— Да, — ответил контролер. — Я глуховат.

– Это немного другое.

Только тогда Гриссел заметил в ухе контролера слуховой аппарат.

– Немного? – усмехается Рио. – Райана Шэя выбрали на драфте под первым номером в команде «Северная Каролина» – команде, которая под его руководством выигрывала национальные чемпионаты один за другим. Он… вы как думаете? – Рио переключает внимание на Мэддисона и Зандерса, – входит в пятерку, а может, тройку лучших игроков лиги? И у него пока даже нет ранга или титула MVP. Уверен, он не может выйти из дома незамеченным. Эти ребята – крупные игроки НХЛ, и их знает весь город, – он указывает через стол на своих товарищей по команде, – но это ничто по сравнению с тем, что испытывает Райан Шэй.

– Помнишь мой небольшой скандал со Стиви прошлой весной, когда все узнали, что у меня есть девушка? – спрашивает меня Зандерс. – Но когда Райан попадает в заголовки, речь идет не о национальных новостях. Новость распространяется по всему миру. Он не просто так заботится о безупречности своего имиджа. Все взгляды устремлены на него.

Кто-то дернул стоп-кран, потеряв равновесие, Гриссел упал на труп «кобры».

– Он действительно настолько известен? – спрашиваю я, сглотнув комок в горле.



Мбали сидела и ждала. Страха она не испытывала. Кровь в ней бурлила от волнения.

– Я сочувствую этому парню, – качает головой Мэддисон. – Мы оба – капитаны команд и живем в одном городе, но мне никогда не приходится испытывать такого давления и внимания, с каким живет он.

Рукой она крепко сжимала табельное оружие, целясь прямо вперед, пусть и в недрах своей объемистой сумки. Хотя Скелет позвонил ей и передал приказ Бенни Гриссела. Ее задача — просто понаблюдать за «коброй», который придет забирать карту памяти. На станции Бельвиль ждут полковник Зола Ньяти и Улинда Радебе. Ей запретили вступать в единоборство с «коброй». Нужно было только засечь его и следить за ним.

– Зандерс, сколько ты зарабатываешь?

На станции Пэроу Мбали выглянула в окно — может быть, там удастся разглядеть «кобру».

– Рио, ты серьезно?

Но из вагона выходили пассажиры, им на смену пришли другие. Только когда движение немного успокоилось и двери вот-вот готовы были закрыться, она заметила его.

– Я могу посмотреть в интернете. Я просто пытаюсь доказать свою точку зрения.

Убийца из торгового центра! Она узнала его по бейсболке, по плавным, изящным движениям, по коже цвета кофе с молоком. Судя по всему, перед ней уроженец Мозамбика Жуаким Курадо, который приехал в их страну под именем Гектора Мало.

– Одиннадцать с половиной.

Мбали неслышно напомнила себе, что необходимо сохранять спокойствие. Сердце глухо колотилось в груди, рука, держащая пистолет, вспотела.

– Двенадцать, – самодовольно вставляет Мэддисон, говоря о своей зарплате. Зандерс отмахивается от него, пытаясь сдержать улыбку.

Он застрелил пятерых.

Поезд тронулся.

– Вот видишь, – поворачивается ко мне Рио. – Два самых громких имени в НХЛ вместе зарабатывают почти двадцать четыре миллиона долларов в год. Райан Шэй зарабатывает вдвое больше. Черт возьми, у него есть сделки по продаже обуви и рекламные ролики, которые, вероятно, стоят куда больше.

Она следила, как «кобра» считает скамейки. Наконец он приблизился к ней.

— Вы не могли бы пересесть? — спросил он и показал на пустые сиденья с обеих сторон от нее.

– Рио, неужели ты действительно влюблен в моего будущего шурина?

— Нет, — ответила Мбали.

– Несомненно, – он переключает внимание на Мэддисона. – Каково это – жить с ним в одном доме?

Она посмотрела ему в глаза и увидела смерть.

– Как в анекдоте, – смеется Мэддисон. – Парень зарабатывает столько денег, что мог бы владеть целым зданием.

Она не отвела взгляда.

– Тогда почему он там живет? – наконец вмешиваюсь я. – Квартира великолепна, но если он столько зарабатывает…

Он пожал плечами, нагнулся, стал ощупывать низ сиденья слева от нее. Выпрямился. Перешел направо, нагнулся и снова начал искать. Выпрямился, остановился перед ней:

– Потому что он практичен, – напоминает мне Зандерс. – И не склонен себе потакать.

— И все-таки вам придется пересесть. Я кое-что потерял и должен это найти.

Четыре тарелки, четыре набора столового серебра, четыре миски. Организованный до безумия. Это самоконтроль или форма самонаказания?

Она сидела, похожая на Будду, нарочно неподвижно и упрямо. Глубоко вздохнула, как будто шла на великую жертву. Медленно подвинулась чуть вправо.

Я вспоминаю, каким грубым он был в тот вечер, когда пришел домой и обнаружил устроенный мной бардак, и начинаю понимать. Я перевернула его структуру, его распорядок. Он лишился контроля в единственном месте, где находил утешение.

Он дождался, пока она переползет на соседнее сиденье. Нагнулся. Ощупал низ сиденья. Потом его пальцы замерли.

А я – его новая сумасшедшая соседка по квартире, которая швырнула туфлю в его дверь.

Мбали быстро выхватила из сумки пистолет. Она заранее позаботилась о том, чтобы он ни за что не зацепился. Курадо присел, опустив голову на уровень ее бедер, и пытался отлепить от днища сиденья комок жвачки. Ее движение он заметил слишком поздно. Она прижала дуло к краю бейсболки — над самым виском — и сказала:

Не могу представить, как он идет по жизни вот так, никогда не теряя бдительности, когда все взгляды устремлены на него, но если квартира – единственное место, где он может расслабиться, то черно-белая минималистичная тюрьма, в которой он живет, не поможет.

— Одно движение, и я вышибу тебе мозги, потому что ты — убийца. Я капитан Мбали Калени из Южно-Африканской полицейской службы. Ты арестован за убийство пятерых охранников в торговом центре.

Решено. Я попробую внести немного красок в жизнь Райана Шэя, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Он застыл, обе его руки по-прежнему находились под сиденьем. Она знала, что он ощупывает комок жвачки. Пусть думает, что карта еще там.



Курадо что-то сказал, произнес короткое, взрывное слово на неизвестном языке. Скорее всего, выругался.

Мбали с силой ткнула дулом пистолета в висок Жуакима Курадо.

Когда я вышла из аэропорта, солнце уже всходило. Из-за победы в овертайме в Эдмонтоне и прохождения таможни я добралась домой на несколько часов позже, чем планировала. Кофе показался мне хорошей идеей. Черт возьми, это всегда хорошая идея, но особенно – в первый полноценный день в квартире, когда мне нужно распаковать вещи. Не говоря уже о том, что сегодня я надеюсь провести время со своим новым соседом. Я хочу быть настолько жизнерадостной, насколько это возможно, потому что собираюсь сделать все, чтобы Райану Шэю понравилось со мной жить, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Ругательство — попытка слабого мозга сильно выразиться, — сказала она. — Больше так не делай.

– Вам нужен поднос для переноски? – спрашивает бариста.

Левой рукой она достала из сумки наручники. Осторожно встала, не сводя взгляда со своего пленника и не отводя ствол пистолета от его головы. Сумка соскользнула на пол, но Мбали не стала ее поднимать. Она согнула колено и всей тяжестью придавила Курадо поясницу:

– Пожалуйста. Это было бы здорово. Спасибо.

— Руки за спину! Только медленно.

– Инди? – слышу я позади себя, когда ставлю кофе. – Боже мой, Инди, это ты?

Он не ответил.

Обернувшись, я вижу группу девушек – моих подруг. Лучших подруг моего детства.

– Мэгги? Привет! – восклицаю я, быстро заключая ее в объятия. – Я по вам соскучилась. Привет, девчонки. – Я заглядываю ей через плечо и обнимаю еще трех своих давних подруг. – Я так по вам скучала! Что вы делаете так рано в центре города?

Она придавила сильнее, коленом прижала его к скамье. Стволом пистолета сильно ударила его по затылку.

Поколебавшись, Мэгги опускает взгляд.

Он завел руки за спину. Она увидела, что в них ничего нет. Тем лучше, пусть думает, что карта еще под сиденьем. Она защелкнула наручники у него на запястьях и, отдуваясь, выпрямилась.

– Мы… э-э… мы идем покупать платья подружек невесты.

— А ты, оказывается, вовсе не так опасен, — сказала она и нагнулась за сумкой. Пора докладывать командиру, Бенни Грисселу.

– Ого.



– Прости. Я бы пригласила и тебя. Честно говоря, я не знала, что ты вернулась в Чикаго. Я думала, ты все еще во Флориде.

Тейроне бежал по мосту на станции Солт-Ривер. Он обогнал высокого цветного мужчину в длинном плаще, похожем на плащ Бэтмена, который хлопал на ветру. Надо успеть на поезд в Бельвиль.

– Я написала тебе, когда вернулась. Я написала вам всем.

Ботинки громыхали на ступеньках. Он сбежал на платформу. Поезд еще не подошел. Уф!

– Что ж, пойдем с нами! Здорово, что мы сегодня встретились!

Неожиданно до него дошло: он так крепко сжимает рюкзак с деньгами, что у него онемели пальцы.

Я смотрю на свою форму. Мне нужно переодеться, нужно поспать.

«Расслабься, Тей, расслабься!» Теперь ему осталось только одно: попасть в больницу. Дополнительная страховка от нападения, но вряд ли в ней будет необходимость. С чего им причинять вред Наде, ведь карта у них и на ней нужный файл. А у него деньги. Два миллиона четыреста, мать твою! Все кончено. Надино будущее обеспечено.

Жаль, что она мне не сказала, чтобы я могла спланировать.

Подошел поезд. Тейроне сел в вагон и зашагал по проходу. Он должен сесть, он с самого рассвета на ногах, измучен тревогой, он хотел немного посидеть, расслабиться и насладиться поездкой.

– Мэгс, – перебивает ее Энджи. – Мы заказывали столик только на четверых.

В вагоне оказалось много пустых мест.

– Все в порядке, – с вымученной улыбкой говорю я. – Я только что вернулась из рабочей поездки и еще не спала. Мне нужно переодеться. У меня действительно насыщенный день, – вру я. – Просто… дайте мне знать, какие платья вы выберете, чтобы я знала, что заказать.

Он выбрал одно сзади, в конце вагона.

– Я скучаю по тебе, Инд, – Мэгги проводит ладонью по моей руке. – Может, скоро соберемся все вместе? Прошло столько времени.

Не в силах противиться искушению, он снова расстегнул молнию на рюкзаке. Ну и ну, сколько денег! Он запустил туда руку, вытащил пригоршню банкнотов.

– Да, конечно, – я вздыхаю с облегчением. – Я так по вам всем соскучилась. В «Скаутах» еще устраивают по средам викторины? На этой неделе я буду в городе. Могу прийти!

Все законно.

Девчата нервно переглядываются.

Из соседнего вагона вышел высокий тип в плаще, как у Бэтмена, и огляделся по сторонам. Тейроне застегнул молнию на рюкзаке, защелкнул карабины. Бэтмен направился к нему. Сел через одно сиденье. В руке у него был мобильный телефон.

– Мы… – мнется Энджи.

Как-то он подозрительно выглядит!

Мэгги сочувственно наклоняет голову.

Тейроне поставил рюкзак на колени.

– Алекс все еще туда ходит, а ты знаешь, насколько близки эти ребята.

Пистолет находился у него на поясе, рукоятка приятно холодила ребра.

– Ну да. Конечно. – У меня комок в горле, который я хотела бы списать на переутомление или на то, что я эмоциональный человек, но это причиняет боль.

Неужели и он один из них?

А может, он грабитель? Вот будет смешно, если сейчас его ограбят!

Нас, детей, было много, и мы были привязаны друг к другу с юных лет. Наше число никогда не уменьшалось, и у нас образовалось то, что я считала нерушимой связью и дружбой на всю жизнь. Мэгги и Кевин начали встречаться вскоре после нас с Алексом, другие пары образовались несколько лет спустя. Я думала, что это – мои друзья. Думала, что буду растить своих будущих детей вместе с этими женщинами, а теперь такое чувство, что я одна осталась в стороне. Как будто это я шесть лет изменяла своему партнеру.

Тейроне осторожно двигал рукой. Схватил пистолет.

– Давайте устроим девичник, а? – предлагает Мэгги. – Когда парни будут заняты.

Нет, его сейчас никто не ограбит.

Еще одна моя вымученная улыбка.

Бэтмен посмотрел на него и улыбнулся.

– Отлично. У вас с Кевином все хорошо?

— Куда едешь, брат? — спросил он на африкаанс.

– Очень хорошо! Конечно, Кевин совсем не занимается подготовкой к свадьбе, но у нас все отлично. – Она наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо: – Он сказал, что мы можем начать пробовать в медовый месяц.

Тейроне испытал облегчение, услышав речь уроженца Кейп-Флэтс, увидев улыбку. Может быть, Бэтмен — славный малый. Напряжение немного отпустило его, и он рассмеялся.

Она отстраняется с широко раскрытыми и взволнованными глазами, и под «пробовать» она явно имеет в виду ребенка. Мэгги не знает о моих проблемах с фертильностью, никто из друзей не знает, но ее слова невольно вонзаются ножом мне в грудь.

— К сестре, — ответил он. — В Бельвиль.

– Мэгс, это… это потрясающе.

— Как мило, — сказал Бэтмен. Зазвонил его телефон. — Извини, — сказал он и ответил: — Да, Скелет!

– Ой! Я так рада, что встретила тебя, – она лезет в свою сумочку. – Я не знала, куда это отправить. Не знала, где ты живешь, но вот: сохрани приглашение. Ты участвуешь в свадьбе, так что ты уже знаешь все детали, но я хотела, чтобы оно у тебя было.

Я беру у нее конверт цвета слоновой кости.

Глава 59

– Спасибо. Я так рада за вас обоих. – Моя улыбка далека от искренней, и из-за этого я чувствую себя ужасно.

Бэтмен говорил в телефон: «Хорошо», «Ну надо же!» и «Да, все понял». Скоро Тейроне перестал его слушать. Обалдеть… Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов-выдохов. Голова кружилась, ему хотелось смеяться. Нет, ему хотелось танцевать, но придется подождать, пока он не убедится в том, что Надю хорошо охраняют. Вот что надо сделать: еще раз им позвонить, позвонить из Бельвиля, напугать их до чертиков, сказать, что пятнадцать бандитов уже едут из Митчеллс-Плейн, собираются убить девчушку, которая лежит в больнице, вызывайте спецназ, ребята, вызывайте подкрепление, это вам не игрушки. Все у него получилось, все вышло так хорошо — после стольких тревог. Остается решить одну маленькую задачку: как он поступит со своей долей из двух миллионов четырехсот тысяч. Наде еще шесть лет учиться, по пятьдесят кусков в год, ну пусть по шестьдесят или семьдесят, пусть позволит себе какую-нибудь роскошь, купит что-нибудь из одежды. Это больше четырехсот тысяч, у него остается еще два миллиона. Купить ей машинку? Не особенно броскую, маленький «пежо» или что-то в этом роде.

«Тей, как ты все объяснишь сестре? Не будь идиотом!»

Ничего невозможного нет. Можно сказать, что он заключил выгодный контракт…

Бэтмен снова обратился к нему. Тейроне не расслышал.

— Что, извините? — спросил Тейроне.

— В этом нет необходимости, брат мой.

— Не понимаю.

— Тебе не нужно ехать в больницу.

Неужели он сам в ответ на вопрос, куда он едет, по ошибке сказал «В больницу»? Нет, он ведь, кажется, говорил, что едет в Бельвиль?

– И вообще, где ты живешь? – спрашивает Энджи.

— Мы только что схватили убийцу из торгового центра. В больницу направляется отряд «Ястребов», просто чтобы убедиться, что все хорошо. Твоя сестра в безопасности. На твоем месте я бы пока оставался в поезде.

С братом моей подруги, который зарабатывает больше, чем Бог, сам сексуальнее, чем грех, и играет в баскетбол за команду, которую боготворит мой бывший парень.

Тейроне похолодел.

– Я живу у подруги, мы работали вместе.

— Кто вы? — Рука снова двинулась к пистолету.

Ответом мне становятся жалостливые улыбки.

— Меня зовут Вон Купидон. Я капитан из Управления по расследованию особо важных преступлений ЮАПС. Нас еще называют «Ястребами», старичок. Мы элита, лучшие копы, главные люди. Кстати, если у тебя там под курткой пистолет, мой тебе совет: не трогай его. Меня не зря называют Скорострелом Маккеннетом, грозой прерий, и Торопыгой Макгро, который двигается быстрее пули…

– Ты поможешь с организацией свадьбы? И с девичником, если будешь в городе? Мне нужно, чтобы ты помогла с темой и декором. И с едой. – Мэгги смеется. – Со всем. Ты лучший организатор вечеринок, который у нас есть.

— Ясно, — кивнул Тейроне, — я понял.

Это моя роль, которую я сама себе назначила. Хозяйка. Координатор мероприятий. Та, кто всегда устраивает множество дней рождения и рекламных акций. Подруга, которая хочет отпраздновать каждый волнующий момент в жизни своих друзей, подарить им момент признания, чтобы они знали, какие они особенные. Та, кто заботится о том, чтобы окружающие чувствовали себя хорошо.

— Так что расслабься.

— Уже расслабился.

Мне это действительно нравится, но немного больно вспоминать, что ни одна из моих подруг, кроме Стиви, не поздравила меня с моим повышением.

— У тебя есть пушка? — очень спокойно спросил Купидон, как если бы интересовался, что Тейроне ел на завтрак.

Нацепив улыбку, я говорю Мэгги:

Прошло очень много времени, прежде чем Тейроне ответил:

– Конечно, я все сделаю. Все, что тебе нужно.

— Ja…

– У тебя все хорошо? – тихо спрашивает она.

— Отдай ее мне. Медленно. Мы же не хотим, чтобы пострадали невинные люди.

Она шутит? Нет, у меня не все хорошо. Вся моя жизнь перевернулась из-за решения, принятого кем-то другим. Мне негде было жить, у меня нет кровати, чтобы спать, из-за решения кого-то другого. Жизнь, которую я себе представляла, семья, которую я себе представляла, – все это исчезло благодаря решению Алекса.

Тейроне словно окаменел. При мысли о том, что он сейчас потеряет все, что все было напрасно — кровь, побег, ужас, все тревоги, — его словно парализовало.

Но прежде чем я успеваю ответить, Мэгги добавляет:

Купидон посмотрел на часы:

– Алекс тоже приглашен на свадьбу, так что я пойму, если у тебя возникнут какие-либо сомнения. Но у вас обоих есть «плюс один», так что я надеюсь, это поможет разрешить ситуацию.

— Время выходит. Отдай мне пистолет, и все будет хорошо.

Что это значит? Алекс кого-то пригласит? Он это сделает? Очевидно, я ничего не знаю о мужчине, за которого, как я думала, я выйду замуж, поэтому я не могу ответить на эти вопросы.

Тейроне медленно и неохотно вынул из-за пояса пистолет.

Она слегка сжимает мою руку.

— Так и держи, чтобы гражданские не заметили.

– Неужели ты не можешь его простить? Я хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы мы проводили время вместе.

— Гражданские?

– Что? – Я выдавливаю из себя смешок. – Мэгги, он спал с другой в нашей постели.

— Так мы, полицейские, называем обычных людей. Так, а теперь помедленнее.

И он ни разу не попросил прощения, не говоря уже о том, чтобы извиниться.

Тейроне передал пистолет, стараясь держать его пониже. Коп быстро схватил его и куда-то убрал.

– Он совершил ошибку.

— Так-то лучше, Тейроне. Ну-ка, скажи, ты где вырос?

Острые уколы непрошеных слез щиплют мне глаза, потому что я хочу примерить платья подружек невесты, я хочу пойти на викторину в среду вечером, и я хочу, чтобы в этой ситуации мои друзья были на моей стороне, а не на стороне Алекса. Делает ли это меня ужасным человеком? Не думаю. По-моему, это абсолютный минимум.

Я быстро подхватываю свой поднос с кофе, засовывая приглашение под мышку.

— В Митчеллс-Плейн.

— Я тоже. На какой улице?

– Я так рада, что встретила вас, девочки. Пришлите мне потом фотографии платьев, хорошо? Повеселитесь. – Моя натянутая улыбка ведет меня к двери, я умудряюсь сдержать слезы, пока не окажусь снаружи.

— Бегония-стрит.

— Знаю эту улицу. Тяжело там жилось.

Господи, это больно. За что мне такое наказание? Почему я чувствую, что теряю своих друзей? Они должны ненавидеть его. Ведь это он сделал это с нами. Только потому, что их парни все еще дружат с ним? А как же я?

— Верно… — Что от него нужно этому козлу?

— А я жил на Блэкбери-стрит. По ту сторону от Эйслебен.

Я веду себя иррационально? Может быть, Райан прав. Может быть, я чрезмерно эмоциональна, но это действительно задело мои чувства.

— Знаю Блэкбери.

У меня есть два квартала. Два квартала, чтобы расстроиться, прежде чем мне придется взять себя в руки. Два квартала, пока я не окажусь в квартире Райана, где мне нужно быть счастливой и веселой, потому что я живу у него, а его жизнь за пределами этих четырех стен и так достаточно напряженная. Ему нужно, чтобы его дом был безопасным местом. Ему нужен друг.

— И давно ты промышляешь карманными кражами?

И прямо сейчас, больше всего на свете, мне тоже.

Черт! Он все знает.

– С возвращением, мисс Айверс. – Швейцар Райана открывает мне дверь в вестибюль.

— С двенадцати лет.

Остановившись перед ним, я отставляю свой чемодан в сторону.

— Кто тебя обучал?

– Дэйв. Могу я называть вас Дэйвом?

На его бейджике написано Дэвид.

— Дядя Солли. С Бегония-стрит.

– Конечно можете.

— Он твой родной дядя?

– Вы любите латте? Я купила вам латте в моей любимой кофейне за углом. – Я беру стакан с подноса и протягиваю ему.

Куда он клонит?

– Я люблю хороший латте. Большое вам спасибо. – Он обхватывает бумажный стаканчик руками.

— Нет. Мой приемный отец.

– Я надеюсь, мы с вами станем друзьями, Дэйв. – Взявшись за ручку своего чемодана, я вхожу в открытую дверь.

— Вы с Надей сироты?

– Я думаю, вы правы, мисс Айверс. Вам доставили посылку. Она наверху.

— Ja. Папа и мама умерли, когда мне было три года, а ей — год.

Райан сказал, что оставит сделанный для меня ключ под ковриком, но когда я выхожу из лифта и заворачиваю за угол, я вижу, как он открывает дверь нашей квартиры.

— Мне очень жаль, брат мой.

– Эй! – окликаю я взволнованным шепотом из коридора, не желая слишком шуметь в этот ранний час.

— Дядя Солли был хорошим человеком.

Райан поворачивается ко мне. Даже не стараясь, он выглядит до смешного привлекательным. Небрежно одетый, в кепке задом наперед, он вытаскивает в коридор свою сумку.

— И к тому же карманником.

Я же, напротив, выгляжу ужасно. Не спала всю ночь, все еще в форме, с поплывшим макияжем, который нужно смыть. Обычно я не позволяю незнакомцам заглянуть под идеальную маску, но к черту все. Парень собирается со мной жить. Он будет видеть и похуже.

— И чертовски хорошим карманником. У него имелись свои принципы.

– Привет. – Он сглатывает, перекидывая сумку через плечо. – Ну и где ты была?

— Сколько денег в рюкзаке?

Где я была?

Вот это сюрприз! Да такой неприятный, что Тейроне передернуло. Ему захотелось спросить: «А про деньги-то вы откуда знаете?»

– У команды был поздний матч, и прохождение таможни стало кошмаром. – Я указываю на поднос в руках. – Я принесла тебе кофе. – Лучезарно улыбаясь, я протягиваю ему кофеин. – Куда ты собрался?

Неожиданно его осенило: полицейский Бэтмен хочет войти в долю. Конечно! Или забрать все деньги. Все знают, что полицейские продажные.

– На тренировку. Потом лечу в Милуоки на игру. – Он идет по коридору.

— Какие деньги?

– О. – Сегодня мне все труднее и труднее скрывать разочарования. – Что ж, удачи!

— Деньги с фотографии, которую они тебе прислали. Они их передали?

– Я вернусь через два дня. Ключ для тебя под ковриком, – не оборачиваясь, кричит он.

Тейроне молчал.

Жгучие слезы без всякой на то причины. Я просто измучена и, по общему признанию, действительно одинока.

— Передали или нет? — спросил Купидон.

Я бы позвонила Стиви, чтобы узнать, не захочет ли она пообщаться, но едва мы приземлились, Зандерс практически выбежал из самолета, так что я знаю, что она занята.

— Ja.

– Блу, – окликает Райан из коридора. Не знаю, почему я откликаюсь на это прозвище, но я ловлю себя на том, что поворачиваюсь к нему, когда он высовывает голову из лифта. – Спасибо за кофе.

Я слегка улыбаюсь в ответ и вхожу в пустую квартиру.

Конверт цвета слоновой кости ощущается у меня под мышкой тяжелым грузом. Осознание того, что я скоро увижу Алекса, тяжелым грузом ложится мне на грудь. Собирается ли он привести ее? Они встречаются или это было на одну ночь? Встречались ли с ней мои так называемые друзья?

Я – да. Несколько раз. Она стажировалась в финансовой фирме Алекса. Я видела ее на рождественской вечеринке в офисе в прошлом году и похвалила ее шифоновое платье цвета шалфея. Я не жалею об этом. Платье и в самом деле было потрясающее. Они уже тогда спали?

Мэгги на пригласительном выглядит прекрасно. Они с Кевином такие счастливые, и я за них рада. Правда. Но есть завистливая частичка, которая хотела бы, чтобы это была я. Мы должны были вместе планировать наши знаменательные дни, но вместо этого меня даже не пригласили примерить платья подружек невесты. И я завидую не свадьбе. А тому, что наступит после. Больше всего на свете я хочу создать семью.

Боже, я ужасно себя чувствую из-за этого. Я горжусь тем, что я хороший друг, но не сегодня. Неудивительно, что они оставили меня в стороне.

Я креплю приглашение магнитом к холодильнику в качестве наглядного напоминания о том, что второго февраля я должна быть готова его увидеть.

Самое яркое событие моего утра – посылка с «Амазона», ожидающая меня на кухонном столе. Конечно, надувной матрас не так хорош, как настоящая кровать, но у меня ограниченный бюджет, и это лучше, чем спать на полу.

У меня сегодня много дел, но искра, которая помогла мне не заснуть и попытаться наладить жизнь, погасла, поэтому я убираю свой латте со льдом в холодильник на потом. Мне нужно поспать. Я разберусь с реальностью моей грязной комнаты и одиночества в этой квартире позже.

Солнечные лучи уже пробиваются сквозь щель в двери моей спальни, напоминая мне, что моя первая задача после того, как я высплюсь, – купить шторы. Мои одежда и обувь так и валяются на полу, но их сдвинули в сторону, образовав дорожку, которой у меня раньше не было.

Я тут же поднимаю глаза.

Прямо там, у стены напротив меня, самая красивая кровать, которую я когда-либо видела. Подушки в виде облаков и белое стеганое одеяло создают вихрь, в который хочется упасть и никогда не выбираться. Роскошное и дорогое одеяло кажется невесомым. Это потрясающе, и это что-то новое, в чем нет следа моей прошлой жизни или отношений.

Это все мое.

И это от Райана.

Для того, кому наплевать на всех и все, это, несомненно, очень продуманно.

Мои глаза горят от новых слез, готовых вырваться наружу, потому что я плакса и ничего не могу с собой поделать. Подайте на меня за это в суд.

Но это один из самых добрых и внимательных поступков, который кто-либо совершил для меня за долгое время, и это значит так много, что я не знаю, как это выразить. Особенно после тяжелого утра.

Проводя рукой по мягкой ткани, я достаю телефон. Я не из тех, кто будет притворно сетовать, что это слишком дорого и экстравагантно, или притворяться потрясенной, когда мультимиллионер тратит на меня немного денег. Но я определенно благодарна.



Я: Ты купил мне кровать?



Проходит несколько мгновений, прежде чем на моем экране начинают танцевать три серые точки.



Сосед: Она была тебе необходима.

Практичный ответ.



Я: Большое тебе спасибо, Райан.



Из-под груды подушек выглядывает что-то лавандовое. Новые простыни моего любимого цвета, и я не знаю, как справиться с тем, что я чувствую при мысли, что он об этом помнил.

Он не отвечает, и я пишу снова, потому что, черт возьми, я хочу с ним поговорить.



Я: Тебе было больно покупать что-то, что не было черным или белым?



Сосед: Меня это чуть не убило.



Я: Это твой язык любви? Подарки?



Сосед: Блу, любовь здесь ни при чем. Тебе нужна была постель. Не бери в голову.



Я: Угу. Берегись, Райан. Если ты продолжишь делать для меня приятные вещи, например, готовить мне завтрак и покупать постельное белье, и я начну думать, что ты хочешь, чтобы я осталась или что-то в этом роде.



Сосед: Пора тренироваться.



Хороший способ избежать разговора, здоровяк.



Сосед: Убери в своей комнате. В ней опасно жить.

— Сколько?



У меня болят скулы от расплывающейся улыбки. Райан Шэй не совсем против того, что я живу в его квартире.

Лгать бессмысленно…

— Два четыреста.

— Миллиона?

6