– «Бладлайн». – Милена говорит тихо, будто во сне. – Мобильная связь. Точно такой же был на номере «<мерседеса» – его-то и заметил альп: а я сделала все, чтобы ты не услышал об этом шарике. Твоя сестра устроилась через кадровое агентство в сотовую компанию – одна из пары десятков секретарш. И надо ж было ей сдуру сесть за особый компьютер… Они запросто могли найти ее через телефон: у Амелина имеется пеленгатор слежки, но им пришлось заблокировать Катин мобильник. Поэтому «Бладлайн» вычислил местонахождение Катерины с помощью Карла, в СВБ есть система – позволяет отслеживать машину по номеру. Нас они вели по такой же схеме, пока твой телефон был выключен. Карл подавал сигналы нукекуби, где мы находимся. Извини, что я разбила сотовый. Сорвалась.

– Стало стыдно, что ты меня предаешь? – с надеждой спрашиваю я.

– Нет, – честно отвечает Милена. – Мне стало жаль тебя, Кирилл. Ты так легко подставляешься, ты такой глупый, сам суешься в любую ловушку. Каждый дурак, читавший триллеры, догадался бы, что нельзя во время преследования использовать мобилу. Сотовая компания отследит звонок. Фильм «Сеть» с Сандрой Буллок видел? В тот момент я точно решила, что буду твоей женщиной. Ты аморфное существо, без меня пропадешь.

Я молчу. У меня нет выбора. А если б он и был: скажем, пуля из серебра либо Милена… то клянусь Дракулой, я не знаю, что именно бы предпочел.

– У носферату огромный холдинг, – шепчет Зубкова. – Помимо «Бладлайна», ему принадлежит сеть гробовых магазинов «Клыкея», сеть кровеен Bloodsucks. Он очень богатое существо. Но ему нужны совсем не деньги.

Ооооо… еще бы. Думаю, царь Вавилона не желает принять корону Принца Крови: ему нужно превратиться в бога, стать объектом всеобщего поклонения. Навуходоносор и его старший сын… В мыслях нарисовались очертания спутника нукеку-би – молодого парня с антикварным револьвером «кольт». Белая ребристая рукоятка, в барабане – шесть серебряных пуль. И вечно сжатые губы – из коих, кажется, годами не раздается ни единого слова.

– Скажи… отчего Амель-Мардук так молчалив?

– О, это результат шока. – Милена сидит уже в лифчике: следуя моему примеру, она натянула на голову жакет и блузку, чтобы защититься от серебряного жара. – Когда отец лично обратил его, потрясение оказалось велико: на пятьсот лет Амель-Мардук утратил дар речи. Со временем способность говорить вернулась, но молчание вошло в привычку. Я слышала, он ведет беседы только с отцом. С остальными объясняется жестами. Видишь, даже близкие соратники, вроде японца, не в курсе, кто он. Удивлен, как много я знаю? Мне открыли правду только потому, что я офицер Службы вампирской безопасности и зарекомендовала себя как исключительный фанат культа великого лорда-вампира. Навуходоносору крайне необходимы верные адепты во всех спецслужбах. Ведь в серьезном деле можно положиться только на тех существ, что работают не за деньги – а за идею.

В глазах – красная пелена. Зрачки скальпелем режут пятна яркого света.

– Это Навуходоносор… приказал… тебе… примкнуть… ко мне?

– Конечно, он… – вновь засыпает Милена. – После твоего превращения в волка и бегства от головы нукекуби до метро «<Кровососская» носферату все понял. Флэшки у тебя нет, ты понятия не имеешь, где она может быть. Он рассудил трезво: Катя припрятала ее в знакомом месте, и ты обязательно наткнешься на флэшку… А в этот-то самый момент я и окажусь с тобой. Если б ты сам не позвонил на коммутатор СВБ, мы с Карлом все равно приехали бы по твоему адресу. Спектакль высшего класса. Все должно выглядеть натурально, чтобы ты ничего не заподозрил. Даже козлак был уверен: он сдает меня с потрохами. Погоня, попытки убийства, бешеный экшен – обязаны смотреться настоящими, без тени фальши. Ты поймешь, что встал на краю гибели, и лишь я – твоя опора. Спать с тобой мне тоже велели, не сомневайся. Но знаешь, я сделала это не по приказу. Все – нукекуби, Карл и Амель-Мардук сыграли свои роли в театре марионеток. Режиссер заслужил аплодисменты: ты мне доверился и привел к цели. Но даже лорд-основатель вампиризма не смог догадаться, что флэшка третий день болтается у тебя в пиджаке! Русское разгильдяйство убьет лучшую восточную хитрость.

Ее последние слова доходят через меня, словно через туман.

– А ты не догадалась спрятать флэшку? – еле ворочаю я языком. – И просто сбежать со мной? Для чего ты привезла меня прямо в зубы к носферату?

Зубкова опускает голову, замотанную в жакет: белый в красных пятнах.

– Я же офицер, – грустно говорит она. – Я подчиняюсь приказам – а их, на минуточку, отдает не обычный менеджер-начальник, а лично главный бог зла. Ко всему прочему, меня не покидала идиотская уверенность: едва они увидят, что на флэшке ничего нет, тебя сразу же отпустят. Та недостающая треть файлов и содержала главное: секретные планы о замене культа Дракулы на поклонение отцу – основателю вампиризма – вавилонянину Навуходоносору. К сожалению, я ошиблась. Мне почему-то казалось, бог – это в первую очередь милость, а уж потом остальное. Все потому, что до этого я не имела опыта общения с богами. Теперь их логика мне понятна: когда ты бог, все остальные – блохи. А кто волнуется, раздавив блоху? Это делают без эмоций.

– Милена, какая же ты ДУРА… – едва ли не по слогам произношу я, и мой голос наливается сладчайшим садизмом. – Просто-напросто уникальная…

– Угу, – с грустью соглашается Милена. – Я даже в глаз тебе не дам – потому что ты прав. Только смысл-то сейчас торжествовать моральную победу? Ты сам слышал про взрывы. Десять минут назад по плану «Сирруш» должны сдетонировать как минимум три мощные бомбы, начиненные эссенцией модифицированного чеснока. Весь центр города уже наверняка в огне. Как только они с Амель-Мардуком насладятся моментом, их слуги приведут нас к Навуходоносору. Он любитель помучить психологией. Слышала краем уха: один раз носферату посадил своего врага в золотую клетку. Тупо казнить ему недостаточно – старая привычка, с Вавилона.

…Мне уже все равно. Я даже желаю, чтобы эти слуги пришли поскорее, сидение у пластины серебра напоминает визит в осиное гнездо – голову словно утыкали сотнями жал. Значит, бомбы взорвались, и сейчас миазмы чеснока летят сквозь городские кварталы. Я ничего не смог остановить, хотя флэшка была в моих руках. Какой из меня герой? Тьфу ты, честное слово. Даже девушек – и тех не умею подбирать. Одна бросила, вторая сдала на верную гибель. А ведь мне всего-навсего сто лет – толком, можно сказать, и не умирал. Примерно через полчаса я отправлюсь на дно Кровь-реки в компании с пеплом Милены. Представляю себе ее темные воды: мои останки, мягко колыхаясь, плывут в окружении водорослей. В голове, вместе с речными рыбами, поочередно всплывают яркие картины. Детство в землянке, небритый папа-упырь, становление полукровкой… Мне три годика, из припухшей десны лезут самые первые, еще молочные вампирские клыки. Уроки в школе… Недельные семинары зла, закон Дракулы, мифы кровососущих кланов. И училка по мифологии античного мира – Марфа Кузинец, дородная красавица из луговых вурдалаков… о, как она любила этот предмет. Я тоже. Я всегда знал его лучше, чем все остальные вампиры. Марфа исчезла из гимназии неожиданно, не сказав никому ни слова: говорят, она уехала на поселение в обиталище зла – Сигишоару. Я по ней скучал.

…Шорох. Лязг. Серебряная дверь с шумом начинает подниматься вверх.



TEETH\'N\'TEETH (TНТ) ТВ-ПРОГРАММА

– Пощелкаем клыками те, кто собрался у телеэкранов. Там есть чего посмотреть. Супердолгое реалити-шоу «Пещера 84» – именно столько лет оно продолжается. Двадцать вампиров заперты в глухом подземелье без свежей крови. Попробуй загрызть свою любовь, иначе останешься голодным: настоящая атмосфера ужаса! Самые сволочные ведущие – Ксения Зубчак и Ксюша Умертвлена. Далее по плану – новое шоу «Последний отстой». Крутые упыри сбрасываются на тропический остров, где некого сосать, кроме бабочек. Кто первым сойдет с ума? Делайте ваши ставки. Сериал «Сдохли поодиночке» – узнай, что случилось с компанией вампиров Букингов, когда они провалились в серебряный рудник! После титров последует популярная телеигра «Кто хочет стать грободелом?», по мотивам которой снят оскаро-носный фильм «Грободел из хрущоб». Правильно ответьте на ключевой вопрос: «В каком году у Дракулы пять минут чесалось левое ухо»? (варианты ответов: а) в 1470-м; б) у него нет ушей; в) мертвые не чешутся; г) а кто такой Дракула?), и вы получите главный приз – супергроб мебельной фирмы «Империя кладбищ» с запасом крови на целый месяц! И финал – наша телеигра «Такси». Попробуй поймать в Москве такси, чтобы за рулем был москвич, а не выходец из горных трансильванцев, железнозубый асанбосам либо китаец ку-анг-ши, и ты получишь свой миллион! Но знай – до сих пор это не удавалось никому. Упс, только что передали: страшный теракт, взорвались чесночные бомбы… всем очень сочувствуем, но простите, нам надо зарабатывать бабло. Уходим на развлекательную рекламу!





Глава X. Обращение волков (Загородный дом, комната носферату)

…Экран телевизора транслировал настоящую усладу для сердца. Чеснок сработал сильнее, чем напалм: гранулы, распылившись на океан невесомых частиц, расплавили в объятиях огня сотни живых мертвецов. Паника, хаос, страх, бешенство. То, что и было нужно. Сюрприз – впереди. С минуты на минуту в Интернет сольют секретные досье: вампирское общество неминуемо и ожидаемо содрогнется в шоке, когда все узнают – применение запрещенного всеми конвенциями овоща лежит на совести человеческого подполья. Но это еще не всё. В ту же ночь телеканалы взорвутся сенсацией: баллистические ракеты Союза графств нацелены на Москву, мир на грани «серебряной войны». Забытый ужас всколыхнет истекающие гноем сердца: упыри будут безмерно благодарны тому, кто вырвет с корнем из асфальта плевелы добра. Уничтожит всех людей до единого, полностью вырезав адамово семя. Напоит их кровью стариков в богадельнях. И по праву займет свое место в кресле Дракона. Носферату искоса глянул на Амель-Мардука

Высунув кончик языка, царевич с любопытством смотрел в экран.

– Иногда я удивляюсь, отец. – Высокий голос на этот раз звучал глухо, словно пробивался из-под земли. – Почему ты выбрал именно Московию? Разве мало других земель, откуда мы смогли бы начать поступь возрождения?

Навуходоносор отвернулся от телевизора. Прикусив губу, он окинул взглядом огромную комнату без окон – точнуюкопию дворца Шуту Бит в Вавилоне, включая сводчатые арки и кирпичи в голубой глазури с изображением желтых сиррушей. Даже гигантский трон в виде дракона, установленный в самом центре зала, где смыкались четыре красные дорожки, и тот, как полагалось, был выполнен из чистого золота. Это не более чем дань памяти и традиции: еще много лет назад Навуходоносор усвоил, что великого бога, в честь которого он назвал старшего сына, не существует. Есть лишь удачный сказочный миф, выдуманный жрецами для получения денег. В принципе это не так уж важно. Разве нельзя сказать то же самое о любой религии на Земле? Сейчас пришло время изменить сложившийся уклад. Он разрушит алтари Дракулы, а на их пепелище воздвигнет храмы в свою честь. Заблудшие дети обязаны понять: он их истинный пращур, научивший разрывать артерии, восставая из могил после первой смерти.

– Московия – особая страна, Мардук. – Носферату хлопнул веками, будто ощупывая мутным взглядом пламя свечей. – Она расположена между Востоком и Западом… и, видимо, по этой географической причине вечно сотрясаема волнением наравне с жестокими смутами. Местные существа начинали как вурдалаки, грызущие кости на кладбищенских плитах… Они гордятся тем, что слово «упырь» – славянского происхождения. Славяне ненавидят Запад, но неосознанно подражают западному стилю – в одежде и музыке (шелковые плащи а-ля Дракула, церковный блэк-метал). На словах они превозносят свою культуру, но ломятся в кинотеатры, как только выходит голливудский блокбастер. Я сразу усвоил: в Московии легче всего приживется новый мессия. Тут сначала обожествляли людей, а потом, с тем же рвением, – и вампиров. Даже Дракулу в храмах изобразили в вышитой рубашке, с веснушками и русоволосым, будто он исконный русак. Семена зла упадут на благодатную почву. Они склонятся передо мной, как вереск.

Сев на подушку у подножия трона, Амель-Мардук скрестил ноги. Лицо осветилось улыбкой. Золотой дракон смотрел на него мертвыми глазами.



Носферату наклонился – он поднял чемоданчик, стоящий у трона. Крышка беззвучно открылась: в когтях вампира мягким светом вспыхнул ReadBook – средство для чтения электронных книг. Нажав с десяток раз кнопку перелистывания страниц, он показал Амель-Мардуку крупные буквы: «По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне. И к славе царства моего возвратились ко мне сановитость и прежний вид мой; тогда взыскали меня вельможи мои, и я восстановлен на царство мое, и величие мое еще более возвысилось»[10]

– Мало того, – угрюмо заметил Навуходоносор, – что этот ненормальный пророк Даниил перепутал вола с волком, так он еще и наплел с три короба. Согласно его книге, я впал в такую глупость, что раскаялся перед божеством моих рабов. И оно, проявив милость, вернуло мне человеческий образ! Ну почему этот Даниил не попался мне в зубы? Я выпил бы его кровь, устроил чудесную вечную жизнь: вроде иудейского царя Иехонии.

Царевич ощерил рот: между клыков дрожал от смеха черный язык.

– Нормально, папа, – засмеялся он, а носферату шевельнул ушами. – Это в порядке вещей. Сейчас такое называется «проплаченная оппонентами негативная кампания в средствах массовой информации». Пророк взял неподтвержденные слухи, вывернул их наизнанку, обратив в свою пользу. Обычная история для тех, кто работает в сфере журналистики. Доказывать, что ты не верблюд, а проклятье чернокнижника не имеет ничего общего с божьим наказанием, публике бесполезно. Как будто он первый сделал это! Каждый бог пи-арится на высосанных из пальца сказках. А Иехония, вполне возможно, даже доволен своим нынешним состоянием. Да, владелец курильни по статусу несколько ниже царя Иудеи… но зато он жив, хотя его плоть мертва. И главное, вследствие обращения парень прозрел на один глаз. А вот милый друг Нергал, коего ты подослал в свиту Дракулы, разглядев в этом чмошном молдаванине задатки лидера, погиб бесславно. Влад в припадке гнева, не зная, что перед ним брат-вампир, посадил его на кол… а кол-то возьми и окажись осиновым! Зло всегда съедает лучших, отрыгивая никчемную массу. Забудь, отец. Когда благодарные народы Земли воздадут тебе почести, ты уничтожишь пасквиль Даниила: и в бумажном, и в электронном виде. Ликуй, нам осталось сделать шаг до общего торжества…

Оба воззрились на телеэкран. Прямая трансляция показывала руины, повисшее в воздухе облако пыли, груду черных мраморных обломков у берега Кровь-реки: все, что осталось от храма Дракулы Великомученика. Сплошным рефреном звучали стоны раненых, сливавшиеся в общий рев. Носфера-ту не волновало, уцелели ли фанатики-адепты, видевшие в нем нового вампирского мессию, – охранник на Кровяной бирже, старый жрец в храме, режиссер Теодор Фонарчик. Главное – результат, а он достигнут. Амель-Мардук совершенно прав. Хозяин родил из пепла расу вампиров, научил миллионы существ пить кровь, расселил детей по всему свету. О, это было великое переселение. Сначала кланы кровососов ушли из Междуречья, часть из них осела в Египте и Персии. Прочие добрались до Китая, доплыли до самых отдаленных уголков Индонезии, забрались в пещеры гор Греции, вышли на охоту в тени римского Колизея. Через Скандинавию, вместе с зараженными викингами, проникли в Великий

Новгород, основав первые поселения на болотах дикой Руси. А уже оттуда целыми тысячами пришли в средневековые города Европы – осваивать новую территорию. Сам носфера-ту впервые очутился в Москве в правление императора Петра, попав в окружение вампиров-бояр. Архимагом общества был царский фаворит князь Меншиков – он-то в одну из ночей и укусил своего венценосного собутыльника. Наблюдая детей, Навуходоносор не уставал изумляться – насколько питание местной кровью меняет характер упыря! А ведь вполне логично, как сказал один философ, «ты то, что ты ешь». Опустошая жилы московитов, его дети незаметно для себя преисполнились славянской вальяжности, неистребимой любви к роскоши, истовой веры в черное, нутряное зло и злобоязненности. Вампирские семьи из Московии, вне зависимости от своих доходов, строго отмечали «сошествие в Ад» (то есть годовщину смерти) Дракулы. Если не удавалось словить в лесу хотя бы зайчика, бедных детей потчевали соком раздавленной клюквы.



– Мне нужно поговорить с Миленой и с этим, как его… – небрежно произнес Навуходоносор. – Хочу увидеть страх в глазах, когда он поймет, КТО находится перед ним. Далее все по плану: нукекуби может заливать файлы про людей в Интернет – сперва на компромат. ру. Мы начинаем возвращение.

Царевич, распрямившись, вскочил с мягких подушек.

– Сейчас их приведут. Не огорчайся по поводу Милены, отец. Я знаю, ты рассчитывал на нее. Злая, умная, жестокая баба – мечта вампира. Но уже не первый случай, когда женщина предает ради мужчины. Если взять историю всемирного шпионажа – окажется, что одни мужики работали только за деньги. Да, бабы тоже от них не отказываются… но готовы сдавать секреты и за любовь. Ей элементарно снесло крышу. Такое с ними часто случается.

– Я знаю, – улыбнулся носферату. – Никаких проблем. Она выполнила свое предназначение, достала флэшку. Остальное уже неважно. Пусть тревога оказалась ложной, я все же рад. Мы обрели спокойствие и знание – больше нам никто не помешает. А это дорогого стоит. Помнишь, всего в километре отсюда – овраг с небольшой, но бурной речушкой? Сбрось туда их пепел.

…Кивнув, Амель-Мардук звучно щелкнул пальцами.





Глава последняя. Царство Аида (Трон Дракона, комната носферату)

…Надутая от важности охрана провела нас по подземному коридору – вверх по лестнице, в знакомую прихожую без стульев и окон. Снова тьма кромешная, но с кошачьим зрением это не проблема. Я безмерно счастлив. Рядом нет серебра, из головы вытащили иголки, исчезло ощущение, что ты жаришься в духовке. Милена не удосужилась надеть жакет – шагает в лифчике, руки в карманах, меж клыков дымится сигарета. Я рассматриваю помещение. Без толку. Сразу три охранника – один сзади, двое по бокам. Перед железными створками стоит нукекуби, положив руку на приклад автомата. У всех боевиков – оружие с серебряными пулями. Какие тут могут быть шансы? Всем под ноги пакетик мышиного фарша не бросишь.

– Я видел легкий самолет – прямо за домом, на лужайке, – шепчу я Милене.

– И что? – раздраженно спрашивает она.

– Ну, – смущаюсь я. – Я такое в фильмах ценил. Типа герои убегают от злодеев, натыкаются на самолет, и понятно – кто-то из них обязательно умеет им управлять. Лично я не умею… вот и решил – может, ты…

Милена выдыхает мне в лицо горький табачный дым.

– Насмотрелся блокбастеров? – с ходу заводится она. – Ты бы хоть оценил мой поступок! Я столетняя девица, мать твою в клыки, – и думаешь, мне охота превращаться в пепел? Всего неделю назад 300 баксов за маникюр отдала!



Вот за это Милене отдельное спасибо. Находясь рядом с ней, легко понять: серебряная пуля в башке – сущие цветочки, ибо существуют вещи похуже.

Железные створки дверей разъезжаются в стороны, как в лифте. Охрана, нещадно тыча стволами автоматов, вталкивает нас внутрь комнаты. Свечи. Лес свечей. Куда ни глянь – они торчат, словно восковые штыки. Я вижу огромного золотого дракона. Изображение Иштар. Кирпичи с разноцветной глазурью, желтые сирруши под потолком, присевшие на мохнатые птичьи ноги. Красные ковры на глинобитном полу – со сложным, даже извращенным шумерским узором. Светло, как днем. Воздух от пламени свечей плотный, вроде масла – ужасно спертый, но нам все равно: я уж говорил, вампиры не дышат. У трона двое: носферату и молчаливый. Любуются нами, не скрывая радости, – словно деткам вынесли праздничный торт. Охранники щелкают каблуками, отдав честь, возвращаются в прихожую. Нукекуби замер у двери – с автоматом наперевес. Носферату приближается: медленно, разрезая горячий воздух тугими рывками, как пловец воду. Он него исходит чудной запах – что-то похожее на казенный формалин, в котором люди держали покойников. Серая кожа, на щеках больше нет театрального грима – отпала надобность выдавать себя за человека. Уличные видеокамеры записали странных вампиров с розовым оттенком кожи: вот вам и замаскированные люди. Самый лучший грим тот, который используют актеры, играя в пьесах МХАТа охотников за вампирами. Делает кожу розовой, при этом не блестит. Подумать только, настоящий театр абсурда – упыри, которые изображали людей, притворяющихся упырями. То есть сверху розовый грим, а потом еще и слой белого – страшилки для прессы, «люди среди нас». Зуб-кова права – режиссер великолепен. Казалось бы, к чему эти глупые игры с гримом? Но нет – так более красочно, загадочно, страшно. Без грима спектакль показался бы ему блеклым. Риск? А никакого риска. Потом поздно будет разбираться: люди это были или нет, паника уничтожит любую логику. Доказать махинацию с гримом невозможно, упыри охотно проглотят подправленные в фотошопе записи и снимки «людей» с уличных камер.

Рассчитано по деталям было всё: включая налет на секретную лабораторию. По словам Милены, перед атакой боевики обмотались связками живых крыс: тельца излучали тепло, и показания датчиков сбили руководство СВБ с толку.

Как же замечательно и скрупулезно они это продумали…

– Ты уже знаешь, кто я? – уродливая морда рядом.

Меня мутит от запаха формалина. Конечно, он старше любого из нас. Если ты труп со стажем, то необходимы косметические процедуры – для поддержания хорошей формы.

– Да, – безжизненно отвечаю я. – Ты – первый вампир на Земле.

Серая кожа растягивается, сжимаясь в морщины.

– Тогда… склонись. Хозяин прощает. В конце концов, ты ничего не знал. Признай мое величие. Вступай в мою армию. Ты – мой верный солдат.

У моих губ – рука с когтистыми пальцами, на каждом – золотой перстень с сапфиром. Нет. Я не сделаю того, что они от меня хотят.

– Ты убил мою сестру… – говорю я. Звучит по-голливудски, хоть добавляй: «большая ошибка». Но по-другому и не скажешь. – Я не стану кланяться.

– Я убил?! – всерьез изумляется Навуходоносор. – Да в своем ли ты уме?

Перестаю что-либо понимать. Носферату кивает в сторону Амель-Мардука.

– Это он ее грохнул, – давится смехом царь. – Я тут вообще ни при чем.

Плюнуть не выходит: из-за серебряной двери пересохло во рту. Да и молчаливый не дал бы это сделать – без лишних слов он бьет меня в лицо. Кожа на скуле лопается – разумеется, нет крови, я же голодный, как волк. Нукекуби, по-видимому, только этого и ждал – он быстро и профессионально заламывает обе мои руки за спину. Я пытаюсь боднуть врага головой – бесполезно. Следует еще пара ударов, и Амель-Мардук теряет ко мне интерес. Без крови битва скучна: ощущение, точно лупишь резиновую куклу.

– Ты упустил свой шанс, щенок. – Я впервые слышу слова молчаливого, обращенные конкретно ко мне. – Я испытаю радость… когда твой череп превратится в труху. Абсолютно такую же – какой стала твоя сестра.

В воздухе лязгают клыки. Я чуть не схватил Амель-Мардука за подбородок, но нукекуби оттащил меня. Царевич смеется, подкидывая на ладони револьвер. Белая рукоять… цифры 1836… дуло пахнет кислым порохом.

– Это жестоко… – Глаза Милены горят яростью. – Ты сволочь, Амелин.

Тот не реагирует. Носферату поворачивает голову, качаясь, как змея.

– Ты хочешь милосердия, Милена? – шипит он. – Я только что дал ему возможность. Разве он ею воспользовался? Не надо забывать: вы – лишь уличный прах на наших ступнях. Христианский бог вылепил людей из глины, а я создал вампиров из своей крови… И у вас хватает наглости перечить? Я разорву тебя в клочья, ничтожная тварь. Знай – боги не терпят ослушания.

Ох, зря он это сказал. Милена враз сатанеет.

– Ты вовсе не бог, – выплевывает она, трясясь от бешенства. – В ваши тела вошел дух Ликаона, иначе бы ты не смог пить кровь. Он и есть – первый вампир, восставший из подземного царства для осушения вен… а вовсе не ты.

Да, хорошо бы вот это мудрое откровение осенило ее пораньше, пока в руке был заряженный «кольт»… но лучше поздно, чем никогда. Впрочем, Амель-Мардук не дремлет: Милена получает рукоятью в лицо. Кожа на месте удара белеет, а не синеет, вмявшись внутрь, опять-таки – нет крови. Пальцы в специальных кожаных «наперстках» заталкивают кусочки серебра в гнезда круглого барабана. Одна пуля, вторая, третья. Щелк-щелк! Взводится курок.

Носферату кивает ему, подходя ближе. Психология закончилась, а зрелище казней древние всегда любили. Он хочет хорошенько насладиться моментом.

…Ликаон. Урок греческой мифологии в гимназии с учительницей Марфой Кузинец – дородной и грудастой девушкой лет эдак под сто тридцать. Одета в черное строгое платье, на пухлой левой груди – брошка с черепом и скрещенными костями. Отчетливо вижу себя… вихрастый смышленый ботаник, во рту – тоненькие молочные клыки. Марфа умеет интересно рассказывать, погружая весь класс во мрак античных времен: завывающим, как зимний ветер, голосом повествует о царстве бога Аида, реке мертвых Стиксе, путешествии Одиссея в мистический загробный мир.

БУМММММММММ!

В моей голове что-то взорвалось. Нет, кажется, это не серебряная пуля.

Заклинание.

Точно. Заклинание для теней из царства Аида. Я помню, как, сидя на уроке, прилежно отвечаю на заданный вопрос. Неужели ЭТО так просто?! Не может быть. Но… у меня совсем не осталось времени думать. Ствол револьвера направлен Ми-лене в лицо. Она не боится. В кружевном лифчике, с распущенными волосами, босиком – Зубкова прекрасна. Я подаюсь вперед.

Амелин обязательно должен меня услышать.

– НОАКИЛ… – вопля не вышло, только обволакивающий рот шепот.

МОЛЧАНИЕ. Чудес не бывает. Прости, Милена. Я хотел, как лучше. Палец жмет на спуск револьвера.

Шшшшшшшш. Громкое шипение, словно наступили на кобру. Почему я ничего не слышу? Выстрела нет. Нукекуби громко икнул, точнее, каркнул. Палец прошел сквозь металл – как кисель. Глаза Амель-Мардука полны тумана, они стекленеют. Царевич жмет на курок снова – с тем же успехом. Рука уже не может удержать «кольт» – оружие беззвучно падает на ковер. Одежда сползает с торса, превращенного в подобие манной каши. Черный комбинезон с фосфоресцирующим белым черепом, ботинки… Тело больше не состоит из костей и мяса. Туловище – странная, непонятная субстанция, что-то мокрое, вроде густого красного облака, обильно сочащегося темной кровью.

– Неееееееет… – это снова шипение, а вовсе не крик. Тело носфератупостигла аналогичная судьба: он р а с т в о р я е т с я, плоть разрывают волны багрового тумана. Навуходоносор открыл пасть, зубы сомкнулись на моем горле. Но боли нет. Мокрое прикосновение: словно шею обтерли губкой.

ЧЕСНОК МНЕ В РОТ, Я СМОГ ЭТО СДЕЛАТЬ!

Навуходоносор и Амель-Мардук – больше не вампиры. Они вообще никто. Облачные тени туманного сумрака, жалобно истекающие каплями мертвой крови. Обнявшись, словно в танце, два облака сливаются в одно – мутное и красное… я вижу громадный рот, раздираемый безмолвием крика. В глубине рта дрожит язык, сведенный в агонии. Раздается громоподобный треск, от багровой тучи отходит силовая волна – меня тупо бьет в грудь, как молотом. Нукекуби, Милена и я дружно валимся на шумерский ковер. Безмолвие сразу прекращается: оно на ходу перерастает в дикий, ужасный рев. Облако взрывается фонтаном из крови, чьи волны стремительно заполняют комнату… Десятками гаснут свечи, пространство заволакивает багровый туман… в самой страшной, подспудной его глубине начинают открываться глаза… десятки безумных глаз. Это уже что-то другое. Не Навуходоносор. Не Амель-Мардук. Совсем иное существо – голодное, преисполненное жгучей ненависти и злобы. По комнате ползет отвратительный запах – застоявшаяся и прокисшая кровь. Глаза хлопают ресницами: тень формируется в великана. Я вижу выступающие из тумана бугры мускулов… волосатые ноги… и четкие очертания волчьей морды.

…Первым приходит в себя нукекуби. Оставив оружие, бросается к трону. Не медля ни секунды, дергает за потайной рычаг на лапе дракона. В полу откидывается люк: японец прыгает туда «рыбкой», словно опытный пловец – в бассейн. Я стискиваю локоть Милены… Уже ясно – происходящее хорошо не кончится. Она едва успевает подцепить за ремень автомат. Мы кидаемся в тот же люк, кубарем скатываясь по ступенькам. Нукекуби прижался к сенсору на стене, мелко дрожа, давит светящуюся кнопку – всей ладонью, втискивая пятерню в панель. Матерь Дракулова… да это же тот самый подвал, только серебряная дверь, к счастью, расположена в соседнем лабиринте. Круглый люк со скрежетом завинчивается: плотно, как крышка консервной банки. Потолок судорожно ходит ходуном, флуоресцентные лампочки, бегущие по потолку тонкими стрелами, лопаются одна за другой, щедро осыпая нас порошком стекла. Наверху, нарастая, звучит вой – гневный, звериный, будто вместе сработали тысячи автомобильных сирен. Не будь я мертвым кровососом – сто процентов, оглох бы. Воздух пульсирует горячими волнами, атакует слепыми ударами: у меня на руках появляются круглые белые вмятины, как от пуговиц. Вой снаружи достигает режущего уши апогея:

АААААААААААААААААААААААААААА!!!

Взрыв. Такой силы, что потолок прогибается вниз, как фольга, едва не расплющив нас в лепешку. Слава демонам, подвал выдержал. Видимо, для таких случаев босс «Бладлайна» его и строил – чтобы прямое попадание чесночной бомбы было нипочем. Слышно, как что-то крошится сверху, осыпаются куски песчаника. Потом – звенящее молчание. Наверху, в доме, – ни звука, мертвая тишина. Похоже, там и дома самого уже нет: наверняка взрывом все разнесло в щепки. Что ж, оно и славно – от охраны при таком раскладе остается только воспоминание. В ушах тугие пробки, немного подташнивает. Интересно, как быстро у живых мертвецов проходит контузия?

Милена встает с пола. В ее руках автомат с магазином серебряных пуль, дуло направлено на нукекуби. Сквозь вату в голове я еле слышу: клацает затвор.

– А вот теперь и посчитаемся, – скалится она. – Пожиратель суши…

Тот напуган, но отвечает улыбкой. Поправив кимоно, кланяется. Когда автомат не у тебя, а у противника, сразу возвращается японская вежливость.

– Мой босс и напарник погибли, – бесстрастно произносит нукекуби. – Значит, я больше не приспешник Хозяина. Да, я работал на ваших врагов в «<Бладлайне» и этим, вероятно, заслужил строжайшее наказание. Но позволь напомнить, Милена: до недавнего времени, всего две ночи назад, ты тоже была на их стороне. Возможно, если бы меня трахнули в офисе, мою душу затронули бы струнки романтизма и жертвенности. Но поскольку этого так и не произошло… мне выпала роль ублюдка.

Милена розовеет последними остатками крови в организме.



Нукекуби кланяется – механически, словно ванька-встанька.

– Кэцуноана,[13] Милена-сан. Я пошел ва-банк и прогадал: поставил не на тех. Игра окончена. Ты можешь всадить мне между глаз девять граммов серебра. А можешь отпустить восвояси. Я жду, и я в твоей власти…

Милена смотрит на меня. Я думаю. Двумя часами раньше японец собирался пустить мне пулю в голову. Если бы не Зубко-ва, он так бы и сделал: никаких сомнений. Держал мои руки, пока Амель-Мардук лупил меня по роже револьвером. Прикончил альпа в «20 костях» – впрочем, тот мечтал умереть. Сволочь и гад, короче. Жалеть нукекуби, наверное, глупо. Но что мне с ним делить? Я рад, что уцелел, и люблю всех. Киваю. Пусть катится.

– Аригато годзаимас,[14] – радуется японец. – Я обещаю, ребята: непременно отблагодарю, приглашу в ресторанчик. Но сейчас прошу меня простить. На дворе кризис, массовые увольнения, а я только что лишился работы. Придется срочно подыскивать новое вселенское зло, чтобы стать его приспешником и тем самым заработать себе на кровь…

Его силуэт исчезает в глубине коридора. Зубкова опускает автомат.

– Теперь объясни мне, плиз, – строго начинает она. – Что, ангел тебя забери, это было?! Мне едва мозг не вынесло. Хорошо еще, что я мертвая! Живому существу такое зрелище не вынести: инфаркт обеспечен. Любопытно, кто такой Ноакил? Это что – особо злой вампир из Армении?

Я привлекаю ее к себе… жесткий лифчик мешает чувствовать грудь.

– Ты видела глаза и волчью морду? – говорю я. – Один из них – царевич Мардук, вместилище духа Ликаона, другой – Хозяин, первый, кого дух заставил обращать людей в вампиров через смешение крови. Они несут его дыхание в себе тысячи лет, с момента смерти. Я сделал так, чтобы Ликаон покинул их души… Разорвав сердца, он скинул ненужную телесную оболочку. Вернулся в подземное обиталище мертвых из древнегреческих мифов – царство Аида. Должен признаться, я слегка разочарован. Тогда, в окружении гробов, мне казалось: ты спец по вампирской истории. А теперь я заключаю, что урокигреческих мифов прошли мимо тебя. Не та ерунда, типа «тринадцати подвигов Геракла», а черная готика. Гидра с полусотней пастей, стерегущая порог Тартара в загробном мире, циклопы, «<река воплей» Кокит… в общем, стандартные семинары по истории зла, каковые, оказывается, ты умудрилась банально провафлить.

Потупив глаза, Милена заметно смущается.

– Печально, но ты прав, – пожимает она голыми плечами. – Я прогуливала. Думалось: да какое отношение древние греки имеют к вампиризму? Там же сплошные Зевс да Персей. Проводила время с пользой: мальчики приносили бродячих кошечек, я пила кровь и целовалась с кавалерами на школьной крыше. Совесть гложет: неужели за этим я пропустила самое интересное?

– Уже без разницы, – усмехаюсь я. – Расскажу подробности чуть позже. В гимназии никто не любит зубрил, а между тем их действия часто спасают мир, возблагодари Дракулу, что из тихих ботаников. Welcome to the end,[15] как сказано у группы blind guardian. Представь, на поверхности нас ждет абсолютно новое общество. Без Кровяной биржи. Без блокбастеров Теодора Фонарчика. Без высших жрецов культа Дракулы. И знаешь что? Меня отчего-то не тянет по всему этому скучать. Давай не будем возвращаться в Москву. Поехали в Питер. Снимем номер в гостинице на пару деньков. А когда устанем, можно и прогуляться немножечко – город посмотреть. Эрмитаж, говорят, в черном цвете просто офигенный.

Становится тихо – слышно, как сыплется с потолка песок.

– Наверное, у меня вид такой, – вздыхает Милена, – что вместо романтики мне всегда предлагают блядство. Думаешь, ломаться буду? Я согласна. Хотя не знаю, получится ли чего-то. Характер у меня говно. Зато я умею классно трахаться, а в перерывах поддерживать разговор на интеллектуальные темы.

Я опускаю с ее плеч бретельки лифчика. Она закидывает руки мне на шею.

– Я тоже не уверен, – признаюсь я. – Как-то у нас все банально, калька с заурядного триллера. Герои познакомились, долго ругались, хотя с самого начала дураку понятно: он влюбится, как мальчишка, а за ее грубой натурой и диким хамством обнаглевшего трупа скрывается тонкая ранимая душа. О блядь… когда же наконец закончатся все эти дешевые штампы?!

Милена, опустив левую руку, расстегивает юбку.

– Жаль, удобного гроба под рукой нет, – деловито говорит она. – Все-таки я предпочитаю секс в нормальной постели. Штампы, говоришь? А хрен с ним, пусть будут штампы. Тогда веди себя, как герой в классической ситуации.

– Эээээ… то есть? – поднимаю я брови. – Все враги ведь и так уже повержены.

Полностью раздетая офицер Зубкова закатывает глаза.

– Козел… из-за тебя испортила романтику. ЦЕЛУЙ ДЕВУШКУ, ИДИОТ!

Лед наших губ соприкасается. Ее язык восхитительно холоден. Надеюсь, мы справимся быстро… и пойдем обедать. У меня кровяная ломка. Секс сексом, однако я по природе своей вампир. Пускай даже и очень робкий.

…Через десять минут понимаю, что обеда мне не видать: мы окажемся на поверхности где-то через сутки. В прошлый раз нашей любви помешал Карл – поэтому все получилось незатейливо, скомканно, а в конце и со стрельбой.

…Зато уж на этот раз нам абсолютно никто не мешал.





Эпилог Москва, улица Арбат, 1918 год – гимназия № 666 (а)

…Преподаватель Марфа Кузинец, волоокая дама из сибирских луговых вурдалаков, раскрыв окна настежь, наслаждалась морозным воздухом. Снежинки вихрем крутились в стенах классной комнаты. Каждый вампиреныш знает: это так замечательно – поймать снежинку, она ведь ни за что не растает в холодной, мертвой ладошке. Обращена, по вампирским меркам, Марфа была не так и давно – ей не исполнилось и тридцати, когда в 1862 году барышню укусил сам Тургенев: чем она гордилась по сию ночь. Работу в гимназии Кузинец обожала и по возможности старалась вложить в хрупкие детские души побольше нутряного зла и трупного яда. Подумать только, обращать больше некого: скоро эти крошки вырастут, превратятся в суровых вурдалаков… и забудут свою любимую учительницу. Это ее последний класс, другого не будет никогда: как не будет и детства в мире, населенном одними вампирами. Грустно, очень грустно. Мертвенно-бледные существа с пентаграммами на тонких шейках держат в когтях портфельчики, куда мамы упаковали завтрак – дикого хомяка или мышь-полевку: растущему организму необходима свежая кровь. На первой парте – ее любимчик, Кирилл Морталин… белощекий паренек, пухлые губы выдают полукровку. Одноклассники именуют бедняжку «бастардом», травят всем классом. Ботаников всегда шпыняют, веди они род хоть от Дракулы,



да благословят его силы Ада. А Кирюша способный, очень любит учиться.

– Милостивые государи, – голос у Марфы хриплый и воющий, что гармонирует с тучным телом. – Тема первой половины сегодняшнего урока-с: прообразы идей вампиризма в древнегреческой мифологии. Прошу вас, господа, обратить внимание на великого слепца Гомера: к сожалению, он умер, так и не будучи обращенным. «Одиссея» содержит подробное описание царства мертвых, управляемого братом Зевса – царем Аидом. Загробный мир, в представлении греков, находился «на крайнем западе, за рекой Океан, чьи волны умирают на земле». Если характеризовать книгу нынешним языком, то «Одиссея» – первое литературное произведение с элементами ужасов: особый акцент уделен важности крови в питании мертвецов-с. Тень из подземного царства Аида можно выманить, принеся ей кровавую жертву. Если оная тень примет дар, она выполнит любое пожелание дарителя. Обратите внимание, дети: черная магия-с и общение с трупами в Древней Греции считались обыденными вещами. Тени мертвых, однако, были своенравны. Случалось, загробный гость отказывался от жертвы, сочтя ее «недостойной». Более того – он мог напасть на благодетеля. А теперь подскажите мне: какой способ использовали древние греки, чтобы защитить себя от призрака?

…Ее вопрос упал в пустоту. Ученики были заняты делами: парочка в центре (рыжий и брюнет) дурашливо кусала друг друга, имитируя атаку на людей, толстячок в углу педантично отгрызал голову у полевки (бедняга был вечно голоден), прочие развлекались, сворачивая из бумаги черных нетопырей с красной каймой. Только белощекий отличник Кирюша, ловя на себе неприязненные взгляды, одиноко тянул вверх сложенную лодочкой ладошку. Призвав на помощь силы зла, Марфа вернулась за стол. Щелкнув крышкой человеческого черепа, она извлекла щепоть табаку: от привычки «почихать» девушка не отказалась даже после смерти. Череп принадлежал бывшему жениху, который посмел обвенчаться с ее лучшей подругой. После обращения Марфа выследила изменщика в переулке, перегрызла ему горло и высосала кровь до последней капли. Правда, сейчас учительница сожалела о своем поступке. Год назад у нее появился такой замечательный любовник, что не стыдно появиться и на званой оргии у самого Принца Крови. Сочно чихнув тучей радужных брызг, Кузинец махнула рукой ученику Морталину.

– Прошу вас, сударь.

Кирюша поднялся с места – гордый, что знает правильный ответ.

– Защититься можно было только одним образом, – звонко отчеканил вампиреныш. – Назвать имя тени, произнеся его наоборот. Например, прорицателя Тере-сия, которого Одиссей приманил кровью, следовало назвать «Йисерет». После этого тень обязана возвратиться в загробный мир.

Метко запущенный «<нетопырь», пролетев над ухом Кирю-ши, спикировал на пол. Все ясно – опять хулиган Флореску. Эти трансильванцы считают себя настоящей солью земли. Придется оставить его без крови после уроков.

– Вы молодец, господин Морталин, – произнесла Марфа, хлопнув в ладоши. – Клянусь Дракулой, сидеть мне на осиновом колу, если вы не закончите гимназию с черным дипломом и золотой пентаграммой. Ставлю шесть. Однако знаете – это еще не все. В греческих городах-государствах, отдаленных от Афин, например, Сиракузах на Сицилии либо Киммерике в Крыму, считалось, что тени из загробного мира вселяются в живых людей. Как правило, мертвецы не управляют чужим телом, зато влияют на характер, заражая его обладателя кровожадностью. Чем больше тень пробыла на земле, тем сильнее ее мистическая аура: дух одного мертвеца легко овладеет отрядом воинов-гоплитов. Рецепт экзорцизма везде один – произнесите имя тени наоборот, она возвратится в царство Аида. Правда, имеется один мелкий нюанс. Изгоняемая тень раздирает «футляр» в клочки. Люди, чьи тела сильнее пропитаны мертвым духом, погибают; остальные получают увечья… например, дыру в боку – на месте «выхода» тени. Предшественник этих мифов – санскритский фольклор, легенды о древнеиндийском короле Викрамадитья. Этот монарх долго и тщетно пытался изловить веталу – ночного вампира, обитавшего на кладбищах. Правда, веталы предпочитали вселяться в мертвецов, а не в живых людей. На этом, судари мои, урок завершен. Господин Флореску, а вы куда собрались? Мы переходим к проверке сочинения. Повторю тему: «Мифы античного мира и формирование первого представления о вампирах».

…Тем же днем Марфа возлежала в атласном гробу в объятиях возлюбленного: утомленная бурными ласками, она нежно покусывала клыками его холодное плечо. Да, ей с ним очень повезло. Парень родом с Востока, вероятно, из породы альгулей – темная борода, белая кожа, черные, словно маслины, глаза. Тело выше всех похвал: мускулистое, поджарое – как у волка. Помимо любовных искусств, обладает и немалыми познаниями в истории, во время гробовых бесед легко перескакивает с античного Рима на Древнюю Грецию. Кузинец понимала: как луговой вурдалак, она обязана вести любвеобильный образ жизни, но ничего не могла с собой поделать – если и приходила на оргию после черной мессы, всегда старалась уединиться с академиками, как минимум – с профессорами. Приподнявшись на локте, Марфа подробно рассказывала любовнику о теме сегодняшнего урока: дружок слушал ее с вниманием, словно боялся что-то пропустить. Необычно. Мало кого занимает служба любовницы, а тут в глазах неприкрытый интерес, причем видно – это вовсе не акт вежливости.

– Я поражаюсь, душенька моя, – деликатно заметил аль-гуль, – насколько неполны знания европейцев. Вы видите пену морской волны, но ракушки на дне остаются для вас незаметными. «Одиссея» и прочие популярные источники скупы. Большинство литературных памятников греческой мифологии не дожили до наших дней, а свидетели того времени, увы, почти не оставили описаний, пав от рук охотников за вампирами.

Но уже в мое время встречались отрывки любопытных папирусов, авторство которых приписывали самому Геродоту. Так вот, если тень изгоняют обратно в царство Аида – погибают ВСЕ «одержимые», в чьих жилах содержался ее дух: даже одна-единственная капля. Да, некоторые умрут сразу, их на месте разорвет в клочья. Но и остальных постигнет суровая участь. Те, к кому прикоснулась рука тени, уже никогда не станут людьми. Вольно или невольно, отныне они принадлежат миру тьмы. Исчезновение мизерного процента мертвого духа полностью меняет строение их крови. Организм начнет стремительно увядать. Каждый «одержимый» неминуемо погибнет… Для вымирания всех зараженных понадобится от силы пара лет. Забавно, но архивы города-государства Аполлонии указывают: пещерный храм в Элиде, посвященный культу Аида (его открывали раз в год), имел вход в подземное царство, а его жрецы обладали секретом противоядия для «одержимых». Но что тут обсуждать, любимая? Этот рецепт исчез – вместе с владениями царя Аида.

Марфа в который раз восхитилась эрудицией альгуля. Упоенная интеллектом, она почувствовала прилив сил: забыв прелюдии, они занялись любовью, расшатывая сосновый гроб – увы, только его и можно было купить на скромное вурдалачье жалованье. Кузинец заснула под вечер, когда на улицу начали опускаться серые тени. К счастью, завтра не идти на работу: день рождения Дракулы, большой государственный праздник…

…Дождавшись, когда Марфа забудется крепким сном, Амель-Мардук выбрался из гроба. Еле втиснувшись между комодом и сундуками, он тихо проскользнул на крохотную кухню. Царевич обожал дневные перекусы: старая привычка, оставшаяся еще с Вавилона. С продуктами (как и с деньгами) у девушки было туго – на дне фаянсовой вазы со льдом одиноко плавала плошка со сгущенной кровью, присланная из деревни заботливой бабулей. Пару секунд Амель-Мардук раздумывал, где искать ложку, но лень победила: принялся за сгушенку руками. Ловко облизывая темную, сладко-соленую жидкость с ледяных пальцев, царевич размышлял: пока все складывается просто замечательно. Лично ему уже давно не терпится воссоздать культ Навуходоносора, но… отец считает, что торопиться пока некуда. В этом мире все меняется очень быстро, изобретения следуют одно за другим. Еще вчера были луки со стрелами, а сегодня – пушки, каждая из которых убивает выстрелом сотню существ.

Все, что им нужно, – дождаться, пока изобретут средство, способное мгновенно оповещать о событии упырей, десятки миллионов сразу. Телефон? Нет, столько народу с него не обзвонить. Да у всех ли он есть? Когда в Московии меняется Принц Крови, дикие вампиры в камчатских стойбищах в неведении, не в курсе по два месяца – пока к ним не приедет курьер на поезде. По большому счету, беспокоиться не о чем. Детям удалось уцелеть в жестком противостоянии с людьми, им теперь не нужно прятаться: упыри заселили всю Землю. Пусть их с отцом только двое, но они – хранители всей расы кровососов, вампирский талисман. Даже если какому-то ученому – знатоку мифологии (скажем, той же Марфе) взбредет в голову изгнать тень Ликаона в царство Аида… пусть сразу усвоит, что этим он уничтожит все существующие виды упырей. В том числе – и себя. Великий Амель-Мардук – царь и сын царя, он ничего не боится. Кто сейчас верит в героев из древнегреческих мифов? Тем не менее отец уверен: чем меньше осведомленных существ, тем благоразумней. В чем-то он прав. Взять опять Марфу. Скольким детям сейночью она вдолбила метод отзыва тени в загробное царство? Как минимум двадцати. Хорошо, что умников мало – такие вещи распространяются, как вирус заразы.

А ведь время откровения еще не пришло…

Амель-Мардук вернул плошку со сгущенкой на лед. Получается, просветительница Марфа нанесла им большой вред. Да и он хорош – разнежился, разболтался. Безусловно, девушку жаль. Но ошибку придется исправить.

Он вернулся к гробу, сжимая замотанный в мокрую тряпку узкий предмет. Марфа улыбалась во сне, по-детски положив щеку на обе ладошки.

«Она ведь даже не знает, кому обязана бессмертием, – подумал царевич. – А узнала – так и не поверила бы. Сила Хозяина кажется такой незыблемой, однако вечность хрупка. Главное, чтобы никто не произнес заклинание в нашем с отцом присутствии. Если роковое слово прозвучит – конец. Через два года мир рассыплется на песчинки, сметаемые ветром. Вампиры начнут погибать от болезни, причину эпидемии понять не смогут. Вымрут целые города и страны. На всей планете не останется ни единого кровососа. Хм… надеюсь, такого не произойдет. Упыри не сумасшедшие. Вряд ли кто-то захочет взять в свои руки Армагеддон».

…Амель-Мардук посмотрел на спящую Марфу. Медленно, словно нехотя, взвесил на ладони узкий сверток. Лоскуты пестрой ткани в четыре слоя обвивали рукоять из белого металла – отлитую в форме головы Дракона…