Кир Булычев
Петух кричит с опозданием
Петух Громобой закричал как положено. Шесть часов тридцать минут.
Баба Ксеня проснулась, прервав увлекательный сон про то, как она, молодая, бегает босиком по траве, свесила ноги с высокой кровати и поглядела на часы. Часы показывали семь часов двадцать одну минуту. Баба Ксения сказала часам: «Врешь». Потом пошла растапливать печку.
В окно она увидела, что проехал Степанов грузовик с бидонами молока. Это было странно, потому что Степанов грузовик проезжает позже.
Потом мимо забора прошла с корзинкой грибов Шура. Уже из леса. Быстро она сегодня управилась.
- Эй, - сказала баба Ксеня. - Вставай, Зоя, поднимайся, рабочий народ!
Жиличка Зоя не откликнулась.
Баба Ксеня отодвинула занавеску. Постель жилички была застелена. Ни Зои, ни фотоаппарата.
Баба Ксеня встревожилась и включила радио. Областная станция сказала, что время восемь часов одна минута, начинаем последние известия.
И даже тогда баба Ксеня не поверила. За три последних года петух Громобой ни разу не подвел старуху, ни разу не ошибся даже на пять минут. Может, ему, как и всякому живому созданию, хотелось иногда встать пораньше, особенно весной, огласить окрестности зычным криком, подпеть другим петухам в деревне. Но держал себя в руках, верная птица, ждал, пока время подойдет к половине седьмого, и только тогда открывал свой клюв и клокотал - можно сказать, ревел - на всю округу. Крик его перекрывал все прочие петушиные голоса, даже собаки замолкали. Он проносился над улицей, скатывался по пологому откосу к реке, несся над широкой полосой воды и, ослабев, но не иссякнув, тянулся над Заречьем, пока не угасал в густом лесу. Громобой был славным петухом, знаменитым на весь район.
Баба Ксеня стояла в растерянности и думала, что, наверное, Громобой захворал. Теперь, задним числом, она сообразила, что его крик был слабее, глуше прежнего и голос звучал надтреснуто. Где же он, болезный?
Баба Ксеня выглянула в окно, но перед домом, где Громобой любил прогуливаться у завалинки, баловаться с соседской собакой и красоваться перед курами, петуха не оказалось. Баба Ксеня так испугалась, чТо не смела пойти в сарай - ей представилось, что петух лежит там бездыханный.
На счастье, вернулась жиличка Зоя Платоновна.
Прошагала быстрыми молодыми шагами к крыльцу, хлопнула дверью, заглянула на кухню и спросила:
- Что случилось, Ксеня? На тебе лица нет.
- Зоя, - сказала Ксеня, открывая шкафчик над столом, чтобы достать валидол, что-то с Громобоем.
- Не может быть!.. А ведь, правда, он сегодня не кричал!
- Кричал, - сказала баба Ксеня. - Кричал, да не своим голосом, и на час опоздал. Ох, горе, горе…
- А ты смотрела?
- Боюсь.
- Не смотрела? Я схожу посмотрю.
- Погляди, Зоя. Погляди, умоляю.
Зоя Платоновна положила сумку с фотокамерой на диван и побежала в сарай. Ксеня секунду подождала, потом поспешила вслед. Вдвоем не страшно.
Петух сидел на жерди, поглядывал по сторонам, по виду - в добром здравии. И от того, что наступило такое облегчение, баба Ксеня разъярилась, подхватила с земли палку и начала ею махать, сгонять петуха с насеста и ругать его последними словами.
Петух слетел на землю и выскочил за дверь.
- Я же за него переживала, - сказала баба Ксеня.
- Понимаю, - сказала Зоя Платоновна.
Джон Уайтман
Сарай был старый, с щелями, солнце прорезало его лучами, и в лучах суетились пылинки. Пахло пометом и старым сеном.
- Пошли, что ли, - сказала Ксения. - А я ему верю, да проспала из-за него, как пенсионерка. Стыд, страшно подумать.
Галактика страха: 8. Рой
Баба Ксеня была пенсионеркой давно уже, лет двадцать. Но считала это состояние позорным.
Они вышли во двор. Петух уже подошел к курам и разглядывал их с интересом.
Пролог
Ксения постояла с минуту, чтобы полюбоваться своим Громобоем, потом сказала Зое Платоновне:
Свежий воздух проникал через открытые окна, наполняя небольшое помещение приятным ароматом цветов. Но одинокая фигура, стоящая в этом помещении, на аромат не обращала никакого внимания. У нее были куда более важные дела. Он сидел перед большим прозрачным ящиком. В нем два небольших существа отчаянно пытались взобраться по гладкой поверхности стены. Они расправляли крылья, но улететь не могли, будучи заключены в ящике. А тот, кто смотрел на них, совсем не желал причинять им вред. Напротив, он считал себя их опекуном.
- Петух-то не наш.
– Не бойтесь, – сказал опекун двум жукам на языке, который только они и могли понять.
- Не наш, - согласилась жиличка. - Это не Громобой.
Два жука сразу же прекратили движение. Маленькие антенки на их головах замотались взад-вперед.
- А где Громобой? - спросила баба Ксеня. Спокойно спросила. Событие было настолько неожиданным и даже невероятным, что баба Ксеня не рассердилась, не расстроилась - только удивилась.
– Сейчас я помогу вам, – сказал опекун.
Зоя Платоновна осторожно подошла к петуху, пригляделась - она очков не носила, и в шестьдесят лет глаза хорошие - и сказала:
Жуки расправили крылья, перебирая своими зубчатыми лапками по полу.
- Он крашеный.
Опекун открыл стеклянный сосуд и запустил в него руку. Два существа быстро вскочили на нее и пробежали до плеча.
- Чего?
– Я ваш друг, – продолжал разговаривать опекун, – я сделаю то, что вы хотите от меня, но и вы помогите мне.
Зоя Платоновна нагнулась, ловко подхватила петуха, подняла на руки, прижимая к груди, чтобы не рвался, и поднесла к бабе Ксене.
Жуки взлетели. За стенами цеха ответом стало равномерное жужжание тысяч неведомых крыльев.
Кто-то хотел, чтобы петух сошел за Громобоя. Громобой был удивительного цвета, темно-красного, с черным хвостом, таких петухов и не бывает. И вот этого, подставного, рыжего, обыкновенного, замаскировали. Хвост окунули в черное, а по крыльям прошлись красной краской.
Темное облако ворвалось в помещение, покрывая все живым покрывалом из ползающих существ. Под ним раздался торжествующий смех опекуна.
- А мой где? - спросила баба Ксения.
- Не знаю, - ответила Зоя Платоновна.
Глава 1
- Господи, - сказала баба Ксеня. - И кому он мешал, кому он понадобился?.. - Помолчала, глядя, как Зоя задумчиво перебирает пальцами перья подставного петуха, и вдруг заплакала, запричитала, будто запела: - И куда тебя, сокровище мое, утащили, и какой злодей тебя на погибель похитил? И как же я теперь без тебя век свой коротать-горевать буду?.. - Потом замолчала вновь, словно отключилась, и через полминуты сказала трезвым, спокойным голосом: - Своими бы руками задушила!
Шум двигателей звездного корабля был настоящей музыкой для Зака Арранды. Он сидел в машинном отделении \"Савана\", корабле, на котором он путешествовал вместе со своей сестрой Таш и дядей Хулом. Сейчас он был настолько близок к ним, насколько позволяла безопасность. Толстый слой жаростойкого материала отделял его от самих двигателей. Но и при этом в машинном отделении было очень жарко, он вспотел, но его ничуть это не беспокоило.
Зоя отпустила подставного петуха, и тот, отойдя на шаг в сторону, принялся оправлять перья - он был тщеславен.
– Так, здесь мотиватор гипердрайва должен соединяться с главной частью, – сказал он сам себе, рассматривая деку с данными и тыкая пальцем в толстый кабель.
Никто из соседей не видел этой сцены - все были при делах. Ксения понурилась и пошла в дом. Зоя Платоновна смотрела ей вслед с горьким сочувствием. Ведь немного у бабы Ксени в жизни привязанностей. Муж помер, давно, сразу после войны. Сын есть, да почти не пишет, далеко живет. Иногда только летом пришлет на месяц внука, и то радость. Собака раньше была - волки задрали. Остался Громобой. Его баба Ксеня любила, как ребенка, баловала, кормила с рук, ругала его за петушьи шалости - и он Ксеню любил. Она чего на дворе делает - за ней ходит, словно оберегает. Или если сядут старухи на завалинку, выходит и стоит, ждет хозяйку. Ну не петух, а сознательное животное.
После долгого поиска, Зак все-таки нашел схемы двигателей \"Савана\". Они ждал, что они покажут ему, как устроены двигатели. К сожалению, предыдущий владелец корабля сделал много изменений. И эти изменения были таковыми, что Зак ими очень заинтересовался. Двенадцатилетний мальчик очень любил технику, он что-то собирал, разбирал, а звездный корабль стал для него и вовсе своеобразной конструкторской площадкой.
Ксеня хлопнула дверью. Тихо. И новый петух молчит, словно и ему неловко, что он соучастник в такой глупой шутке.
Зак посмотрел на еще один кабель. – Зеленый, в белую полоску, – отметил он.
А ведь ясно, что все это не случайно. Исчез бы Громобой - погоревали бы, смирились. А здесь видно, что человек планировал, следы заметал, другого петуха по размеру подбирал, красил, подсовывал. Получилась не случайность, а преступление, хитроумие которого ну никак не вязалось с тишиной утренней деревни, негромкими разговорами кур, жужжанием пчел и теплым, душистым солнечным воздухом.
– Знаешь, буду спорить, – сказал Зак сам себе, – что если соединить этот провод с дублирующим усиливающим контуром, то я мог бы…
Что же теперь делать? - думала Зоя Платоновна. Созвать соседей? Посмеются и разойдутся восвояси. Петуха подменили! Ребята баловались. А ребят сейчас в деревне немного, да и в основном маленькие, которых родители бабкам из города на лето пристраивают. Деревня-то тихая, состарившаяся, одни старики и старухи. Ну допустим, кто-то из ребятишек придумал такую глупую шутку. Значит, этот ребятенок должен был ночью, в темноте, притащить к бабе Ксене в сарай уже подготовленного, крашеного петуха, оставить его там, поймать Громобоя, унести… а зачем? Вчера вечером она сама загоняла Громобоя в сарай - темнело уже, но то был точно Громобой. Даже заворчал на Зою, не желая, чтобы его торопили. Этот, новый, какой-то робкий, застенчивый.
Внезапно дверь в машинное отделение открылась. В дверном проеме стояла его сестра, держа руки в боки.
– Ты здесь! – сказала Таш Арранда, – а ты знаешь, что у нас урок с дядей Хулом?
Зоя Платоновна спохватилась, что стоит столбом посреди двора, вперив взгляд в пространство, и занимается дедуктивной работой, как знаменитые сыщики прошлого. Только перёд теми сыщиками лежал труп графини, а она размышляет над судьбой петуха. Что ж, каждому свое.
– О, да, – вздохнул Зак. Хул был сторонником образования. Даже при том, что Зак и Таш постоянно путешествовали вместе со своим дядей и не посещали нормальную школу уже несколько месяцев, они наверное переделали больше домашних заданий, чем любые 12-14-летние подростки в галактике.
Зоя Платоновна вспомнила, что хотела сфотографировать Серафиму на свиноферме. Там опоросилась рекордистка, надежда совхоза. До фермы берегом минут пятнадцать. Серафима уж, наверное, халат погладила, завилась, накрасилась - трудно сделать естественный кадр, люди обижаются, если их поймали в повседневном обличье. Серафима ждет, надо идти.
– Когда он начинается? – спросил он.
Зоя Платоновна поднялась в дом, взяла с дивана сумку с камерой, захватила с этажерки две запасные катушки пленки. В горнице было тихо. Где же Ксеня?
– Пять минут назад, – ответила Таш, – и ты опоздал.
Зоя Платоновна заглянула на кухню.
– Сейчас приду, – сказал Зак.
Бабка сидела у окна, подперевшись рукой, и тихо плакала. Горько, покорно, чтобы никому не мешать, никого своим горем не беспокоить. Только плечи вздрагивали. И Зоя поняла, как велико бабкино горе, и ощутила безнадежность этого горя.
Таш посмтрела через его плечо на спутанные провода и различные кабеля тянущиеся по стене.
Зоя Платоновна не стала подходить к бабке, утешать ее. Ну как утешишь?
– Ты уверен, что есть смысл продолжать бездельничать тут?
Нет, разумеется, оставался и второй путь. Казалось бы, естественный. Милиция. Охрана порядка.
– Без проблем, – сказал уверенно Зак, – иди вперед. Я догоню тебя.
У Зои Платоновны было достаточно развито чувство юмора, чтобы представить себе, как она приезжает в село Кучаевское, находит там участкового Зорькина и сообщает ему, что у бабки Ксени подменили петуха. Ага, говорит толстый усатый участковый, на котором в этот момент висит нераскрытое дело о краже со склада запчастей, именно петух и именно у бабки
Таш с сомнением посмотрела на младшего брата, затем вздохнула и отвернулась.
Ксени. Значит, совершено воровство? Нет, отвечает московская жиличка бабки Ксени, которая бегает по окрестностям с фотоаппаратом и, вполне возможно, собирает материал для разоблачительного фельетона или для сатирического киножурнала «Фитиль». Нет, говорит она, вместо петуха Громобоя бабке Ксене оставлен таких же статей петух, который для убедительности даже подкрашен. И тогда участковый Зорькин понимает, что его провоцируют, чтобы выставить в смешном виде в фельетоне. К примеру: «Чем занимается кучаевская милиция в тот момент, когда не раскрыто хищение со склада запчастей?» А милиция, оказывается, распутывает дело века. Подмену петуха у бабки Ксени,
– Только будь осторожен.
Представляя себе эту сцену, Зоя Платоновна шагала по дорожке вдоль берега реки, мимо старого магазина, мимо перевоза в Заречье, возле которого дремал начальник лодки подросток Симоненко Николай.
Зак лишь хмыкнул и подождал, пока дверь не закроется. Это не потому, что он не любил Таш. Она была его сестрой и лучшим другом. Они были ближе, чем большинство других братьев и сестер. Их родители погибли несколько месяцев назад, когда Империя разрушила их родной мир, Алдераан. К счастью, в тот момент, Таш и Зак не были на Алдераане. Теперь они жили вместе со своим дядей-антропологом, Хулом, вместе с ним и путешествовали по галактике. Но даже при том, что Зак и Таш были братом и сестрой, они очень отличались друг от друга. Таш не интересовали механизмы, как Зака. Она больше любила читать и учиться. Особенно ее интересовали древние знания, исчезнувшие рыцари Джедай. Зак же предпочитал что-нибудь делать своими руками.
Подросток Симоненко, который был в этот момент свободен, издали увидел московскую бабку с веселыми глазами, у которой был фотоаппарат, что может только сниться начинающему фотолюбителю. Желание еще разок взглянуть на это сокровище было так велико, что, презрев гордость, он крикнул:
– Уверен, что смогу увеличить мощность корабля, если только разъединю этот провод.., – сказал он, размыкая контакты у стены. Ничего не произошло. -… И соединю его здесь.
- Зоя Платоновна, в Заречье не скатаем?
Он поместил толстый кабель к другой перемычке в стене.
- Я на свиноферму иду, - сказала московская бабка.
– Вот тут, – сказал он и всунул кабель в разъем.
- Чего там не видали?
Бах!
- Там у Серафимы свиноматка опоросилась. Я обещала снять.
Разряд электрического тока поразил Зака. Сзади что-то полыхнула молния и раздался треск. Зак отлетел в сторону, как будто бы его лягнула банта. Всюду сыпались искры.
- Аппарат покажите, а? - попросил Николай. - Я, может, тоже такой куплю.
Зака трясло еще несколько секунд от шока. Затем, чуть придя в себя, он посмотрел на руки. Они пострадали, но обожжены не были. Сейчас Зак чувствовал, что ему сильно повезло.
Зоя умела входить в положение других людей. Николаем двигала благородная страсть. Зоя пошла навстречу поднявшемуся в нетерпении начальнику перевоза и чуть не ступила в белое месиво - у перевозов и паромов всегда грязнее, чем просто на дороге. То мешок переваливают с телеги или машины, уронят, то банку с краской потеряют, то бутылку разобьют. Раньше, до Николая, перевозчиком был один старик, тот держал окрестности перевоза в идеальном порядке. Симоненко же был человеком эмоциональным, с большими жизненными планами, так что убирать он не успевал.
В этот момент его вновь обдало снопом искр. Зак замер. Что он сделал с двигателями? Что он сделал с кораблем? Он подождал какое-то время, вслушиваясь, но двигатели продолжали гудеть как и раньше.
- Осторожнее! - крикнул он Зое Платоновне. - Здесь вчера с зареченского участка активисты мешок с мелом прямо в лужу уронили. Теперь, наверно, с самолета видно, правда?
Сейчас Зак чувствовал, что ему сегодня действительно очень повезло. Мальчик поспешил прочь и машинного отделения. За ним по коридору вился легкий дым и запах сгоревшей проводки. Что же все-таки случилось? Что он сделал не так? И самое главное – что он должен будет сказать дяде Хулу?
Зоя обошла лужу, присела на лавочку, раскрыла сумку, вытащила «роллейфлекс» и дала подержать Симоненко. Сама глядела на реку, на Заречье, на дальний лес и печалилась. Представляла, как сидит дома баба Ксеня и не может понять, за что ее так обидели.
- Вы чего? - спросил Симоненко. - Грустная какая-то. У меня глаз острый. Быть мне корреспондентом. Чего случилось? Тревожные известия из дома? Или заболевание?
Это сейчас занимало Зака. Но после некоторого размышления, мальчик решил, что беспокоится нечего. В конце концов, двигатели продолжали работать нормально. Независимо от того, что он сделал, плохого ничего не было. А значит, и говорить об этом не стоило. Кроме того, если бы он рассказал все дяде Хулу, и Таш узнала об этом, то она сказала бы ему, что так и знала об этом и предупреждала его. А этого Зак слышать от сестры не хотел.
- Нет, не преувеличивай. Но я в самом деле расстроена. У бабы Ксени петуха Громобоя украли.
Он решил сохранить свою неудачу в тайне. В следующий раз, когда они приземлятся, то он более внимательно осмотрит двигатели и устранит ту небольшую неполадку, которую он причинил. Пока же этого не произошло, сказал он себе, никто об этом не узнает.
- Значит, лиса забралась, - сказал Симоненко. - В прошлом году лиса у нас трех кур утащила.
– Зак, ты опаздываешь, – сказал дядя Хул, когда Зак зашел в центральный зал \"Савана\". Дядя смотрел на Зака, вытянутое, серое лицо шиидо, выглядело также строго, как обычно.
- Ага, лиса, - согласилась Зоя Платоновна. - И вместо Громобоя она другого петуха принесла, чтобы никто не заметил.
– Мне жаль, дядя Хул, – ответил Зак, – я не хотел пропускать начало урока.
- Так не бывает, - серьезно сказал Симоненко. - У нас в деревне такого быть не может. Лживого принесла или дохлого?
Хул лишь слегка кивнул.
- Живого, мой юный друг. И даже покрасила ему хвост, чтобы не угадали подмену.
– Боюсь, что ты пропустил нечто важное. Я только что рассказал Таш о нашем дальнейшем маршруте.
- Вот это да! А не врете?
– Маршруте? – спросил Зак, – вы нашли безопасное место, где мы сможем скрыться от Империи?
- Люди в моем возрасте уже не врут, - сказала Зоя Платоновна. - Хотя могут ошибаться.
Несколько месяцев назад, Таш, Зак и Хул оказались вовлеченными в один имперский план. В конце концов, они помогли повстанцам сломать планы имперского ученого, осуществляющего важный для Империи проект, но, к сожалению, оказались в поле внимание самого могучего имперского слуги – Дарта Вейдера. Теперь они были вынуждены скрываться, путешествуя через самые отдаленные части галактики, пытаясь избежать любого контакта с Империей, в то время как Хул искал безопасное место для жительства.
- Не будем спорить, - согласился Симоненко Николай. - Но если не врете, то это настоящий детективный роман. Возможно, с убийством!
– Увы, думаю, что я еще не нашел достаточно хорошего убежища, – признался шиидо, – но я получил информацию, что Империя планирует установить военную базу на планете С\'кррр.
- Петуха? - спросила Зоя Платоновна.
Зак никогда не слышал о С\'кррр, но это его не удивляло. В Империи были тысячи цивилизаций и планет.
Она бы ушла, но, разговаривая с ней, Симоненко не выпускал из рук камеры и лишь половина его существа поддержи вала беседу - вторая глазела в объективы «роллейфлекса».
– И что? – спросил он, – у Империи всюду есть базы.
- Думаю, что за этим скрывается куда больше, чем вам кажется, - сказал Симоненко. - Кто-то заметал следы.
– Но не на С\'кррр, – ответила Таш, – по крайней мере, пока.
- Не знаю, не знаю, - сказала Зоя Платоновна. - Кто за метал, что заметал, но больше это похоже на элементарное хулиганство. Бабка переживает, ты не представляешь как.
– Действительно, – согласился Хул, – и реальная трагедия в том, что если имперцы оккупируют эту планету, то, конечно же уничтожат одно из самых красивых мест в галактике – Сикадианские Сады. Этот сад – главная ценность для обитателей С\'кррр Хул сделал паузу.
- Если и хулиганство, - сказал Симоненко, возвращая камеру, - то не элементарное. Хулиганы не думают. Думают только настоящие преступники. Возможно, в наших краях появилась банда.
– А я хочу быть уверенным в том, что Империя больше не уничтожит какую-либо культуру.
- И что?..
Зак кивнул. Он хорошо знал печальную историю своего дяди. Много лет назад, Хул был ученым, работающим на Империю. Империя обратила один из экспериментов Хула во зло и несчастный случай уничтожил целую цивилизацию на одной из планет. С того дня, Хул поклялся защитить столько цивилизаций от имперской жестокости, сколько сможет.
- Заметают следы.
Предупреждающий сигнал раздался в зале.
- Ага, петушиным хвостом, - сказала Зоя, поднимаясь со скамейки.
– Мы выходим из гиперпространства, – сказал Хул, – сейчас мы должны уже быть около планеты.
- Вижу, - сказал Симоненко Николай, - что эта истории вас задела. И вы уже начали свое расследование.
Они поспешили на мостик \"Савана\", как раз вовремя, чтобы увидеть как планета появилась перед ними. С\'кррр был красивым, сине-зеленым миром, с облаками, которые вились над океанами и континентами.
- Я? Расследование?
Зак чувствовал, как сильно и взволнованно бьется его сердце, когда Хул повел корабль на снижение. Что если его поломка повредила приземляющую технику? Но корабль продолжал плавно снижаться и Хул уже говорил с центром управления полетами С\'кррра.
- Не скрывайтесь. От меня не скроешься, - сказал Симоненко. - Про вас уже известно, что собираете материалы, расследуете. Все ясно, даже участковый Зорькин уверен. Может, от газеты, а вернее, от прокуратуры.
– Область около Сикадианских Садов является запретной, сказал говоривший на другом конце сказал Хулу, – но вам разрешено приземлиться. Только вне стен сада.
- Неужели я похожа на следователя?
Таш и Зак были удивлены.
- В этом и сила, что не похожи, - сказал Симоненко. - В лужу не наступите.
– Не удивляйтесь, – ответил им Хул, – просто моя репутация антрополога позволяет получить доступ в некоторые закрытые места.
Зоя Платоновна пошла дальше по берегу, размышляя о том, что нелепость подобного подозрения кажется нелепостью лишь ей самой. Ну посудите сами: в тихую деревню, куда даже туристы редко заглядывают, приезжает из самой Москвы пожилая тетка. С тремя фотоаппаратами. Говорит - отдыхает. Говорит, что на пенсии. Где вы видели такую пенсионерку, которая едет за Урал, чтобы носиться с фотоаппаратом по свинофермам или гаражам, всюду сует свой острый нос, всюду поспевает, за две недели уже всех в деревне по именам и биографиям знает? Не видели? Вот и мы такой еще не видели. Если бы отдыхала, то сидела бы на лужайке и вязала, или бы в лес ходила по грибы, парное молочко бы пила… В общем, темная личность.
Через несколько минут \"Саван\" скользил над поверхностью планеты. На горизонте они увидели широкий, разноцветный прямоугольник, простирающийся на многие километры, словно гигантская заплатка на земле. Даже на расстоянии Сикадианские сады выглядели потрясающе.
Ну что же, думала Зоя Платоновна, я сама виновата, что устроена таким образом, что меня всегда принимают не за того, кто я есть на самом деле. Потому что всегда неправильно себя веду. Разве я виновата, что так быстро и разнообразно провела свою жизнь, что не заметила, как состарилась? Не заметила, и все тут. Из детдома убежала в Арктику, потом старалась попасть в летную школу - все тогда, в тридцатых годах, старались стать великими летчиками, - а стала шофером, и шофером прошла войну, а после войны метнулась вроде бы в другую сторону, кончила истфак, учила в школе, заодно успела вырастить своих двоих детей - и все мечтала; вот стану посвободнее или вот доживу до пенсии, возьму свой фотоаппарат и пойду по России, как Горький - с поправкой, правда, на время и специальность. Я всегда старалась хорошо делать то, что начинала делать. Я была хорошим шофером: повесить бы сейчас на себя мои сержантские медали и ордена - всех бы, наверное, в этой деревне перещеголяла. Я была хорошим историком и, наверное, ушла бы в науку, если бы не дети. Много вы знаете школьных учителей, у которых около сорока публикаций? Я стала хорошим фотографом. Вторая премия на биеннале в Лиссабоне что-то значит? Или репортаж об извержении на Камчатке в журнале «Советский Союз»? А ведь делала ту серию уже на пенсии. Я знаю, что это пустые слова: «шестьдесят -еще не возраст». Это возраст, и солидный. Просто я еще свою норму не пробежала. И бегу дальше. А люди, которые состарились рано, считают мои годы и придумывают черт знает что про нестандартную бабушку.
\"Саван\" приземлился перед высокой стеной, покрытой зелеными лозами, наподобие виноградных. Едва они приземлились, сильный сладкий запах наполнил каюту.
– Что это такое? – спросила Таш.
Но когда перевозчик Симоненко подозревал меня в тайном сотрудничестве с прокуратурой, он тоже не совсем ошибался. Всем людям свойственно упражнять ум в попытках решить ту или иную тайну. В зависимости от склонности натуры и энергии. Мне же свойственно - и не раз это в жизни случалось - воспринимать тайну как личный вызов. Наверное, это от любви к истории, которая, в сущности, сплошная тайна, потому что большинство людей, которые историю так или иначе делали, старались либо скрыть от окружающих истинные мотивы своих действий, либо таили сами поступки. Как только мы начинаем брать на веру тот слой истории, что лежит на поверхности, то почти наверняка обрекаем себя на неверное ее понимание. А к тому же что такое история? Все. И убийство в Сараеве, и восстание Уота Тайлера, и подмена петуха в маленькой деревне на зауральской реке. Просто некоторые исторические факты то по недоразумению, то по своей необычности, а то и потому, что много людей об этом знают, становятся достоянием широкой гласности. Другие -нет. Й никто не узнает никогда, почему же понадобилось подменять петуха бабе Ксене, у которой в деревне наверняка нет ни одного врага, и эта страница истории останется такой же таинственной, как история Железной маски или пропажа Янтарной комнаты. И это неправильно. Настоящий историк не должен пренебрегать малыми проявлениями исторического процесса. Тем более что бывшей шоферше и бывшей учительнице Зое Платоновне Загорской уже приходилось в жизни несколько раз сталкиваться с тайнами, которые либо казались неразрешимыми, либо представлялись не стоящими внимания. Но все эти тайны имели общее свойство - разгадка их могла помочь душевному спокойствию или благу каких-то хороших людей. И тогда Зоя Платоновна принимала вызов, поднимала брошенную судьбой перчатку и, полагая себя именно историком, а не детективом, благополучно доводила до конца расследование. И в общем, если не изменяет память, провалов не случалось. Нет, не случалось…
– Цветы сада, – ответил Хул, – их аромат весьма приятен.
– И сильный, – добавила она, – если мы можем чувствовать его даже на корабле.
На свиноферме все оказалось так, как Зоя предполагала. Серафима стояла при свиноматке в лучшем своем платье, сохраненном со школьного выпускного вечера, в самодельной прическе, напоминавшей шляпку гриба-сморчка, и на таких высоких каблуках, что переход в них от дома до свинофермы должен бы приравниваться к победе в марафонском беге на Олимпиаде. Вернее всего, туфли Серафима принесла в руке.
– Вероятно, он проник через воздушные шлюзы, – предположил Зак, – я открыл их, когда мы приземлились.
Серафима поглядела на Зою Платоновну прозрачными голубыми глазами, к сожалению, обведенными на два пальца тушью, и сказала:
Зак открыл их еще и потому, чтобы помочь двигателям остыть и позволить свежему воздуху устранить запах сгоревшей проводки. Но об этом он решил ничего не говорить Таш и дяде Хулу.
- А я уж разнадеялась.
Когда судно приземлилось, Зак облегченно вздохнул. Независимо от того, что он сделал, очевидно, что корабль он не повредил.
Свиноматка была так поражена видом любимой свинарки, что отказывалась кормить детей, а замерла у загородки, разинув рыло и часто моргая. Особенно завидовала каблукам, которые, видно, приняла за очень модные копыта.
– Зак, пожалуйста, открой люк и выпусти трап, – попросил его Хул.
Тут из-за стола вышел совхозный зоотехник Боренька в синем костюме и черной бабочке. Значит, Серафима, которая имела на Бореньку матримониальные планы, раскрыла ему секрет, и тот тоже подготовился к сеансу.
– Конечно, – ответил Зак. Он словно на крыльях пролетел по коридору. У входа он нажал на кнопки и открыл люк, выпуская трап. Он вышел на него, смотря на яркий, солнечный день, вдохнул благоухающий аромат сотен цветов и тут же замер на месте.
На трап взобралось гигантское насекомое, куда большее по размерам, чем Зак и с когтями, которые могли с легкостью схватить его.
- Дети мои, - сказала Зоя Платоновна. - Не хотите ли вы меня убедить, что именно в таком виде ухаживают за животными?
Глава 2
- Когда как, - сказал осторожно Боренька.
– Посмотрите, – закричал он, споткнувшись и попятившись назад в корабль, столкнувшись при этом с Хулом и Таш, – здесь огромное насекомое! Закройте дверь!
Но уже было слишком поздно. Существо достигло дверного проема. Оно потерло две передние конечности, а затем протянуло одно из них вперед. Зак кинулся назад.
- А что, некрасивое платье? - спросила испуганно Серафима. - Уже не модное?
– Дядя Хул, на помощь!
Вместо этого, Хул протянул свою руку и коснулся конечности гигантского насекомого.
- Слишком модное, - сказала Зоя Платоновна. - Твоя свиноматка просто обалдела.
– Добро пожаловать на С\'кррр, – произнесло насекомое мягким, тихим голосом, – меня зовут Вруун\".
Хул кивнул головой.
- Кто? - Серафима поглядела на свинью. Поросята суетились вокруг на неокрепших ножках и жалко попискивали.
– Я Хул. Это моя племянница, Таш, а это, – он наградил мальчика неодобрительным взглядом, – его зовут Зак.
– Приветствую вас, – повторило насекомое.
Ничего не оставалось, как смириться с необходимостью сделать несколько кадров, на которых Серафима элегантно тянула наманикюренные лапки к свинье, а рядом стоял не менее элегантный Боренька и краснел, потому что заслуженно чувствовал себя дураком. Попробуй показать эти кадры в солидном журнале. На тебя посмотрят сочувственно и спросят: «Сами им бальные одеяния привезли или напрокат в области брали?» И будут правы.
Зак вскоре узнал, что это насекомое называют С\'кррр, точно также как и планет. Абориген был ниже ростом, чем Хул, но выше Зака и Таш. Он шел, опираясь на две ноги, и его движения были быстрыми. Вместо рук у Врууна конечности заканчивалось своеобразными лезвиями, которые сгибались и могли подбирать предметы. Все его тело было закрыто твердым панцирем. Зак пытался подобрать нужное слово. Он был уверен, что когда-то слышал о нем на уроках биологии. Экзоскелет. Тело было твердым и зеленым, кроме брюшка, которое экзоскелет не покрывал, оно было мягким и бледно-желтым.
Голова Врууна была похожа на треугольник. Два огромных черных глаза были смещены от этого. Рот Врууна открывался боком, вместо вверх вниз, как у человека. Из-за этого, Зак не мог сказать, был ли С\'кррр удивлен или рассержен. По его лицу вообще невозможно было читать.
Работая, Зоя Платоновна думала, конечно, о случае с петухом.
Таш усмехнулась – Зак, полагаю, что это научит тебя не пропускать уроки.
– Действительно, – парировал он, – было жаль.
Когда съемка завершилась, Боренька мгновенно убежал куда-то, наверное, не хотел, чтобы его кто-нибудь еще застиг в таком виде, а Серафима, с облегчением сняв туфли, пошла проводить Зою Платоновну до дороги, поддерживая подол платья, чтобы не замарать травой.
– Не может быть допущено никаких нарушений, – сказал С\'кррр тихим голосом. Что-то затрепетало на его спине, и впервые Зак заметил, что у насекомого есть крылья. Они были маленькие, бледные и прозрачные. Было очевидно, что они никогда не позволят Врууну взлететь. Но когда он перебирал ими, крылья издавали звук, который был еще более мягким, чем его голос. Зак услышал, как звук скрррр раздался рядом. Потом Вруун сказал:
– Но вы должны будете удалить отсюда ваш корабль.
Зоя спросила ее:
Хул поднял бровь.
– Планетарный контроль приземления дал нам разрешение приземлиться здесь.
- Вот ты, Сима, всю жизнь здесь живешь. Как ты думаешь, кто мог бабу Ксеню обидеть?
– Планетарный контроль приземления, – ответил Вруун, трепеща крыльями, – занимается вопросами приземления на планетах. Но у них нет никакой власти над Сикадианскими садами. Это делаю я. Я опекаю их и боюсь, что ваш корабль находится слишком близко от них. Сад – это очень чувствительная среда обитания, а шум вашего корабля может нарушить хрупкий баланс. Пожалуйста, переместите его дальше.
- Как обидеть?
Хул согласился. Зак мог с уверенностью сказать, что его дядя не хотел спорить с опекуном сада. Шиидо взошел на мостик и попровал активировать репульсионные двигатели \"Савана\". Ничего не произошло. Зак почувствовал, как в его животе наваливается тяжесть.
- Петуха подменить. Не слыхала?
– Странно, – услышал он, что говорит Хул у пульта управления. Затем он услышал, как шиидо вновь попытался запустить двигатели, и вновь ничего не произошло. Хул вышел из кабины.
– Эти двигатели работали несколько минут назад. Не могу понять, что с ними могло произойти.
- Ничего не слыхала, - сказала Серафима. - Я здесь с yтpa.
Зак сглотнул. Настало время рассказать о случившемся.
– Дядя Хул. Думаю, что я знаю, что там произошло.
- Громобой пропал. А вместо него другого петуха принесли.
– Да, Зак? – спросил его Хул.
– Думаю, что они не работают из-за меня, – признался он, – я кое-что сделал с двигателями, пока мы летели.
- Кто?
– Я понял.
В этом был весь Хул. Шиидо имел привычку говорить немного, но в этой лаконичности он выражал очень многое. Зак сейчас хотел, чтобы он накричал на него, повысил голос. Спокойное же, но разочарованное лицо Хула заставило Зака чувствовать себя куда хуже, чем если бы он получил выговор.
- Это я тебя спрашиваю - кто?
Зак быстро рассказал об искрах, ударе током и том, что он сделал. С каждым его словом, взгляд Хула становился все озабоченнее.
– Так или иначе, – сказал Зак, – двигатели прекрасно работали и после этого. Поэтому я полагал, что ничего не случилось. Я думал, что как только мы приземлимся, я разберусь во всем, и не буду беспокоить вас этой проблемой.
- Никто не мог, - сказала Серафима. - Никто из наших не мог. Что же, дурачье, что ли?
Хул покачал головой.
– Это было ошибкой. Компьютер корабля не допустил развиться этой проблеме во время полета. Но когда мы сели, то отключили компьютеры.
- И мальчишки не могли?
Зак повел других в машинное отделение и показал Хулу, что он сделал. После беглого осмотра, Хул покачал головой: \"Боюсь, что для устранения неполадки потребуется время\". Крылья Врууна в страхе затрепетали.
– Вы говорите, что вы не можете переместить отсюда ваш корабль? Это недопустимо.
- Зачем?
– Прошу прощения, – ответил Хул, – я бы переместил отсюда корабль, если бы смог. Но думаю, что это не возможно, пока не отремонтированы двигатели.
Вновь крылья быстро затрепетали, отчетливо показывая, что Вруун был сердит.
- Вот этот вопрос меня и мучает - зачем?
– Неуклюжие чужеземцы, – пробормотал он, – ожидаю, что вы удалите свой корабль как можно быстрее.
Сказав это, С\'кррр повернулся и направился к выходу.
Они остановились у дороги. Солнце поднялось уже совсем высоко, стало жарко. Зоя Платоновна подумала, что чудесно бы сейчас искупаться, она неплохо плавала, но здесь, на людях стеснялась - здесь старухи не плавают. Поэтому, когда хотела купаться, уходила далеко, за березовую рощу.
– Могу я быть уверен, что это не повлияет на наше привилегированное посещение в целом, – спросил Хул. Он поспешил вслед за С\'кррр, выждав паузу, чтобы предупреждающе посмотреть на Зака.
– Надеюсь, что это будет тебе уроком, который ты не забудешь.
- Надо что сделать, - сказала Серафима, - надо узнать, чей это петух. Которого подложили.
– Подождите! – позвала его Таш, догоняя Хула, – что нам теперь делать?
– Осмотрите сад, – предложил им дядя, – но будьте осторожны. Ничего не трогайте.
- Правильно, - сказала Зоя Платоновна. - Как же я не догадалась.
Поскольку корабль был обесточен, ни один из компьютеров, игр или оборудования не работало. Не было ничего, кроме как принять предложение Хула.
Зак и Таш оставили корабль и пошли к зеленой стене, окружавшей сад. Когда они приблизились, то увидели, что на самом деле стена была высокой и толстой оградой. Входом в сад служила сооруженная арка. Стена ограды выглядела очень старой, и Зак, и Таш почувствовали это, что С\'кррр выращивали этот сад сотни, а может даже и тысячи лет.
- А вы, наверно, думаете, что петухов здесь тысяча. А их всего штук пять на деревню. Рыжий, говорите?
Пройдя под аркой, они вступили в Сикадианские сады. Таш вздохнула от восхищения. Даже Зак, который больше интересовался механикой, чем растениями, прошептал: \"Великолепно\".
Сикадианские сады были самым красивым местом из тех, которые они когда-либо видели. Каменная дорожка расстилалась перед ними, петляя через поля трав и уходя в рощу, что была вдалеке. То тут, то там были обширные заплатки цветочных клумб самых различных форм и размеров. Одни были широкие и плоские подобно таблеткам, а другие длинные и узкие как лезвие виброкинжала. Где-то невдалеке шумел водопад.
- Рыжий.
Сам был вполне естественным. Таш и Зак прошли около километра прежде чем нашли что-то искусственное. Это была небольшая каменная статус, рядом с небольшим водоемом. Она уже покрылась мхом, что Зак подумал было, что это лишь скала. Но при более тщательном осмотре, он увидел, что это была каменная статуя насекомого. Изваяние было похоже на С\'кррра, но оно было на шести ногах вместо двух.
– Оно выглядит довольно старым, – восхищенно заметила Таш, – но неплохо сохранилось.
- Рыжий у Боренькиной мамаши есть. Но, сами понимаете…
– Да, – ответил Зак, – кто-то действительно любил жука, полагаю. Только интересно, что они почувствовали, если бы знали, что их искусство покроется мхом.
Он повернулся и осмотрелся вокруг.
- Боренька у нас выше подозрений.
– Что теперь?
- А мамаша с радикулитом.
– Давай посмотрим цветы, – предложила Таш.
- Я не подозреваю их ни в чем.
– Предпочитаю смотреть на камни, – ответил ее брат, – а еще хочу найти тот водопад. Я встречу тебя здесь.
- И правильно, - сказала Серафима, она сама уже была не рада, что подсказала путь следствию. - Нет у нас таких петухов. Мне на работу пора.
Звук журчащей воды, казалось, доносился из-за рощи деревьев. Зак пошел дальше по тропинке, пока не достиг тенистых деревьев. У многих были стволы такие же толстые, как тело банты. Листья были толстыми, а заросли плотными, что под деревьями было столь же темно, как ночью.
И ушла, почти сердитая на Зою Платоновну.
Но, присмотревшись, Зак увидел странный гриб, который, казалось, рос посреди корней дерева. Гриб был серым, а на его шляпке, большей по размеру, чем голова Зака, были какие-то темные пятна, которые покрывали и сам гриб. Зак понял, что привлекло его внимание. Одно из таких пятен двигалось.
Детективам не приходится рассчитывать на любовь всего человечества, подумала Зоя Платоновна и побрела домой - жарко было, лень спешить….
Подойдя ближе, Зак увидел, что пятно было большим жуком, с его палец. Два больших прозрачных крыла были свернуты на его спине. Шесть двойных сочлененных ног шевелились под его телом, насекомое взбиралось наверх, на шляпку гриба. Два острых резака как челюсти шевелились, словно жук, пытался откусить воздух. Три коротких, острых антенки подобно рожкам были на его голове. Время от времени, жук останавливался и пытался укусить гриб своими острыми челюстями.
Любопытно, как порой передаются мысли. Когда Зоя Платоновна вернулась в деревню, то у дома бабы Ксени было оживленно. Все бабки с деревни собрались там, кто уселся на завалинку, кто стоял. В этом круге смущенно топтался подставной петух. Бабки рассуждали: чей он может быть?
Очарованный существом, Зак осторожно коснулся его. К его удивлению, жук переполз к нему прямо на руку и продолжил свое путешествие по ней.
Зоиного появления они даже не заметили. Решению их мешало то, что петух был крашеный, а как отмыть его, и отмывать ли вообще, было непонятно. Подозрения неизбежно сходились к Боренькиной матери. Ее самой на этом конклаве не было, она, как известно, болела радикулитом.
– Эй, а ты симпатичный товарищ, не так ли? – спросил жука Зак.
Пока он говорил, нечто большое спустилось с кроны дерева над его головой. С пронзительным воплем какое-то темное существо ударило в лицо Зака.
- Пошли к ней, - сказала наконец тетя Шура, женщина решительная, которая раньше гоняла своего мужика палкой на работу. Пять лет гоняла, потом мужик сбежал.
Глава 3
- Пошли, - сказали бабки, но никуда не двинулись, потому что явиться к Боренькиной мамаше значило оскорбить соседку подозрением. И неизвестно, как бы они вышли из этого морального тупика, если бы на улице не показалась, скособочившись, зареванная и злая Боренькина мамаша - как-то услышала или узнала о бабьих пересудах и вот ковыляла к обвинителям, подгоняя перед собой хворостиной ярко-рыжего петуха, вещественное доказательство своей невиновности. При виде этой драматической сцены бабки начали спешно расходиться, а когда Боренькина мамаша дошла до завалинки, там оставались только тетя Шура, которая ничего не боялась, да сама баба Ксеня, которая при виде соседки в гаком состоянии расплакались снова. И может, это к лучшему - Боренькина мамаша все поняла, обняла Кссню, они сели рядом на завалинку и вместе поплакали. А тетя Шура достала папиросу, закурила и сказала:
Зак не знал, что было хуже: вопли атакующего существа или удары его крыльев в лицо. Он чувствовал на его щеке уже появилась жгучая царапина и он руками закрыл лицо, защищая его.
- Так у вас, бабы, дело не пойдет.
Летящее существо сделало круг, чтобы набрать высоту. В какой-то миг, Зак смог хорошо разглядеть его. Его тело было длиной около метра, у существа были длинные черные крылья. А его шея оканчивалась небольшой головой. У существа был также небольшой хвост. Оно исчезло в тени деревьев, но спустя мгновение атаковало вновь.
И ушла. А два петуха стали ходить кругами, красоваться друг перед другом.