Время текло невыносимо медленно. Люди приходили и уходили, но это были совсем не те люди, которые их интересовали. В машине, хоть она и стояла в тени дерева, скоро стало чудовищно жарко. А Дейва чуть не арестовали, когда один из местных жителей заметил, как он справляет малую нужду под оградой его сада.

Скоро они научились узнавать тех, кто приезжал и уезжал регулярно: горничную Нану на ее мотороллере, экономку Клодин в «Фиате-500» и шофера Оливье в большой черной машине, иногда пустой, иногда с пассажирами. Но пока еще ни разу им не удалось увидеть одинокую женскую фигуру — ту, которую они ждали. Томительные часы превратились в томительные дни, небольшое разнообразие в которые вносила только слежка за Оливье, ездившим в город с каким-нибудь поручением.

Их терпение было вознаграждено в один солнечный полдень, когда гудки подъехавшего к воротам такси пробудили Дейва от сладкой дремоты.

— Пустое, — сказал Брайан, — значит, приехало за кем-то.

Дейв навел бинокль на такси и успел увидеть, что в машине только один пассажир и это женщина.

— Есть! — сказал он. — Поехали.

Держась на безопасном расстоянии, они по извилистой Шемен дю Рука-Блан доехали за такси до центра города, потом свернули на узкую улочку у Старого порта и выехали на рю Паради. Такси остановилось у здания с фасадом из черного стекла, и они увидели, как Элена Моралес, выйдя из него, заходит в дверь с надписью: «Studio Céline Coiffure».[57]

— Прическу пошла делать, — догадался Дейв. — Это нам подходит. Главное — найти, где припарковаться.

Через десять минут ожесточенной конкуренции Брайан умудрился втиснуть «пежо» на крошечный островок как раз напротив салона, вызвав целый шквал гудков и ругательств со стороны других водителей, которых он временно заблокировал. Молодой человек в потрепанном «рено», проезжая мимо, выставил в окно руку с воздетым к небу средним пальцем.

— И тебе того же, приятель, — проворчал Брайан. Ни черта не умеют себя вести эти французы.

— Ну, теперь уже недолго осталось, — успокоил его Дейв. — Шприц подготовил?

Брайан кивнул.

Они подождали несколько минут, потом вышли из машины, пересекли улицу и уставились в окна магазина мужской одежды, расположенного рядом с салоном.

Элена вышла на улицу, зажмурилась от яркого солнца, достала темные очки, и тут к ней приблизился Брайан с картой в руке.

— Простите меня, мисс, — вежливо сказал он. — Вы хоть немного говорите по-английски?

— Да, — кивнула Элена.

— Я тут, похоже, заблудился.

Он подошел к ней поближе и развернул карту. В это время Дейв быстро подскочил сзади и одним движением воткнул в обнаженную руку женщины шприц. Эффект был мгновенным. Голова Элены бессильно повисла, а ноги подогнулись. Подхватив женщину под руки, чтобы не дать упасть, они быстро перетащили ее через улицу и засунули на заднее сиденье «пежо». Прохожие если и заметили что-то, то не подали виду. В Марселе не принято вмешиваться в такие ситуации.

Брайан довольно ухмылялся, заводя двигатель.

— А сильная штука эта гадость в пробирке!



Сэм еще раз посмотрел на часы. Шесть тридцать — время, когда по всему Марселю в предвкушении ужина начинают урчать желудки. Они с Эленой договорились пообедать с Мими и Филиппом, но где же она? Сколько времени может занять простая стрижка? Или потом она решила пройтись по магазинам и забыла про все на свете?

Он позвонил ей на мобильник, но никто не ответил. Через двадцать минут попробовал еще, и потом снова — через десять. Никто не брал трубку. К половине восьмого беспокойство достигло уже такого предела, что он решил позвонить Ребулю. Через час тот перезвонил.

— Мои люди проверили все полиции и больницы. Никаких сведений о несчастном случае с кем-то похожим на Элену нет. Мне очень жаль, друг мой. Но мы не остановимся, будем искать дальше.

Весь этот ужасный вечер Сэм провел в обществе Мими и Филиппа. Они снова и снова безрезультатно звонили Элене. Филипп поднял все свои связи: информаторов, завсегдатаев ночных заведений, владельцев баров и клубов, приятеля, который владел частной сетью машин «скорой помощи». Нигде ничего. Вечер незаметно перешел в ночь, которая стала для Сэма самой долгой, мрачной и бессонной.

Устав мерить шагами спальню, он в отчаянии еще раз набрал номер. На этот раз ему ответили.

— Мы надеялись, что вы позвоните, — голос на том конце звучал как-то странно, словно его специально искажали, но вполне разборчиво.

Сэм сделал над собой усилие.

— Где Элена? — спокойно спросил он.

— С ней все в порядке.

— Дайте мне с ней поговорить.

— Боюсь, это невозможно. Она так сладко спит, жалко ее будить.

— Где она? Кто вы?

— Вам не нужно этого знать. А сейчас слушайте меня внимательно. Мы вернем вам мисс Моралес целой и невредимой, как только вы добровольно и без всяких условий снимете свою заявку с тендера. Можете придумать любую причину, кроме настоящей, разумеется. Вам ясно? Позвоните мне на этот же номер, когда все сделаете. И советую поспешить.

— А откуда мне знать, что вы сдержите слово?

— Неоткуда.

— Почему я должен вам верить?

— А у вас есть выбор?

В трубке раздался щелчок, и телефон замолчал.

16

Филипп уже допивал на кухне первую утреннюю чашку эспрессо, когда вошел измученный и небритый Сэм в мятой одежде и с зажатым в руке мобильным телефоном.

— Ничего нового? — спросил Филипп.

Сэм потряс головой. Когда ночью он сообщил журналисту о телефонном разговоре, тот заново обзвонил своих знакомых в полиции и больницах, информаторов, связанных с миром криминала, и даже службу спасения. Как и прежде, результат был нулевой. Приходилось признать тот крайне неприятный факт, что человек, говоривший с Сэмом, не блефовал: Элена действительно была похищена.

Филипп сел рядом с Сэмом, обнял его за плечи и поморщился, когда от этого движения у него хрустнули сломанные ребра.

— Знаю, тебе сейчас тяжело, но давай попробуем рассуждать логически. Dʼaccord?[58]

Сэм тяжело вздохнул и кивнул.

— Это не похищение ради выкупа, раз денег у тебя не требовали, — продолжил Филипп. — Тебе совершенно ясно дали понять, что от тебя требуется и как это должно быть сделано. Кроме того, этот тип говорил по-английски. Акцент у него был?

— Трудно сказать, когда голос намеренно искажен.

— Да, это типичная картина. — Филипп потряс головой. — Черт, я уже выражаюсь, как коп. Но все-таки, как тебе кажется, это был голос англичанина или француза, говорящего по-английски?

Сэм припомнил, что человек говорил по-английски вполне уверенно.

— Знаешь, сейчас я точно могу сказать, что это был англичанин. Французам трудно произносить английские слова, которые начинаются с «х». У этого парня проблем точно не было.

— Ясно. Значит, тебе звонил англичанин, который хочет, чтобы ты снял свой проект с конкурса. Кому это нужно? Кто от этого выиграет? Кто это может быть, кроме Уоппинга или кого-то из его шайки?

Филипп встал и налил себе еще кофе.

— Это точно он. — Филипп посмотрел на Сэма и пожал плечами. — Понять это в принципе не сложно. Но теперь надо вычислить, где они прячут Элену. Имей в виду, что Марселя он не знает, а потому вряд ли держит ее в какой-нибудь съемной квартире. Уверен, что Патримонио он не станет втягивать в это дело. Тогда тот превратится в соучастника преступления, а это чересчур рискованно. Поставь себя на место Уоппинга. Ему надо спрятать Элену в каком-то надежном укрытии, которое он полностью контролирует. И что это может быть за место?

— Яхта?

— Вот именно. На «Плавучем фунте» нет посторонних и никто не может случайно на нее натолкнуться. Если что, он может просто уплыть. К тому же у него там есть вертолет. Так что давай считать, нам известно имя похитителя и место, где он держит Элену. Теперь самый трудный вопрос: как туда попасть?

— Филипп, подожди минутку. А как же полиция? Разве они не могут обыскать яхту?

Филипп медленно покачал головой и вздохнул:

— У нас тут не любят ссориться с богатыми иностранцами. Это плохо для бизнеса. В Марселе и так хватает проблем с репутацией. Но еще важнее, причем гораздо важнее, то, что у нас нет никаких доказательств: ни улик, ни записи телефонного разговора, ни свидетелей. Одни теории, да и те на словах. А без доказательств ни один коп не поднимется на борт частного судна.

— А разве у тебя нет хороших знакомых в полиции? Какого-нибудь инспектора?

— Ты об Андреи? Он уже на пенсии. Уехал на Корсику и занялся производством сыра.

Все утро Сэм мучился сознанием своей беспомощности, но сейчас ему на смену пришла злость. Какое право они имеют использовать Элену как разменную монету в своей игре? Ему хотелось действовать, причем немедленно и желательно так, чтобы в процессе лично сломать Уоппингу шею. Бессонная ночь была забыта, он чувствовал необычайный прилив энергии.

— Ладно, но обыскать яхту так или иначе надо. Если нельзя привлечь полицию, значит, надо придумать что-нибудь, выглядящее более-менее официально. Иначе на борт нас не пустят.

Его прервал звонок мобильного. Дрожащей от волнения рукой Сэм схватил телефон. Это был Ребуль, спешивший узнать последние новости. Услышав о звонке шантажиста, он пришел в ужас:

— Сэм, я даже не знаю, что сказать! Это моя вина, ведь я втянул вас в эту историю. Знайте, что можете рассчитывать на меня, я готов оказать любую помощь, которая понадобится. Любую. Как вы собираетесь действовать?

— Как раз сейчас решаем. Я вам позвоню.

Пока он разговаривал по телефону, на кухню спустилась растрепанная, еще не до конца проснувшаяся Мими. Она подошла к Сэму сзади и обняла его.

— Ничего нового?

Сэм покачал головой и поцеловал ее в лоб. Он был очень горячим.

— Мими, что с тобой? У тебя же температура.

— Да, ничего серьезного. Схватила какой-то вирус. Скоро поправлюсь.

Иногда сознание делает странные кульбиты и рождает удивительные ассоциации. Вирус Мими заставил Сэма вспомнить об опасном периоде в истории Марселя.

— Послушайте, вы оба об этом наверняка знаете больше. Кажется, в восемнадцатом веке в Марселе была эпидемия чумы? Я где-то читал об этом.

— Да, в тысяча семьсот двадцатом году, — не скрывая удивления, подтвердил Филипп. — Началась из-за того, что никто не соблюдал карантинных правил. Люди умирали тысячами.

— Так что сейчас эти правила, вероятно, соблюдаются?

— Разумеется. А за последнее время из-за нелегальных иммигрантов их даже ужесточили. А в чем дело?

— Предположим, что поступило сообщение о каком-то инфекционном заболевании, которое может проникнуть в Марсель морским путем, с судна, пришедшего, скажем, с Берега Слоновой Кости. Разве санитарные власти не организуют срочные медицинские проверки на судах, чтобы убедиться, что зараза не распространяется?

Впервые за все утро Филипп улыбнулся.

— Кажется, я понял, к чему ты ведешь. Несколько представителей санитарных учреждений в сопровождении пары копов будут инспектировать все суда с иностранной припиской.

— И начнут с яхты Уоппинга?

— Точно. Но только поздно вечером, когда никто не ожидает гостей.

Через десять минут они уже составили список необходимых покупок, и Сэм позвонил Ребулю.

— Франсис, у нас появилась идея, но чтобы ее осуществить, потребуется полицейский скоростной катер, пара парней, которые сойдут за полицейских, и кое-какие медицинские штучки. Сегодня ночью. Вы можете нам помочь?

— С катером проблем не будет, — ответил Ребуль не раздумывая. — С медицинскими штучками тоже. С полицейскими… Пожалуй, я знаю подходящих людей. Дайте мне немного времени, чтобы все организовать, а через час встретимся в частном терминале аэропорта Мариньян. На всякий случай захватите паспорт. По дороге расскажете мне, что вы там придумали.

— Куда мы полетим?

— На Корсику, мой друг. На Корсику.

Сэм положил трубку и покачал головой:

— До чего же проста жизнь, если ты миллиардер. Похоже, все уже устроилось.

Филипп мерил шагами кухню и умирал от любопытства.

— Ну что?

— Через час летим с Ребулем на Корсику. Наверное, для того, чтобы забрать оттуда двух фальшивых копов.

Сэм подошел к Мими, свернувшейся в кресле, и еще раз поцеловал ее в горячий лоб — на удачу.

— Никогда не забуду, что это ты подсказала мне идею. А сейчас выпей-ка аспирин и возвращайся в постель.

Когда Сэм прибыл в частный терминал аэропорта, Ребуль уже был там и разговаривал по телефону. Увидев Сэма, он прекратил разговор, подошел и обнял его.

— Мне так жаль. Очень жаль.

На самом деле сейчас Сэм чувствовал себя гораздо лучше, чем несколько часов назад. Он больше не ждал, он действовал, а это лучшее лекарство почти от всех бед.

— У нас все получится, — заверил он Ребуля, похлопав того по плечу. — Должно получиться, если найдем подходящих людей.

— Сами увидите, — сказал Ребуль. — Поднимемся в самолет, и по дороге я вам о них расскажу.

Еще раз Сэм поразился тому, как мало времени проходит от входа в аэропорт до взлета, если вы являетесь владельцем собственного самолета. Несколько шагов до трапа. Короткий проезд вслед за специальной машиной до точки, где начинается разгон. Разгон. Взлет. Общее время регистрации (которой не было) и посадки — три минуты.

Второй пилот принес им кофе, и Ребуль приступил к рассказу. Для начала он назвал имена двух джентльменов, с которыми им предстояло встретиться: братья Флориан и Джозеф Фигателли, больше известные как Фло и Джо. Ребулю принадлежала большая часть акций отеля, которым управлял их отец, и он знал мальчиков с детства. После того как управляющий отелем погиб в результате несчастного случая на охоте, Ребуль взял его сыновей под свое крыло и предложил им поступить в университет. К великому огорчению их матери и при полном одобрении Ребуля, оба юноши захотели получить образование в Лас-Вегасе, где небольшой, но очень престижный колледж обучал искусству управления отелями класса «люкс».

Разумеется, английский язык был важной частью учебной программы. Кроме того, им объяснили все тонкости отельного менеджмента, включая опасности, подстерегающие управляющего при найме нелегальных иммигрантов, показали исключительную важность чистых ногтей, обучили искусству увеличения чаевых, а также оборонительным действиям на случай, если важный гость, например сенатор Соединенных Штатов, будет пойман с поличным в номере с парой местных проституток.

Фло и Джо окончили колледж с отличием, за что напоследок получили черные шелковые футболки с вышитым золотом девизом города: «Все, что случается в Вегасе, в Вегасе и остается». Подготовленные таким образом, они вернулись в свой родной город Кальви и взялись за управление отелем. Справлялись они хорошо и скоро расширили свой бизнес: теперь он включал несколько баров на пляже и в городе, а также несколько предприятий, деятельность которых нельзя было назвать абсолютно легальной.

— Но они славные ребята, — закончил Ребуль, — и я им доверяю.

— Но они должны выглядеть как официальные лица, Франсис. Что насчет формы?

Ребуль легонько постучал себя по носу.

— А у них уже есть настоящая полицейская форма. Даже не представляю, зачем она им понадобилась. Лучше не спрашивать.

Самолет уже начал посадку, когда Ребуль обратился к Сэму.

— Мы не обсудили одну вещь, — сказал он. — Вы упоминали врача. Где мы его возьмем?

— Он перед вами.

— Вы? Но это невозможно. Вы же с ними знакомы. Они вас узнают.

— Вряд ли, если на мне будет маска, перчатки, очки, белый костюм и шапочка, как у хирургов. Они увидят только мои брови.

Ребуль задумчиво потер подбородок:

— Возможно. Но голос? Они узнают ваш акцент.

— А я не стану говорить по-английски. Вернее, я вообще не буду с ними говорить. Этого не потребуется. У меня есть секретное оружие.

— Какое?

— Двуязычная медсестра.

* * *

Городок Кальви, в котором согласно легенде родился Наполеон, — один из самых красивых на острове. Построенная на мысе шесть веков назад крепость возвышается над узкими извилистыми улочками, с которых открывается великолепный вид на море. В небольшом баре на одной из них Сэм и Ребуль договорились встретиться с братьями Фигателли.

«Пуркуа па» выглядел так же, как сотня других баров на Средиземном море: рыбацкие сети, футбольные плакаты, на стене в рамочке — фотография Джонни Холлидея[59] с автографом, телевизор с плоским экраном и несколько прекрасных старинных зеркал, через сероватую поверхность которых на них, казалось, смотрело само время. Этот бар братья выбрали потому, что он им принадлежал и в нем имелось удобное подсобное помещение, в котором они могли спокойно поговорить.

— Вы пришли первыми, — сообщила девушка за стойкой бара Сэму и Ребулю. — Но они уже едут. Пройдите за мной, пожалуйста.

Она провела их в небольшую комнату, наполовину заставленную ящиками с пастисом и корсиканским виски. Из всей обстановки — только простой деревянный стол с четырьмя стульями. Пока они рассаживались, девушка вернулась с двумя чашками кофе, двумя рюмками и бутылкой из темно-зеленого стекла с написанной от руки этикеткой «Фло и Джо».

Ребуль заметил, что Сэм поглядывает на бутылку.

— Это myrte, — объяснил он, — местный ликер. Его производят из мирта. Здесь его иногда называют «завтраком рыбака». — Он наполнил рюмки и вручил одну Сэму. — Выпьем за Элену и ее скорое возвращение.

Сэм осторожно глотнул. Ликер был густым и сладким как мед, немного терпким и очень крепким.

— Хорошо, — одобрил Сэм. — Они сами его делают?

Ребуль так и не успел посвятить его в тайны изготовления ликера, потому что в этот момент дверь открылась и в комнату вошли братья Фигателли; каждый держал в руках по увесистой сумке. Они набросились на Ребуля с таким воодушевлением, что даже испугали Сэма: тискали его, целовали, обнимали и хлопали по всем местам.

— Сису, до чего приятно тебя видеть! Куда ты пропал? Что у тебя за дело? Как зовут твоего друга?

Ребулю наконец удалось представить Сэма, и каждый из братьев едва не раздавил ему руку. Мускулистые, крупные, черноволосые и синеглазые — сочетание, которое иногда встречается на берегах Средиземного моря, — они показались Сэму людьми опасными и ловкими. «Серьезные ребята», как сказал о них Ребуль.

— У нас не очень много времени, — сказал Франсис, взглянув на часы. — Вы принесли полицейскую форму?

Братья кивнули.

— Хорошо. Тогда постараюсь быть кратким.

Через полчаса они уже вчетвером ехали в аэропорт. На Сэма произвело впечатление то, как братья вели себя во время брифинга: они внимательно слушали, ничему не удивлялись и задавали только уместные вопросы. Только теперь он немного успокоился и позволил себе надеяться на лучшее. Оставалось договориться с медсестрой.

Он позвонил ей из самолета:

— Дафна, это Сэм. У меня тут серьезная проблема. Вы не могли бы подъехать ко мне домой примерно через час?

— Во что вы впутались, шалун? Конечно, я приеду.

Дафна Перкинс повесила трубку и даже порозовела от приятного предвкушения. Сегодня вечером она собиралась в гости к друзьям, там ее ждал вист и скучные разговоры, но Сэм наверняка предложит что-то более увлекательное. У него вообще очень интересная жизнь. Такой озорник.



Элена пошевелилась, открыла глаза и попробовала сесть. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, во рту совсем пересохло, а в глазах все двоилось. Она даже не заметила, что в темной каюте рядом с ней кто-то сидит, и едва почувствовала, как в руку вонзилась игла. Через минуту она опять спала.

* * *

— У вас не найдется бутылочки портера, дорогой? На улице такая жара.

Сэм заглянул в холодильник. Портера там не оказалось, зато было немецкое пиво. Сэм налил его в бокал и поставил перед Дафной. Она сделала большой, долгий глоток и удовлетворенно вздохнула:

— Вот так-то лучше. Спасибо, мой дорогой. Дорога раскаленная, а в моем бедном «ситроене» нет кондиционера. — Она еще раз глотнула и промокнула губы кружевным платочком. — Ну, теперь говорите, что у вас произошло.

Выслушав рассказ, Дафна сжала губы от негодования.

— Какие негодяи! — воскликнула она. — Высечь бы их хорошенько! Бедная, бедная девочка. Чем я могу вам помочь?

Сэм подробно рассказал ей о подготовке к спасательной операции.

— Врачом буду я, — объяснил он, — но в этом и заключается проблема. Я могу изменить внешность, но не могу изменить голос. Поэтому я буду изображать французского врача, который ни слова не говорит по-английски. Тут в игру вступите вы: исполните роль медицинского работника, моего ассистента, а заодно и переводчика. Проще говоря, будете сестрой Перкинс, правой рукой доктора. — Он вопросительно посмотрел на нее. — В том случае, конечно, если вы согласитесь.

Дафна просияла, и другого ответа уже не требовалось.

— Как интересно! — воскликнула она. — Разумеется, я согласна.

— А у вас, случайно, не найдется формы медсестры?

— Давно уже мужчины не задавали мне подобных вопросов, — вздохнула она, чуть поджав губы. — Нет, формы у меня нет, но я могу попросить ее у подруги, которая работает в «Ла Тимон». Это большая больница, там всего много. А стетоскоп тоже захватить?

— Не помешает, — кивнул Сэм. — Возьмите два.

Они договорились, что Дафна вернется часов в девять, а в десять они отправятся в Старый порт. Наблюдая, как она выезжает за ворота на стареньком «ситроене», Сэм мысленно салютовал ей. Неудивительно, что Британская империя продержалась так долго, раз в ней рождаются подобные женщины.

Филиппа и Мими Сэм застал у бассейна. Закутанная в одеяло Мими спала в шезлонге, а Филипп в воде делал предписанные врачом упражнения. Увидев Сэма, он, морщась от боли, выбрался на бортик.

— Очень странно, — пожаловался он, — в воде могу двигаться как угодно, а на суше… уу-ух. — Он снова поморщился. — Как дела?

— Медсестру я завербовал. Это мисс Перкинс, которая переводила презентацию. Потрясающая женщина. Приедет сюда в девять со всей амуницией. Если хочешь, можешь попросить ее померить Мими температуру.

— А твоя форма?

— За ней поехал Оливье. Двое корсиканцев тоже подтянутся сюда в девять. Уедем все вместе. Если мы сядем в катер сразу после десяти, то попадем на яхту как раз между ужином и отбоем. Думаю, это самое лучшее время. Если повезет, все они будут пьяны.

— А место для журналиста-инвалида в катере найдется?

— Даже не мечтай. Просто взгляни на это с другой стороны: ты получишь потрясающий сюжет, даже не замочив ног.

17

Теплый и тихий марсельский вечер сулил ясную, безветренную ночь. Хороший знак, подумал Сэм. Строя планы, можно предусмотреть все, кроме погоды. В открытом катере дождь и завывающий мистраль могут здорово испортить настроение пассажирам, а видит бог, у их экспедиции хватало проблем и без того.

Он взглянул на часы: восемь тридцать. Пожалуй, пора превращаться в доктора Жину, специалиста по тропическим инфекциям. Он зашел в спальню, где на кровати уже было разложено все его облачение, добытое Ребулем: белые хирургические штаны и куртка, белые резиновые туфли, белая хирургическая шапочка, маска и потертый докторский чемоданчик. Рядом лежали две покупки, которые Сэм сам сделал этим утром: новейшая модель измерителя освещенности вроде той, что используют профессиональные фотографы, и пара тяжелых очков в черной оправе с простыми стеклами.

Сэм разделся. Интересно, полагается ли настоящему врачу носить какое-нибудь специальное, одобренное медицинскими властями белье? Черт его знает. Он надел костюм, маску, очки, шапочку и подошел к зеркалу. Резиновые туфли неприятно скрипнули по паркету. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Сэм почувствовал прилив адреналина. Осталось уже немного.

Он проверил содержимое чемоданчика. В нем было достаточное количество градусников, чтобы измерить температуру всего экипажа, несколько пар латексных перчаток, фонарик, запасная маска и полдюжины заряженных шприцев. Во втором отделении чемоданчика имелись бинты, марлевые повязки, антисептик и стетоскоп. Сэм был готов ко всему. Оставалось только найти пациента.

Он спустился в гостиную, и Мими с Филиппом осмотрели его с ног до головы. Мими объявила, что он выглядит совершенно другим человеком. Правда, немного устрашающим, добавила она.

Филипп тоже обошел его со всех сторон.

— Здорово, — кивнул он. — Узнать невозможно. Может, посмотрите на мои ребра, доктор? Нет, серьезно, тебя даже Элена не узнает.

Сэм опустил на шею маску, снял очки и шапочку и опять посмотрел на часы. Стрелки, казалось, не двигались.

— Тяжело ждать? — сочувственно спросила Мими.

— Еще как.

Они услышали, как по гравию прошуршали колеса, а потом хлопнули дверцы машины. Сэм открыл дверь. В гостиную вошли братья Фигателли со своими большими сумками, и комната сразу показалась меньше.

— Вы уже переоделись, Сэм? Готовы ехать? Мы сейчас из Старого порта, смотрели, что за катер. С ним все в порядке, и с погодой нам повезло. Море вот такое… — Джо провел ладонью в воздухе, словно рисуя прямую линию.

Сэм познакомил братьев с Мими и Филиппом, а потом отвел их в спальню переодеваться. Тут вновь послышались звуки подъезжающей машины — на этот раз «ситроен» мисс Перкинс. Последний член команды явился.

Дафна была безукоризненной медсестрой. Вместо обычной довольно игривой прически она закрутила сзади суровый узел. В кармане белой накрахмаленной куртки сверкал целый ряд термометров. К другому карману были приколоты медицинские часы на черной ленте. Накрахмаленная белая юбка, белые носки, белые туфли и небольшой планшет с зажимом и ручкой завершали образ. Флоренс Найтингейл[60] могла бы ею гордиться.

— Идеально, — сказал Сэм. — Просто идеально.

— Надеюсь, что так, мой дорогой. Я немного задержалась, потому что пришлось заново крахмалить костюм. Нынешние девушки вечно не докладывают крахмал и потому выглядят какими-то помятыми. Я так не могу.

Мими и Филипп, замерев, смотрели на это видение в белом.

— Это Дафна, — спохватился Сэм и представил ее друзьям. — Она наше секретное оружие.

Последовал обмен рукопожатиями и улыбками, и Филипп уже собирался спросить, какую функцию на борту будет выполнять секретное оружие, когда Дафна взглянула за его плечо и ахнула:

— Бог мой, что за крупные юноши!

Переодевшись в полицейскую форму, Фло и Джо, казалось, еще больше увеличились в размерах, а пистолеты и прикрепленные к ремням наручники сделали их вид даже угрожающим. Совершенно синхронно они отдали честь, сняли свои фуражки и ухмыльнулись.

— Флориан и Джозеф, — представил их Сэм, — но, кажется, они предпочитают, чтобы их называли Фло и Джо.

— Конечно, так куда симпатичнее, — согласилась Дафна. — Но как же их различать?

— Я тот, что покрасивее, — хором откликнулись братья.

Сэм пригласил всех в столовую и усадил вокруг стола.

— Я хочу обсудить с вами некоторые моменты. Останавливайте меня, если будут вопросы. Договорились? — Он обвел глазами обращенные к нему внимательные лица и улыбнулся. — Прежде всего, спасибо, что согласились мне помочь. Ситуация паршивая, и не знаю, что бы я без вас делал. Нашему другу, — он кивком указал на Филиппа, — уже досталось от этих людей, и, когда я думаю, что у них в руках Элена, я чувствую… Ну, уверен, вы и сами понимаете, что я чувствую. Так что, спасибо. Спасибо вам большое.

Сэм помолчал, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.

— Итак, проблема номер один: как попасть на яхту Уоппинга? Думаю, для начала поможет ваша полицейская форма, а потом мы расскажем им сказку о страшном вирусе, обнаруженном в порту. Надеюсь, этого будет достаточно. — Он повернулся к братьям Фигателли. — На катере ведь есть мегафон?

Флориан кивнул и поднял кверху большой палец.

— Хорошо. Теперь предположим, что санитарной команде удалось подняться на борт. Здесь вы, Дафна, сыграете главную роль. Помните, что я французский врач и не говорю по-английски. Поэтому вы с самого начала скажете, что общаться с ними будете вы. Если понадобится, мы можем тихонько переговорить где-то в уголке так, чтобы они не слышали моего голоса. Пока все ясно?

Все сидящие за столом дружно закивали.

— Дальше, — продолжил Сэм, — я хочу, чтобы один из полицейских — вы, Фло, — поднялся со мной и Дафной на борт. Джо останется на катере на случай, если кто-нибудь попытается удрать. Теперь о самом трудном. Мы не знаем, что найдем на борту яхты. Мы не знаем расположения кают и других помещений. Я очень рассчитываю на фактор внезапности. Они ведь не ждали нашего появления и, возможно, просто заперли Элену в одной из кают.

Сэм остановился и опять оглядел стол.

— Если это так, они могут отказаться открыть дверь. Тут в дело вступит Фло. Через Дафну он объяснит им, что они препятствуют действиям властей и, если они не откроют дверь, он ее вышибет. На яхте находятся одни англичане, и вряд ли они захотят ссориться с иностранным полицейским.

Тут Филипп поднял руку.

— Допустим, все пойдет по плану и вы найдете Элену, — заговорил он. — Как вы собираетесь забрать ее с яхты? Уоппинг и его команда вряд ли будут спокойно смотреть, как вы ее увозите, и махать вам вслед.

— Мы уже обсуждали это по дороге с Корсики, кивнул Сэм. — Как только мы обнаружим Элену, Фло достанет свой большой страшный пистолет и выстрелит… в воздух, в потолок, в иллюминатор — не важно. Выстрел, прозвучавший под самым ухом, обычно оказывает на людей следующий эффект: они пугаются и замирают. Кроме того, выстрел станет сигналом для Джо, и он поднимется на борт. Так что у нас будет уже двое вооруженных мужчин. Не думаю, что кто-то станет особенно дергаться, если на него направят два пистолета. А еще у нас с Дафной полдюжины шприцев с мощным анестетиком — одна порция свалит и слона. И как я уже говорил, на нашей стороне фактор внезапности. Так что все будет нормально. Еще вопросы есть?

Фло поднял руку.

— Нам нужны шесть рюмок, — заявил он и вытащил из-под стола темно-зеленую бутылку. — Следует выпить за успех.

Сэм засмеялся, почувствовав, как спало напряжение в комнате.

— Почему бы нет?

Мими отправилась за рюмками, а Дафна осторожно спросила у Джо, что там, в темной бутылке.

— Миртовый ликер, chére madame, знаменитый корсиканский напиток. Очень хороший. Я делал его сам. В семье Фигателли есть обычай выпивать по рюмке каждый раз, когда беремся за важную работу. Он и правда приносит удачу.

Рюмки были наполнены, тост произнесен, и мисс Перкинс, попробовавшая ликер впервые, расплылась от удовольствия.

— Боже, как вкусно! Знаете, он немного напоминает «Оубриджес». — Заметив, что никто ее не понял, она пояснила: — Это такой сироп от кашля. Нам его давали в школе. Очень вкусный и, представляете, вызывал привыкание. У нас все девочки только и мечтали, чтобы простудиться и начать кашлять.

Она допила то, что оставалось в рюмке, взглянула на часы, приколотые к карману, и встала.

— От этого ликера я стала сильнее льва и теперь готова на все.

Подойдя к машине, Сэм оглянулся на дом. Филипп и Мими стояли в светящемся дверном проеме и махали им руками. Филипп поднес к уху кулак с вытянутыми мизинцем и большим пальцем.

— Позвони нам, как только ее найдете.

Тревога вернулась, когда машина пробиралась к Старому порту. Сэм достал из чемоданчика шприцы и три из них передал Дафне.

— Средство действует очень быстро, вену искать не обязательно. Просто ткните в шею, руку, запястье, в любое место, где увидите полоску голой кожи.

Дафна кивнула и аккуратно уложила шприцы в пустой нагрудный карман.

— Хорошо бы не перепутать их с градусниками, — вздохнула она.

В Старом порту за столиками кафе еще сидели последние клиенты, наслаждающиеся вечерним теплом. На длинном причале было пусто и так тихо, что они слышали поскрипывание снастей пришвартованных лодок. Фигателли шли впереди, показывая дорогу. Они уже подошли к катеру, когда Сэм заметил одинокую машину, стоящую в самом конце причала. Ее фары несколько раз моргнули. Все остановились и смотрели, как Сэм идет к машине.

Стекло бесшумно опустилось, и Сэм увидел знакомое лицо Франсиса Ребуля.

— Я подожду здесь, пока вы не вернетесь, — сказал он, высунулся из окна и схватил Сэма за руку. — Удачи, друг мой. Удачи.

18

— Не так быстро, Джо, — попросил Сэм, отирая с лица соленые брызги. — Я хочу подняться на яхту сухим.

Он опять посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на мисс Перкинс. В профиль, с поднятой головой и воинственно выпирающей грудью, она напомнила Сэму фигуру, вырезанную на носу парусника. Почувствовав его взгляд, Дафна обернулась и улыбнулась ему.

— Какое приключение! — сказала она и добавила уже серьезнее: — Я тут подумала: вдруг кто-то из них спросит меня, как называется болезнь, которую мы ищем. Что им сказать?

— Слава богу, что вы мне напомнили. Простите, я доложен был сказать об этом раньше. Ее научное название — тропический спастический парапарез. Я несколько лет назад столкнулся с ней в Африке. Там мы ее называли конголезской дизентерией. Болезнь действительно страшная: слабость, лихорадка, судороги, рвота и смерть.

— Прекрасно, — кивнула Дафна.

— Самое главное, она передается воздушно-капельным путем. Если инфицированный чихнет на вашу одежду, носовой платок или подушку, вирус будет сохранять активность в течение нескольких часов. На начальной стадии выявить его невозможно. Человек не знает, что заражен, пока не проявятся первые симптомы.

— А лекарство от него есть?

— Полная принудительная очистка организма, но и она помогает только в первые сорок восемь часов.

— Что ж, это заставит их задуматься, — кивнула Дафна. — О, посмотрите! Какая красавица!

Они только что обогнули мыс острова Ратоно, свернули в пролив и увидели в бухте залитый электрическим светом «Плавучий фунт» — воплощенную в жизнь мечту о красивой жизни. Даже Фигателли были впечатлены.

— Посмотри на корму, — подтолкнул Джо брата. — Видишь вертолет? Да, ничего себе яхточка. Très sérieux![61]

Сэм наклонился к ним:

— Послушайте, Джо. Когда мы поднимемся на борт, встаньте как-нибудь так, чтобы видеть вертолет. Если им понадобится скрыться, они наверняка воспользуются им.

Джо кивнул, сбросил скорость и на тихом ходу подвел катер к борту яхты. В свете, льющемся из окон кают-компании, они разглядели силуэт матроса, который курил, облокотившись о поручни. Потом он швырнул окурок в море и скрылся внутри.

Катер тихо подплыл к главному трапу и остановился, чуть покачиваясь на волнах.

— Ну что, — сказал Сэм, — начали. Покричите-ка им.

Фло взял мегафон и потребовал разрешения подняться на борт. Они немного подождали, но никто не ответил.

— Наверное, они не понимают по-французски, — предположила Дафна. — Дайте его мне.

Она покрепче ухватила мегафон и поднялась с лавки.

— Эй! На палубе! Ахой! Ее мощный голос разносился над морем и отражался от борта яхты. — Санитарная служба! Чрезвычайная ситуация! Повторяю, чрезвычайная ситуация!

Слева от кают-компании открылась дверь, из нее вышла одинокая фигура, подошла к борту и уставилась на катер.

— Эй, вы! Молодой человек! Повторяю: чрезвычайная ситуация. Спустите трап, чтобы врач мог подняться на борт. И поживее!

Рядом с первой показалась вторая фигура, и после короткого совещания трап был спущен. Дафна на удивление проворно поднялась по нему на яхту, за ней последовали Сэм и Фло.

Она с ног до головы оглядела двух членов экипажа и, видимо, решила, что их статус недостаточно высок.

— Мне надо немедленно переговорить с кем-нибудь из вашего начальства, — объявила Дафна. Матросы смотрели на нее с удивлением, и она повысила голос. — Немедленно!

Сейчас маскировке Сэма предстояло пройти первую серьезную проверку. Он поправил маску и очки, напомнил себе, что не говорит по-английски. В этот момент к ним приблизился похожий на гнома человечек, шаркающий в темноте.

— Что все это значит? — сердито спросил он.

Рей Прендергаст был очень недоволен. Только что, устав от невыносимо напряженной обстановки в кают-компании, он закрылся у себя и собрался спокойно посмотреть любимый старый фильм, в котором Джон Уэйн единолично покоряет Иводзиму,[62] — и вот пожалуйста.

Он резко развернулся к Сэму.

— Кто вы такой и какого черта вам тут надо? — спросил он.

Сэм поглядел на Дафну и беспомощно пожал плечами, изображая полное непонимание. Она шагнула к Прендергасту.

— Этот джентльмен — доктор Жину, — глядя на него сверху вниз, объяснила она. — К сожалению, он не говорит по-английски, но я буду переводить. Боюсь, у нас для вас есть очень неприятная и тревожная новость.

Она повернулась к Сэму и по-французски протараторила ему все, что только что сказала. Сэм махнул рукой, предлагая ей продолжать.

— Существует серьезная вероятность, что двое матросов с судна, недавно прибывшего из Кот-дʼИвуара, заражены тропическим спастическим парапарезом. Это вирусная инфекция, приводящая к мучительной смерти, если не выявить ее на ранней стадии. Болезнь очень заразна.

Мисс Перкинс сделала паузу, чтобы проверить, как действуют на собеседника ее слова, и с удовольствием обнаружила, что враждебное выражение сменилось просто хмурым.

— Санитарные службы порта, — опять заговорила она, — сочли ситуацию чрезвычайной и послали несколько групп медиков, в том числе и нас, обследовать экипажи всех судов, недавно прибывших во Францию.

— Послушайте, — прервал ее Прендергаст, снова раздражаясь. — При чем тут мы? Эта яхта пришла сюда из Англии. Мы и близко не подходили к этому чертовому Кот-дʼИвуару.

— Простите, но инструкции руководства порта не оставляют места для сомнений. Вполне возможно, что кто-то из членов вашего экипажа вступал в контакт с матросами зараженного судна. Вы можете гарантировать, что такого не было?

Прендергаст молчал.

— Конечно не можете, — продолжала Дафна, — и поэтому, боюсь, нам придется проверить все помещения судна на наличие инфекции. Вы можете не беспокоиться: доктор Жину справится с этим очень быстро. Думаю, начать следует с кабины капитана, а осмотреть все остальное. Это будет наиболее удобно для всех.

Прендергаст перестал жевать нижнюю губу.

— Мне надо поговорить с владельцем, — буркнул он и скрылся в кают-компании.

Они остались на палубе одни.

Мисс Перкинс подмигнула Сэму:

— Пока все идет хорошо, мой дорогой.

Фло, неслышно расхаживающий по палубе, подошел спросить, должен ли он присутствовать при осмотре кают.

— Конечно, — ответил Сэм. — Когда мы найдем Элену, нам понадобитесь и вы, и ваш пистолет.

Только через десять минут Прендергаст вернулся, на этот раз в сопровождении Уоппинга с бокалом бренди в руке; его тучное тело было завернуто в бордовый шелковый халат. Бегло взглянув на Сэма и Фло, он повернулся к Дафне:

— Это вы здесь говорите по-английски? Давайте подойдем к делу с практической стороны. Почти все на яхте уже спят, и, я уверен, нет никакой необходимости вытаскивать их из кроватей. Я с удовольствием подпишу какой-нибудь документ о том, что вы провели свой осмотр, и мы разойдемся с миром.

Он глотнул бренди и посмотрел на Дафну.

— Мне очень жаль, но, боюсь, это невозможно. Наши инструкции таковы…

— Да-да, я все знаю про инструкции. Рей мне рассказал. Но ведь и вы знаете, как устроен этот мир: услуга за услугу, а я щедрый человек. Вы меня понимаете?

Мисс Перкинс повернулась к Сэму и затрещала по-французски. Когда она закончила, он ничего не сказал, но сердито потряс головой и энергично потряс указательным пальцем. Ответ был ясен и без перевода.