Через минуту
RE:
Лео!! Держу пари, это сегодня не первый Ваш бокал!!!
Через восемь минут
RE:
А, вот и Эмми. Эмми. Эмми. Эмми. Я немного пьян, совсем чуть-чуть. Я весь вечер пил и ждал, когда наступит полночь, когда меня навестит Эмми. Да, Вы правы: это уже не первая бутылка. Я соскучился по своей Эмми. Вы не хотите прийти ко мне? Мы просто выключим свет. Нам необязательно видеть друг друга. Я хочу только чувствовать Вас, Эмми. Я закрою глаза. С Марлен это бесполезно. Мы опустошаем друг друга. Мы не любим друг друга. Она думает, что любим, но это не так, это не любовь, это всего лишь покорность друг другу, власть друг над другом. Марлен не хочет меня отпустить, а я… я не могу ее удержать. Я немного пьян. Не сильно, совсем чуть-чуть. Вы придете ко мне, Эмми? Мы будем целоваться? Моя сестра говорит, что Вы удивительно красивы, Эмми, кем бы Вы ни были. Вы когда-нибудь целовали чужого мужчину? Я сейчас выпью еще глоток белого вина из Фриули. Я выпью за нас. Я уже немного пьян. Но не сильно. А теперь Ваша очередь. Напишите мне, Эмми. Письмо — это как поцелуй, только без губ. Письмо — это мысленный поцелуй. Эмми… Эмми… Эмми…
Через четыре минуты
RE:
Да… наше первое свидание в полночь я представляла себе немного иначе. Лео в дупель пьяный! Хотя в этом есть своя прелесть. Знаете что, Лео? Я отвечу коротко — Вы ведь уже, наверное, не в состоянии отличить А от Б. Но если есть настроение и если сможете, расскажите мне о Вашей семье, о Вашем доме. Только не пишите ничего такого, о чем Вы могли бы пожалеть завтра утром или в обед, когда очнетесь от своего бреда. А я пока выпью красного вина из долины Роны, урожай 1997 года. Я пью за Вас! А Вам я советую переключиться на минеральную воду. Или сварить себе крепкого кофе!
Через пятьдесят минут
RE:
Вы такая строгая, Эмми. Не будьте такой строгой. Я не хочу кофе. Я хочу Эмми. Приезжайте ко мне. Выпьем еще по глотку вина. Мы можем завязать себе глаза, как в одном фильме. Не помню, как он называется, надо подумать. Мне так хочется поцеловать Вас. Мне все равно, как Вы выглядите. Я влюбился в Ваши слова. Вы можете писать, что хотите. Вы можете писать строго. Я люблю все. Потому что Вы совсем не строгая. Вы просто заставляете себя быть строгой, Вы хотите казаться сильнее, чем есть. Марлен не пьет. Ни капли. Марлен очень трезвая женщина, но потрясающая — это говорят все, кто ее знает. Она была с одним пилотом, из Испании. Но это уже в прошлом. Она говорит, что для нее существует только один мужчина — я. Это ложь, понимаете? Меня для нее уже нет. Это так больно, когда расстаешься с близким человеком. Я больше не хочу расставаться с Марлен. Мама очень любила ее. Моя мать умерла, она была очень несчастна. Все не так, как я думал. Какая-то часть меня умерла вместе с ней. Я почувствовал это только тогда, когда она уже умерла. Моя мать мало занималась мной, только моей маленькой сестрой. А отец эмигрировал в Канаду. Он взял с собой моего старшего брата. Я остался где-то посредине. Меня просто не заметили. Я был тихим ребенком. Я могу Вам показать фотографии. Хотите посмотреть фотографии? Во время карнавала я всегда был Бастером Китоном. Мне нравятся немые грустно-веселые герои, которые умеют корчить гримасы. Приезжайте, выпьем по бокалу вина, посмотрим фотографии. Жаль, что Вы замужем. Нет, это хорошо, что Вы замужем. Вы изменяете своему мужу, Эмми? Не делайте этого. Это так больно, когда тебе изменяют. Я уже немного пьян, но у меня еще ясная голова. Марлен однажды изменила мне. То есть я знаю только про одну измену. Когда на нее смотришь, сразу же понимаешь, что она тебе изменяет. Эмми, я отправляю это письмо. Целую Вас. Еще раз. И еще раз. И еще раз. Все равно, кто Вы. Мне хочется, чтобы Вы были рядом. Я не хочу думать о матери. Я не хочу думать о Марлен. Я хочу целовать Эмми. Я немного пьян, простите меня. Сейчас я отправлю письмо. И пойду спать. Целую Вас на ночь. Жаль, что Вы замужем. Мне кажется, мы очень подходим друг другу. Эмми. Эмми. Эмми. Мне нравится писать «Эмми» — один раз левым средним пальцем, два раза правым указательным и один раз правым средним в верхнем ряду. ЭММИ. Я готов тысячу раз написать «Эмми». Писать «Эмми» — все равно что целовать Эмми.
Идемте спать, Эмми.
На следующий день утром
Тема: Привет
Привет, Лео! Вы уже вернулись на Землю из Ваших космических далей?
Всего Вам доброго.
Ваша Эмми
Через два с половиной часа
RE:
Вы все еще ломаете голову над тем, как объяснить себе и прежде всего МНЕ свои ночные послания? Бросьте, Лео. Мне понравилось все, что Вы мне нечаянно написали, даже очень понравилось. Вам следует чаще напиваться — Вы становитесь человеком эмоций, очень открытым и прямолинейным, очень нежным, отчасти даже пылким и страстным. Вам идет эта бесконтрольность! И мне льстит, что Вы так часто изъявляли желание меня поцеловать! Отвечайте наконец!!! Мне не терпится узнать, что Вы по этому поводу думаете. Трезвым Вы всегда судорожно стараетесь запрятать подальше того Лео, который под влиянием винных паров вырывается на свободу, как джинн из бутылки. Надеюсь, на этот раз не вместе с содержимым желудка?
Через три часа
RE:
Лео!!!
Это нечестно! А еще это совсем не «секси». Это попахивает мужчиной, который утром отказывается от того, что шептал женщине на ухо ночью в любовном опьянении. Это попахивает довольно типичным, довольно средним, довольно скучным мужчиной. Во всяком случае, Лео тут совсем не пахнет. Короче, отвечайте наконец!!!
Через пять часов
RE:
Дорогая Эмми!
Сейчас 22.00. Вы не хотите приехать ко мне? За такси плачу я. (Я живу на окраине города.)
Лео
Без малого через два часа
RE:
Дорогой Лео!
С Вами не соскучишься! Сейчас 23.43. Вы еще грезите или уже спите? Если нет, то у меня к Вам пара вопросов:
1. Вы действительно хотели, чтобы я приехала к Вам?
2. Вы все еще хотите, чтобы я к Вам приехала?
3. Может, Вы опять «немного пьяны»?..
4. Если я приеду — как Вы себе представляли нашу встречу? Что бы мы с Вами делали?
Через пять минут
RE:
Дорогая Эмми!
1. Да.
2. Да.
3. Нет.
4. Что получится.
Через три минуту
RE:
Дорогой Лео!
1. Ага.
2. Ага.
3. Хорошо.
4. Как получится? Получается обычно так, как мы хотим, чтобы получилось. Так как Вы хотите, чтобы получилось?
Через пятьдесят секунд
RE:
Не знаю, Эмми. Но мне кажется, мы узнаем это, как только увидимся.
Через две минуты
RE:
А если ничего не получится? И мы будем стоять, как дураки, смотреть друг на друга и пожимать плечами, пока один из нас не скажет: «Да, к сожалению, как-то ничего не получается…» Что нам тогда делать?
Через минуту
RE:
Такая опасность, конечно, существует. Что ж, придется рискнуть. Приезжайте, Эмми! Наберитесь храбрости! Наберемся храбрости! Доверимся друг другу!
Через двадцать пять минут
RE:
Дорогой Лео!
Меня смущает Ваша необычная настойчивость, которая совсем Вам не свойственна. У меня даже есть одно подозрение. По-моему, Вы прекрасно знаете, чему надлежит получиться. Вы, похоже, еще не совсем освободились от ночного опьянения, Вы, так сказать, еще «в настроении». Вам хочется близости. Вы хотите забыть Марлен или вытеснить ее из сознания. И Вы прочли немало книг на эту тему и видели немало соответствующих киносцен — «Последнее танго в Париже» с Марлоном Брандо и т. п. Лео, эти сцены я знаю наизусть: ОН видит ЕЕ впервые, желательно в полутьме, чтобы было красиво и то, что не очень красиво. И ни единого слова, вместо слов — шорох срываемых одежд. Герои, как обезумевшие от голода звери, набрасываются друг на друга, несколько часов катаются по полу, отпустив все тормоза, перемещаются в этой сумасшедшей пляске из одного интерьера в другой. Потом резкая смена кадра: ОН лежит на спине, на губах его играет фривольная улыбка, непристойный взгляд устремлен в потолок, словно ОН решил заодно трахнуть и его. ОНА лежит на животе, положив голову ЕМУ на грудь, пресыщенная, как олениха, которую оприходовало целое стадо распаленных самцов. Возможная деталь: кто-нибудь из них через нос выпускает дым сигареты. Затем кадр стыдливо гаснет. А что потом? Это меня интересует больше всего. Что потом???
Нет, Лео, так не пойдет. Ваш обычно безупречный вкус на этот раз подвел Вас. Да, конечно, все это может еще какое-то время развиваться по нарастающей. Эти Ваши «завязанные глаза», плод Вашей пьяной фантазии… Значит, мы даже не увидели бы друг друга? Вы вслепую открываете мне дверь, мы вслепую бросаемся друг другу в объятия, вслепую занимаемся сексом. Потом вслепую прощаемся. А потом Вы опять пишете мне благочестиво-назидательные послания о том, что изменять нехорошо, а я опять, как всегда, огрызаюсь. И если этой ночью все будет гладко, мы повторим сеанс в полном отрыве от нашей обычной жизни, совершенно независимые от нашего диалога. Секс в своем высшем проявлении — абсолютная свобода от каких бы то ни было обязательств. Никто ничего не теряет, никто ничего не ставит на кон. Вы получаете свою «близость», я — свое внебрачное приключение…
Не могу не признать, волнующая идея. Но в то же время это в какой-то мере мужская фантазия, дорогой Лео. Во всяком случае, лучше нам воздержаться от этого. Или выразимся более ясно: я — пас! (Я произнесла это очень ласково, честное слово!)
Через пятнадцать минут
RE:
А если мне просто хочется показать Вам пару своих детских фотографий? Если мне просто хочется выпить с Вами виски или водки «зауэр»
[2] — за нас, за наше отважное решение, — наконец увидеться? Если мне просто хочется услышать Ваш голос? Если мне просто хочется почувствовать запах ваших волос и Вашей кожи?
Через девять минут
RE:
Лео, Лео… Иногда все это звучит так, как будто Вы — женщина, а я — мужчина. Но могу поклясться: это всего лишь игра, игра на высшем уровне. Я мыслю по-мужски, чтобы понять Вас, я пытаюсь влезть в шкуру мужчины, загружаю себе из имеющегося в моем распоряжении жизненного опыта мужской образ мыслей в полном объеме плюс соответствующую лексику — и каков результат? Вы заявляете, что Я секс-инфицирована…
Лео, я разоблачаю ваши классические мужские мотивы экстренных полуночных приглашений в гости, а Вы все выворачиваете наизнанку и заявляете, что это мои мотивы. Лео, невинная овечка, робкий мечтатель-романтик! Признайтесь наконец, что целью Вашего виртуального набата в десять часов вечера был совсем не просмотр детских фотографий. (Может, у Вас есть еще и коллекция марок? Тогда бы я, разумеется, немедленно приехала…)
Через три минуты
RE:
Дорогая Эмми!
Пожалуйста, никогда не употребляйте форму второго лица множественного числа «ваши», когда говорите обо МНЕ. Я слишком индивидуален и не желаю, чтобы мне напяливали на голову эту округляюще-обобщающую и к тому же обычно пропитанную ядом сарказма форму. Не судите обо мне по другим мужчинам. Это меня оскорбляет, причем не на шутку!
Через восемнадцать минут
RE:
Хорошо, хорошо, извините! Таким образом, Вы опять ловко увернулись от ответа на вопрос, зачем я Вам так неожиданно и срочно понадобилась посреди ночи. Лео, это не позор; напротив — это льстит мне, и Ваш авторитет не падает в моих глазах ни на миллиметр, если Вы в своем посталкогольном сексуальном опьянении и приливе нежности изъявляете желание с завязанными глазами оприходовать хотя и незнакомую, но, по слухам, отнюдь не уродливую Эмми.
Ах да, кстати: уже половина второго ночи, мне пора бы уже подумать о сне. Еще раз спасибо за Ваше чрезвычайно интересное предложение. Это было смелое решение. Я люблю, когда Вы свободно импровизируете. А еще мне нравится, когда Вы осыпаете меня хмельными поцелуями.
Спокойной ночи, Лео. Я тоже целую Вас.
Через пять минут
RE:
Я никогда и никого не хотел «оприходовать».
Спокойной ночи.
Через двенадцать минут
RE:
Ах да, еще два момента, Лео. Я сегодня все равно уже не смогу уснуть.
Первое: если бы я действительно приехала к Вам — неужели Вы всерьез думали, что я позволила бы Вам оплатить мое такси?
Второе: если бы я действительно приехала к Вам — какую именно Эмми из репертуара Вашей сестры Вы ожидали увидеть у себя? Эмми-«электровеник»? Грудастую блондинку Эмми? Или робкую Эмми-сюрприз?..
Во всяком случае, имейте в виду: Ваша Эмми-фантазия в момент нашей встречи умерла бы навеки.
Через день
Тема: Проблемы с софтами?
Лео! Ваш ход!
Через три дня
Тема: Перерыв в трансляционной сети
Дорогая Эмми!
Я пишу Вам только для того, чтобы Вы не подумали, что я Вам больше не пишу. Как только я буду знать, ЧТО я мог бы написать Вам, я немедленно напишу. Пока что я собираю воедино свои шизофренические части, на которые распался за прошедшие дни. Как только я соберу все части, дам о себе знать. Эмми, Вы непрерывно бродите у меня в голове, как призрак. Мне Вас не хватает. Я соскучился по Вам. Я читаю Ваши мейлы по нескольку раз в день.
Ваш Лео
Через четыре дня
Тема: Измена
Алло, господин Лайке!
Не мучаетесь ли Вы угрызениями совести по отношению ко мне? Не хотите ли Вы мне в чем-нибудь признаться? Может, я не знаю чего-то, что должна была бы знать? Мне кажется, я догадываюсь, что именно. Я сделала одно жуткое открытие в своем мейл-боксе.
Вы понимаете, о чем я? Если понимаете, то облегчите свою совесть!!!
Эмми Ротнер
Через три с половиной часа
RE:
Эмми, что с Вами? Что означает этот загадочный мейл? Вы что, раскрываете очередной заговор международного терроризма? Я, во всяком случае, представления не имею, о чем Вы говорите. Что за жуткое открытие Вы сделали в своем мейл-боксе? Пожалуйста, выражайтесь яснее! И не применяйте ко мне на основании одного лишь подозрения этот леденящий душу официальный тон!
Всего доброго.
Лео
Через тридцать минут
RE:
Глубокоуважаемый господин лингвопсихолог!
Если когда-нибудь выяснится, что мое «подозрение» было не беспочвенным, я до конца жизни буду Вас ненавидеть!!!!
Лучше признайтесь сами.
Через двадцать пять минут
RE:
Чем бы ни было вызвано это Ваше странное настроение, дорогая Эмми, Ваш тон меня пугает. Я не хочу быть жертвой испепеляющей превентивной ненависти, которая родилась в Вашем пораженном недоверием мозгу и основывается на неких невнятных измышлениях и туманных предположениях. Или Вы говорите прямо, что случилось, или катитесь ко всем чертям! Вы меня не на шутку разозлили!
Лео
На следующий день
Тема: Измена II
В воскресенье я встречалась с одной своей подругой. Я рассказала ей про Вас. «Чем он занимается?» — спросила она. «Он лингвопсихолог и работает в университете», — ответила я. «Лингвопсихолог? — удивилась она. — И что он делает?» Я: «Точно не знаю, мы никогда не говорим о работе, только о нас». И тут я вспомнила: «В самом начале он что-то говорил о каких-то исследованиях в области языка мейлов. Но с тех пор об этом больше не было сказано ни слова». Моя подруга вдруг нахмурилась и сказала буквально следующее: «Эмми, а тебе не приходило в голову, что он, возможно, просто изучает тебя?..» Я чуть не упала в обморок от такого предположения. Дома я сразу же просмотрела наши старые мейлы. И вот что я прочитала в Вашем письме от 20 февраля: «Мы как раз занимаемся проблемой влияния электронной почты на речевое поведение и — что гораздо интереснее — электронной почтой как средством выражения эмоций. Неудивительно, что меня слегка заносит в эту узкоспециальную область. Обещаю впредь контролировать себя и не поддаваться этой слабости». Вот так, дорогой Лео, теперь Вы понимаете мое «странное настроение»? ЛЕО, ВЫ МЕНЯ ПРОСТО ИЗУЧАЕТЕ? ВЫ ТЕСТИРУЕТЕ МЕНЯ КАК НОСИТЕЛЯ ЭМОЦИЙ? И Я ДЛЯ ВАС — НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ ТЕМА БЕССТРАСТНОЙ ДИССЕРТАЦИИ ИЛИ ЕЩЕ КАКОГО-НИБУДЬ БЕСЧЕЛОВЕЧНОГО ЯЗЫКОВОГО ИССЛЕДОВАНИЯ?
Через сорок минут
RE:
По этому поводу Вам лучше всего спросить мнение Вашего Бернарда. Я, во всяком случае, сыт Вами по горло. Тем более что ни один «носитель» не выдержал бы бремени Ваших эмоций.
Лео
Через пять минут
RE:
Ваш переход в контрнаступление совсем не опровергает моих подозрений, что Вы использовали меня в качестве подопытного кролика для своих лингвопсихологических опытов. И я еще раз прошу у Вас четкого и ясного ответа, Лео. Вы должны мне ответить.
Через три дня
Тема: Лео!
Дорогой Лео!
Последние три дня стали для меня настоящим кошмаром. На одной чаше весов был страх узнать, что Вы и вправду все это время использовали меня в качестве предмета изучения (да, это был настоящий приступ панического страха!), на другой — страх, что я, возможно, обидела Вас несправедливыми обвинениями. Что я своими поспешными выводами что-то разрушила в наших отношениях. Не знаю, что хуже — быть «обманутой» Вами или в каком-то внезапном приступе слепой подозрительности вырвать с корнями крохотный, осторожно посаженный и заботливо взращенный цветок нашего взаимодоверия.
Дорогой Лео! Пожалуйста, поставьте себя на мое место. Я давно уже — честно Вам признаюсь — ни с кем так искренне не делилась своими чувствами, как с Вами. Я сама не перестаю удивляться тому, что это, оказывается, можно делать и таким необычным способом. В своих мейлах к Вам я так легко превращаюсь в «настоящую Эмми», как никогда и ни с кем. В реальной жизни, если хочешь чего-нибудь достичь, если не хочешь сбиться с дыхания, приходится постоянно идти на компромиссы со своими собственными чувствами: ТУТ мне надо сдержать свои эмоции! С ЭТИМ надо смириться! На ЭТО надо закрыть глаза! Постоянно приходится приспосабливать свои чувства к окружающей обстановке, щадить тех, кого любишь, ежедневно разыгрывать сотни эпизодических ролей на подмостках обыденности, быть канатоходцем, постоянно что-то уравновешивать, взвешивать, чтобы не разрушить общую конструкцию, потому что ты сам — часть этой конструкции.
А с Вами, дорогой Лео, я не боюсь реагировать непосредственно, быть самой собой. Я не думаю о том, что я могу себе позволить в общении с Вами, а чего не могу. Я просто пишу себе, как пишется. И это оказывает жутко благотворное воздействие на мою душу!!!
И все это Ваша заслуга, дорогой Лео, поэтому Вы стали мне просто необходимы: Вы принимаете меня такой, какая я есть. Иногда Вы меня слегка осаживаете, на какие-то вещи смотрите сквозь пальцы, какие-то Вас задевают и даже обижают. Но Ваши терпение и терпимость по отношению ко мне говорят о том, что мне можно быть такой, какая я есть. И, прошу прощения за саморекламу, я гораздо более смирная и безобидная, чем это может показаться в моих мейлах. То есть если уж кому-то нравится Эмми, которая не умеет держать себя в руках, которая совсем не старается произвести благоприятное впечатление, которая с пылким рвением демонстрирует свои отрицательные качества… — да, Лео, я ревнивая, подозрительная, слегка невротичная, я, прямо скажу, не в восторге от противоположного пола (от своего собственного — тоже)… Ну вот, я потеряла мысль! Ах да! Так вот, если уж кому-то нравится Эмми, которая не жаждет казаться лучше, чем она есть, которая, наоборот, скорее подчеркивает свои подавляемые в обычных условиях слабости и недостатки, то ему тем более должна понравиться «положительная» Эмми, которая в реальности ведет себя иначе, поскольку знает, что нельзя навязывать себя окружающим во всей своей красе — в виде ходячей композиции из капризов, комплексов и противоречий.
Но речь не только обо мне. Лео, мои мысли постоянно заняты Вами. Вы занимаете пару квадратных миллиметров моего головного мозга (или мозжечка, или гипофиза — представления не имею, какая часть мозга заведует мыслями о людях, подобных Вам). Вы прочно обосновались там, стали, так сказать, на якорь. Я не знаю, тот ли Вы, кем Вы мне кажетесь, когда пишете мне. Но даже если Вы — всего лишь часть его, Вы уже нечто особенное. Ваши письма и мои мысли и чувства по поводу написанного Вами — из всего этого складывается образ мужчины, реальность которого я вполне могу себе представить. Вы все время пишете о своей «Эмме-фантазии». Мне, наверное, все-таки труднее, чем Вам, довольствоваться «Лео-фантазией», труднее все время лишь представлять себе того, кто мне так нравится. Мне хочется, чтобы он был из плоти и крови и всего такого. И чтобы он при встрече со мной выдержал проверку реальностью. Об этом пока еще рано мечтать. Но я чувствую, что наши письма неуклонно приближают нас к этому моменту. Пока мы вдруг в один прекрасный день не встретимся глазами. Или руками. Или губами — все равно.
Лео, возьмем для примера это мое письмо, которое я сейчас пишу. Одна только мысль о том, что Вы ощупываете его слово за словом, чтобы извлечь из него какие-то научные истины, чтобы потом привести цитаты из него и проиллюстрировать, как и какими средствами выражают эмоции или — еще хуже — вызывают эмоции в другом, как нужно писать, чтобы этот другой эмоционально свалился в вырытую для него яму, — одна только эта мысль настолько страшна, что хочется закричать от боли!!! Пожалуйста, скажите, что наш диалог не имеет никакого отношения к Вашим исследованиям. И пожалуйста, простите мне, что я вынуждена предполагать такую возможность. Такой я человек: я должна исходить из худшего, чтобы мобилизовать свою иммунную систему, которая поможет мне перенести удар, если это действительно окажется правдой.
Лео, это мой самый длинный мейл к Вам. Пожалуйста, не оставляйте его без ответа. Возвращайтесь назад. Не снимайтесь с якоря, не покидайте кору моего головного мозга. Вы мне нужны! Я очень… ценю Вас!
Ваша Эмми
Р. S. Я понимаю, уже черт знает как поздно. Но я уверена, что Вы еще не спите. Я уверена, что Вы еще обязательно заглянете в Ваш мейл-бокс. Вы можете не отвечать мне сейчас. Но напишите хотя бы одно слово, чтобы я знала, что Вы получили мое письмо! Одно-единственное, пожалуйста! Можете написать два или три, если это проще. Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!..
Через шесть секунд
RE:
АДРЕСАТ ВРЕМЕННО ОТСУТСТВУЕТ И НЕ СМОЖЕТ ПРОВЕРЯТЬ ПОЧТУ ДО 18 МАЯ. В ЭКСТРЕННЫХ СЛУЧАЯХ ОБРАЩАЙТЕСЬ В ИНСТИТУТ ПСИХОЛОГИИ ПРИ УНИВЕРСИТЕТЕ ПО АДРЕСУ: psy-uni@gr.vln.com, И ВАША ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ ПЕРЕДАНА АДРЕСАТУ.
Через минуту
RE:
Ну это уже запредельное свинство!..
Глава пятая
Через восемь дней
Тема: Вернулся!
Привет, Эмми!
Вот я и вернулся. Я был в Амстердаме. С Марлен. Мы взяли очередной разбег. Но это был очень короткий разбег. Через два дня я уже лежал в постели с воспалением легких. Мне было стыдно — она пять дней трясла надо мной термометром, смотрела на меня с горько-ласковой улыбкой, как медицинская сестра с тридцатилетним стажем, которая ненавидит свою работу, но не позволяет себе срывать злость на пациентах. Амстердам оказался полной противоположностью того, чего я от него ожидал: это было не очередное начало, а очередной конец, одна из тех процедур, которые стали для нас уже привычными. На этот раз мы расстались очень «культурно». Она сказала, что если мне что-нибудь понадобится, то она в любой момент готова прийти мне на помощь. Она имела в виду — если мне понадобится что-нибудь из аптеки. А я сказал: если тебе когда-нибудь опять покажется, что ты не можешь жить без меня, а я все еще буду уверен, что не могу жить без тебя, то мы просто слетаем на пару дней в Амстердам и убедимся в том, что это глубокое заблуждение.
Я рассказал Марлен о нас с Вами. Она отреагировала так, как будто это еще опаснее, чем воспаление легких. Я сказал: «Есть одна женщина, из Интернета, которая занимает важное место в моей жизни». Она: «Сколько ей лет? И как она выглядит?» Я: «Представления не имею. Между тридцатью и сорока. Либо блондинка, либо брюнетка, либо рыжеволосая. Во всяком случае, она замужем и вполне довольна своим замужеством». Она: «Ты сошел сума!»
Эта женщина, сказал я, дает мне возможность думать о другом человеке, а не только о тебе и при этом испытывать похожие чувства. Она волнует меня, она будоражит меня; иногда мне хочется послать ее подальше, но я знаю, что еще сильнее мне потом захочется вернуть ее обратно. Потому что она нужна мне здесь, рядом. Она умеет слушать. Она умна. Она остроумна. А самое главное — я тоже ей нужен. «Ну, если эта переписка тебе помогает, пиши ей, — сказала Марлен, укладывая меня в постель. — И не забывай принимать таблетки!»
Эмми, я не знаю, что мне делать! Как мне освободиться от этой женщины? Она — настоящий холодильник, но мне становится жарко, когда я к ней прикасаюсь. Стоит мне пройтись с ней рядом по Амстердаму, и у меня начинается воспаление легких. А стоит ей положить мне ночью руку на лоб, и меня бросает в жар.
Часть 2. Я, как уже было сказано, вернулся. Я и не собирался сниматься с якоря и добровольно покидать кору Вашего головного мозга. Я хочу, чтобы наша переписка продолжалась. И я хочу, чтобы мы познакомились лично. Мы давно уже пропустили все отвечающие человеческому разуму, логические, подходящие, напрашивающиеся сами собой моменты. Мы пренебрегли простейшими правилами игры для двоих. Мы старые близкие друзья, опора и поддержка друг для друга в повседневной битве с жизнью, иногда даже любовники. И при этом наша история лишена естественного начала — встречи. Но мы наверстаем упущенное, обязательно! Как нам это сделать, чтобы не потерять важных составляющих друг друга, я пока еще не знаю. А вы?
Часть 3. Я сознательно начал свое письмо с Марлен. Я хочу, чтобы мы больше рассказывали друг другу о своей жизни. Я не желаю больше делать вид, что есть только Вы и я. Я хочу знать, как Вы справляетесь со своей ролью жены, как управляетесь с детьми и все такое. Было бы хорошо, если бы Вы делились со мной и своими заботами и огорчениями. Для меня было бы утешительно знать, что они есть не только у меня. Мне было бы приятно принимать в них участие. Сознание того, что я пользуюсь Вашим полным доверием, было бы для меня честью.
Часть 4. Пожалуйста, никогда больше не применяйте ко мне Вашей превентивной ненависти! Я этого не переношу. В начале марта я отказался от участия в исследовании влияния электронной почты на речевое поведение и ее значения как средства выражения эмоций. В качестве официальной причины я назвал недостаток времени. На самом же деле эта тема стала для меня слишком «личной», чтобы я мог заниматься ею в рамках своей научной работы. Вы удовлетворены ответом, Эмми?
Приятного дня.
Ваш Лео
Р. S. С одной стороны, «Сообщение об отъезде адресата» было справедливой карой за Вашу агрессивную ноту недоверия, с другой стороны, мне было Вас искренне жаль. Вы написали мне потрясающее, искреннее и такое подробное послание. Спасибо за каждое слово!
Теперь Ваш ход, маэстро. (Что-то давно я не слышал Ваших дерзостей!)
Через сорок пять минут
RE:
Вы бросили свое исследование ради нас с Вами?.. Лео, это потрясающе! За это я Вас люблю! (Слава богу, что Вы даже не подозреваете, как я это произнесла.)
Сейчас мне нужно вести Йонаса к зубному врачу. К сожалению, все это делается не под общим наркозом. Это пока к вопросу о том, как я управляюсь с детьми.
До скорого.
Через шесть часов
RE:
Ну вот, Лео, я сижу в своей комнате, Бернард еще работает, Фиона ночует у подружки, Йонас спит (без двух зубов), Вурлицер ест собачий корм (он дешевле, а Вурлицеру плевать, что есть, — главное побольше). Сибирских бурундуков у нас, как известно, нет. Думаю, они бы тоже пришлись Вурлицеру по вкусу. Столы, шкафы, кресла и пр. смотрят на меня с упреком. Они чуют измену. Они грозят мне: «Только посмей выдать наши стоимость, цвет, форму!» Пианино говорит: «Только посмей рассказать ему, что Бернард давал тебе уроки игры на фортепьяно! И как вы в первый раз поцеловались, и как вы сидели на мне и любили друг друга!» Книжная полка спрашивает: «Кто он вообще такой, этот Лео? Что он здесь делает? Почему ты тратишь на него столько времени? Почему уже давно не подходишь ко мне? Почему ты стала такой задумчивой?» CD-плеер говорит: «И сколько это будет продолжаться? Может, ты завтра заявишь, что тебе больше не нужен Рахманинов? Ты же знаешь, вас с Бернардом связывает не в последнюю очередь музыка. А ты, чего доброго, скоро начнешь слушать то, что слушает этот Лео, — может, даже „Шугабэйбс“!» Только винная полка не участвует в этой обвинительной кампании. Она говорит: «Я ничего не имею против этого Лео, мы трое неплохо сочетаемся друг с другом». Зато кровать откровенно мне угрожает: «Эмми, когда ты здесь лежишь, не смей думать ни про какие другие кровати! И не дай бог тебя застукают здесь с этим Лео! Я тебя предупредила!..»
Нет, Лео, я не могу. Я не могу ввести Вас в этот мир. Вы никогда не станете его частью. Он слишком компактен. Это настоящая крепость. Она неприступна, она не терпит пришельцев, она яростно обороняется. Лео, нам придется встречаться за ее стенами. Это наш единственный шанс не потерять друг друга.
Вы хотите знать, как я «справляюсь со своей ролью жены»? Блестяще, Лео! Честно. А Бернард блестяще справляется со своей ролью мужа. Он обожает меня. Я уважаю и ценю его. Мы очень бережно и уважительно обращаемся друг с другом. Он никогда бы мне не изменил. Я никогда бы не бросила его в беде. Мы никогда не обидим и не оскорбим друг друга. Мы вместе выстроили нашу жизнь. Мы можем положиться друг на друга. У нас есть музыка, театр. У нас много общих друзей. Фионе уже шестнадцать, и она мне как младшая сестра, а для Йонаса я пока еще вторая мама. Его мать умерла, когда ему было три года.
Лео, не заставляйте меня листать мой семейный альбом. Давайте сделаем так: я буду рассказывать о «доме и семье», когда мне самой захочется, когда у меня будут какие-то проблемы и мне действительно понадобится мнение или совет совершенно стороннего человека. А Вы можете рассказывать мне о своей личной жизни сколько угодно, любые подробности и детали. (Только никакой эротики — этого я Вам не разрешаю!)
Ну вот, а теперь я отправляюсь на боковую — и наконец-то снова смогу спать по-человечески!
Лео, это так здорово, что Вы «вернулись»!! Лео, Вы мне нужны! Мне нужно бывать и ощущать себя и за пределами моего привычного мира! А завтра мы поговорим о Марлен. Для этого мне нужна ясная голова.
Спокойной ночи, мой дорогой Лео! Целую.
На следующий день
Тема: Марлен
Доброе утро, Лео!
Если не получается ни с ней, ни без нее, значит, остается только одно: вместо нее! Лео, Вам нужна другая. Вам нужно опять влюбиться. Только тогда Вы поймете, чего Вам все это время недоставало. Близость — это не устранение дистанции, а ее преодоление. Напряжение — не недостаток совершенства, а постоянное стремление к нему и то и дело возобновляемые попытки удержаться за него. Лео, ничего не поделаешь — нам нужно найти для Вас женщину!
Конечно, это наивно — сказать: забудьте Марлен! И все-таки сделайте это, причем не в мечтах, а в реальности. Предлагаю следующий путь: думайте не о Марлен, а обо мне! Можете представлять себе при этом любые картины, все, что Вам хотелось бы испытывать с Марлен. (Моя мебель уже опять смотрит на меня как на врага.) Это, конечно, только переходная стадия — пока мы не найдем для Вас женщину. Какую бы Вы хотели? Как она должна выглядеть? Ну скажите наконец! Может, у меня и в самом деле кто-нибудь для Вас есть. Серьезно — женщина, которая говорит: «Ну, если эта переписка тебе помогает, пиши», даже рядом не стояла с тем, что я понимаю под любовью. Марлен не любит Лео. Лео не любит Марлен. В этой нелюбящей паре каждый черпает «вдохновение» из тоски по любви другого. Ну вот, умнее мне это не выразить. А сейчас я должна работать.
До скорого.
Эмми, виртуальная альтернатива
Через четыре часа
RE:
Дорогая Эмми из внешнего мира!
Я просто наслаждаюсь Вашими мейлами. Я Вам действительно благодарен за них. Передайте Вашим столам, креслам, шкафам и кроватям, что я восхищен их нравственной позицией и высоко ценю их командный дух. Я не собираюсь вторгаться в дом Ротнер, и Эмми я узурпирую только на мониторе! Мой особый комплимент винной полке. Может, мы теперь уже втроем как-нибудь устроим полуночный хеппенинг? (Обещаю на этот раз воздержаться от «разминки».)
Особенно меня умиляет Ваша готовность выступить ради меня в роли сводни. Какие женщины мне нравятся? Те, которые выглядят так, как пишет Эмми. И которые дают мне хотя бы робкую надежду когда-нибудь перейти из их внешнего мира в их внутренний мир. Одним словом, необязательно замужние женщины, «вполне довольные своим замужеством», которые забаррикадировались в семейной крепости и сидят под охраной своих столов, шкафов, кресел и кроватей. И пока такая женщина не перебежит мне дорогу, я охотно принимаю Ваше предложение сознательно думать о Вас, отгоняя тем самым мысли о Марлен. Это, наверное, не всегда будет получаться, но если Вы и дальше намерены баловать меня своими мейлами, то я рано или поздно достигну своей цели.
Желаю Вам приятного вечера. Я сегодня встречаюсь с Адриенн. Она будет рада, что я в очередной раз успешно расстался с Марлен. И что я сохранил контакт с Вами. Ей известны лишь пара строк из Ваших писем, мои отзывы о Вас и те три кандидатки на звание Эмми Ротнер. Вы ей нравитесь, независимо от того, которая из них — Вы. Она смотрит на все это так же, как и ее брат.
На следующий день
Тема: Лена!
Привет, Лео!
Я нашла ее. Ночью. Конечно Лена! Кто же еще! Лео и Лена — одно уже это созвучие чего стоит! Лео, слушайте меня внимательно: 34 года, красавица, учительница физкультуры, длинные ноги, потрясающая фигура, ни грамма лишнего жира, смуглая кожа, черные волосы. Единственный недостаток — вегетарианка. Но стоит только сказать: это тофу — и она ест даже мясо. Начитанная, очень умная, предприимчивая, веселая, всегда в хорошем настроении. Одним словом — мечта, а не женщина. Кроме того, она свободна! Ну что, познакомить Вас?..
Через полтора часа
RE:
Эмми, Эмми!.. Я хорошо знаю этих длинноногих «Лен». Моя сестра чуть ли не каждую неделю знакомит меня с очередной «Леной». Я видел модные каталоги, битком набитые обезжиренными моделями а-ля Лена, одна красивее другой. И все — свободны. И знаете почему, дорогая Эмми? Потому что им это нравится! И потому что они хотят подольше сохранить этот статус.
Мне не хотелось бы резко охлаждать Ваш пыл, дорогая Эмми из внешнего мира, однако в настоящее время я не испытываю острого желания знакомиться с Вашей длинноногой «мечтой». Я вполне доволен своей нынешней жизнью. Во всяком случае, спасибо за Вашу самоотверженную заботу обо мне!
Кстати, Вам привет от моей сестры. Она советует мне не совершать непоправимую ошибку, т. е. не встречаться с Вами. Буквально она говорит следующее: «Встреча стала бы концом вашей дружбы. А эта дружба действует на тебя очень благотворно!»
Приятного дня.
Лео
Через два часа
RE:
Хорошо, Лео, наша встреча может подождать, с этой мыслью я уже свыклась. (Так Вы, чего доброго, еще сделаете из меня терпеливого человека!)
Была очень рада узнать, что думает Ваша сестра о нашей переписке. Но почему она так уверена, что встреча стала бы концом нашей «дружбы»? Кто, по ее мнению, положит ей конец — Вы или я?
И еще: в своем вчерашнем письме Вы опять упомянули о том, что я «вполне довольна своим замужеством». Почему Вы взяли эти слова в кавычки? Такое впечатление, будто Вы хотите придать им характер расхожей формулировки с иронической окраской.
Но давайте вернемся к Лене. Тут Вы меня совершенно неправильно поняли. Это совсем не гламурная красотка из журнала мод. Лена — потрясающая женщина в самом лучшем смысле слова. И статус «свободной» она получила далеко не по своей воле. Типичный пример ошибки молодости: в девятнадцать лет знакомишься с мужчиной — снаружи Адонис, ходячий контейнер с тестостероном, настоящий секс-робот; внутри — абсолютно полый, особенно черепная коробка. Проходит два года тщетных ожиданий и надежд, пока он наконец не открывает рот. И все очарование — как ветром сдуло. Тебе уже 21, и ты, конечно, немедленно знакомишься с точно таким же шикарным манекеном. И думаешь: на этот раз наверняка что-нибудь будет и внутри. И опять осечка. Следующая попытка. Из этого постепенно получается классический пример женской судьбы: она думает, что ей нужен один и тот же тип, чтобы исправить «первую ошибку». Каждая последующая ошибка еще сильнее привязывает ее к этому типу. У Лены все мужчины были похожи друг на друга как две капли воды, и ни один из них не смог компенсировать недостатки своего предшественника. Более того, каждый убедительно подтверждал, что он точно так же пуст, как и все, кто был до него. В конце концов она устала от мужчин и вот уже два года не проявляет никакой активности относительно новых знакомств. Она теперь и шагу не сделает в направлении кого бы то ни было. Мне она недавно сказала: «Если у тебя есть на примете какой-нибудь симпатичный малый, можешь знакомить меня с ним, я не возражаю. Но я больше не желаю прилагать ни малейших усилий. Все должно получаться само собой. Если само собой не получается, значит — до свидания». Вот такая вот Лена. Лео, поверьте мне: Вы будете от нее в восторге.
Через полтора часа
RE:
Дорогая Эмми!
Сначала к Вашим вступительным вопросам:
1. Моя сестра не уточнила, кто из нас положит конец нашей «дружбе» (Вы позволите мне взять дружбу в кавычки?) после физической встречи. Она, по-видимому, имела в виду скорее несовместимость письменного диалога с устным, которая и должна привести к скорому финалу.
2. Чего Вам только не бросается в глаза! Слова «вполне довольна своим замужеством» я взял в кавычки скорее машинально. Может, просто Word делает это автоматически? А если серьезно, то это — Ваши слова, и потому я взял их, как цитату, в кавычки, поскольку формулировка «вполне довольна своим замужеством» всегда казалась мне субъективным восприятием. Я, например, сомневаюсь, что под «вполне довольна своим замужеством» и соответственно «вполне доволен своей женитьбой» я понимаю то же, что и Вы или Ваш муж. Да это, собственно, и не важно, верно? Во всяком случае, никакой иронии там не было. Но в дальнейшем обещаю воздерживаться от кавычек, о\'кей?
Теперь по поводу Вашей подруги Лены. Можете ей передать при встрече, что Вы знаете одного мужчину, которому достаточно (было) одной-единственной женщины, чтобы НИКАК НЕ ИСПРАВИТЬ «первую ошибку». Который точно так же устал и не проявляет никакой активности относительно новых знакомств. Который тоже и шагу не сделает в направлении кого бы то ни было, который больше не желает прилагать ни малейших усилий. Все должно получаться само собой. Если само собой не получается, значит — до свидания. Скажите ей: вот такой вот Лео. Но не говорите ей: Лена, ты будешь от него в восторге! Ибо это означало бы, что мы с ней должны были бы как минимум посмотреть друг на друга. А это в настоящий момент, похоже, потребовало бы и от Лены, и от Лео слишком больших усилий. (Кроме того, Эмми, Мне обидно Ваше стремление как можно скорее сбагрить меня своей лучшей подруге. Мне не хватает Вашей ревности!)
Через сорок минут
RE:
Ах, Лео, ревность ревностью, но я все равно не могу «владеть» Вами в большей мере, чем здесь, в мейл-боксе. Кроме того, если Вы «принадлежите» одной из моих лучших подруг, Вы в каком-то смысле принадлежите и мне. (Неужели Вы думаете, что я решила «сбагрить» Вас без всякой корыстной цели?) Между прочим, я уже не раз рассказывала о Вас Лене. Хотите знать, что она о Вас думает? (Я бы не удивилась, если бы Вы сейчас заявили: нет, не хочу. Но я все же выдам Вам секрет.) Она сказала: «Эмми, именно такой мужчина мне и нужен — мужчина, который хотел бы от меня скорее мейла, чем секса. Секса хотят все мужчины. А мне нужен такой, которому интереснее со мной в Интернете, а не в койке!»
Через пять минут
RE:
Эмми, опять Вы про секс!..
Через три минуты
RE:
Спасибо, мне это тоже бросилось в глаза. А все потому, что я опять перенеслась в мир мужчин.
Через восемь минут
RE: