Вошла Абигайль с чашкой в руке, Маркела — по пятам. Девушка шагала, обреченно опустив глаза… Я прикусила губу. Повезет?.. Или нет?
Глава двадцать четвертая
Сбор все равно был необходим, чтобы заменить Аллу в совете отряда.
Снадобье оказалось, как всегда, горьким. Но пока я пила, Маркела подняла глаза. В них нельзя было ничего прочитать, ни намека, ни ожидания. И все же я знала. Знала. Снова подделка.
Яша огласил повестку дня: избрание председателя совета и о Валерии Белоусе. Все немедленно оглянулись и посмотрели на Валерия.
Довольная, что я выпила все до капли, Абигайль презрительно посмотрела на меня:
— Тебя нужно привести в порядок. Этот идиот собирается снова прийти сегодня вечером, а в прошлый раз он изрядно замарал твое платье. Он хочет, чтобы ты выглядела пристойно, так что…
Тот выразил на лице полное равнодушие и бесстрашие, однако притих и перестал \"выжимать сало\" — двигаться по скамейке и теснить соседей.
Она равнодушно пожала плечами. Правда, платье измял и порвал не Лейт, а Волузиан.
Людмила Сергеевна объяснила, что теперь, когда Алла занимается в техникуме, нагрузка у нее большая, она не может уделять совету достаточно внимания, и работа от этого страдает, поэтому она предлагает Аллу освободить и избрать другого председателя.
Маркела опустила глаза.
Алла сидела в президиуме и с деланным безразличием смотрела в окно. Ей было жалко, что она уже не будет главной среди ребят, ее слово — самым авторитетным, и вместе с тем радовалась: пора развязаться с детскими нагрузками; в конце концов, она уже взрослая, незачем ей путаться среди малышей, у нее дела поважнее.
— Принести ей новый наряд?
— Нет. Иди сама прихорашивайся. Скоро за тобой приедут.
— Митю Ершова! — закричало несколько голосов.
Девушка вздрогнула. Абигайль, кажется, не заметила. С чего бы ей заметить? Она не обращает внимания на подобные «мелочи».
— Яшу Брука!
— Когда эта проснется, пришлю веснушчатую.
— Киру! — крикнула Сима.
Так. Пора засыпать. Я откинулась на покрывала, заморгала, будто пытаясь преодолеть сонливость. Абигайль и Маркела вышли. Девушка посмотрела на меня в последний раз. В ее огромных глазах страх смешался с надеждой.
— Хватит девчонок!
— Нет, не хватит! У девочек дисциплина лучше!
Когда дверь закрылась, я вздохнула и села на кровати. Время пришло. Я все еще слаба, но теперь это больше похоже на усталость после долгой пробежки. Маркела говорила, что обычно между дозами проходит двенадцать часов. Уже прошло достаточно много времени. Видимо, организм почти избавился от отравы. Значит, магия тоже должна вернуться и…
— Зато авторитета нет!
— Ну что ж, — пробормотала я.
— Хватит для вас авторитета!
Я потянулась мыслью по комнате… и — еле-еле! — ощутила покалывание воздуха и воды. Жаль, не могу сейчас никого разнести в клочья… Но магия возвращается. А когда она вернется, этим уродам крышка.
— Митю!
Надо подождать, пока зелье окончательно выветрится. А то получится как с Волузианом.
Яша поднял руку и, когда ребята стихли, объявил, что записаны три кандидатуры: Митя Ершов, Кира Рожкова и он, Яша Брук.
Тем временем не помешает снова все обдумать. Абигайль в доме. Арт и Лейт ушли, но вернутся. Когда? Хороший вопрос. Я не могу драться с ними всеми одновременно. Для начала разберемся с Абигайль. А для этого мне нужна помощь.
— Только меня не надо, ребята, — сказал Яша. — Я делаю самоотвод, потому что не гожусь.
Примерно через час Кариена шмыгнула в комнату. Принесла платье из розового шелка. У Майвенн таких куча… Елки-палки! Никому и в голову не пришло, что рыжим розовый цвет не идет. Я встала, забрала платье и швырнула его на кровать. Кариена застыла, выпучив глаза.
— Почему это самоотвод? Мы сами знаем, кто годится, кто нет!
— Ваше в-величество, что?..
Тарас Горовец поднял руку:
— Уходим, Кариена.
— Мы не можем!
— Про Яшу ничего не скажешь — он и авторитетный и, мабуть, культурнее всех. Вот только он слишком добрый, ему всех жалко… А лодырей жалеть нечего! Председатель должен быть — во! — Тарас сжал кулак и потряс им перед воображаемым лодырем.
— Еще как можем! Где Маркела? — Нужна помощница посмелее… — И Райна?
— Что ж ему, драться, что ли? — иронически спросила Сима.
Я редко видела третью девушку. Понятия не имею, чем она тут занимается, но лишняя пара рук и голова нам точно не помешают.
— Не драться, а требовать дисциплину. Поэтому я предлагаю Митю.
— Райна в своей комнате. Она… проявила непочтительность. А Маркела занята сборами.
Сима вскочила с места и стала доказывать, что Кира ничуть не хуже: она хорошо учится и сумеет наладить дисциплину. Выбрать надо обязательно ее, чтобы мальчишки не зазнавались. Кира сидела рядом и, опустив голову, дергала Симу за платье, чтобы та села: она стеснялась, когда ее расхваливали при всех, и знала, что мальчики будут против - она их всегда задирала.
Ага, собирается провести остаток дней в качестве наложницы. Я поморщилась.
Большинство проголосовало за Митю Ершова. Он нарочно опустил глаза, чтобы не смотреть на голосующих, изо всех сил старался сохранить равнодушное выражение, и от этих усилий его даже поводило в сторону, но, когда Яша объявил результат, он не выдержал, улыбнулся и покраснел, выдав свою радость.
— А Абигайль?
Алла поднялась и направилась к двери.
— Наверху. Смотрит… — Кариена замешкалась, вспоминая, — телевизор.
— Ты куда? — спросил Яша.
— Хорошо.
— Мне теперь нечего здесь делать, — напряженно усмехнулась Алла через плечо.
Мысли понеслись вскачь. Кажется, мозги уже в норме.
— Как это — нечего?
— Мне нужно оружие. Ты видела в доме что-нибудь, что могло бы сгодиться?
— А вот так!
— Мы не можем этого сделать. Мы не…
Дверь захлопнулась.
— Можем, — припечатала я жестко.
— Чего это она?
Кариена сломалась. И похоже, давно. А раз уж она так боится Арта и Абигайль, меня — свою королеву — она должна бояться еще больше.
— Обиделась?
— Ты подчинишься мне. Ты — моя подданная. Выберешься отсюда живой, клянусь. И увидишь семью.
— Понимает о себе много…
Она все еще тряслась от страха. Слабо кивнула.
— Ну и ладно. Обойдемся!
— Абигайль и человек с красной змеей носят оружие, но никогда не оставляют его без присмотра. Я не смогу до него дотронуться.
— Следующий вопрос — о Белоусе, — объявил Яша и посмотрел на Людмилу Сергеевну.
— Ладно. Мы справимся… Из дома можно попасть в гараж?
— Вот сейчас ты получишь! — пообещала шепотом Сима, обернувшись к Валерию.
— Гараж?
— Там держат машины.
Тот, втянув голову в плечи, смотрел на директора.
Гараж тут точно есть. Не помню, правда, соединен ли он с домом напрямую. Кариена кивнула.
Людмила Сергеевна встала, с минуту, покусывая губы, молчала.
— Да. Вход через кухню.
Нехорошо с Аллой получилось. Надо было предварительно поговорить… И с Белоусом нельзя с бухты-барахты. Надо сначала обсудить…
— Когда ты спускаешься сюда, чья комната первая по коридору? Моя или Маркелы?
— Ваша…
Чем больше она молчала, тем тише становилось в комнате и тем больше съеживался на своем месте Валерий.
Кариена была явно озадачена.
— Прекрасно. Я знаю, что делать. Идем к Маркеле.
— Вот что, ребята, — сказала наконец Людмила Сергеевна, — вопрос в повестке дня сформулирован неправильно… По моей вине, — сейчас же оговорилась она. — И вообще, я думаю, лучше сначала обсудить его на совете отряда, а потом, если нужно, вынести на сбор.
— Секундная заминка. Сейчас решится, будет Кариена помогать или нет. Дверь не заперта… Девушка нужна мне. Если воспротивится, придется вырубить и убрать с дороги.
— Так закрывать собрание?
— Сюда, — сказала она наконец.
— Закрывай. А совет пусть останется.
Маркела едва не бросилась мне на шею, когда мы вошли в ее комнату.
Ребята разошлись, остались только члены совета отряда и нахохлившийся Белоус.
— Ваше величество! Я знала, у вас получится!
— Ты тоже можешь идти, — сказала Людмила Сергеевна.
— Так про меня же будете…
Она была в коротеньком красном сарафане на тонких лямках и уже накладывала макияж. Забавно. Меня одевали как королеву джентри, а девочек — как человеческих проституток.
— Ничего, когда надо будет — позовем…
— Ш-ш-ш, — прошептала я. — Мы еще не выбрались.
Такого еще не было. Ругали его всегда при всех. Валерий, втянув шею и раскрыв рот, во все глаза смотрел на Людмилу Сергеевну. Тарас подошел и легонько стукнул его под нижнюю челюсть:
— Закрой! И давай не задерживай.
Я торопливо изложила свой план. Маркела поняла с полуслова. Кариена, похоже, тоже поверила, хоть и выглядела до смерти напуганной. Я вернулась к себе в комнату. Надо чуточку подождать. Прижалась ухом к закрытой двери. Шаги. Кариена поднимается по лестнице. Вероятно, она говорила с Абигайль. Слов не расслышать. Через несколько секунд две пары ног застучали по ступенькам и прошли мимо моей комнаты в покои Маркелы.
Валерий вышел.
Я чуточку приоткрыла дверь. В коридоре пусто. За соседней дверью Маркела, как мы и договаривались, закатила истерику. Кричит, что боится уезжать, боится этого мужчины, не знает, что надеть… Абигайль начала браниться, примерно так же, как реагировала на нытье Лейта. Я направилась в сторону лестницы.
— Совсем не о том пойдет речь, о чем думаете вы, — сказала.
Людмила Сергеевна. — Через неделю будет день рождения Валерия. Я предлагаю его отпраздновать…
Поднялась наверх, осмотрелась. Дом богатый, новый. Дизайн идеально соответствует другим домам в районе. Присутствие темницы для джентри внизу, впрочем, несколько портит впечатление от кленовой мебели и лепнины на потолке. Шторы опущены, на окнах железные решетки. Я едва могла разглядеть живые изгороди в духе спящей красавицы, тоже заслонявшие окна. Обустройство лужайки для Арта — не просто эстетика. Занавеси на внутреннем дворе, которыми я в свое время так восхищалась, прошиты не серебряной нитью, а железной.
Члены совета дружно рассмеялись. Они поняли: Людмила Сергеевна предложила это нарочно, и с удовольствием смеялись веселой шутке.
На кухне — вход в гараж. Дверь со стеклом. На стекле — очередная железная решетка. Я повернула ручку двери. Заперто. Ключей поблизости не видно. Придется прорываться силой. Я внимательно осмотрела кухню и гостиную, но не нашла ничего острее ножей для масла. В лучшие времена я справилась бы с Абигайль голыми руками. Но сейчас не лучшие времена.
— Я предложила совершенно серьезно.
Вздохнув, я вернулась к гаражной двери. Вот оно. Решетка держится на честном слове. Предназначена исключительно для девушек. Я схватилась за края и попыталась оторвать. Секунда немыслимого напряжения — и она целиком выкорчевалась из древесины. Я застыла, прислушиваясь. Тихо.
Смех затих.
— Вы помните, какой это хороший праздник в семье — день рождения!
Дальше — громче. Я подтащила к двери кресло, взяла табуретку, которой пользовались, чтобы достать до верхних полок шкафов. Она была металлической и довольно увесистой. Сработает ли? Я встала на кресло и ударила табуреткой по стеклу. Упс! Больше половины раскололось. Еще одним ударом я выбила остатки и пролезла в гараж. Не слишком изящно, но получилось. Отделалась двумя-тремя порезами на руках и ногах.
Надо ввести и нам. Семья у нас большая, именинников будет много… А начать я предлагаю с Белоуса.
Через пару секунд должна появиться Абигайль. Звук бьющегося стекла разнесся по всему дому. Я осмотрелась. Сквозь узкие окошки проникает свет. Обыкновенный гараж, разве что стоит в нем «ягуар». Вот почему Арт паркует внедорожник во дворе! Так и подмывало пнуть машину. Надо кое-что поискать. Разбросанные инструменты. Мешки с удобрениями. Садовый инвентарь. Здоровенный гаечный ключ… Нет, не пойдет. Нужно что-нибудь полегче. О! Садовая лопата!
Ребята переглянулись.
В доме кто-то кричал. Скоро Абигайль найдет разбитое стекло и поймет, куда я делась. Благословляя темноту, я бросилась за дверь, через которую вошла, и прижалась к стене. Щелчок. Открылась дверь в кухне. Точно, Абигайль. Ищет меня.
— Тю! Да он же хулиган!..
— Босяк!
Несколько мучительно долгих мгновений — и я увидела руку с магическим кинжалом. Потом Абигайль шагнула внутрь гаража. Осторожно, медленно, озираясь по сторонам. Заглянула за дверь… И получила лопатой по голове.
— Лодырь!
Старуха рухнула. Кинжал стукнул по бетонному полу. Я мигом подняла его. Наконец-то настоящее оружие! Глаза Абигайль закатились, на виске — кровавая отметина. Я пощупала ее пульс. Жива, но придет в себя нескоро — уж об этом я позабочусь.
Кира вскочила и, захлебываясь от возмущения, перечислила преступления Валерия: он плохо учится, ничего не хочет делать, по-уличному ругается, пишет на стенах всякие гадости… Обижает маленьких, делает пакости девочкам и всем, кто послабее. Он не честный, а врун и вообще — гад!.. И такому устраивать именины?! Если уж начинать, так с кого-нибудь стоящего… А если таким делать именины, тогда она просто не знает, что…
— Правильно!
— Пусть заслужит!
Я оставила ее валяться на полу в гараже и пошла в кухню. Обыскала несколько шкафов. Нашла аптечку. Тайленол, мультивитамины и прочее. За ними стояли несколько пузырьков с рецептами. Один незнакомый. Кажется, какое-то лекарство от сердца. Другой — амбиен. Я улыбнулась. Многие шаманы, как и я, страдали от бессонницы.
— Все это я знаю, ребята, — сказала Людмила Сергеевна. — И не согласна с вами. Вы думаете, что Белоус плохой, а я думаю, что он только притворяется таким. Из озорства, из молодечества… И, может быть, назло. Вы, мол, считаете меня плохим, ну, я и буду плохим… Так ведь тоже бывает! А как к нему относятся?..
— А что, плохо? Только и знаем нянчимся…
Вытряхнула таблетку из бутылочки, потом подумала и достала еще одну. Приподняла Абигайль. Запихнула пилюли ей в горло. Стакан воды и ловкость рук.
— Да, но как? Ругаем да прорабатываем, будто он бог весть какой преступник… А он просто мальчик. Пока еще не слишком большой и не слишком умный…
— То верно! — сказал Тарас.
— Расплата — сволочное дело, — сказала я, когда Абигайль проглотила таблетки.
— И ему так же, как и вам, будет приятно, если отпразднуют его день рождения…
— Ну вы ж и хитрые! — лукаво прищурился Тарас.
Я пошла обратно в кухню. Девушки уже там, смотрят на меня: Кариена и Райна — испуганно. Маркела (на щеке алеет след от пощечины Абигайль) — с восхищением и решимостью.
— Не очень, — улыбнулась Людмила Сергеевна.
Я приказала им отнести Абигайль вниз и запереть в какой-нибудь комнате, чтобы Арт не нашел ее в гараже, когда вернется. Разбитое стекло, правда, и так выдаст нас с головой.
И все тоже заулыбались.
Прежде чем девушки унесли Абигайль, я ее обыскала. Больше никакого оружия. Впрочем, я нашла еще кое-что полезное: несколько ключиков на кольце. Те самые, от наручников и железных браслетов на запястьях у девушек. Они оттащили Абигайль и тут же избавились от железа. Лица засияли облегчением. Я нахмурилась, увидев синяки и рубцы там, где металл касался кожи.
— Выходит, подарки ему надо дарить? — спросил Митя.
— Понадобится ваша магия, — Я потянулась к телефону. — Что вы умеете?
— Конечно.
Позвонила Роланду на сотовый. Девушки, пока шли гудки, описали мне свои способности. Кариена может выращивать растения, как Шайа. Райна — целительница. Маркела вызывает солнечные лучи и световые шары.
— А пирог? — подхватила Кира. — Ой, какой пирог мама делала! С вареньем…
Роланд не ответил. Я перезвонила Кийо.
— Правильно: и пирог. Чтобы был настоящий праздник. Вот давайте все и обдумаем… Только ему ничего не говорите, держите пока в секрете…
— Гадство, — пробормотала я.
В секрете не удержали. Дня два растерянная ухмылка не сходила с лица Валерия. Он не знал, как следует отнестись к предстоящему празднику, и подходил то к одному, то к другому:
Их магия бесполезна. Если честно, я не особо удивилась. Арт не смог бы сделать покорными служанками сильных волшебниц.
— Слыхал? Мине именины делают… Вот чюдаки!
Телефон Кийо прогудел разок и переключился на голосовую почту. Либо трубка выключена, либо он в Мире Ином. Я прервала связь. Приготовилась звонить родителям на домашний. Если Роланд не ответил на звонок по сотовому, то его, скорее всего, нет дома, но попытаться стоило. Не успела я нажать нужные кнопки, как услышала звон ключей за входной дверью, на дальней стороне дома.
— В подвал! — прошипела я девушкам, — Быстро!
Маркела, кажется, хотела остаться. Но я суровым взглядом приказала бежать вслед за другими.
\"Чудаки\" старались изо всех сил. Ефимовна с трудом отбивалась от советчиц и добровольных помощниц. Нового председателя совета и Людмилу Сергеевну осаждали предложениями купить, сделать, подарить.
Голос Арта, уже в доме:
Осуществить все эти предложения — Валерию понадобилась бы кладовка, чтобы хранить подарки, а продовольствия хватило бы на целую зимовку.
— Абигайль?
Тарас Горовец, именины которого никогда не праздновали и в семье, считал это ненужной выдумкой и недовольно ворчал:
И чего он насторожился? Абигайль может быть и в подвале… Шаманская интуиция! Он устремился в кухню, торопливо грохоча ногами по деревянному полу. Спрятаться негде. Значит, надо застать его врасплох. Как только Арт ворвался в кухню, я ринулась на него с кинжалом.
— Да что он, с голодного краю, чи шо? Надумали! Да вин трисне, а не поест!
Арт вооружился до зубов: в одной руке — пистолет, в другой — кинжал. Это помешало ему отразить мою атаку. Даже сила здорового мужика не помогла. Я рассекла ему лицо и с огромным удовольствием увидела цвет его крови.
— Ах ты, сука! — прорычал он.
Людмила Сергеевна вынуждена была охлаждать не в меру разыгравшееся усердие, и совет отряда постановил: по одному подарку от мальчиков и от девочек. Дело не в количестве. Лучше устроить вечер самодеятельности, чтобы было весело. Подготовкой вечера занялась Ксения Петровна, и каждый день до самого отбоя из столовой доносились музыка, топот и веселые голоса.
Мы закружили по кухне, оценивая силы противника.
Проснувшись в воскресенье, Валерий не спешил вставать — он не спешил никогда, — потянулся и вдруг заметил, что брюк и рубашки на спинке кровати нет. Он вскочил, заглянул под кровать — там тоже не было.
— Где Абигайль?
— Ребята, кто мою робу взял?
К нему повернулись удивленные лица:
— Прилегла вздремнуть, — ответила я с глумливой улыбочкой. Надеюсь, прозвучало грозно… Я ведь еще не в форме. Но Арт не должен понять, насколько все плохо… — Не волнуйся. Можешь составить ей компанию.
— А кому она нужна?
— Да бросьте разыгрывать! Кто спрятал?
— Так я и знал: от тебя одни проблемы, — прорычал Арт. — Лучше б Лейт, как неандерталец, отволок тебя за волосы назад в ваш долбаный мирок. Но он слишком боялся, что там тебя найдут.
Валерия и его койку окружили:
— Поздно. Все уже знают, где я. Телефон видишь? Я позвонила как раз перед твоим приходом.
— Никто не прятал. Ты поищи получше. Сам небось засунул…
— Нужно мне совать…
Ложь, как выяснилось, эффективная. Арт глянул на телефон, который валялся на полу. Когда я бросила трубку, она рассыпалась. Батарейка лежала отдельно. Когда Арт отвлекся, я снова кинулась на него. Треснула урода ногой. Не так сильно, как обычно, — чертово джентрийское платье! — но он потерял равновесие.
Но Валерий все-таки проверил всю постель, еще раз заглянул под кровать. Одежды не было.
Арт, увы, оказался силен и проворен. Он успел отбросить кинжал и схватить меня свободной рукой. Больно выкрутил плечо, вынуждая уронить клинок. В другой руке он сжимал пистолет, но, похоже, не решался его использовать.
— Ну чё, в самом деле… — начал злиться Валерий.
В конце концов я сдалась, выпустила кинжал. Вот и все. Арт прижал меня к шкафу и попытался развернуть спиной к себе. Видимо, чтобы сковать руки. Я еще раньше заметила, что у него с собой наручники. Брыкалась, отказываясь поворачиваться.
— Прекрати, не то разнесу башку! — пригрозил Арт. — Никто не придет. Ты это знаешь. Будь умницей, иначе Лейту никаких богатств не хватит, чтобы помешать мне прикончить тебя.
— А это что? — показал Митя на сверток в газете, лежащий на тумбочке.
— Сомневаюсь. Твой бордель, похоже, процветает. Неужели ты от него откажешься?
Валерий развернул газету — там лежали новые брюки и рубашка.
— Это не мои…
— Есть и другие способы добывать девчонок-джентри, — прохрипел он, все еще пытаясь меня развернуть. К несчастью, он был близок к цели. Я почти выбилась из сил, — Других найду. Мне не нужен ни Лейт, ни его шлюха-полукровка, чтобы… А!
Тарас деловито пощупал материал:
Сначала я увидела кресло, потом — Маркелу. То самое кресло, на которое я взбиралась, чтобы пролезть в гараж. Абигайль отодвинула его в сторону. Маркела прокралась в кухню и треснула им Арта по спине. Он выпустил меня и отпрянул. Маркела забилась в уголок, но Арт на нее особого внимания не обратил. Снова уставился на меня. Слабая или нет, я должна свалить его. Рванулась в драку, и тут… Верите или нет, но этот урод выстрелил! Пуля вошла в правое плечо. Я отлетела к шкафу, осела на пол и инстинктивно взметнула левую руку к ране, чтобы остановить кровь. Арт опустил ствол и подбежал.
— Ничего! Даже жалко…
— Следующая — в сердце, — сказал он. — А теперь кругом, руки за спину!
— Чё жалко?
— Да я, между прочим, сейчас кровью истеку, мать твою, — огрызнулась я.
— Все одно скоро порвешь.
Плечо горело огнем. Я не могла пошевелить рукой.
— Так это мине?
Арт зло усмехнулся:
— А кому же? У тебя на тумбочке — значит, тебе.
— Эжени, ты перестанешь быть опасной, только когда сдохнешь.
Валерий недоверчиво посмотрел на ребят, на обновку и осторожно, словно боясь обжечься, начал одеваться. Обновка громко шуршала и пахла мануфактурным магазином.
— Ну прямо хочь картину с него пиши! — засмеялся Тарас.
Я увидела, как Маркела снова подбирается к нему сзади. Кресла у нее уже не было. Она отчаянно замолотила кулачками по спине Арта, пытаясь отвлечь его от меня. Очень благородно. Я была тронута. Хотелось заорать, чтобы она убиралась отсюда к чертям собачьим. Для Арта она — не более чем назойливая муха. Шаман развернулся и отвесил девушке пощечину. Клянусь, она полетела на пол с большей скоростью, чем я с простреленным плечом.
Новый костюм стеснял Валерия. Он привык к своей всегда измятой и уже не раз штопанной «робе», а теперь, хотя костюм был как раз впору, нигде не жало и не резало, ему казалось, что всюду жмет и режет.
Я воспользовалась моментом: изо всех сил пнула его в голень. Арт покачнулся, поджал ногу, но не упал.
Валерий попробовал ухмыльнуться всегдашней пренебрежительной ухмылкой — улыбка получилась растерянной. Ребята подходили, рассматривали; будто щупая материал, щипали Валерия. Он притворялся равнодушным, но не мог удержать улыбку. Так она и осталась на его лице до самой ночи - озадаченная, растерянная улыбочка.
Пистолет, правда, выронил. Тот с грохотом отлетел в сторону. Мне его уже не достать… Ствол подняла Кариена. Она, похоже, все время там пряталась. Когда пистолет скользнул к ней, робкая девочка не колебалась: крича от прикосновения к металлу и пластику, пустила по полу в мою сторону.
К Горбачеву пришел Витька и тоже обратил внимание на праздничный вид Валерия.
Я схватила оружие. Арт все это время следил за путешествием пистолета. Теперь шаман смотрел на меня. Левой я стреляю неважно, но ладно уж… Я прицелилась и нажала на курок. Пуля вошла Арту в щеку. Он рухнул, заливаясь кровью.
— Чего это ты, как новый двугривенный? — спросил его Витька. — А, костюм! Подходяще…
Витька пришел будто бы по делу, за книгой, а на самом деле потому, что не находил себе места. Разочарованная, опустошенная душа требовала наполнения, а наполнить ее дома было нечем. Поэтому, когда Лешка, спросив у Людмилы Сергеевны разрешения, предложил ему остаться на вечер, Витька безнадежно отмахнулся и… остался. Поначалу он хранил выражение разочарованности, то есть насупливал брови и кривил пухлые губы, отчего лицо его становилось совсем детским, обиженно надутым, потом повеселел, губы и брови его вернулись в нормальное положение. Время от времени он спохватывался, вспоминал о своей неутешной печали, но вскоре совсем забыл о ней.
Маркела и Кариена бросились ко мне, Райна появилась через пару секунд.
Послеобеденный чай решено было совместить с ужином, а ужин перенести на шесть часов, чтобы освободить вечернее время. Когда все собрались в столовой, Митя, уловив кивок Людмилы Сергеевны, поднялся и постучал вилкой по графину:
— Вы в порядке? — воскликнула Маркела.
— Я? Это же ты от его удара летела через комнату!
— Ребята… то есть товарищи! Сегодня у нас торжественный день… Мы празднуем день рождения нашего товарища Валерия Белоуса…
Она пожала плечами:
— Встань! Встань! — зашипели на Валерия со всех сторон.
Валерий поднялся. Он привык к тому, что его стыдили, ругали. И не ощущал при этом ни раскаяния, ни неловкости. Ему даже нравилось, что он был предметом общего внимания, держался свободно и независимо.
Сейчас его не собирались ругать или стыдить, и он вдруг почувствовал неловкость и смущение. Особенно плохо было с руками. Их некуда было девать и нечем занять. Он попробовал сунуть их за пояс — это было неудобно. Пошарил сзади, отыскивая спинку стула, — она была слишком далеко. Тогда он левую руку глубоко засунул в карман, а правой, согнув ее в локте, оперся о бедро и так, избочившись фертом, застыл в неуклюжей, смешной позе.
— Сегодня ему исполняется четырнадцать лет. От имени всех ребят поздравляю тебя с днем рождения и выражаю уверенность… выражаю уверенность, — запнулся Митя, — что ты с честью оправдаешь надежды…
Аплодисменты выручили оратора, не привыкшего к длинным, торжественным периодам.
— С тех пор как я здесь, бывало и хуже.
— Девочки тебе дарят… Кира!., дарят свое вышивание…
Девушки помогли мне подняться, стараясь не задевать раненое плечо. Райна призвала целительную магию, но ей удалось лишь ослабить боль. И то хорошо. Наверное, я слишком рано списала ее со счетов… Потом мы отыскали бинты для перевязки. И все мы делали вид, что трупа тут нет.
Кира подошла и протянула Валерию два вышитых крестиком платочка.
— Ладно. Попробую позвонить еще раз, вызвать подмогу… но думаю, придется выбираться на своих двоих. Я знаю, где врата… Путь неблизкий, нужно постараться.
Все захлопали. Валерий неловко, будто деревянной рукой, взял платочки и сунул в карман.
— Эжени? Что происходит?
— А мы, ребята, — вот…
Я положила пистолет на стол, когда поправляла повязку. В мгновение ока он вернулся в левую руку и нацелился на нового персонажа «кухонной трагедии». Я узнала голос прежде, чем увидела лицо. Да и как не узнать? Раз за разом я слышала его во сне и наяву всю эту неделю. Голос обещал любовь и преданность, но приносил боль и унижение.
Митя развернул оберточную бумагу и преподнес имениннику толстую общую тетрадь с картинкой на обложке. Подходящей к случаю картинки не нашлось — на обложке был изображен дед-мороз с елкой за плечами, красной краской было напечатано: \"С Новым годом!\" Валерий взял тетрадь и сел, но тотчас же встал: к нему подошли Людмила Сергеевна и Ксения Петровна. Они тоже поздравляли Валерия и чего-то желали ему.
Раньше жуткие воспоминания заглушались наркотиком и силой воли. Но теперь, переполненная адреналином, на волоске от свободы, с ясным сознанием, я словно вновь пережила все. Ужас. Отвращение. Беспомощность. Ураган эмоций пронесся в душе, но через долю секунды разум отбросил бесполезные рефлексии. Осталась только ярость.
Расслышать, что ему желали, помешали аплодисменты.
Я крепче сжала пистолет и поглядела на человека, которого ненавидела больше всех на свете.
— Привет, Лейт.
— Здорово! А? — сказал Витька Лешке. Ему очень понравились такие не похожие на домашние — с обязательными поцелуями — именины.
— Ничего, — согласился Лешка.
Гава двадцать пятая
Ему нравилось все, кроме речи Мити. Парень он хороший, только говорить совсем не умеет. Вот Алла — та бы сказала так сказала!.. И все было бы интереснее и лучше. Аллы не было. Сославшись на какие-то мероприятия в техникуме, она ушла на целый вечер.
Подали ужин — котлеты с гречневой кашей, разнесли чай. Кира, Сима и Жанна убежали на кухню и торжественно вышли оттуда, неся на прикрытых полотенцами блюдах пирамиды нарезанного пирога. Их встретили овацией. Девочки остановились за спиной у Валерия; тот озадаченно оглянулся.
Лейт застыл, не сводя глаз с оружия. Наконец сглотнул и медленно поднял глаза. Посмотрел мне в лицо. Он был так бледен, что казалось, вот-вот грохнется в обморок.
— Что ж ты? — сказала Людмила Сергеевна. — Сегодня ты именинник, хозяин, все у тебя в гостях — вот и угощай…
— Эжени… ты ранена… тебе плохо? Кровь на повязке…
Взмокший от волнения Валерий взял у Киры блюдо и пошел вдоль столов, раскладывая куски пирога на тарелки. Он роздал все, сел на место и горделиво оглянулся.
Я в этом не сомневалась и даже не потрудилась проверить.
— Хватит! Избавь меня от гребаной притворной заботы. Слышать этого не могу!
— Ну, как пирог? — войдя в роль хозяина, спросил он.
— Мировой! — набитым ртом ответил Тарас.
Краем глаза я заметила, как девушки подбираются ко мне, словно почетный караул. Хотела приказать им, чтобы держались позади… только зачем? Лейт не маг и не боец. А у меня пистолет.
Валерий только взял было свой кусок, как на всю столовую зазвенел дрожащий от обиды голос:
— Что ты?!. Это не… притворство, клянусь. Я волнуюсь за тебя. Люблю тебя.
— А мне?
— Любишь? — огрызнулась я. — Зачем тогда пичкал наркотой и насиловал?!
Маленькой Люсе не хватило. Она подождала, надеясь, что сейчас ей принесут тоже, но ей всё не несли, а соседи уже начали есть. Пирог был такой пышный, с такой красивой корочкой, в нем столько было повидла…
— Я тебя не насиловал… Разве тебе было больно? Разве я бил тебя?
Слезы появились у Люси на глазах.
Я даже дар речи потеряла. На секунду.
— А мне?
— Ты… что, серьезно? Ты правда в это веришь? Действительно веришь, что не сделал ничего плохого?
Так хорошо начавшийся праздник мог закончиться скандалом. Старшие девочки переглянулись, вскочили.
— А как еще я мог убедить тебя… что мы созданы друг для друга? Обычные ухаживания не помогали. Не помогла и попытка матушки похитить тебя и вывезти в Рябиновое…
— Возьми у меня половину, Люся! — подбежала к ней Кира.
— Не хочу половину!
— Какая еще попытка?
— Ну, возьми весь!
— Она использовала магию, чтобы связать вместе силу нескольких зверей и…
— Господи Иисусе, это ее рук дело?