Я не стала добавлять, что Геката охраняла перекрестки между мирами. Именно она управляла перемещением в Мир Иной и Царство Мертвых. Эта татуировка связывала меня с нею, помогала в путешествиях. При необходимости я обращалась к богине за помощью.

Я приподняла левую руку.

— А здесь — бабочка, крылья которой тоже обхватывают все плечо и смыкаются позади. Одно крыло белое, другое — черное.

— Психея?

— Почти угадал.

Он и в самом деле образован. Психея олицетворяла душу и описывалась в мифах как бабочка.

— Это Персефона.

Он понимающе кивнул.

— Черная и белая половинки. Одну часть своей жизни она проживает в нашем мире, другую — в Мире Ином.

Прямо как я. Персефона управляла перемещениями в Царство Мертвых. Сама я в него не спускалась, но призывала ее, чтобы она отправляла туда других.

— Персефона управляет черной луной. Ну а там, сзади, — я похлопала себя по загривку, — изображение луны с женским лицом. Селена, полная луна.

Черные глаза Кийо цепко наблюдали за мной.

— А почему не какая-нибудь другая, более известная богиня, связанная с луной? Диана, например?

Я задумалась над ответом. В принципе, Диана тоже годилась. Она, как и Селена, была связана с миром людей и, когда нужно, помогала бы мне держать с ним связь.

— Другие богини — одиночки. Даже Персефона, которая, в принципе, была замужем. Диана — девственница и тоже одинока. Но Селена… что ж, она куда более общительная, даже сексуальная богиня, открытая другим людям и экспериментам. Так что я выбрала ее. Просто решила, что как-то ненормально быть отмеченной тремя одинокими богинями.

— Ну а ты сама? Ты одинока, Эжени?

Бархатный голос обволакивал меня. Я была готова утонуть в темных шоколадных глазах.

«Шоколад считается афродизиаком».

— Разве все мы не одиноки? — ответила я с унылой усмешкой.

— Да. Думаю, в итоге мы все одиноки, что бы ни пелось и ни говорилось в историях со счастливым концом. Но, по-моему, все дело в том, рядом с кем мы останемся одинокими.

— Знаешь, именно за этим я сюда пришла. За одиночеством в толпе. Тут можно спрятаться. Тут безопасно.

Он оглянулся на гулкое, колышущееся море людей, заполнявшее бар. Они стеной окружали нас. Мы были здесь и не здесь.

— Да. Да, думаю, это так.

— Может, и ты пришел сюда ради этого?

Он снова посмотрел на меня. Его взгляд стал чуть менее сексуальным и чуть более печальным.

— Не знаю. Не уверен. Думаю, я пришел сюда ради тебя.

Сразу найти подходящий ответ на это я не смогла, так что принялась снова играть с бутылкой. Бармен предложил еще одну, но я покачала головой.

Кийо дотронулся до моего плеча.

— Хочешь потанцевать?

Я была абсолютно уверена в том, что последний раз танцевала на школьном выпускном, но что-то заставило меня согласиться. Мы присоединились к толпе чудовищных танцоров. Большая часть из них просто барахтались под незнакомую быструю музыку с тяжелым ритмом. Мы с Кийо были не лучше. Но когда заиграла медленная композиция, он обнял меня и прижал к себе так близко, насколько вообще двое людей могли это сделать. Ну или почти так.

Я даже не могла припомнить, чтобы такое происходило у меня с первым встречным, чтобы я так хотела кого-то, да еще чтоб этот кто-то был доступен. Тело Кийо, прижатое ко мне, казалось таким сильным и совершенным. Я то и дело искала возможности прикоснуться к нему, уже представляла его обнаженным, рисовала в мыслях, каково будет, когда он проникнет в меня.

Что со мной творилось? Картина была невероятно ярка и реальна, оставалось только радоваться, что чувства не были написаны сейчас на моем лице.

Так что на самом деле я совершенно не сопротивлялась, когда его рука скользнула вверх, к моему затылку, а губы приблизились для поцелуя. Этот поцелуй не был пробующим. Никаких мелочей, пригодных лишь для первого свидания. Это был основательный поцелуй, как бы говоривший: «Я хочу вобрать тебя всю, каждый сантиметр, хочу слышать, как ты выкрикиваешь мое имя».

Я никогда еще не поступала так на людях, но это казалось совершенно незначительным обстоятельством теперь, когда поцелуй все сильнее захватывал нас.

Мы изучали друг друга прикосновениями губ и языков, но когда другая его рука скользнула вверх и легла мне на грудь, я все же удивилась.

— Эй, тут же люди вокруг, — сказала я и слегка отстранилась.

В ту секунду я подумала, что это смешно, но меня больше беспокоило не то, что он делал, а то, что на нас могли смотреть.

Кийо поцеловал меня в шею, чуть ниже уха.

Когда он заговорил, его слова обожгли мою кожу:

— Люди обращают внимание на твои поступки лишь тогда, когда ты придаешь им слишком большое значение.

Я позволила ему снова поцеловать меня и уже не возражала, когда его рука продолжила ласкать изгиб моей груди. Она теребила сквозь рубашку сосок, пока он не затвердел. Другая ладонь опустилась мне на ягодицы и вплотную прижала меня к нему. При этом я явно ощутила то, что скрывалось под его джинсами. Тот факт, что мы вытворяли такое у всех на виду, внезапно придал еще большую сексуальность нашим действиям.

Я прерывисто вздохнула и снова оторвалась от его губ. На этот раз стыдливость была ни при чем. Виной всему жажда. Неожиданно требовательная, мучительная жажда моего тела.

— Ты живешь далеко отсюда?

— Да. В Монтебланке.

На моем лице отразилось удивление. Это было рядом с тем местом, где жила я, у подножия Санта-Каталины.

— Это не отель, а пансионат, причем довольно неплохой. Ветеринары просто обязаны строить побольше таких. — Он улыбнулся и провел губами по моей щеке. — Хочешь взглянуть?

— Да, — согласилась я. — Конечно хочу.

Глава 4

Мы набросились друг на друга прежде, чем добрались до номера. Если наше поведение на танцполе было просто непристойным, то в лифте началась откровенная порнография. К счастью, в кабине никого больше не оказалось, что немаловажно, особенно если учитывать расхристанное состояние нашей одежды, когда мы наконец ввалились туда.

В какой-то момент голос разума начал шептать: «Это не ты». Но это была я. И я хотела этого, хотела отчаянно.

Номер был отличным, что неудивительно для такого замечательного отеля. Кровать королевских размеров в комнате, залитой луной, обещала комфорт, раздвижная стеклянная дверь позади нее выходила на балкон, с которого открывался вид на пустыню. Но насладиться пейзажем я не смогла, потому что Кийо стащил с меня рубашку и толкнул на кровать. В этой гонке преимущество было на моей стороне, так как я уже неплохо постаралась в лифте, расстегивая его джинсы.

Когда мы наконец полностью разделись, Кийо сел на край кровати и полез в пакет из бакалейного магазина, лежавший на полу. Нам пришлось сделать неромантичную, но необходимую остановку, чтобы купить презервативы. Я пользовалась противозачаточными, но даже в разгар страсти не была настолько глупа, чтобы отважиться на небезопасный секс с незнакомцем, каким бы привлекательным он ни был. Нетерпеливые пальцы Кийо практически разорвали упаковку, отчего маленькие квадратики рассыпались по полу. Он подобрал один, открыл и с моей помощью надел резинку.

Реакция Кийо на мое прикосновение и ярко-красный цвет презерватива позабавили меня. Когда он был надет, я на мгновение залюбовалась Кийо. Все в нем было прекрасно: очертания тела, лепные мускулы, смуглая кожа. В тусклом свете луны его глаза были темны и требовательны. Две черные бездны жаждали поглотить меня. Я чувствовала его какое-то дикое, первобытное напряжение. Он взглянул на меня так же пристально, но тут же опрокинул на кровать рядом с собой и лег сверху.

Сначала он только целовал меня. Всюду. Кийо снова и снова пробовал на вкус мои губы и шею, водя по ней языком. После его вниманием надолго завладела моя грудь. Впрочем, как правило, женская грудь нравится большинству мужчин. Он сжимал ее, целовал, покусывал соски, при этом неотрывно глядел мне в глаза. Под кожей у меня будто пробегали струи огня. Его прикосновения были словно какой-то наркотик, жизненно необходимый мне.

Затем Кийо опустился и потерся носом о чувствительную кожу между моими ногами. Он быстро провел языком там, где соединялись бедра, сделал глубокий вздох, уткнулся туда, словно хотел вобрать меня всю, потом выпрямился, лег сверху, и мы снова оказались лицом к лицу. Мое тело изнывало. Я никак не могла понять, почему мы все еще медлим. Не знаю, что было написано на моем лице, но Кийо улыбнулся. Это была понимающая, но какая-то животная улыбка.

— Ничто не может сравниться с запахом женщины перед тем, как овладеваешь ею.

— Овладеваешь? — Я рассмеялась. — Ты хочешь сказать, что я принадлежу тебе?

— Мы все принадлежим друг другу во время секса, Эжени.

Тут я почувствовала, как он проник в меня, неторопливо, будто украдкой, чтобы застать врасплох, но затем погрузился до самого основания. Я думала, что прелюдия, во время которой он исследовал мое тело, слегка расслабила его, но он, напротив, оказался еще крепче и мощнее, чем когда я надевала презерватив на его штучку. Кийо задвигался в жестком, быстром ритме, при котором любой другой мужчина кончил бы, наверное, секунд за тридцать. Однако я подозревала, что это не тот случай.

Так и вышло.

Я вонзила ногти в его спину и выгнулась наверх, чтобы как можно глубже вобрать его. Я чувствовала себя до боли наполненной, но это была хорошая боль, та самая, что граничила с наслаждением, неотделимая от него. Кийо двигался глубокими и быстрыми толчками, внимательно наблюдал за мной, ловил реакцию на каждое движение, каждую смену позиции.

Когда он затронул самое чувствительное место внутри меня, я раскрыла рот и стала вскрикивать все громче. Тогда он принялся вонзаться еще более яростно и неистово. Я уже не просто кричала, а вопила. Кийо передвинул руки и сжал мои запястья, сдерживая бьющееся тело. Рука, слегка поврежденная кером, отозвалась болью, но это чувство растворилось на фоне ощущения жидкого пламени, нарастающего между ног и готового взорваться внутри.

Да и сама я тоже позабыла о нежностях, вырвалась из его хватки, вцепилась Кийо в спину, вонзилась ногтями до крови, глубоко и неистово. Я понимала это, но остановиться не могла, более того, вонзалась все глубже, пока он снова не перехватил мои руки, сковав движения. Это был самый грубый секс, который мне доводилось пробовать, и, похоже, лучший.

— Не закрывай глаз, — велел он мне.

Я даже не поняла, что зажмурилась. Зрение казалось лишним на фоне всего того, что я испытывала в данный момент.

— Смотри на меня, — шепотом приказал Кийо. — Смотри на меня.

Наши взгляды приковались друг к другу. Напряжение внутри меня наконец-то достигло предела, взорвалось и вынудило тело биться в конвульсиях. Мои крики превратились в долгий стон, единственный способ озвучить чувства, пронизывавшие меня. Если вы думаете, что Кийо после этого остановился, то ошибаетесь. Он продолжал двигаться в том же обжигающем ритме, сдерживая меня, и это оказалось едва ли не лучше самого оргазма. По его лицу я видела, что мои реакции заводят его все сильнее и сильнее. В тот самый миг я принадлежала ему в точности так, как он и сказал.

Но тут моя бойцовская натура взяла верх. Я решила, что больше не желаю быть безвольным объектом. Доминирование и власть определяли мою жизнь, в том числе и секс. Я передвинула руки от его спины к плечам, воспользовалась элементом неожиданности, опрокинула Кийо на спину и удержала под собой, сжав ногами бедра. Удовольствие и удивление отразились на его лице. Он явно не ожидал, что я окажусь такой сильной. Потом Кийо попробовал сбросить меня, но я толкнула его назад. Движение вышло чуть более грубым, чем я намеревалась, но мужчина не возражал. Напротив, страсть в его лице только росла.

— Теперь подчиняешься ты, — прорычала я, прижимая ладонями его грудь.

Усмешка искривила губы любовника.

— Само собой.

Я снова направила его в себя, ликуя от того, что теперь была ведущей, стала двигаться вверх и вниз, нагнулась так, чтобы видеть, как он входит и выходит из меня. Выбившиеся длинные пряди моих волос свисали и касались его кожи. Они были цвета корицы, слишком светлые для каштановых и чересчур темные для рыжих, но в этом освещении казались черной завесой, разделявшей нас. Кийо убрал их в сторону и мягко положил руки мне под грудь, чтобы чувствовать ее движение во время моей скачки.

Теперь уже я сквозь пелену волос следила за лицом Кийо, контролируя его. Это было изумительно. Я двигалась все стремительнее и жестче, вонзала его в себя до самого конца, наблюдала и подстраивалась. Мне хотелось видеть выражение его лица, когда он кончит, лишится всех сил, потеряет самообладание.

То, что финал близок, я поняла, когда его руки оставили мою грудь, зато сжали талию и бедра. Пальцы Кийо вонзились в мою кожу так же крепко, как я до этого впивалась в него. Он не сводил с меня дерзких глаз, не боясь, что я вижу, как он приближается к кульминации. Я все неистовей стала подводить его к финалу и наконец услышала тихий исступленный стон. В тот миг, когда неотрывно смотревший Кийо уже изливался, его руки скользнули к моим лопаткам и внезапно расцарапали мне спину.

Я вскрикнула от удивления и боли. Какие же у него острые ногти! Или это не ногти, а когти? Я тоже поцарапала его, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он сделал со мной.

Когда Кийо пришел в себя и его дыхание стало выравниваться после безумных спазмов, он, видимо, понял, что наделал.

— Господи!.. Прости меня, — сказал мужчина, все еще переводя дух.

Он притянул меня к себе и осторожно обнял так, чтобы не задевать разодранную спину. Я прижалась щекой к его теплой, влажной от испарины груди.

— Я сделал тебе больно?

Я не знала, что конкретно он имел в виду, очевидно, царапины, но это было совсем неважно.

— Нет, — соврала я. — Конечно нет.

Когда мы оба наконец пришли в себя, то снова совершили набег на пакет из магазина и достали оттуда бутылку дешевого вина, которое прихватили вместе с презервативами. Очень смешно, учитывая предшествовавший разговор о подарках и ухаживаниях. Мы сидели на кровати по-турецки, совершенно голые, пили вино из бокалов, которые нашли в комнате, и потихоньку болтали. Разговор был чуть менее содержательным, чем тот, что шел в баре, но нам все равно было хорошо. Сложно блистать красноречием после тех диких, животных ощущений, которые мы только что испытали.

Через некоторое время я отправилась в душ и, глядя в зеркало, осмотрела свою спину. Татуировки Кийо не зацепил, но кожу расцарапал до крови. Просто поразительно. Я намочила полотенце, как могла, вытерла спину, потом накинула махровый халат из тех, что висели на дверном крючке. Кийо сидел на кровати и глядел на меня, но я оставила его в покое и с бокалом вина вышла на балкон.

Ночь была великолепна. В серебристом свете полной луны кактусы и прочая пустынная растительность казались нарисованными. Сегодня ночью Селена не скрывалась за облаками. Я подозревала, что она вот-вот придет за мной. Хрустальные звезды украшали темный небосвод. Дома у меня был телескоп, и мне подумалось, что сегодня можно было неплохо понаблюдать за небесами.

Однако же погода на глазах начинала портиться. Это меня удивило, поскольку большую часть дня было ясно. В это время года дождь — редкое явление. Но по небу быстро неслись темные облака, время от времени заслоняя звезды. На горизонте, откуда приближался фронт, я увидела еле заметную вспышку молнии. Поднялся ветер, такой, что возникает и пропадает, словно чей-то вздох. Воздух был теплым и живым, в нем росли напряжение и сила. Надвигался не мрачный, тоскливый ливень, а такая гроза, которая заставляет испытывать благоговейный трепет перед могуществом жизни и природы.

В тот самый миг я тоже чувствовала себя живой, дикой и беспокойной, как надвигающаяся буря. Я была абсолютно уверена в том, что еще никому не открывалась так, как я только что открылась Кийо. Я должна была дать себе волю. Это одновременно пугало и захватывало.

Через несколько минут я услышала, как он шагнул на балкон, и почувствовала, как его руки обвили мою талию. Он прижался грудью к моей спине и опустил подбородок на плечо. Вокруг царила тишина. Мы были далеко от шоссе. Похоже, вокруг все спали. Единственными звуками были шум ветра, буйствовавшего вокруг, и нараставший грохот грома.

Руки Кийо скользнули мне на талию и развязали пояс. Потом он стянул халат, тот упал к моим ногам, оставив меня в чем мать родила перед лицом стихии. Я смутилась, стала разворачиваться, но Кийо удержал меня на месте.

— Здесь никого нет, — промурлыкал он, и его ладони прошлись по моему телу, слегка коснулись груди и стали спускаться все ниже и ниже. — Даже если бы здесь кто-нибудь был, то тебе нечего стыдиться. Ты прекрасна, Эжени. Ты так изумительно прекрасна.

Он прижался лицом к моей шее, поцеловал ее, и я расслабленно приникла к нему. Рука его скользнула мне между ног и принялась ласкать там, в такт ветру, нежившему мою кожу. Когда я уже стонала от желания, Кийо на мгновение прервался, и я услышала легкий шорох. Он заранее прихватил сюда презерватив. Предусмотрительный негодяй.

В мгновение ока он надел его, потом руки мужчины вернулись ко мне и перегнули меня через перила, за которые я держалась руками. Любовник прижался ко мне сзади, и вот его твердое естество уже снова оказалось внутри меня. Я снова принадлежала ему. После предыдущего раза у меня все было стерто едва ли не до крови, но стоило Кийо начать двигаться во мне, как я немедленно стала влажной, и грань между удовольствием и болью снова исчезла.

Заниматься сексом под открытым небом, как сейчас, — безумие, но чертовски приятное. В характере Кийо явно присутствовала эксгибиционистская жилка. Однако на улице не было ни души, только мы, пустыня и шторм.

Не думала, что смогу этой ночью кончить еще раз, но в тот миг, когда первые теплые капли дождя упали на землю, Кийо доказал мне, что я ошиблась. Гром и молния одновременно ударили где-то неподалеку, буря настигла нас, крича в едином экстазе с землей. Кийо все еще двигался во мне, не обращая внимания на погоду, сосредоточившись только на нас двоих. Наконец, когда обрушился ливень, я почувствовала, как Кийо содрогнулся, сделал еще несколько последних мощных ударов и покинул мое лоно.

Потом он развернул меня и притянул к себе. Я слышала, что сердце грохотало в его груди почти так же громко, как буря вокруг. Пустыня, полыхавшая в свете молний, казалась живой. Дождь, ливший стеной, грозил утопить нас, но мы этого не замечали.

Я вытерлась досуха и довольно быстро заснула, свернувшись под одеялом в объятиях Кийо. Никакой бессонницы сегодня!..

Все же через пару часов я проснулась и не сразу поняла, от чего. Рука Кийо зажимала мне рот, было трудно дышать. Буря кончилась, в темной комнате царила тишина.

Я начала было вырываться, но он приблизил губы к моему уху и едва слышно прошептал:

— Ш-ш-ш!.. Тут что-то есть.

Я кивнула в знак понимания, и через мгновение Кийо убрал руку. Мы лежали не шелохнувшись. Я обдумывала его слова: «что-то», а не «кто-то».

Внезапно у меня в буквальном и переносном смыслах мороз пошел по коже. Я посмотрела туда же, куда и Кийо, то есть на кованое изголовье кровати, и увидела кристаллики инея, покрывавшие его словно тонкие белые кружева. Мое дыхание вырывалось небольшими клубами, а голая кожа покрылась мурашками.

Боковым зрением я заметила, как что-то двинулось, блеснуло в свете вернувшейся луны. Еще толком не разглядев, я уже знала, что это. Ледяной элементал. Создание, смутно напоминающее человека, состоящее из острых и блестящих ледяных кристаллов.

Так или иначе, но элементал по своей сути — просто один из джентри. Некоторые из них не могут физически перенестись в наш мир точно так же, как некоторые шаманы не имеют способности телесно перемещаться в Мир Иной. Джентри, которые не любят приходить к нам в форме духов и не имеют достаточно сил, чтобы безболезненно переносить сюда свои тела, иногда появляются в альтернативной, ущербной форме. В обличье элементалов.

Конечно, джентри, который не может физически перенестись в этот мир, даже близко не сравнится со мной по силе. Я играючи устрою ему взбучку, если, разумеется, у меня под рукой будут необходимые инструменты.

В настоящий момент, без учета грубой физической силы, при мне были лишь украшения, которые носили скорее оборонительный, нежели атакующий характер. Все мое оружие осталось дома, кроме волшебной палочки, лежащей в сумке. К несчастью, та все еще валялась возле двери, там, куда полетела сразу по приходе в номер, дабы не мешать нам с Кийо сдирать друг с друга одежду.

Вот уж действительно проблема. Но ледяной элементал уже заметил, что мы проснулись, и холодная — без шуток! — улыбка скользнула по его лицу.

Вот так, блин! Похоже, мне нужно было метнуться к двери в надежде на то, что я окажусь быстрее. Я собиралась сказать Кийо, чтобы тот сидел тихо, но он неожиданно рванулся из лежачего положения и врезал элементалу ногой прямо в солнечное сплетение.

Элементал отлетел назад и шмякнулся о стену. В эту секунду я лишь сидела, смотрела и едва могла уследить за Кийо. Он только что был рядом со мной, и вот уже оказался на элементале. В буквальном смысле!

Я вот что хочу сказать. Будучи сильнее, чем большинство обычных людей, я не смогла бы нанести такой удар и знала очень немногих, способных сделать подобное. Так или иначе, я могла убить элементала при помощи силы воли или своего оружия, но никак не голыми руками. Как Кийо удавалось справляться с ним? Я смотрела и не верила глазам своим, пока не поняла, что напрасно теряю время.

Я вылетела из кровати и оказалась вне досягаемости Кийо.

— Нет, Эжени, не приближайся к нему!

Я бросилась к двери, но элементал уже поднимался. Его взгляд сфокусировался на мне. При мысли о том, что это я привлекла его сюда и, вероятно, подвергла опасности жизнь Кийо, сердце мое ушло в пятки. Элементал резко расхохотался, глядя на то, как я выбрасывала на пол содержимое сумочки.

— Да, Эжени Маркхэм, не подходи. Не приближайся, Лебеденыш.

Он сделал шаг ко мне.

Я лихорадочно искала волшебную палочку. Как в мою сумку попало все это барахло?

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросила я, в надежде отвлечь элементала.

Джентри в любом обличье обожали говорить о себе.

— Это все знают, и все тебя хотят.

Никогда не думала, что двуногая сосулька может выглядеть похотливо, но данный объект весьма в этом преуспел. Я поежилась, но не от холода.

— Но я вижу, что кое-кто уже опробовал тебя сегодня. Не беда. Я не прочь поучаствовать в дальнейшем ублажении. Да и не я последний раздвину эти нежные ножки…

Мерзавец забыл про Кийо. Он целиком сосредоточился на мне и на том, что со мной сделает. Пока мы с элементалом обменивались репликами, Кийо осмотрел комнату, и его глаза остановились на высокой лампе ручной ковки. Они пылали жаркой тьмой, почти пугали меня своей свирепостью. Когда элементал отвлекся, Кийо рванулся к лампе, по-прежнему двигаясь с невероятной скоростью, а затем одним движением швырнул эту штуку в элементала, нанеся удар, вполне достойный танка.

От тела элементала отвалился приличный кусок льда, и существо взревело от боли. Железо и сталь всегда причиняют боль джентри, вне зависимости от того, в каком бы мире они ни находились. Оставалось только гадать, откуда это знает Кийо. Элементал бросился на него. Они схватились и принялись кататься по полу туда-сюда, пытаясь наносить друг другу удары. Кийо сражался яростно. Каждый раз, когда его кулак врезался в ледяное существо, оно шипело от боли.

Наконец я отыскала палочку, направила ее в сторону боровшихся, вытянула руку, сделала взмах. Учитывая алкоголь, еще не выветрившийся из организма, и физическое утомление, я понимала, что уничтожить элементала мне не по силам. Но в том, что можно отправить его обратно в Мир Иной, я была стопроцентно уверена.

Воздух вокруг меня заискрился, снова запахло озоном. Элементал понял, что я делаю, выпустил Кийо и попытался остановить меня. Однако Кийо не собирался упускать добычу, он рванулся вперед и снова наградил тварь пинком, на этот раз в спину. Ослабевший элементал упал на колени.

Обычно я все делаю самостоятельно, но в этот раз мне потребовалось немного божественной помощи.

— Милостью Гекаты, я изгоняю тебя из этого мира. Именем Гекаты, я возвращаю тебя в твое царство.

Элементал злобно взвыл, но уже начал исчезать.

— Покинь это место и больше не возвращайся, скотина! Вон!

Элементал взорвался. Несколько ледяных осколков попали в меня и слегка порезали. Стороннему наблюдателю могло показаться, что джентри погиб, но я просто уничтожила его элементальное воплощение. Он отправился в Мир Иной, в свое собственное тело.

Кровь стучала у меня в ушах, адреналин струился по венам.

«Надо же, еще одно существо знает мое имя! Как и кер, оно ужасно заинтересовано в том, чтобы… совокупляться со мной. Какая гадость».

Однако у меня уже возникли куда более актуальные проблемы. Я с опаской повернулась и посмотрела на Кийо, который так же настороженно глядел на меня, явно оценивая позу и волшебную палочку в руке.

Кийо.

Таинственный, притягательный Кийо, только что дравшийся с элементалом с такой силой и скоростью, которой никогда не было и не будет ни у меня, ни у любого другого нормального человека. Он так и не превратился в бормочущего, шокированного идиота. Хотя большинство людей именно так и поступили бы, окажись они рядом с элементалом. Люди обязаны были так поступить. Значит, он уже видел элементалов, знал, какова их суть, был в курсе того, что представляют собой мои волшебная палочка и заклинания.

То, что я прежде считала романтическим свиданием, обернулось нелицеприятной стороной. Страх прополз у меня по спине, пока мы смотрели друг на друга, и ни один из нас не знал, что ему делать.

Слова уже готовы были сорваться с моих губ, но он задал вопрос первым:

— Кто ты?

Глава 5

Тот факт, что мы заняли выжидательные позиции, будучи совершенно голыми, в любых обычных обстоятельствах показался бы смешным. Но сейчас они были совершенно невероятными. Даже у моего извращенного чувства юмора имелись свои пределы.

— Я-то? — переспросила я. — А как насчет тебя? Никакой ты не ветеринар. Ветеринары собак от бешенства прививают, а не дерутся с элементалами.

Кийо смерил меня взглядом.

— А веб-дизайнеры не выдворяют их в Мир Иной.

— Ну да, иногда у меня случаются приступы сомнамбулизма.

Еле уловимая тень улыбки скользнула по его лицу. Он немного расслабился, отыскал свои джинсы и натянул их. Зато я не расслаблялась, оставалась начеку, готовая нанести удар. Еще я изо всех сил пыталась воспринимать его как потенциальную угрозу, а не как мужика, с которым только что переспала. Если я буду думать о нем именно так, то могу промахнуться. Хуже того, мне придется признать тот факт, что я позволила существу из Мира Иного…

Кийо застегнул джинсы и подошел ко мне.

— Нам нужно все обсудить.

— Нет. Не приближайся.

Если бы вместо палочки у меня был пистолет, то я уже взвела бы курок.

— Так что ты собираешься сделать? Ты не можешь изгнать меня. У тебя не выйдет.

Я колебалась, раздумывая над его словами. Он казался самым обычным человеком, ощущался как человек. Я не чувствовала в нем ничего, что напоминало бы о джентри, хотя скорость и сила Кийо были нечеловеческими. Не говоря уже о сверхъестественной выносливости в постели. Хотя одно это уже было неопровержимой уликой.

— Что тебе от меня нужно? Зачем ты притащил меня сюда?

Кийо удивленно вскинул брови.

— Я думал, это очевидно. Я хотел заняться с тобой любовью.

— Нет, черт подери! Это далеко не все. Что происходит? Что именно ты хотел получить от меня? — Моя выдержка стремительно улетучивалась. — Тебя кто-то прислал?

— Слушай, Эжени, опусти палочку. Давай поговорим, все обсудим.

— Но ведь тебя вроде бы нельзя изгнать, — напомнила я ему. — Так почему ты боишься ее? Может, Мир Иной и не причинит тебе вреда, но как насчет Царства Мертвых?

Он промолчал. Я направила свою волю на палочку и почувствовала, как воздух с треском наливается силой. Страх мелькнул на лице Кийо.

Так. Он боится.

Это все, что мне требовалось знать. Слова, необходимые для того, чтобы отправить его на перекресток миров, уже готовы были сорваться с моих губ, но он внезапно начал двигаться с той сверхъестественной скоростью, которую я уже видела раньше. Кийо попятился назад, к раздвижной балконной двери, открыл ее, потом бросился наружу и перемахнул через перила.

Я невольно вскрикнула. Мы были на четвертом этаже. Я выронила палочку, кинулась на балкон и взглянула на землю в поисках Кийо. Он никак не мог спрыгнуть, не покалечившись.

Тем не менее его и след простыл. Несколько летучих мышей вылетели из-под карнизов здания, а у дальнего крыла отеля я заметила вспышку автомобильных фар. Где-то далеко в пустыне взвыл койот, в темноте кралась кошка. Вокруг была жизнь, но вовсе не та, которую я искала. Я хитро изогнулась и перевесилась через перила балкона, чтобы убедиться в том, что Кийо не прячется под ним, как киношные беглецы. Ничего. Пусто.

Я опять окинула взглядом пустыню, гадая, что же случилось с Кийо. Возможно, он прыгнул не только в прямом, но и в переносном смысле, в Мир Иной. В таком случае этот тип должен быть весьма могущественным джентри, чтобы проделать такое, не имея поблизости точки перехода. В то же время сильный джентри вполне мог сохранять в этом мире идеальную физическую форму. Я догадывалась, что кто-то весьма могущественный мог выдать себя за человека. Это было вполне возможно, хотя с джентри такой силы мне ни разу не доводилось встречаться.

Я вернулась в номер, села на кровать, скрестила ноги и обхватила себя руками. Остатки льда от элементала растаяли и растеклись маленькими лужами. Кровать хранила запах Кийо и секса, и я сглотнула накатывающую тошноту.

Господи боже! Что я наделала? Неужели я занималась любовью с монстром? С одним из тех, за кем я охотилась, кого ненавидела и уничтожала?

Кийо говорил про честность, но сейчас все казалось мне сплошной ложью. Хорошо, хоть секс был безопасным.

Хуже всего то, что Кийо мне понравился. Правда понравился. Когда такое было в последний раз? Мне казалось, что мы с Дином встречались и спали вместе лишь потому, что нам обоим особо нечем было заняться. С Кийо я почувствовала настоящую связь, натуральную химию. Его предательство ранило меня сильнее, чем мне хотелось бы признать.

Я открыла глаза.

Почти все джентри были слишком несведущи в технологии, чтобы незаметно действовать в человеческом мире, однако Кийо превосходно ориентировался здесь. Его автомобиль, припаркованный за баром, там и остался, потому что сюда мы приехали на моей машине. Кроме того, у него был бумажник и наличные, чтобы расплатиться за выпивку и презервативы. Раз он зарегистрирован в отеле, то и кредитка у него тоже была. Банковские карты всегда можно отследить. Если он вел двойную жизнь в этом мире, то я смогу что-нибудь да выяснить.

Я подняла трубку телефона и нажала кнопку на передней панели.

— Доброе утро, миссис Маркес, — ответил приятный голос женщины-регистратора.

Кийо Маркес. Это уже что-то.

— Гм, вы правы, это миссис Маркес. Я хотела кое-что уточнить. Не можете ли вы мне сказать, мой… супруг уже оплатил номер?

Пока она уточняла, на линии воцарилась тишина.

— Да, он все оплатил при размещении и оставил в учетной книге ту же самую карту на все попутные расходы.

— Не могли бы вы назвать мне номер этой карты?

Пауза затянулась.

— Сожалею, но эту информацию я могу сообщить только владельцу карты. Если вы позовете мужа к телефону, то я скажу ему.

— Я не хочу его беспокоить. Он сейчас в душе. Я просто хотела убедиться, что мы не исчерпали лимит не той карты.

— Могу лишь сказать, что это «Виза», номер оканчивается на 3011.

Я вздохнула. Толку мало, но я сомневалась в том, что у этой женщины можно выяснить что-либо еще.

— Хорошо. Спасибо.

— Могу я помочь вам чем-нибудь еще?

— Да. Соедините меня с отделом обслуживания номеров.

Я заказала завтрак за счет Кийо и, пока его несли, приняла душ. Нужно было смыть пот и запах Кийо, остававшиеся на моем теле. Когда завтрак наконец доставили, я сжевала тост и принялась обыскивать номер на предмет любых улик.

Бумажник Кийо остался в его джинсах, так что был недоступен. Никаких других личных вещей в номере не оказалось, не считая кое-какой одежды, сброшенной прошлой ночью. Я обшарила все ящики и закутки, просто на случай, если он что-нибудь спрятал там.

Солнце поднялось уже довольно высоко, когда я все-таки покинула отель. Приехав домой, я позвонила Ларе, назвала ей его имя и попросила найти любые возможные связи с Финиксом и ветеринарией. В этом деле Лара была специалистом, но я знала, что на поиски уйдет несколько дней. К счастью, карьера шамана, изгоняющего и уничтожающего духов, — великолепное средство избежать фрустрации во время ожидания.

Первый заказ на следующий после приключения с Кийо день был связан с поисками марида в чьей-то ванной. Мариды — родственники шайтанов или джиннов, как их называет большинство обывателей. Связаны они с элементом воды. Подобно керам и почти всем другим джиннам, мариды склонны вселяться в материальные предметы. Только вместо бутылки или лампы они предпочитают какое-нибудь сырое место — ну, скажем, сливное отверстие раковины.

Раздраженная тем, что меня побеспокоили таким идиотским заказом, я нарисовала круг на полу просторной ванной комнаты, облицованной черным кафелем, и с помощью палочки вытащила марида из сливного отверстия. Он материализовался передо мной, весьма похожий на человеческую женщину, если не брать во внимание мертвенно-бледную кожу и волнистые голубые волосы. Эта особа была одета в шелковое платье.

Я заметила, что она напряглась, инстинктивно приготовилась обрушить на меня все свои силы. Тут нечисть пригляделась ко мне, окинула взглядом с головы до ног. Лицо ее приняло занятное выражение. Через мгновение на нем появилась ироническая улыбка. Марид отвесил мне низкий поклон и торжественно изрек:

— Как прикажешь служить тебе, повелительница?

— Никак, — ответила я, поднимая волшебную палочку.

Марид все еще улыбался, но теперь уже как-то натянуто.

— То есть? Я могу осыпать тебя сокровищами и иными чудесами, способна все твои мечты…

— Прекрати. Я в такие игры не играю.

Мифы о джиннах, исполняющих желания, возникли не на пустом месте. Марид был не всемогущ, но определенно прятал в рукаве несколько козырей. Когда джинны оказывались перед лицом опасности, они, как правило, начинали торговаться с врагом. К несчастью, желания они исполняли вовсе не так, как от них этого ждали.

Предвкушая плохой поворот событий, марид попятился к стене, но не успел дойти до нее и врезался в край магического круга. Он оглянулся и понял, что оказался в ловушке. Улыбку как ветром сдуло. Вместо этого на лице нечисти проступил непритворный страх.

— Вовсе не обязательно применять силу, — проблеял марид, широко распахнув глаза.

Существа из другой реальности редко молили о милосердии. На мгновение я заколебалась, но потом настроение, испорченное Кийо, взяло верх. Я направила поток воли на палочку и приготовилась толкнуть марида через врата в Иной Мир.

Он почуял, как изменилось соотношение сил, осознал, что уловки и посулы не сработают, и вскинулся в оборонительном порыве. Его волшебство потекло в магический круг. Оно напоминало мне туман или дымку — мягкая влажность, заполнявшая воздух. Я удивленно моргнула. Воспринимать магию в таком виде мне еще не доводилось. Волшебство Мира Иного я почти всегда ощущала лишь как покалывание или давление, а это было осязаемым.

Марид заметил мое удивление. В глазах мелькнула надежда.

— Вот видишь!.. Тебе не нужно рвать меня в клочья. Подобное притягивает подобное.

Подобное?

Я была озадачена, но без колебаний воспользовалась промедлением нечисти. Чары марида в моем мире должны быть слабее, но сталкиваться с ними в открытую не хотелось. Проще было поступить иначе.

Через мгновение я соединилась с Царством Мертвых. Марид побледнел еще сильнее, когда понял, что я, как на удочку, подцепила его своей волшебной палочкой, и снова взмолился о милосердии. Скрипя зубами, я думала о том, как Кийо использовал меня, и злилась все сильнее.

«Нет. Никакой пощады тварям из Мира Иного».

Тем не менее, глядя в глаза нечисти, я вспомнила о мимолетном ощущении тумана, исходившем от ее магии.

Подобное притягивает подобное.

Смысла я не поняла, но эти слова меня зацепили. В последний момент я все же решила сохранить мариду жизнь, если так можно сказать. Нельзя было позволить ему остаться в нашем мире. Поэтому вместо того, чтобы приговорить его к неминуемой гибели в Царстве Мертвых, я изменила фокус своего внимания, сосредоточилась на Мире Ином и отправила его туда, живого и невредимого.

Когда все было кончено, я уставилась на пустую ванную, недоумевая, что на меня нашло, а потом пробормотала:

— Начала раскисать.

Ларе потребовалось несколько дней, но она все же выяснила кое-что про Кийо. В тот же день я решила съездить к Роланду и сообщить ему, что отправляюсь за Жасмин. Эта стычка с Кийо и элементалом каким-то образом утвердила меня в мысли о том, что я не могу бросить девочку на милость обитателей Мира Иного. Роланду, может, это и не понравится, но остановить меня он теперь не сможет. По силе я превзошла его уже довольно давно. Более того, я собиралась расспросить его, почему вдруг в Мире Ином мне было присвоено звание «холостячки года».

Хорошо хоть то, что после встречи с Кийо никаких иных атак, конкретно направленных на меня, все эти дни не было. Уилл заваливал Лару сообщениями, но мы на них не реагировали. У меня оставалась кучка несложных дел — одно изгнание и пара экзорцизмов. Можно даже сказать, что неделя выдалась тихой. Пока я ждала, ничего особенного не происходило.

Увы, царапины на моей спине никак не заживали. Кровь свернулась, корочки слегка отслоились, но отметины никуда не исчезли. Они остались красными, неприятными на вид, хотя безболезненными. Каждое утро я смотрела на них и надеялась, что они исчезнут. Не тут-то было.

Я лелеяла тайную мысль о том, что если они пропадут, то вместе с ними испарятся и мои чувства к Кийо. Я никак не могла выкинуть его из головы, день за днем злилась и бесилась из-за него. По ночам меня донимали неприличные сны. Я просыпалась в горячке и возбуждении, не понимала, что со мной происходит. Я никогда прежде не вела себя так, особенно в отношении парня, который воплощал все то, с чем я боролась.

— Кийо Маркес наконец-то обнаружился в ветеринарной больнице в Финиксе, — сообщила Лара, когда я уже подъезжала к маминому дому. — Пришлось сделать кучу звонков. Мне сказали, что он работает на неполную ставку, а на следующие две недели ушел в отпуск. Ничего другого выяснить не удалось. Ни адреса, ни телефонного номера в базе данных нет.

Я поблагодарила ее и принялась обдумывать услышанное. У него была работа, причем очень человеческая. Она никак не вязалась с тем, что я увидела и узнала.

Подъехав, я увидела, что мама стоит посреди сада. Она наклонилась, и это дало мне возможность незаметно проскользнуть в дом, чтобы побеседовать с Роландом наедине. Я нашла его на кухне, практически в том же самом месте, что и в прошлый раз.

Мы обменялись приветствиями, потом я все ему и вывалила, решив оставить тему Жасмин напоследок.

— Мое имя известно и другим джентри. Мне пришлось бороться уже с двумя, которые знали меня не просто как Одиллию. Кроме того, я слышала еще и о третьем, который знает, кто я такая.

— Значит, эти атаки намеренно направлялись против тебя? Как месть?

— Одна — точно. Остальные были заказными. Почему? Тебя преследовали, когда всплывало твое имя?

— Бывало. Приятного мало, но это еще не конец света.

— Есть еще одна странность.

— Слушаю.

— Ну… меня домогались.

Роланд вскинул бровь.

— В смысле секса?

— Ага.

Конечно же, Роланд за свою жизнь испробовал все разновидности секса — в основном с моей матерью, прости господи… Но я слишком серьезно воспринимала его в качестве отца, чтобы со спокойной совестью обсуждать с ним подобные темы.

— Ты же знаешь, как они относятся к человеческим женщинам. Если кто-то пытается рассчитаться с тобой… Что ж, изнасилование — довольно распространенный способ отмщения.

— Шикарно. Я предпочту, чтобы меня забили насмерть.

— Типун тебе на язык! — пригрозил он. — Если твое имя всплыло лишь недавно, то, вероятно, оно пока у всех на устах. Но я думаю, что шумиха скоро уляжется. Просто надо подождать. А пока не подставляй спину. Впрочем, ты и так уже начеку. Занимайся обычными вещами. Не теряй голову. Ни на секунду не расставайся с оружием. Не пей. — Он вперил в меня взгляд. — И мескалином не балуйся.

Я закатила глаза.

— Брось! Когда это было?

Он пожал плечами.

— Ты не все рассказала. По глазам вижу.

— Ну, к слову о том, чтобы не подставлять спину…

Я встала с кресла, сняла рубашку, которую носила, не застегивая, поверх топа на бретелях, отбросила в сторону волосы и повернулась спиной, так, чтобы Роланд мог видеть.

Отчим увидел царапины и издал тихий рык.

— Паршивый у них вид. Сегодня заработала?

— Нет, четыре дня назад. Они не заживают.

— Болят?

— Нет.

— Кто тебя ими наградил?

— Не уверена. На вид — человек, но… Ума не приложу.

Я снова распустила волосы, набросила рубашку и повернулась к Роланду.

— Как ему удалось достать тебя с такого угла и положения? — Вид у Роланда был озадаченный — Вы что, схватились врукопашную?

— Ну, на самом деле это не важно, — торопливо ответила я. — Ты когда-нибудь видел такое?

— Такое — нет. Но я видел достаточно, чтобы понять, что тут нет ничего страшного. Как бы они ни были нанесены, магией или чем-то еще, немного погодя все заживет.

От мнения Роланда мне легче не стало, но я была не готова вдаваться в подробности нашего с Кийо свидания. Тяжело вздохнув, я сказала:

— Тут еще кое-что…

— Уже в курсе. Ты отправляешься за девочкой. Моя торжественная манифестация катилась лесом!

— Как ты догадался?

— Просто я знаю тебя, Эжени, твою глупость и упрямство, вкупе с примитивным чувством справедливости. Ты — вылитая я.

Я не была уверена, что это комплимент.

— Значит, ты понимаешь.

Он покачал головой.

— Говорю тебе, это опасно и глупо. Ты переносишься в собственном теле и…

— Что?..

Вид у нас с Роландом был точно такой же, как у нашкодивших ребятишек. В дверях стояла мама в широкополой шляпе и перчатках, испачканных землей. Они служили явным доказательством ее бурной деятельности. В саду камней, игравшем роль внутреннего дворика, у меня тоже была пара клумб, но мама создавала у себя натуральный оазис.

Сейчас она стояла и глядела на нас. Ее длинные, чуть седеющие волосы, которым не хватало моего рыжеватого оттенка, струились по спине. Мамины глаза были просто голубыми, без фиолетового оттенка, как у меня, но, так или иначе, любой скажет, что мы с ней похожи. Я все думала: буду ли в ее возрасте выглядеть так же? Надеюсь, что да, хотя, скорее всего, седину придется закрашивать.

— Что это ты собралась делать, Эжени? — спросила она спокойно.

— Ничего, мама. Это просто теоретические рассуждения.

— Вы обсуждали, как отправиться туда. Я в курсе, что это значит.

— Мама!.. — перебила я.

— Ди… — начал было Роланд.

Она вскинула руку, прерывая нас обоих.

— Не надо. Я не хочу об этом слышать. Тебе известно, как я волнуюсь из-за того, чем ты занимаешься в этом мире, Эжени. Теперь ты хочешь отправиться прямо в их логово? А ты!.. — Она повернулась к Роланду и окинула его пылающим взором. — Я двадцать лет провела в тревогах за тебя. Ночей не спала, боялась, что ты не вернешься. В день, когда ты отошел от дел, я возблагодарила Господа. А теперь ты подталкиваешь ее…

— Эй, притормози. Ничуть он меня не подталкивает. Если тебе хочется нападать на кого-нибудь, то Роланда не трогай. Это лишь мой выбор. Он тут ни при чем.

Отчим повернулся ко мне.

— Эжени, если ты твердо решила отправиться туда, то я мог бы пойти с тобой.