- Что же не так с этими вещами? Я полностью согласен со всем, что ты сказал.



- Но ты можешь вести себя нейтрально. Ты взвешиваешь свои желания, против желаний остальных, и готов выслушать обе стороны спора. Я так не могу. Мои эмоции захватят надо мной контроль. Я не смогу вести себя подобно Принцу. Пожалуйста, Пэрис, не искушай меня. Если я стану Принцем, ты об этом пожалеешь. И я тоже.



Лартен был поражен. Он был уверен, что Себа мог контролировать себя. Его пугала мысль о том, что Себе может быть страшно. Последние пять лет, вампир учил Лартена преодолевать свои страхи. Как же он мог подобным образом прятаться от своих?



- Мальчик расстроен. – Заметил Пэрис, увидев выражение лица Лартена.



- Лартен умный, но неопытный. Возможно, со временем, он поймет мою точку зрения. А может, и нет.



- Я прекрасно понимаю тебя, старый друг. – Сказал Пэрис, и посмотрел на Лартена. – Не смей смотреть так на своего хозяина! – Крикнул он. – Вампир не имеет права даже иметь плохое мнение о хозяине.



- Но Вы, же сказали…мне показалось…



- Я считаю, что Себа не прав. Но я не знаю его так, как он знает сам себя. Только самый честный из вампиров может признаться в том, что сомневается в себе. После сегодняшнего разговора, мое уважение к Себе, значительно усилилось.



Вампиры начали разговаривать о других вещах, и Лартен отправился в лес. Он долго думал. Он понятия не имел, кто такие Волчата, и что такое вампирец. Но больше всего его волновали слова Себы, и он не знал что думать.



Когда Лартен вернулся, Пэриса уже не было. Лартен осмотрелся, надеясь заметить Принца вдалеке, но они с Себой были в полном одиночестве.



- Вампиры редко прощаются. – Сказал Себа, не отрывая взгляд от костра. – Мы живем так долго, что устаем от прощаний. Не принимай это за неуважение.



Лартен думал, что его хозяин не смотрит на него, потому, что ему стыдно. Но обойдя огонь, и заглянув Себе в глаза, Лартен понял, что вампир размышляет.



- Вы жалеете, что не согласились. – Прошептал Лартен.



- Часть меня жаждет власти. – Тихо ответил Себа. – Но я должен контролировать эту часть себя, и остерегаться ее. Когда я проверил твою кровь, пять лет назад, я сказал что она смешанная. Но я не сказал тебе, что у меня такая же кровь. Мой хозяин чуть не отказался превращать меня в вампира, но, в конце концов, он решил дать мне шанс. Он давно погиб, но почти каждую ночь, я вспоминаю его, и пытаюсь вести хорошую жизнь.



Себа вздохнул, и затих. Лартен погасил огонь, и упаковал остатки дикой кошки.



- Ты заметил, что Пэрис был босым? – Вдруг спросил Себа.



- Да. Я подумал, что это его личный выбор.



- Нет. Многие вампиры отказываются от обуви, но Пэрис не один из них. Он начал долгий путь к Горе Вампиров, чтобы присутствовать на Совете. По законам клана, дорога должна быть пройдена босиком.



- Вы пойдете на Совет?



- Да. Надеюсь, что в этот раз все обойдется без сломанных конечностей.



- Вы возьмете меня с собой?



- Нет. Для этого ты должен быть хотя бы полукровкой.



- Вы оставляете меня одного?



Лартен не был шокирован. Он знал, что сможет прожить несколько месяцев без помощи хозяина.



- Я не оставляю тебя одного. Неподалеку отсюда путешествует мой друг. Он позаботится о тебе. – Старый вампир улыбнулся. – Скажи мне, Лартен, слышал ли ты в молодости рассказы о Цирке Уродов?



Глава 10



Гервил горел. Пламя покрывало его руки, ноги, живот, и лицо. Люди в толпе кричали. Некоторые потеряли сознание, а некоторые выбежали из шатра. На небольшой сцене, Гервил упал на колени, и начал кататься по полу, будто пытаясь погасить пламя.



Несколько человек попытались забраться на сцену, чтобы помочь Гервилу. Но вдруг, перед ними появился хозяин Цирка Уродов, Мистер Толл. Он появился так резко, что зрителям показалось, будто он материализовался из воздуха. ПРИМЕЧАНИЕ: Слово «Толл» (Tall), в переводе с английского языка, означает «высокий» (Здесь, и далее примечания переводчика)



- Пожалуйста, вернитесь на свои места, джентльмены. – Прошептал Мистер Толл. - Ваши попытки помочь, похвальны, но помощь вовсе не требуется.



Мужчины с сомнением посмотрели на высокого человека, одетого в черный костюм, и красную шляпу. У него были огромные руки, черные зубы, и еще более черные глаза. Они видели его в начале представления, когда он поприветствовал зрителей. Тогда он выглядел пугающе, но казался безвредным. Теперь же, когда мужчины вгляделись в кромешную тьму его глаз, им казалось, будто высокий хозяин цирка заглядывает им в души, и может остановить их сердца щелчком пальцев.



- Цирк Уродов путешествует по свету дольше трехсот лет. За это время, мы потеряли многих зрителей в ужасных обстоятельствах. В начале представления, я предупреждал вас об опасностях, которые вас ждут. Но за все это время, мы не потеряли не одного выступающего, и мы не собираемся нарушать этот рекорд. Смотрите!



Мистер Толл отступил в сторону, и публика увидела, что Гервил перестал кататься по полу. Он сидел на середине сцены, и, несмотря на то, что он все еще горел, он улыбался. Он помахал изумленной публике, после чего вскочил на ноги, и поклонился. Когда публика поняла, что все это – часть представления, они начали шумно аплодировать.



Мистер Толл сошел со сцены, туда, где стоял Лартен. Лартен был так же зачарован, как и в первый раз, когда он увидел Геврила в действии.



- Громкая сегодня публика. – Заметил Мистер Толл. – Но я думаю, что очень скоро, они затихнут.



Он начал рассматривать игрушки, и сладости, на подносе, который держал Лартен. Он взял с подноса статуэтку Гервила, и нахмурился. Если статуэтку поджечь, она будет гореть примерно месяц. Это впечатляло, но Мистер Толл хотел, чтобы статуэтка могла гореть ровно год.



Он отошел от Лартена, и почесал лоб, задумавшись. Лартен едва заметил его. Он наблюдал за настоящим Гервилом, который привел на сцену женщину, попросив ее зажечь его язык. Хотя Лартен был с цирком дольше месяца, он каждый раз смотрел представления с интересом, и удивлением.



Сегодняшнее представление началось вполне нормально. После того, как Мистер Толл представился публике, на сцену выбежали полуголые танцовщицы, что обрадовало мужчин в публике.



Мистеру Толлу танцовщицы не нравились. Он считал, что они удешевляли представление, но он понимал, что публике стоит давать то, чего она хочет. К концу представления, полуголых девушек никто не вспомнит. Все будут говорить о Гервиле, Лавише, и о других участниках представления.



После танцовщиц, на сцену вышел Ракс, человек-молоток. Он умел забивать гвозди в древесные, и каменные блоки, при помощи головы. Его выступление было смешным, но не выделялось. После Ракса, выступала фокусница Мерлетта, жена Веруса Чревовещателя. На ней почти не было одежды, как и на танцовщицах, поэтому ее с радостью приветствовала публика. Но, как и у Ракса, выступление Мерлетты было не обычным.



Гервил был первым выступающим, имеющим волшебные способности. Его появление обозначало истинное начало представления. С этого момента, зрители отправятся в путешествие по неизведанным измерениям. Когда они отправятся домой, их воображение изменится навсегда.



Гервил мог поджечь свою кожу, после чего, на ней вовсе не оставалось ожогов. Это был воистину волшебный дар. Лартен знал, что многие посетители цирка были уверены, что это лишь простой фокус. И хотя они были поражены его выступлением, Лартен был уверен, что после представления, многие все же решат, что все это было трюком.



Лартен знал, что это не так. Он путешествовал с этими людьми, ел с ними, обменивался с ними рассказами, и выполнял их поручения. Каждый «урод» был настоящим. У Мистера Толла не было времени, на притворство.



В конце своего выступления, Гервил поджог свои глаза. Это до сих пор шокировало Лартена. Гервил ушел со сцены, под громкие аплодисменты.



После этого выступления, был небольшой антракт, во время которого, Лартен ходил среди толпы, продавая сладости, и безделушки, качая головой, когда его спрашивали, как Гервил смог выжить.



Звездами второй части представления, были Салабас, и Лавиша. Мерлетта выступала между ними, чтобы дать публике шанс затаить дыхание. Иногда, Мерлетта выступала во всех трех частях представления. Сначала, она удивляла публику своими трюками с игральными картами, после чего, поражала своей ловкостью. Она умело вырывалась из цепей, и наручников, и отпрыгивала от падающих кольев. Ее выступление было интересным, но его нельзя было сравнить с предыдущим, и следующим.



Кожаный Салабас выглядел как обыкновенный человек. Свое выступление он начал рассказом о своей жизни. Он специально рассказывал так, чтобы публике стало скучно. «Но однажды у меня зачесалась рука, я потянул за кожу, и смотрите!»



Салабас схватил кожу правой руки, и потянул. Кожа оттянулась от кости, будто была сделана из ткани.



Под радостные крики зрителей, Салабас начал растягивать кожу на всем теле. Он растянул кожу живота на двадцать три сантиметра с обеих сторон, после чего растянул щеки, попросив членов публики прицепить к его щекам более пятидесяти прищепок, после чего, он завязал кожу груди огромным бантом.



В конце выступления, Салабас растянул кожу на шее так, что она образовала своеобразную маску на его лице. Это выглядело весьма отвратительно, но в тоже время, публике было смешно, и Салабас ушел со сцены под громкие аплодисменты.



Лавиша была объявлена как женщина с татуировками. Хотя в большинстве подобных шоу выступали люди с татуировками, татуировки Лавиши были волшебными. Они менялись, когда кто-то находился рядом, показывая желание или секрет смотрящего.



Лавиша всегда предупреждала людей о магической силе ее татуировок, и советовала им не подходить к ней, если у них были темные секреты, которые тони хотели спрятать от мира. Убийцы, и другие преступники признавались в своих преступлениях в ее присутствии. Многие видели лица мертвых друзей, и любимых.



Ее представление было мрачным, и печальным, но в публике всегда находились добровольцы, которые выходили на сцену даже после того, как другие убегали с плачем, и криками. Зрителей тянуло к ней. Она походила на зеркало, которое показывало человеку глубину его души. Люди могут ненавидеть подобное зеркало, но все равно хотеть смотреть в него.



Лавиша могла бы показывать людям свои татуировки всю ночь, но она никогда не принимала более шести добровольцев. Она была суеверной женщиной, и не любила групп из семи человек.



Но многие находили Лавишу в ее шатре после представления, для личной встречи, хотя она не предлагала зрителям своих услуг. Лартен не подслушивал эти разговоры, отчасти потому, что это было не вежливо, но в особенности от того, что боялся того, что может узнать.



Во время второго антракта, Лартен вновь начал расхаживать по рядам с подносом. Куклы Кожаного Салабаса исчезли с подноса, будто при помощи волшебства, особенно съедобные версии. Хотя на подносе так же лежали искусно вырезанные куклы Лавишы, Лартен сумел продать лишь несколько из них. Если бы он был ответственен за производство товара, он вообще не стал бы делать куклу Лавишы, но Мистер Толл сам мастерил кукол, и он получал от самого процесса больше наслаждения, чем от продаж. Мистер Толл давно сказал Лартену: «Так как мне не нужны деньги, я с радостью готов отдать свои безделушки даром, но люди всегда относятся с подозрением к бесплатным вещам»



Лартену показалось странным то, как хозяин цирка использовал слово люди, будто он не относил себя к ним, но он не отреагировал. Хозяин цирка держал свои секреты при себе, и Лартен решил, что узнает о нем больше, если получит его доверие.



Пока Лартен и другие продавцы ходили по рядам, на сцене крутились акробаты. Акробатами были переодетые танцовщицы, которые выступали в начале представления.



Когда акробаты ушли со сцены, по рядам начали бегать клоуны, обливая друг друга водой, и ругаясь. Мистер Толл с легкостью мог определить настроение публики. Лавиша была звездой, но имела мрачный эффект на публике. С помощью клоунов, Мистер Толл хотел привести публику в хорошее настроение перед грандиозным концом. (Иногда, он просил Лавишу выступить последней, чтобы публика с волнением уходила домой.)



Когда клоуны убежали, дерясь и ругаясь, на сцену вышел Верус Чревовещатель. Он начал свое выступление, работая с куклой, как и другие чревовещатели. Но потом, он показал пальцем на одну из женщин в публике.



- Я думаю, что нравлюсь Вам, госпожа.



Женщина открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого сказала: «Да, Верус. Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела!»



Ее муж начал кричать на нее, но из его рта вдруг вырвалось: «Я тоже тебя люблю, Верус!»



Зрители рассмеялись, понимая, что Верус контролировал этих людей как контролировал куклу. Верус продолжил выбирать членов публики, и заставлять их говорить смешные вещи друг другу. В конце его выступления, на сцену последний раз вышла Мерлетта. Верус с удивлением посмотрел на нее, но она лишь покачала головой. Он протянул обе руки в ее сторону, и начал дрожать. Мерлетта улыбнулась, и показала пальцем на Веруса. Он упал на колени, и воскликнул: «Ты прекрасна, Мерлетта! Ты единственная звезда этого представления!»



На самом деле, фокусница и чревовещатель были женаты, но публике они об этом не говорили, пытаясь заставить их думать, что Мерлетта шантажирует Веруса.



После парочки небольших фокусов, Мерлетта распилила женщину пополам, и исчезла, а Мистер Толл вышел на сцену с последним выступающим, Вертким Деманусом. Лартен, и другие помощники начали выдавать публике гнилые овощи, угольки, и камни.



- Леди и Джентльмены, смотрите! – Крикнул Мистер Толл, показывая публике золотой слиток. Публика притихла, и все глаза уставились на слиток. Хотя среди публики имелось несколько богачей, большинство зрителей были бедными, и им было сложно выжить. Но подобный слиток может раз и навсегда изменить жизнь бедняка.



- Вы все заплатили деньги за вход, и за это мы вам благодарны. – Сказал Мистер Толл. – Но вам не обязательно уходить домой без гроша. Когда я уйду со сцены, Деманус поставит перед вами испытание. Тот, кто пройдет его, получит этот слиток.



Мистер Толл ушел со сцены, и на нее вышел Деманус. На нем был элегантный белый костюм, и шляпа.



- Все очень легко, леди и джентльмены. – Сказал он. – Вам нужно попасть в меня своими ядрами, то есть предметами, которые вы получили несколько минут назад. Вы так же можете бросать обувь, и монеты. Первый попавший в меня человек, получит этот золотой слиток.



Деманус спокойно стоял на сцене, ожидая реакции публики. Все были удивлены: Неужели выиграть золотой свиток настолько просто?



Наконец, кто-то швырнул на сцену огрызок баклажана. Деманус лишь отступил в сторону.



- Ужасный выстрел. – Засмеялся Деманус. – Надеюсь, вы способны на большее?



Как только он произнес эти слова, разнообразные предметы посыпались на него со всех сторон. Публика швыряла вещи на сцену со всех сил. Некоторые бросали обувь, и ранее купленные безделушки. Один старик схватил пистолет, и дважды выстрелил в Демануса, но тот смог увернуться даже от пуль.



Казалось, будто его выступление длится целую вечность, но на самом деле, прошло лишь несколько минут. Люди постепенно перестали швырять свои вещи в Демануса, и смотрели на него голодными глазами, пытаясь найти на его костюме хоть одну веревку, или кнопку. Деманус снял шляпу, показывая публике, что там тоже ничего не было, и ушел со сцены.



Зрители начали смеяться над собой, и над другими. Они представили себя со стороны. Некоторым было грустно, но большинству было лишь смешно, и неловко.



Когда Мистер Толл последний раз вышел на сцену, и пожелал всем спокойной ночи, аплодисменты были оглушительными. Люди выходили из шатра в хорошем настроении, покупая игрушки, и сладости. Они хотели поскорее попасть домой, чтобы выспаться перед работой.



Когда последний зритель ушел, Лартен убрал свой поднос, и вернулся в шатер, чтобы помочь убрать на сцене. Ему не очень нравилась эта процедура, но так как в ней принимали участие все, она закончилась быстро, и вскоре Лартен сидел у костра с рабочими и артистами, радуясь от того, что увидел еще одно волшебное представление.



Глава 11



Лартен проснулся поздним утром, и лежа на спине, разглядывал деревянный потолок фургона. Он видел, как между занавесками пробиваются лучи восходящего солнца, и вспоминал о доме, и о тех временах, когда он просыпался раньше всех, чтобы полюбоваться восходом солнца. Эти воспоминания не приносили ему боли. Иногда, он скучал по своей семье, и каждый день вспоминал Вура, но ему нравилась его новая жизнь, и он не жалел о потерянном.



Лартен быстро искупался в тазе с прохладной водой, в задней части фургона. Он жил в одном фургоне с Верусом и Мерлеттой. Хотя фокусница была добродушной, к чистоте она относилась очень строго, заставляя Лартена принимать ванну каждый третий день. Поначалу, Лартен много ворчал, и жаловался, он вскоре привык к этому правилу.



Высушившись, Лартен вышел на улицу, где рабочие и выступающие, разбирали шатер под присмотром Мистера Толла. Лартен собрал все стулья, и поставил их друг на друга, после чего помог раскатить фургоны. Это был сложно, но в этой процедуре принимали участие все рабочие, и выступающие цирка.



К полудню, все было готово, и труппа выехала на дорогу, в своих фургонах. Лартен сидел впереди, вместе с Верусом, и наслаждался природой вокруг. В подобные времена, Верус был тихим человеком. Он не заставлял своего друга говорить разные глупости, и использовал свой талант только на сцене.



Когда Лартен устал от неменяющейся природы, он зашел внутрь фургона, и попросил Мерлетту научить его картежным трюкам. Он не имел сверх - способностей, и поэтому не мог быть настоящей звездой в Цирке Уродов, но у него были умелые руки, и зоркие глаза, и он мог повторить любой трюк, который показывала ему Мерлетта.



Мерлетта сказала Лартену, что он вполне может стать хорошим фокусником, если того захочет, но Лартен знал, что больше всего на свете хочет стать Генералом Вампиров, хотя побыть учеником фокусницы было интересно.



Этим утром, Лартен повторил вместе с Мерлеттой старые трюки, и выучил несколько новых. Теперь, он мог быстро передвигать карты между пальцами, и заставлять их исчезать, и вновь появляться. Мерлетта была уверена, что если он продолжит тренироваться, он станет гораздо более успешным фокусником, чем она.



Когда дело дошло до замков, цепей, и наручников, Лартен уже обогнал свою учительницу. Мерлетта никогда не видела, чтобы кто-то открывал замки так быстро, как рыжий подросток. Когда он научился главным вещам, он с легкостью обогнал Мерлетту.



Позже, Лартен гулял по фургонам, навещая друзей, которых он встретил с тех пор как связался с Цирком Уродов. Некоторые выступающие были тщеславными, особенно Гервил и Ракс. Подобные люди почти никогда не обращали внимания на Лартена, и других работников цирка, но большинство людей были приветливы, и дружелюбны. Лартен нигде, и никогда не чувствовал себя так спокойно, как в цирке. Если бы он не хотел стать вампиром, он бы с радостью остался жить с цирком.



Наконец, Лартен очутился в фургоне Мистера Толла. Хозяин цирка любил одиночество. В дороге, Мистер Толл почти все время проводил в своем фургоне в полном одиночестве. Он терпеть не мог физического контакта с другими людьми, и даже не пожал Себе руку, когда тот привел Лартена в цирк, хотя они несколько часов обменивались рассказами, и было видно, что они были старыми друзьями.



Хотя Мистер Толл обычно просил людей не заходить в его фургон без надобности, он сказал Лартену, что тот может приходить к нему в гости когда угодно. Возможно, это было потому, что Лартен был помощником Себы, а может, Мистеру Толлу просто понравился рыжий подросток. Так или иначе, обычно они проводили вместе несколько часов в день.



Когда Лартен вошел, Мистер Толл мастерил куклу Лавиши. Хотя у него были огромные руки, он работал очень аккуратно, и при помощи острого стеклышка, мог вырезать такие тонкие детали на лице куклы, которые другой мог бы заметить лишь при помощи увеличительного стекла.



Мистер Толл передал Лартену несколько банок с краской, и тот начал работать, ожидая внимания. Они часто работали в тишине, но иногда Мистер Толл спрашивал Лартена о его прошлом, или рассказывал ему о приключениях Себы и Пэриса. Лартен слушал каждое слово, чтобы узнать как можно больше о клане.



- Себа передает тебе наилучшие пожелания. – Через какое-то время сказал Мистер Толл. – Он почти добрался до Горы Вампиров. Сломанных конечностей пока нет.



Они рассмеялись. Хотя Мистер Толл не являлся вампиром, он мог мысленно связываться с членами клана. Когда вампиры связывались друг с другом, они могли найти друг друга на любом краю света, а так же, посылать друг другу короткие мысленные сообщения. Лартен не знал, каким образом Мистер Толл мог связываться с другими вампирами, и не собирался спрашивать. Мистер Толл очень хорошо охранял свои секреты.



- Ты жаждешь пойти по его стопам. – Заметил Мистер Толл.



- Да. – Сказал Лартен, мечтательно вздыхая, думая о легендарной горе.



- Жизнь вампира полна трудностей и невзгод. – Сказал Мистер Толл. – Если ты останешься здесь, однажды ты сможешь выступать на сцене.



Лартен не рассказывал хозяину цирка о его уроках с Мерлеттой, но он не удивлялся, что тот уже все знает.



- Почему ты хочешь стать вампиром? – Спросил Мистер Толл.



-По правде сказать, я не знаю. – Нахмурившись, признался Лартен.



Лартен никогда не задавался этим вопросом. С тех пор как он встретил Себу в склепе, он лишь следовал своим инстинктам.



- Ты собираешься сделать это потому, что хочешь долго жить? - Не унимался Мистер Толл. – Ты ведь сможешь прожить очень долго. Возможно дольше пяти-ста лет.



- Я об этом и не задумывался. – Пожал плечами Лартен.



- Может дело в могуществе? Когда ты станешь вампиром, ты сможешь заставлять обычных людей делать для тебя все, что ты захочешь.



- Себа… - Начал было Лартен.



Лартен хотел было сказать хозяину цирка, о том, как Себа отказался стать Принцем, но подумал, что Себа сам рассказал бы об этом Мистеру Толлу, если бы хотел.



- Себа сказал мне, что вампирам не стоит пытаться поработить человечество. – Сказал Лартен. – Он сказал, что Генералы плохо относятся к тем, кто использует свою силу для совершения плохих поступков.



- Так почему же ты хочешь вступить в клан?



Мистер Толл посмотрел на Лартена. Его взгляд был проницательным. Лартену стало не по себе, но он не отворачивался.



- Это просто что-то, что я должен сделать. Я объяснил бы, если бы мог, но…



- Пленный судьбы. – Проворчал Мистер Толл, приподнимая голову, будто он нюхал воздух.



Лартен вдруг понял, что фургон остановился. Мистер Толл всегда ехал впереди остальных. У него была верная лошадь, но он редко управлял ей. Он мог посылать ей свои мысли, управляя ей изнутри фургона.



Лартен выглянул в окно. Они подъехали к развилке. Лошадь начала поворачивать направо, но вдруг остановилась, и посмотрела влево. Постороннему показалось бы, будто лошадь не уверенна, в какую сторону ей идти. На самом деле, Мистер Толл сам не был уверен, куда ехать.



- Некоторые люди являются рабами судьбы, не осознавая этого. – Прошептал Мистер Толл. – Их жизни заранее спланированы для них, и они не знают об этом. Я завидую их невинности. Но я знаю некоторые вещи, которых не хотел бы знать. Многие живут, как хотят. Они могут делать свободные выборы. Я завидую им. Я не могу принимать свободные решения. – Мистер Толл говорил уже очень тихо. – Иногда, я вижу будущее других людей.



Хозяин цирка говорил уже так тихо, что Лартен с трудом слышал его. Он сомневался, что Мистер Толл знает, что говорит вслух.



- Я пытаюсь не видеть их будущее. – Так же тихо продолжил Мистер Толл. – Но иногда, я не могу предотвратить это. Иногда очень хочется изменить будущее того, кого ждут страдания, но судьба, как башня из карт. Задень одну карту, и вся башня развалится. Когда ты можешь помочь людям, но знаешь, что последствия будут ужасны, и непоправимы…



Лицо Мистера Толла помрачнело. Казалось, будто черты его лица просто исчезли. Но потом, он лишь неловко улыбнулся Лартену.



- Иногда я слишком много думаю, и говорю лишнее. Не обращай на меня внимания, мой юный друг. Я должен делать то, что у меня получается лучше всего, управлять уродов, и вырезать кукол, которых никто не хочет покупать.



Лартен с недоумением уставился на владельца Цирка Уродов, не зная, что сказать. Мистер Толл опустил голову, и продолжил работать над куклой.



Снаружи фургона, лошадь подняла голову, и повернула направо, везя Лартена все ближе и ближе к темным объятиям судьбы.



Глава 12



Три ночи спустя, Лартен Крепсли впервые выступил на сцене. Он готовил свой поднос, и улыбнулся Мерлетте, увидев ее. Он ожидал, что она пройдет мимо него, и когда она остановилась, он раздраженно посмотрел на нее. Она ведь прекрасно знала, что у него нет ни одной свободной минуты. Когда же она сказала: «Хочешь ли ты быть частью моего выступления?», он чуть ли не выронил поднос.



Лартену показалось, что он не расслышал ее, и хотел попросить ее повторить сказанное, но перед тем как он смог открыть рот, Мерлетта сказала: «Ничего сложного тебе делать не придется, тебе нужно будет высвободиться из нескольких цепей и наручников. Будет легко, если конечно тебе не страшно»



Мерлетта улыбнулась. Она была уверена, что он не откажет ей. Но он чуть этого не сделал, не смотря на то, что потом он будет стыдиться себя.



- Я не могу выступать. – Сказал Лартен. – У меня нет костюма! (У каждого выступающего был свой специальный костюм.)



- Я посажу тебя в публику. – Сказала Мерлетта. – Ты притворишься зрителем. Я попрошу кого-то выйти на сцену, и выберу тебя. Таким образом, тебе не понадобится костюм.



Прежде чем Лартен смог еще что-то сказать, Мерлетта перебила его. «Это придумал Хиберний»



- Мистер Толл хочет, чтобы я выступил? – Простонал Лартен.



- Он думает, что ты уже готов. Я подождала бы еще месяц, но он уверен, что ты справишься, а он очень редко ошибается в подобных вещах.



- Ладно. – Пробормотал Лартен, отставив поднос в сторону. Он не попросил кого-то взять его, так как был уверен, что Мистер Толл об этом позаботится.



Лартен сел на один из свободных стульев, и начал нервно грызть ногти. Он видел, что в шатер заходит все больше, и больше людей. У него закружилась голова, и его сильно затошнило. Если бы его попросила только Мерлетта, возможно он бы отказался. Но он был уверен, что за ним следит Мистер Толл, и он не хотел подводить человека, который временно приютил его.



Когда свет погас, и началось представление, Лартен не мог нормально дышать. Он не обратил внимания на первые несколько выступлений. Он даже не мог вспомнить в каком порядке выступали уроды. Он сидел, и грыз ногти, моля богов о чуде.



Его молитвы не были услышаны, и Мерлетта вышла на сцену. Обычно, она работала с замками и цепями во второй половине представления, но она знала, через что проходит Лартен, и решила начать свое выступление с цепей. Сначала она выбиралась из цепей, и развязывала узлы, а потом попросила одного из членов публики выйти на сцену, и помочь ей.



Пара дюжин рук поднялись в воздух. Благодаря красоте Мерлетты, желающих помочь ей было много. Лартен не поднимал руку. Он решил отказаться. Он знал, что Мистер Толл возможно будет критиковать его, но это было в сто раз лучше, чем выйти на сцену…



К изумлению Лартена, его рука сама поднялась в воздух, и он вскочил с места. Он попытался опустить руку, но он не мог ей управлять.



- Отлично! – Сказала Мерлетта. – Вы как раз что надо, молодой человек. Аплодисменты, леди и джентльмены. Он храбрый юноша, не так ли?