Она улыбнулась, закрывая за собой дверь.

– Но почему катастрофа, дурацкий ты солдат?

— Ну что ты, мы так скучали по тебе. А кто будет мирить нас с Дагом, когда мы в очередной раз поссоримся?

– А потому, набитый рыцарской любовью дурак, что ты, как и я, догадываешься – Лекс с ее мальчуганом бросили. Или нечто в этом роде. И вот, как дурацкий сеньор на боевом коне, ты баюкаешь себя сказками, что сердце ее пустует и крепость можно занимать. Глубоко заблуждаешься, позволь тебе сказать.

— Ну, значит, я вовремя, — рассмеялась я. — Классные туфли.

Мэдди вытянула ногу, демонстрируя красные туфельки.

– Слушай хорошенько, окопный кретин. О пустоте мне известно побольше твоего. И пустота занимает больше места, чем любая полнота.

— Спасибо. В «Нордстром», кстати, распродажа.

– Странная прозорливость со стороны тыловой крысы, – сказал Люсьен. – Ты, Марк, не дурак.

На мне были мои любимые коричневые туфли «Миа» на каблуке. Неделя без возможности сменить обличье — и мой гардероб стал сводить меня с ума. Я даже не понимала, насколько завишу от своих способностей. Я просто обманывала себя, думая, что живу как обычные смертные.

Увидев, с какой завистью я смотрю на ее туфли, Мэдди предложила:

– Тебя это, возможно, удивляет?

— Хочешь, пройдемся по магазинам в перерыв?

– Ничуть. Я наводил справки.

— Не могу… у меня встреча.

Чего мне стоило отказаться! На туфли-то уж всяко смотреть приятнее, чем на какие-то камни.

– Короче, – сказал Марк, – я устроил Александру во флигеле не для того, чтобы иметь возможность на нее наброситься. Даже если меня к ней влечет. Да и кого бы не влекло?

— Ну ладно, скажи, когда будешь свободна. Ты же знаешь, я всегда готова.

Мэдди опустила глаза и прикусила губу, как будто собиралась сказать что-то важное. Я хотела было спросить, в чем дело, но она заговорила первой:

– Матиаса, – сказал Люсьен, подняв палец. – Матиаса влечет к прекрасной и отважной Жюльет.

— А ты, кстати, посмотрела мои распечатки?

— Да, мне…

– А тебя?

Черт, я их даже не пролистала. Роман и Данте прочитали больше, чем я. Какой там дом понравился Данте?

— …мне один особенно понравился — вот тот новый, где еще можно поучаствовать в отделке и так далее…

– Я? Я уже говорил тебе, я продвигаюсь медленно и комментирую. Это все. Пока.

Мэдди просияла:

— О-о-о, да! Мне тоже он больше всего приглянулся. Я посмотрела на сайте застройщика, квартир осталось немного, но кое-что еще есть. Надо поехать поговорить с ними.

– Врешь.

Я улыбнулась, в ужасе от того, что мне пришлось наврать ей.

— Конечно… но я нескоро освобожусь. Можем на какой-нибудь день запланировать и поход за туфлями, и на дом съездить посмотреть.

– Возможно. Я и в самом деле не такой уж бесчувственный и не совсем лишен предупредительности. Например, я предложил Александре забрать с собой во флигель мой ковер еще на некоторое время, если ей хочется. Ответ: ей плевать.

Мэдди понимающе кивнула:

— Без проблем, я все понимаю.

– Ну еще бы. Ей и без твоего ковра есть о чем подумать, не считая пустоты. И если хочешь знать, почему я предпочитаю, чтобы она оставалась неподалеку, то как раз потому, что мне не нравится направление мыслей инспектора Легенека и моего крестного. Эти двое вместе удят рыбку. На послезавтра Лекс снова вызвана на допрос. Тогда нам лучше, если что, держаться поблизости.

Она вдруг замолчала, и я поняла, что она хотела поговорить со мной о чем-то другом, просто никак не могла собраться с духом.

— Мэдди, что случилось?

– Играешь в благородного рыцаря, точно, Марк? Хоть и без коня? А если Легенек не так уж и не прав? Тебе это не приходило в голову?

От ее радости не осталось и следа. Это было просто поразительно. Я так привыкла всегда видеть ее в хорошем настроении, что ее печальное лицо, казалось, противоречило всем законам физики.

– Разумеется.

Она быстро глянула на меня и снова опустила глаза.

— Господи. Не могу поверить, что сейчас я скажу тебе это.

– И что?

— Все в порядке. Рассказывай. Что случилось? Теперь я забеспокоилась по-настоящему.

— Понимаешь, Сет…

Мэдди вздохнула.

– И меня это здорово беспокоит. Есть кое-что, в чем мне все-таки хотелось бы разобраться.

Черт. Черт. Черт.

– И ты рассчитываешь, что у тебя получится?

Марк пожал плечами.

– Почему бы и нет? Я попросил ее зайти сюда, когда она устроится во флигеле. С коварной задней мыслью расспросить ее о том, что меня так тревожит. Что скажешь?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Что — Сет? — напряженно спросила я, ожидая криков, обвинений, чего угодно в этом роде.

– Смело и не слишком любезно, но наступление может оказаться интересным. Могу я присутствовать?

Но я совершенно не ожидала, что она начнет плакать…

— Мне кажется… мне кажется, что-то случилось. Мне кажется, он хочет уйти от меня…

— С чего ты взяла? — спросила я с непроницаемым лицом, достойным Грейс и Мэй.

– При одном условии: цветок в винтовке, и помалкивай.

— Ну он… не знаю… он в последнее время такой рассеянный…

— Сет всегда такой… он же писатель.

– Если тебе так легче, – сказал Люсьен.

— Я знаю… иногда меня это ужасно бесит.

Я вспомнила, как разочарованно она выглядела на вечеринке у Кейси.

— Но сейчас все по-другому. Я чувствую это, но не понимаю, в чем дело. Он редко бывает дома, и, даже когда мы вместе, такое впечатление, что его мысли где-то далеко. Далеко от меня. Он говорит, что все в порядке, но я-то чувствую, что это неправда… И еще мы давно…

— Что — давно? — спросила я, зная, каков будет ответ.

22

Мэдди залилась краской.

— Мы давно не занимались любовью… я пытаюсь, но он… ему совсем не хочется…

Приехали. Не хватает еще мне обсуждать с Мэдди интимные подробности их личной жизни, особенно если учесть, что я виновата в возникших у них проблемах. Тем не менее я продолжила играть в психолога:

Александра бросила три куска сахара в свою кружку чая. Матиас, Люсьен и Марк слушали ее рассказ о том, как Жюльет сказала ей невзначай, что ищет жильца для своего флигеля, и вот теперь у Кирилла славная комната и все в доме красиво и светло, ей там легко дышится, полно книг на все случаи бессонницы и из окон видны цветы, а Кирилл любит цветы. Жюльет отвела Кирилла в «Бочку», чтобы готовить пирожные. Послезавтра, в понедельник, он пойдет в свою новую школу. А она пойдет в комиссариат. Александра нахмурила брови. Чего хочет от нее Легенек? Она уже все сказала.

— А когда это началось?

— Неделю назад.

Марк подумал, что настал подходящий момент, чтобы начать смелое и неприятное наступление, но эта идея уже не казалась ему такой удачной. Он пересел на стол, чтобы набраться твердости. Он никогда не чувствовал себя достаточно устойчиво, нормально сидя на стуле.

Ну да, похоже на правду. Ровно неделю назад начался стазис. Я ожидала, что Мэдди сейчас выложит все начистоту и спросит, почему мы с Сетом так смотрим друг на друга. Она обратилась ко мне за помощью, потому что ей больше не с кем поделиться, потому что она доверяла мне.

– Мне кажется, я знаю, чего он от тебя хочет, – начал он вяло. – Могу задать тебе те же вопросы, чтобы ты подготовилась.

А я вынуждена врать ей. Вообще в такой ситуации я бы посоветовала подруге всерьез заняться отношениями, припереть своего парня к стенке и не позволять использовать себя. Может, стоило так ей и сказать. Если я посоветую ей бросить Сета, нам с ним станет проще. Но хотела ли я этого? Не знаю. Я пыталась не думать о том, что с нами будет, когда я снова стану суккубом. Я вела себя безответственно, жила сегодняшним днем, больше мне ничего не оставалось.

Александра вскинула голову.

Я заговорила так убедительно, что никому бы и в голову не пришло усомниться в том, что я искренне пытаюсь помочь ей. Я, конечно, не могу выпрямить волосы без способностей суккуба, но мне от природы дано убеждать и очаровывать людей. У Мэдди не было ни единого шанса.

— Неделю? — Я улыбнулась. — Так это недолго. Вряд ли что-то серьезное, особенно учитывая, с кем ты имеешь дело. Ты же сама говорила, что он может заработаться так, что забывает обо всем на свете, правда?

– Хочешь меня допросить? И ты тоже, все вы тоже только об этом и думаете. Сомнения? Подозрения? Наследство?

— Да, — всхлипнула она, пытаясь сдержать слезы. — Но такого никогда не было. Я не понимаю, что происходит. Я же никогда ни с кем серьезно не встречалась до Сета.

— Послушай, вы встречаетесь всего четыре месяца. За это время сложно по-настоящему узнать друг друга, — сказала я и вдруг поняла, что она встречается с Сетом дольше, чем я. — Наверно, тебе просто надо к этому привыкнуть. Он слишком много работает, и сейчас ему не до секса — как ни сложно в это поверить. Дай ему время, пока рано волноваться.

Александра вскочила. Марк удержал ее за руку. Это прикосновение вызвало у него легкий толчок в животе. Ладно. Он, конечно, солгал Люсьену, сказав, что ему не хочется на нее накинуться.

Выражение лица Мэдди изменилось, и я поняла, что у нее появилась надежда.

— Да… ты, наверно, права. А как… как ты думаешь, может, я что-то не так делаю? Может, мне надо как-то по-другому себя вести? Одеваться более сексуально?

– Речь не о том, – сказал он. – Почему бы тебе снова не сесть и не допить чай? Я бы мог ненавязчиво расспросить о том, что Легенек будет из тебя вытряхивать. Почему не попробовать?

О господи, только не это. Я не могу советовать Мэдди, как ей лучше соблазнить Сета.

— Ну… я бы пока не стала. Просто не думай об этом. Подожди немного. Дай ему время подумать.

Она наконец перестала плакать и выглядела довольно решительно.

– Лжешь, – сказала Александра. – Но мне плевать, представь себе. Задавай свои вопросы, если тебе так легче. Мне нечего бояться ни тебя, ни вас, ни Легенека, никого, кроме себя самой. Давай, Марк. Выкладывай свои подозрения.

— Иногда мне кажется, что я обманываю себя, просто потому что он — моя первая любовь. Иногда мне кажется, что это правда. Что если он уйдет от меня, я даже не знаю, на что я способна. Но если у него проблемы, я хочу помочь ему справиться с ними.

Ее слова поразили меня в самое сердце.

– Нарежу-ка я побольше хлеба, – предложил Матиас.

— Понимаю, но ты даже не знаешь, что у него за проблемы. Если у него не идет книга, ему надо работать. А если дело в другом… тогда он поговорит с тобой сам, когда будет готов.

Она посмотрела на меня невидящим взглядом, обдумывая услышанное.

С напряженным лицом Александра откинулась на спинку и качнулась на стуле.

— Возможно, ты права, — наконец согласилась она, с улыбкой покачав головой. — Господи, я чувствую себя полной дурой. Посмотри на меня — настоящая сильная женщина, да? У меня тушь совсем размазалась? Неужели я действительно спрашиваю тебя о таких вещах?

— Ничего у тебя не размазалось, и никакая ты не дура, я тебя прекрасно понимаю.

Я встала, у меня уже клаустрофобия началась. Мне необходимо было уйти отсюда, подальше от этой доверчивой девочки.

– Тем хуже, – сказал Марк. – С меня хватит.

— Пойду проверю, как там дела, скоро открываемся.

Мэдди встала, в последний раз потерев глаза:

– Доблестный воин, – пробормотал Люсьен.

— Да, у меня тоже куча дел. Спасибо, что выслушала. — Не успела я открыть дверь, как она горячо обняла меня. — Я рада, что у меня есть такая подруга.

С этими словами она ушла работать, а мне захотелось провалиться под землю, не сходя с места. Или чтобы вдруг появилась Нанетт и положила конец моим мучениям. Слава богу, через два часа мы встречаемся с Романом, его компания отвлечет меня от этого кошмара. Разговор с Мэдди заставил меня еще больше ненавидеть себя, надо срочно заняться делом и отвлечься. Через полчаса я по делу зашла в кафе на втором этаже и столкнулась с Сетом. Да, вот уж отвлеклась так отвлеклась.

– Нет, – возразила Александра. – Я жду твоих вопросов.

Он сидел за столиком со своим ноутбуком, но, когда я вошла, сразу же оторвался от экрана, словно заранее почувствовал мое приближение. Он улыбнулся, у меня бешено заколотилось сердце, и я, не успев взять себя в руки, улыбнулась ему в ответ. Он ждал, что я подойду к нему, а я не хотела привлекать лишнего внимания или давать поводы для разговоров. Но потом я поняла, что, если просто пройду мимо, это будет выглядеть еще подозрительнее. Раньше я всегда подходила к нему поболтать. Все считали, что мы просто хорошие друзья.

Поэтому, положив книги на место, я подошла к нему, села напротив и поздоровалась. От его взгляда теплело на сердце.

– Смелее, солдат, – шепнул Люсьен, проходя у Марка за спиной.

— Привет.

— Привет, — ответил он, — прекрасно выглядишь.

– Ладно, – сказал Марк глухо. – Ладно. Легенек тебя, конечно, спросит, почему ты приехала как раз вовремя, чтобы ускорить начало расследования, которое двумя днями позже привело к обнаружению тела твоей тети. Без твоего приезда дело оставалось бы в подвешенном состоянии, а тетя София по-прежнему считалась бы сбежавшей на греческий остров. А нет тела – нет факта смерти, нет смерти – нет и наследства.

Я посмотрела на себя и рассмеялась. Мало того что мне нечего носить, так я еще и слишком поздно обнаружила, что вообще-то одежду надо стирать, так что выбор с утра у меня был невелик. Я надела джинсы и обычную черную футболку и, конечно, не успела сделать укладку, потому что проспала и, взглянув в зеркало на свои «серферские локоны», поняла, что можно особо не наряжаться.

— Врун, — поддразнила его я. — Я же проспала, пришлось идти как есть.

– Ну и что? Я ведь уже говорила. Я приехала, потому что тетя София мне предложила. Мне нужно было уехать. Это ни для кого не секрет.

— Ты забываешь, что я видел тебя и не в таком виде. Совершенно не обязательно, чтобы все было идеально. Ты прекрасна даже с растрепанными волосами.

– Кроме вашей матери.

— Эй! Ты хочешь сказать, что у меня растрепанные волосы???

— Нет, нечто среднее между идеальной укладкой и растрепанностью. И все равно ты очень красивая.

Все трое мужчин повернули головы к двери, где, как всегда бесшумно, возник спустившийся с чердака Вандузлер.

Мне часто делали комплименты, но в его устах они звучали по-особенному. Даже самые пустяковые.

— А тебе, похоже, приходится прилагать море усилий, чтобы выглядеть растрепанным!

– Тебя никто не звал, – сказал Марк.

Он взъерошил волосы, видимо пытаясь пригладить их, но стало еще хуже.

— Знаешь, некоторые готовы потратить половину своего состояния на гель для волос, чтобы сделать такую прическу, как у меня.

– Нет, – признал Вандузлер. – Теперь меня зовут не так уж часто. Но это, заметь, не мешает мне приходить.

— Ага, а вторую половину они с радостью отдадут за такую одежду, как у тебя, — сказала я, показывая пальцем на его винтажную футболку с логотипом «Овалтайн». — Какой-нибудь сумасшедший коллекционер на eBay душу продаст за такую.

— Этот сумасшедший коллекционер — я.

– Уматывай, – сказал Марк. – То, чем я занимаюсь, и без того нелепо.

Я засмеялась:

— Знаешь, тебе надо съездить в Ванкувер, там есть такой магазин — просто кладезь. Я думала о тебе каждый раз, проходя мимо него.

– Потому что ты занимаешься этим по-дурацки. Хочешь опередить Легенека? Распутать узлы прежде него, освободить бедняжку? Тогда хотя бы делай это как следует, прошу тебя. Вы позволите? – спросил он Александру, присаживаясь рядом.

С каждой минутой я все сильнее ощущала глубокую, непреодолимую связь между нами. Меня переполняла любовь, я не могла расстаться с ним, и я видела, что он чувствует то же самое. После разговора с Мэдди меня мучило чувство вины, но сейчас… я ужасная эгоистка, мне было совершенно не до нее: сейчас меня больше всего волновали мои собственные чувства. Я хотела его. Хотела, чтобы он стал моим. Чтобы он любил меня. Но я прекрасно понимала, что, как только я встану из-за стола и уйду, чувство вины вернется с новой силой. Нам не суждено жить долго и счастливо.

— Планируешь еще одну поездку в Канаду? — понизив голос, спросил он, сразу же становясь серьезным.

— Нет, думаю, с этим покончено. Мне надо разобраться с делами здесь… хотя тут, в любом случае, и без меня разберутся. Все станет как раньше, с Джеромом или без него.

Сет взволнованно посмотрел на меня и отвернулся к окну. Мы знали об этом с самого начала, но никогда не говорили. Просто не могли. Мы готовы были обсуждать все на свете, но все, что нам нужно, — это возможность быть вместе. Между нами так долго стояли непреодолимые препятствия, что сейчас нам просто хотелось по-детски отдаться происходящему, не думая о последствиях, которые, впрочем, не заставят себя ждать.

– Не думаю, чтобы у меня был выбор, – заметила Александра. – В конечном счете, лучше уж отвечать настоящему легавому, пусть и продажному, как я слышала, чем трем поддельным, запутавшимся в своих сомнительных намерениях. За исключением намерения Матиаса нарезать хлеба, которое я нахожу удачным. Я вас слушаю.

— Ну что ж, — сказал Сет после долгого молчания. — Главное, чтобы с тобой все было в порядке. Узнала что-нибудь новое?

Я не спешила с ответом. Роман сказал, что я не должна никому доверять. Уверена, Сет не побежит докладывать обо всем местным демонам, однако вряд ли он обрадуется, узнав о появлении Романа, как бы тот ни заверял меня в добрых намерениях. Сет не доверял ему. Черт возьми, да я и сама ему не доверяла.

– Легенек звонил вашей матери. Она знала о том, что вы собирались перебираться в Париж. Она знала причину. Назовем ее для краткости любовными невзгодами, хотя эти два слова определенно слишком коротки в сравнении с тем, что они скрывают.

— Есть пара зацепок, некоторые очень похожи на правду, — уклончиво ответила я, Имея в виду Грейс — Посмотрим, удастся ли мне что-нибудь с этим сделать.

— Ожидается новая прогулка по пляжам? Мм с Кейлой нужны?

– А вы, значит, понимаете толк в любовных невзгодах? – спросила Александра, по-прежнему хмуря брови.

— Я думала, она занята…

Я посмотрела на Сета и поняла, что он сделает все, о чем бы я ни попросила. В подтверждение моих мыслей он сказал:

– Пожалуй, – медленно сказал Вандузлер. – Потому что немало их причинил. И один раз довольно серьезные. Да, кое-что я об этом знаю.

— Да, но если тебе очень надо, я могу что-нибудь придумать. Если хочешь.

Хочу ли я! Внутри меня все трепетало от радостного возбуждения. Я мечтала провести еще один день с Сетом и Кейлой, даже если мы будем просто искать какие-то дурацкие камни. Вместе с ними у меня создавалось ощущение, что мы одна семья.

Вандузлер провел руками по своим черным с проседью волосам. Возникло молчание. Марк редко слышал, чтобы он говорил так серьезно и просто. Вандузлер с невозмутимым видом бесшумно постукивал пальцами по деревянному столу. Александра смотрела на него.

— Нет, спасибо, — с трудом заставила себя отказаться я.

Мне очень хотелось побыть с ними, но сейчас для поисков мне нужен был Роман. Пусть лучше подвергается риску он, а не Кейла, да и шансов найти то, что мы ищем, с ним было больше. Я посмотрела на часы.

– Проехали, – сказал он. – Да, я знаю в этом толк.

— Слушай, мне надо работать. Смена скоро закончится, а мне нельзя опаздывать.

Сет выглядел разочарованным и обеспокоенным одновременно:

— И что, мы даже не пообедаем?

Александра опустила голову. Вандузлер поинтересовался, обязательно ли пить чай, или можно выпить чего-нибудь другого.

Точно сказать не могу, но, скорее всего, «пообедать» означало «пообедать и заняться любовью в каком-нибудь укромном месте». Черт. Мне так хотелось и того и другого.

– Зарубите себе на носу, – продолжал он, наливая себе стаканчик, – что я вам верю, когда вы говорите, что сбежали. Я это сразу почувствовал. К тому же Легенек все проверил, а ваша мать подтвердила. Вы уже почти год одна с Кириллом и захотели перебраться в Париж. Однако ваша мать не знала о том, что здесь вы должны были остановиться у Софии. Вы говорили ей только о друзьях.

Я грустно покачала головой:

— Я бы с радостью… но не могу, прости.

– Мама всегда чуточку завидовала сестре, – объяснила Александра. – Я не хотела, чтобы она подумала, будто я оставляю ее ради Софии, боялась ее обидеть. Мы, греки, вечно воображаем бог знает что, нам это по душе. По крайней мере, так говорила бабушка.

На долю секунды я вспомнила, как Мэдди плакала у меня в кабинете. Вспомнила Данте и его безумные подарки. Если в моей проданной дьяволу душе осталась хоть капля нравственности, я должна сказать Сету, что между нами все кончено, прямо сейчас. Я еще раз прислушалась к внутреннему го-юсу и сказала:

– Благородный мотив, – сказал Вандузлер. – Перейдем к тому, что может подумать Легенек… Александра Хауфман, преображенная отчаянием, жаждущая реванша…

— Ну, разве что вечером… может быть…

– Реванша? – прошептала Александра. – Какого реванша?

К вечеру мы с Романом вернемся. Данте может рано прийти домой… ладно, с этим разберемся позже. Я была уверена, что смогу придумать какую-нибудь отговорку. Все, что угодно, только бы еще хоть раз остаться с Сетом наедине. Ну почему он так действует на меня?

Он радостно кивнул:

– Не перебивайте меня, пожалуйста. Сила полицейского в длинном монологе, который подавляет своим весом, или в мимолетной реплике, разящей наповал, как кастет. Не следует лишать полицейского этих выстраданных радостей, а не то он выходит из себя. Послезавтра вы не должны перебивать Легенека. Итак, вы жаждете реванша, разочарованы, озлоблены, полны решимости обрести новые возможности, остались без средств, завидуете легкой жизни вашей тети, и вы задумали устранить ее и получить немалую долю ее состояния через вашу мать, видя в этом также средство отомстить за мать, которая так и не преуспела, хотя когда-то давно и она пыталась петь.

— Позвони, когда освободишься.

Я попыталась пошутить, что не освобожусь никогда, но он не отреагировал. Вставая из-за стола, я искренне надеялась, что со стороны наша беседа выглядела невинно и по мне незаметно, как я борюсь с искушением поцеловать его на прощание. Некоторое время мы смотрели друг на друга. Сет одним взглядом сказал мне тысячи слов: и нежных, и непристойных. Уходя, я была уверена, что если бы нас кто-то увидел, то сразу понял бы все, что между нами происходит, но никто не обращал на нас внимания.

– Потрясающе, – процедила Александра сквозь зубы. – Я не говорила, что любила тетю Софию?

Вскоре моя смена закончилась, и я ушла домой. Я услышала чьи-то шаги рядом, но никого не было.

— Я знаю, что ты здесь, — прошептала я, не желая, чтобы меня приняли за сумасшедшую, которая разговаривает сама с собой — Мне так нравится, что ты продолжаешь баловаться вуайеризмом.

Утром я оставила машину за магазином, и, когда завернула за угол, выходя на тихую улочку, рядом со мной материализовался Роман. Он выглядел великолепно: уверенный в себе и очень опасный мужчина. Классика жанра.

– Ребяческая и неумелая защита, дорогая моя. Ни один инспектор не придаст значения подобному лепету, если у него есть мотив и возможность. К тому же вы не виделись с тетей десять лет. Не слишком ли долгий срок для любящей племянницы? Дальше. В Лионе у вас есть машина. Почему же вы едете на поезде? Зачем накануне отъезда вы оставили машину в гараже для продажи, подчеркнув, что она слишком старая, чтобы выдержать путь до Парижа?

— Надеюсь, тебе не скучно следить за мной, — сказала я, доставая ключи.

— Настоящее реалити-шоу, да еще какое. Я, может, и психически неуравновешенный убийца-маньяк, но ты… ты шокируешь даже меня.

– Откуда вы знаете? – растерянно спросила Александра.

— Ой, кончай, — оборвала его я, садясь в машину. — Прекрасно обойдусь без твоих чудовищных комментариев.

— Это не комментарии, так, мысли вслух. Тебя это не касается, и я не жду от тебя никакой реакции.

— Так вот в чем дело? — спросила я, заводя машину. — Теперь я верю, что ты меня не убьешь. Ты просто будешь мучить меня всю мою вечную жизнь и наслаждаться моими страданиями, все ясно.

– Ваша мать сказала мне, что машину вы продали. Я обзвонил все гаражи вблизи вашего дома, пока не нашел тот, что нужно.

Роман сверкнул белозубой улыбкой. А ведь когда-то он мне так нравился… Но теперь страх и тревога убивали всякое желание.

— Ты видишь только одну сторону дела. И даже не пытайся отрицать, что какая-то часть тебя тайком наслаждается этими страшными вечными мучениями. Ты же умрешь со скуки, если у тебя все будет хорошо.

– Но что тут плохого? – внезапно возмутился Марк. – Зачем ты придираешься? Оставь ее, наконец, в покое!

— Неправда. — К собственному удивлению, я покраснела. — Перестань меня злить.

— Да мне самому интересно, вот и все. Ты вся из себя правильная. Мортенсен тоже. И тут вдруг между вами начинается такое…

— Ничего ты не понимаешь. Мы любим друг друга.

– И что тогда, Марк? – сказал Вандузлер, поднимая на него глаза. – Ты хотел подготовить ее к допросу? Я этим и занимаюсь. Ты вздумал поиграть в полицейского, а сам не можешь вынести даже начало допроса? Я-то действительно знаю, что ждет ее в понедельник. Так что заткнись и слушай. А ты, святой Матфей, скажи мне, почему ты нарезаешь столько хлеба, будто мы ждем в гости двадцать человек?

Роман так посмотрел на меня, что я сразу пожалела об этих словах.

— Понимаю. Уж поверь мне.

– Чтобы чувствовать себя в своей тарелке, – сказал Матиас. – И потому что Люсьен его ест. Люсьен любит хлеб.

Я старалась не отрывать глаз от дороги. Однажды он сказал мне, что любит меня, а я его оттолкнула.

Вандузлер вздохнул и повернулся к Александре, чья тревога подступала вместе со слезами, которые она вытирала посудным полотенцем.

— Если вы так любите друг друга, зачем же вы продолжаете встречаться с другими? В последний раз, когда я видел вас вместе, вы глаз друг с друга не сводили.

— У нас есть свои причины, — проворчала я. — Это не так просто.

– Уже успели? – упрекнула она. – Уже повсюду позвонили, все разнюхали? Это что, преступление – продать машину? Она была разбита. Я не хотела ехать на ней до Парижа вместе с Кириллом. И потом, с ней были связаны воспоминания. Я от нее отделалась… Это преступление?

— Это всегда непросто.

Я тяжело вздохнула. До Эдмондса двадцать пять минут езды, и дорога обещала быть долгой.

— Вообще-то это не твое дело, но нам действительно непросто. Во-первых, мы не всегда понимали друг друга.

– Рассуждаем дальше, – сказал Вандузлер. – Неделей раньше, скажем, в среду, вы оставляете Кирилла у матери и едете в Париж на своей машине, которая, по словам хозяина гаража, не такая уж и разбитая.

— Боже мой, как банально.

Люсьен, обходивший по своему обыкновению вокруг большого стола, взял из рук у Александры посудное полотенце и вручил ей носовой платок.

— А потом со мной случилось что-то странное — меня преследовали мысли о том, что он может умереть. Я ничего не могла с собой поделать. — Я сделала паузу, ожидая какого-нибудь язвительного комментария, но его не последовало. — Ну и конечно… секс. Это всегда стояло между нами. Я никогда бы не стала заниматься с ним любовью, зная, что краду его жизненную энергию. Мы все равно любили друг друга, но тем не менее…

— А теперь проблема секса решена.

– Полотенце не очень чистое, – шепнул он ей.

— Потому что теперь я не боюсь причинить ему боль! Слушай, ну что я могу сделать! Мы все еще любим друг друга, и это факт!

– Не такая уж и разбитая, – повторил Вандузлер.

— Как и то, что у вас обоих есть близкие люди Я молчала. Роман задумчиво откинулся на сиденье:

— Я наблюдал за твоим окружением всю неделю и должен признать, что Мэдди мне нравится.

– Я же сказала, что с машиной у меня были связаны воспоминания, дерьмо! – сказала Александра. – Если вы способны понять, почему хочется сбежать, то поймете и почему избавляются от машины, разве не так?

— Мне она тоже нравится, — тихо сказала я.

– Разумеется. Но если воспоминания были так тягостны, почему вы не продали машину раньше?

— Но вот парень, с которым ты встречаешься… ты достойна лучшего, Джорджина.

— Господи, лучше бы ты сразу убил меня!

– Потому что с воспоминаниями решаются покончить не сразу, дерьмо! – выкрикнула Александра.

— Я думал об этом, — к моему ужасу, совершенно серьезно сказал Роман.

Я продолжала избегать его взгляда.

– Никогда не говорите два раза «дерьмо» полицейскому, Александра. Со мной – ради бога. Но в понедельник – будьте осторожны. Легенек и бровью не поведет, однако ему это не понравится. Не говорите ему «дерьмо». Вообще, бретонцу не говорят «дерьмо», бретонец сам всем говорит «дерьмо».

— Мне жаль, что с Хеленой так вышло… я не думала, что все так закончится.

Это закон.

Роман сдавленно засмеялся:

— Да ладно? А что ты думала? Что ее отшлепают по попке? Я сам едва выжил.

– Тогда зачем ты выбрал этого Легенека? – спросил Марк. – Если он не способен поверить ни во что и не выносит, когда ему говорят «дерьмо»?

— Ты сказал, что убьешь Картера. Я не знала, кто окажется следующим. Не знала, что делать. У меня не было выбора.

– Потому что Легенек знает свое дело, потому что Легенек – друг, потому что это его участок, потому что он соберет для нас все элементы и потому что в конце концов я сделаю с ними то, что нужно мне, Арману Вандузлеру.

— У тебя мог быть выбор: если бы ты действительно любила меня так сильно, как говорила, — с горечью в голосе ответил он. — Я же сказал тебе, что больше никого не трону.

— Ты сказал мне это слишком поздно. Я уже позвала на помощь.

– Твоими бы устами! – огрызнулся Марк.

Я не стала говорить, что по-своему любила его. Не так, как Сета, но тем не менее любила. Краем глаза я заметила, что Роман изучает мой профиль. Помолчав, он сказал:

— Ладно, чего уж теперь говорить. Сейчас нам надо найти Джерома. Хотя я, конечно, крайне удивлен, что ты так стараешься, ведь, когда мы найдем его, ваш роман закончится.

— Он в любом случае закончится. А я предпочту, Джерома любому другому демону, — сказала я, вдруг подумав о ласковом взгляде Сета, его нежной улыбке, почти ощутив прикосновение его рук. — По крайней мере, мне будет что вспомнить. Никто не сможет отобрать у меня воспоминания.

– Перестань орать, святой Марк, святые так себя не ведут, и хватит меня перебивать. Я продолжаю. Александра, три недели назад, готовясь к отъезду, вы уволились с работы. Вы отправили тете открытку со звездой, назначив ей свидание в Лионе. Всем в семье известны давние события, связанные со Стелиосом, и ясно, чье имя придет Софии в голову при виде нарисованной звезды. Вечером вы приезжаете в Париж, перехватываете вашу тетю, рассказываете ей уж не знаю что про Стелиоса, который ждет ее в Лионе, увозите ее в своей машине и убиваете. Так. Вы прячете ее где-нибудь, например, в парке Фонтенбло или в Марли, как вам угодно, в общем, в глухом углу, чтобы ее не нашли слишком рано, – что снимает вопрос о дне смерти и необходимости представлять точное алиби, – и к утру возвращаетесь в Лион. Дни идут, в газетах – ничего. Вас это устраивает. Но в конце концов вы начинает беспокоиться. Уголок оказался слишком глухим. Если тело не будет найдено, то вы не получите наследства. Приходит время появиться на месте событий. Вы продаете машину, не забыв пояснить, что ни за что не поедете на ней до самого Парижа, и приезжаете поездом. Вы стараетесь обратить на себя внимание, сидя под дождем с ребенком и даже не думая спрятаться в ближайшем кафе. Нельзя допустить, чтобы поверили, будто София исчезла по своей воле. Итак, вы протестуете, и расследование возобновляется. В среду вечером вы берете машину вашей тети, ночью забираете ее труп, принимаете все необходимые предосторожности, чтобы он не оставил следов в багажнике – трудная задача, пластиковые мешки, изолирующие материалы и зловещие технические подробности, – и заталкиваете его в брошенную колымагу в пригороде. Разжигаете огонь, чтобы уничтожить всякие следы перевозки, перетаскивания, пластикового мешка. Вам известно, что камешек-талисман тети Софии останется цел и невредим. Он же уцелел в вулкане, который выбросил его на поверхность… Дело сделано, тело опознано. Официально вы воспользуетесь машиной, предоставленной вам вашим дядей, только на следующий день. Чтобы покататься ночью без всякой цели, как утверждаете вы. Или – чтобы заставить всех забыть ту ночь, когда вы ездили с совершенно определенной целью, – на случай, если вас видели. Еще одно: не ищите машину вашей тети, вчера утром она отправлена в лабораторию на экспертизу.

— Воспоминания… — Роман озадаченно покачал головой. — Не понимаю, как существо, которое спит со всеми направо и налево и зарабатывает этим себе на жизнь, может оставаться такой сентиментальной идиоткой?

Я не стала отвечать на этот вопрос, и остаток пути мы почти не разговаривали. В Эдмондсе нас ждал еще один парк. Забавно, подумала я, что люди продолжают отгораживать и сохранять магические места, интуитивно чувствуя их силу. Я прочитала, что этот парк — важное место для коренных американцев этого района. Звучит многообещающе. Мы обнаружили крохотный пляж, окруженный деревьями, среди которых были расставлены столы для пикников. Повсюду бегали дети, игравшие под присмотром своих мам.

– Мне это известно, представьте себе, – перебила Александра.

— Здесь не очень сильная энергетика, — сказал Роман, как только мы вышли из машины. — Есть немного магии в земле, но не более того. Вряд ли они спрятали Джерома здесь, им нужно более сильное энергетическое поле.

Я не сдавалась:

– Исследование багажника, сидений, – продолжал Вандузлер, – вы, должно быть, слышали об экспертизах такого рода. Она будет возвращена вам немедленно по окончании манипуляций. Вот и все, – заключил он, похлопав молодую женщину по плечу.

— Все равно надо проверить, мы же не знаем точно.

Парк оказался небольшим — на обратную дорогу у нас уйдет больше времени, чем на сами поиски. Но не успели мы выйти с парковки, как у меня зазвонил телефон, номер не определился.

Застыв, Александра уставилась в пространство пустым взглядом человека, который измеряет всю глубину своего падения. Марк подумал, не выкинуть ли ему старого мерзавца вон, не схватить ли его за шиворот безукоризненного серого пиджака, не набить ли его смазливую рожу и не вышвырнуть ли его через сводчатое окно. Вандузлер поднял глаза и перехватил его взгляд.

— Иди, я догоню, — сказала я Роману.

– Я знаю, о чем ты думаешь, Марк. Тебе бы стало легче. Но побереги силы и пощади меня. Я могу пригодиться, как бы все ни обернулось и в чем бы ее ни обвинили.

Из трубки донесся незнакомый голос:

— Могу я поговорить с Летой, также известной под именем Джорджина Кинкейд?

Марк вспомнил об убийце, которому позволил смыться Арман Вандузлер вопреки всякому правосудию. Он пытался не терять головы, но только что приведенная крестным гипотеза была правдоподобна. И даже очень правдоподобна. Ему вдруг послышался голосок Кирилла, в четверг вечером сказавшего, что он хочет ужинать с ними, что ему надоело в машине… Так, значит, Александра брала его с собой предыдущей ночью? Той ночью, когда она перевозила труп? Нет. Чудовищно. Мальчик, конечно, вспомнил о других поездках. Александра ездила по ночам уже одиннадцать месяцев.

— Да, я вас слушаю, — поморщившись, ответила я.

Только высокопоставленные лица из адской канцелярии называли меня настоящим именем.

Марк посмотрел на остальных. Матиас крошил хлеб, уставившись на стол. Люсьен грязной тряпкой стирал пыль с полки. А он ждал, что Александра возмутится, объяснится, закричит.

— Это Эфраим, из отдела внутренних дел, быстро и резко представился демон, как будто я позвонила ему в самый неподходящий момент.

Забавно, что он решил позвонить и не встречаться со мной лично, наверно, подумал, что так быстрее. Я присела за столик для пикника и вежливо спросила:

– Это убедительно, – только и сказала она.

— Чем могу быть полезна?

– Правдоподобно, – подтвердил Вандузлер.

— Уверен, что ничем. Но, согласно инструкции, я должен опросить всех низших бессмертных о «Деле Джерома». — Я прямо слышала, как он голосом выделяет заглавные буквы. — Где вы были в момент исчезновения Джерома?

— Направлялась в Канаду. Джером временно предоставлял меня в распоряжение Седрика.

– Ты свихнулась, не смей так говорить, – взмолился Марк.

Эфраим помолчал некоторое время, а потом возразил:

– Она не свихнулась, – возразил Вандузлер, – она очень умна.

— Согласно моим записям, Седрик был в Сиэтле в день исчезновения Джерома.

— Когда я выехала, Седрик был еще в Канаде. Но когда Армия Тьмы устроила акцию на Спейс-Нидл, я позвонила Седрику, решив поставить его в известность. Я думала, что он приехал в Сиэтл после моего звонка.

– Ну а другие? – сказал Марк. – Не она одна получит деньги Софии. Есть ее мать…

— Как вы сказали? Армия Тьмы?

Александра стиснула носовой платок в кулаке.

— Мм, ну да. Это та самая секта из Ванкувера, которая творила черт знает что.

— Ах да. Мастера граффити.

– Ее мать тут не при чем, – вмешался Вандузлер. – Она не выезжала из Лиона. Каждый день, включая субботу, она ходила на работу. У нее укороченный рабочий день, и по вечерам она забирает Кирилла из школы. Безупречное алиби. Уже проверено.

— Точно. Я помогала Седрику утихомирить их. Узнав о том, что Армия в Сиэтле, он наверняка отправился к Джерому, чтобы оценить масштабы катастрофы и чтобы Джером не подумал, что это его рук дело.

— Информация неточная. Седрик не встречался с Джеромом.