Александр Проханов
Хроника пикирующего времени
ЧАСТЬ 1
Нас остановит только пуля
2005
Сталин — не бронза, а скорость света
Апрель, 2005 г., № 16(596)
Пятьдесят лет длится «десталинизация». Вымарывается Сталин из русской истории. Его подвергли «анафеме» на XX съезде. Под покровом ночи вынесли из Мавзолея, Разорили все памятники, сожгли все портреты. Переименовали улицы, площади, города. Залили асфальтом следы его величавой поступи, Поверх асфальта, в подтверждение горького сталинского пророчества, насыпали груды тлетворного мусора.
Но каждый раз на асфальте возникают трещины, могучие стебли народной памяти разрывают покров, и сквозь «либеральный мусор», коросту клеветы процветает «народный сталинизм».
— Как это твое?! — вскинулась Тамар — А если это окажется кровь моего отца?
— Разве настоящий вождь не должен быть готов в любой момент отдать жизнь за свое племя?
Подобная мысль, очевидно, никогда не приходила девушке в голову.
— Как это так? — недоуменно пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к Блейду.
— Подумай об этом на досуге, — посоветовал странник, вытягиваясь в мягкой траве.
Ужинали они в молчании, затем Тамар расстелила одеяла.
— Я хотела, чтобы ты стал отцом моего ребенка, — вдруг сказала она, глядя вверх, на яркие звезды. — Моего первенца забрал лапач… а потом погиб и мой муж. Нельзя сказать, чтобы я сильно любила его — у нас есть закон, что никто не должен оставаться без пары. Если не нашел никого по сердцу — живи, с кем приговорит род. А я тогда слишком долго выбирала… Но теперь это не важно. Я считала, что победитель лапача должен вдохнуть новую жизнь в мое лоно… А теперь я даже не знаю, что и думать. Твои слова смутили меня…
Блейд приподнялся на локте и хмыкнул. Ничего подобного женщины ему еще не говорили.
— Мои слова смутили тебя? Каким же образом?
— Ты совсем иной, чем мы, Ричард. Твое сердце кажется твердым и жестким, как сталь, но только на первый взгляд. Ты — герой… но очень странный герой. Я думала, что мой сын возьмет у тебя твое стальное сердце… сердце, что дало тебе силы идти в самую пасть к лапачу… а теперь не знаю, так ли это.
— Ты считаешь, что мое сердце недостаточно крепко для твоего сына? Для будущего вождя болотного племени?
— Да! — Тамар с вызовом вскинула головку. — Ты жалеешь сухачей… жалеешь Элию… да уже не было ли у тебя что с ней?! — девушка вскочила, ее глаза вспыхнули яростью.
— Успокойся! — прикрикнул Блейд, легким толчком возвращая ревнивицу в прежнее положение. — Ничего у меня с ней не было. Она не снимает ни плащ, ни маску, и я даже не видел ее лица. Тебя удовлетворит мое честное слово?
Тамар закусила губу.
— Так почему же ты тогда жалеешь ее? Ну, почему?
— Но ведь можно жалеть не только вас, — осторожно заметил Блейд. — Сейчас вы в беде, мой долг — помочь вам, но что изменится, если вы выберетесь из своих несчастий ценой гибели сухотников? Я хочу, чтобы вы зажили нормальной жизнью… покинули бы топи… а убивать тех, кто этому мешает, для меня слишком просто и неинтересно.
Тут он, конечно, несколько покривил душой. Пусть он почти не вспоминал о Наоми… но увидеть ее мертвой никак не хотел.
— Ты хочешь, чтобы мы помирились с сухотниками? С этими пиявками, которые сосали нашу кровь все эти годы? — Тамар почти кричала. Всякая осторожность была отброшена. — С теми, кто…
— Знаю, знаю! Кто загнал вас в болота и топи, кто назначает грабительские цены за долгожив…
— Наши умирают из-за этого!
— Ты сможешь вернуть мертвых к жизни, если перережешь всех обитателей поселка? — в упор спросил Блейд.
— Мертвых — нет! Но я смогу отомстить!
— Люди Элии, бесспорно, заслужили наказание, — изрек странник. — Но не поголовное же истребление! Да и не от них, я думаю, здесь все зависит…
Тамар попалась в ловушку.
— А от кого же? — с детской непосредственностью выпалила она.
— От Слитых, от кого же еще!
Сбитая с толку, Тамар умолкла.
— Слитые покупают долгожив у Элии. Слитые посылают своих чудовищ в леса сухотников. Слитые крадут детей из поселка… и, похоже, не только из него. Мы не сможем развязать этот узелок, пока не заглянем под сверкающие шпили… — последнюю фразу Блейд еле слышно пробормотал себе под нос. Доказательств у него было пока немного, однако своей интуиции он привык доверять
— Ров труднее замаскировать.
— Я… я не знаю, — растерянно выдавила из себя девушка. — Я знаю, что сухотники — враги… а ты говоришь — что нет… Я знаю, что ты не врешь… ты ведь дрался с лапачом, рискуя жизнью… но у меня это как-то не укладывается в голове!
— Неужели Штайнер построил дом посреди водохранилища «Уэлш харп»?
Щека Тамар коснулась плеча странника.
— Я бы не удивился. Только, если помню правильно, Пекам хотел, чтобы внешне безопасные дома ничем не выделялись. Их целью было отражать потенциальную осаду, а не провоцировать.
— Не хочу сегодня больше думать, — шепнула она с чисто женской непоследовательностью. — И о ребенке тоже… быть может, мы зачнем его позже…
— Согласен. — Взгляд Никки заметался по карте. — И все равно творение Штайнера должно стоять немного на отшибе. Откуда взять «естественные бастионы воздуха и земли» на улице, где одноквартирные дома буквально лепятся друг к другу?
Таковы женщины. Во всех мирах, во всех бесчисленных реальностях, во всех измерениях и вселенных…
Руки Блейда и Тамар встретились. Их пальцы, спеша, уже развязывали узлы на тесьмах; странник и дочь Бротгара лежали глаза в глаза, словно стараясь загипнотизировать один другого неподвижностью взоров. Это было чем-то вроде игры — когда партнеры раздевают друг друга, делая при этом вид, что ничего не происходит.
— Точно, на отшибе, но не слишком далеко. Пекам представлял дома чем-то вроде Темзской дамбы
[44] — защитой для города и его жителей.
Ладони Блейда легли на обнаженную талию Тамар, тонкую, словно у нью-йоркской топ-модели, изнурявшей себя бесконечными диетами. Губы девушки чуть приоткрылись, дыхание стало глубже и чаще — она загоралась от одного прикосновения, все горе, все тревоги, вся неутоленная тоска гордого и сильного сердца — все это выплескивалось сейчас наружу. Руки се уже стаскивали последние покровы с чресел разведчика.
Спустя минуту они забыли обо всем — о хищных тварях, окружавших их убежище, о сухотниках и болотном народе, об Элии и своей миссии. Дочь Бротгара оказалась куда темпераментнее и ненасытнее Наоми. Они перепробовали все позы; и всякий раз, когда Блейд подходил уже к самой черте, он слышал неистовый, хриплый шепот Тамар.
— По отношению к уровню моря западная часть города выше, чем восточная, — пробормотал Никки. — Значит, и до подземных вод копать дольше. Штайнер ведь сам в западной части города родился? В Перивейле, кажется? Всегда твердил, что и старость хочет встретить именно там…
Никки принялся молча водить пальцем по карте, а на лице, как картинки в калейдоскопе, сменялись эмоции: сосредоточенность, раздражение, упрямство.
— Нет! Нет! Подожди! Я хочу еще! Еще!.. Еще…
— К черту стандарты, Никки, давай смелее, гибче, решительнее! Ответ наверняка у нас под носом.
Ночь любви оказалась чрезвычайно бурной. В конце концов Тамар просто лишилась чувств на вершине блаженства; Блейд в приятной истоме вытянулся рядом с ней.
Указательный палец зомби остановился на Каслбар-хилле.
— Ребенка мы зачнем… в следующий раз — услыхал он слова девушки, засыпая.
— Ты прав! Так и есть! Это чертов паб, «Золотое пламя»!
* * *
Сначала до меня не дошло.
Они пробудились на рассвете. Здесь, в Сухом Логе, можно было не выставлять ночной стражи. Болотные твари ненавидели сухую траву…
— Но ведь «Золотое пламя» находится…
Однако нельзя сказать, что пробуждение их было очень веселым: на вершине самого южного из холмов нагло восседал ширп, бессовестно пяля на любовников свои красноватые глазки.
— Не вонючий притон на Сохо-сквер! Настоящее «Золотое пламя», Кастор. То, что сгорело дотла.
Руки Блейда схватили арбалет прежде, чем разум успел подсказать, что к чему. Выстрел — и летучий ящер покатился по склону, ломая перепончатые крылья и оставляя за собой кровавую дорожку. Однако радоваться было рано — с противоположной стороны пригорка, невидимой из ложбины, тотчас взлетели еще три ширпа. Сделав круг над Сухим Логом, они помчались на юг.
Элия оказалась куда сообразительнее, чем полагал Блейд.
— Вставай! — странник потряс девушку за плечо. — Нас обнаружили!
— Что?.. Как… Обнаружили?! — смысл сказанного наконец дошел до сознания Тамар. — Как они сумели?..
16
— Ты вчера родилась? — истинный джентльмен не должен так разговаривать с леди, и Блейд тотчас же устыдился своей вспышки. — Элия послала ширпов. Эти твари могут забираться далеко в глубь болот… как оказалось. На краю топи нас будет ожидать теплая встреча.
— Но не поворачивать же назад! — по-детски возмутилась девушка
Вообще-то «Золотое пламя» строилось как музей, но располагалось в самом неподходящем для музея месте: в середине кольца дороги В455, сразу за Каслбар-хиллом. Так что при общении с куклой направление я угадал без малейшей погрешности: к юго-западу от Харлсдена и точно на запад, ну, почти точно, от Дюкейн-роуд.
Болотное племя, похоже, принципиально не признавало отступлений.
Увы, безжалостные законы о соотношении спроса и предложения распространяются и на музеи, поэтому предшественника «Золотого пламени» пришлось закрыть. Каким спросом может пользоваться музей, если, чтобы попасть в него, нужно перебраться через три ряда оживленной лондонской дороги?! Тем более посвящался он местной промышленности, и экспонаты, по сути, были дрянной рекламой пылесосов «Гувер», станков и гражданских самолетов «Хокер-Сиддли».
В итоге здание по дешевке купил Пекам Штайнер, потом оно перешло Бурбону Брайанту, который и превратил его, правда, ненадолго, в «Золотое пламя», а затем паб сгорел дотла. Вот и все известные мне факты, естественно, помимо идиотских теорий преступных заговоров от Никки. Однако сейчас, в два часа ночи, шагая через темнущий Кливленд-парк, я искренне жалел, что не потрудился выяснить подробности.
Поднявшись на вершину холма, я увидел «Золотое пламя», точнее, небольшую возвышенность в центре кольцевой дороги. С этой стороны здание было скрыто зеленой рощицей. Подобравшись ближе, я увидел дорожку, а рядом с ней — указатель «Музей местной промышленности имени Нормана Теббита». Брайант не сменил ее, решив: так смешнее. Что именно смешного, он мне до сих пор не объяснил, а сам я не догадался.
— Ну, во-первых, откуда Элии знать, что мы направляемся именно к ней в гости? — Блейд рассуждал вслух. — Скажи, Тамар, ширпы часто заглядывали к вам в деревню? Их вообще встречали когда-нибудь над Сухим Логом?
Я пересек пустынную в этот час дорогу и вышел на тропинку. Длиной она была всего метров десять, так что несколько шагов привели меня в центр островка, где стоял изуродованный остов «Золотого пламени». Я не приезжал сюда уже много лет, но сейчас вспоминались даже малейшие подробности. Здание опоясывала насыпь высотой чуть более метра, на нее ушла земля из траншеи, составлявшей внутреннюю часть защитного кольца. По указанию Брайанта (а может, и самого Штайнера) дно траншеи заасфальтировали, а насыпь засадили цветами. Раньше казалось, что это изящный способ отгородиться от уличного шума, истинное же назначение открылось лишь теперь: вот они, бастионы земли и воздуха. Никки попал в яблочко! Однако бастионы не спасли «Золотое пламя» от четвертой стихии: словно злая фея из «Спящей красавицы», огонь не пощадил паб Бурбона Брайанта.
Еще оставалась вероятность того, что все происшедшее — не более, чем неприятный случай.
Как я и ожидал, обгоревший остов тонул во мраке. Если Пис там действительно скрывается, афишировать свое присутствие явно не в его интересах. Я шел к двери, которой не видел, потому что передний фасад здания скрывала тьма. Огни кольцевой остались за деревьями, и на островок проникал лишь слабый оранжевый отблеск.
— Я не припомню, — призналась Тамар. — Нет. Пожалуй, все же нет. Обычно их тут не видели.
Двери не было вовсе — зияющая брешь в кирпичной кладке. Я осторожно, шаг за шагом пробирался вперед, и внезапно вытянутые руки уперлись в нечто холодное, гладкое и чуть влажное. С опаской его ощупав, я обнаружил: «нечто» тянется и вверх, и вниз, и вправо, и влево. Пластиковый занавес! Такие обычно вешают в ванной; здесь же его натянули в дверном проеме для защиты от ветра, а утренний туман сделал неприятно липким.
Да, Элия взялась за дело всерьез! Ширпы над болотами, засады по периметру топей… «Великая» правильно считала, что рано или поздно странный марабут должен будет начать действовать. Пока они с Тамар остаются здесь, сухачей можно не опасаться… но что будет, если они окажутся на краю болот?
Стоит отодвинуть занавес, и скрывающиеся в руинах паба тотчас узнают о моем приходе. Если вспомнить, как Деннис Пис отреагировал на мое появление на борту «Коллектива» и что обещал сделать при следующей встрече, подобная перспектива оптимизма не внушала.
Странник призадумался. Ему было не впервой проскальзывать мимо сторожевых постов, но как поведет себя Тамар?
Вместо этого я решил обойти здание и поискать другой вход. Приходилось смотреть под ноги: все, что осталось от внутренних приспособлений и принадлежностей, было брошено где попало, и пепелище превратилось в несанкционированную свалку. Образно выражаясь, у «Золотого пламени» появился дополнительный бастион из ржавеющего металлолома и гниющих матрасов.
— Все зависит от тебя, малышка, — он повернулся к своей спутнице. — Я хочу идти дальше. Вопрос в том, сумеешь ли ты не помешать мне.
Косвенно все это работало на меня, потому как, очутившись у заднего фасада, я обнаружил перспективную лазейку. С той стороны мусора скопилось особенно много — целая гора метра три высотой, вершина которой находилась рядом с окном второго этажа. Как и входная дверь, окно было выбито и теперь, разинув рот, глазело на майскую ночь. Вопрос состоял в том, выдержит ли пирамида из черных мешков, старых холодильников и бесколесных велосипедов мой вес.
— Не помешать тебе? — Тамар опешила.
— Ты когда-нибудь имела дело с часовыми?
Взбираясь на подножие мусорной горы, я сто раз пожалел, что не взял с собой фонарь: с ним хоть увидел бы, на что наступаю. Мешки продавливались и хлюпали, но не скользили, позволяя мне удерживать равновесие. Медленно, очень медленно, чуть боком, чтобы хоть как-то опираться на вытянутую ногу, я штурмовал склон. Примерно на полпути случилась неприятность: гора просела на пару сантиметров под моим весом, и я чуть не скатился вниз. Однако к тому времени я подобрался достаточно близко к стене, поэтому, сделав резкий выпад, оперся на нее, ожидая, пока мусорная масса придет в состояние покоя.
Тамар отрицательно покачала головой.
После этого я без особых приключений добрался до вершины, сел на подоконник и по очереди перекинул через него ноги. Только хотел спрыгнуть в непроглядный мрак комнаты, но природная осторожность заставила проверить наличие пола. Решение оказалось на редкость мудрым, потому что никакого пола не было. Вероятно, он рухнул во время пожара, и сейчас подо мной не осталось ничего, кроме четырех метров свободного полета на первый этаж, наверняка закончившегося бы сломанной лодыжкой, а то и двумя.
— Тогда тебе и в самом деле лучше повернуть назад.
Я сидел на подоконнике, и глаза постепенно привыкали к темноте, которая, естественно, не была абсолютной. На высоте второго этажа сквозь листву проникало больше огней с улицы, и примерно через секунду комнату озарила полоска желтоватого света. Мне ее вполне хватило, чтобы разглядеть: доски пола сгорели, а вот балки остались. По одной из них я, подобно эквилибристу, мог добраться до двери и посмотреть, нет ли за ней лестницы.
— Никогда!
Что и следовало ожидать. Разве эта дикая кошка согласится признаться в поражении?
Затея довольно опасная, но ничего лучшего в голову не приходило. Перенеся вес на балку, я осторожно отпустил подоконник и расправил плечи. Только бы не потерять равновесие, иначе маленькое путешествие превратится в настоящий цирк.
— Я научусь… по ходу дела. А самое главное — без меня тебе до края болот все равно не добраться. Попадешь на обед кому-нибудь…
Слава богу, хоть комната небольшая — всего три шага привели бы меня к двери и таящемуся за ней мраку. Первый шаг получился весьма уверенным, второй — тоже, а вот с третьим вышло сложнее, потому что балка подо мной хрустнула и чуть заметно шевельнулась. Плюнув на план А, я сделал выпад и крепко вцепился в дверь. Секундой позже балка прогнулась, потом треснула, и в непроглядную пустоту посыпался град закопченных обломков.
Блейд был вынужден признать, что определенный резон в ее словах имеется. В самом деле, форсировать кишащее чудовищами болото без такого надежного проводника, как Тамар, — удовольствие невеликое.
Пола по ту сторону двери не оказалось, поэтому я ухватился руками за толстую балку, обугленную посредине, но на вид прочную. Ноги повисли в пустоте.
— Ладно, — решился он, — идем вместе. В крайнем случае, повернешь назад попозже.
— Отпусти балку, — посоветовал снизу хриплый голос. — Метрах в двух с половиной под тобой бетонный пол. Если приземлишься удачно, все кончится хорошо, а потеряешь равновесие — в лучшем случае сломаешь ногу, но, думаю, это станет разумным наказанием за взлом и проникновение.
Это был обычный самообман. Никуда она не повернет, хоть жги ее огнем.
— Может… подстрахуете? — сдавленно прохрипел я.
Девушка тотчас просияла, словно получив приглашение на бал к королеве.
Стоящий внизу издал звук: то ли усмехнулся, то ли горло прочистил.
— Тогда не будем мешкать, — Блейд рывком поднялся. — Переход, насколько я понимаю, предстоит не из легких…
— Делай, как говорят! Будешь висеть китайским фонариком — придется проделать в тебе дыры, чтобы свет лучше проходил.
Так и оказалось. Кромка болот была превращена чьей-то злой волей в подобие чудовищного зоопарка. Здесь таились самые злобные и самые сильные твари; и по-прежнему оставалось непонятным, чем они тут питаются. Такое количество пожирателей собирается лишь тогда, когда им есть кого пожирать. Друг на друга они тут охотятся, что ли?..
— Какой еще… свет? — выдавил я, крепко цепляясь за балку.
Блейд честно признался себе, что без Тамар ему вряд ли удалось так просто миновать бесчисленные ловушки, что повстречались на пути. Девушка пробиралась ведомыми ей одной тропками — по самой границе владений различных монстров.
— Они друг друга только и остерегаются, — шепотом пояснила она спутнику. — Если идти краем, могут подумать, что добыча на территории соседа — а драк они избегают.
Я услышал вздох — долгий, тяжелый, свистящий, и второй голос, от которого по спине побежали мурашки.
Разумеется, не все проходило так легко и просто; несколько раз Тамар останавливалась, когда дорогу преграждала непроходимая трясина. Приходилось уклоняться в сторону, и вот тут-то путников и могли подстерегать различные малоприятные сюрпризы.
— Папа, посвети ему!
Голос детский, слабенький, далекий, но звучал отчетливо. Голос Эбби… Я повернул голову, чтобы глянуть через плечо, но в комнате было слишком темно и разобрать ничего не удалось.
Раздался скрежет, и черную пустоту вспорола неоновая линия, резко превратившаяся в пламя горящей спички. Пламя нырнуло вниз, мигнуло и через секунду разделилось на два бело-желтых глаза. Когда свеча занялась, озарив комнату слабым сиянием, Пис бросил спичку на пол. Упав, она тут же погасла.
Лопались пласты седого мха, из тщательно замаскированных нор выпрыгивали многоногие змеи, смахивавшие на ящериц, и почти безногие ящерицы, смахивавшие на змей. Гигантские жабы, словно стараясь взять реванш за неудачу своих сородичей, как будто второй стратегический эшелон, подтягивались к месту схватки, до поры до времени стараясь, однако, держаться в сторонке. Из зарослей тростника появлялись, что есть мочи загребая широкими перепончатыми лапами, голые зеленоватые гуси-переростки с пастями молодых аллигаторов и шестидюймовыми, отливающими сталью когтями на изгибах крыльев. И еще под ногами путалась какая-то пузатая извивающаяся мелочь, на первый взгляд вообще состоящая из одних зубов.
Итак, Деннис Пис, накрывшись одеялом, лежал на полу в каком-то метре слева и чертовым пистолетом целился мне в голову! Наверное, свечка озаряла еще какие-то детали находящейся внизу комнаты, но мое внимание полностью захватил пистолет.
Блейд и Тамар оказались прижатыми к глубокому озерку; по поверхности воды выразительно побежали круги — верный признак того, что в темной глубине обитает какая-то тварь. Наверняка со щупальцами, клешнями и тому подобным арсеналом.
— Прыгай! — снова велел Деннис. — Прыгай, пока у меня не кончилось терпение!
Я прыгнул, вернее, упал, как с вышки солдатиком, и, приземлившись, умудрился удержать равновесие. Дуло пистолета сопровождало меня на протяжении всего «полета», по крайней мере так казалось. Во всяком случае, когда я выпрямился и повернулся к Пису, оно смотрело мне в грудь.
— Прорываемся! — рявкнул Блейд, на ходу срубив голову одному особенно любознательному «гусю». Из перебитой шеи фонтаном брызнула кровь — такая же алая, как и в тысячах иных миров и реальностей. И предсмертный хрип жабы или гигантской ящерицы, умиравшей с рассеченным черепом, звучал точно так же, как в Джедде, Берглионе или на планете Земля… Смерть везде есть смерть…
Похоже, после нашей встречи на борту «Коллектива» ему пришлось несладко. На лице появилась рваная рана: от левого виска через переносицу к правой щеке, как левая перевязь
[45] в геральдике — не красная, а какая-то багровая, при таком освещении почти черная. Зато кожа, обрамляющая жуткие темные коросты, казалась белее полотна. Сжимающая пистолет рука чуть заметно дрожала, словно Пису даже целиться было трудно.
Однако Тамар буквально упивалась этими кровавыми поединками. Ее глаза горели, словно у истой валькирии; с гортанным воинственным кличем она рвалась в бой очертя голову. Взмах — и ее топор напрочь отсек протянувшуюся к ней зеленоватую чешуйчатую лапу: второй взмах — и череп метнувшейся наперерез ящерицы лопнул словно скорлупа яйца; в кольце врагов образовался разрыв, однако Тамар никуда не собиралась бежать. Похоже, жестокий и смертельный бой доставлял ей удовольствие: когда они вдвоем с Блейдом стояли на утлом помосте, ожидая приближения лапача, девушка выглядела совсем иной… Откровенно говоря, странник не ожидал обнаружить у нее столько боевого фанатизма. Тамар просто купалась во вражеской крови; рассеченные, разрубленные, изуродованные трупы чудовищ, наверное, казались ей той вершиной человеческих талантов, к которой стремился любой болотник из ее племени.
Эбби стояла рядом с отцом, почти теряясь в тени. Да она сама практически была тенью: просвечивая ее насквозь, неверное пламя свечи озаряло грубую кирпичную стену, выхватывая белые и угольно-черные полосы. Девочка смотрела на меня с любопытством, но спокойно, без тени страха. Весьма впечатляюще, если учесть обстоятельства ее смерти: большинство призраков не могут абстрагироваться от эмоций, которые они испытывали, переходя в мир иной. Момент смерти становится их судьбой и источником вечного покоя. Или его отсутствия.
— Тамар! За мной! — взревел Блейд. Сам он, экономно расходуя силы (перед кем здесь показывать удаль?), уже уложил нескольких тварей и, грозя прочим топором, прикрывал пока еще остававшуюся свободной дорогу отступления.
На запястье Денниса блеснул золотой ободок. Точную форму разглядеть не удалось, но я не сомневался: это цепочка с медальоном Эбби, и Пис носит ее как браслет. Понятно: он ни за что не разлучится с любимой дочерью и ее украшением.
Но люди Полуночных Болот никогда не отступали, они покидали поле боя только мертвыми — или же когда на нем не оставалось ни единого живого врага. Чудовищ вокруг было еще предостаточно, и Тамар, похоже, враз позабыла все свое благоразумие. Она словно запамятовала, что их послали совсем за иным; девушка отдалась стихии кровавого и беспощадного сражения с той же страстью, с какой совсем недавно отдавалась объятиям Ричарда Блейда….
Пожар оставил от комнаты обгоревший остов, почерневшие от копоти пол и стены. Из убранства — лишь грубый бивак, который устроил в ней Пис: газовая плита «Калор», чемодан и ведро, используемое вместо уборной. В воздухе пахло кислятиной, потом, сильной болью и страданиями. Поверх них, но отдельно, совершенно не маскируя, витал сладковатый аромат сандалового фимиама.
Все это могло кончиться весьма печально, Тамар как будто оглохла, не слыша обращенных к ней слов. И тогда полковнику секретной службы Ее Величества, офицеру и джентльмену, пришлось совершить почти немыслимое.
Я поднял руки и растопырил пальцы: смотри, мол, оружия нет.
Два шага, полуповорот, открытая шея девушки. Странник несильно ударил ребром ладони чуть пониже уха Тамар, и его спутница тотчас обмякла. Подхватив ее тело на руки, Блейд со всей доступной ему быстротой бросился наутек. Что поделать, на языке военных сводок это именуется «выравнивание линии фронта в условиях подавляющего численного превосходства противника…»
— Знаешь, кто меня нанял? — отбросив церемонии, спросил я.
Бежать по зыбучему болоту с Тамар на плече оказалось куда как нелегко. Глаза странника заливал едкий пот, дыхание сбилось, он мчался, ежесекундно рискуя провалиться в какуюнибудь подземную нору и в самом деле угодить на обед к местному многорукому и многоногому любителю человечины.
— Гораздо лучше, чем ты сам, — жестко ответил Пис.
Правда, на время удалось оторваться от наседавших страшилищ. Прыткие ящерицы пока продолжали погоню, но небольшой резерв времени своим рывком Блейд создать успел.
Пожалуй, тут он прав…
«В твои годы надо побеждать головой, а не мышцами! — укорил он сам себя. — Беготней немногого добьешься…»
— Я на них больше не работаю.
Услышь его Дж, старый разведчик мог бы удовлетворенно вздохнуть. Ну разве не то же самое втолковывал он Дику на протяжении всех долгих лет их совместной работы!
Пистолет и сжимающая его рука чуть заметно дрожали, как толстая ветка в ветреный день, но дуло по-прежнему смотрело мне в сердце.
Тамар слабо застонала, и Блейд тотчас опустил девушку на землю. Следовало торопиться, пока за них не принялся ктонибудь посерьезнее жаб, змеи и ящериц. Он зачерпнул пригоршню воды и плеснул в лицо Тамар.
— На твоем месте, наверное, я сказал бы то же самое. Кстати, о месте… Нечего стоять, садись. Руки не опускать! Нет, сначала сними плащ и брось к стене. Не хочу во время разговора получить от тебя какой-нибудь сюрприз.
— Зачем… — выдохнула девушка, недоуменно гладя на Блейда, — зачем ты… Мы славно сражались…
Медленно, не делая резких движений, я скинул тренч. О Писе мне было известно достаточно, чтобы сделать вывод: с ним лучше не шутить. Эбби беззвучно наблюдала за происходящим. Так тихо могут стоять лишь мертвые, ведь они не дышат и не ерзают. Темные глаза смотрели внимательно и серьезно. Да, она весьма необычный призрак. Еще сильнее захотелось остаться в живых и познакомиться с ней поближе.
— Думаешь, участвуй я в охоте, явился бы один? — спросил я, опустил тренч на пол и подтолкнул к стене ногой. — Впрочем, и приходить-то зачем? Просто объяснил бы, где тебя искать, забрал гонорар и умыл руки.
— А куда мы идем, ты позабыла?! — прикрикнул не нее странник — Что с тобой случилось? Я думал, ты все же умнее, Тамар, дочь Бротгара! А теперь вставай, нам надо бежать. Или ты хочешь дождаться, пока сюда прибудут все до единой прыгающие и ползающие твари топей?
— Да, пожалуй. — Лицо Писа передернулось от боли, которую он всеми силами скрывал. — Только для этого требовалась бы абсолютная уверенность, во-первых, в том, что ты нас нашел, а во-вторых, в том, что они выполнят свою часть договора.
Он рывком поставил девушку на ноги. Драконоподобные ящерицы были уже рядом. Правда, после первого кровавого урока они стали намного осторожнее.
— Я не заключаю договоров ни с демонами, ни с их представителями.
Тамар поднесла руку ко лбу.
— Извини, приятель, — невесело улыбнулся Пис, — но имеющиеся у меня доказательства свидетельствуют об обратном. Давай садись.
Пришлось изобразить безоговорочное послушание. Теперь я не сомневался: одеяло у Писа не для тепла, а чтобы скрыть рану посерьезнее, чем на лице. Как он поступит, почувствовав, что теряет сознание? Меня наверняка в живых не оставит, зачем ему потенциальная угроза? Тем скорее нужно его разговорить.
— Со мной что-то случилось… Но ты прав, надо бежать!
— Послушай, я ведь не шутил, когда в том, другом «Золотом пламени» передавал сообщение через твою дилершу. Мне действительно хотелось встретиться.
Погоня длилась недолго. После того, как спутница Блейда с непостижимым искусством провела его по самой кромке охотничьего участка какой-то особенно крупной гадины, а самая смелая из ящериц, визжа и трепыхаясь, исчезла в зарослях под утробное урчание монстра, остальные преследователи дружно решили, что у них достаточно иных неотложных дел, и в свою очередь поспешили ретироваться.
— Ты о Карле? Очень трогательный жест! Только когда она позвонила, я уже знал: у меня на хвосте сидит изгоняющий нечисть. Не забывай, я тебя видел! Ты пытался запеленговать Эбби, но получил по носу!
Вскоре Тамар и Блейд остановились, девушка полагала, что погоня закончена.
— Да, и причем трижды! — согласился я. — Браво! Во второй раз у меня чуть мозги не вылетели… Слушай, как ты это делаешь?
— Я не должна была отступать, — лицо Тамар медленно наливалось гневным румянцем. — Этим-то мы и отличаемся от трусливых сухотников, что не боятся нападать, лишь когда их десятеро против одного… Зачем ты ударил меня?..
— У нас тут не мастер-класс! — мрачно напомнил Пис. — В моем понимании, ты просто ищешь причины, чтобы я тебя не прикончил. Извини, но ни одной серьезной ты пока не назвал.
В глубине зеленых глаз застыла горькая обида.
— Хорошо, — кивнул я. — Попробую открыть счет. Во-первых, ты сильно ранен, вероятно, пострадал в схватке с теми двумя оборотнями, и нуждаешься в помощи. К тому же, думаю, ты не спал с субботнего вечера, мобилизовав все защитные психоэмоциональные механизмы, дабы никто не отыскал Эбби тем способом, каким пытался я. Для этого и понадобились колеса от Карлы. Рано или поздно ты сломаешься, причем капитально, и я готов поставить деньги на «рано». Короче, если не доверяешь мне, стоит найти того, кому доверяешь, причем срочно. Во-вторых, даже попытавшись использовать меня в качестве батута, — ну, помнишь, на «Коллективе»? — ты видел, какие проблемы я создал loup-garous. Видел джип, который снес забор и сбил с ног здорового оборотня? За рулем сидел я! Разве враги так поступают? Сказать правду, едва взявшись за это дело, я почуял недоброе и с тех самых пор стараюсь разобраться, что к чему.
Я выдержал паузу, чтобы отдышаться. Пис мою тираду выслушал совершенно невозмутимо: его явно не проняло.
— Но я же пытался окликнуть тебя, — удивился Блейд. Разговор происходил на ходу, Тамар шла впереди, и странник видел только ее спину. — Ты не слышала… была словно пьяная… будто у нас нет других дел, как крошить эту нечисть!
— Третий пункт будет? — надменно осведомился он.
— Да, мы шли с тобой к Элии… но отступать перед безмозглыми тварями позор! Я понимаю — твари вроде Пиджа… Я с ними и сама не связываюсь… но эти жалкие жабы, змеи, ящерицы?
— Обязательно! В-третьих, у тебя отвратительная репутация. Все как один называют Денниса Писа смутьяном, у которого то и дело сносит крышу. Даже Бурбон Брайант посоветовал: мол, не зли его, а уж Бурбон ни о ком слова дурного не скажет! — Пис пронзил меня суровым взглядом, но я бесстрашно его встретил. — Только признайся, — тихо попросил я, — ты действительно готов убить безоружного на глазах у Эбби и позволить ей смотреть, как он истекает кровью? Если да, я зря перед тобой распинаюсь!
— Они могли задержать нас, а вдобавок их было слишком много, — попытался объяснить Блейд.
Мы еще пару секунд поиграли в гляделки, и, так как сказать мне больше было нечего, я позволил ему победить. Настал ход Писа. Подняв глаза, я смотрел в черную, недосягаемую для слабого пламени свечи пустоту и ждал, когда он его сделает. Воцарилась тишина. Деннис вытянул руку и опустил пистолет на пол. Я отважился на него взглянуть и увидел, как по лицу расползается вымученная улыбка, настолько безрадостная, что у меня сердце екнуло.
— Воин считает врагов лишь острием своего топора! — гордо объявила Тамар.
— Кастор, а ты не трус! — заметил Деннис и подтолкнул пистолет ко мне. На щербатом, запачканном копотью полу скольжение практически отсутствовало, однако смертоносный ствол пересек волшебный экватор, после которого я мог дотянуться до него быстрее, чем Пис, при условии, что он вообще в состоянии двигаться.
Встав, я перешагнул через пистолет и склонился над Деннисом. Вот она, Эбби, совсем рядом, по другую сторону от массивного тела отца. Казалось, я физически чувствую ее серьезный внимательный взгляд: к затылку будто прикасались холодные детские пальчики.
— Если ему больше нечего делать, — пожал плечами странник. Этот бессмысленный спор мог привести только к ссоре, пора было завершить его какой-нибудь шуткой.
Пис испытующе смотрел на мое лицо — боюсь, в неровном пламени свечи оно выглядело зловеще.
— Ты же сама только что сказала, что я прав, так зачем теперь злиться?
— У тебя самого та еще репутация, — проговорил он, опуская голову на свернутый рулоном пиджак, который использовался в качестве подушки. — Проверим, насколько ты ей соответствуешь.
— Ты ударил меня, — Тамар опустила голову. Бравада уступала место настоящей обиде и ее непременным спутникам — слезам.
Вблизи Деннис казался еще изможденнее и бледнее, или, может, просто перестал геройствовать. Лоб и щеки покрывал пот, тускло мерцавший в свете свечи.
— Что с тобой случилось? — не удержавшись, спросил я.
Гордое сердце девы-воительницы отказывалось покориться. Она могла заниматься с Блейдом любовью, она могла страстно желать понести от него ребенка — но при этом держала себя как равная, не как размякшая красотка, что только и глядит в рот возлюбленному Нет! Только как равная! И Блейд подумал, что его удар, наверное, оказался для Тамар куда большим потрясением, чем вся кровопролитная схватка. Мужчина, с которым она так старалась держаться на равных, мужчина, для которого она хотела стать не только любовницей, не только забавой — но другом, соратником, с которым идут в бой, — этот мужчина жестоко унизил ее, указав то самое место, с которого она так пыталась вырваться…
— Все, как ты сказал. Едва слез с забора — на меня снова напали ублюдки-оборотни, извини за грубость, Эбби. Одного я чиркнул ножом, классной такой штукой, с посеребренным лезвием, в Алжире купил. Теперь он долго танцевать не сможет! Вот только для этого пришлось подойти вплотную, и та тварь… — Деннис показал на изуродованное лицо.
— Эта рана самая страшная? — спросил я.
— Извини, Тамар, — произнес Блейд, обращаясь к предательски вздрогнувшей спине. — Извини меня, девочка. Я не хотел тебя обидеть. Просто мы не имели права погибать в том бою, понимаешь? Чтобы твой народ смог выйти на сухое место…
— Нет, — пробормотал Пис, — самая страшная здесь. Эбби, отвернись!
— Мой народ подумает, прежде чем принять помощь от избегнувшего честной схватки, — не оборачиваясь, бросила Тамар, стараясь, чтобы не выдал голос.
Призрак Эбби покачал головой, но скорее в знак протеста, а не отказа послушаться. Доля секунды — и она отвернулась, опять-таки без малейшего звука. Как только девочка встала лицом к стене, Деннис откинул одеяло. Сначала я даже не сообразил, что передо мной — неужели футболка а-ля семидесятые со сложным орнаментом? Господи, нет, это голая плоть! Хотя не такая уж и голая: вся грудь в колеях и рытвинах полузатянувшихся порезов и шелушащихся корост. Основным цветом был ярко-красный, хотя желтый тоже присутствовал: в некоторых ранах вовсю шел сепсис.
— Разве нашей встречи недостаточно? Я должен вновь что-то кому-то доказывать?
— Боже милостивый! — выпалил я.
— Истинный воин народа топей доказывает это ежедневно и ежечасно! — надменно бросила Тамар.
— Верно, прочитай молитву! Вдруг поможет?
Нечего выдавать желаемое за действительное: религиозные лекарства обладают определенным эффектом против демонов и воскресших, но лишь в том случае, если применяются с искренней верой. А молитвы от Феликса Кастора похожи на марки с ликом Иисуса, которые нам выдавали в воскресной школе: на почте их не принимали, так что письма никогда не доходили.
Блейду оставалось только с досадой пожать плечами. Его спутницу круто заносило то в одну, то в другую сторону, похоже, она сама не знала, чего хочет. Эти метания, и следа которых он не заметил в деревне болотников, яснее ясного говорили об одном — Тамар в смятении, она растеряна, она хватается за странные и нелепые предположения, спорность которых очевидна. Если следовать ее логике, выходило, что, ввязавшись в драку, воин болотного народа не имел права отступить, пока не истребит всех врагов в пределах видимости или пока не погибнет сам. Это совершенно не соответствовало действительности; и, значит, Тамар придумала это сама, быть может, даже только что. Что, в свою очередь, означало…
— Нужна не молитва, а хороший врач.
Что она влюбилась по уши. В него, Ричарда Блейда! И теперь, бедняжка, мечется, но понимая сама себя и не зная, как отыскать выход…
Отвернувшись, Пис взглянул на призрак дочери.
Странник встречал на своем пути слишком много представительниц прекрасного пола и знал, что в таких ситуациях лучше всего выждать. Пусть бури и шторма в бедной девичьей головке хоть немного успокоятся…
— Эбби! — рявкнул он. — Не смей подглядывать! Мы тут не в игрушки играем!
Затем усталые глаза снова сосредоточились на мне.
Некоторое время они шли в молчании. Какие бы мысли ни тревожили девушку, о своих обязанностях проводника она не забывала ни на мгновение. Блейд готов был поставить свой дорсетский коттедж против собачьей конуры, что они идут сейчас наивыгоднейшим и самым безопасным маршрутом, где число враждебных тварей куда меньше, чем сотней ярдов правее или левее…
— Никаких врачей! — отрезал Деннис, тщетно попытавшись сесть. — Ты не представляешь, с кем связался. Все звонки в «скорую помощь» отслеживаются, в приемные частных больниц — тоже. Даже если найдешь кого-нибудь, кто согласится приехать и не задавать лишних вопросов, этот дьявол узнает раньше, чем мы отоварим гребаный рецепт! — Повисла небольшая пауза, а затем Пис бессильно уронил голову на свернутый пиджак. — Еще раз извини за грубость, Эбби…
Он снова натянул одеяло до подбородка, поспешно закрывая ужасные раны.
Ширпы пока не показывались, но он понимал, что их отсутствие еще ни о чем не говорит. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, куда направляется такая парочка, как они с Тамар. Элия оказалась весьма проницательной и осторожной женщиной; можно было не сомневаться, что на границе леса и топей незваным гостям уже приготовлена теплая встреча. Людей у «великой» хватало; она могла выставить очень плотный заслон.
— Все, милая, можешь обернуться, — пробормотал он.
Конечно, можно было — теоретически — сделать широкий круг, взяв севернее, и выйти к границе далеко в стороне от поселка. Но такое решение напрашивалось само самой, и не исключено, что именно там Элия и сосредоточила свои главные силы. Впрочем, сейчас уже поздно было сожалеть о содеянном. Ричард Блейд всегда считал подобное занятие прерогативой людей слабых и неуверенных в себе, предающихся бесконечной рефлексии по поводу, «ах, вот если бы я тогда…» Он предпочитал принять решение один раз и в дальнейшем действовать соответственно. Да, да, еще великий Мольтке говаривал, что ни один оперативный план не остается неизменным после первого соприкосновения с неприятелем, но это в том случае, если ТЫ поддаешься давлению этого неприятеля. Блейд полагал более перспективным навязать противнику СВОЙ собственный план — и пусть потом враг меняет в спешке свою диспозицию!
Эбби будто не слышала. Ее эфемерная, едва различимая во мраке фигурка так и стояла лицом к самому мрачному углу комнаты. Что она там видела, выяснять не хотелось.
Нет, решение принято они пойдут напролом. Грубо и бесхитростно! Посмотрим, не перехитрит ли Элия на сей раз саму себя!
Тут же вспомнилась рана у меня на плече. Царапинка-то вроде небольшая, а вырубила не хуже, чем набитый мелочью носок. Чудо, что Пис до сих пор в сознании! Интересно, почему loup-garous не выслеживают его по запаху, как выслеживали меня? Вероятно, это было связано со слабым ароматом фимиама, но я был готов поспорить: Деннис сумел спутать им карты так же, как и мне. Он парень ушлый, в этом нет ни малейшего сомнения, но сейчас одной ногой стоял в ловушке, и шансы на спасение стремительно таяли.
Шло время. Разговор не возобновлялся. Тамар шагала впереди Блейда, словно раз заведенный, хорошо смазанный автомат. Ни одного слова, ни одного взгляда, казалось, она хочет доказать всем (и не в последнюю очередь себе самой), что Ричард Блейд ее ничуть не интересует.
— Пис, насчет отслеживания звонков ты абсолютно прав, но, поверь, медлить нельзя! Боюсь, без помощи врача ты просто-напросто погибнешь.
Деннис задумался.
Кромки болот они достигли, когда уже почти стемнело. Ширпы по-прежнему не показывались, но Блейд, вполне доверяя своему инстинкту разведчика, не сомневался, что они где-то рядом. Быть может, чутье у этих тварей куда острее, чем у собак, и они вполне могут следить за жертвой, держась от оной на почтительном расстоянии.
— Карла… — наконец пробормотал он. — Найди Карлу и раздобудь колеса… Колеса из любой беды вывезут!
Тамар выбрала поросль тростника погуще, не церемонясь, выставила оттуда целую компанию мелких кровососов, и они с Блейдом устроили там наблюдательный пункт. Опушка леса была видна как на ладони. Быстро наплывала темнота, однако Тамар в основном не вглядывалась, а вслушивалась и принюхивалась. Это и понятно — на болотах видно недалеко, зачастую возможность выживания зависит от искусства расслышать шорох какого-нибудь хватательного отростка в траве…
Пис закрыл глаза — неужели сознание теряет? — но буквально через секунду оскалился и судорожно вздохнул.
Странник и девушка лежали бок о бок и молчали. Блейд был уверен, что точно так же, притаившись возле корней деревьев, караульщики Элии вглядываются в быстро теряющие четкость очертания болот, точно так же прислушиваются к шорохам, что доносит легкий ночной ветерок, и точно так же раздувают ноздри, пытаясь уловить запах врага. Однако сухотники могли ждать хоть до второго пришествия, в то время как Блейду и Тамар не оставалось ничего иного, как идти вперед.
— Нет, нет, ни за что! — Он пронзил меня свирепым взглядом. — Кастор, мне нельзя умирать, ни в коем случае нельзя! Если умру, они… — Деннис осекся и кивнул на Эбби. — Я не могу ее оставить!
— Понятно, — кивнул я. — Слушай, я знаю, как тебе помочь, не обращаясь напрямую ни в больницу, ни к частному врачу. Можно сотовым воспользуюсь?
И они пошли — когда мрак сгустился окончательно Точнее, не пошли, а поползли. Болото быстро мелело, навстречу попадалось все больше и больше сухих участков, поросших жесткой невысокой травой, смахивавшей на земную осоку.
— Кому собрался звонить? — Пис стиснул кулаки. Даже без оружия и серьезно раненый он представлял собой силу, с которой приходилось считаться. Ссориться с ним очень не хотелось.
Вокруг по-прежнему парила тишина. Враг ничем себя не проявлял.
— Подруге, — отозвался я. — Очень давней подруге и домовладелице в одном лице, весьма кстати закрутившей роман с доктором. В принципе она и сама лечит наложением рук и использует холистическую медицину… Иначе говоря, одним звонком ты получишь сразу двух докторов.
Блейд полз, держа в левой руке приклад заряженного и взведенного арбалета. В правой у него был топор, отталкиваться от земли приходилось локтями.
Исчезли последние островки мха, и путники очутились на твердой почве. В десятке шагов перед ними к небесам вздымалась непроглядно-черная стена. Словно солдаты в строю, лесные исполины застыли молчаливой шеренгой, а из тьмы меж ними странника пытались отыскать десятки человеческих — или нечеловеческих — глаз.
Эта фраза неожиданно напомнила Сьюзен Бук, которая говорила нечто подобное о нас с Джулиет, и дурное предчувствие на миг спутало все мои мысли.
Руки Блейда нашарили жесткий древесный корень. Они вступили в лес, а им по-прежнему никто не препятствовал. Заманивают?
С другой стороны, Деннис, увидев выход из непростой ситуации, немного расслабился.
В сумраке еле-еле угадывались очертания стволов. Ночная чаще была тихой, ни звука, ни шепота, Тамар осторожно поднялась, держась за ствол. Блейд последовал ее примеру — им, похоже, никто не стал препятствовать. Крадучись, короткими перебежками странник и его спутница двинулись прочь от спасительного болота.
— Ей можно доверять?
Здесь, в лесу, Тамар и в самом деле уступила лидерство Блейду. По-прежнему не произнося ни слова, девушка заняла место в арьергарде.
— Целиком и полностью. Пен физически не способна лгать. Это противоречит ее религиозным убеждениям!
— Святоша, значит, праведница! — неприязненно поморщился Деннис. — Это, — он показал на растерзанную, прикрытую одеялом грудь, — мне сделали чертовы католики!
То, что Тамар и в самом деле не умеет ходить по лесу, выяснилось очень быстро. Там, где странник скользил бесшумной тенью (он прошел хорошую школу в африканских и азиатских джунглях!), девушка спотыкалась, наступала на что-то предательски похрустывавшее. Но, верно, путников хранил некий безымянный болотный бог, потому что в противном случае их бы уже давно если не пристрелили, то, по крайней мере, взяли бы в плен. Однако лесной потревоженный сумрак не ответил им стрелами, и тишина не взорвалась, сметенная лавиной воплей загонщиков. Объяснение этому могло быть только одно: Тамар и Блейд были в лесу одни. Границу никто не сторожил.
— Нет, Пен придерживается более современных взглядов и не выдаст тебя ордену Anathemata.
Блейд даже замер на одной ноге, не донеся до земли вторую, когда осознал этот нехитрый факт. Граница не охраняется! Одно из двух — либо это хитроумная ловушка Элии, либо в поселке что-то стряслось, так что его обитателям стало теперь не до беглого безумного марабута…
Пис чуть заметно кивнул: ладно, мол, как хочешь, словно продолжать спор не хватало сил.
— Мы остановимся на ночь? — шепнула Тамар на ухо страннику. Это были первые слова, с которыми она обратилась к Блейду после их недавней размолвки.
— Ну хорошо, звони. Только пусть будет внимательна и не приведет за собой хвост. Если вы настолько близки, вполне возможно, что и за ней тоже следят.
— Думаю, нет, — в тон ей, спокойно и по-деловому, словно и не было никакой ссоры, отозвался странник. — Надо уйти подальше от болот. Охрана границы снята, но я думаю, это может оказаться ловушкой.
Я набрал домашний номер. Гудок… Второй… Третий… После шестого включился автоответчик: «Привет, вы позвонили Памеле Бракнер. Сейчас меня нет дома…» Сообщение еще не кончилось, когда, к своему облегчению, я услышал Пен.
— Как ты находишь дорогу в такой темени? — Тамар зябко поежилась. — Я ничего не вижу уже в пяти шагах! А деревья вокруг все совершенно одинаковые! Неужто ты можешь отличить один ствол от другого?
— Алло! — сонным заплетающимся голосом проговорила она.
— Ствол от ствола, конечно, не отличу, — Блейд позволил себе чуть-чуть усмехнуться. — Я же говорил — ходить по лесу надо умеючи. В том числе и ухитриться не потерять дорогу, когда идешь по нему в темноте. Я знаю, как находить правильную дорогу с закрытыми глазами.
— Пен, это я. Извини, что разбудил, но дело срочное.
— Это как же? — не удержавшись, полюбопытствовала Тамар, однако в тот же миг Блейд предостерегающе схватил ее за руку.
— Фикс? Ты где? Сейчас ведь…
— Тише! Здесь кто-то есть… невдалеке…
— Знаю, знаю, два часа ночи. Слушай, помнишь, в каком состоянии нашла меня вчера на пороге? Так вот, одному человеку досталось еще сильнее, и он очень-очень плох. Тот шотландский коротышка случайно антибиотиков не оставил?
Нужно не один год прослужить полевым агентом, гореть, тонуть, попадать в окружения, оказываться в сотнях невероятных переделок, чтобы вот так, уловив еле слышный звук, едва различимый человеческим ухом, секунду спустя наверняка знать, где именно сейчас враги, сколько их, как они вооружены, есть ли с ними чудовища…
— По-моему, нет… Но я могу позвонить Дилану. Где ты сейчас находишься?
То были арбалетчики Элии. Одни, без своих страхолюдных подручных. И воинов оказалось на удивление мало — не больше шести человек, как на глаз определил Блейд. Что они делали здесь — одинокий, невесть кому потребовавшийся патруль, в то время как границу должно было стеречь вдесятеро больше народу?
— На западе. Свяжись с ним прямо сейчас, а потом перезвони мне.
— Хорошо, — сказала Пен и отсоединилась.
Арбалетчики не слишком таились. Они шли, переговариваясь между собой — хоть и вполголоса, но все-таки, все-таки! На месте их старшего Блейд ухе давно бы пригрозил повырывагь болтунам длинные языки, однако командовавший патрулем, как видно, считал подобные строгости излишними.
Хвала небесам, она схватывает все на лету и попусту не болтает!
— Ложись! — шепотом скомандовал он своей спутнице. — Напасть всегда успеем. Сперва послушаем, о чем они говорят!
Я повернулся к Деннису.
Сказано — сделано. Блейд и Тамар залегли, прячась в корнях лесного краснолистного исполина: стражники шли прямо на них. Голоса становились все громче и отчетливее.
— Может, нам с Пен встретиться в другом месте? — предложил я. — Тогда она передаст лекарства, а где прячетесь вы с Эбби, не узнает.
— Да не полезет он здесь, разве не ясно? Он же не дурак, то всякому ясно!
— Ты же вроде назвал ее хорошей целительницей? — напомнил Пис.
— Может, полезет, а может, и нет, — возразил чей-то густой бас. — Наше дело маленькое — границу дозором обойти. Вот и обходи! Чего тебе еще не хватает?
— Да, верно.
— Да чего ее обходить? — продолжал упорствовать первый голос, переходя все границы я самым непотребным образом попирая субординацию. Мысленно Блейд уже вкатил этому говоруну десяток нарядов вне очереди… или нет, трое суток гауптвахты за пререкания со старшим по званию!
— Тогда пусть приходит сюда… — Деннис снова закрыл глаза, дыхание стало частым и неглубоким. Понятно, за жизнь он цеплялся лишь благодаря исключительной силе воли, но, доверившись мне, немного расслабился, и это тут же сказалось. Тревожный сигнал, ох, какой тревожный!
— Да чего ж ее обходить? Весь народ Великая на юг послала…
Кожу будто закололо иголочками. Подняв глаза, я увидел рядом с собой призрак Эбби.
— Ну, ты еще приказы Великий тут обсуждать станешь! — разом возмутились несколько воинов. — Ей виднее!
— Мой папа выздоровеет? — услышал я, хотя воздух даже не шелохнулся.