«Если бы ты видел это чудовище, то не говорил бы так».
«А Крылов? Он же поглощает всё!»
И Эльрика спросила у живого корабля:
– Ты ведь всё подряд можешь поглощать; может и змею эту съешь?
– Ну, я далеко не всё могу кушать. И в нашем Многомирье много дивных созданий, которые мне не подвластны. Как, например, вот эта змея. Ведь она не простой зверь – она, существо, наделенное магическими силами; и появилась она здесь гораздо раньше, чем были построены все эти сооружения…
Эльрика написала об этом Винду, и предложила:
«…Вымани ЧИПА на улицу»
Винд ответил:
«ВИНД стоит возле окна. Смотрит. Ждёт. Вы должны вернуться».
«Лучше бы нам вернуться к проходу меж мирами».
«И как его открывать?»
«Ключ у жителей Ован–Тульбук. Отберём его».
«Забыли, что империя Ой–Чип–он в беде?! И только мы можем помочь! Как вы можете быть такими!»
Андрей Константинов
«Мы можем погибнуть!»
Дело о «красном орле»
«Боитесь что ли?!»
(Агентство «Золотая пуля»)
«Видел бы ты эту змею…»
«Да я здесь уже такого нагляделся, что мне никакие змеи не страшны».
Крылов висел над джунглями, на некотором отдалении от жилища змеи, а Эльрика спрашивала у него:
– Как думаешь, может быть, что, если ЧИП живёт там именно в том месте, где у нас в Многомирье эта жуткая змеюка, то это отражает его характер? Ну то, что он, на самом деле – очень опасный тип?
ДЕЛО О БЕГЛОМ ГУСАРЕ
– Может быть, а может и не быть…
Рассказывает Георгий Зудинцев
Эльрика написала Винду:
«ЧИП может быть опасным».
\"Зудинцев Георгий Михайлович, 43 года, корреспондент отдела расследований. Подполковник милиции запаса, уволен из органов по выслуге лет, работал начальником ОУР. Имеет большой опыт оперативно-розыскной работы.
В Агентстве — со дня основания.
В основном овладел навыками журналистской деятельности, специализируется в жанре журналистских расследований, готовит достаточно кондиционные материалы. В отдельных случаях при беседах с источниками информации использует милицейские методы допроса.
По характеру выдержан и целеустремлен. При отстаивании своей точки зрения проявляет немотивированное упрямство. Физически развит, владеет приемами боевого самбо.
Неоднократно поощрялся руководством Агентства\".
На что Винд ответил:
Из служебной характеристики
«Если вы боитесь, то оставьте моё тело, и я сам, на ощупь буду пробираться к цели»
«Тоже мне, удаленький!» — подумал я, разглядывая сидящего вполоборота ко мне ничем не примечательного человечка в очень дорогом спортивном костюме, монотонно канючившего у следователя-\"важняка\" Евгения Ивановича Данилова свидания с женой.
– Он не отступится, – молвила Эльрика.
— Андрей Анатольевич, об этом не может быть и речи. — Женя, мой старинный приятель из Следственного управления ГУВД, изо всех сил старался быть корректным. — Свидания для вас и всех обвиняемых по вашему делу запрещены. Следствие закончено, извольте приступить к двести первой — знакомьтесь со своими бандитскими деяниями.
Крылов согласился:
— Какими бандитскими? — заерзал на стуле Андрей Удаленький (в миру — Андрей Анатольевич Удальцов), главарь одной из крупнейших городских преступных группировок. — Ей-богу, вы меня с кем-то путаете.
– Насколько я знаю Винда: если он вбил себе что–нибудь в голову, так уже не отступится. Ладно, подлетаем осторожно, а там уж будем думать, что делать».
Гражданин начальник, Евгений Иванович, ну разрешите повидаться с супругой. Ровно год, как мы расписались…
И Крылов подлетел к сооружения сверху, так что и Винд на Земле оказался над крышей дома, в котором жил ЧИП. Затем, начали спускаться…
— Уведите обвиняемого. — И Женя демонстративно уткнулся в бумаги на своем столе.
Крылов воскликнул:
Дюжий оперативник-рубоповец, больше похожий на классического бандита, чем Андрей Удаленький, защелкнул на его запястьях наручники и вывел из кабинета. Адвокат Удальцова — суетливый, неряшливо одетый брюнет, сверкая массивным золотым перстнем, собрал свои бумажки и сунул их в кожаную папку. Он посмотрел на «важняка», видимо, собираясь ему что-то сказать, но передумал, протянул Данилову руку и засеменил к выходу.
– Ява, осторожнее! Не надо меня кусать!
— Ну что, Георгий, рассмотрел своего героя? — Женя сдвинул стопку бумаг на угол стола, встал со стула и подошел к окну. — Как он меня достал за этот год, якудза долбаный! А адвокаты-то у него хреновые… — Данилов зажег сигарету. — С такими бешеными деньгами мог бы найти и получше…
Дело в том, что пантера начала грызть те зеленоватые нити, которые обхватывали её. А нити вытягивались из днища Крылова.
— Сэкономить, наверное, решил. — Я посмотрел на часы, время еще позволяло пообщаться со следователем. — Иваныч, а банку стеклянную с фалангами пальцев, о которой ты как-то говорил, нашли?
– Ява, прекрати! – сказала ей Эльрика.
— К сожалению, нет. — Женя стряхнул пепел в наполненное до краев блюдце. — А вещдок был бы убийственный! — Он мечтательно задумался. — Представляешь, Жора, литровая банка не с корнишонами, а с маринованными человеческими пальцами в зале суда! Кстати, я тебе, кажется, говорил, что у двух свидетелей и парочки бандосов, проходящих по делу Удаленького, отсутствуют фаланги мизинцев…
Но пантера посмотрела на свою хозяйку понимающим взглядом, и… продолжила грызть нити.
Тогда Эльрика обратилась к кораблю:
***
– Вообще–то, она умная; и, если считает нужным – подчиняется мне, но сейчас, стало быть, задумала что–то. Хочет чтобы ты её выпустил…
– Куда же я её выпущу?
Всю свою жизнь Андрей Анатольевич Удальцов был активистом и лидером. Еще в начальных классах школы, когда на шее у маленького Андрюши заалел пионерский галстук и его избрали звеньевым, он мгновенно понял преимущества лидера. Учителя благосклонно относились к старательному, тянущему на уроках руку мальчику, ставили «пятерки», даже если ответы Удальцова не совсем соответствовали такой оценке.
– А вон на тот бортик…
С малых лет Андрюша намертво усвоил немудреные правила советской игры: думаешь одно, говоришь другое, а делаешь третье…
– Ты права. Быть может, что–нибудь получится…
Выпуск стенгазет, сбор макулатуры и металлолома, проведение пионерских, а затем и комсомольских собраний — Андрею как организатору всех этих и других мероприятий не было равных. Его пламенные выступления и отличная учеба сделали свое дело: секретарь комитета комсомола школы Андрей Удальцов легко поступил в Электромеханический институт.
Пять лет учебы пролетели быстро. Андрей проявлял неуемную активность в общественной работе. Его «коньком» стало руководство студенческим строительным отрядом, выезжавшим почти каждое лето в отдаленные районы области.
И Крылов опустил Яву на каменный бортик, который, с небольшими перерывами выступал по стене всего сооружения, как раз на уровне той плиты, за которой находилась ужасная змея. Пантера тут же подскочила к плите, и начала царапать по ней своими острыми когтями.
В 1984 году молодой инженер Удальцов по распределению оказался на заводе «Электроприбор», а через пару лет стал секретарем заводского комитета ВЛКСМ. Спустя год с небольшим перспективного комсомольского лидера перевели в Левобережный райком комсомола.
С Земли шли вопросы Винда:
…Наступили новые времена. Как грибы, стали появляться многочисленные кооперативы, в стране разрешили делать все, что не запрещено законами. А законы оставались старыми и абсолютно не соответствовали происходящему в разваливающейся не по дням, а по часам некогда великой державе.
«Ну, что там? Долго ждать? Ведь ЧИП может отойти от окна!»
Андрей Удальцов быстро сообразил, какие перспективы открываются перед молодыми и энергичными кооператорами. Эта деятельность могла дать ему то, чего всегда не хватало — денег.
«Ради твоей прихоти рискует Ява!»
Проанализировав свои наработанные связи (а их, слава Богу, оказалось достаточно, причем в кругах, имеющих выход на финансовые структуры города), Удальцов понял: пора играть по новым правилам.
«Ради спасения многих она рискует!»
Через месяц в Питере при заводе «Электроприбор» появился кооператив под названием «Перспектива». Для начала занялись продажей товаров широкого потребления, производство которых начал осваивать завод по программе конверсии…
«Ладно, извини, я и сама нервничаю…»
А Яве, своей лучшей подруге, Эльрика крикнула:
***
– Будь осторожнее! Ведь эта тварь может выскочить в любое мгновенье…
Но Яву не нужно было предупреждать. Все её чувства были обострены, она слышала, как по ту сторону плиты шевелиться, готовиться к прыжку змея. Бросила Ява быстрый взгляд на Эльрику: Не волнуйтесь, – мол, – действуйте по обстоятельствам…
Товарищи, считаю собрание нашего коллектива открытым. — Удальцов обвел глазами дюжину работников «Перспективы», покрутил в руках шариковую ручку и что-то черкнул в блокноте. — На повестке дня один вопрос: организация борьбы с рэкетом. Как вы знаете, все наши обращения в милицию и в прокуратуру положительного результата не имели. Надо что-то делать. Прошу высказываться, товарищи.
Плита стремительно отъехала в сторону, и из чёрного проёма, метясь в Яву, ядовитым снарядом метнулся громадная голова змеи. Но пантера уже знала, что будет делать – чёрным росчерком перелетела она на широкую ветвь дерева, до которой было не меньше десяти метров.
— Правильно, Андрей Анатольевич, — загудели голоса кооператоров, — сколько можно терпеть этот беспредел?
— Товарищи, попрошу по очереди. Поднимайте руки, у кого есть предложения: что необходимо предпринять нашему коллективу, чтобы не платить бандитам?
В то же мгновенье голова змеи была там, но Ява успела перескочить на соседнюю ветку, и уже оттуда бросилась на эту голову. Змея не ожидала такой дерзости, и на секунду застыла…
— Можно, я скажу? — поднял руку бухгалтер «Перспективы», немолодой мужчина с совершенно лысой головой, в старомодных очках. — Считаю, что нужно, как сейчас говорят, спонсировать милиций. В общем, заинтересовать материально.
Этим замешательством и воспользовалась Ява. Она размахнулась и ударила лапой прямо в алый глаз змеи. Острыми были когти патеры, но и они не смогли пробить рубиновую твердь этого удивительного создания. Тем ни менее, главная цель была достигнута: исполинская змея пришла в такую ярость, что совершенно забыла о том, что ей надо возвращаться в свою обитель; и её длинное тело полностью выскользнуло из проёма, вместе с Явой повалилась в джунгли. Теперь только по тому, как вздрагивали и изгибались деревья, можно было определить, где проходит их поединок.
— Чего ты говоришь, Петрович? — прервал бухгалтера высокий, спортивного телосложения молодой человек. — Менты все равно ничего делать не будут. А деньги возьмут, не сомневаюсь… Я предлагаю разобраться с рэкетирами своими силами.
Крылов тут же начал опускать к оставшемуся открытым проёму. Винд нетерпеливо выводил на ладони Эльрики:
— Ну ты даешь, Серега! — зашумели «перспективщики». — Какими силами? Нас всего раз-два и обчелся!
«Скорее! Он от окна может отойти».
Тише, товарищи! — Удальцов постучал шариковой ручкой по столу. — Пусть Сергей Георгиевич закончит свою мысль, — и он посмотрел на выступающего.
Но, когда спустились на уровень окна, то оказалось, что ЧИП всё ещё стоял там, и выжидающе глядел своими выпученными глазами.
— Андрей Анатольевич, на силу нужна другая сила, — тот демонстративно расправил свои широкие плечи. — Можно привлечь знакомых спортсменов. Лично у меня есть пара ребят, владеющих карате. Да и Володя Гусаров, думаю, может «афганцев» своих подключить. — Он посмотрел на заместителя Удальцова, крепкого 30-летнего мужчину с ранней сединой в курчавых волосах. Тот хмыкнул и не ответил.
– Вот!! Держи!! – Винд протянул ему яйцо.
Но юношу дёрнуло назад, и вытянувшаяся в форточку рука ЧИПА не дотянулась до яйца.
— Вот это уже другое дело. — Удальцов встал со стула. — Предлагаю обсудить это предложение.
«Что?» – спросил Винд в Многомирье.
В результате недолгой дискуссии коллектив «Перспективы» принял решение о формировании на базе кооператива силовой службы безопасности, которая будет заниматься разборками с рэкетирами и прочими личностями, мешающими нормальной работе.
«Вонь» – коротко ответила Эльрика.
Удальцов пожелал, чтобы новым подразделением руководил Гусаров, но «афганец» наотрез отказался, заявив, что. с него хватит войны. Пришлось возглавить эту структуру Сергею Георгиевичу Бесфамильных, тоже бывшему офицеру, выпускнику Военного института физкультуры.
Вонь из проёма, в котором обитала змея, выбивалась такая, что девушку едва не стошнило; поэтому она и начала дёргаться. Но вот из днища Крылова начали выбиваться облачка зеленоватого пара, и в воздухе заметно посвежело, даже повеяло приятными ароматами.
…Примерно через месяц, под вечер, троица «братанов» в спортивных костюмах, появившаяся в «Перспективе» с известной целью, была жестоко избита. Рэкетиров запихали в автомобиль, вывезли за город и, попинав напоследок ногами, оставили на опушке леса.
Эльрика прекратила дёргаться, и Винд, наконец–то смог передать яйцо ЧИПУ.
…Спустя пару лет по Питеру поползли слухи о том, что в городе и окрестностях действует вооруженная до зубов банда некоего Андрея Удаленького, безжалостно расправляющаяся как с бандитами из других ОПГ, так и с предпринимателями, отказывающимися платить им проценты с прибыли. С ужасом говорили о зверствах бандитов Удаленького и о бесследном исчезновении кое-кого из бизнесменов-отказников…
* * *
Удивительное лицо ЧИПА преобразилось. Самые разные чувства выражались на нём, но самым главным было торжество. Глядя на яйцо, он спросил:
***
– Что это?
– Там – твоя память, – ответил Винд.
— Ну что, козел, доигрался? — зловеще спросил высокий человек в маске с прорезями для глаз и рта у лежащего на окровавленном снегу мужчины. — Тебя же предупреждали по-хорошему: надо делиться! — Он не торопясь замахнулся правой ногой и сильно ударил свою жертву в пах. Раздался душераздирающий крик, мужчина прижал руки к месту удара, поджал колени, странно хрюкнул и затих. Из его рта тоненьким ручейком потекла кровь.
Но ЧИП не слушал Винда, он, казалось, совсем забыл об этом странном, висящем за его окном человеке. Он поднёс яйцо к самому своему лицу и ещё раз спросил:
— Яков, ты его замочил! — сказал один из стоящих рядом с высоким людей в одинаковых черных масках, ткнув стволом автомата в сторону лежащего. — Анатольич приказывал не кончать. У него же баксов немерено.
– Что же это?.. Неужели – оно?! Я ведь искал его, всю жизнь искал…
— Не ссы, живой он. — Высокий носом ботинка попытался перевернуть жертву на спину. — Щас оклемается. Вишь, зашевелился. Будешь делиться, урод? — И он наклонился над мужчиной, стараясь услышать, что тот с трудом шепчет разбитыми губами. — Давно бы так, мудила! — Высокий выпрямился и посмотрел на людей в масках. — Он согласен. Гиря, займись мужиком!
Вот он подошёл к сковородке, и разломил бесценное яйцо над ней. Однако, содержимое не выплеснулось вниз.
К лежащему мужчине подошел низкорослый плотный субъект с огромными портновскими ножницами в руках. Гиря пощелкал лезвиями ножниц, наклонился над жертвой, нашел его руку, примерился и резко обеими руками надавил на кольца рукояток. Мужчина завопил и потерял сознание…
Из яйца выплыла дымка, в которой перемешивались самые разные цвета, но преобладали всё же тёмные оттенки. Эта дымка нависала перед ЧИПОМ, а он медленно, на цыпочках, приближался к ней.
По команде высокого его люди, снимая на ходу маски, уселись в три джипа, двигатели заурчали, и автомобили выехали на трассу, ведущую в город. На обочине проселочной дороги ярко пылал «мерседес» очередного предпринимателя, упорно не желавшего платить группировке Андрея Удаленького проценты с прибыли.
Оглянувшись назад, высокий негромко произнес: «Пацаны, действуем по той же схеме: „волыны“ — в тайники, этому — вызвать „скорую“, а то еще и правда загнется. Он нужен нам живой, хоть и без мизинчика…» Сидевшие в салоне джипа бандиты дружно загоготали. Один из них достал из наружного кармана куртки мобильник…
С губ срывались слова:
– Наконец–то! Сейчас!!
***
Он, наконец–то прикрыл прежде не мигавшие глаза, и с шумом начал вдыхать думку своими подвижными, широкими ноздрями. Потом он раскрыл рот… теперь дымка вливалась и в его рот… И в уши…
А рот раскрывался всё шире и шире.
Оперативники районных отделов угрозыска, УУР и РУБОПа были в недоумении: в различных местах мегаполиса и пригородов регулярно совершались почти абсолютно похожие преступления — жестокие избиения бизнесменов, кое-кому из них неизвестные бандиты отсекали фаланги мизинцев, сжигали их автомобили, но ни одного заявления от потерпевших в милицию не поступало.
Эльрика спрашивала:
«Ну что там? Можно отлететь?!»
Ни к чему не приводили и душещипательные беседы на больничных койках — избитые, донельзя запуганные предприниматели отделывались односложными ответами:
«Нет!» – с силой вывел на её ладони Винд.
Конечно, ему хотелось увидеть, чем всё закончится; ну а Эльрике в Многомирье хотелось отлететь от жилища змеи, и помочь Яве. Внизу по прежнему сотрясались деревья, доносились звуки сильных ударов, яростное шипенье огромной змеи и иногда – рёв Явы.
«Не видел, не знаю, не помню…»
А на Земле, на кухоньке почти обычной московской квартиры рот ЧИПА распахнулся уже так широко, как не мог раскрываться ни один человеческий рот; словно насос вбирал он в себя дымку, и остановился только тогда, когда ничего от неё не осталось. Только две золотящиеся половинки яйца лежали на полу.
Непомерный рот захлопнулся, но теперь ЧИП гораздо меньше, нежели прежде напоминал человека. Его кожа сделалась полупрозрачной, а внутри заметно было стремительное движение чего–то тёмного. Глаза его мерцали алым светом, и, если бы Винд мог видеть громадную змею в Многомирье, то он сравнил бы их глаза. Они были очень похожими…
Очевидно было одно: все эти многочисленные нападения — дело рук организованной и хорошо оснащенной банды. По фактам было возбуждено несколько уголовных дел, заработали следователи. Наконец спустя полгода операм удалось задержать сначала двух, а затем еще троицу бандитов. Путем нехитрой оперативной комбинации кое-кого из них «раскололи». В показаниях впервые всплыла казавшаяся мифической личность лидера банды — Андрея Удаленького.
И тогда Винд впервые подумал: «А ведь, может, я и ошибся. Не стоило возвращать ему память…»
ЧИП подошёл вплотную к окну, положил на него ладони, и начал вглядываться в Винда, который так по–прежнему и висел в воздухе. Юноша постарался улыбнуться, но жалкой вышла эта улыбка, он произнёс:
Но Удальцов еще долго был неуловим.
– Здравствуйте, ЧИП; так вы вспомнили, кто вы такой, на самом деле?
– О, да, я вспомнил! – голос ЧИПА громом пронёсся в воздухе, заскрежетал разом со многих сторон. Это был совсем не человеческий голос, от этого голоса Винда бросило в дрожь.
Менял квартиры, машины, мобильники, успешно уходил от засад. Матерые оперативники терялись в догадках, как это ему удается. Похоже было на то, что Удаленький имеет серьезные источники информации, причем в правоохранительных органах. Стали грешить на управление ФСБ — ведь именно с чекистами Удальцов был в тесном контакте в бытность свою комсомольским вожаком. Не иначе, ему прежние друзья помогают.
Тем ни менее, юноша пробормотал:
– Тогда вы, ЧИП, должны вернуться в Вашу империю Ой–Чип–Он и навести там порядок…
Когда чекистам дали знать, что в их конторе, возможно, действует «крот» Удаленького, разразился скандал. Эфэсбэшники потребовали представить им факты слива информации бандитам. А таковых, к сожалению, не было. Внутренняя проверка тоже не дала никаких результатов.
Губы ЧИПА раздвинулись в непомерно широкой улыбке, из–под них выбилась чернота, и он произнёс негромко:
Итогом разборок между силовыми структурами стало создание совместной оперативно-следственной группы, активно занявшейся разработкой Андрея Анатольевича Удальцова. Операция по поимке Удаленького держалась под строжайшим секретом, о ней, кроме членов группы, знали лишь руководители УФСБ, РУБОПа и УУР.
– О, я знаю, что мне делать дальше…
Повязали обескураженного Удальцова прямо на летном поле аэропорта Пулково-2 у трапа пассажирского самолета, прибывшего из Копенгагена…
ЧИП положил ладони на окно, и по стеклу побежали многочисленные трещины, стекло затрещало.
Винд едва успел написать в Многомирье:
***
– Наз..! – т.е. «назад», как стекло лопнуло сотней мелких и острых, смертоносных осколков.
Если бы Крылов не успел отнести тело Винда назад, то юноша был бы изранен этим стеклом, а так только один осколок расцарапал ему щеку.
ЧИП вырвался из окна, но полетел не вниз, как полагалось обычному человеку, а вперёд. Вокруг ЧИПА клубилась, змеями извивалась чернота, и один из этих стягов ударил Винда по его единственной руке; юношу развернуло, метнуло сначала вверх, затем – вниз; закрутило на месте…
…Об Андрее Удаленьком я, конечно, знал давно. Но на моей «земле» его бандиты не «светились», поэтому в те времена, когда я возглавлял ОУР, к его фигуре особого интереса я не испытывал. Но тотчас вспомнил об Удаленьком, когда в Агентство по факсу поступило сенсационное сообщение пресс-службы РУБОПа о его аресте. «Почему же мои приятели не сообщили раньше? Ведь информация о жестокой банде муссировалась несколько лет…» — подумал я, набирая номер телефона Игоря Журавлева, оперативника из рубоповского отдела, специализирующегося по авторитетам.
В воздухе ещё звенел леденистый, безжалостный смех ЧИПА, а его уже не было видно; он поднялся над крышей стоявшего поблизости дома, и полетел прочь… Кстати, в некоторых освещённых окнах стояли фигуры людей; они смотрели, но о чём они думали, во что верили – этого Винд не знал и не хотел знать.
Зато он написал на ладони Эльрике:
— Георгий Михайлович, надеюсь, вы уже ввели в свой мозг информацию из РУБОПа? — зашедший в кабинет Спозаранник был, как всегда, сугубо официален. — Только что на «летучке» шеф поставил задачу — срочно подготовить материал об Удаленьком. С вашими связями вы это сделаете быстро.
«ЧИП улетел. Возвращается к проходу, меж мирами. Я тоже могу вернуться.
— Вот, как раз звоню, — пояснил я. — Информации-то практически ноль. Все на уровне слухов и предположений.
На что девушка ответила:
— Вам помогут. Обнорский уже озадачил информационно-аналитический отдел в лице Марины Борисовны Агеевой, которую вы, надеюсь, так же горячо любите, как и я. — Спозаранник посмотрел на настенный календарь. — Времени в обрез. Срочно езжайте на Чайковского и вытягивайте из ваших оперов все, что можно. Не забудьте про фото Удаленького.
«Погоди. Мы должны спасти Яву».
— Сколько у меня времени, Глеб Егорыч?
Винда понесло к мостовой, он едва не разбился о неё. Это в Многомирье Крылов спускался к зарослям, которые по прежнему вздрагивали. Из днища живого корабля выдвигались новые изумрудные нити, раздвигали ветви; Эльрика же кричала:
Три дня. — Спозаранник, не дожидаясь моих возражений по поводу того, что за три дня ничего не успеть, поправил свой безукоризненно завязанный галстук. — Все понимаю, Георгий Михайлович. А кому сейчас легко?
– Ява, слышишь?! Мы можем улетать!! Давай, карабкайся вверх!!
***
В просвете между ветвями сверкнуло чешуйчатое тело гигантской змеи. Примерно туда же тянулись и нити Крылова.
Дозвонившись до Журавлева, я высказал ему все, что думаю об операх вообще и о нем в частности. Игорь только смеялся в трубку и говорил, что это — не тот случай и мои дурацкие вопросы — не тема для телефонного разговора…
А потом эти нити начали подниматься и сам Крылов полетел вверх. Оплетённое нитями, висело тело Явы. Если пантера и шевелилась, то очень слабо… Эльрика воскликнула:
Я выскочил на улицу Росси, пересек площадь Ломоносова — «ватрушку», тормознул на Фонтанке частника на стареньких «Жигулях» и через десять минут был в особняке на Чайковского, где располагалось Региональное управление по борьбе с оргпреступностью. Управление, доживающее последние дни, — ходили упорные разговоры о расформировании РУБОПа.
– Что случилось?! Неужели змея успела ужалить её?!
Крылов ответил:
Нормального общения с Журавлевым и его коллегами не получилось. Было больше эмоций, чем конкретных фактов о деяниях банды и личности Удальцова. Я прекрасно понимал своих бывших коллег-оперов, когда они говорили мне: «Жора, это — не для печати. Об этом писать рано. Этих мы еще не задержали. Работаем…» Тем не менее кое-что я у них вытянул, включая плохонький фотоснимок Удаленького, сделанный в день задержания.
– Если бы её ужалила змея, то твоя Ява была бы обречена, но у неё ещё есть шанс выжить. Смотри внимательнее…
— Слушай, Георгий, ты же должен знать Данилова. — Журавлев, здоровяк с фигурой штангиста, почесал коротко стриженный затылок. — Он вроде бы в твоем районе работал следаком. — Игорь неодобрительно посмотрел на дружно дымящих оперов:
И теперь, когда нити Крылова подняли Яву достаточно высоко, Эльрика заметила, что из тела пантеры торчат зеленоватые дротики. Девушка потянулась было, чтобы эти дротики извлечь, но Крылов предупредил её:
— Ну, вы и накурили — дышать невозможно.
– Не прикасайся! Они отравленные!
— Данилова? Женьку, что ли?
– Но ведь ты сможешь излечить её?
— Точно. Евгений Иванович теперь «важняк», ему сразу расписали дело Удаленького.
– Постараюсь, – молвил корабль.
— Игорь, мать твою, что ж ты мне сразу не сказал?
И нити подняли Яву ещё выше, прямо на палубу.
— А ты не спрашивал. — Журавлев ухмыльнулся. — По части информации — чего можно, а чего нельзя — лучше пообщаться с ним. Следак — фигура процессуально независимая, — опер многозначительно поднял вверх указательный палец. — Рисуй телефон Данилова.
Деревья затрещали, и из них вырвалась, стрелой метнулась в небо, вслед за кораблём змея. Она взвилась на целую сотню метров, почти дотянулась до Эльрики, но затем упала, поломала деревья.
Винд же оказался высоко над крышами домов; уже недалеко было до плотных туч, из которых летели редкие снежинки. На такой высоте неустанно дул пронизывающий, ледяной ветер. Юноша закашлялся и написал:
***
«Я совсем замёрз! Ниже! Скорее! О–о–о!!»
Эльрика ответила ему:
…Через несколько дней, с трудом преодолев сопротивление нашего неумолимого юридического цензора Ани Лукошкиной, я сдал материал в номер «Явки с повинной». Статья называлась «Доморощенный якудза — Андрей Удаленький». Спозаранник, гордо сверкая очками, пожал мне руку и сказал, что триллер, как он хотел, получился. «Теперь, прочитав этот материал о зверствах банды Удаленького, обыватели должны срочно упаковать чемоданы и уехать из города», — резюмировал он.
«Терпи! Нам здесь тоже не сладко!»
Захватив с собой несколько газет, я в прекрасном настроении поехал на Захарьевскую, к Данилову. Подходя к дверям его кабинета, услышал громкий голос Игоря Журавлева.
Но всё же попросила Крылова, чтобы он, по возможности, опустился ниже. Что и было исполнено…
— Ага, вот и он пожаловал! Писака хренов! — Игорь ткнул пальцем в лежавшую на столе Данилова газету:
Теперь они летели над миром джунглей, прочь от жилища громадной змеи, а Винд нёсся над крышами московских домов и сильно мёрз. Причём холод, который пробирал его, чувствовала и Эльрика в Многомирье – холодной была его ладонь, а тело дрожало.
— Полюбуйтесь, Евгений Иванович, что наш приятель написал.
Девушка писала:
Вот здесь… Жора, ты что, извини, ненормальный? — Глаза Журавлева метали молнии. Таким разъяренным я его никогда не видел. — Это же оперативная информация!
«Скоро это должно закончится. Ты уж потерпи. Ведь мы же знаем обратную дорогу»
— Вот что, капитан Журавлев, — не выдержал я, — давай-ка соблюдать субординацию. Звания подполковника милиции меня никто не лишал!
Но всё же Винду пришлось бы совсем плохо (он уже и кашлять начал), если бы со стороны не приблизилась к нему златопёрая Аша. Вот её появлению юноша действительно обрадовался, закричал:
— Ладно, Игорь, действительно, успокойся, — вмешался Данилов, — ничего страшного.
– Как хорошо, что ты здесь!!
— Как это ничего страшного, Евгений Иванович? Он же назвал две фамилии! Мы работаем по этим людям! Нет, это полный пиздец! А еще бывший опер… — Журавлев покачал головой.
Теперь эта чудесная птица летела рядом с ним, а в исходящем от неё тепле Винд чувствовал себя не так уж и плохо.
— Во-первых, бывших оперов не бывает.
…Мир джунглей остался позади, и теперь Крылов приближался к миру Ован–Тульбук. Эльрика крикнула:
А во— вторых, именно поэтому фамилии и появились. -Я достал из коробки «беломорину», смял мундштук и щелкнул зажигалкой. — Если уж на то пошло, Игорек, я облегчил вашу работу. Люди задергаются, и вы их легко возьмете.
– Ну, как там Ява?
Странно, что ты этого не понимаешь.
– Мне удалось высосать яд, который проник в её тело, но сейчас её сердце не бьётся.
Спорили мы еще с полчаса. Журавлев, вновь распалившись, кричал, что у людей Удаленького есть купленные источники не только в РУБОПе, но и в ФСБ, которые сливают «комсомольцу» всю имеющуюся в органах информацию, и что я буду виноват, если события пойдут не так, как хотелось бы им, операм.
– Неужели она погибла?!
— Вместо судебного иска о защите чести и достоинства можете схлопотать пулю в лоб, товарищ подполковник. Эти «отморозки» не шутят… — сказал мне на прощание Журавлев.
– Ещё есть надежда.
– А кто пускал в её эти стрелы?
…Через несколько дней в Агентство позвонил неизвестный и вкрадчивым голосом сообщил мне, что Андрей Анатольевич Удальцов прочитал статью и просил передать, что в ближайшее время автор лишится правой руки. Чтобы больше не смог писать всякую хуйню. Определить номер звонившего нам не удалось.
– Обитатели джунглей. Больше ничего конкретного сказать не могу…
– Какие они мерзкие создания.
***
– Ну, на самом–то деле, и их можно понять. Вот прилетели мы, растревожили их древнее зловещее божество, которое дремало в храме.
Конец лета выдался на редкость дождливым и ветреным. Петербуржцы ходили в плащах и куртках, мучились с зонтиками и, проклиная все на свете, ждали потепления. Но прогнозы оставались неутешительными: «Циклон не скоро покинет Северо-Запад России…»
– Это змею–то?
Завершилось предварительное следствие по делу банды Удаленького, и обвиняемые начали знакомиться с его материалами. Я время от времени созванивался с Даниловым. Женя дико устал от работы, но был настроен оптимистически. «Дело не развалится, вор должен сидеть в тюрьме! А бандюган — тем более», — говорил мне Данилов.
– Да. И теперь, когда мы улетели, змея вымещает свою ярость на них.
– Так им и надо!
Но события неожиданно для всех стали развиваться совсем по иному сценарию: одного за другим начали убивать свидетелей по делу Удальцова и его банды. Причем преступления совершались демонстративно: средь бела дня, на центральных улицах города.
– А мне их жалко, – молвил Крылов.
Первым убили Михаила Баширова — его закололи двумя ударами антикварной шпаги, видимо, похищенной в одном из музеев.
* * *
Прохожие, на глазах которых это произошло, были в шоке. От Журавлева я позже узнал, что убитый одно время был членом банды, его заподозрили в «крысятничестве», избили и вынудили самостоятельно отрезать фалангу мизинца кухонным ножом. Опасаясь за свою жизнь, Баширов пошел в РУБОП…
Совсем замёрзший, пускающий из носа сопли и кашляющий Винд опустился на бережку того небольшого, окружённого деревьями озерца, возле которого начались его злоключения в ином мире, в городе Москве. Поблизости, за деревьями, возвышались, сияли электрическим светом дома, там же, по улице иногда проезжали машины, спешили по своим делам люди, но возле озерца, вроде бы, никого не было… Или Винду только вначале показалось, что там никого нет.
Через несколько дней после этого убийства были застрелены из пистолета ТТ еще два свидетеля обвинения. И, наконец, при загадочных обстоятельствах погиб четвертый свидетель — Дмитрий Лесов. Его, вызванного на очередной допрос в Следственное управление, обнаружили мертвым на скамейке, неподалеку от Захарьевской улицы.
Ему уже не надо было сообщать в Многомирье, куда поворачивать, потому что они возвращались по старому маршруту, и находились возле чёрного холма в мире Ован–Тульбук. И Винд и Эльрика надеялись, что ЧИП, покинув Москву, пробил дверь меж мирами.
Результат судмедэкспертизы — инфаркт — поставили под сомнение. Не мог совершенно здоровый молодой человек внезапно умереть от острой сердечно-сосудистой недостаточности. Скорее всего, Лесова, употреблявшего наркоту, убили дозой «паленого» кокаина. Эксперты-медики не отрицали, что такое вполне возможно…
И вот Винд увидел, что дерево, которое росло над дверью, теперь повалено. Это было очень старое, не одну сотню лет росшее на этом месте дерево, а переломилось оно возле самых корней, рухнуло на озеро и проломило сковывавший его лёд. Винд подлел вплотную, и обнаружил, что дверь на прежнем месте, запертая; ну, разве что несколько незначительных царапин появилось на ней – всё, что мог сделать ЧИП. Винд начал было писать об этом Эльрике, но тут услышал рядом с собой шипенье. Пронзительно вскрикнула и умолкла Аша, исходящий из неё золотистый свет хотя и не померк полностью, но стал значительно более слабым.
— Тебе Журавлев не рассказывал о Гусарове? — спросил у меня Женя Данилов, разливая по стаканам принесенный мною коньяк. — Ну, глаз-ватерпас! — похвалил он себя, сравнив уровень напитка в наших стаканах.
Оглянувшись, Винд увидел ЧИПА. Тот схватил Ашу и сжимал её в своей клубящейся мраком ручище. Больше птица не двигалась.
— Нет, а что?
– Что ты натворил?! – выкрикнул Винд.
– Мне нужно её перо, – проговорил ЧИП.
— Владимир Гусаров — один из основных свидетелей по делу Удаленького… Давай, Жора, выпьем сначала, потом расскажу. За нас! — Мы чокнулись стаканами, залпом опрокинули дагестанский «трехзвездочный» и закусили шоколадом. — Так вот, Гусаров, он, кстати, немного похож на артиста Николая Еременко, был одно время «правой рукой» Удальцова. Ох, как много он знает… — Женя замолчал, как бы раздумывая, говорить мне или нет, и потянулся за сигаретами. — Не для печати, Георгий, это крайне серьезно.
И он безжалостным, сильным рывком лишил Ашу сразу нескольких перьев.
— А при чем здесь Журавлев?
– Не трожь её! – негодовал Винд.
— При том, что Гусаров был командиром разведвзвода в Афгане, а Игорь, тогда необстрелянный «салажонок», служил в его взводе. Давай, теперь ты разливай, — Данилов пододвинул бутылку.
– Я её уже тронул. Мне ничего не мешает свернуть этой птахе шею, но, странное дело, я испытываю к тебе нечто вроде благодарности, и исполню твою мольбу… Наверное, слишком долго я пробыл я в человеческом теле. Но ты вернул мне память. Я – император! И я возвращаюсь…
— Так ты говоришь, этот Гусаров был в банде?
– Я верил, что ты – хороший, справедливый император, – молвил Винд. – Я думал, что ты, вернувшись, будешь творить добро. Иначе – не помогал бы тебе.
— Был, но в бандитских делах практически не участвовал. Особенно, когда люди Удаленького наезжали на предпринимателей. Хотя поначалу ему все же пришлось участвовать в разборках с другими бандюгами, и там ему не было равных… Ну, поехали. — Женя выпил коньяк, затянулся «Честерфилдом». — Гусар решил уйти из коллектива Удаленького, когда ему стало невмоготу видеть зверства этих «отморозков», пальцы отрезанные, в общем, понимаешь, о чем я…
ЧИП расхохотался, и хохот был ещё более холодным, чем окружавший их воздух. Вокруг рта его клубилась тьма. Он проговорил: