ТВОЕ ВРЕМЯ.

Нищий открыл ее дверцу, наклонился и негромко позвал.

— Вика… Я знаю, что вы — Вика.

Она вздрогнула. Густая, осязаемая тишина опеленала ее подобно кокону-куколке, и внутри этого кокона существовал лишь один звук — все более учащающиеся удары ее сердца.

Еще одно ваше имя.

Панцирь, единственное надежное убежище для маленького беззащитного существа: маска из трепещущих простыней кокон смерть.

Ее ресницы задрожали, но нищий, словно предвосхищая все ее попытки что-то сказать, повторил:

— Я знаю, что вы — Вика, а не двойник. И либо вам нужна помощь, либо на вас с десяток предумышленных убийств.

Она все еще смотрела на него, хотя уже знала, кто является этим человеком. Дверца с другой стороны открылась. Лютый сел рядом с ней, и она успела подумать: «Я же не просила никакой помощи. Мне надо только забрать детей!» И еще: «Если я могу вам верить, то где же вы были все это время?!»

Но ничего подобного она говорить не стала. Климпс. Это оказалось последней каплей, она не могла больше сдерживаться, и слезы вырвались из ее глаз. Она лишь произнесла:

— Володя, у них мои дети! Зачем вы… ведь оставалось всего два часа… Я должна забрать их! — И она разрыдалась.

На одно мгновение какой-то темный могильный холодок наполнил салон автомобиля.

Лютый бросил взгляд на Стилета, его щека дернулась, и на лице отразилось жуткое понимание того, что происходит.

— Мне нужно только забрать моих детей! Их сейчас привезут. Мне больше ничего не надо!

«Боже ты мой, — ошеломленно подумал Лютый, — как же она вытерпела все это время?..»

— Бедная ты моя. — Он мягко обнял Вику и прижал ее к себе. И почувствовал, что она дрожит. — Теперь все будет хорошо, — проговорил Лютый негромко.

— Нет же! — Она вырвалась. — У них мои дети! Их должны привезти на пресс-конференцию. Всего через два часа! Понимаешь?!

«Надеюсь, что все будет хорошо, — подумал Лютый. А потом пришла другая мысль:

— Ведь она все это время… Она… не верила никому из-за своих детей».

Лютый попытался очень деликатно подобрать слова.

— Все будет хорошо, — произнес он с мягкой настойчивостью. — С нами связались… Это странно, быть может, ты сможешь что-то объяснить. Вика, — Лютый коснулся ее руки, — сейчас нам передадут твоих малышей. С ними все в порядке.

— Что?!!

— Через десять минут, — сказал Лютый, — ты увидишь своих детей.

И еще он подумал, что люди, убившие его брата, люди, сделавшие такое с Викой, находятся в двух шагах от них. Они готовят пресс-конференцию. И Лютому будет очень сложно удержаться от того, чтобы не разорвать всех их собственными руками.

* * *

Санчес стоял на пустыре при въезде в Измайловский лесопарк — углубляться дальше в Москву было опасно. Сейчас он снова вспомнил пословицу, бывшую в ходу на его далекой Родине: «Месть — это то самое блюдо, которое лучше всего подавать холодным».

Санчесу очень хотелось посмотреть на выражение их лиц, когда вот так вот все обломается. Внезапно, в самый последний момент. И на старого лиса, и на всех этих умников, для которых все рухнет в одночасье. И Санчес обязательно должен при этом присутствовать.

Он мог бы убить старого лиса, он мог бы сделать это без особого труда, а потом разобраться с каждым из них в отдельности, но к чему?.. Нет, он окажется свидетелем их поражения, крушения всей этой лавочки. Что гораздо тоньше, что принесет ему подлинное удовлетворение.

Он разрушит Логово.

Они украли его шедевр — что ж, Санчесу есть чем ответить.

И потом, во всем этом имеется практический смысл: Санчес заберет свои деньги, и ищи-свищи! Вольный ветер. Физическое устранение старого лиса не дало бы Санчесу насладиться ни плодами своей победы, ни собственными деньгами.

Появился бы новый шеф, новый Папа, и они бы достали Санчеса. Рано или поздно.

Теперь же Санчес просто накроет лавочку, разрушит Логово, сделает это чужими руками. Мы еще покружимся в маскараде. Да Санчес сейчас просто взорвет бомбу — одни только заголовки в газетах: «В бедствиях семьи вице-президента замешана крупнейшая спецслужба России»… Или в духе Джойса: «Портрет секретного управления в играх с двойниками». Или: «Эхо свадебного взрыва»…

Что-нибудь в этом духе. От этих писак ждать чего-то более стоящего вряд ли приходится.

А еще ему очень хочется посмотреть, как старый лис встретится со своей любимой семьей. Пока добирались сюда из Гольянова, Санчес не терял времени и рассказал гусыне и своей сладкой девочке причину его столь неожиданных действий.

«Ой-ой-ой, этого не может быть! Ты мерзавец! Тра-ля-ля…»

Санчес усмехнулся. Они ему не верили. Они считали, что не верят.

Конечно — это ж папа. Светлый Король из Страны Грез. Хотя червь сомнения уже начинал слегка подгрызать. А теперь им придется самим увидеть, как несчастная мать встретится со своими детьми после… раз-два-три… после трехмесячной разлуки.

«Возвращение родителей близнецов — ох ты старый лис!»

Наши сладкие Лешенька и Викуля.

Во будет слез-то!

И неожиданно мерзавцем окажется не Санчес, а наш блистательный папа, которому Санчес уготовил темноту пострашнее темноты смерти. Но это уже решать старому лису.

А пока Санчес поглядит на выражение его умного лица и посмотрит, что останется от былой проницательности старого лиса, когда вдруг обнаружится, что последний месяц они имели дело вовсе не со шлюшкой из городка Батайска и что несчастную Александру Афанасьевну они сами вот уже как месяц отправили в мир иной. И что их обставила очень умная бабенка, которую они прохлопали под собственным носом. А на ее стороне был лишь… Санчес вдруг подумал, что не так уж и мало. На ее стороне был один из самых страшных и опасных законов природы — материнский инстинкт.

Старый лис еще, возможно, сохранит достоинство, а вот прямая кишка этого самодовольного павлина, Пети Виноградова, явно опорожнится. Вот будет смеху-то…

А потом Санчес увидел приближающийся черный лимузин «Ауди А-8» и огромный черный джип.

— Вот и они, — произнес Санчес.

Он все еще был в гриме. Санчес играл в ту же игру, в которую тореадор забавляется с быком. Люди в джипе не знали, кто он. Пока еще не знали… что с момента взрыва на свадьбе они разыскивали именно его.

Хотя вряд ли, подумал Санчес. Ведь он был всего лишь «пулей», а искать-то следовало «ружье» или «руку», а лучше всего — «голову».

И «руку», и «голову» он им сегодня даст.

* * *

— Вика, спокойно, — произнес Лютый.

Дверца «Волги» приоткрылась. Санчес находился на заднем сиденье, за водителем. Ствол пистолета он прикрыл свежим выпуском газеты «МК», Санчес был как сжатая пружина.

— Идем спокойно, — повторил Лютый.

Но она не смогла спокойно. Она побежала.

* * *

— Ничего не происходит! — закричал Лютый. Он поднял открытые ладони рук. — Все остаются в машинах!

— Стой где стоишь, — произнес Санчес. Близнецы заплакали, напряжение взрослых испугало их.

— Уговор держим, — кивнул Лютый.

— Не сомневаюсь.

Вика была уже рядом с «Волгой». Она распахнула дверцу.

— Идите, — сказал Санчес близнецам. Вдруг в его голосе что-то дрогнуло, и, быть может, никто не заметил проскользнувших в нем ноток нежности, — это ваша мама.

* * *

Она целовала их. Она прижала их к себе, осыпала поцелуями их головки и плакала от счастья.

Близнецы отвыкли от нее. Увидели ее слезы и снова разревелись. Потом что-то произошло. Они слушали друг друга. Они узнавали друг друга. Три человечка прижались друг к другу, а вокруг был чужой мир. Люди в черной «Волге», замерев, смотрели на них, не произнося ни звука. Лютый тоже молчал.

Потом Леха-маленький толкнул Вику ручкой и… ухватился за ее нос.

— Мама, — сказал он.

— Да, мой маленький, мама. — Она рассмеялась, а слезы все продолжали бежать из ее глаз. — И мама никому вас больше не отдаст. Никогда.

Мир вокруг уже не был настолько чужим.

* * *

— Надо ехать, — негромко произнес Санчес. Прокашлялся. Его голос был осипшим, низким.

Вика вздрогнула. Посмотрела на него внимательно. Санчес ей мягко улыбнулся, его внутреннее напряжение возросло.

— Кто вы? Как я смогу отблагодарить вас?

В ее глазах была лишь безмерная признательность. Санчес подумал, что в эту минуту, даже если б Вика узнала, кто он, она бы ничего не сделала против него. Но Санчес не хотел экспериментов. Лютый уже месяц ищет его голову, что было бы не страшно, но о человеке, прозванном Стилетом, Санчесу удалось выяснить за этот месяц много чего любопытного. Им не стоило испытывать друг друга. Вовсе ни к чему.

— Как мне отблагодарить вас? — повторила Вика.

— Не стоит, — сказал Санчес. — У меня в этом деле свой интерес.

Хотя…

— Да? — горячо откликнулась она.

— Задайте им перцу. Хорошо?

Она посмотрела на него, улыбнулась, вытерла слезы. Санчес подумал, что постарается запомнить ее именно такой.

— Это я вам обещаю. — произнесла Вика.

* * *

— Где болтается эта сучка? — сказал Болек. — Папа приехал, Виноградов как на иголках.

Лелек посмотрел на часы:

— Еще пять минут. Не дергайся.

Полчаса назад позвонил Гринев и сказал, что они скоро будут. Это успокоило Болека. А вот Лелек что-то услышал в голосе Гринева, но… Зачем ковыряться в чужих проблемах? Сам пришел, сам ее забрал, значит, сам Гринев и должен ее вернуть.

— Башку ей отшибу, — проговорил Болек.

— Теперь уже можно, — согласился Лелек. — После бала.

Они стояли у входа в «Континент». За их спинами вращались крестовины дверей, а перед ними уходила вниз широкая лестница.

Наконец появился черный лимузин «Ауди А-8», за ним двигался тяжелый черный джип.

— Едут гаврики, — произнес Болек. — Идем внутрь.

* * *

Вход в здание головного офиса «Континента» осуществлялся по пропускам. Прямо за крестовинами вращающихся дверей начинался просторный холл, разделенный на две неравных части. В меньшую, сразу за дверьми, вход был свободный. Там находились широкие кресла для ожидающих и пепельницы на тонких искривленных ножках, телефоны внутренней и городской связи, книжно-журнальный лоток, где также можно было приобрести свежие газеты, и, в модерновом стеклянном пенале, бюро пропусков. Далее располагался вход в основной холл, с лифтами, попасть в который можно было, лишь предъявив пропуск двум охранникам с карточками «Служба безопасности», пришпиленными к униформе. Сейчас к двум охранникам присоединился еще один, с недавних пор возглавлявший службу безопасности компании. Это был сухощавый человек с вежливо-проницательным взглядом и тоненькой щеткой усов. Он пришел в «Континент» чуть более месяца назад, и про него говорили, что вроде бы он приятно всех удивил, исполнив на юбилее компании песенку под гитару. Болек с Лелеком знали про него еще кое-что — на их взгляд, лучшего шефа по безопасности было не придумать.

Лидия Максимовна исполнила все в точности так, как ее просила Вика.

Она спустилась сюда, к внутреннему входу, держала в руках бланки приказов и ждала. Новый начальник службы безопасности холодно поглядывал на нее — что ж, ни для кого не секрет, что сегодня уходит Вика, а вслед за ней «уходят» Лидию Максимовну.

Новый начальник безопасности уважал Петра Виноградова. Безошибочное чутье подсказывало ему, что за тем очень большое будущее, очень. И он не понимал, как можно было на ключевом административном посту держать эту старуху Лидию Максимовну. Тоже мне, серый кардинал…

— Что, Лидия Максимовна, ждете кого-то? — вежливо поинтересовался он.

— Да, — кивнула Лидия Максимовна, — кого-то жду.

Новый начальник службы безопасности холодно улыбнулся ей, давая понять, что не интересуют его чужие дела, но то, что здесь начальник он, забывать тоже не следует.

А потом появилась Вика. Лидия Максимовна стояла рядышком и услышала, как один из Викиных телохранителей сказал другому:

— Гринева нету.

— Вижу.

— Кто это с ней?

— Лютый, — последовал обеспокоенный ответ. — И его водила. Третьего не знаю.

— Это что за херня? Где Гринев?

— Непонятно.

— Быстро пошли. Отсекаем их. Что-то не так?

Лелек огляделся по сторонам — в холле было полно народу.

— Стой, — произнес он, — дождемся здесь. Пусть подойдут. — Затем он посмотрел на начальника службы безопасности. — Эти трое… на них нет пропусков, понятно?

Тот кивнул.

Лидия Максимовна вся подобралась — что в самом деле происходит?

Вика прошла через крестовину дверей. Спутники окружили ее полукольцом. Они быстро приближались. И Лидия Максимовна увидела что-то. Вика изменилась — в ее решительной походке, в ее глазах Лидия Максимовна увидела что-то…

Болек сделал к ней шаг. Вика резко подняла руку:

— Я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

Это прозвучало четко, громко и окончательно. Болек остановился как вкопанный. Лелек быстро взглянул на нее. Вика шла прямо на них. Глаза Болека сузились, и он… посторонился.

— Вика, мы отвечаем за вашу безопасность, — мягко проговорил Лелек.

— Я знаю, за что вы отвечаете, — прервала его Вика, — и я увольняю вас.

— Что?! — совершенно обескураженно произнес Болек и в недоумении уставился на Лелека. Когда требовалось соображать, быстро соображать, то Болек с удовольствием передавал инициативу своему напарнику. Сейчас в голове Болека роились лишь возмущенные вопросы: «Эта тварь что, совсем охерела? Ей что, мать ее, напомнить, кто она такая? Да я эту шлюху подзаборную по асфальту размажу!»

Лелек думал о более серьезных вещах. Он тоже не понимал, что происходит. Он думал о том, что за игру затеяла их батайская девочка. Думал и… не находил ответа.

Требовалось время. А времени у них не было.

— Вы ведь не можете уволить нас просто так, — так же мягко произнес Лелек.

— Я это УЖЕ сделала, — сказала Вика.

— Тебе же сказали, брат, что больше не нуждаются в твоих услугах, — проговорил Лютый. — Ты что, слаб на голову?

Лелек взглянул на него с интересом. Рядом с Лютым стоял какой-то парень в темных очках. Лелек его не знал, хотя лицо показалось ему смутно знакомым.

— Барышня сменила охрану, — пояснил Лютый, — нашлась и мне работа по душе. Идем, Вика.

Лелек быстро бросил взгляд на начальника службы безопасности. Время, требовалось время… Тот выступил вперед, загораживая собой проход. Молча и пристально смотрел на Вику.

— Вы пропустите? — поинтересовалась она.

— Конечно, — начальник службы безопасности чуть посторонился, — вас, разумеется…

— Еще три человека.

— На них пропусков нет.

— Эти люди со мной. — Вика снова двинулась вперед.

— У меня распоряжение не пропускать посторонних. Будет другое распоряжение — пропущу.

— Считайте, что вы его получили.

— Ничего не знаю.

Глаза Вики сверкнули, но она лишь холодно улыбнулась.

— Эти люди идут со мной, — повторила она с нажимом.

— Ничего не могу поделать. У меня распоряжение не пускать посторонних, — произнес он тоном автомата.

Викина улыбка стала шире.

— Вы можете поделать, — сказала она. — Знаете, что вы можете поделать? Вы можете собрать свои вещи и отправляться домой.

Лидия Максимовна смотрела на Вику. Да, она изменилась. Но теперь Лидия Максимовна поняла, что это были за изменения. Она стала… прежней.

Впервые с момента автокатастрофы Лидия Максимовна видела прежнюю Вику.

— Не понял, — произнес начальник службы безопасности.

— Я увольняю вас, — объяснила Вика.

— Вы?! Да кто вы… — начал он и осекся. — Я только выполняю свою работу. Вы не можете…

— Напротив, — невозмутимо произнесла Вика, — я вице-президент компании, и я только что уволила вас.

— Да вы что? — прошипел он. — А кто будет отвечать здесь за безопасность?

Она обернулась:

— Лидия Максимовна, готов приказ?

— Конечно, Вика.

— И новый приказ?

— Да.

— Отлично. Осталось лишь вписать фамилии и поставить подпись?

— Совершенно верно.

— Я думаю, что с безопасностью теперь будет порядок.

Вика посмотрела на одного из двух охранников.

— Алеша, — произнесла она.

Парень удивленно вскинул брови.

— Вы работаете у нас четыре года?

— Да, — он кивнул, — четыре будет в июле.

— Мне тут попался на глаза ваш доклад. Толковые мысли. — Пару месяцев назад охранник написал доклад по улучшению работы службы безопасности, и скорее всего докладу не дали хода. — А тут вот, оказывается… У меня только что освободилась вакансия начальника службы безопасности. Что скажете?

— Я…

— Решай сейчас, — быстро проговорила Вика.

— Вы… не уходите? Разве…

— Уверяю тебя, что нет. Ну, согласен? Да или нет?

Он смотрел на Вику не более секунды.

— Конечно, согласен. — Он поднялся. И оказался просто гигантом.

— Отлично, — сказала Вика. — Лидия Максимовна, впишите: Алексей Романов. Это наш новый начальник службы безопасности. Я подпишу.

— Конечно. — Лидия Максимовна ничего не понимала. Она лишь безупречно выполняла свои обязанности и чувствовала, что происходит что-то… очень хорошее.

— А теперь нам надо пройти, — сказала Вика.

— Разумеется. — Рядом с Алексеем Романовым прежний начальник службы безопасности выглядел просто карликом. И Алексей Романов был вооружен. — Посторонитесь, — произнес он ровным голосом.

— Сынок, я тебя…

— И не называй меня сынком. Не надо.

Болек сделал к ним шаг. И тогда мгновенно между ним и Викой вырос тот парень в солнцезащитных очках, что был с Лютым. Болек никогда не ожидал, что люди могут двигаться так быстро. Этот парень чуть оттянул свой летний пиджак.

Правая рука его покоилась на подплечной кобуре.

— Даже и не думай, — сказал он. — Все уже.

И он указал кивком на лестницу, широкую лестницу, ведущую в головной офис «Континента». Сейчас по ней поднималась группа людей в камуфляже.

Несколько человек были в штатском.

— Думаю, ребята, теперь уже не до глупостей.

Болек обернулся и посмотрел на Лелека. Тот покачал головой, неожиданная догадка осенила его.

— Нищий? — проговорил Лелек, глядя на Стилета.

— Тебе виднее.

— Идем, Вика, — проговорил Лютый. — Потом обернулся к Лелеку:

— А ты не называй его нищим. Тоже — не надо.

Они прошли сквозь двери.

— Вика, простите, — позвал ее Алексей Романов, — можно вопрос? Откуда вы знаете мое имя? — произнес он чуть смущенно.

Вика улыбнулась. Ее голос зазвучал непривычно низко.

— Не было у меня никакой амнезии, Алеша, — сказала она, — никогда не было.

Лидия Максимовна сделала к ней шаг, протянула ей листки с приказами:

— Вот. Все сделано.

— Не совсем, — возразила Вика. — Порвите к чертовой матери это уведомление о сокращении. Действительно — все уже.

Лидия Максимовна бросила на Вику быстрый взгляд. Ее ресницы чуть задрожали, Вика смотрела ей прямо в глаза, и это, быть может, продолжалось всего лишь мгновение. Потом Лидия Максимовна широко улыбнулась и негромко проговорила:

— Добро пожаловать, девочка. С возвращением.

Вика кивнула, улыбнулась в ответ.

— Ну что, пойдемте наводить там у нас порядок? — произнесла она.

* * *

Когда появилась Вика, шум начал стихать. Вика прошла на свое место за столом с микрофонами, и Петр Виноградов галантно привстал, пододвинув ей стул.

Они сели рядом. Хотя в душе Петра Виноградова все ликовало, он выглядел абсолютно серьезным. Вика пару раз ударила пальцем по микрофону, потом сказала:

— Мне кажется, и так будет слышно.

В этот же момент к генералу Евгению Петровичу Родионову, сидевшему в дальнем углу, дабы не привлекать ненужного внимания, подошел пожилой, чуть сгорбленный мужчина с длинными седыми волосами. Он опирался на трость с массивной деревянной ручкой, присел рядышком, наклонился к Родионову:

— Она сейчас расскажет такую сумасшедшую историю…

Родионов вздрогнул, изумленно посмотрел на своего соседа; на его губах появилась еле заметная усмешка, и он негромко проговорил:

— Плохо выглядишь, сынок.

— Все же лучше, чем бы вам хотелось, — усмехнулся Санчес.

— Это правда, — просто сказал Родионов. — Где они?

— Подождем.

— Чего нам ждать? Где они?! Я сделал все, о чем договорились.

— Сейчас появятся. Вон, уже идут.

Открылась боковая дверь, Родионов увидел свою семью, и у него отлегло от сердца.

«Живы, — подумал он, — все остальное не важно».

Их сопровождал какой-то человек в солнечных очках, настолько пижонских, что он походил на парня с какой-то дешевой рекламы. Евгений Петрович усмехнулся:

— Это что ж, такие у тебя теперь напарники?

— В каком-то роде, — согласился Санчес, — в каком-то роде.

— И как ты собираешься отсюда уйти, сынок? — проговорил Евгений Петрович. — В здании полно моих людей.

— Я же говорю: она сейчас расскажет просто сумасшедшую историю.

— Я тебя не понимаю. Давай прямо: деньги у тебя. Достаточно всякой ерунды. Я дам тебе уйти. Пора заканчивать весь этот фарс.

— Я-то уже давно закончил. Но боюсь, тут и без меня все завертится.

— Как хочешь. — Родионов привстал. — Я иду забирать свою семью. Наш уговор окончен.

— Окончен, — сказал Санчес, — а ваши домашние под надежной защитой.

Насчет моего напарника — Стилет, вам, конечно, уже известно это имя.

Евгений Петрович вздрогнул, бросил на Санчеса недоверчивый взгляд:

— Ты о чем говоришь, сынок?

— Удивлены? Удалось вас второй раз сегодня удивить? — Санчес привстал и шепотом произнес:

— Он меня не знает. А так, наверное, давно бы убил. Как считаете?

Родионов какое-то время раздумывал.

— Чего ты хочешь? — наконец произнес он.

— Ничего. Быть может, лишь посмотреть, как вы удивитесь в третий раз.

— Санчес снова зашептал. — И я не буду иметь к этому никакого отношения. Это все плоды ваших собственных рук.

— С огнем играешь?

— Мне не оставили выхода.

— Я иду забирать мою семью, — сказал Родионов.

— Идите, — кивнул Санчес, — вас ждет там много интересного.

* * *

…Вика еще раз постучала по микрофону и склонилась к Петру Виноградову.

— Где мои дети, Петя? — тихо проговорила она.

— Что?! — Петр Виноградов смотрел прямо перед собой. На его губах застыла дежурная и совершенно идиотская улыбка. Он не понимал, о чем его только что спросили.

— Расслабься, Петя, — так же тихо произнесла Вика, — я знаю, где мои дети.

Петр продолжал улыбаться. На какое-то мгновение ему показалось, что он сейчас потеряет сознание.

* * *

Валентин Михайлович Прима и опергруппа находились в коридорах головного офиса «Континента», когда Вика начала свою речь. О Светлане Андреевне Прима знал, что она возглавляет крупнейшую частную охранную фирму «Шерлок» и что она очень сильно помогла им в этом деле.

Потом дверь пресс-холла открылась, появились Светлана Андреевна и человек, которого Приме представили как Воронова.

«Что ж, как и договаривались, с поличным», — подумал Прима.

— Все, — сказал Игнат Воронов, — сейчас.

* * *

Двумя минутами раньше Петр Виноградов думал о бутылочке шампанского «Дом Периньон», которую он поставил в лед и которую откупорит, когда все закончится. Первый фужер Петр выпьет в одиночестве — он всегда так поступал в свои удачные дни. Шум и праздник — это все уже потом, позже.

«Вика» наконец появилась, и сейчас она начнет свою речь. Детей все не везли, черт бы их побрал, но Родионов его заверил, что с этим все в порядке.

Ладно, близнецы не омрачат ему праздник, рано или поздно их сюда доставят.

Быть может, сегодня Петр позволит себе даже побаловаться одной сигареткой. Всего лишь одной — из-за этого он не начнет снова курить.

Петр поискал глазами Родионова: тот примостился где-то с краешку. Мог бы вообще не появляться здесь сегодня. Между ними теперь не может быть никакого недоверия. Теперь уже нет.

«Вика» вошла. Петр галантно поднялся и пододвинул ей стул. Петр Виноградов не обратил внимания на то, что выглядела она как-то очень необычно, радостно, что ли. Вернее, это его не насторожило — девочка тоже порядком выбилась из сил, возможно, рада, что и для нее это все заканчивается.

«Вика» села рядом, склонилась к Петру Виноградову и сказала то, от чего мир взорвался у него в голове. Вопрос «Где мои дети, Петр?» даже не был абсурдным. В системе координат Петра Виноградова этот вопрос просто не мог существовать.

Через две минуты Петр Виноградов понял, насколько сильно он ошибался.

* * *

Ошеломляющая речь Вики и все, что последовало за этим, было действительно подобно взрыву бомбы. А начала она просто.

— Привет всем, — произнесла Вика шутливым тоном, — наконец-то я смогу сообщить вам что-то очень важное. — Она улыбнулась. — Знаете, меня действительно зовут Викой. Надеюсь, ни у кого это не вызывает сомнений?

Раздались какие-то смешки. Неплохое начало для серьезного разговора — и, как полагали большинство собравшихся, печального разговора.

Вика подняла руку, словно просила тишины:

— Хотя минимум два человека в этом зале уверены, что я та самая женщина, которую они выдавали за меня с момента автокатастрофы. Один из них — вот он, Петр Виноградов.

Еще один смешок, уже одинокий.

— Петр, вы объясните собравшимся, где вы нашли моего двойника?

Расскажете про городок Батайск? — Голос Вики неожиданно налился сталью. — И про то, что вы сделали со мной? Вы же уверены, что меня больше нет…

Петр Виноградов смотрел прямо перед собой и продолжал улыбаться. Он начал качать головой, словно китайский болванчик. Неожиданно он понял, что хлопает в ладоши и произносит:

— Ой, Вика, ну вы повеселили нас… Забавно…

Но смешков в зале больше не было.

— Петр, не стройте из себя идиота! — произнесла она жестко. — Хотя теперь это дело ваше.

Над аудиторией повисла тревожная тишина, которая вот-вот могла взорваться множеством вопросов. Оказывается, всех ожидало гораздо более занятное шоу, чем то, на которое они пришли.

Вика снова подняла руку.

— Я вынуждена сделать очень важные заявления.

Тишина стала густой, темной…

— Я обвиняю вице-президента компании «Континент» Петра Виноградова и присутствующего здесь генерала Родионова в организации убийства моего мужа. Я обвиняю их в покушении на мою жизнь и в похищении моих детей. Я обвиняю их в организации взрыва на свадьбе…

Вика продолжала говорить, а картинка мира давно уже дрожала в голове Петра Виноградова и вот-вот могла взорваться на множество стеклянных осколков.

Климпс — Товарищ генерал, попрошу вас проследовать с нами.