи папе, чтобы он оторвал свою задницу от кровати и шел на кухню, или я силой заставлю его съесть яичницу с беконом.

Громко застонав, Мэтт медленно сел.

— Судя по всему, вы вчера славно погудели, — сказала Моника, поднимая с пола его джинсы. — Надеюсь, у вас с Томом хватило ума удержать своего отца и не дать ему напиться до потери сознания.

— Отец ушел домой сразу после окончания турнира, и я решил напиться за двоих.

— Вот это правильно, — сказала она, стащив с него одеяло.

— Эй!

— Хватит валяться. Мне нужны дрова, для того чтобы растопить печь. Я думаю, что это вполне равноценный обмен: ты принесешь дрова, а я приготовлю завтрак, — улыбнувшись, сказала она и бросила ему джинсы. — Как твое колено?

Мэтт засунул ноги в штанины брюк и недовольно поморщился. Нога по-прежнему была деревянной и плохо гнулась. Прошло почти пять месяцев с тех пор, как ему сделали операцию и сшили порванные связки. Это случилось через четыре недели после того, как он прыгнул с балкона, услышав те самые выстрелы, которые теперь слышит каждую ночь. У него по-прежнему болит колено, и его по-прежнему мучают воспоминания.

— Врач говорит, что все идет просто замечательно. Ему легко говорить, ведь это я хожу с негнущейся ногой, а не он, — сказал Мэтт и, прихрамывая, побрел в кухню.

На прошлой неделе врач сказал ему, что нормально передвигаться он сможет только через три месяца. Однако, если выдавался такой холодный день, как сегодня, ему казалось, что он еще не скоро будет бегать.

Возле двери он надел свои ботинки и вышел на улицу. Легкий туман висел над деревьями, росшими за сараем. Где-то вдалеке мычали коровы. Пройдя вдоль боковой стены дома, Мэтт свернул за угол. Вдыхая холодный воздух, он выпускал изо рта облачка пара. Во рту пахло прогорклым пивом, нестерпимо болела голова, и он все еще слышал эхо тех выстрелов. Подойдя к поленнице, он начал накладывать дрова в короб, думая о Джоди Креймер. Да, он снова думал о ней. Что-то с ней не так. Она постоянно находится в каком-то напряжении. Даже ее смех — этот уверенный раскатистый смех — говорит о том, что у нее есть какая-то тайна. «Интересно, что она сейчас делает?» — подумал Мэтт, поднимая короб. Открыв плечом заднюю дверь, он вошел в дом. Увидев своего брата Тома, стоявшего на кухне в домашнем халате, он улыбнулся. Во-первых, потому что Том выглядел еще хуже, чем он сам. А во-вторых, он знал, что скажет Том, если он расскажет ему о том, что, собирая дрова, предавался мечтам о клиентке. «Это дохлый номер, парень». Вот что он скажет и будет прав.

Пока он растапливал печь, Софи и ее старшая сестра Бри засыпали дядю Мэтта вопросами. «Дядя Мэтт, что ты любишь больше — арахисовое масло или мед?», «Дядя Мэтт, а какое твое второе имя?», «Дядя Мэтт, ты можешь покружить меня?». Быть «дядей Мэттом» — это самое лучшее средство от похмелья. Схватив племянниц, он усадил их за обеденный стол.

— Я выполнил свою часть работы, — сказал он. — Как насчет кофе?

Моника отправила девочек смотреть мультфильмы, которые обычно показывали по телевизору в субботу утром, принесла Мэтту и Тому тосты и кофе и села за стол напротив них. В этот момент зазвонил телефон. Как только она вскочила из-за стола и побежала к телефону, Том спросил:

— Мэтт, ты еще не передумал везти Зверя в город?

Зверь — это автомобиль марки «Холден» 1975 года выпуска, который Том купил, когда еще учился в школе. Потом под чутким руководством отца он долго ремонтировал мотор V8. Тогда он хотел стать механиком. И вот теперь он уже шесть лет занимается разведением крупного рогатого скота, и у него нет времени лежать под машиной с гаечным ключом. Однако, несмотря ни на что, он так и не смог расстаться с этой машиной. Теперь время от времени Том привозит ее в город, для того чтобы отец подлатал его раритет.

Мэтт удивленно посмотрел на брата.

— А как ты думаешь, почему я вчера вечером заснул в твоей машине? — спросил он.

— Думаю, что по этой самой причине, и еще потому, что просто был не в состоянии сесть за руль своей, — сказал Том. После того, как он добросовестно выполнил обязанности водителя и доставил Мэтта к себе домой, они с братом уселись в гостиной и пропустили еще несколько рюмочек. За этим занятием их застала Моника. Она приказала им угомониться, утащила своего мужа в спальню и уложила его в постель. — Просто хотел проверить, не разучился ли ты управляться с таким ворчуном, как V8.

— Идиот.

— Нахал.

Моника подняла руку, давая им понять, что из-за их криков ей ничего не слышно.

— Что? — сказала она в телефонную трубку. — О боже! — воскликнула она, и, прижав трубку к груди, испуганно посмотрела на них. — Когда? — спросила она своего телефонного собеседника. — Что говорит полиция? О боже, это ужасно!

Мэтт смотрел на нее, чувствуя, как его охватывает тревога. Он знал, какое именно сообщение может вызвать такую реакцию. «Я больше этим не занимаюсь», — стиснув зубы, сказал он себе. Когда Моника повесила трубку, он спросил:

— Что случилось?

— Джона Крюгера убили. Мама говорит, что его забили до смерти.

— О господи, — пробормотал Том.

Мэтт сжал рукой кофейную чашку.

— Где это случилось? — спросил он.

— У него в доме. Его сын Гэри нашел его на заднем дворе. Кто-то ударил его деревянным бруском по голове, выломав этот брусок из ограды новой веранды Крюгера.

— Может быть, он просто упал, — сказал Мэтт, решив не делать поспешных выводов.

— Гэри сказал папе, что у него вместо лица кровавое месиво и все вокруг тоже в крови. О боже, это просто кошмар какой-то! — воскликнула Моника. Похоже, она наконец осознала весь ужас произошедшего и разрыдалась. Том взял у нее из рук телефонную трубку и обнял ее.

Мэтт смотрел на них, слушая, как у него гулко бьется сердце. Джон Крюгер был другом их семьи и семьи Моники. Мэтт и Том ходили в школу вместе с тремя сыновьями Крюгера, а потом троих братьев перевели в школу-интернат в Сиднее.

— Ты должен что-то сделать, Мэтт, — сказала Моника, прижимаясь к Тому и вытирая глаза салфеткой.

— Я больше не работаю в полиции.

— Но ты ведь можешь помочь местным полицейским. Ты знаешь, что нужно делать, а они хорошо знают тебя.

— Мон, я больше этим не занимаюсь.

— Черт побери, ты ведь все-таки детектив, Мэтт. Это ведь Джон Крюгер. Я прошу тебя, сделай что-нибудь.

Мэтт провел рукой по волосам, чувствуя, что его сейчас стошнит и кофе, который он только что выпил, выйдет наружу. В его душе сейчас происходила жестокая борьба. Желание помочь боролось с желанием послать все к чертовой матери. Исход этой борьбы предопределило одно простое обстоятельство.

— Я больше не коп, — сказал он.

— Чушь собачья! — воскликнула Моника, вытащив еще две салфетки из коробки, стоявшей на микроволновой печи. — Ты еще не уволился. Ты просто ушел в отпуск, а это значит, что ты по-прежнему офицер полиции.

Неужели это правда? Он перенес тяжелый стресс и поэтому не может вести расследование. Стоит только позвонить полицейскому психологу, и он подтвердит это. Да и кроме всего прочего, у него болит колено, и поэтому сейчас он в состоянии заниматься только бумажной работой.

— Прости меня, Моника, но мне просто не разрешат заниматься этим делом, — сказал он.

Снова зазвонил телефон. Вырвав трубку у Тома, она вышла из кухни.

— Прости, Мэтт, — сказал Том. — Она просто очень расстроилась.

— Еще бы.

— Значит, ты ничем не сможешь помочь?

Мэтт посмотрел на брата. Он сейчас чувствовал себя последней сволочью. Крутой инспектор полиции, сделавший головокружительную карьеру, превратился в жалкого труса. Он боится заниматься своим делом. Однако мысль о том, что он снова может запороть все, совершив ошибку, из-за которой погибнут люди, заставила его…

Он резко поднялся из-за стола, опрокинув стул на стоявшую позади него корзину с бельем.

— Дерьмо собачье!

Из гостиной выглянули обе малышки.

— Дядя Мэтт, ты плохо себя ведешь! — крикнула Бри.

— Прошу прощения, дорогая, — сказал Мэтт девочке и повернулся к Тому. — Прости, парень. Джон Крюгер был хорошим человеком. Он не заслужил такой смерти. Мне нужно идти. Где ключи от Зверя?

Сняв ключи, которые висели на двери черного хода, Том сказал:

— Я провожу тебя.

— Нет, не надо. Тебе сейчас лучше остаться с Моникой и девочками, — сказал Мэтт. Он закрыл дверь буквально перед самым носом брата и, тяжело дыша, направился в гараж.

Через пять минут он выехал на подъездную дорожку и, дав полный газ, помчался по проселочной дороге. Сидеть за рулем такой машины — одно удовольствие, хотя и довольно дорогое, учитывая современные цены на бензин, да и на ферме от нее нет никакого проку. Однако, когда ты управляешь таким мощным автомобилем, чувствуешь себя настоящим мужчиной — сильным и бесстрашным. А это, черт побери, как раз то, что ему сейчас нужно.

Если бы это случилось шесть месяцев назад, Монике и Тому даже не пришлось бы просить его о помощи. Он бы оседлал Зверя и, не раздумывая, помчался бы прямо к дому Джона Крюгера. Но после того, что произошло на Сомерсет-стрит, он не имеет права заниматься расследованием. Ведь это из-за него погибли заложники. Ради того, чтобы он понял, что нельзя слепо доверять своей интуиции, троим ни в чем не повинным людям пришлось умереть страшной смертью.

У сына был пистолет. Когда он побежал за ним, Мэтт сказал его родителям, чтобы они не выходили из дома, ибо только в доме они будут в полной безопасности. Он снова услышал те выстрелы. Первые два выстрела. Они прозвучали на улице почти одновременно. Остальные три выстрела он почти не расслышал из-за душераздирающих криков.

Мэтт потер свое колено. Он должен был вывести их из дома. Он должен был обойти весь дом и все проверить. Ему нужно было прыгнуть с балкона, задержать сына и увернуться от выстрела еще до того, как этот ублюдок вернулся в дом. А он вместо этого побежал по лестнице, упал и повредил колено и тем самым обрек всю семью на жуткую смерть. Он, конечно, потом убил маньяка, но уже никому этим не помог и никого не спас. Муж, жена и их дочь-подросток были уже мертвы.

Увидев, как в окнах машины мелькают эвкалиптовые деревья, росшие по обеим сторонам дороги, он понял, что едет очень быстро. Он ничем не поможет ни полиции, ни семье Джона, если займется расследованием убийства Крюгера. Им нужен такой человек, которому бы они доверяли. А Мэтт теперь человек ненадежный.

— Мать вашу так! — заорал он.

Он еще сильнее сжал руками руль. Мэтт всю жизнь помогал людям. Он знал, как нужно действовать в трудной ситуации. У него была хорошая интуиция, он мог логически мыслить. Собственно говоря, для того чтобы найти применение этим своим способностям, он и стал копом. Вышестоящее начальство всегда его хвалило. Он быстро продвигался по службе. Его перевели в «убойный» отдел и даже отправили на специальные курсы. И вот, невзирая на специальную подготовку и огромное желание работать, он все-таки не возьмется за это расследование, потому что больше не доверяет самому себе.

Впереди он увидел поворот. Для того чтобы вписаться в этот сложный левый поворот, нужно обязательно сбросить скорость. Если он не уберет ногу с педали газа, то… на такой скорости такая машина может…

Тогда закончится его героическая жизнь — да, он считал себя настоящим героем, — и те злосчастные выстрелы больше не будут преследовать его.

А что, Мэтт, было бы не плохо разом покончить со всем этим. Только вот Зверя жалко. И еще…

В этот момент проснулся его мобильный телефон, и он услышал первые аккорды песни «Мистер Бодженглз».

Звонил его отец. Старик любил эту песню, и поэтому Мэтт поставил этот рингтон.

Мэтт нажал на тормоз. Слишком сильно нажал, а этого делать не следовало, ведь он на большой скорости пытался вписаться в поворот. Послышался скрежет шин, и машина развернулась на сто восемьдесят градусов. Ситуация вышла из-под контроля, и он понял, что автомобиль начал вращаться. Совершив один полный оборот, а потом еще пол-оборота, Зверь остановился, застряв в придорожной грязи.

Мэтт сидел в облаке пыли, слушая, как бешено колотится сердце. Его вдруг охватил жгучий стыд. «Нет, я не хочу, чтобы какой-нибудь коп пришел к моему отцу и сообщил ему о том, что его сын разбился в лепешку», — подумал он. Мэтт видел, что происходит с людьми после того, как им сообщают подобные новости. Нужно быть последним идиотом, чтобы добровольно лишить себя жизни.

Звучали последние ноты «Мистера Бодженглза». Дрожащей рукой он взял телефон.

— Привет, папа, — сказал он.

— Привет, Мэтти. Вы с Томом вчера хорошо оттянулись?

— Да, папа, вечер удался.

— Ты в порядке, сын? Мне кажется, у тебя голос дрожит.

— Это все похмелье, — ответил Мэтт, откинувшись на подголовник сидения. — Что ты хотел, отец?

— Я по поводу «мазды», которую ты вчера привез. Там нет ничего серьезного. Сегодня после обеда ее можно будет забрать. Я так и не смог дозвониться по тому номеру, который ты мне оставил. Ты не помнишь, что сказала та женщина? Когда она собиралась заехать за машиной?

Мэтт вспомнил, как Джоди в пабе врезала Андерсону, едва не размазав его по стене, и улыбнулся.

— Я сказал, что мы ей сами позвоним, — ответил он. — Дай мне ее номер, и я попробую дозвониться. Она остановилась здесь неподалеку. Если я не дозвонюсь, могу заехать к ней.

Достав ручку, он записал номер телефона Джоди.

— Ты привезешь мне Зверя? — спросил отец.

— Да, я уже еду к тебе.

— Будь осторожен. Том сказал, что он плохо слушается руля.

— Мне так не кажется. Он в полном порядке.



В этой местности мобильная связь была совершенно непредсказуемой. В каком-нибудь глубоком, поросшем кустарником овраге телефон прекрасно принимал сигнал и звонил громче церковного колокола, а на ровной дороге вообще не работал. «Старый амбар находится на самой вершине холма, и там, наверное, хорошая связь», — подумал Мэтт. Однако дозвониться до Джоди ему так и не удалось. Он даже не смог отправить ей смс-сообщение.

Мэтт включил зажигание. Он еще не оправился от пережитого стресса, и у него по-прежнему учащенно билось сердце. Его отец никогда не узнает о том, как важно было для Мэтта услышать его голос. Он улыбнулся. Старик, наверное, даст ему хорошего пинка, если он расскажет ему обо всем. А потом обхватит за плечи своей загорелой мускулистой рукой (так его отец представлял себе родительские объятия) и скажет, что ему нужно найти какую-нибудь работу. Его отец всегда говорил: когда в жизни наступает черная полоса, нельзя сидеть без дела. Нужно занять себя хоть чем-нибудь, а потом обязательно подвернется более интересная работа.

Именно поэтому Мэтт и приехал в Болд Хилл. Когда он поправился настолько, что смог ходить без костылей, а боль в колене стала вполне терпимой, ему нужно было каким-нибудь способом избавиться от навязчивых воспоминаний и забыть о тех злосчастных выстрелах. Встречаясь со своими коллегами и напарниками, он снова вспоминал все, что случилось, и его начинали мучить кошмары. Он не хотел ни с кем разговаривать на эту тему, и встречаться с кем-либо ему тоже не хотелось. Он понимал, что если и дальше будет прятаться от людей в своем доме в Ньюкасле, то просто сойдет с ума. Вот поэтому, когда его отец сказал, что ему в гараже нужен помощник, Мэтт сразу собрал свои вещи и приехал к нему, несмотря на то что отцу нужен был всего лишь мальчик-разнорабочий. Он снова поселился в своей старой комнате с двухъярусной кроватью, которая находилась на втором этаже дома прямо над мастерской. С тех пор прошло уже два месяца, а он по-прежнему заправляет бензином машины, водит тягач-эвакуатор, убирает в мастерской и ждет, когда подвернется более интересная работа.

Именно по этой причине он согласился съездить к старому амбару. К тому же там жила Джоди Креймер, и это было стимулом и приятным бонусом.

Добравшись до того места, где дорога, ведущая на ферму Тома, пересекалась с другой, он повернул налево и поехал в противоположную от города сторону. Он помнил, что до поворота на боковую дорогу, ведущую к амбару, ему нужно преодолеть еще километров пять или десять. С тех пор, как Мэтт вернулся домой, ему еще ни разу не приходилось заезжать в эти края. Казалось, эту старую извилистую дорогу не ремонтировали с тех самых времен, когда он последний раз ездил по ней.

А было это семь лет назад. В тот день он поджидал у амбара братьев Андерсонов. Он был очень зол из-за того, что два его серьезных дела, первое и последнее, закончились полным провалом. Первым провалом было дело Андерсонов. Мэтт знал наверняка, что они виновны, но доказать их вину не смог. Последним провалом стала операция по спасению той самой семьи. Он знал, что сможет защитить этих людей, но они все-таки погибли. На протяжении нескольких лет он следил за Тревисом и Кейном, понимая: если он хоть на день упустит их из виду, тем самым обречет на смерть еще какую-нибудь девочку-подростка.

Мэтт помахал рукой, приветствуя водителя проезжавшей мимо машины. «Какое все-таки странное стечение обстоятельств: вчера вечером я встретил Кейна Андерсона, а сегодня утром еду к амбару», — подумал Мэтт. Странным было еще и то, что этот ублюдок напал на Джоди, а Мэтт ехал сейчас именно к ней. Он тряхнул головой. Нет, это, скорее всего, просто совпадение. Андерсон не мог знать, что она будет жить в старом амбаре. А если бы даже и знал, что из этого следует? Джоди не одна, с ней еще трое подруг. Да и старый полуразвалившийся амбар уже давно перестроили, превратив его в современный коттедж. Он, конечно, находится в очень удаленном месте, но в нем уже нельзя устраивать садистские игры (именно этим здесь когда-то и занимались Андерсоны). «Черт побери, даже не верится, что это местечко теперь называется „Б-и-Б“», — усмехнувшись, подумал Мэтт.

Он повернул на грунтовую дорогу, ведущую к амбару. Эту дорогу, судя по всему, немного подлатали, для того чтобы привлечь сюда богатеньких туристов из города. Сбавив скорость, он начал подниматься по склону. У машины была очень низкая посадка, и Мэтт боялся, что может разбить днище. Он улыбнулся, вслушиваясь в гортанное урчание мотора. В старом гараже они с Томом могли часами наслаждаться, слушая, как работает мотор этой машины. Если со Зверем что-нибудь случится, брат убьет его. Он переключился на первую передачу и, увеличив скорость, въехал на пригорок. Впереди показался амбар. Он находился на самой вершине холма. Посмотрев на него, Мэтт снова вспомнил давние события и остановился.

Семь лет назад, когда он приехал сюда с поисковой группой, старый амбар был гнилой развалившейся халупой. Здесь повсюду бегали крысы, и несчастных полицейских заели блохи. Здесь пахло гнилью, плесенью и гарью. Дело в том, что одна из стен амбара сгорела. Наверное, дом, в котором жили Тревис и Кейн вместе со своим отцом (находился он на окраине города возле дороги на Дангог), был не лучше, чем этот амбар.

Семейка Андерсонов — это просто шайка отпетых негодяев, по которым тюрьма плачет. Билл Андерсон дважды попадал за решетку. После того, как его задавил грузовик, в котором перевозили скот, все вздохнули с облегчением. Он был горьким пропойцей, драчуном и скандалистом, который вместо того, чтобы вежливо поздороваться, запросто мог врезать мужчине кулаком в лицо, а женщину избить до полусмерти. Похоже, его сыновья, Тревис и Кейн, многому научились у своего папаши. Как говорится, яблочко от яблони недалеко падает. Тревиса с позором выгнали из армии, а Кейн отсидел срок в тюрьме Лонг Бау.

Тревис добровольно пошел в армию ровно через месяц после того, как было прекращено расследование того дела. В то время Мэтт получил повышение по службе, став инспектором полиции, и его перевели в Сидней. Однако отец говорил ему о том, что ходили слухи, будто Тревис решил взяться за ум и начать новую жизнь. Мэтт подумал, что, скорее всего, Андерсон сам распространял эти слухи, для того чтобы как можно быстрее избавиться от надзора полиции. Через три года он снова попал в поле зрения полиции в связи с делом о краже оружия с армейских складов. Об этом деле Мэтту было известно только то, что в течение восемнадцати месяцев с армейских тренировочных баз тайно вывозили автоматические винтовки и в краже оружия были замешаны девять военнослужащих. После проведения расследования Тревиса вместе с двумя его товарищами с позором исключили из армии. К уголовной ответственности их не смогли привлечь из-за недостатка улик.

Кейну в жизни повезло меньше. Мэтт работал в Сиднее уже полгода, когда его имя снова появилось в полицейской базе данных. Кейн зарезал ножом какого-то парня в пабе. Получил же он за это только два года тюрьмы благодаря тому, что какой-то идиот из социальной службы заявил на суде, что Кейн совершил это преступление из-за того, что рядом с ним не было Тревиса, который благотворно влиял на него, удерживая от дурных поступков, и что вспышки агрессии у Кейна случаются из-за того, что его в детстве часто избивал отец. Все-таки один раз Биллу Андерсону удалось сделать доброе дело для своего сына.

Сидя в машине, Мэтт рассматривал новую крышу амбара, широкую веранду и сад. Разруха и упадок сменились красотой, комфортом и уютом. Если бы семь лет назад Мэтту удалось настоять на своем, амбар снесли бы к чертовой бабушке. А сейчас, похоже, старый амбар чувствует себя лучше, чем они все вместе взятые. «Что же, давайте пойдем ближе и проверим, так ли это», — подумал Мэтт.

Боковым зрением он заметил, что в кустах промелькнуло какое-то красное пятно. Оно находилось справа и на несколько метров выше по ходу дороги. Проехав вперед, он остановил машину возле каменной площадки. Она представляла собой ровное, лишенное растительности место, шириной приблизительно метров в пять. С трех сторон ее окружали кусты, а с четвертой она упиралась в дорогу. Кто-то в красной куртке или свитере карабкался по склону с противоположной стороны площадки. Мэтт подождал, пока этот человек поднимется. Увидев это лицо, он почувствовал, как его губы расплываются в улыбке, и опустил стекло машины.

— Привет, Джоди.

— Мэтт?

Она произнесла это так, как будто сомневалась в том, что видит именно его, а не кого-либо другого, и Мэтт поднял темные очки, надев их на голову. «Сегодня утром она выглядит совершенно иначе», — рассматривая ее, подумал он. На ней был красный свитер, ее великолепные ноги обтягивали спортивные брюки, а вокруг талии была обвязана ветровка. В руке она сжимала камень размером с бейсбольный мяч.

— Вы сегодня рано встали. Судя по тому, сколько бутылок вина я вчера загрузил в вашу машину, я думал, что вы будете спать до полудня и мне придется будить вас.

Она некоторое время внимательно разглядывала его, вертя камень в руке, а потом спросила:

— Это ваша машина?

Высунув руку в окно, Мэтт похлопал по дверце.

— Она великолепна, не правда ли? Нет, это машина моего брата. Он попросил меня отвезти ее в город.

— Он живет где-то здесь неподалеку?

— В той стороне, — сказал Мэтт, указывая большим пальцем за спину. — Примерно километрах в пятнадцати отсюда. Словом, рукой подать.

— Он вчера ездил куда-нибудь?

— Нет.

— А вы?

«Интересно, к чему все эти вопросы?» — постучав по стеклу пальцем, подумал Мэтт. Он ехал в «Б-и-Б», надеясь поболтать немного с классной девчонкой, а вместо этого ему устроили настоящий допрос.

— Нет, я тоже никуда не ездил. А почему вас это интересует? — спросил он.

Покрутив камень в руке, она сказала:

— Мы видели, как какая-то машина, похожая на вашу, ездила ночью вокруг амбара. Это были вы или ваш брат?

Повернувшись, Мэтт посмотрел на амбар сквозь ветровое стекло. Да, Джоди Креймер смеется так, что любой парень запросто может потерять голову. К тому же она очень сильная и одним ударом может свалить с ног огромного мужика весом килограммов этак сто. Ко всему прочему, она, похоже, еще и слегка не в себе. Эй, парень, кто ты такой, чтобы критиковать ее? Ты сам полчаса назад подумывал о том, чтобы свести счеты с жизнью. Мэтт снова посмотрел на Джоди.

— Да, должен признаться, что в молодости мы с братом любили пофлиртовать с симпатичными туристками, — сказал он, улыбнувшись, — но так, чтобы выслеживать кого-то среди ночи… Нет, это не наш стиль.

Подумав немного, она тоже улыбнулась ему.

— Да, конечно. Простите меня, — сказала она и, подняв руку, посмотрела на камень. Так, словно хотела понять, насколько он тяжелый.

— Зачем вам этот камень? — спросил Мэтт.

Тряхнув головой, она посмотрела на него пристальным взглядом. Мэтту показалось, что она сейчас раздумывает над тем, что ему ответить.

— Видите ли, с десяти метров я запросто могу попасть бейсбольным мячом в «десятку». Меткость — это очень полезное качество для преподавателя физкультуры. Однако я уже не играю в бейсбол, и в обычной жизни мне очень редко приходится что-нибудь куда-нибудь бросать, — сказала она. — Когда я услышала звук мотора вашей машины, то подумала, что камень может мне пригодиться.

Несмотря на то, что это было сказано с иронией, Мэтт понял, что она не шутит. Джоди была похожа на натянутую струну — вся такая напряженная и настороженная. Она по-прежнему крепко сжимала в руке камень. «Возможно, я переоцениваю свои силы, но мне кажется, лучше продолжать разговор в той же шутливой манере», — подумал Мэтт.

— Да что вы говорите! Как же вы собирались действовать?

Медленно, как бы нехотя пожав плечами, она сказала:

— Я собиралась бросить камень в водительское окно. А так как вы его открыли, то камень попал бы прямо вам в голову. И здесь было бы много крови. Вашей крови, а не моей.

Мэтт почувствовал, что его губы расплываются в улыбке. Он понял, что она хотела ему сказать.

— Хорошо, а что потом? — спросил он.

— Потом я бы позвонила в полицию.

— Здесь нет связи.

— Я бы спустилась вниз, к шоссе. Там телефон хорошо работает, — ответила она.

Мэтт кивнул.

— А если бы вы промахнулись? — спросил он.

Упершись одной рукой в бедро, другой она подкинула камень и поймала его.

— Один из моих учеников, у которого, кстати, великолепные математические способности, высчитал, что у меня процент попаданий равен девяносто четырем из ста. Я бы не промахнулась, — сказала она.

— Вы только не подумайте, что я сомневаюсь в ваших способностях, но это камень, а не мяч. Он тяжелее мяча, и форма у него не такая идеально круглая. К тому же я нахожусь от вас метрах в шести, не больше. Может быть, с такого расстояния вы не так метко попадаете в цель. Еще нужно учесть то, что вы находитесь в состоянии стресса. И у вас только одна попытка. В такой ситуации любой, даже очень меткий стрелок способен промахнуться. Что вы будете делать потом?

Он заметил, что его вопрос заставил ее задуматься. Улыбка исчезла с ее лица, и она пожала плечами, признавая свое поражение.

— Хорошо. Допустим, я промахнулась, но я все равно попала бы камнем в машину. Пока бы вы сообразили, что произошло, я бы успела убежать в кусты. А с вашей больной ногой вы бы меня не смогли догнать.

Мэтт инстинктивно дотронулся рукой до своего больного колена. Она все правильно рассчитала. Даже если бы она была в два раза слабее, чем на самом деле, он все равно не догнал бы ее.

— Но сможете ли вы прибежать к амбару быстрее, чем я доеду туда на машине? Хорошо, допустим, что вы сможете опередить меня. И что вы скажете своим подругам? Что у двери дома стоит какой-то маньяк? — спросил он.

Посмотрев на ее лицо, Мэтт понял, что ему не следовало этого говорить. Похоже, он испугал ее. Она снова напряглась, как струна, и еще сильнее сжала камень. Он ждал, пока она снова заговорит, пытаясь понять, почему она так отреагировала на его слова.

— Да, вы правы, — наконец сказала она. — Кстати, когда Коррин приглашала вас зайти к нам в гости, она имела в виду вторую половину дня. Вы выбрали не самое удачное время для визита.

Он прекрасно понял, что она хотела этим сказать. «Убирайся отсюда, парень, и никогда больше не показывайся мне на глаза», — вот истинный смысл ее слов.

— Я, в общем-то, приехал к вам по делу. Ремонт вашей «мазды» почти закончен, и сегодня во второй половине дня вы сможете ее забрать, если привезете машину, которую взяли у меня, — сказал он.

— И вы проехали такой большой путь только для того, чтобы сообщить мне об этом? — спросила она, подозрительно прищурившись.

«Что, черт побери, с ней такое происходит?» — подумал Мэтт.

— Да, мне пришлось приехать сюда, потому что я не смог вам дозвониться, — сказал он. — Мне показалось, что вы хотели забрать свою машину как можно быстрее.

— О-о, — пробормотала она, тряхнув головой. — Простите меня.

Подойдя к нему поближе, она попыталась улыбнуться. Однако улыбка эта вышла какой-то натянутой.

— Я совсем забыла о том, что здесь нет связи. Спасибо вам большое за то, что приехали. Я и не думала, что машину так быстро починят.

— Там не было никаких серьезных повреждений. Отец ее немного подлатает и кое-что кое-где подравняет. Красить он, конечно, ее не станет, но вид у машины будет вполне пристойный. Вы сможете спокойно доехать на ней домой, и ни один дорожный патруль к вам не придерется.

— Это просто замечательно. Я уверена, что страховая компания не оплатит мне эти расходы, — усмехнувшись, сказала она.

Теперь она стояла всего в двух шагах от него и улыбалась. Мэтту показалось, что она пытается как-то сгладить неприятное впечатление от их разговора. Он тоже улыбнулся ей. Ему приятно было на нее смотреть. На ее сильное тренированное тело, огромные черные глаза, которые обжигали его своим огнем. С каким удовольствием он ходил бы в школу, если бы у него был такой преподаватель физкультуры! Нужно только сделать так, чтобы она не убежала от него.

— Как там наш старый амбар? Я вижу, что он еще не развалился, — сказал Мэтт.

Она снова подняла голову и посмотрела на вершину холма.

— Просто великолепно, — сказала она.

— Похоже, его хозяева проделали грандиозную работу, и их старания не пропали даром. Интересно, как там сейчас внутри?

Она все еще улыбалась, но Мэтту показалось, что теперь ее улыбка стала несколько натянутой.

— Там очень уютно, — ответила она, пробежав взглядом по его машине и по площадке. — Что ж, мне пора идти. Меня ждут к завтраку. Еще раз хочу поблагодарить вас.

— Так быстро? Я могу подвезти вас, если хотите, — сказал он. — Склон довольно крутой.

— Нет, не нужно, — отступив на шаг от машины, уверенно сказала она. — Это будет для меня хорошей тренировкой.

«О господи, она ведь думает, что ты, придурок, клеишься к ней. Да, я действительно к ней клеюсь», — подумал Мэтт. И это нужно немедленно прекратить, потому что он ведет себя как последний идиот.

— Да, конечно. Жду вас днем в мастерской, — ответил он.

Опустив очки на нос, он развернул машину, въехав в кусты, которые росли на противоположной стороне этой узкой дороги, и, махнув рукой на прощание, двинулся вниз по склону холма.

«Наслаждайся, Мэтт, своим позором. Твоя интуиция никуда не годится», — сказал он себе.

13

Поднимаясь по лестнице на веранду, Джоди почувствовала запах бекона и только что сваренного кофе. Она постояла некоторое время у двери, чтобы успокоиться и собраться с духом. Джоди так быстро взбежала на вершину холма, что теперь никак не могла отдышаться. «Я, наверное, сегодня поставила мировой рекорд», — подумала она. Ее нервы сейчас были напряжены до предела, а сердце трепетало от страха. Если она войдет в комнату и прямо с порога скажет подругам о том, что чудесный парень Мэтт Вайзмен, который вчера вечером их спас, судя по всему, бабник и маньяк, подруги подумают, что она сошла с ума. Они ведь не знают о том, что сейчас произошло на дороге. Коррин и Ханна, скорее всего, скажут, чтобы она убиралась к чертовой матери и не портила им отдых.

Но ей обязательно нужно обо всем им рассказать. Кто предупрежден, тот вооружен.

Когда Джоди открыла дверь, Коррин, сидевшая у барной стойки, подняла голову и посмотрела на нее.

— Завтрак на столе! — крикнула она.

Она переоделась, сменив шелковую пижаму на белые брюки и прелестную блузу. Если рано утром она выглядела элегантно-сонной, то сейчас — элегантно-домашней. Свои роскошные волосы она уложила в великолепную прическу, собрав их на макушке в красивый узел. Огромный деревянный обеденный стол выглядел просто шикарно. Она, наверное, привезла белую скатерть из дома, а цветы нарвала в кустах возле амбара.

Луиза лежала на одном из диванов. Увидев Джоди, она села и бросила книгу на кофейный столик, стоявший возле камина, в котором снова разожгли огонь. Она по-прежнему была в пижаме.

— Неужели ты все это время бегала? — сладко потянувшись, спросила она.

Джоди думала о Мэтте. Ей хотелось прямо сейчас выложить все, что она узнала. Обстоятельно, так сказать, по пунктам. Ведь теперь все ее предположения были подкреплены фактами. Однако у нее раскраснелось лицо, она вспотела и запыхалась. В таком виде не стоит начинать разговор на эту тему, ведь ей нужно убедить скептиков в том, что появилась новая опасность. Сначала ей следует поесть и привести свои мысли в порядок, а потом она уже все расскажет спокойно, ясно и в логической последовательности.

— Да, почти все время, — сказала она и, закрыв дверь на замок, сняла кроссовки. — Я думала, что вы начали завтракать без меня.

— Что за ерунда! Разве мы можем сесть за стол без тебя? — воскликнула Коррин. — Наш девиз — один за всех и все за одного. Как ты могла забыть об этом? — усмехнувшись, спросила она, доставая из холодильника бутылку шампанского. — У тебя еще остались силы для того, чтобы открыть эту шипучку?

— Думаю, что я с этим справлюсь.

— В выходные нужно лежать на диване, задрав вверх ноги, а не бегать по сельской местности, высунув язык.

— Мне нравится бегать.

— Не смеши меня, — сказала Луиза, садясь за стол. — Никто не любит бегать. Бегуны говорят это только для того, чтобы всем остальным было стыдно.

— После большой дозы алкоголя бегать вредно, — заявила Ханна, входя в комнату. Она уже успела принять душ и одеться. На ней были джинсы и теплый свитер — все в соответствии со временем года. — Утром нужно пить как можно больше жидкости, для того чтобы восстановить водный баланс организма.

— Слушаюсь, доктор, — улыбнулась Джоди.

Ханна погладила голую руку Джоди.

— И еще тебе нужно теплее одеться, иначе ты замерзнешь, — сказала она.

— Уже бегу одеваться, — ответила Джоди, продолжая улыбаться.

Повернувшись, она страдальчески закатила глаза и направилась в коридор. Она бегала всю свою сознательную жизнь и прекрасно знала, что нужно делать для того, чтобы не умереть от жажды и не схватить пневмонию.

Завтрак начался со свежих фруктов и веселой болтовни.

— Давайте сделаем так. Пусть каждая из нас выполнит свой родительский долг и позвонит домой, а потом мы наложим до конца выходных запрет на все звонки домой и разговоры о семье и детях, — сказала Луиза.

И они наперебой заговорили о детях. Луиза рассказала о том, что ее близнецы делают потрясающие успехи — они очень быстро научились читать. Ханна поделилась своими сомнениями насчет того, стоит ли ей своего старшего сына оставлять дома одного, когда она уходит на дневное дежурство в больницу. Коррин поведала подругам о том, какой ужас она пережила, когда ее сын, недавно достигший подросткового возраста, смастерил самодельную бомбу. А Джоди похвасталась тем, что ее дочь Изабель как самая лучшая спортсменка школы поедет на региональные соревнования по легкой атлетике.

Нет, в этом не было никакого бахвальства, никто из них не пытался доказать, что чьи-то дети лучше, а чьи-то хуже. Разговор был вполне искренним и откровенным. Они просто делились друг с другом своими печалями и радостями, рассказывали о своих ошибках и удачах. Они дружили уже восемь лет и за это время вместе переживали и бессонные ночи с новорожденными детьми, и слезы первых школьных дней, и трудности пубертатного периода. Они, как обычно, много смеялись и давали друг другу полезные советы. Джоди постепенно успокоилась и напрочь забыла об утренней перепалке.

Когда Коррин принесла яйца а-ля бенедикт, Лу постучала вилкой по кофейной чашке, требуя тишины.

— Итак, я объявляю дискуссию на тему «Семья и дети» закрытой. Пришло время, леди, заняться чем-нибудь другим, иначе мы проговорим о своих отпрысках до самого вечера. Я хочу выслушать ваши предложения по поводу того, чем вы хотите заняться сегодня.