- Мне опротивело карабкаться по лестнице белого человека. Титулы мне не помогут. Это у белых, у кого больше титулов, тот и прав раньше, чем рот откроет. Для нас главное то, что я знаю и что я умею.
Этими словами начался первый урок, который Сотситова, бывший доцент, начал в школе для детей своего племени. На плечи его спускались две смоляно-черных косы, лоб охватывала вышитая бисером лента, в волосах торчало орлиное перо.
Ученики сидели на полу вокруг него. Многие из них ходили уже до того в обычную школу, и для них было странным, что на уроке можно говорить не только по-английски. Оказалось, что родной язык достаточно богат для того, чтобы все объяснить на уроках истории, географии Америки, ботаники. Да и уроки сами были не похожи на прежние: например, ботаникой занимаются месяц - июль, и не в классе, а в поле. Ведет урок знахарь. Латинских названий растений он, правда, не знает, зато о каждой травке может много рассказать: против какой болезни она помогает, как ее надо сохранять и с чем смешивать.
Надо было приучить ребят гордиться прошлым своего народа, его одеждой, его обычаями.
Потом пришлось открывать классы на английском языке: в школу Сотситовы стали присылать детей индейцы из далеких резерваций.
Приезжают старейшины разных племен читать лекции по истории.
- Старайтесь быть людьми, - так говорил Сотситова на самом первом уроке, - не будьте песком, который ветер несет куда хочет и бросает где хочет.
А тем временем известность индейской школы перешагнула границы резервации. И в ней появились новые ученики - белые и взрослые.
Одних привлек интерес к индейской культуре - среди них были и бывшие коллеги Сотситовы по университету в Буффало. Других - распространенная в наше время уверенность, что индейская \"травяная медицина\" помогает от всех недугов. Третьих - экстравагантность, желание походить в индейских одеяниях, а потом рассказывать знакомым в родном городе Нью-Париже, штат Оклахома: \"Мы, знаете, весь отпуск скакали на мустангах и охотились на бизонов...\" (Эти последние обычно ограничиваются тем, что покупают в киоске у въезда в резервацию сделанный в Гонконге скальп и японские индейские мокасины, бегло осматривают школу и уезжают.) Но к тем, кто хочет пройти курс \"индейских наук\", в школе относятся серьезно.
- Не понимаю, что странного в том, чтобы стать индейцем. Я индеец и всегда им был. Но если вы хотите быть людьми, делайте все, чтобы все могли жить достойным человека образом. Чтобы не были одни люди ветром, гонящим песок, а другие песком.
Так говорит индеец Сотситова.
И вновь, чтобы понять то, что происходит сегодня, нам придется обратиться к истории, а в Америке, как известно, она начинается с Колумба.
ОТСТУПНЫЕ ДЛЯ СИУ
Христофор Колумб не только открыл Новый Свет и наградил его обитателей именем \"индейцы\", но и дал первое в истории их описание. Это, конечно, не было научным описанием, которое делают исследующие народ этнографы и антропологи, - этнографом Колумб не был, и цели его были другие. Приобретя для своего повелителя - Фердинанда, короля Кастилии и Леона, - новых подданных, он должен был дать им характеристику, ибо управляться с ними можно было, лишь хорошо зная их положительные и отрицательные качества.
\"...Они не откажутся дать ничего из того, чем сами обладают, готовы поделиться с каждым и держат себя притом столь любезно, словно и сердца не пожалеют\".
Так высоко оцененные душевные качества индейцев не помешали, однако, завоевателям отбирать у них \"все, чем те обладали\", включая и жизнь. Правда, при этом белые провозглашали, что заботятся о душе краснокожих, обращая их огнем и мечом и - значительно реже - увещеваниями в истинную веру.
На юге испанцы и португальцы, на севере - англичане и французы принялись за освоение Нового Света, получившего уже название Америки. Европейцы прибыли в Америку, чтобы поселиться там навсегда, построить дома, распахать землю. Натиск поселенцев был непреодолим, и индейцы, разделенные на бесчисленное множество разобщенных племен, остановить его не могли.
В продвижении на новые земли и безжалостной войне с краснокожими родилась на севере континента новая нация - американская. Индейские войны продолжались два с половиной века - до битвы у поселка Вундед-Ни 29 декабря 1891 года. Впрочем, \"битва\" в данном случае слово неточное. Полк кавалерии Соединенных Штатов, поддержанный артиллерией, истребил поголовно лагерь индейцев племени сиу: воинов, женщин, детей.
Итак, 29 декабря 1891 года войны с индейцами завершились победой белого человека и его цивилизации. Остатки многочисленных некогда племен оказались разбросанными по двумстам шестидесяти трем резервациям. Больше всего индейцев сохранилось в пустынном штате Аризона. Много их в Оклахоме, Нью-Мексико и Южной Дакоте. И самое большое число резерваций приходится на эти штаты. Граница между Вайомингом и Южной Дакотой делит на две неравные части нагорье Блэк-Хилс - Черные Горы. В не столь уж отдаленные времена дату можно назвать точно: до 1877 года - старейшины кланов сиу каждую весну собирались в Черных Горах. Они обсуждали важные вопросы общеплеменного значения, приносили жертвы Великому Духу. Через несколько дней поднимался над горами дым священного костра, и, внимательно следя за его формой, шаманы узнавали волю предков. Прогноз этот мы бы назвали краткосрочным, потому что касался он планов на ближайший год: где каким кланам кочевать, с кем поддерживать мир и союз, кого из соседей остерегаться. Долгосрочных прогнозов индейцы не делали, да и вряд ли по дыму костра удалось бы предугадать будущее - мрачное и сложное. В жизни предков такого не случалось.
Когда совещание старейшин принимало решение, к Черным Горам стекалось все племя, и десять дней длился праздник: сиу отмечали начало нового года. Трудно сказать, сколько раз собиралось племя сиу в Черных Горах, - историю племени никто не писал, но известно одно: как бы далеко ни кочевал тот или иной клан, туда он прибывал в срок.
Когда юноше приходило время найти себе духа-покровителя, он отправлялся в пещеры Черных Гор, постился до изнеможения, пока однажды во сне не приходил к нему дух в образе зверя или птицы. Дух сообщал юноше его новое - взрослое - имя, объявлял запреты, которые следовало соблюдать до конца жизни. Только сиу, побывавший в Черных Горах, считался взрослым полноправным воином. Верили, что там он рождается вновь. Ни один воин-сиу не решился бы обнажить оружие в священном месте: даже злейшие враги должны были выкурить трубку мира.
Мы говорим о верованиях племени сиу, связанных с Черными Горами, столь подробно, чтобы показать, какую роль играла и играет по сей день эта местность в жизни племени.
Именно здесь решил создать памятник вождю сиу Тасанке Уитке Неистовой Лошади - скульптор Корчак-Зюлковски, вырубив его из целой скалы. Совет племени постановил помогать скульптору: славное прошлое сиу должно возродиться в этом священном для них месте.
Задолго до последней битвы индейской войны - Вундед-Ни - в 1868 году правительство Соединенных Штатов ратифицировало договор, по которому племени сиу гарантировались вечные и неотъемлемые права на Блэк-Хилс. \"До тех пор, пока текут реки, растет трава и зеленеют деревья, Черные Горы на веки вечные останутся священными землями индейцев\". Сиу серьезно отнеслись к бумаге, на которой вожди поставили отпечатки больших пальцев. Они не смачивали пальцы чернилами: каждый надрезал ножом кожу и оставил кровавую печать. Представитель властей макнул перо в чернильницу. Для правительства это был всего лишь один из четырехсот договоров и двух тысяч соглашений, заключенных между коренными жителями Америки и властями.
Реки по-прежнему текут, трава растет, и деревья зеленеют. Не во всех, впрочем, местах: на больших пространствах в Черных Горах не осталось растительности, ибо плодородный слой почвы там срыт напрочь - сначала заступом, а в наши дни бульдозером.
Кто мог подумать, что именно в этих негостеприимных местах найдут золото! Отчего-то его всегда находят в малоудобных для белого человека местах с суровым климатом. Да еще индейцы путаются под ногами. То ли молятся там дикари, то ли еще что-то делают, но уж точно, что ничем хорошим они не заняты и заняты быть не могут. На то они и индейцы. Так - а то и еще пожестче - считали в те времена белые.
С ними, впрочем, особо и не мудрствовали. В 1877 году правительство пересмотрело договор о Черных Горах. Восемь десятых этой территории были провозглашены US State Forest - государственными лесами, о чем вождям племени сиу и было мимоходом объявлено. Подписей от них уже никто не требовал. Когда индейцы, согласно своему обычаю, пытались собраться в Блэк-Хилс, их встретили войска. Сражения не произошло. Но за пределами священной территории начались стычки воинов-сиу с солдатами. Они продолжались до 1891 года, когда в битве при Вундед-Ни поставлена была последняя точка в истории индейских войн.
Золотоносную землю распродали по участкам старателям за смехотворно низкую цену. Определенный процент с вырученной суммы - шесть миллионов долларов - был предложен сиу на устройство приличной резервации. Сиу деньги взять отказались: обитель духов предков нельзя продавать ни за какие деньги. Отвергли шесть миллионов долларов люди, лишенные средств к существованию, племя, где мало оставалось здоровых молодых мужчин, способных прокормить стариков, женщин и детей. Но решение было принято единодушно - и не только старейшинами. Уговаривать их не стали. Деньги решили поместить в банк, где ими должен был распоряжаться уполномоченный департамента по делам индейцев.
Как он ими распоряжался - покрыто мраком, однако же известно, что тогдашний уполномоченный мистер Осия Дж. Айронсайд, выйдя в отставку, кончил свои дни зажиточным и почтенным домовладельцем на восточном побережье, где индейцев поблизости на сотни миль нет.
Владельцы шахт в местечке Хоум Стэйк в округе Блэк-Хилс за прошедшие сто с небольшим лет заработали свыше миллиарда долларов. Эти данные зарегистрированы в отчетах налогового ведомства. Индейцы сиу не получили из этой суммы ни цента. Эти цифры привел на заседании Верховного суда США адвокат племени. Но, напомнил он, племя сиу всегда требовало не денег, а возврата их собственной земли. Всего, подчеркнул он, отобрано шестьдесят миллионов гектаров: в Северной и Южной Дакоте, Небраске, Вайоминге и Монтане. Но он уполномочен вести разговор для начала только о семи миллионах гектаров - священном нагорье Черные Горы.
Когда два десятка лет тому назад возникло движение индейцев за свои права, и представители двухсот восьмидесяти семи официально признанных племен (а с ними и меньших групп, вроде бы существующих, но тем не менее в списки не попавших) собрались выработать свои требования, вопрос о Черных Горах стал одним из первых. Ведь племя сиу - шестьдесят тысяч человек, сохранивших язык и сознание своей общности - одно из крупнейших в стране. Тогда-то и принято было решение действовать через суды - \"томагавк белого человека\".
Отчего же индейцы вдруг поверили в суд, ведь к индейцам за прошедшие столетия закон был, скорее, пристрастен? Белые составляли бумаги, не слишком ломая голову: подписывать договоры приходили закутанные в одеяла вожди с перьями в волосах. Дикарь, мол, все равно не прочтет, а если кого попросит прочитать - много ли поймет? Сверх того чиновники и офицеры, если бывали в шутливом настроении, такое могли понаписать, что потом просто катались от хохота, вспоминая, как краснокожий все это серьезно выслушивал. Да и кто мог предположить век назад, что племя краснокожих выживет, а правнук вон того индейца станет адвокатом, и к тому же квалифицированным крючкотвором? Те, кто составлял договоры, этого, конечно, не предвидели. Кстати, успехи многих индейцев в юриспруденции, очевидно, не случайны: умение логично и красноречиво говорить почиталось во всех племенах наравне с воинской доблестью. И эта способность к логике вместе с терпеливостью и отвагой - лучшее, что унаследовали нынешние индейцы от своих славных предков.
Разбор жалобы сиу продолжался в Верховном суде одиннадцать лет. 30 июня 1980 года Верховный суд США признал, что нагорье Блэк-Хилс отобрано было у сиу незаконно. Суд постановил выплатить племени сто двадцать два с половиной миллиона долларов. Из них семнадцать с половиной за землю (по ценам 1877 года), а сто пять - за сто три года пользования (по ценам того же года). Следует заметить, что в 1877 году жалованье уполномоченного департамента по делам индейцев при племени сиу составляло сто два доллара в месяц, и он считался высокооплачиваемым служащим. Сейчас за эти деньги он не снял бы мало-мальски приличной квартиры.
Самые безлюдные, безводные и неудобные для жизни места, куда в свое время вытеснили индейцев, оказались богатыми полезными ископаемыми. Только в резервациях, где живут двадцать три племени американского Запада, залегает под поверхностью треть запасов угля страны, восемьдесят процентов урана, нефть и газ. И снова в печати возникают вопросы: можно ли оставлять во владении индейцев - этих людей прошлого - такие богатства? Не лучше ли заплатить им отступные деньги? На них можно себе закупить виски - залейся, японских индейских костюмов и гонконгских томагавков - по сто штук на каждого, да еще и на строительство школы останется...
Но в том-то и дело, что нынешние индейцы - люди уже не каменного века. Они помнят свое прошлое, понимают, что проиграна индейская война, но они знают свои цели. Нынешние цели. И свои возможности. Потому вся индейская Америка ждала исхода борьбы сиу в суде.
Сиу от предложенных денег отказались. Они не признают сумму достаточной, ибо их цель - восстановить первозданность Черных Гор. А главное, им нужны не деньги, а земля. Священные Черные Горы.
НЕБОЛЬШАЯ ВОЙНА БЕЗ ТОМАГАВКОВ
Граница между землями племени навахо и территорией племени хопи в штате Аризона проходит по нагорью Сан-Франсиско. Здесь же - по верованиям хопи - проживают их боги. Места эти удивительно красивы: поросшие соснами горы посреди красноватой Аризонской пустыни.
Сорок лет назад, когда первые рекламы спортивного комплекса Сноу Боул только появились в газетах, а первые туристы и репортеры приехали к нагорью Сан-Франсиско, индейцы устроили демонстрацию. Старейшины племени в изукрашенных бисером и бахромой ритуальных костюмах, сопровождаемые всеми взрослыми мужчинами-хопи, расселись, молчаливые и неподвижные, вдоль лыжной трассы. Тогда они еще боялись протестовать более активно и полагали, что молчаливая демонстрация хотя бы привлечет внимание к их требованиям.
Репортеры отметили в своих статьях остроумие и изобретательность администрации зимнего курорта, не сомневаясь, что это рекламный трюк. Высказывалось даже мнение, что у индейцев хопи появился новый источник заработка - служить живописной декорацией модному курорту.
Главный администратор комплекса Олави Эклунд пригласил к себе вождей и предложил им за умеренную мзду танцевать и молиться на священных горах по утвержденному дирекцией графику. На себя он брал изготовление недорогих масок-сувениров и головных уборов из пластика для небогатых гостей. Более ценные сувениры с использованием натуральных орлиных и вороновых перьев индейцы могли производить сами. Старейшины отказались и потребовали освободить святое нагорье.
Мистер Эклунд в ответ на это попросил очистить помещение и порекомендовал впредь не появляться в районе трассы. Иначе он вызовет полицию. Полиции штата индейцы не без основания побаивались, так как были уверены: побежденной стороной всегда будут они.
Хопи отступили. Администрация курорта торжествовала.
Это было сорок лет назад.
С тех пор многое изменилось. Немногочисленная, но знающая свои цели индейская интеллигенция за это время усвоила многое из знаний и умения белых. Битва была перенесена из предгорий и гор на Территорию Белого Человека. Этим фениморкуперовским термином воспользовался впервые адвокат Дэйл Старый Рог, индеец из племени кроу. Адвокат имел в виду суд.
Вместе с другими индейцами-юристами он изучил со всей тщательностью несколько тысяч договоров и соглашений, заключенных правительством США с индейскими племенами. И обнаружил, что по крайней мере треть из них можно - и не без успеха - опротестовать в судебном порядке.
В вестернах - ковбойских фильмах - и тысячах книг на тему индейцев их изображали всегда как безжалостных и коварных врагов. Но такого изощренного коварства от них никто не ждал: пытаться бить бледнолицых братьев их же собственным оружием!
Выяснилось, в частности, что на основе американо-индейской резолюции о свободе вероисповедания федеральные власти и власти штатов обязаны обеспечить индейцам свободный доступ к их святым местам. Более того, выяснилось, что подобные места не могут состоять ни в чьем частном владении.
Так удалось добиться судебных решений, по которым:
никто не имеет права запретить знахарке племени винту построить свой лечебный шалаш на территории Национального парка Тринити в Калифорнии и принимать там страждущих;
таможенники не имеют права осматривать багаж индейцев племен мохавков и черноногих при пересечении ими границ с Канадой, потому что лечебные амулеты, которые шаманы этих племен изготовляют на канадской территории, не смеет видеть глаз постороннего;
военно-морской флот США должен позволять индейцам паюте и шошона совершать обряды у своего арсенала, даже если они разводят костры рядом со складом взрывчатых веществ. (Что делать - построили в свое время арсенал прямо на святом месте!)
Трудной задача встала перед администрацией тюрьмы в штате Небраска. Заключенные-индейцы потребовали разрешения совершать свои обряды - ведь ходят же арестанты-католики по воскресеньям в тюремную церковь! - но, по их верованиям, им нужно отлучаться для этого с территории места заключения. Администрация тюрьмы, правда, выстояла перед этими требованиями.
Индейцы хопи пока добились только одного: курорт Сноу Боул запретили расширять. Решение, впрочем, пока не окончательное, ибо дело кочует из инстанции в инстанцию.
Юридическая битва только началась, и индейцы, в общем-то, на многое не рассчитывают и даже понимают, что, выиграв право молиться в своих святых местах, вряд ли победят на всей Территории Белого Человека. Но, как говорит адвокат Синяя Собака из племени шошона, лучше наступать, чем отступать.
Он-то и посоветовал индейцам племени килиуи предъявить права на целый город...
ДЕЛО О ГОРОДЕ-ПРИЗРАКЕ
Город-призрак называется Боди. Он лежит на поднятой на три тысячи метров каменистой равнине в предгорьях Сьерра-Невады. Индейцы настаивают, что эти земли были в первой половине прошлого века собственностью племени килиуи. Документов об этом у килиуи нет. У властей штата есть дарственная бумага.
В городе царствуют пыль и ветер. Ветер прилетает с юго-запада, с гор Сьерра-Невада. Он приносит слабый пряный запах шалфея, вздымает тучи мельчайшего песка и швыряет их на улицы города. Песчинки влетают через разбитые окна в дома, хлещут деревянные стены, покрывают продырявленные крыши, и кучи песка сыплются вниз.
Ветер расшатал дома, гнет траву - ею густо поросли городские улицы. В гостинице \"Стюардс грэнд-отель\", что на главной улице, висят на доске у стойки портье ключи от номеров. Лежит трубка допотопного телефона, как будто говоривший на секунду выскочил позвать кого-то. На двери висит сумка почтальона с письмами, покрытая густой многолетней пылью. В одном из номеров стоят рядом с заржавевшей кроватью сапоги сорок пятого размера со шпорами. В игорном зале гостиницы замер на одной из цифр рулетки шарик... Все выглядит так, словно жители города по приказу вдруг встали и ушли из Боди.
В городе стоит тишина. Сто лет назад - какие-то сто лет назад! газета \"Боди стэндард\" писала:
\"...Грустно признать, но наш город стал самым диким на \"диком Западе\". Каждый день гремят выстрелы, будто горожане решили перестрелять друг друга. Вокруг пьянство, безнравственность, драки. Как долго будет все это продолжаться?\"
Недолгую и бурную историю города Боди можно прочитать в старых газетах. В дни наивысшего расцвета там выходило три газеты. Когда-то в городе жило пятнадцать тысяч человек, было тринадцать золотых рудников, шесть погребальных бюро, методистская церковь и превосходная тюрьма на сто персон.
История Боди неотделима от истории освоения Калифорнии. Когда в 1848 году войска Соединенных Штатов оттеснили мексиканцев, бывших владельцев этих земель, к югу. Калифорния была слабо заселена. Земли еще хватало на цивилизованном восточном побережье, а потому перспектива обосновываться на далеком Западе мало кого привлекала. Но 24 января Джеймс Маршалл, рабочий с лесопилки, обнаружил в грязи, застрявшей в решетке гидравлической пилы, камень величиной с голубиное яйцо. Камень был слишком тяжел, чтобы не обратить на него внимание. Отмыв его в реке, Маршалл выскочил на берег и закричал: \"Золото! Я нашел золото!\"
Речка, на которой стояла лесопилка, именовалась Сакраменто; в истории калифорнийской \"золотой лихорадки\" название это стало символичным. Недаром золотоискатели у Джека Лондона пели: \"Сакраменто - край богатый, гребут золото лопатой!\" С момента находки драгоценного металла проблема заселения Калифорнии была решена.
Кто греб лопатой золото, а кто и нет; об этом разговор особый. Главное, что миллионы людей покинули насиженные места и двинулись туда, где можно было стремительно разбогатеть.
Среди тех, кто устремился на Запад, был и некий Билл Боди. Он бросил семью, сел в Бостоне на корабль и вышел на берег в Сан-Франциско с десятью долларами в кармане. Сверх этой суммы он располагал стальными мускулами и тяжелыми кулаками. Среди калифорнийских старателей он скоро получил кличку \"Гризли Боди\" за скверный характер и стремление решить любой вопрос дракой. В потасовках он обычно побеждал, зато с золотом ему упорно не везло. В 1859 году он покинул, не оглянувшись, изрытые искателями счастья берега Сакраменто и двинулся с тремя компаньонами в горы Сьерра-Невада. Но и там не везло по-прежнему. Рождество Боди с попутчиками встретил у костра в пещере и от скуки пошел вверх по ручью, время от времени царапая дно мотыгой. Через полчаса стало ясно, что золота в ручье едва ли не больше, чем воды. Так найдена была богатейшая жила Сьерра-Невады. И так началась \"горячка Боди\", подвид болезни, называемой \"золотой лихорадкой\".
Сам Боди, впрочем, не заработал на найденном им золоте ни единого доллара: в тот же вечер он свалился с воспалением легких и через неделю скончался в той же пещере. Но уже через десять дней вокруг пещеры вырос палаточный город, скоро превратившийся в город из хижин и без задержки ставший крупным населенным пунктом с солидными деревянными домами. Город назвали Боди и тем увековечили память Билла Боди, пришедшего и ушедшего нищим.
Кочевавшие неподалеку индейцы племени килиуи в страхе ушли подальше от этих мест. У них уже был горький опыт общения с внезапно появившимися толпами вооруженных белых, и килиуи предпочли держаться подальше.
Так возник город, предназначенный для одной лишь цели: обогащения, добычи золота, ибо больше ничем нельзя было заниматься на этой каменистой земле, где уничтожили даже тонкий слой животворной почвы, откуда бежали животные. Но золото земля давала. За один только 1862 год в городе добыли золота на 13 миллионов долларов. Крупнейшая фирма, занявшаяся делами в Боди, - \"Стэндард майнинг корпорейшн\" - имела годовой доход в пять миллионов. Счастливцы и неудачники (даже неудачники), гангстеры и методистские пасторы, парни без предрассудков и девицы им под стать - все могли заработать в Боди. И в шестидесяти питейных заведениях города всю ночь шла гульба. Газета \"Боди стэндард\", которую мы уже цитировали, писала: \"Никому не подсчитать, сколько людей погибло в салуне Джона Вагнера. Чуть ли не треть тех, кто входит туда живым и здоровым, выносят из салуна ногами вперед\".
...На грани двух веков вдруг резко упала цена золота на международных биржах. И добыча драгоценного металла в Боди становилась все менее прибыльной. Копать надо было глубже, а истощенная земля Сьерры давала золота меньше и меньше. Крупные компании начали сворачивать работу. Тысячи людей остались без средств к существованию. Летом пожар уничтожил восточную часть города. Зимой внезапные снежные лавины отрезали Боди от мира. Безработные стали покидать город первыми - за отсутствием имущества они были легче всех на подъем. За ними свернули дела банки, магазины, салуны, заколотил заведение Джон Вагнер. В единственной школе не стало учеников. Даже гордость Боди - вместительная тюрьма стояла без дела. Последнему заключенному - конокраду Уолтеру Ласло - начальник тюрьмы преподнес ключ от ворот и пообещал оказать гостеприимство в любое время. Они обнялись и пошли каждый в свою сторону: делать в Боди было нечего.
...И лишь местный банкир Стюарт Кэйн один слепо верил, что цена на золото повысится. Он скупал за бесценок брошенные дома, участки, целые улицы, казенные здания: почту и суд, церковь и тюрьму. И стал владельцем города. Брошенного города, города-призрака, города без людей. В старой Европе обладание городом, даже без населения, принесло бы ему хотя бы титул, пустой, но звучный. В Америке это принесло ему славу помешанного... Наследники одержимого банкира лет семьдесят не знали, что делать с собственным городом, и в 1868 году преподнесли его в подарок штату Калифорния.
...Когда особенно сильный ветер рвется в Боди с гор, песок бьется о деревянные стены покосившихся домов, и пустые улицы наполняются невнятным шорохом. И тогда случайно попавшему в Боди человеку кажется, что в городе идет какая-то невидимая жизнь. Словно бродят по улицам тени искателей золота и искателей приключений, разбогатевших и застреленных, нашедших и разочарованных. Призраки бродят по городу-призраку, пустому памятнику погони за призрачным счастьем.
...Верховный суд штата индейцам килиуи в иске отказал. Во-первых, документов у них действительно не было. Во-вторых, возвращение города Боди индейцам могло бы создать нежелательный прецедент. Адвокаты племени передали дело в Верховный суд страны, где его и рассматривают по сей день.
ДЛИННЫЙ МАРШ
Стадион Рэд Рокс в городе Галлап в штате Нью-Мексико довольно вместительный - на двадцать тысяч зрителей. Такое количество людей собирается там всего несколько раз в год, но подскакивают в цене билеты только в конце лета, когда племя навахо - бывший владелец окрестных земель - устраивает свой ежегодный праздник Великого Духа.
На темную арену выезжает на неоседланном коне старый воин. Он медленно объезжает вокруг стадиона, пуская коня вскачь, все быстрее и быстрее - на одном из кругов вспыхивают прожекторы. Старец осаживает коня и начинает длинную древнюю песню \"Заклинание Великого Духа\". Громкоговорители разносят песнь далеко за пределы стадиона, а зрители следят за содержанием по рекламным буклетам праздника. Их выдают каждому посетителю вместе с билетом.
В программу входят еще состязания в меткости: стрельба из лука и из допотопных ружей, театрализованная схватка индейцев и очень многое другое индейское... Года два назад в газетах (не галлапских, впрочем) появилось сообщение, что среди участников нет индейцев; это циркачи-профессионалы, которых нанимают устроители.
Устроители на этот выпад реагировать не стали, но поместили в газетах снимок: старик-индеец, исполнитель заклинания, едет со своим конем в машине для перевозки крупного рогатого скота со стадиона Рэд Рокс, возвращаясь к себе в резервацию. Дряхлый воин довольно и устало улыбается, в руках у него бутыль виски, а в волосах перо. Соблюдая объективность, организаторы празднеств признали, что среди выступающих есть определенный процент неиндейцев, но уточнять этот процент не стали. Что греха таить не так уж много найдется теперь навахо, способных выступить на уровне современных требований к древности...
В то же самое время, когда лжеиндейцы на стадионе Рэд Рокс, завывая хорошо поставленными голосами, горячат мустангов, в ста милях к северу от стадиона возвращаются с вечерней смены шахтеры. Все они принадлежат к племени навахо, и в их подлинности сомневаться не приходится - стоит лишь заглянуть в расчетные книжки. Поскольку в профсоюз их не принимают, то и зарплата у них весьма невысока. Профсоюз принимает только людей, выполняющих все обязанности гражданина Соединенных Штатов и налогоплательщика, а живущие в резервациях индейцы к таковым отнесены быть не могут.
Навахо работают в \"Юта Интернэшнл\". Земля, в которую врылись шахты, принадлежит племени, и компания платит совету старейшин по пятнадцать центов за каждую тонну угля. Когда-то эта сумма была относительно приличной, но с тех пор цена на уголь на мировых рынках достигла двадцати долларов за тонну. Неполный процент, отсчитываемый индейцам, стал выглядеть смехотворным.
Уголь отправляется на Фор Корнерз, одну из крупнейших теплоэлектростанций в стране. И одну из самых грязных.
Когда первые спутники только начинали делать фотоснимки из космоса, Фор Корнерз можно было заметить сразу - такой мощный серый хвост тянулся из ее труб. Днем и ночью падает на землю резервации навахо серый пепел, и все серее и серее становится трава. Дышать в резервации, где живут сто пятнадцать тысяч индейцев, тяжело, у большинства людей слезятся глаза. Но попробуйте собрать здесь подписи под петицией, требующей закрыть электростанцию! Сочувствующий индейцам белый студент из Нью-Йорка Дэниэл Плискин, попытавшийся это сделать, еле ноги унес. Он все стремился объяснить навахо необходимость бороться за охрану окружающей среды, и они его слушали со вниманием. Но стоило ему заикнуться об электростанции Фор Корнерз, как настроение слушателей резко изменилось. Прав был, конечно, Плискин, но и навахо понять можно: на компанию работает пятьсот индейцев, большинство - из их племени. И если белые могли бы попытаться найти себе работу в других местах, то индейцам просто некуда деваться. \"Юта Интернэшнл\" дает работу рядом с домом.
Ток, вырабатываемый на станции, идет в далекие города - Финикс в штате Аризона, в Лос-Анджелес. На резервацию тока не хватает, и в индейских хибарах коптят керосиновые лампы.
Кажется, все, что происходит с индейцами навахо в их взаимоотношениях с компанией \"Юта Интернэшнл\", взято из хрестоматии как наглядный пример положения краснокожих американцев. Как и положено в хрестоматийном примере, здесь или черное или белое. Тем не менее все описанное выше совершенно реально.
Примерно так же реально, как и то, что индейцев в Соединенных Штатах осталось восемьсот пятьдесят тысяч - это меньше половины процента населения, - а принадлежит индейским племенам почти половина залежей урана и треть залежей лучшего угля на западе Штатов. Как и то, что на территории индейских резерваций есть и нефть и газ. Как и то, что индейцам все эти дары природы не принесли ни малейшего достатка.
Дело в том, что все договоры, позволяющие добывать полезные ископаемые, подписаны лет двадцать пять - тридцать тому назад, когда и цены были не те, и индейцы во всей этой механике почти не разбирались.
В 1976 году радиоактивная вода - несколько миллионов гектолитров - из урановой шахты компании \"Юнайтед Нюклеар\" вылилась в реку Пуэрко и просочилась в подземные источники в индейской резервации. Система очистки работала из рук вон плохо, менять ее следовало давно, но у компании все как-то руки не доходили. Катастрофу можно было сравнить разве что с аварией ядерного реактора. Старейшины пытались протестовать, но компания пригрозила, что закроет шахту. Правда, при этом дирекция обещала, что почву в резервации исследуют и убытки возместят.
Кнут и пряник были применены в неравной пропорции: почти все мужчины из близлежащей резервации работают именно на этой шахте, так что безработным оказалось бы почти все племя. Почву компания исследует и по сей день.
Эта история так бы и кончилась, не кончившись никак, если бы среди здешних индейцев не появился Девитт Диллон из племени кроу.
...Ему было восемь лет, когда произошел случай, оказавший влияние на всю его последующую жизнь. Было это во время войны. Девитт жил в резервации неподалеку от городка Хардин в штате Монтана. Вместе с женщинами и стариками своего племени он помогал белому фермеру убирать урожай. Рабочих рук не хватало, и фермер - звали его Уилл Сеппанен охотно предоставил работу индейцам. Тем более что кроу считались - даже по мнению белых - людьми трудолюбивыми и надежными. Кроме индейцев, на ферме работали какие-то белые иностранцы. Девитт ни слова не понимал, что они говорят. И хотя сам он тогда по-английски разбирал с пятого на десятое, мог, однако, сообразить, что это не тот язык, на котором говорят мистер и миссис Сеппанен и шериф Янгхазбенд, заезжавший иногда на ферму. Кто-то ему объяснил, что белые эти - немцы - военнопленные из близлежащего лагеря. Девитт, помнится, удивился еще, что немцы так похожи на обыкновенных белых. Он знал, что они враги Штатов, и, когда один из них хотел подарить мальчику алюминиевое колечко, юный индеец отвернулся.
Работа шла споро, и мистер Сеппанен, умевший ценить хорошую работу, пригласил своих добровольных и недобровольных помощников отметить окончание жатвы в местном ресторане.
Немцев привел конвоир, пересчитал, и они спокойно прошли в зал. А затем вышел хозяин заведения и, поманив к себе фермера, без лишних слов показал ему на табличку у входа: \"Индейцам и собакам вход воспрещен!\"
Индейцы молча вернулись в склад на вокзале - там они жили. К вечеру смущенный и пьяный Сеппанен привез им кучу еды и питья из ресторана, но, помнит Девитт, один старик запретил брать хоть что-нибудь. Утром индейцы ушли к себе в резервацию.
Тогда-то маленький Диллон поклялся выучиться в школе всему, что знают белые, и начать бороться за права своего народа. Став взрослым, он понял отчетливо, что его народ не только кроу, но и все краснокожие американцы.
В племени кроу Девитт Диллон занимается хозяйственными вопросами (по образованию он экономист). Он регулярно следит за прессой, отмечая все, что касается прав индейцев на полезные ископаемые. О радиоактивном заражении земли индейцев пуэбло-лагуна он узнал из заштатной газетенки, уделившей событию абзац.
Через три дня Девитт Диллон был на месте происшествия. Неделя ушла на уговоры старейшин - очень уж они боялись закрытия шахты, потом был вызван известный индеец-адвокат Томас Две Стрелы, и племя подало в суд. Суд нескорый, приговор которого вряд ли будет таким, каким хотят его видеть индейцы, но главное, он должен привлечь внимание общественности к положению индейцев.
Опыт в таких делах Девитт Диллон приобрел в родном племени, когда на территории кроу обнаружили гигантские залежи угля. Угольный пояс тянется к востоку от Скалистых гор с севера на юг, начинаясь в резервации кроу и кончаясь в земле чейенов. Уголь оказался первосортным - с минимальным содержанием серы - и залегает так близко к поверхности, что стоимость добычи получается раз в десять ниже, чем в Европе.
В конце шестидесятых годов угольная компания \"Истерн Коул\" выразила желание заключить с племенами кроу и чейенов договор. Это само по себе было удивительно, потому что до этого обходились без затяжных процедур.
Кроу заключили договор, по которому компания получила право копать уголь до тех пор, пока он есть в недрах резервации. Индейцам была установлена плата в семнадцать с половиной центов за тонну. Заключив договор, \"Истерн Коул\" работ не начала: ей важно было застолбить участки, а уголь мог и подождать до лучших конъюнктурных времен.
И времена не заставили себя ждать: 1973 год, первый энергетический кризис, резкое повышение цен на нефть. Уголь стал вдруг очень нужен.
Когда в 1974 году в резервацию прибыли первые угледобывающие машины, кроу гораздо лучше разбирались в событиях большого мира, чем десять лет назад. В прошлом веке их силой согнали с военной тропы, теперь они вступали на тропу судебную. Конечно же, у белых и тут сила была неизмеримо большей! Зато у индейцев было преимущество - неожиданность. Что ни говорите, а голливудские краснокожие (а именно по вестернам сформировано представление об индейцах у среднего американца) не носились по прериям с адвокатским портфелем!
Кроу посоветовались с экспертами и пришли к выводу, что договор с компанией \"Истерн Коул\" подлежит пересмотру. В том же 1974 году вожди племени кроу подали на компанию в суд.
Дело стало сенсацией: первое из индейских племен потребовало пересмотра несправедливого договора, решило получить назад хоть часть своих богатств. Забегая вперед, скажем, что от суда индейцы кроу пока ничего не добились, и процесс не кончен. Но Диллон - а он и был инициатором - доволен: процесс привлек внимание общественности. Люди, для которых само понятие \"индеец\" было связано с воспоминаниями подросткового возраста и уж никак не с чем-нибудь серьезным, вдруг начали уяснять, что индейский народ существует, что у него важные проблемы. И что положение его отчаянное.
Так пришла очередь дел о воде. Три четверти индейцев США живут в засушливых районах юго-запада страны - пустынях и полупустынях. Земля там без обильной влаги родить не способна.
Самый большой успех \"водной войны\" - решение суда, по которому пять небольших племен нижнего течения реки Колорадо получили право на половину ее воды. Правда, воспользоваться племенам удается дай бог десятой частью того, что им причитается, - сложное гидротехническое строительство им не под силу: не хватает капиталов, специалистов и многого другого.
Процессы следуют один за другим: бой за права индейцев Северо-Запада на рыбную ловлю в Великих Озерах был самым громким из них. Восьмилетним мальчиком поклялся Девитт Диллон выучиться в школе всему, что знают белые. Тогда ему казалось, что это \"все\" - арифметика, английский язык, чистописание и бейсбол. Теперь, когда взгляды его расширились, он убежден, что индейцам уже хватает этнографов, фольклористов и мастеров народного искусства. Пришло время инженеров, экономистов, юристов и бизнесменов.
Если учесть, что из трех индейских детей кончает начальную школу всего один, да и этот окончивший редко когда продолжает образование, мечты Девитта Диллона выглядят утопией. Но... Кто бы мог подумать, что за последние полтора десятка лет трижды выйдут индейцы из резерваций? В 1969 году, когда они заняли тюрьму Алькатрас в заливе Сан-Франциско. В 1973-м захват поселка Вундед-Ни. \"Длинный марш\" в 1978 году, когда за сто пятьдесят один день тысяча индейцев из разных племен прошли четыре с половиной тысячи километров и поставили вигвамы перед Белым домом.
Индейский марш еще только начался...