Все смотрели на нее так, словно она вдруг заговорила на иностранном языке. Даже Керр был ошарашен. Они сидели, лишившись дара речи от потрясения. Слышались только звуки скрипки. Габи репетировала элегию, и музыка соответствовала настроению.
— Но какого?.. Они ведь имели право держать его четырнадцать дней! — возмутился Ленгтон. Он выражал вслух общие мысли. Почему их коллеги собираются отпустить террориста, боевика? Уму непостижимо!
Первым опомнился Джастин.
— Черт! — Он резко выпрямился. — Сим-карта… Джибрил ведь наверняка сразу поедет домой, в Ламбет, да?
— Ну да, там у него вещи, — ответила Мелани, — точнее, были.
Керр понял, что все снова смотрят на него — встревоженные, не знающие, что делать. Сам он сохранял ледяное спокойствие.
— Позаботься о том, чтобы ты попал туда первым, — сказал он Джастину, протягивая ему последний кусок пиццы.
Ленгтон быстро собирался.
— Джон, ты ведь поставишь в известность Билла Ритчи? — спросил он, но как-то угрожающе. Ему как будто не терпелось врезать кому-то по физиономии. — И коммандера?
— Не сейчас, Джек.
— А мы что же? Вернем Джибрилу его сим-карту и забудем о нем? — Ленгтон схватил со стола мобильник с таким видом, как будто собирался лично звонить Поле Уэзеролл. Ленгтон редко давал волю чувствам, но, когда он уставал или злился, его северный акцент делался отчетливее. Он ткнул пальцем в монитор, отчего Фарго инстинктивно отъехал на стуле. — Значит, Ал не спал ночами напрасно? Значит, и мы напрасно хлебали дерьмо полными ложками?
— Я этого не говорил, — ответил Керр, глядя на него в упор.
— Что тогда? Блин, с каких пор мы начинаем отпускать террористов? Этот гад шел в логово смертников, мы могли их всех повязать!
— Да, могли. — Керр покосился на Фарго на мониторе, как будто хотел вначале что-то обговорить с ним. — И отныне вы будете следить за ним круглосуточно! Не спуская глаз!
Ленгтон хрипло рассмеялся.
— За кем следить — за человеком, которого только что освободили? — Во второй раз заместитель Керра говорил за всех. — Интересно, как нам удастся скрыть это от начальства?
— У нас изменились обстоятельства. — Керр внимательно посмотрел на каждого по очереди и перевел взгляд в монитор. — Придется летать пониже и не шуметь.
Не прошло и минуты, как все уже вышли из дома. Джастин вскочил за спину Ленгтону, и они понеслись на другой конец Лондона. Нужно было забрать сим-карту у Фарго в Скотленд-Ярде и вернуть ее в квартиру Джибрила до того, как он туда попадет.
Керр дал Габи деньги на такси и обещал приехать в Королевскую академию музыки вовремя, к началу концерта. Потом они с Мелани спустились в гараж за «альфой» и помчались в полицейский участок «Паддингтон-Грин», где находились камеры предварительного заключения особого режима. Они припарковались в переулке рядом со станцией подземки «Эджвер-Роуд» в тот миг, когда на крыльце показался Джибрил. Рядом с ним шла женщина — смуглая, одетая в деловой костюм. Джибрила они узнали сразу; на нем была та же одежда, что и в тот день, когда его арестовали. Керр и Мелани с другой стороны Эджвер-Роуд наблюдали, как Джибрил и женщина о чем-то поговорили на крыльце и пожали друг другу руки. Женщина быстро спустилась по ступенькам и направилась на север.
— Должно быть, это Джулия Баккур, — сказал Керр. — Мне нужна ее фотография. — Не дожидаясь ответа Мелани, он вылез из машины и быстро зашагал в ту же сторону, что и Баккур. Обогнав ее, он прошел еще метров двадцать, развернулся, перебежал дорогу и зашагал ей навстречу, делая вид, будто набирает эсэмэску на смартфоне. Ему удалось сделать два довольно четких снимка. Снова перейдя дорогу, Керр вернулся к машине.
Пока Керр пересылал фотографии Баккур в комнату 1830, Джибрил стоял на крыльце полицейского участка. Он озирался по сторонам, как будто не мог решить, куда ему идти.
— Наверное, не знает, как лучше ехать — на автобусе или на метро, — предположила Мелани.
— Или проверяет, нет ли слежки.
Джибрил спустился со ступенек и повернул направо, к ближайшей станции метро.
— Метро выбрал, — сказала Мелани, распахивая дверцу. — Хочешь, я его поведу?
— Нет, слишком рискованно. Тебя он узнает. Передай Джеку. Будем надеяться, он поехал домой. Больше мы сейчас все равно ничего не сможем поделать.
— Ну да. — Мелани глянула на часы. — А тебе пора бежать.
Керр поехал домой, переоделся в льняной пиджак и чистую рубашку. В Королевскую академию музыки в Найтсбридже он успел вовремя, даже чуть раньше третьего звонка. Габи он нашел в фойе; она беседовала с другими участниками концерта. В черном платье, в туфлях на высоком каблуке дочь выглядела настоящей красавицей. Светлые волосы она зачесала наверх и заколола; прическа подчеркивала ее длинную шею.
— Извини, что пришлось тебя бросить… Срочное дело.
— Очередное.
— Но я ничего не забыл. И не опоздал на концерт. Уже хорошо, правда?
— Я только что отправила маме эсэмэску. Она… если бы ты опоздал, она бы тебя убила.
Габи была первой скрипкой и сидела в первом ряду оркестра. Керр занял место у прохода в заднем ряду, откуда ее было хорошо видно. Смартфон он перевел в беззвучный режим и держал на ладони, ожидая звонка Фарго. Экран осветился в начале второй части; встав, он поймал на себе гневный взгляд Габи.
— Звучит неплохо, — заметил Фарго, когда Керр вышел в фойе.
— Что там Джибрил?
— Вернулся на квартиру и не высовывает оттуда носа. Гостей тоже не было.
— Можно опять устроить наблюдательный пункт в доме напротив?
— «Красные» уже там.
— Следите за ним круглосуточно, семь дней в неделю, пока я не дам отбой. Спасибо, Ал. Мне пора возвращаться в зал.
— Подожди. Я не поэтому позвонил. Пришла расшифровка с сим-карты Джибрила. У нас есть два номера. Один звонок исходящий, в девятнадцать пятьдесят три два дня назад, в прошлый вторник. Джибрил звонил некоему Самиру Хану в Уэст-Хэм. Погоди секунду… — Керр услышал шорох бумаги. — В «Экскалибуре» данных на него нет, зато его подозревают в связи с ячейкой «Аль-Каиды», которая хотела взорвать самолет в 2006 году.
— Отлично. Берем его в разработку!
— Джек уже им занимается, но может рассчитывать только на свои силы. Ему нужно подыскать удобный наблюдательный пункт.
— Ал, ты спас мне вечер.
— Сейчас ты еще больше обрадуешься. Джибрил принял входящий вызов. С номера, записанного в ежедневнике Джулии Баккур.
— Омар Талеб?
— Адвокат с визитной карточки, совершенно верно. Я тут замотался и не сразу сообразил…
— Не волнуйся, Ал. Все идет хорошо, только ты у нас работаешь не покладая рук. Езжай домой, отдохни. Мы найдем его завтра, когда ты…
— Нет, не в том дело. Слушай. Талеб разговаривал с Джибрилом всего шесть секунд. Угадай, когда он звонил?
Встревожившись, Керр инстинктивно перешел в угол фойе.
— Когда?
— В четверг, тринадцатого. В восемь утра!
— Ничего себе! — Керр торопливо вспоминал записи из журнала наблюдения. — Во сколько мы засекли Джибрила?
— Стив Гибб засек его в восемь двенадцать, когда он выходил из дому. Через пять минут после звонка. Должно быть, Джибрил сидел дома, готовый выйти в любую секунду, и ждал сигнала. Джон, Талеб дал ему отмашку. Представляешь, тот же самый тип, который отдал Джибрилу приказ… всего через пару часов нанял ему адвоката. Как работают, а?
— Связь у них налажена лучше, чем у «Аль-Каиды». Мы имеем дело с профессионалами. На кого же он работает?
— Вот именно, — поддержал Фарго. — Джон, скорее всего, он работает на свою страну. Как в восьмидесятых.
Керр смотрел сквозь стеклянные двери на улицу.
— После того, что ты сказал, невольно возникает вопрос, кому еще об этом известно.
— Интересная мысль… А Финч его только что освободил.
— Действовать придется быстро, но осторожно.
Глава 23
Понедельник, 17 сентября, 08.32, Хаммерсмит
Голый Карл Сергеев стоял в ванной в квартире Ольги, прижав к уху мобильник. Он ссорился с Нэнси, своей бывшей женой, понимая, что его семейная жизнь летит в мусор вместе с использованным презервативом. Ольга, стоя у него за спиной, терпеливо ждала, а Нэнси продолжала скандалить. Карл был бессилен — у него были заняты руки.
— Либо в среду, в половине шестого, либо никогда. Карл, ты не в том положении, чтобы выдвигать условия.
Они с Нэнси познакомились почти девять лет назад; тогда Нэнси служила в канцелярии Специальной службы. Разумная, внимательная и скромная, она по уши влюбилась в него, сраженная его обаянием. Нэнси не сразу поняла, что свои чары Карл расточал и за пределами супружеской спальни.
— Нэнси, ты же знаешь, как я занят. Прошу тебя только об одном: не будь со мной такой строгой.
— Не смеши меня, — отрезала она, в то время как бачок с шумом наполнялся водой. — Кстати, что там за звуки? Почему ты не на работе?
Карл вспомнил, что по понедельникам Нэнси вставала на два часа раньше. В то время как они с Ольгой занимались сексом, она умывала, кормила и одевала детей. Сейчас она везла их в школу, а говорила с помощью беспроводной гарнитуры. Услышав щелчки поворотников, Карл понял, где она находится. Еще месяц назад он отвозил детей; Нэнси занимала его место после того, как они высаживали его у станции.
— Нэнси, пожалуйста, не злись. Я все понимаю, но давай лучше не будем ссориться, пока ты ведешь машину. Ты подвергаешь опасности и себя, и детей.
— Чудесно! Ты бросаешь меня ради очередной шлюхи, но почему-то считаешь, будто имеешь право критиковать мой стиль вождения! Жалость какая. — Загудел клаксон; он услышал визгливый крик Нэнси: «Да пошел ты знаешь куда!» Карл представил, как жена показывает кому-то средний палец.
Его жена никогда не умела нормально ездить в пробках. Карл задумался о том, что они поменялись ролями: когда они жили вместе, Нэнси приходилось его утихомиривать, Карл считался сорвиголовой.
— Я имею в виду — при детях, — пояснил он. — Им не стоит такое слышать.
— Ты в самом деле нечто. Думаешь, они таких слов не знают?
Карл посмотрел в зеркало и увидел Ольгу.
— Ладно, успокойся, передай им от меня привет. — Ольга почти исчезла из вида, ее груди мягко прижались к его спине. — Передай, что в среду я поведу их есть бургеры.
— Сам передай! — отрезала Нэнси.
Над его плечом показались смеющиеся глаза Ольги, и он едва не ахнул, когда она мягко сжала его гениталии.
— Привет, Эми, привет, Том!
Когда он услышал тоненькие голоски, что-то у него внутри перевернулось.
— Папа, ты когда вернешься домой?
Он накрыл руку Ольги своей, сдерживая ее, но не мог оторваться от ее отражения.
— Нэнси, они здоровы?
— Здоровее некуда. Слушай, мы почти приехали. Не опаздывай в среду. Попробуй хоть раз сделать что-нибудь как надо.
— Я тебе вечером перезвоню.
— Не трудись! — послышался еще один гудок, и Нэнси отключилась.
Ольга отняла у него телефон и повела его назад, в спальню.
— Дети здоровы, да? Зачем она звонила в такую рань? — Она села рядом с ним на кровать и толкнула его на подушку.
— Дети здоровы, — ответил Карл, глядя на часы, — а Нэнси права. Мне пора ехать на работу.
Ольга легла рядом и погладила его по голове:
— Бедный малыш! Жена вызывает у тебя чувство вины, да?
Карл уже в третий раз просыпался в постели Ольги; в выходные он не возвращался к себе даже для того, чтобы переодеться. Вот и теперь он снова возбудился, хотя с прошлого раза прошло меньше часа. Он позвонил Ольге в субботу ночью из лифта «Дорчестера», после того как пожал руку присмиревшему Борису с синяком под глазом и проводил Ригова до двери номера. Она вышла встречать его в халате, под которым ничего не было. Стоя на придверном коврике, она вытирала мокрые волосы. Забыв о водке, они бросились на ее кровать под балдахином. Он доехал до ее скромной квартирки в Хаммерсмите за тридцать пять минут; еще через пятнадцать он вошел в ее сладкое, ароматное лоно.
— Карл, мой милый татарин! — смеялась она потом, гладя его по лбу, покрытому испариной. — Ты и в самом деле дар Божий!
Польщенный Карл скромно улыбался. Ольга приподнялась на локте; Карл пожирал взглядом ее груди.
— Тебе нравится моя грудь, да? Ты глаз не можешь от нее оторвать! — Ольга оказалась по-настоящему утонченной. Уверяла, что у нее такая красивая грудь именно потому, что она натуральная, тоже Божий дар. Силиконовые груди — удел шлюх. Настоящим мужчинам подавай все настоящее.
Карлу Сергееву показалось, что она видит в нем родственную душу и потенциального спутника жизни. В выходные Ольга призналась, что хочет возобновить учебу, которую бросила, когда ей было восемнадцать лет. Она поклялась, что отныне ее прелести будут предназначены только для него. Они много говорили и пили водку. Карл все больше ревновал ее, хотя она пообещала уйти из своего агентства эскорт-услуг на следующей неделе… в крайнем случае через неделю.
Когда утро снова обрело смысл, зазвонил его мобильник. Увидев номер Донны, Карл выпрямился и шепотом пояснил:
— Секретарша начальницы. Я должен ответить.
— Нет проблем, — ответила Ольга, сбрасывая одеяло и прижимаясь к нему. — Скажи, что сегодня ты работаешь дома.
— Привет, Донна.
Разговор был коротким. Карл внимательно выслушал, поблагодарил и отключился.
— Мне надо идти, — сказал он, глянув на часы. — Начальница вызывает меня к себе в десять пятнадцать, а мне нужно переодеться.
Ольга продолжала возбуждать его.
— Наверное, она начнет тебя распекать за аморальное поведение!
— Ольга, все очень серьезно… судя по тому, что говорит Донна.
— Все женщины как сговорились! Не забудь, спроси своих друзей насчет Тани! — Она снова прильнула к нему.
— Если получится.
Услышав уклончивый ответ, она резко отстранилась и метнула на него испепеляющий взгляд.
— Но ты обещал! — Она отбросила волосы со лба и обхватила его лицо ладонями.
Все выходные Ольга пыталась дозвониться до Тани, но ее всякий раз переключали на автоответчик. Ольга все больше тревожилась. Карл помнил застенчивую юную девушку, которая ждала Ольгу на лестнице. Ее исчезновение стало единственным темным пятном за все выходные. Они замечательно провели вместе два дня и три ночи. По словам Ольги, Таня еще с двумя девушками жила в маленькой квартирке в Бэронс-Корт. Она звонила Тане через каждые два часа и все больше волновалась. По ее словам, такого раньше не случалось. Скорее всего, Таня попала в беду… С тех пор, как они подружились, Таня всегда отправляла ей эсэмэски, в которых сообщала, что благополучно вернулась домой. Они так договорились. Ольга чувствовала себя виноватой, что уехала с Карлом, не проводив Таню до такси: если с девушкой что-то случилось, то ответственность лежит на ней. Ну, и на Карле, конечно, тоже, добавила она сквозь слезы. И теперь он обязан воспользоваться своими связями в Скотленд-Ярде и помочь найти Таню.
— Слушай, возможно, сегодня я даже не увижу Джона, — сказал Карл. — У него много работы в городе.
— Хватит отговорок! — воскликнула Ольга, из глаз ее брызнули слезы. — Подонок! Клянешься, что любишь меня, а сам ничего не делаешь!
Ее непредсказуемость очень возбуждала Карла. Невозможно было понять, как она поведет себя в следующую минуту. Они предавались безудержной страсти два дня и три ночи, хотя иногда Ольга вспоминала о Тане и плакала. Сейчас она впервые нажала на тормоза. Но с Ольгой все барьеры возбуждали еще больше.
— Таня скоро объявится, вот увидишь. Не останавливайся… — простонал он, надавливая на ее затылок.
— Нет! С ней случилось что-то плохое! — закричала Ольга, молотя его кулаками по груди. — И ты сегодня же все выяснишь у своих друзей! — Она спрыгнула с кровати и надела халат. — Неужели ты откажешь мне в такой малости?
— А с этим что прикажешь делать? — спросил Карл, глядя на свое возбужденное мужское достоинство.
— Мне ответить или сам догадаешься? — крикнула она, захлопывая за собой дверь ванной.
Глава 24
Понедельник, 17 сентября, 10.33, «Аквариум»
Керр, без галстука, стоял у себя в кабинетике, пил кофе из бумажного стаканчика и наблюдал за Карлом через жалюзи. Тот шел к «Аквариуму» по общему залу. До Керра уже дошли слухи о том, что Карл встретил очередную женщину своей жизни. Несколько минут назад Донна, которая всегда все узнавала первая, предупредила Керра, что Карл хочет его видеть и новости у него не лучшие. Карла окружили многочисленные друзья; все добродушно подтрунивали над ним. Карл, элегантный, как всегда, в темно-синем однобортном костюме, накрахмаленной белой рубашке и желтом галстуке, улыбался и отшучивался, но Керр видел, как он измотан — с трудом переставляет ноги.
Керр ждал, что Карл постучит; ему пришлось дважды крикнуть: «Войдите!» Карл просунул в дверь только голову.
— Ты, наверное, занят. Может, мне зайти попозже?
— Нет, что ты.
На самом деле Керр с самого утра, с начала восьмого, когда он приехал, работал без отдыха. Группы наружного наблюдения, которыми руководил Ленгтон, постоянно перебрасывали в разные концы города. Иногда приходилось выезжать и за пределы Лондона. Плут неизменно советовался с ним о ходе нескольких операций под прикрытием. Сегодня утром Плут переслал Керру на подпись черновик показаний, связанных с событиями в Хакни. Мелани в черновике именовалась «сотрудник А».
По утрам в понедельник накапливалось более чем достаточно административной работы, которую Керр терпеть не мог. Он подписывал разрешения на отгулы за переработку, ставил свою визу на запросах о проведении операций. В том числе ему пришлось подписывать и согласие на ночной субботний вызов Джека Ленгтона по инициативе МИ-5. Вдобавок приходилось прикрывать сотрудников, которые следили за Ахмедом Джибрилом, и для вида придумывать для них другие задания.
Он жестом велел Карлу садиться и, словно извиняясь, пожал плечами, набирая номер Пустельги, своего осведомителя из МИ-5. Когда его переключили на автоответчик, он в очередной раз оставил сообщение: «Мне необходимо срочно встретиться с тобой, перезвони сразу, как получишь». Керр решил, что звонит в последний раз. Раньше Пустельга неохотно шел на контакт, делая вид, будто помогает Керру добровольно. Но много лет назад, когда Пустельгу арестовали на улице и привели к Керру, тот дал понять, что ни о каком добровольном сотрудничестве не может быть и речи. Теперь Керр задумался. Может быть, уклончивость Пустельги как-то связана с последними открытиями его коллег?
Керр развернулся к столу.
— Сейчас, только закончу… — Дописав письмо, он заблокировал свой почтовый ящик, с трудом встал и пересел на другой стул. — Ну, что у тебя?
— Плохо, Джон. Коммандер только что лишила меня допуска.
— Что-о?! — Керр с изумлением посмотрел на Карла. Лишение допуска фактически означало конец продвижения по службе. Без допуска невозможно служить в разведке.
— Сказала, что переводит меня в обычное полицейское подразделение… Джон, она меня доконала. Отныне я считаюсь отстраненным от работы с сохранением заработной платы… Официально. Она запретила мне приближаться к Скотленд-Ярду.
— Как ты думаешь, почему?
Карл, которому было очень не по себе, заерзал на стуле и отвел глаза в сторону, на перегородку.
— Наверное, она хочет меня наказать.
— За то, что ты думаешь не головой, а другим местом.
— Да не в том дело! Ее зовут Ольга… Подумать только, я влюбился, а начальница назначила мне санкции за антиобщественное поведение!
— К сожалению, ты пал ее очередной жертвой в борьбе за этическую корректность. Мы должны быть безупречными и так далее.
— Но ведь я уже не живу с Нэнси!
Карл познакомился с Ольгой ночью в субботу; сегодня было утро понедельника. Керр услышал сплетни о Карле и девице из эскорт-агентства через несколько часов от кого-то из коллег — слухи у них распространялись быстро. Но Уэзеролл получила сведения о Карле, скорее всего, не по «народному телеграфу».
— Как она узнала? Кто ей донес?
— Можешь меня обыскать, — сказал Карл, — но мне как-то неинтересно.
Керр сочувственно пожал плечами.
— Слушай, это еще не конец света. Я хорошо ее знаю… Она хочет тебя напугать, чтобы ты вернулся к жене. Карл, не будь врагом самому себе. Стань нормальным мужем и отцом, и она передумает.
— Нормальным — как ты?
— Карл, я не шучу!
Зазвонил городской телефон, потом смартфон, но Керр не стал принимать вызовы.
Карл с мрачным видом стоял у перегородки, глядя на свою прошлую жизнь, которая стремительно ускользала от него.
— С какой стати она меня увольняет? Моя личная жизнь никого не касается!
Снова зазвонил мобильник Керра.
— Ты прав, все дело в политике. Мне очень жаль.
— Знаешь, когда я в последний раз надевал форму? Шестнадцать лет назад! И больше не хочу!
— Карл, ты очень торопишься. Ты нам здесь нужен. Без тебя Скотленд-Ярд уже не тот… — Не выдержав, Керр схватил мобильник, посмотрел на экран и положил его. — Пережди несколько недель, и все наладится.
— Поздно. Я уже позвонил Ольге. Она очень расстроилась из-за меня. И сразу начала подыскивать мне работу. Ей удалось кое с кем договориться. Она пристроила меня к одному своему знакомому — на время.
— Что за знакомый?
— Он тоже был на том приеме в пятницу. Играет по-крупному, сразу видно.
— Хочешь сказать, он — ее клиент?
— Да нет. — Карлу стало неловко. — Просто хороший знакомый.
— Как его зовут?
— Юрий Гошенко. Сегодня я поработаю у него водителем.
— Погоди, Карл. Что тебе известно об этом типе?
— У него своя компания. «Игл секьюрити сервисиз». Средства защиты, телохранители, домашняя сигнализация и все такое. Это только на время.
— Хочешь сказать, ты будешь работать по совместительству?
— Для начала посижу за рулем, пока мне еще начисляют зарплату и я разбираюсь со своей жизнью. Джон, это лучше, чем ничего.
— Прошу тебя, не сжигай мосты! Мы все очень хотим, чтобы ты вернулся, так что наведи справки о том типе, прежде чем увязнешь по уши.
— За меня не волнуйся. Мы, русские, всегда помогаем друг другу, только и всего. Совсем как вы, англичане.
— Чем занимается Гошенко?
— Делает деньги. — Карл все больше раздражался.
— Карл, мы с тобой оба прекрасно понимаем, что он, скорее всего, гангстер, так что будь осторожен.
Увидев по ту сторону Алана Фарго, Керр встал и показал ему большой палец. Фарго прижимал к себе брезентовую сумку, вроде инкассаторской, в которой из комнаты 1830 выносили самые секретные документы.
— Слушай, а сейчас тебе что-нибудь нужно?
— Не волнуйся за меня, — сказал Карл, криво улыбаясь и притворяясь, будто дела у него не так плохи. — Мне нравилось с тобой работать. Давай как-нибудь встретимся, выпьем пивка… Может быть, вместе с Нэнси. Я знаю, она с радостью повидается с тобой.
— Передай ей от меня привет. Береги себя, и давай встретимся в ближайшем будущем, — сказал Керр, пожимая Карлу руку. — И не стесняйся, если тебе захочется посплетничать со мной о новом хозяине.
Как только Фарго ввел Керра в курс дела, Керр поспешил в свой любимый итальянский ресторанчик на рынке Страттон-Граунд, где делали вкусные бутерброды. Он всегда заказывал одно и то же, сицилийский багет с тунцом, и расплачивался наличными, поэтому дочь владельца часто потихоньку обслуживала его вне очереди.
— Джон, и еще одно… последняя услуга. — Карл неожиданно вышел из толпы и перегородил Керру дорогу.
— Ты передумал, — заговорил Керр, быстро приходя в себя, — одумался, решил вернуться домой к Нэнси и детям, и хочешь, чтобы я помог тебе реабилитироваться в глазах начальства! — Он быстро направился назад, на Виктория-стрит. — Давай прогуляемся.
Им пришлось проталкиваться сквозь толпу — в обеденные часы рынок бывал переполнен. Карл взял Керра за плечо. Он был выше Керра, и ему пришлось нагнуться, чтобы Керр расслышал:
— Джон, я насчет Ольги…
— Не говори, сам угадаю. Она замужем, у нее дети, а ее муженек тебя заказал.
На лице Карла появилось отчаяние. Керр остановился на середине переулка.
— Карл, ты ведь сам признался, что влюблен по уши, — напомнил Керр.
Офисные служащие торопливо проходили мимо.
— Джон, выслушай меня… всего две минуты! — просил Карл, по-детски дергая его за рукав. Они очутились рядом с зазывалой, который зычно рекламировал свои помидоры. — Дело очень деликатное. О таком не скажешь на работе.
— У меня нет никаких тайн от своих. — Керр снова повернул туда, откуда они пришли. Они нашли скамейку напротив пожарного депо на Хорсферри-Роуд. Керр вскрыл пакет с бутербродом, разломил багет пополам и протянул половину Карлу. — Ну, что там у тебя?
— У Ольги есть подруга, Таня, очень молодая и хорошенькая. Даже красивая… будет, когда повзрослеет.
— Только не говори, что трахаешься еще и с ней, — с набитым ртом попросил Керр.
— Так вот, с прошлой пятницы о ней ни слуху ни духу… Она работает в одном агентстве с Ольгой и была на том же приеме. Домой она так и не вернулась.
Керр рассмеялся:
— Интересная у них работа, особенно по ночам! Карл, посмотри правде в глаза. Она шлюха, и какой-нибудь клиент в нее влюбился. Такое случается. За примерами далеко ходить не надо, взять хотя бы тебя…
— Нет, ты не понимаешь. По словам Ольги, Таня не такая, как все; для нее она как младшая сестренка, которой у нее никогда не было. Обычно они созваниваются каждый день.
— Сестренка? Сколько ей лет? — Керр, не переставая жевать, поглядывал на часы.
— Она очень молодая. Ей нет еще и двадцати.
Зазвонил мобильник Керра.
— Закрутилась и вернулась в Румынию.
— Нет. Она не из Румынии, Джон. Я видел ее на приеме. Вместе с Ольгой.
— Мел, подожди секунду, — сказал Керр в трубку. Он перестал жевать и круто развернулся к Карлу: — Прием ведь был в Найтсбридже, да?
— В шикарном доме напротив церкви.
С воем сирен мимо них из депо выехала пожарная машина. Керр выразительно покосился на половинку багета, которую он сунул Карлу. Карл покачал головой, тогда Керр снова забрал хлеб, откусил кусок и одновременно заговорил по мобильному:
— Мел, Джек с тобой?.. Передай, что вечером мне нужно с ним повидаться. Да, приду на НП около девяти… Отлично. Ну, что там у вас?
Карл снова протянул руку, но Керр был поглощен разговором. Увидев, что пакет вот-вот упадет на землю, Карл смял его и бросил в мусорный бак.
— Спасибо за обед, — произнес он одними губами, тронул Керра за плечо и встал, собираясь уходить.
Керр показал ему большой палец.
Пока Мелани рассказывала, как идет наблюдение за сообщником Джибрила в Ист-Хэме, Керр смотрел вслед другу. Тот шел через рынок. Судьба Карла очень тревожила Керра. Фарго по его просьбе навел справки о Юрии Гошенко, и результаты его совсем не обрадовали. Будущий работодатель Карла был известен полиции. Русский бизнесмен-плейбой, один из многих миллионеров, появившихся после холодной войны, он занимался сталью и газом. Переехав в Лондон в конце девяностых, он на крошечную долю своего состояния основал охранную фирму и предлагал богатым представителям столичной элиты услуги телохранителей, а также защиту домов и офисов. В его биографии имелись темные пятна, а там, где он всплывал на поверхность, его окружал шлейф обвинений в мошенничестве, вымогательстве и краже. Вряд ли Юрий Гошенко в ближайшее время получит награду «Предприниматель года».
Керр очень хотел, чтобы Карл вернулся в СО-15. Служба на гангстера вряд ли поможет ему прийти в себя. Участие Ольги в судьбе Карла также тревожило Керра. Интересно, это Карл попросил ее найти ему работу или она помогает ему по собственной инициативе? Карл вступил в Специальную службу, когда ему было всего двадцать один год, и, судя по всему, что знал Керр, впереди его ждала блестящая карьера. Неужели он в самом деле готов перечеркнуть свою жизнь из-за профессиональной проститутки?!
Увидев, как Карл заворачивает за угол, Керр бросился следом и громко окликнул его. Карл обернулся и остановился. Керр бежал к нему с трубкой, прижатой к уху. Он еще слушал Мелани.
— Погоди, Мел, — сказал Керр, прикрывая ладонью микрофон. — Извини, Карл. Последние несколько дней у нас такое творится… просто сумасшедший дом. Слушай, так друзья не прощаются. Давай сегодня встретимся и выпьем. Попозже… часов в одиннадцать, идет? Кстати, я хочу познакомиться с твоей новой подружкой. Сами выберите место и пришлите мне эсэмэску.
И Керр ушел, слушая Мелани и лавируя в толпе покупателей, которым и в голову не приходило, что им может грозить опасность.
Глава 25
Понедельник, 17 сентября, 21.41, наблюдательный пункт, Ист-Хэм
Служащих отдела охраны труда в Столичной полиции считали настоящими фашистами. Керр представил, как бы они оживились, увидев наблюдательный пункт, который устроил Джек Ленгтон в Ист-Хэме. Посланный им разведчик выбрал для наблюдения заброшенный чердак над магазинами, примерно в миле от конторы Джулии Баккур по другую сторону парка Уонстед-Флэтс. На чердаке гуляли сквозняки, было очень сыро и, в половине десятого вечера, царила почти кромешная тьма. Весь вечер шел дождь; по мокрой улице внизу шелестел нескончаемый поток машин. Крыша протекала, и почти все половицы сгнили или провалились, так что вести наблюдение у окон было все равно что вести переговоры на минном поле. К стене был прикреплен снимок Самира Хана, который проходил по делу под кличкой Второй. Его нашли по мобильному номеру, сохранившемуся на сим-карте Джибрила. Рядом прикрепили снимок еще одного, пока не опознанного субъекта, которому присвоили кличку Третий. Снимки пришлось приколотить кнопками очень крепко и со всех углов, чтобы они не загнулись по углам и не отлетели от осыпающейся штукатурки. В самом дальнем углу, где пол остался почти целым, установили раскладной стол, два складных полотняных стула, фляги с кофе, походный холодильник и слабую настольную лампу. На столе лежал десятифунтовый банкнот, придавленный сверху тремя монетами по фунту.
Поднимаясь на чердак по черной лестнице, Керр вдыхал ароматы, плывущие из расположенного внизу ресторана индийской кухни. Толкнув скрипучую дверь плечом, он увидел Джека Ленгтона и Мелани в свитерах и непромокаемых плащах. Сидя на барных табуретах, они управляли тремя камерами на треножниках. Тяжелая оконная сетка, грязная и искусно порванная в нужных местах, обеспечивала максимальный обзор. Чтобы не испортилась аппаратура, Ленгтон наблюдал за домом напротив с помощью приборов ночного видения и наговаривал на диктофон ход наблюдения. Обернувшись, Джек помахал Керру.
— Третий возвращается; несет два оранжевых магазинных пакета. Второй открывает парадную дверь. Они разговаривают. Третий вместе со Вторым входит в дом. Заносит пакеты. Второй выходит из дома и поворачивает налево. Мел, сменишь меня? Время… двадцать один сорок две.
— Есть. — Мелани уже стояла за ним, щелкая быстрые крупные планы; не отвлекаясь ни на минуту, она поздоровалась с Керром. Ленгтон отошел от камер, включил миниатюрный фонарик и зашагал к столу, ловко перепрыгивая через дыры.
— Ты поосторожнее, Джон. Тут не пол, а смертельная ловушка.
Керр на цыпочках подошел к окну и посмотрел в видоискатель. На той стороне улицы стоял ряд домов Викторианской эпохи. Некоторые были поделены на две квартиры: на первом и втором этажах. Чуть в стороне стояли небольшие особнячки, выгодно отличавшиеся от своих соседей. У них были заботливо выкрашены парадные двери, окна с двойными рамами. На освещенных крылечках стояли ящики с цветами. Они резко контрастировали с жалкими развалюхами, которые сдавались внаем. На крышах в таких домах недоставало черепицы, ступеньки на крылечках были выщерблены. Дом, в котором обитал Хан, был как раз таким. В крошечном палисаднике стояли потрескавшийся серый мусорный бак и выброшенный диван; рядом притулился мотороллер «Кобра»; черная кованая калитка слетела с нижней петли. Мимо навстречу друг другу проехали два двухэтажных автобуса, на несколько секунд закрыв Керру вид.
— Что они там делают? — спросил он. Третий скрылся внутри и закрыл за собой обшарпанную дверь, зато Самир Хан был как на ладони: он шагал по улице.
— Похоже, обычные хозяйственные дела. Здесь много молодежи. Кое-кого мы знаем; у них приводы за уличные кражи, грабежи и нападения. Третий в прошлом году отсидел за сексуальное домогательство. Так как на мотороллере ездят трое, скорее всего, он не застрахован. Джон, я бы назвала их обычной шпаной, а не экстремистами. Вот Хан — дело другое. Он очень осторожен и все время озирается по сторонам. Совсем как Джибрил.
Мелани ловко сделала четыре крупных плана. Керр не сводил взгляда с Хана. Он был одет в джинсы, кроссовки и черный свитер; на вид Керр дал бы ему лет двадцать пять — двадцать восемь.
— А как Хан связан с покушением на теракт в самолете? — спросил он.
— Общался с террористами по электронной почте, — ответил Ленгтон, наливая кофе.
— Неверно, — уточнила Мелани, делая еще два снимка. — Они общались на Фейсбуке.
— Кто-нибудь может объяснить, почему этот тип не в тюрьме? — спросил Керр, не сводя взгляда с объекта.
— Очевидно, Самир Хан не участвовал в заговоре. Он дружил с приятелем сообщника главаря, только и всего. В МИ-5 утверждают, что им тогда пришлось хватать тех крокодилов, которые ближе подплыли к лодке.
— Кстати, сегодня утром я опять звонил Пустельге, он по-прежнему молчит. Мел, устроишь ему завтра за меня выволочку?
— Нет проблем.
Керр наблюдал за Ханом, пока тот не скрылся из вида, затем подошел к Ленгтону, переступив через его мотоциклетный шлем. Ленгтон и ему налил кофе в пластиковую чашку. Керр сел на второй складной стул и развернулся к Мелани.
— Хочешь?
— Она пьет травяной чай, — доложил Ленгтон, когда Мелани покачала головой. Он откинулся на спинку стула, потянулся.
Керр отпил глоток и поморщился.
— Джек, расскажи, в какой совместной операции ты участвовал в субботу. Где МИ-5 ее проводила — в Найтсбридже?
— Ну да. А что?
— Сегодня утром мне приносили на подпись документы… В чем там было дело?
— Операцию проводили они, — ответил Ленгтон, отпивая кофе. — Мы проходили по департаменту оперативной поддержки: мобильные и стационарные подразделения наблюдения, отдел А-4.
— Кто объекты?
— Имен не называли. По крайней мере мне.
— Так кто они — друзья или враги?
— Трудно сказать. Мы должны были прикрывать двух типов в самом обыкновенном фургоне «форд-темза». Опекать их, так сказать. Странно, что нас дернули в последнюю минуту. Люди из А-4 тоже там были и наблюдали за ними. Я обеспечивал оперативную безопасность.
— Откуда вы их вели?
— Из Клапама. А что?
Ленгтон нахмурился, и Керр как будто услышал, как у друга в голове вращаются шестеренки. Вступал в действие инстинкт самосохранения.
— Джон, я ведь понимаю, что ты пришел в нашу дыру не только для того, чтобы посмотреть в видоискатель. Кто-то опять напортачил?
— Нет. Я просто вспомнил, что мне утром рассказывал Карл Сергеев. Кто дежурил, кто руководил операцией?
— Никто из начальства так и не объявился. Повторяю, все это было очень странно.
Керр еще попробовал кофе.
— Что ты должен был делать, Джек?
— Ничего особенного. Стоять в стороне, слушать сообщения и избегать слишком настырных патрульных. Кстати, одну из их машин в самом деле тормознули на пути к месту.
— И что же здесь странного?
— Мне позвонил домой их ночной дежурный — в полтретьего, представляешь? Я приехал к ним около трех; они пили кофе как ни в чем не бывало. Видимо, все обсудили между собой. Стенды с фотографиями задернули шторками, но до моего прихода они явно смотрели фото или видео, потому что проектор был включен. Друг другу они снимки раздали. Оригинал я увидел на пюпитре. Два головореза, около тридцати, плюс-минус, судя по внешности — турки. Один тщедушный, лысеющий, в круглых очках. Похож на учителя. Зато второй — настоящий головорез.
— Может, они наши агенты и коллеги из А-4 их охраняли?
— Не знаю, кто они такие; меня никто не просветил. Главное, там собралось меньше половины обычной группы, так что вряд ли задание было ординарным. Из А-4 пришло всего четыре человека; я решил, что они не боялись неприятностей. Был один двинутый, он у них за сигнальщика — знаешь, вечно ходит в анораке. Один тип иногда работает с нами в сельской местности. Кроме них, еще двое… — Джек понизил голос. — Как зовут девицу с большими сиськами, с которой Джастин трахался в прошлом году? Бев, Джен или как ее там? Она еще все время ныла и жаловалась…
— Сэм, — отозвалась Мелани от окна.
— Она самая. Извини. И еще какой-то выпускник дорогой школы, которого я раньше не видел. Больше смахивает на канцелярскую крысу, чем на оперативника.
Кто-то негромко постучал в дверь. Керр развернулся, но Ленгтон уже шел открывать, сгребя со стола деньги.
— Пора и закусить!
Когда он распахнул дверь, все увидели девушку-индианку с двумя целлофановыми пакетами.
— Спасибо, Сафира, сдачу оставь себе. — Ленгтон закрыл дверь бедром и вернулся к столу. — Все нормально. Ее папаша думает, что мы из отдела по борьбе с наркотиками и наблюдаем за домом через два от этого. — Он вскрыл упаковку с жареным луком.
— Что еще?
— Коллеги из А-4 взяли свой фургон около ноля тридцати пяти, с Клапам-Хай-стрит. Без адреса. Нас привезли в Найтсбридж, в шикарный особняк; они что-то забрали оттуда — груз в картонных коробках — и уехали. — Он протянул контейнер Керру: — Угощайся.
Керр покачал головой:
— Дом на Марстон-стрит, да? Дополнительные меры защиты они предприняли?
— Нет, ничего; мне показалось, они совершенно спокойны. Поблагодарили меня и уехали. Если бы их по пути не тормознули патрульные, я бы освободился еще раньше. Вернулся домой в пять, а в семь надо было менять подгузники. В восемь совсем вымотался, в десять пошел играть в футбол. Потом, днем, поехал к тебе.
— Кто владелец дома?
— Понятия не имею, да и какая разница? Он уже съехал. Сегодня я съездил туда. Ставни закрыты, никакой мебели; скорее всего, дом необитаем.
— Спасибо, Джек. Ну, я пошел. — Керр встал. — Но ты держи меня в курсе, хорошо?
— Ясное дело. Повторяю, почти все, что они вывозили, было упаковано в картонные коробки. Да, те двое подогнали фургон к самому крыльцу и что-то вытаскивали из подвала.
— Что?
— Я не видел. Повторяю, они остановились вплотную к крыльцу.
— Джек, черт побери! Почему ты мне раньше не сказал?
— Да я подумал… сам не знаю почему. Ночью все казалось каким-то ненастоящим…
Керр уже несся к двери.
— У тебя твои инструменты с собой?