Коннор проигнорировал вопрос и задал свой:

— Почему вы с Буджу остановили машины?

Ганнер сузил глаза, вопросы удивляли его.

— Буджу заметил мину. Мы пытались понять, была ли она старой или недавно брошенной, но тут началась атака. Скажи, выжили дети Барбье или нет? Их родители с ума сходят.

Иркутская область. Нижнеудинск. Лесной массив

Эмбер выпрямилась с Генри, не скрывая потрясения.

– Восемь треф, – с улыбкой объявил Глазберг, любовно складывая десять карт в единую стопку и опуская их себе на ладонь рубашками вверх.

— Они живы?

– Восемь? – вскинулся сидящий справа от него светловолосый мужчина.

— Да! — ответил Ганнер, выбираясь из джипа к ним, его смех оборвался, когда из-за куста появилась и Зузу.

– Восемь, – уверенно повторил Глазберг.

— Но мы видели, как сгорела их машина, — настороженно сказал Коннор.

– А сколько мне там еще осталось? – Угланов скосил глаза на расписанную «пулю». – Черт! Так ты меня закроешь.

— Я тоже. И пока мятежники убивали стражу президента, я покинул нору и вытащил их, — Ганнер смотрел на Эмбер и Генри, держащихся за руки. — Скажу честно, состояние ваших родителей было плохим. Едва могли идти. Мы всю ночь и почти весь день шли до ближайшего медицинского центра. Но они быстро идут на поправку. И тревожатся за вас. Я поклялся жизнью найти вас. И вот вы!

– Это твои проблемы, салага. – Глазберг рассмеялся, пыхнул сигаретой и перевел взгляд за окно.

Повернувшись к Коннору, Ганнер приподнял руки, сдаваясь, и улыбнулся.

В густом тумане фигура человека едва маячила на расстоянии десяти-пятнадцати шагов. Проселочная дорога, идущая сквозь лес к охотничьему зимовью, была испещрена следами протекторов автомобиля, четко пропечатанными на глинистом месиве. У гигантского бревенчатого двухэтажного сруба, расположенного на границе между лесом и бурной горной рекой, стоял огромный внедорожник последней марки с открытыми настежь дверями.

— Коннор, ты опустишь свой нож или нет? Я не хочу получить рану, спасая вас.

– Охотники хреновы! Кто в такую погоду на кошку ходит? – послышался голос сидящего за рулем автомобиля мужчины. – Вань, сам подумай, ты видел когда-нибудь кошку, шляющуюся ночью по грязи? Чем рысь-то хуже?

Замешкавшись на миг, Коннор решил пока что поверить Ганнеру. Он спрятал нож в ножны.

Человек, которому предназначалась эта реплика, сделал вид, что не обратил на нее никакого внимания. Он открыл багажное отделение автомобиля и запустил внутрь черно-белую лайку хаски.

– Альма поедет с нами. А то она без меня этих пьяных придурков порвет, – густым басом коротко бросил он и с размаху ухнулся на переднее сиденье автомобиля. Машина заметно осела под тяжестью огромной фигуры сибиряка. – Слышь, Юрец, почему ты всегда канючишь? Прокатимся сейчас пару кругов. Наследим. Поболтаем заодно… Разговор у меня к тебе есть, Юр…

— Я не виню за недоверие, — сказал Ганнер, похлопав Коннора по плечу. — Я бы тоже в такой ситуации никому не верил. Потому Барбье в медцентре под другим именем. А теперь вернемся в дом. И ваш друг тоже. Парк кишит солдатами, нельзя, чтобы ее приняли за мятежника.

– А-а! Вот в чем дело. Тебе здесь потрепаться не годится? – Человек за рулем повернулся всем корпусом к двери, наклонился, громко откашлялся и сплюнул на землю. – Да ладно, Вань, я-то тебя понимаю. Сам люблю охоту. В отличие от этих пьяниц. Но туман такой, холодно… Сам же видишь? Дал бы выспаться. Я вон простыл. С утреца бы встали пораньше и пошли бы на зверя. А сейчас… Я бы и сам вмазал с удовольствием.

Эмбер объяснила опасность Зузу, а потом смогла убедить ее забраться с ними в джип. Рейнджер завел двигатель, и они помчались на высокой скорости.

– Да пошел ты! Хоть ты прекрати эти разговоры.

— Времени мало, — сказал Ганнер, переезжая некоторые кусты. — Самолет ждет, чтобы забрать нас в столицу. И там вы встретитесь с родителями.

Дверь дома со скрипом отворилась, и оттуда, слегка пошатываясь, вышли еще два человека. С трудом преодолев расстояние от дома до машины, они по очереди протиснулись в узкий дверной проем автомобиля.

Глава 80

– А вот и наши охотнички. Заводи, Юрец, – сибиряк с грохотом хлопнул дверью машины. – А что, начальник твой не поедет?

Ганнер подъехал к заднему ходу гостиницы сафари, открыл врата и закрыл за ними, а потом остановился.

– Угланов-то? А зачем он нам нужен? Он в картишки сейчас режется. Получает удовольствие, так сказать. Это мы – отморозки. В такую погоду…

— Зачем вся эта секретность? — спросил Коннор, пока рейнджер проверял, можно ли им идти. — Армия Бурунди управляет домом?

– Все-все. Я понял. Трогай давай. – Машину повело в сторону, затем, выровнявшись, джип мерно покатил по просеке, оставляя за собой глубокий след протекторов.

Ганнер вскинул брови.

— Не думай, что все так легко, Коннор, особенно в Африке. Черная мамба побеждал в прошлом, хотя его армии было в пять раз меньше. И никто не знает, что вы живы и здесь. Я хочу, чтобы так и было, пока вы и ваши родители не вернетесь. Забирайте необходимое: паспорта, документы, сменную одежду, а остальное бросьте.

Темнело. Проехав через лес километров десять-пятнадцать, машина выехала на пустынный перешеек. Широкая дорога в этом месте шла по поляне, образующей довольно большой пустырь между двумя лесами. Проселок делил его на две равные половины. Машина остановилась в центре пустыря, и все четверо пассажиров вышли на дорогу.

Они двигались из комнаты в комнату, быстро собирая важные вещи, а Эмбер набила сумку своими лучшими вещами и украшениями для Зузу, исполняя обещание.

– Юр, включай фары. Посмотрим след. Только не выпусти Альму, – бас сибиряка тонул в тяжелом влажном воздухе тайги.

— На душ можно не надеяться? — спросила она, потянув за грязные волосы.

Он уже удалился метров на десять от машины, и его силуэт был едва различим в тумане и сгущающейся темноте. Пригнувшись к земле, мужчина, тяжело дыша, пытался рассмотреть следы, оставленные на дороге ранее проезжавшими машинами и обитателями тайги. Через мгновение на крыше автомобиля загудели мощные прожекторы, осветившие площадку вокруг.

Ганнер с сожалением покачал головой.

– Дорога вся изрыта. Похоже, мы не одни в лесу, – вставая с четверенек, констатировал охотник. – Зверь будет. Вот увидите.

— Простите, нельзя рисковать. Это подождет.

Оба пассажира с заднего сиденья стояли чуть поодаль от машины и безучастно наблюдали за происходящим, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

Дальше они вошли на кухню через дверь персонала. Валялись сковородки, смятый белый колпак и лужа сухой крови остались от повара. Коннор встревожился и посмотрел на рейнджера.

– Садитесь в машину и ждите. Сейчас прокатимся еще пару-тройку километров и поедем обратно, – скомандовал сибиряк и переключил внимание на водителя. – Юрец, утром встанешь на этой опушке, на номере. Метров через двести дорога поворачивает направо. Второй номер поставим за поворотом. Машину оставишь около скрадки в лесу. К перешейку ближе трех-четырех километров не подъезжай.

— Я же говорил, — прошептал Ганнер, роясь в кладовой. Выглянув в окошко двери, он вывел их в зал.

Здесь было пусто, но словно прошла шумная вечеринка. Зеркало за баром было разбито. Дыры от пуль усеивали одну из стен, несколько пуль пробило племенной щит. Коннор заметил, что шкура зебры на паркете пропитана красным — не то кровью, не то красным вином, но след тянулся от бара к рабочему месту секретаря.

– Сейчас тут ни черта не видно. Я все равно ничего не запомню, – возразил было Юрий, но ему не дали договорить.

— Думаете, тут кто-то еще есть? — нервно спросила Эмбер.

– Иди сюда, сейчас я тебе покажу конкретно, где встать.

— Похоже, мы пропустили все веселье, — ответил Ганнер, вытаскивая из бара бутылки колы и свежей воды.

Мужчины отошли от машины. Их силуэты были различимы в свете мощного прожектора, но туман скрадывал движения охотников. Они активно жестикулировали, было понятно, что между ними шел какой-то напряженный разговор. Через пять минут они вернулись к машине и сели по местам.

Но Коннору все еще казалось, что их завели в ловушку, а она вот-вот захлопнется.

– Трогай домой.

— А где армия?

Джип развернулся и поехал в обратном направлении.

Ганнер пожал плечами.

Когда охотники вернулись, стало уже совсем темно. В доме на первом этаже горел яркий свет. Просторная комната на первом этаже была наполнена густым табачным дымом и запахом алкоголя. В камине горел огонь, рядом с ним на деревянных досках пола сидел дед в фуфайке и пушистых толстой вязки шерстяных носках. Карты веером валялись на полу. Высокоинтеллектуальная игра завершилась.

— Убивают мятежников в парке. А вам всем нужно подкрепиться, я не хочу, чтобы вы рухнули без сил до того, как мы доберемся до места назначения, — сказал он, открутил крышечки и протянул им бутылки. — Ждите здесь, а я позвоню на самолет.

– Вы все пьете? – пригнувшись, чтобы не задеть головой дверной проем, сказал сибиряк, проходя в гостиную.

Рейнджер исчез в кабинете.

За ним, стряхивая влажный конденсат с куртки, в комнату вошел Юрий.

Они пили сладкую колу и жадно уплетали шоколад, бананы и другую еду, которую нашел Ганнер. Коннор подошел к окнам, выходящим на веранду, он понимал, что они все еще в опасности, что он должен оставаться в Оранжевом коде. Он обозревал двор из окна, пытаясь понять, не идут ли мятежники. Движений в кустах не было, все было застывшим. И тут он заметил у электрической ограды тело солдата, наполовину скрытое травой.

– О, охотники приехали, – сказал один из сидящих за широченным длинным столом мужчин. – Юра, а почему у тебя куртка мокрая?

– Да ладно тебе, Степа. Посмотрим, какая у тебя завтра будет, если ты вообще встанешь с утра.

— Эмбер, нам нужно у…

Входная дверь отворилась снова, и в комнату ввалились двое отставших охотников. За ними в помещение вбежала лайка. По их лицам было видно, что хмель за время прогулки уже успел выветриться. Они прошли к столу и сели на деревянные лавочки по разные стороны.

– Налейте и мне, что ли. – К столу подсел сибиряк и, развернувшись своей могучей спиной к сидящим за столом, обратился к старику, пристроившемуся у камина: – Дед, скажи. Я сейчас проехал вокруг леса. Доехали мы до «Чертовой дыры», а там чьи-то следы на дороге. Кого ты здесь без меня принимал? Раскалывайся.

— Чудо какое-то! — воскликнул голос с акцентом.

– Да бог с тобой, Иван Андреевич. Что ты говоришь такое? Сейчас не сезон, сам знаешь. Никого я сейчас не пущу в лес. А если что, тебе первому скажу. Обознался ты, сынок. Сами небось напились да поехали кататься. А потом забыли…

Коннор развернулся и увидел министра Ферузи в дверях.

– Ладно, дед, не злись. С утра пойду в загон сам. Скажи лучше, откуда мне рысь гнать?

— Я слышал, что вы пережили засаду, — сказал министр торговли и туризма, улыбаясь и идя к бару, как бегемот к реке. — Но я не поверил бы, пока не увидел своими глазами.

— Вы знали, что один из ваших солдатов лежит там мертвый? — спросил Коннор, указывая на ограду под напряжением.

– С этими, что ли, в загон пойдешь? – Егерь неодобрительно кивнул в сторону сидящих за столом, уже изрядно подвыпивших мужчин. Но, поняв по выражению лица собеседника, что он не желает обсуждать эту тему, тут же перевел разговор в нужное русло: – Пойдешь прямо от дома через лес. Через сорок минут выйдешь к «Дыре». Альму возьми с собой. Когда найдешь свежий след рыси, дай понять Альме, что тебе интересна только рысь, не дай сбиться на другой след. И гони ее до «Дыры». Там поставь два-три человека на номера. Один по центру. И два на поворотах, к «Дыре» и из «Дыры». Понял?

— О, да! Министр Раваса вернулся в столицу, и я остался, чтобы все привести в порядок, — ответил он и равнодушно пожал плечами. — Но у нас ведь есть хорошие новости! Вы все целы.

– Спасибо, Антоныч. Понял.

Он увидел Зузу с ними и сморщил нос.

В семь часов утра, несмотря на бурно проведенное окончание вчерашнего дня, все охотники собрались в гостиной на первом этаже. Кто-то уже сидел за столом, успев изрядно «позавтракать». Сибиряк, спускаясь со второго этажа дома по скрипучим деревянным ступеням, скомандовал, чтобы все выходили на улицу. Через две минуты шесть вооруженных охотников стояли около заляпанного ошметками глины внедорожника. Двое из них неуверенно стояли на ногах. Один вдруг, ничего не говоря, двинулся в сторону леса. Он вскинул на плечо оружие и без разбора начал беспорядочную пальбу по деревьям.

— А это кто?

– Паш, ты что?! Совсем обдолбался? – сорвавшись с места, прокричал сибиряк и рванул вслед за уходящим человеком.

— Наш проводник, — воодушевилась Эмбер. — Она спасла нас.

Догнав беглеца, он сбоку мощным ударом в челюсть свалил его на землю. Автомат выпал из рук. Затем сибиряк взвалил безжизненное тело себе на плечо, перекинув руку изрядно подвыпившего охотника себе через шею. Тот, не сопротивляясь, повис кулем.

— Конечно. Люди Бурунди самые отзывчивые, — сказал уверенно министр. — Но теперь за вами присмотрю я.

– Ты куда в таком состоянии собрался?

Он обхватил их плечи огромными руками. Эмбер было не по себе, Генри скривился от потного прикосновения. И только тогда министр заметил красные пятна на теле Генри и отпустил его.

– В лес… По делам… – язык говорившего сильно заплетался.

— О, бедный мой мальчик, что с тобой сделали?

– Ты в тайге, Паша, а ведешь себя как гость. Я тебя не узнаю, мать твою! Останешься дома с Антонычем. Понял? Отведи его в дом и запри там, – передавая расслабленное тело выскочившему из дома на звуки автоматной очереди егерю, сказал сибиряк. – Антоныч, не выпускай его, пока мы не вернемся. Запри дверь и оружие. А то проблем не оберешься. Ладно, братва. По машинам, – переключившись на стоявших около двух джипов охотников, пробасил сибиряк. – Антоныч, возьми у Митрофанова в комнате мое ружье «бенелли» и притащи сюда, – крикнул он вдогонку егерю, надрывающемуся под тяжестью начавшего сопротивляться Митрофанова. – Отдашь ружье Степану.

Вернулся рейнджер.

– Антоныч, если не хочешь, не тащи его в дом. А то я не знаю, когда мы вернемся, – подал голос Юрий. – Ты с ним один не справишься. Отведи его лучше в машину к Степану, – он указал на второй внедорожник, в котором уже сидели двое охотников. – Пусть едет с нами.

— Самолет в пути. Сделаем… — он замер и уставился на министра.

– Юр, поехали. Высадишь меня километра через три от дома. Оттуда я пойду пешком, – сказал сибиряк, аккуратно укладывая свое ружье на заднее сиденье машины. Потом развернулся назад, к багажному отделению, где уже сидела его собака, и потрепал ее по голове. – Ты помнишь, где мы вчера ползали на опушке? Вот там встанете на номера.

— Ганнер? — воскликнул министр Ферузи, потрясенно глядя в ответ. — Боже, еще один восстал из пепла! Вас еще много?

После вчерашнего разговора в тумане Юрий уже не был так же любезен с собеседником. Сибиряк не придал этому никакого значения.

Рейнджер мрачно покачал головой.

— Я нашел Буджу, точнее, его останки.

– Ты вставай по центру. Где была машина, – продолжал он свой инструктаж в присущем ему повелительном тоне. – Степан встанет за поворотом по ходу дороги. Третьего поставите перед въездом в «Чертову дыру». Стрелять только в сторону леса. Если что, я на связи. Наберешь мой номер телефона.

— Ужасно слышать, — сказал министр. — Но вы слышали что-нибудь о Лорене или Сериз? Мы верим, что они тоже пережили засаду.

— Я не знаю, — ответил Ганнер и поманил Коннора и остальных за собой. — Пора идти, дети.

Машина тронулась. На переднем сиденье автомобиля молча сидел один из вчерашних охотников. Он так же безучастно, как и накануне, наблюдал за происходящим. Через две минуты отъехал второй внедорожник, в котором находились начальник Юрия, Угланов, его недавний собеседник – политик Сергей Поперечный и Павел Митрофанов.

— Что за спешка, Ганнер? — осведомился министр Ферузи, с подозрением щурясь. — Дом безопасен.

Юрий Дражайский высадил Ивана там, где они договаривались, и тронул джип дальше.

— Уверены, министр? — спросил рейнджер, быстрым кивком указывая Коннору, Эмбер, Генри и Зузу спешить.

– Он меня достал, – признался Дражайский.

– Да забей ты на него, – посоветовал сидящий рядом Глазберг. – В последнее время Иван всех подряд достает. Словно с цепи сорвался. То не так, это не так… Я уж с ним и разговаривать-то перестал. – Он склонился к бардачку, раскрыл его и выудил оттуда банку пива. С хлопком сорвал кольцо. – Хлебнешь?

— Дети, не ходите с ним, — настаивал министр Ферузи. — Это главный подозреваемый.

– Не, я потом, – отказался Дражайский. – И так башка гудит после вчерашнего.

Коннор и остальные застыли меж двух мужчин. Так он не зря подозревал рейнджера?

– Так вот и надо подлечиться.

— Не верьте ему, — сказал Ганнер. — Это он за всем стоит. Он направлял сафари, хотя безопаснее было двигаться недалеко от дома.

Министр рассмеялся.

Юрий еще раз отрицательно покачал головой.

— Смешно! Подумайте дети, кто остановил машины посреди того дна реки?

— Буджу заметил мину! — возразил Ганнер. — Иначе нас разорвало бы. Коннор. Как ты думаешь, почему министр Ферузи был в последней машине? Его джип уцелел, потому что он знал, что будет засада.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Глазберг.

Коннор не знал, кому верить. Один из них врал. Эмбер и остальные ждали его решения.

Глядя прямо перед собой на окутанный утренним туманом лес, он с удовольствием сделал несколько глотков и поставил открытую банку на правое колено. Автомобиль тряхнуло на ухабе, и несколько пенистых капель упало на новенькие камуфляжные штаны Александра. Он небрежно смахнул их рукой. Глотнул еще раз.

— Нам нужно уходить! — настаивал Ганнер, глядя на дверь, ведущую на веранду.

– Что решил с долгом? – неожиданно прозвучал вопрос.

— Я никому не верю в этой ситуации, — сказал Коннор, повторяя слова рейнджера. Коннору казалось, что история Ганнера слишком красивая. Он думал и о том, что вряд ли министр заодно с мятежниками. Он двинулся к министру Ферузи, и мужчина был готов обнять их. Коннор вспомнил труп у ограды. Министр сказал, что тут безопасно, но как, если стражи мертвы?

Дражайский вздрогнул, как от стремительно нанесенной ему хлесткой пощечины. Машина вильнула на тропе, но уже в следующую секунду Юрий сумел вернуть управление. Ладони, лежащие на рулевом колесе, вспотели от напряжения. Он бросил короткий взгляд в сторону Глазберга, но тот оставался спокоен и невозмутим, как всегда. Правильный греческий профиль, тонкие сомкнутые в единую линию губы, ярко-голубые глаза на смуглом фоне лица. Однако Дражайскому лучше, чем кому-либо другому, было известно о том, что такое выражение Глазберга не более чем маска. Напротив, как раз тогда, когда эта маска появлялась у него на лице, это не предвещало ничего хорошего для человека, с которым Александр разговаривал. Обычно простой, общительный и вполне жизнерадостный человек, готовый откликнуться на любую просьбу близких, Глазберг становился настоящим монстром, когда дело касалось его собственного бизнеса и денег.

В последний миг Коннор передумал и кивнул Эмбер и остальным идти с Ганнером.

– А что я должен был решить? – Дражайский лихорадочно облизал губы. Он еще толком не отошел от общения с Дибеловичем, как назревал новый неприятный разговор. – Ты же дал мне отсрочку. Или нет?

— Я не могу спасти вас, дети, — сказал министр Ферузи, а генерал Паскаль вошел в зал вместе с Блеском, Беспощадным и шестью мятежниками.

– Дал, – Глазберг кивнул. – Но она же не пожизненная, Юра?

Глава 81

– То есть… Ну… И сколько же времени у меня осталось?

— Вы нашли беглецов, — отметил генерал Паскаль, направляясь к бару, словно это место принадлежало ему. Его глаза были красными, а кожа блестела от пота, раненая рука висела на перевязи, лидер мятежников пострадал в бою, но все же сумел снова победить. — Виски! — рявкнул он одному из своих солдат. Мальчик бросился к бару, схватил бутылку и наполнил пустой стакан. Генерал осушил его одним глотком, и мальчик снова налил. — Я знал, что армию направили в сектор четыре парка, — прорычал генерал Паскаль, глядя на министра. — Но как вышло, что утром солдаты атаковали нас в секторе восемь?

– Нисколько, – жестко ответил Глазберг, но, тут же развернувшись к Дражайскому лицом, миролюбиво и даже ласково добавил: – Ты пойми, старик, я ведь не меценат в самом деле. Как говорится, жизнь дорожает, падая в цене. Слыхал, наверное, такую поговорку? Могу подкинуть еще одну: «Деньги должны делать деньги». А твои долги никак не способствуют увеличению моих доходов…

Министр Ферузи побелел.

«Змея! Настоящая змея, – мелькнуло в сознании Дражайского. – Лесная гадюка. А чего я ожидал? На что, черт возьми, рассчитывал? Глазберг всегда таким был и всегда таким останется».

— Г-генерал-майор мог поменять планы и не сказать мне.

Генерал Паскаль направил палец на министра.

– Ну, дай мне еще время, Саша. – Он остановил машину, зная, что в этой точке Глазберг будет десантироваться для того, чтобы чуть позже занять свою позицию и посодействовать в загоне Дибеловичу. Номер самого Дражайского располагался чуть дальше. – Я отдам. Все отдам, ты же меня знаешь. Просто у меня сейчас… Ну, как бы это сказать?.. Временные финансовые трудности, что ли.

— Я потерял хороших воинов, — рявкнул он. — И, что хуже, армия могла половину бриллиантов взорвать!

Глазберг не торопился покидать салон автомобиля. Допив пиво, он смял баночку сильными узловатыми пальцами и бросил ее обратно в бардачок. Усмехнулся.

Вытащив из кармана рубашки платок, министр в панике вытер им лоб.

– Насколько я могу судить, – он сдвинул на затылок зеленую вязаную шапочку, без которой никогда не отправлялся на охоту, – у тебя эти финансовые трудности здорово подзатянулись. Месяца два уже, кажется, если я не ошибаюсь. И что-то подсказывает мне, Юрец, что они и не собираются заканчиваться. Мы, кстати, оба знаем, по какой причине. Отсюда – вывод. Накрылись мои денежки. Пыльным мешком накрылись…

— Уверяю вас, генералу-майору говорилось обыскивать юг парка. А бриллианты? Контроль все еще у вас? Хоть что-то осталось?

– Ну, зачем ты так? Я…

— Не напрягай так свое толстое лицо! Мои силы все еще в долине, там хватит всем, — ответил генерал, кривясь при виде своей опухшей руки. — Сначала разберемся с моими беглецами, а потом поговорим о будущем этой страны и твоем месте в нем.

– Я разговаривал с ребятами. И знаешь, они, оказывается, того же мнения. Ты садишься на мель, старик.

Ганнер выступил вперед и плюнул под ноги министра.

– Я выплыву, – Дражайский попытался выжать из себя улыбку, но получилось не очень естественно. – Мне же не впервой.

— Какая же вы сволочь, раз продали наши жизни за бриллианты!

Глазберг перевел взгляд за окно, помолчал пару секунд, а затем веско, словно принимая для себя самого какое-то решение, произнес:

Министр Ферузи смотрел на слюну на своей туфле.

– Не уверен. Прости, Юрец.

— Не стоило так делать, Ганнер.

Дражайский хотел сказать еще что-то в свое оправдание, но не успел. Глазберг развернулся, взял с заднего сиденья нарезное ружье и сумку, после чего, не добавив к сказанному ни слова, выбрался из салона. Хлопок дверцы показался Дражайскому подобным раскату грома. Проводив Глазберга взглядом, он смахнул со лба выступившие капли пота и тронул автомобиль с места. Теперь он был один, но это обстоятельство поспособствовало еще более хаотическому нагромождению невеселых мыслей. Машина неспешно петляла по тропе среди густорастущих деревьев.

Дражайский остановил внедорожник в условленном ранее месте и еще с пару километров прошел пешком в глубь леса. Туда, куда они наведывались с Дибеловичем вчера вечером. В какое-то мгновение где-то поблизости с его номером Дражайскому послышался хруст веток. Он замер и прислушался. Показалось? Или это кто-то из участников охоты, перебрав лишнего, сместился к нему чересчур близко?

Генерал Паскаль кивком отдал Беспощадному приказ. С оглушительным грохотом мальчик выстрелил в грудь Ганнера.

– Эй! Братва!

— Вот и все, — сказал министр Ферузи с ухмылкой, пока рейнджер корчился и стонал от боли на полу.

— Нет, Ганнер! — закричала Эмбер, рухнула рядом с ним и прижала ладони к ране, кровь текла между ее пальцев. Коннор прижал к себе Генри, а Зузу потрясенно смотрела на мальчика-солдата.

— Прикончи его, — скучающе сказал генерал. — Бесят стоны.

Коннор в порыве схватил со стены одно из копий.

— Назад! — предупредил он.

Генерал Паскаль смотрел удивленно на старое оружие, он прислонился к бару, покачивая стаканом с виски.

— И что ты будешь с этим делать, мой Белый воин? — спросил он. — Пронзишь льва?

— Нет, — ответил Коннор, направляя на него наконечник. — Насажу змею!

Черная мамба рассмеялся.

— А у тебя есть боевой дух, это я вижу. Но игры кончились. Бросай копье, или Блеск убьет девчонку.

Блеск направил на голову Эмбер пистолет. Коннор повернул копье к мятежнику. Если он будет быстрым, то успеет пронзить грудь мужчины, пока он не нажал на курок. Но тогда Беспощадный успеет добить Ганнера. А что потом? Коннор посмотрел на двери. Он не знал, смогут ли они убежать через веранду. И тут на другой стороне появился мятежник, отрезая им путь к отступлению. Выбора не было, Коннор бросил копье, и оно застучало по полу.

— Разочаровываешь, — сказал генерал Паскаль, допив и кашлянув в кулак. — Я надеялся, что ты умрешь в сражении, как воин, — генерал направился к двери, маня министра Ферузи и мятежников за собой. — Блеск, убей беглецов, — приказал он. — Любым способом. И пусть девчонка, ранившая мою руку, пострадает сильнее всех.

Глава 82

Вынужденные встать на колени, Коннор, Генри и Зузу присоединились к Эмбер на полу, мокрому от крови Ганнера. Рейнджер дышал с трудом, хрипя. Он терял сознание от боли, но еще цеплялся за жизнь. Мысли Коннора путались, он пытался придумать, как им спастись. Но Беспощадный направлял АК47 на них, и Коннор понимал, что их тут ж пристрелят.

Блеск вытащил мачете и пальцем погладил лезвие.

— Это мой выбор, — сказал он с садистской улыбкой. — Я могу резать, вспарывать, оставлять порезы, отрезать голову или руку одним ударом.

Мятежник медленно ходил перед ними, напряжение усилилось, и он взмахнул мачете. Он кивнул Зузу.

— Ты будешь последней, батва, — заявил он. — Поймешь заранее, что за боль тебя ждет.

Понимая угрозу, но не слова, Зузу отпрянула, но смотрела на Беспощадного.

Блеск направил мачете на грудь Генри.

— Тощий, как заяц. Тебя бы повесить на солнце и засушить.

Видя снова его, Генри задрожал, всхлипывая. Блеск рассмеялся.

— Жалкое зрелище!

Оставив мальчика дрожать от страха, Блеск согнулся к Эмбер. Он убрал мачете прядь ее волос в сторону, а потом погремел своими бусами перед ее лицом.

— Может, я добавлю один из твоих зубов на свои бусы, — сказал он, скалясь.

— Надеюсь, вы сгорите в аду, — сказала она, глаза ее пылали.

Блеск насмешливо отправил ей воздушный поцелуй.

— И мы там встретимся.

Коннор был доведен до безумия. Беспомощный, он мог лишь смотреть, как Блеск пытает всех их. Мрачно понимая, что времени больше нет, Коннор решил умереть, спасая Эмбер и Генри. У него все еще был нож отца. И Зузу могла думать о том же. Она не отводила взгляда от мальчика-солдата и автомата. Может, если он нападет на Блеска, она попытается выбить оружие у Беспощадного.

Мятежник взглянул на Коннора.

— Я знаю, что ты думаешь, но если дернешься, твоя девчонка пострадает.

Коннор уставился на Блеска.

— Я порву вас на кусочки, если вы посмеете тронуть Эмбер или Генри.

Блеск фыркнул.

— Это я тебя на кусочки порежу. С кого бы начать? Раз, два, три, четыре, — напевал он считалку, водя мачете от Коннора к Эмбер и Генри и обратно. — Льва поймали за нос. Заревет — пусти его. Раз, два, три, четыре.

Мачете остановился перед Коннором. Блеск улыбнулся. Взмахом меча он сбил с кофейного столика свечи и салфетки. Он схватил Коннора за волосы и прижал лезвие к горлу.

— Длинные рукава или короткие?

Коннор озадаченно смотрел на него.

— Беспощадный, вытяни его руку, — приказал Блеск.

И тут Коннор понял смысл вопроса. Он забился, но Блеск прижал мачете к его горлу, оставив тонкий кровавый след.

— Не вертись. Болеть будет потом, — объяснил Блеск, а Беспощадный повесил АК47 на плечо и схватил Коннора за запястье. С удивительной силой он прижал руку Коннора к кофейному столику.

— Deo? — выдохнула Зузу, глядя на Беспощадного. Мальчик не отреагировал. — Deo! C’est ta sœur!

Беспощадный странно посмотрел на нее. Зузу не сдавалась:

— Deo! Mon frère! S’il te plaît, ne lui fais pas de mal! Je t’en prie.

— Tais-toi! — рявкнул Блеск, ударяя ее рукой. Удар был таким сильным, что Зузу отлетела к барной стойке и ударилась головой о панель.

Беспощадный нахмурился, все еще прижимая руку Коннора, но следя за Зузу. Ее губа была в крови, слезы катились по щекам, она продолжала просить мальчика выслушать ее. Коннор не понимал ни слова. Сердце колотилось в груди, кровь шумела в ушах. Паника парализовала его, конечности не реагировали, а Блеск собирался отрезать его правую руку.

— Не закрывай глаза. Ты должен это видеть, — сказал Блеск, облизнув в предвкушении губы. — Обещаю, это ты запомнишь до конца жизни.

Мачете полетел вниз. Эмбер закричала, Генри закрыл глаза. Зузу вопила громче. Коннор пытался сдвинуться, потянуться к ножу. В последний миг Беспощадный отпустил его руку, и Коннор отдернул ее, лезвие погрузилось в деревянный стол.

Блеск зло зарычал на Беспощадного:

— Идиот! Зачем ты отпустил? — злился он.

Он попытался вытащить мачете из стола, а Беспощадный схватил брошенное копье. Блеск не успел ничего понять, а мальчик пронзил его спину. Блеск издал вой боли, копье пробило его сердце, вырвалось из грудной клетки.

Беспощадный нажал еще раз, и Блеск рухнул на пол.

— Это за то, что я поверил, что все в моей семье мертвы!

Глава 83

Все еще дрожа от шока, прижимая к себе руку, Коннор смотрел как Зузу обнимает давно потерянного брата. Беспощадный напрягся, не зная, как себя вести. Он сдался и прижался головой к сестре.

Эмбер обняла своего брата, улыбаясь. Его глаза были красными, Генри смотрел на тело Блеска, копье торчало из его груди.

— Он мертв?

Беспощадный кивнул.

— Хорошо, — сказал Генри, освобожденный от мучителя.

Коннор пришел в себя. Может, Блеск и мертв, но тут остались другие мятежники с Черной мамбой. Поднявшись на ноги, Коннор поспешил к Ганнеру. Рейнджер еще дышал.

Мальчик-солдат теперь был на их стороне, и Коннор сказал:

— Беспощадный, помоги мне.

— Меня зовут Дэо, — тихо сказал мальчик. — Это мое настоящее имя.

— Хорошо, Дэо, я — Коннор, и мне нужна твоя помощь, чтобы отнести раненого тобой мужчину.

Зузу отпустила брата, и они подняли рейнджера. Ганнер вскрикнул от боли. Они вытащили его на кухню. Но вес тянул их вниз, и им пришлось остановиться и перевести дыхание на миг.

— Бросьте… меня, — простонал Ганнер.

— Нет, — сказал Коннор, закидывая руку рейнджера на плечо. — Вы пришли за нами. Теперь мы забираем вас с собой.

Ганнер скривился.

— Я… не… выживу.

— Выживете, — заявила Эмбер, схватив с полки аптечку. Роясь в коробке, она вытащила бинты и марлю и принялась быстро останавливать кровотечение.

— Быстрее, — торопил ее Генри, озираясь. — Я слышу чьи-то шаги.

Эмбер несколько раз обернула повязку вокруг груди Ганнера и завязала. Коннор и Дэо подняли рейнджера и пошли к выходу персонала. Зузу открыла дверь, проверила путь и показала им большие пальцы вверх, вышла на свет. Прикрываясь, они шли от здания к зданию. Дэо сообщил им, что главные врата охраняются мятежниками, еще больше их в джипах за оградой. Генри заметил двух мальчиков-солдат, куривших сигареты, опустив ноги в бассейн одного из номеров.

Задыхаясь от усталости, Коннор и Дэо добрались до джипа Ганнера. Они подняли его на заднее сидение. Эмбер устроилась рядом с ним, придерживая рейнджера. Другие заняли оставшееся место. Коннор запрыгнул на водительское кресло и повернул ключ. Двигатель ожил, заревев зло и громко в тишине.

— Вот так, — сказал он, включая первую передачу и уносясь к заднему выходу, но тут раздался крик. Один из мятежников в бассейне услышал двигатель и поднял тревогу. Прогремел выстрел, пули застучали по джипу. Пригнувшись, Коннор утопил педаль газа и помчался к закрытым вратам. С грохотом металлические врата распахнулись, и джип выехал за них. На высокой скорости машина тряслась на кочках, Коннор пробирался к долине.

— Они преследуют нас! — кричала Эмбер, отчаянно пытаясь остановить кровотечение Ганнера. Коннор взглянул в зеркало заднего вида и увидел джипы мятежников.

— Там самолет! — крикнул Генри, указывая на частный самолет, приближающийся к посадочной полосе вдали.

Добравшись до подножия утеса, Коннор сверился с зеркалом снова. Мятежники не отступали. Если они успеют на самолет, Коннор понимал, что тогда все получится. Он пытался вспомнить, как их везли, когда они прибыли, но дороги видно не было. И он решил ехать напрямик.

— Держитесь! — предупредил он. — Будет тряска.

Пассажиры держались, а Коннор поехал быстрее, огибая камни и кусты, мешающие ехать быстро, угрожающие разбить джип. Выстрелы преследовали их, пули врезались в заднюю панель, но Коннор не осмелился оглядываться, боясь врезаться в камень или рухнуть в ущелье.

В миле от них опустился самолет и приготовился к посадке. Свистело все больше пуль. Окно джипа разбилось, осколки посыпались на Коннора и остальных. Дэо привстал, выхватил АК47 и ответил, пытаясь замедлить врагов.

Они оторвались от преследователей, Коннор чуть не перевернул машину, когда разворачивался. Он остановился рядом с самолетом, но не заглушил двигатель. Пилот опустил трап, прося их поспешить.

Выбравшись из джипа, Коннор открыл пассажирскую дверь и помог вытащить Ганнера. Они почти добрались до трапа, но четыре джипа мятежников окружили их.

Глава 84

Пыль осела, Черная мамба вылез из машины.

— Я недооценил тебя, мой Белый воин, — заявил он с горечью, но и восторгом. — Не знаю, как тебя тренировали, но ты необычен.

На них направили десяток АК47, Коннор и остальные опустили рейнджера на землю. Они почти смогли сбежать. Коннор закрыл собой Эмбер и Генри и ждал, пока лидер мятежников прикажет стрелять.

Генерал Паскаль посмотрел на Дэо.

— Вот уж не думал, что ты меня предашь. После всего, что я тебе сделал. Я сделал тебя мужчиной. Великим воином! — генерал недовольно покачал головой. — Но я прощаю. Вернись, и я позволю тебе жить.

Как любящий отец, генерал широко раскинул руки. Дэо посмотрел на Зузу, а она умоляла его взглядом остаться с ними.

— Принимай решение, — нетерпеливо сказал генерал Паскаль. — С кем ты. Беспощадный? Жизнь или смерть.

Прижав к себе сестру. Дэо снял красный берет и швырнул к ногам генерала.

— Зузу — моя семья, — ответил он. — Я лучше умру в любви, чем буду жить в ненависти.

— Ладно, — генерал поднял Глок17 и прицелился. — Жаль тебя убивать, но…

Генерал Паскаль закашлялся, рука потянулась к сердцу. Вдруг он рухнул на землю, корчась. Коннор заметил опухшую руку генерала и вспомнил о ядовитых стрелах Зузу. Яд. Он сработал, напав на генерала изнутри.

Солдаты поспешили на помощь, а Коннор и остальные потащили Ганнера в самолет. Мятежники не успели заметить, а пилот поднял трап и собрался улетать. Двигатели подняли шум и облака красной пыли, ослепив мятежников. Когда воздух стал чище, мятежники принялись стрелять, но самолет уже набирал скорость, поднимаясь.

Коннор и остальные рухнули на сидения, самолет взмыл в воздух. И всем стало легче. Они сбежали. Теперь их никто не остановит.

Пилот направил самолет к столице, а Коннор заметил в окно армию Бурунди, идущую со всех сторон к парку. Мятежники, видя это, или бежали, или сдавались.

Откинувшись на мягкое сидение, Зузу что-то прошептала брату, и он согласно кивнул.

— Что она сказала? — спросил Коннор.

Эмбер улыбнулась, обнимая Генри. Она только что сказала, что любит его.

— Отрежь змее голову, и тело умрет.

Глава 85

— Черная мамба отравлен! Повезло, — отметил генерал-майор Табу Баратуза, смеясь, перевод раздался в наушнике Коннора. — Вот и справедливость в Африке.

Гости в зале президентского здания в Бурунди тоже засмеялись. Огромный зал был полон политиков, иностранцев, богатых бизнесменов и их жен, и все праздновали инаугурацию Адриана Равасы, бывшего министра, на пост президента.

— Что будет с Мишелем Ферузи? — спросил Гаспар Сибомана, новый министр торговли и туризма. — Его съедят?

Гости рассмеялись. Но не посол Лорен Барбье и его семья. После побега не прошло и недели, они еще не отошли от шока.

— Как можно шутить о таком? — с горечью сказала Сериз. Ее муж не сильно пострадал от аварии, но Сериз прихрамывала, на ее руках еще были бинты, закрывающие ожоги.

— Смерть в Африке привычное дело, — объяснил полковник Блэк. — Если не смеяться, можно только рыдать. А это не в их природе.

— Но кто бы подумал, что Ферузи — предатель? — спросил Лорен, качая головой. — Мы работали в парке. Я посчитал его своим другом. И я могу лишь сказать, что рад, что попросил ваших услуг, полковник. Если бы не Коннор, сегодня мы бы скорбели, а не радовались.

— Я меньшего от него и не ожидал, — сообщил полковник Блэк, взглянув на Коннора. — Он ведь сын своего отца.

Это было высшей похвалой для Коннора, и он ощутил гордость из-за сравнения с отцом. Полковник Блэк мог больше никак не хвалить Коннора. И полковник был человеком действий. Он первым взошел на самолет, когда они приземлились в Буджумбуре, чтобы проверить Коннора, а потом вызвал быструю транспортировку в больницу. И пока Коннора лечили, пока он восстанавливался, полковник постоянно был в плате.

Сериз склонилась и поцеловала Коннора в щеки.

— Merci, merci, — сказала она. — Ты уберег наших детей. Ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме в Париже, Коннор.

— Спасибо, миссис Барбье, это очень почетно, — ответил он. — После всего, что мы прошли, мы с Генри и Эмбер подружились.