Ибо рождается добро при всяких факультетах,

Где хочешь – можно встретить зло, в мошенниках и скрягах.

Ты под поля мои присядь и выслушай решенье,

Но хорошенько поднастрой свое сердцебиенье.

На этот стул как ни садись – решение готово,

Ведь твой судья – он под твоим волосяным покровом.[5]

Когда Распределяющая Шляпа закончила песню, зал разразился аплодисментами. Джеймс, улыбаясь, вытянул шею и посмотрел на Ральфа, смущенно улыбнувшегося в ответ. Если кому и необходимо было услышать новую песню, так это Ральфу, чье пребывание в Слизерине стало в прошлом году источником непреодолимого ужаса. Когда аплодисменты стихли, профессор МакГонагалл подошла к Шляпе и достала из мантии длинный пергамент, развернула его и стала просматривать через небольшие очки. Кивнув, она опустила пергамент и подняла Распределяющую Шляпу.

– Кэмерон Криви, – громко объявила она. – Пожалуйста, поднимитесь на помост.

По ступеням поднялся очень маленький и нервный мальчик и сел на табурет. «Да уж, я не был таким юным и напуганным, когда сидел на этом стуле», – улыбаясь, подумал про себя Джеймс. Он хорошо помнил голос волшебной Шляпы в голове, обсуждающий его, решающий, на какой факультет его определить. Положение было трудным. За секунду до того, как он взобрался на возвышение, профессор МакГонагалл назвала его имя, стол Слизерина разразился аплодисментами. Хлопать начала красивая, но строгая на вид, темноволосая девушка Табита Виолет Корсика. Оглядываясь назад, Джеймс впервые подумал, что аплодисменты были уловкой, целью которой было заставить его поступить в Слизерин.

Настолько он был напуган, настолько взволнован ответственностью, которая легла бы на него в том случае, если бы он пошел по стопам отца, что Джеймс практически поддался. В какое–то мгновение он принял решение стать слизеринцем, и Шляпа согласилась. И только в последнюю секунду решимость Джеймс окрепла, доказав, что он должен стать гриффиндорцем, как и его родители.

– Гриффиндор! – объявила Распределяющая Шляпа. Профессор МакГонагалл сняла Шляпу с головы Криви, и стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Кэмерон Криви улыбнулся с явным облегчением и сбежал по ступеням вниз. Он втиснулся между Дэмьеном и семикурсником Хьюго Полсоном.

– Томас Данфорт, – прочитала в пергаменте профессор МакГонагалл. Через минуту хлопали за столом Когтеврана, когда мальчик в очках, смущенно улыбаясь, присоединился к новым сокурсникам. Распределение продолжалось, и Джеймс оглядывал зал в поисках знакомых лиц. Здесь была Виктуар, сидящая рядом с друзьями–семикурсниками с Пуффендуя. Дженнифер Теллус и Хорас Бирч перешептывались за столом Когтерана. Джеймс вспомнил слова Зейна о том, что они начали встречаться летом. На противоположной стороне зала, вежливо улыбаясь, сидела Табита Корсика, аккуратно положив руки перед собой.

Слева от нее сидела Филия Гойл, чье кирпичное лицо оставалось бесстрастным. Справа от Табиты сидел Том Сквалус, светлые волосы которого были аккуратно зачесаны назад, а неестественно яркие глаза были настороже. Можно было подумать, что троица что–то замышляет, но Джеймс напомнил себе, что они всегда так выглядят. Скорее всего, ждут нового однокурсника...

– Скорпиус Малфой, – профессор МакГонагалл опустила пергамент и посмотрела на оставшихся новичков. Повернувшись, Скорпиус чуть скривил уголок рта. Поднявшись по ступням, он самовольно уселся на табурет, выставив ногу вперед. Когда профессор МакГонагалл опустила Шляпу ему на голову, тень от нее закрыла его лицо.

Прошло несколько секунд. Комната, наполнившаяся было шумом (старшекурсники уже заскучали во время церемонии), притихла, когда пауза затянулась. Шляпа сидела на голове Скорпиуса абсолютно неподвижно. Скорпиус тоже не шевелился. Джеймс, удивленный задержкой, огляделся. Все знали, что Малфои – слизеринцы. Их семья была среди самых преданных сторонников Волдеморта. Люциус Малфой, дедушка Скорпиуса, бывший Пожиратель смерти, говорят, все еще в бегах из–за совершенных им преступлений. Хотя папа Джеймса это отрицал. «Ему хочется верить, что он самый разыскиваемый человек волшебного мира, – как–то за завтраком Гарри со смехом рассказывал об этом Джинни. – Для него худшее наказание – жизнь в мире, в котором его кумир мертв». И все же, вопросов о факультете для Малфоя возникнуть не должно, верно? Они – олицетворение истинных слизеринцев. Может, что–то случилось со Шляпой? Джеймс толкнул Грэхема: тот взглянул на него и с удивлением пожал плечами.

– Гриффиндор, – неожиданно пропела Шляпа.

Оглушительная тишина наполнила зал, когда Шляпу сняли с головы Скорпиуса, который опустил подбородок и закрыл глаза. После долгой паузы он слез с табурета и стал медленно спускаться по ступеням. Когда он подошел к столу Гриффиндора, тот был абсолютно безмолвен. Малфой миновал конец стола, где сидело большинство первокурсников–гриффиндорцев, уставившихся на него широко открытыми глазами. Джеймс наблюдал, как Скорпиус, не поднимая взгляда, прошел вдоль всего стола. Дойдя до конца, он за секунду остановился, видимо, не желая садиться. Наконец, он плюхнулся на край скамьи и поднял глаза, Джеймс видел, что они покраснели. Скорпиус уставился на него. После долгой паузы, он сжал губы и перевел взгляд на возвышение в передней части зала.

– Альбус Поттер, – нарушила тишину МакГонагалл. Джеймс не удержался и посмотрел в сторону слизеринского стола. На этот раз Табита не стала хлопать. Странно, но она по–прежнему вежливо улыбалась: видимо, распределение Малфоя ее ничуть не смутило.

Оглядываясь через плечо, Альбус поднялся по ступеням. Джеймс, решив, что он смотрит на него, ободряюще улыбнулся и кивнул. Альбус не подал вида, что заметил его. Подойдя к табурету, он секунду смотрел на него. Профессор МакГонагалл коротко кивнула ему, после чего Альбус расправил плечи, повернулся и сел.

Когда Шляпа коснулась головы Альбуса, болтовня смолкла. Все смотрели на него. Каждый знал, что Альбус отправится на Гриффиндор. Единственным, кто иронизировал по этому поводу, был Джеймс. Но только потому, что был уверен – это все шутка. Поттер никогда не попадет на Слизерин. Но, подумав так, он вдруг вспомнил ненависть на лице Альбуса, когда Малфой оскорбил его на платформе в Хогсмиде. Альбус всегда был вспыльчивым. Возможно, это хорошо, прекрасно. Но, как недавно размышлял Джеймс, это бывает страшно. С опозданием Джеймс понял, что поднимаясь по ступенькам, Альбус повернулся не к нему. Он повернулся к Скорпиусу, чтобы убедиться: тот смотрит. Он хотел удостовериться, что Скорпиус не пропустит того, что случится.

– Слизерин, – громко объявила Шляпа. В зале раздался общий вздох. Профессор МакГонагалл убрала Шляпу с головы Альбуса. Казалось, это решение удивило даже ее.

Альбус радостно улыбался, но не смотрел в сторону стола своего нового факультета, разразившегося дикими аплодисментами. Он смотрел на стол Гриффиндора. Джеймсу не нужно было следить за взглядом брата, чтобы понять, куда именно. И все–таки он это сделал.

Скорпиус в упор смотрел на Альбуса. Его глаза зловеще блестели, губы превратились в белую полосу чистой ненависти.

Глава 4.  Испытание золотым шнуром

Еда уже появилась на столах и присутствующие приступили к ужину, а Джеймс все не мог оторваться от происходящего за слизеринским столом. Альбус, севший рядом с Ральфом, оживленно беседовал с Трентоном Блочем, лучшим другом Ральфа. Джеймс видел, как мальчики рассмеялись. Даже Ральф улыбнулся, обгладывая куриную ножку.

– Джеймс, у тебя что–то с шеей? – спросил Грэхем с полным ртом.

– Только пытаюсь понять, что происходит, – ответил Джеймс. – Это неправильно! Альбус не должен быть в Слизерине!

К нему наклонилась Роуз, довольная тем, что попала в Гриффиндор.

– Ты продолжаешь это повторять, но, как мне помнится, именно ты все лето твердил ему обратное.

– Ну, да, но не всерьез!

Грэхем проследил за взглядом Джеймса, направленным через весь зал к столу под зеленым знаменем.

– Похоже, он отлично проводит время. Даже Корсика с ним разговаривает.

– Да, – пронзительно воскликнул Джеймс, – почему бы и нет? В прошлом году она и со мной была приветливой. До тех пор, пока на глазах у всей школы не назвала моего отца лжецом. Вероятно, радуется, что Поттер оказался в Слизерине. Кто знает, какими идеями она забьет его голову? Это станет ее главным достижением.

– Альбус может сам о себе позаботиться, Джеймс, – снисходительно отметил Ной. – К тому же, ты сам говорил, что почти попал в Слизерин в прошлом году.

– Я должен проверить, как он там, – Джеймс попытался встать, но Дэмьен схватил его и усадил обратно.

– Оставь его в покое, – сказал он. – Кажется, он и сам отлично справляется.

– Он в Слизерине! – сердито закричал Джеймс. – Он не может быть там! Он Поттер!

– Хочешь поговорить о сюрпризах, – понизив голос, произнесла Роуз, – пока мы тут разговариваем, за столом Гриффиндора сидит Малфой.

Джеймс почти забыл о Скорпиусе. Он повернулся вслед за Роуз и увидел, что Скорпиус не ел. Сидящие рядом с ним гриффиндорцы старательно его игнорировали, громко смеясь и шутя. Поймав взгляд Джеймса, Скорпиус прищурился и деланно улыбнулся, пародируя окружающих, а затем, закатив глаза, отвернулся.

– Вот, что действительно меня поражает, – пробормотал Грэхем. – Как такой мерзкий негодяй, как он, оказался в Гриффиндоре?

Роуз потянулась за очередной булочкой.

– Мы не знаем, что у него в душе, – ответила она. – Распределяющая Шляпа видит насквозь тебя, а не твою семью. Может, Скорпиус Малфой не тот, кем кажется на первый взгляд.

Джеймс покачал головой.

– Исключено. Я слышал, как он отзывался о дедушке. Он мерзкий. К тому же, он как павлин гордится своим слизеринским наследием.

– Ничто из этого не делает его слизеринцем, – осторожно заметила Роуз.

– Именно, – согласился Дэмьен. – Злость – это не билет в Слизерин. Как сказала Шляпа, слизеринца отличает амбициозность. Может, через столько десятилетий парни вроде Малфоев поняли, что одних амбиций недостаточно.

– И это делает его гриффиндорцем? – с отвращением спросил Джеймс. – Мне смотреть на него противно. Что в нем гриффиндорского?

Никто не нашелся, что ответить. Джеймс не смог удержаться и снова посмотрел туда, где сидел Скорпиус. Мальчик держался отчужденно и незаинтересованно, но Джеймс знал, что это лишь маска. Он видел выражение лица Скорпиуса, когда тот сел за стол Гриффиндора. Джеймс вспомнил собственные страхи: как он боялся, что не попадет в Гриффиндор, разочарует родных и не оправдает надежд, возлагаемых на сына Гарри Поттера. Но разве Скорпиус не столкнулся с такой же ситуацией? Как полагал Джеймс, так и было, но гордость не позволяла ему показать это. И был Альбус, который, к изумлению Джеймса, позволил Шляпе отправить себя в Слизерин назло Скорпиусу.

Неожиданно для себя Джеймс вылез из–за стола. Дойдя до конца, он остановился около Скорпиуса. Мальчик делал вид, что не замечает его.

– Ну, – Джеймс не знал, что сказать, – похоже, теперь, мы однокурсники.

Скорпиус по–прежнему не смотрел на Джеймса. Он делал вид, что разглядывает остальные столы, чуть прикрыв глаза, как бы скучая.

– Полагаю, в поезде мы не слишком поладили, – продолжал Джеймс. Он чувствовал на себе взгляды остальных и надеялся, что затея удачная. – Но раз уж нам весь год придется жить по соседству, я подумал, что нам следует начать сначала. Добро пожаловать в Гриффиндор, Скорпиус.

Джеймс протянул руку, совсем как папа Скорпиуса во время разговора с Гарри на похоронах. Скорпиус все так же лениво оглядывал зал. Затем он медленно повернул голову и презрительно посмотрел на протянутую руку.

– Как мило, Поттер, но не трать на меня свои хорошие манеры, – на губах Скорпиуса появилась кривая ухмылка. – Возможно, мы оказались на одном факультете, но это не делает нас друзьями. Решил, что мое сердце разбито, раз я не попал в Слизерин? Ты ошибаешься. Я абсолютно счастлив оказаться в Гриффиндоре. Более того, я рассматриваю это как блестящую возможность. Я намерен доказать тебе, что значит быть гриффиндорцем. После стольких лет глупого героизма и счастливых случайностей я покажу тебе, как выглядит настоящее мужество.

Джеймс вдруг понял, что по–прежнему протягивает руку. 

– Ага, – он опустил руку. – Удачи тебе. Пусть будет по–твоему.

Он уже отвернулся, но Скорпиус вновь заговорил, останавливая его.

– А вот на счет малыша Альбуса я не уверен, – непринужденно сказал он. – Поначалу я был уверен, что они живьем его съедят. Но, видимо, я ошибался. В юном Поттере гораздо больше от слизеринца, чем я думал. А.С.П., как же!

Джеймс оглянулся: Скорпиус продолжал криво ухмыляться.

– Я думал, что ты не знаешь его полного имени.

Скорпиус нехотя пожал плечами.

– Полагаю, я солгал, – ответил он. – Тогда я еще верил, что попаду в Слизерин. Теперь, когда я стал частью красно–золотых, я должен всегда говорить правду.

Удивительно, но некоторые гриффиндорцы усмехнулись. Скорпиус поднял свой кубок, как бы отдавая честь.

– За новичков, – объявил он, язвительно поднимая брови. – К этому тосту ты можешь присоединиться, я прав, Поттер?



***



Джеймс наконец нагнал Альбуса, когда тот в компании новых однокурсников выходил из Большого зала. Оказалось, тот приобрел популярность среди слизеринцев: окружив его, они хрипло смеялись.

– Серьезно, все совсем не так, как кажется, – говорил Альбус. – То есть, конечно, я – сын одного из самых знаменитых волшебников, и в этом есть свои преимущества, но это не дает мне никаких привилегий здесь, в Хогвартсе. Особенно с вами, так?

Очередной взрыв хохота. Очевидно, Альбус извлекал максимум из неожиданного распределения. Джеймс протиснулся в толпу и схватил брата за локоть.

– Эй, полегче, старший братец, – отозвался Альбус, когда Джеймс оттащил его. – Знакомьтесь: мой брат Джеймс. Он любит командовать, унаследовал это от мамы. Не начинайте вечеринку без меня.

Альбус повернулся к Джеймсу и высвободил локоть. На его лице отразилось раздражение.

– В чем дело, Джеймс? Я хочу поскорее увидеть свою новую комнату.

– Слизерин! – зашипел Джеймс, оглядываясь через плечо на кучку ожидавших учеников. Табита Корсика криво улыбнулась и кивнула ему.

– Ага, Слизерин, – пожал плечами Альбус. – Как ты и говорил все лето.

Джеймс повернулся.

– Не притворяйся, будто я втянул тебя в это, Ал. Ты знаешь, что я подшучивал над тобой. Признайся: ты сделал это только, чтобы позлить Скорпиуса?

Альбус закатил глаза.

– Отцепись от меня, Джеймс. Откуда мне было знать, что Малфой окажется в Гриффиндоре?

– Я видел, как ты посмотрел на него, поднимаясь на помост. Ты хотел поиздеваться над ним! Дурацкий повод поступать в Слизерин. Серьезно, Ал! Это скажется на твоей школьной жизни! Теперь ты слизеринец!

– Выбирал не я, сам знаешь, – Альбус понизил голос и посмотрел в глаза брату. – Решает Шляпа. Так–то, Джеймс.

– Но папа говорил...

– Ну, наверное, все изменилось. Или Шляпа посчитала, что я не слишком сильно хочу стать гриффиндорцем. Как бы то ни было, когда я надел ее, единственное, что пришло мне в голову, – это я, оказавшийся на факультете зеленых с серебром. И правда в том, что впервые за все время мне понравилось.

Джеймс нахмурился.

– Но все лето ты с ума сходил от этой мысли. Слушай, Ал, я бы не дразнил тебя так сильно, но если бы это не выводило так тебя из себя.

Альбус пожал плечами и оглядел лестницу и холл. 

– Может, я сделал это назло. Что бы ты понял, что не стоит доставать меня. В конце концов, я мог так поступить, верно?

Джеймс раздраженно поморщился.

– Да ладно тебе, Джеймс, – Альбус хлопнул брата по плечу. – Времена меняются. На платформе папа сказал мне еще кое–что: если я стану слизеринцем, они приобретут отличного ученика. Ты можешь стать королем Гриффиндора, а я покорю Слизерин. Весь Хогвартс будет наш.

Джеймс покачал головой и чуть улыбнулся:

– Ты – безрассудный маленький дуралей, Ал. Я почти поверил тебе. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

– Не совсем, – Альбус мрачно кивнул. – Но раньше это меня не останавливало. Слушай, не рассказывай пока маме с папой об этом. Хочу сам им сообщить, договорились?

Джеймс поморщился.

– Кто я, по–твоему, стукач?

– Но ты же проболтался утром о Теде и Виктуар.

– Говорил тебе...

Подняв руки, Альбус попятился:

– Это на твоей совести, старший брат. Мне лучше вернуться к моим однокурсникам. Ральф говорил, они припасли сладкие пироги в виде метлы и настоящий рахат–лукум. Жду не дождусь, когда смогу выпить сливочного пива, сидя у камина в виде головы гигантской змеи.

Джеймс вздохнул, глядя, как Альбус, присоединившись с однокурсникам, скрылся в подземельях. Он повернулся к лестнице, где его ждала Роуз.

– Ральф обещал присмотреть за Альбусом, – утешила она. – Честно говоря, Слизерин больше подходит ему. Сам знаешь, он всегда был дикой лошадкой.

– Да, знаю, – согласился Джеймс. – Просто я не ожидал, что такое действительно случится. Как странно: Поттер в Слизерине.

– Завидуешь?

– Что? – Джеймс покосился на Роуз. – С чего ради я должен завидовать?

Роуз уклончиво пожала плечами.

– Слышала, Гремлины что–то запланировали на вечер.

– Как ты об этом узнала?

– Скажем, – скромно ответила Роуз. – отчасти это была моя идея. Она им так понравилась, что они попросили меня прийти. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что она невозможна без тебя.

Джеймс вспомнил прошлогоднюю первую ночь в школе, когда Гремлины заколдовали его, сделав похожим на зеленого инопланетянина, и уговорили забраться в импровизированную летающую тарелку, к огромному удивлению фермера–магла. 

– Они ведь больше не запускают Старелку, разве нет?

– Нет, вообще–то они отказались от Старелки, когда Тед закончил школу. Травля маглов – полная безвкусица. К тому же новый директор видел ее и знает, где она спрятана.

– Вижу, ты много об этом знаешь, Роуз.

– Вообще–то, принадлежность к Уизли добавляет авторитет в некоторых кругах, – радостно ответила она.

Войдя в гостиную, Джеймс улыбнулся. Смех и болтовня наполняли комнату. Над головами присутствующих пролетел бюст Годрика Гриффиндора: пяти– и шестикурсники играли в «Складки и сверла». Кэмерон Криви уже пришел и теперь сидел на диване у потрескивающего камина в окружении новичков. Он заметил Джеймса, и его глаза слегка округлились. Он толкнул девочку, сидевшую рядом.

– Эй, Джеймс, – через всю комнату позвал Нед Томас, загонщик Гриффиндора. – Снова попытаешься попасть в команду по квиддичу? Мы тут принимаем ставки, какого размера будет дыра на поле.

– Советую быть осторожнее, – ухмыляясь, ответил Джеймс. – Я тренировался все лето.

– Верно, – вставил Грэхем, – только если твой отец не сталкивал тебя с метлы.

Эти слова были встречены взрывом одобрительного смеха. Джеймс только улыбнулся. Правда была в том, что ему даже нравилось это поддразнивание. Он с нетерпением ждал начала испытаний. Чем больше остальные ожидают повторения прошлогоднего фиаско, тем лучше он будет выглядеть в итоге.

Ной, Петра, Дэмьен и Сабрина собрались вокруг столика в углу гостиной, подальше от шума. Дэмьен и Сабрина согнулись над большим листом пергамента с перьями в руках. Они, похоже, спорили вполголоса, указывая на разные части пергамента. Ной и Петра подняли головы и призывно помахали Джеймсу и Роуз.

– У нас не так уж много времени, – заметил Ной. – Но, к  счастью, это проблема Дэмьена и Сабрины. К тому же, что может пойти не так? У нас в Хогвартсе снова появились Уизли. Все будет прекрасно.

– Как пишется «несомненно»? – не поднимая глаз спросила Сабрина.

– Не важно, – отрывисто сказал Дэмьен, – если мы не знаем, то никто не знает.

– Каков план? – плюхнувшись в кресло, спросил Джеймс.

Ной посмотрел сначала на Роуз, потом на Джеймса.

– Мы считаем, что тебе лучше не знать. Пока.

– Позже ты скажешь нам спасибо, – согласилась Роуз.

– Что? – насупился Джеймс. – С чего это вдруг я не должен знать?

– Доверься нам, – сказала Петра. – Тебе же будет лучше, если ты сможешь сослаться на неведение.

– То же самое в прошлом году говорил Тед на дебатах, – проворчал Джеймс. Он открыл было рот, чтобы продолжить спор, но его отвлекла неожиданная перемена в обстановке. Кто–то еще вошел в общую гостиную. Джеймс оглянулся, чтобы посмотреть на прибывшего.

Скорпиус Малфой неуклюже пролез через отверстие за портретом, зацепившись при этом полой своей мантии за один из торчащих кирпичей. Он выпрямился и дернул за мантию, явно раздраженный. Освободившись, он повернулся и зашел в комнату, на его бледном лице не было и тени улыбки.

– Интересно, – протянул Малфой. – И весьма странно. Я ожидал, что мы будем жарить зефир у камина и распевать веселые песенки до полуночи. Может, кто–нибудь покажет мне, где спальни.

– Ой, – Грэхем ткнул пальцем через плечо. – Вверх по лестнице, Малфой. Мы оставим тебе зефира.

Джеймс наблюдал, как Скорпиус поднял свою сумку и медленно двинулся через комнату, фланируя между многочисленными замолчавшими учениками. Хьюго Полсон, огромный семикурсник, удобно устроился в кресле с высокой спинкой, вытянув перед собой ноги и тем самым преграждая Скорпиусу путь. Мальчик остановился, ожидая, пока Хьюго подвинется. Тот сделал вид, будто только что заметил Малфоя. Он ухмыльнулся и убрал ноги. Скорпиус закатил глаза и продолжил движение.

Джеймс знал, что он должен предупредить Скорпиуса, но почему–то не мог заставить себя это сделать. Остальные гриффиндорцы следили горящими глазами, как бледный мальчик, оглянувшись через плечо, направляется вверх по лестнице.

Он успел сделать всего четыре шага, когда сработала тревога. Лестница моментально превратилась в гладкую каменную горку. Скорпиус попытался удержать равновесие на скользкой поверхности, но это было бесполезно. Он соскользнул вниз, обратно в общую гостиную, и рухнул на пол. Последовал взрыв хохота. Хьюго вскочил с кресла, подвывая от смеха, затем схватил Скорпиуса за руку, помогая подняться на ноги.

– Спальные комнаты для девочек постарше. Нам, наверно, стоило намекнуть об этом, верно? Это все просто шутка, Малфой, – объявил Хьюго, хлопнув мальчика по спине. – Нам ведь нужно было как–то посвятить тебя?

Скорпиус подобрал свой ранец, бросив на Грэхема взгляд, полный холодной ярости. Не говоря ни слова, он зашагал обратно через всю комнату к противоположной лестнице.

– Это было нечестно с вашей стороны, – мягко заметила Роуз, когда Скорпиус исчез из виду.

– Честно говоря, он принял это лучше, чем я ожидал, – прокомментировал Ной. – Зная его род, я думал, что он начнет разбрасываться Авадой Кедаврой во все стороны.

– Кто знает, может, он сейчас в спальне накладывает Круциатус на пауков, – ответил Грэхем.

– Все, хватит, – произнесла Петра. – Он не хуже нас. Если Шляпа отправила его на Гриффиндор, тому должна быть веская причина. Дайте ему шанс доказать, что решение было правильным.

– Это была просто шутка, Петра, – пробормотал Грэхем. – В прошлом году Хьюго устраивал мне розыгрыши и похуже как минимум раз в неделю.

Гул голосов постепенно наполнил комнату. Дэмьен и Сабрина вернулись к своему непонятному занятию и приглушенному разговору. Роуз наклонилась к Джеймсу.

– Как ты думаешь, Петра права? – тихо спросила она. – Думаешь, он действительно принадлежит к Гриффиндору?

Джеймс вспомнил прошлый год, когда Ральф поступил в Слизерин. Джеймс был уверен, что это ошибка. Теперь, зная больше о Ральфе, он решил, что Шляпе, в конце концов, виднее.

– Хагрид говорит, Распределяющая Шляпа знает, что делает. Я имею в виду, ее нельзя обмануть, ведь так? – ответил он Роуз.

Роуз, казалось, не была убеждена. 

– Кто–то обманул Кубок Огня еще во времена наших родителей. Все возможно.

– Но с чего бы ему хотеть попасть в Гриффиндор?

Роуз пожала плечами.

– Я надеюсь, что он окажется нормальным. Потому что если нет, все может пойти наперекосяк. Особенно после этой ночи.

– О чем ты? – подозрительно спросил Джеймс.

Роуз проигнорировала его слова.

– Почему ты не пойдешь наверх и не проследишь за ним?

– Да ну тебя, Роуз! Сначала кузина Люси заставила меня пообещать, что я буду следить за Альбусом, теперь еще и ты хочешь, чтобы я был нянькой для Скорпиуса–черт–его–побери–Малфоя?

– Просто сделай это, Джеймс. Уверена, к твоему возвращению Дэмьен и Сабрина закончат, и мы будем готовы выступать.

– Мда, – сказал Джеймс, поднимаясь на ноги. – Никогда бы не подумал, что ты западаешь на плохих парней.

– Я на него не запала, – нахмурилась она. – Просто убедись, что у него найдется занятие, тебе сложно что ли?

Джеймс выругался про себя и пересек комнату, направляясь к лестнице, ведущей в спальню мальчиков.

– Это Джеймс. Не надо меня оглушать или еще чего, – громко сказал он, поднимаясь по лестнице. К своему удивлению, он нашел Скорпиуса в комнате второкурсников. – Эй! Это моя кровать!

Джеймс остановился на верхней ступени. Скорпиус сдвинул чемодан Джеймса и положил свой на кровать. Он пренебрежительно поднял глаза, распаковывая вещи.

– Правда? – Скорпиус не торопился ответить. – На ней есть твое имя?

– Вообще–то, да, черт возьми, – воскликнул Джеймс. – Я вырезал его прямо здесь, на спинке кровати, под твоим мерзким бледным носом.

– Где? – щурясь, Скорпиус разглядывал спинку. Он достал из кармана палочку и лениво взмахнул ею. Фиолетовая вспышка озарила изголовье, а когда она исчезла, пропало и имя Джеймса, погребенное под уродливой черной меткой. – Не вижу ничего. Наверное, ты перепутал.

Скорпиус огляделся и еще раз взмахнул палочкой, вызвав новую вспышку фиолетового света.

– Вот, – он повернулся к своему чемодану. – Теперь твое имя написано на той кровати. Доволен?

Джеймс шагнул к кровати, стоявшей у противоположной стены. Вдоль изголовья тянулись светящиеся фиолетовые буквы. Выведенные готическим шрифтом, они гласили: «ПЛАКСИВЫЙ УБЛЮДОК ПОТТЕР».

– Слушай, нельзя просто... – начал было Джеймс, но умолк и склонился к буквам. – Как ты это сделал? Это же невербальное заклинание!

– Так лучше? – Скорпиус в очередной раз взмахнул палочкой. – Мобилиарка.

Чемодан Джеймса загрохотал по полу, чуть не оставшись без колесиков. Он ударился о кровать и раскрылся, выплюнув половину вещей. Скорпиус, достававший книги из собственного чемодана с помощью левитации, криво ухмыльнулся и аккуратно опустил их на подоконник.

Джеймс зашипел:

– Слушай, Малфой, это даже не твоя спальня. Ты первокурсник! Ты не можешь поселиться, где захочешь!

– Похоже, спальня первокурсников в этом году переполнена, – Скорпиус даже не посмотрел на Джеймса. – Знакомый первокурсник с Гриффиндора сообщил мне, что я могу поселиться где–нибудь в другом месте. Честно говоря, мне не важно, где жить в этой отсталой башне, но если мое присутствие тебя раздражает, то я останусь. Если тебе не нравится, обратись к директору. В конце концов, он твой приятель, разве нет?

– Они просто избавились от тебя, придурок, – безнадежно воскликнул Джеймс.

– Уже пора петь песни? – Скорпиус наконец посмотрел на Джеймса, убирая палочку. – Или ты пришел посмотреть, как волшебник распаковывает вещи?

Джеймс резко развернулся и, рассерженный, начал спускаться вниз.

– Если ваши планы имеют отношение к Малфою, – сказал он, плюхнувшись на стул рядом с друзьями, – то я буду просто счастлив.

– Какое воодушевление, – ответил Дэмьен, не отрываясь от пергамента. Джеймс посмотрел на него. Он смог разглядеть, как Дэмьен и Сабрина что–то рисуют, но пергамент был весь покрыт стрелками, геометрическими фигурами и каракулями.

– За это мы должны благодарить профессора Камнелица, – ухмыльнулся Ной. – Кто сказал, что у Техномантии нет практического применения? Пошли, пора.



***



– Если бы мы сумели сохранить мантию твоего отца, нам бы не пришлось оставлять кто–то на страже, – резонно заметил Дэмьен, – но поскольку у нас ее нет, эта часть предприятия ляжет на твои плечи.

Сабрина почти подпрыгивала от возбуждения. Перо в ее волосах дрожало. 

– Я пойду на пристань, – тихо сказала она. – Позовите, когда можно будет. На вас рукописная часть.

Дэмьен кивнул. Ной, Роуз, Петра и Сабрина побежали вниз по лестнице в конце коридора.

Джеймс вздохнул.

– Ладно, постою на стреме. И что мне делать, если сюда кого–нибудь принесет?

– Все идет по плану. Твоя легенда: ты пошел в ванну и заблудился, – сообщил Дэмьен. – Притворись, что согнулся пополам после бега или еще что–нибудь. Постони там, только погромче. Мы тебя услышим и узнаем, что кто–то идет.

Джеймс был потрясен. 

– Ты смеешься, все же поймут, что я вру! Начнем с того, что я уже второкурсник. И как, по–твоему, я должен заблудиться по дороге в ванную?

– Используй воображение, – вкрадчиво ответил Дэмьен. – Может, тебе очень плохо и ты бредишь. Просто убедись, что ты стонешь достаточно громко, и мы тебя услышим.

Джеймс открыл было рот, чтобы запротестовать, но Дэмьен уже бежал вниз по лестнице так быстро, как мог. Приступив к исполнению своего долга, Джеймс прислонился к стене и наблюдал. Он до сих пор понятия не имел, что замышляют Гремлины, но это было как–то связано с новым окном с изображением Геракла. Роуз упомянула его, когда говорила, что без Джеймса им не справиться.

Он разбил это окно в прошлом году в полуночной погоне за магловским нарушителем. Филч излил немало яда по поводу того, что окно невозможно заменить, и был прав. К счастью, для восстановления содержащейся в окне магии не требовалось изготавливать полный дубликат. Школа просто заказала новый витраж с особым зачарованным стеклом. Петра объяснила, что окно заколдовано так, что способно содержать любое желаемое изображение. Филч, будучи традиционалистом по натуре, считал, что там стоит витраж, соответствующий предыдущему вплоть до трещины на мизинце у Геракла.

Джеймс решил хоть краем глаза глянуть на то, чем занимались Гремлины. Он осторожно выпрямился и на цыпочках подошел к краю лестницы. Ему удалось услышать оживленный шепот Сабрины и Дэмьена, но не получилось ничегошеньки разглядеть. Джеймс обернулся, чтобы вернуться к своему прерванному занятию, и уткнулся лицом прямехонько в бороду Мерлина.

– Ох! – Джеймс отпрянул. – Разве можно так подкрадываться к людям?!

Лицо Мерлина было бесстрастным, как никогда.

– Я полагаю, вы здесь стоите на страже, мистер Поттер?

Джеймс выдохнул.

– Я занимался этим, пока не наелся бороды. Чем вы ее смазываете? Пахнет словно средство, которым мама отмывает горшки.

– Не нужно бояться, мистер Поттер. Я скажу любому, кто об этом спросит, что нашел вас здесь мучающимся от несварения желудка. Я пришел, чтобы попросить вас об одолжении. Вы не обязаны делать это, но если выполните, то я сочту это компенсацией за очки, вычтенные у вашего факультета.

Джеймс потер лицо, пытаясь удалить с него остатки мерлинового масла для бороды.

– Эм, да, конечно, чего вы хотите?

– Мне нужно, чтобы вы убедили мистера Дидла и третье лицо на ваш выбор помочь мне получить некоторые вещи для выполнения определенной задачи. Они имеют большое значение в моей работе, но для их приобретения мне требуется определенная помощь. Скажем так, они были запечатаны на некоторое время.

– На тысячу лет или около того? – спросил Джеймс, ощущая пробудившийся интерес. – Не уверен, что шкафчики для хранения функционируют так долго. Как вы можете утверждать с уверенностью, что ваши вещи все еще там?

– Это моя забота, мистер Поттер, не ваша. Могу ли я рассчитывать на ваше согласие?

– Не похоже, что вам нужна наша помощь, – пробормотал Джеймс. – Почему вы не попросите кого–нибудь из учителей, к примеру?

– Потому что я – человек осторожный, – ответил Мерлин с легкой улыбкой. – И предпочитаю, чтобы существование моих инструментов не получило широкой огласки, учитывая некоторые сомнения относительно их происхождения. Поэтому я и выбрал вас и мистера Дидла. Вы двое уже доказали, что, пусть и не со слишком удачным исходом, но все же умеете хранить секреты.

– Так вы вернете десять очков Гриффиндору, если мы поможем вам заполучить эти штуковины? Звучит неплохо. Я так понимаю, самым главным пунктом этой сделки будет полная сохранность тайны, верно? – спросил Джеймс, посматривая на высокого мужчину снизу вверх.

Мерлин кивнул.

– С учетом этого будьте особенно аккуратны в выборе третьего участника. Выходим завтра после полудня. Встречаемся возле входа в старую ротонду, будьте готовы к прогулке пешком.

Мерлин повернулся, собираясь уходить, полы его длинной мантии заколыхались.

– Эм, директор? – тихонько спросил Джеймс, понизив голос, чтобы не привлекать внимание Гремлинов, возившихся внизу. Мерлин остановился и обернулся, приподняв бровь. Джеймс спросил:

– Что слышно о борли?

Мерлин покачал головой:

– Не беспокойтесь, мистер Поттер. У меня есть все основания полагать, что этот – последний. И, конечно, он скоро вновь проявит себя. Возможно, в следующий раз вы будете лучше подготовлены и справитесь с ним.

Мгновение спустя высокий мужчина исчез, каким–то образом так растворившись в тенях коридора, что даже звука его шагов не было слышно. Все–таки что–то жутковатое было в этом древнем волшебнике. Его, казалось, всегда окружал ореол дикости и ночного воздуха, даже в школьных коридорах. Очевидно, у Мерлина были свои способы узнавать о происходящем в стенах Хогвартса. Он точно знал, где искать Джеймса, и чем тот занимается. Вероятно, Джеймс не смог бы прокрасться мимо него незамеченным даже под мантией–невидимкой.

Вскоре Гремлины снова поднялись на цыпочках по лестнице. Последней шла Роуз: она прикрывала рот, стараясь подавить смешок.

На обратном пути в общую гостиную Гриффиндора Петра спросила:

– Видел кого–нибудь, Джеймс?

Джеймс, задумавшись, посмотрел на нее. Через мгновение он покачал головой:

– Никого, о ком следует беспокоиться.

Это было почти правдой.

На следующее утро, когда Джеймс топоча спускался вниз по лестнице, чтобы позавтракать, он остановился, заметив шумную толпу, собравшуюся на площадке. Посреди нее стоял Филч, весь красный от гнева, не спускающий взгляда с окна с Гераклом. Его брови яростно топорщились. Со своего наблюдательного пункта несколькими ступеньками выше по лестнице Джеймс отлично видел, что именно привело того в такое состояние. Геракл исчез. На его месте красовалось неплохо выполненное изображение Салазара Слизерина. Странно, но он, казалось, слегка улыбался, спускаясь вниз по извилистой дороге. Он держал за руку темноволосого взъерошенного мальчика: Альбуса. Над их головами развевался плакат со словами «Соединенные самими небесами?». еще хуже, за их спинами на дороге лежал бледный мальчик со светлыми волосами и резкими чертами лица. Слова, исходящие изо рта этой карикатуры на Скорпиуса, гласили: «Поистине, Салазар! Мое сердце разбито!»

– Это цитата из классического волшебного любовного сонета, – самодовольно заметил Дэмьен, стоявший позади Джеймса. – Вероятно, только один из десяти поймет это, но все же он почему–то меня привлекает.

– Ты точно ненормальный, Дэмьен, – ласково сказала Сабрина.



***



Стоял необычайно теплый солнечный денек, когда Джеймс встретил Ральфа около большой арки старой ротонды. Лучи золотого света испещряли мраморный пол и половину того, что осталось от статуй основателей. После стольких лет не сохранилось ничего кроме их ступней и остатков ног. Разбитые части были сглажены столетиями прикосновений любопытных рук.

– Она придет, – сказал Джеймс, когда добежал до своего друга. – Она же собирается целую вечность. И почему только девушки так долго собираются?

Ральф пожал плечами.

– Фира Хатчинс говорит, девушки собираются дольше потому, что они на самом деле готовятся. А парни просто приглаживают свои волосы слюной, брызгают немного одеколона и думают, что собрались.

– Что в этом плохого? – проворчал Джеймс.

Роуз приблизилась к ним сзади. Она хорошо выглядела, и Джеймс вынужден был признать, была более подготовлена, чем они.

– Что у тебя там? – спросил Джеймс, кивком указав на небольшой ранец, перекинутый через ее плечо.

– Сейчас покажу, – ответила Роуз, наклоняясь. – Моя палочка, немного воды, печенье, заклинание, отгоняющее насекомых, походный нож, пара омниокуларов, запасные носки и солнечные очки, – она оглянулась и посмотрела на Ральфа с Джеймсом. – Что? Ты же сам сказал, что нужно подготовиться к прогулке!

Джеймс только покачал головой.

– И как тебе только удается быть похожей на своих маму и папу одновременно?

– Просто повезло, – фыркнула Роуз.

– Нужно было подготовиться к прогулке? – спросил Ральф, нахмурив брови. – Это что–то вроде похода?

Джеймс махнул рукой в сторону этажей ротонды.

– Пойдем, Мерлин сказал, встретимся у входа, там он даст дальнейшие указания, во всяком случае, он подразумевал именно это.

– Я не захватил с собой кроссовок, – тоскливо заныл Ральф, последовав за ним.

Троица вышла под теплые лучи полуденного солнца. Когда–то, веками ранее, вход в ротонду был главным входом в Хогвартский замок. Теперь им практически не пользовались. Огромная дверь в галерею почти никогда не запиралась, открывая вид на обширные поля с сорняками и вереском, заканчивающиеся на краю Леса.

– Так жутко, – сказала Роуз, оглядываясь на статуи основателей во мраке ротонды. – Они, должно быть, были огромными прежде чем разбились. Что с ними случилось?

– Со статуями основателей? – ответил Джеймс. – Они были разрушены много лет назад. В битве, наверное.

– Ты ведь не знаешь? – воскликнула Роуз, поднимая брови.

Джеймс действительно не знал, но не собирался в этом признаваться. Он сделал вид, что высматривает Мерлина.

Ральф задумчиво нахмурился. 

– Интересно, что случилось с оставшимися кусочками. Думаешь, они все еще здесь, хранятся в подвале или еще где–то?

– Я бы не удивилась, – согласилась Роуз. – Здесь достаточно комнат, чтобы хранить все что угодно. Говорят, сами основатели похоронены где–то здесь, но никто не знает, где. Все, кроме Салазара Слизерина.

Ральф моргнул. 

– Но почему он здесь не похоронен?

– Я думала, ты читал «Историю Хогвартса»?

Ральф повернулся к Джеймсу:

– Она всегда такая? Если так, напоминай мне, чтобы я больше не задавал ей вопросов.

– Он не похоронен здесь, – ответил Джеймс, – потому что поссорился с другими основателями, и его выгнали из школы.

Ральф поморщился.

– Вероятно, я не захочу знать подробности, верно?

– Уверен, ты сможешь угадать, – ответил Джеймс. – Хорошо, что времена поменялись, да?

– Времена никогда не меняются, – сказал чей–то громкий голос. Джеймс посмотрел вверх и увидел Мерлина, поднимающегося по ступенькам. – Меняются только люди. Приветствую вас, друзья. Мы готовы высадиться?

– Вероятно, это вопрос, готовы ли мы к походу, – пробубнил Ральф. – Не совсем уверен, что я готов ответить.

Мерлин повернулся на лестнице и снова начал спускаться к травянистым сорнякам внизу. Джеймс посмотрел на Роуз и Ральфа, пожал плечами и побежал по лестнице, чтобы не отставать.

– Так как же мы попадем туда, директор? – спросила Роуз. – Портал? Метла? Трансгрессия?

– Я думал, мистер Поттер уже сказал вам, – ответил Мерлин, не оборачиваясь. – Мы собираемся пойти пешком.

– Весь путь? – сказал Ральф, споткнувшись на клочке вереска.

Казалось, Мерлину это нравится.

– Когда мы начнем путь, станет легче, мистер Дидл. В мои годы – и я признаю, что это было довольно давно – люди ходили пешком почти везде. Волшебникам и ведьмам иногда хорошо перемещаться без магии. Это напоминает нам, кто мы такие.

– Я и так знаю, кто я, – пробурчал Ральф. – Я парень в грязных ботинках, отдающий предпочтение пище в упаковке.

Они дошли до края леса, и Мерлин направился в самую чащу. Тропинки не было, но Мерлин, казалось, знает куда идти. Он едва ли оставлял следы или приминал траву. Джеймс на секунду остановился на краю леса. Мерлин не замедлил шаг, и Джеймс знал, что если он не последует за ним, то быстро потеряет большую фигуру волшебника в густом лесу. Он нырнул следом, стараясь поспеть за громадным шагом Мерлина.