На памяти Рики Мидзусима была первой, кто ушел в декрет, еще оставаясь сотрудницей еженедельника, и даже брал отпуск по уходу за ребенком. Рика осторожно спросила, не хочет ли она вернуться в журналистику.

            Впивалась зубами все глубже, пока рот не наполнился черной, густой кровью.

            Самка завизжала, затряслась и, наконец, осела под весом Эммы.

— Когда-нибудь — возможно. Но знаешь, с моей стороны глупо пытаться совместить все… Пока я работала, крутилась как белка в колесе, хваталась за все, а потом, когда родилась дочка, все внимание переключилось на нее. И тут посыпались проблемы. Денег стало не хватать, и я сама попросилась в отдел продаж. Пока искала место в садике, нанимала няню на время. Я ужасно старалась справиться сама, старалась не доставлять никому хлопот… — Мидзусима прикрыла глаза, и синеватая тень от ресниц упала на ее лицо. — Но, знаешь, сейчас я думаю… Пусть бы я и доставила хлопоты, что в этом такого? Плохо, когда, стиснув зубы, преодолеваешь сложности, никому не показывая, как тебе тяжело. — Видимо, почувствовав, как изменился взгляд Рики, Мидзусима улыбнулась и заговорила о другом. — Как там Китамура? Занятный тип. Его умение поставить себя на вершину всего — это что-то с чем-то. Ему бы надо на какой-нибудь пилатес записаться.

            Залитая павианьей кровью и нечистотами, Эмма освободила топор и отсекла самке голову.

Наконец принесли таниндон. Мидзусима ловко подцепила палочками кусок омлета с говядиной, под которым скрывался подкрашенный соевым соусом рис. Какое-то время за столиком царила тишина, потом Мидзусима, окинув Рику внимательным взглядом, заметила:

            Потом упала на колени, и ее вырвало.

— Знаешь, а ты изменилась. Прежде выглядела более аскетичной, что ли.

*

— Еще бы! Я прибавила в весе, потому что увлеклась едой. Форма уже не та.



— Но так тебе гораздо лучше. Раньше на тебя только посмотришь — и сразу переживать начинаешь. Кожа да кости. Вся с головой в работе, совсем о себе не думала. Как по мне, когда видишь человека, который отдает всего себя делу, забывая об отдыхе, испытываешь чувство, словно тебя в чем-то упрекают…

            Она поднялась наверх, готовая к бою.

Автоматическая дверь с писком раздвинулась — вошла хозяйка, вернувшаяся с доставки. Женщина молча прошла на кухню, не обращая на них никакого внимания. Ее муж тут же прибавил звук телевизора, словно только и ждал прихода супруги. Четкие реплики дубляжа какого-то иностранного фильма заполнили собой пространство.

            Рубашка и брюки почернели от обезьяних нечистот, на шее и лице запеклась кровь. Под ногтями застряли кусочки плоти.

            Но другие павианы не нападали.

* * *

            Держались от нее на расстоянии.

Когда Рика зашла, губы Манако тронула легкая улыбка.

            Кряхтели, повизгивали и скулили, когда она проходила мимо.

            От Эммы пахло тленом, трупной слизью и обезьяней мочей. Возможно, они чувствовали исходящий от нее запах мандрила и крови сородичей.

— Ну и как вам рамен со сливочным маслом? Вкусно было?

            Снаружи доносился грохот.

Рика тут же уловила подтекст и изо всех сил постаралась не покраснеть, но к кончикам ушей все равно прилил жар. Пытаясь игнорировать охранника, она принялась восстанавливать в памяти события четырехдневной давности.

            Шум стрельбы.

— Думаю, рамен из обычного сетевого ресторанчика показался таким вкусным из-за холода на улице…

            Военные вернулись.

— Вы ведь на самом деле прекрасно понимаете, о чем я. — В голосе Манако не было привычной тягучей сладости, слова попадали точно в цель.

Та ночь с Макото помогла упорядочить свои чувства к нему и осознать, насколько они на самом деле просты, — вот что понимала Рика.

            Слава богу.

— В городе, где я выросла, в феврале особенно холодно, поэтому я прекрасно знаю, каким прекрасным и манящим может быть тепло другого человека. Тепло, исходящее от его тела. Это главное, верно? Сама я познала это еще в старшей школе.

            Эмма прошла мимо съежившихся павианов-зомби к двери, по-прежнему сжимая в руке заляпанный кровью топор. Избитая, исцарапанная, искусанная, она хромала, но продолжала идти.

— С мужчиной, который перемещался между Ниигатой и Токио по работе, верно? А как вы познакомились?

            Ты не способна выживать, и ты знаешь это.

Рика раскрыла записную книжку и приготовила ручку. Она старалась делать поменьше записей, чтобы не нервировать Манако лишний раз. Но сегодня та ничего не имела против маленького экскурса в прошлое. Ее взгляд стал отсутствующим, словно она грезила наяву.

            У тебя просто нет для этого необходимых качеств, Эмма.

            Черта с два, - подумала она, выходя на крыльцо. Увидела лежащих повсюду мертвых павианов. Некоторые свисали с ветвей деревьев.

— Я листала в книжном магазине роман Франсуазы Саган, когда он заговорил со мной. «Мне тоже нравится Саган. Ты, похоже, умная девочка. Может, расскажешь мне о городе? Я был бы рад такой приятной компании». Я всегда любила книги, с детства, и подумала, что он тоже книгочей.… Почти сразу после знакомства он начал предлагать отношения, но я раз за разом отказывала. А потом увлеклась им: меня воодушевляло то, как он радовался, когда я приносила ему бенто или сладости собственного приготовления. С каждой новой встречей меня все больше тянуло к нему. В День святого Валентина я приготовила ему десерт[56] и осталась с ним на ночь в отеле недалеко от центральной станции — тогда я впервые солгала родителям. В ту ночь до самого утра валил снег. С тех пор и начались наши отношения. Как-то одноклассницы заметили нас выходящими из лав-отеля[57] и подняли шум — решили, будто я занимаюсь проституцией. В результате поползли слухи, и волей-неволей нам пришлось расстаться. Тогда же я узнала, что он был женат. Но это ничего не значит. Воспоминания об этом человеке до сих пор бесценны для меня.

            Она помахала солдатам в БТР.

            Один из них направил на нее мини-пушку.

Рика с изумлением заметила, как Манако мизинчиком смахнула слезу, и изо всех сил постаралась не зацикливаться на этом. Нельзя упускать чувства, оставшиеся после ночи с Макото. Эта разница температур между жаркой комнатой и отрезвляюще холодной улицей… Если она не утратит ощущение тающего на глазах волшебства, то наверняка приблизится к пониманию того, как видит мир Кадзии Манако.

            - Подождите... - начала было говорить Эмма.

— Похоже, вы с молодым человеком наладили отношения. Почему бы вам не испечь ему что-нибудь на День святого Валентина?

            Мини-пушка была способна производить примерно шесть тысяч выстрелов в минуту. За считанные секунды две сотни пуль прошили Эмму, разорвав ее в клочья.

— Я ни разу не дарила ему сладости к празднику… Тем более ручной работы. Наверняка для Макото это будет чересчур.

            На землю упали лишь отдельные фрагменты.

— Тогда пусть это будет не приторно-сладкий шоколад, а фунтовый кекс. Он простой, самое то для новичка в кулинарии.

            Все, что осталось от Эммы.

— Фунтовый кекс? Звучит знакомо…

            - Никогда раньше не видел зомби с топором, - пробормотал сидящий за мини-пушкой солдат.

— На французском — quatre-quarts. Переводится как «четыре на четыре». Он готовится из яиц, пшеничной муки, масла и сахара в одинаковой пропорции. Каждого ингредиента — по 150 граммов. Легко запомнить, не так ли? Не записывайте, лучше положитесь на память! Еще хорошо бы потереть немного лимонной кожуры в тесто. Только берите именно японские лимоны. По желанию можно добавить ванильную эссенцию, а после готовности обмазать ромом.

            Капитан Макфри расхохотался.

— Выпечка — это слишком сложно. Сомневаюсь, что у меня выйдет.

            - Ты здесь еще и не такое увидишь, сынок.

В средней школе девочки часто дарили Рике собственноручно испеченные кексы или печенье. В основном изделия оказывались или недопеченными, или сырыми, или… каким-то липкими. Сладости из комбини нравились Рики куда больше. Но когда она познакомилась с Рэйко и попробовала ее домашний яблочный пирог, была поражена тем, каким вкусным он оказался.

            БТР покатил дальше по улице. Зачистка продолжалась.

Тем временем Манако продолжала болтать, не обращая внимания на задумчивый вид Рики.

      

(с)  Tim Curran 2010

— Таким занятым людям, как вы, стоит попробовать себя в выпечке. Помимо прочего, это помогает научиться распоряжаться временем. И подарите кекс еще горячим, едва вынув из печки. Вообще говорят, что кекс становится плотнее и вкуснее, отлежавшись пару дней, но мне он нравится горячим и воздушным. Как я поняла, ваш молодой человек не сторонник домашней кухни, но я уверена — это лишь потому, что он никогда не пробовал свежей выпечки из духовки.

(c) Локтионов А.В., перевод на русский язык, 2014

Рика никогда не встречалась с матерью Макото, но знала, что после смерти мужа та мало бывала дома: в основном пропадала на работе, ведь ей нужно было поднять двоих детей — Макото и его сестру.





— А вы всем своим мужчинам в День святого Валентина готовили сладости собственноручно?



Учитывая, что Манако встречалась с несколькими мужчинами одновременно, Рике и представить было сложно, сколько требовалось приложить усилий. Для нее испечь даже один кекс для Макото казалось чем-то запредельным.



— Да, за пару дней до Дня святого Валентина моя квартира превращалась в кондитерскую лавку, — засмеялась Манако; похоже, разговор доставлял ей искреннее удовольствие.



Тут Рика вспомнила изначальную цель своего визита.



— Скажите, я могу считать, что вы согласились на эксклюзивное интервью?



— Да, пожалуй, — равнодушно произнесла Манако.





Ручка выпала у Рики из рук, отскочила от ножки стула и покатилась по холодному полу. Она рассеянно проводила ее взглядом.



— Но это не значит, что я собираюсь отвечать на ваши вопросы, — тут же остудила Манако ее пыл. Во взгляде женщины появилась неприязнь. Она бесцеремонно оглядела Рику с ног до головы. — Чем больше провожу с вами времени — тем суше на сердце. Когда видишь человека, бросающегося в дела с головой, это кажется упреком и ужасно утомляет. М-м-м… Что это еще за выражение лица?



Пусть в несколько иной манере, но Кадзии Манако повторила слова Мидзусимы.



— О… Я немного удивлена тем, как внимательно вы за мной наблюдаете…



— Что за глупости! — поморщилась Манако.



Поморщилась, но… В последнее время, даже когда Манако смотрела на нее недовольно, Рике виделся в ее глазах живой интерес и мягкость. Правда ли, что Манако ненавидит других женщин? Если так — почему?

Она заметила, что рассматривает Манако слишком пристально, лишь когда та отвела взгляд с непривычно неловким выражением лица.



— В общем, освойте хотя бы один рецепт выпечки. Это поможет вам научиться выстраивать границы. Сейчас в вас этого нет. Работа и личная жизнь, собственные взгляды и общественное мнение — все перемешано у вас в голове как попало. Это делает разговор утомительным. Я расскажу вам все, когда станете последовательнее.



Рика всегда относила себя к людям, которые держат дистанцию с другими. И была уверена, что выстраивать границы умеет.



— Рецепт кекса посмотрите в моем блоге. Главное — быстро и тщательно размешать тесто.



Кадзии довольно кивнула чему-то, словно шеф-повар, пробующий готовое блюдо.





* * *



В соседней кабинке немолодая женщина слегка невпопад пела песню айдол-группы. Рике мелодия показалась знакомой, и на припеве она поняла, что это один из хитов Scream.



Они с Синои сидели друг напротив друга за низеньким столиком в тесной кабинке кафе-караоке в пяти минутах от станции. Это место отлично подходило для встреч, которые хотелось скрыть от посторонних глаз. Два микрофона лежали в чехлах нетронутые, на ТВ-экране беззвучно крутился клип популярной группы. Потягивая виски, Синои делился информацией:





— Мать мальчика ничего не знала о слухах, которые ходили про семью нового приятеля сына, зачинщика той драки. У женщины были сложные отношения с мужем. Они не в разводе, но не жили вместе. А что касается слухов, у нее просто не было знакомых, которые могли бы рассказать, ведь они с сыном не так давно переехали из Фукуи. Похоже, она даже радовалась, что у мальчика появился друг по соседству, к которому он ходит в гости и иногда остается с ночевкой. Ее немного беспокоило, что ни разу не получилось дозвониться до той семьи, но сходить к ним она попросту не успевала. Это рассказали ее коллеги из больницы.



По словам Синои, отец погибшего мальчика повздорил с родителями его одноклассника. В итоге ребенок стал изгоем. Подгоняемый одиночеством, он отчаянно искал, с кем бы ему подружиться, и поэтому легко попал на крючок.



Рика поспешно записала все и склонила голову в благодарственном поклоне.



— Спасибо огромное. Я еще раз внимательно пройдусь по всем этим фактам.

— Не за что. Кстати, как там ваше дело с Кадзии Манако?

— Кое-как удалось вытянуть из нее согласие на интервью, но пока она еще упрямится. Поставила условие, что мне нужно научиться печь кекс, если хочу получить интервью, — Рика засмеялась и сделала глоток давно остывшего пуэра.

Ее собеседник затянулся сигаретой и переспросил:

— Кекс? С чего это?

Ловко исключив из истории Макото, Рика рассказала о Дне святого Валентина, о том, как к нему готовилась Манако, и показала распечатанный рецепт из блога. Пост с рецептом датировался октябрем 2013 года. В нем Манако пространно писала о своей любви к «настоящей выпечке» со сливочным маслом и ненависти к магазинным порционно нарезанным кексам.

— На самом деле, та еще проблема. У меня и духовки-то нет. А для выпечки еще и утварь нужна специальная. Я хотела воспользоваться кухней подруги, она любит всем этим заниматься, но у нее муж свалился с простудой, поэтому вряд ли получится.

На самом деле у Рики были мысли, что Рэйко избегает ее, и причина для отказа надуманная… Впрочем, Рэйко все равно жила слишком далеко для того, чтобы испечь у нее кекс и привезти еще горячим Макото. Можно арендовать кухню, но в основном этот сервис работал только днем, да и наверняка ко Дню святого Валентина все давно забронировано.