— Ставки… против… тебя… снизились… поскольку ты… прошёл… первое… Испытание… Теперь… больше… вампиров… ставят… на твою… победу…

— Это приятно слышать. А ты ставишь на меня?

— Я… не ставлю… Если… я поставлю… я скажу…

Пока мы болтали, в Зале стали перешёптываться, и вампиры вокруг нас заёрзали. Прислушавшись к разговорам, мы узнали, что один из опаздывающих на Совет вампиров прибыл на рассвете и сразу же бросился в Зал Князей, чтобы рассказать им о следах вампирцев, которые он заметил на пути к Горе.

— Может быть, это те же вампирцы, следы которых находили мы, — заметил я, имея в виду мёртвого вампирца, на которого мы наткнулись во время нашего путешествия.

— Может быть, — неуверенно пробормотал Вейнис. — Сейчас я должен покинуть тебя. Оставайся здесь. Я ненадолго.

Когда он вернулся, он выглядел озабоченным.

— Этот вампир — Патрик Гоулдер, — сообщил он. — Он шёл совсем другим путём, и следы были свежими. Это почти точно другие вампирцы.

— Насколько это серьёзно? — спросил я. Беспокойство окружающих вампиров передалось и мне.

— Я не знаю, — признался Вейнис. — Но двоих вампирцев на подходе к Горе вряд ли можно считать совпадением. А если принимать во внимание сообщение Хорката… это всё не обнадёживает.

Я снова вспомнил сообщение Хорката и древнее пророчество мистера Корнелиуса о Властелине вампирцев, который начнёт войну против вампиров и рагромит их. У меня были и другие причины для беспокойства, все-таки мои Испытания были далеки от завершения, но было трудно игнорировать эту зловещую угрозу для всего клана вампиров.

— До сих пор, — сказал Вейнис, — дела вампирцев не интересовали нас. Мы сосредоточились на Испытаниях. Теперь мы оставим другие дела, чтобы готовиться к борьбе с ними.

Но как мы ни старалась избежать этой темы, слухи курсировали по Залу весь день, и мои достижения в предыдущую ночь остались незамеченными — кому интересна судьба простого полувампира, когда будущее расы висит на волоске.

Вряд ли кто-нибудь обратил внимание на меня, когда в сумерках мы с Вейнисом Блейном пришли в Зал Князей. Некоторые нажимали пальцами правой руки на лоб и веки, когда видели пурпурный флаг — знак прикосновения смерти — но они были слишком заняты, чтобы обсуждать со мной моё первое Испытание. Нам пришлось долго ждать вызова Князей — они спорили с Генералами, пытаясь понять, как далеко забрались вампирцы и сколько их может прятаться вокруг. Курда стоял отдельно от его друзей.

— Если они пришли напасть на нас,— кричал он, — они бы прошли по нашим следам и напали, когда мы шли по одиночке или парами.

— Может быть, они собираются напасть, когда мы пойдём обратно — возразил кто-то.

— А зачем? — вызывающе вскричал Курда. — Они никогда не нападали раньше. С чего бы им начать сейчас?

— Может быть, Властелин вампирцев сподвиг их на это, — предположил старый Генерал и нервный рык всего зала поддержал его.

— Чушь! — фыркнул Курда. — Я не верю в эти старые легенды. Даже если они верны, мистер Корнелиус говорил, что ночь его пришествия близка, но ещё не пришла.

— Курда прав, — сказал Парис Скайл. — К тому же, нападать так — на одиночек на пути на Совет или обратно — трусость, а вампирцы не трусы.

— Тогда почему они здесь? — завопил кто-то. — Что они тут делают?

— Возможно, — проговорил Курда, — они пришли увидеть меня .

Все вампиры в Зале уставились на него.

— Почему они могли так поступить? — спросил Парис.

— Они мои друзья, — вздохнул Курда. — Я не верю в миф о Властелине вампирцев, но многие вампирцы верят, и многих он беспокоит, как и нас — они не хотят войны больше, чем мы. Вполне возможно, мистер Корнелиус послал сообщение не только к нам, но и к ним, и пара вампирцев нашли путь сюда, чтобы предупредить меня, или чтобы обсудить ситуацию.

— Но Патрик Гоулдер не обнаружил второго вампирца, — заметил Мика Вер-Лет. — Если он еще жив, почему он не связался с тобой до сих пор?

— Как? — спросил Курда. — Вампирец не может подойти к воротам и попросить позвать меня. Его убьют, как только заметят. Если у него есть сообщение, вероятно, он крутится где-нибудь поблизости, надеясь поймать меня, когда я выйду.

Это показалось разумным многим вампирам, а другие с ходу отвергли это предположение. Идею о вампирцах, пришедших помочь вампирам, они назвали безумной, потому что вампирцы — заинтересованная сторона. И этот аргумент заставил спор кипеть ещё несколько часов.

Мистер Джутинг мало говорил во время этого спора. Он просто сидел на одной из передних скамей, прислушиваясь, тяжело раздумывая. Он был так поглощен разговором, что даже не заметил моего присутствия.

Наконец, во время затишья, Вейнис пробрался вперед и что-то тихо сказал одному из охранников, который поднялся на платформу и прошептал Парису Скайлу (он хорошо слышал только левым ухом — правое он потерял много лет назад). Парис кивнул головой, потом громко хлопнул, призывая к молчанию.

— Мы слишком погрузились в наши обязанности, друзья мои, — сказал он. — Новости о вампирцах тревожны, но мы не должны допустить, чтобы это помешало делам очередного Совета. Здесь молодой полувампир, для которого время дорого. Может, мы отвлечёмся на несколько минут, чтобы заняться его проблемой, более неотложной?

Когда вампиры уселись обратно на свои места, Вейнис проводил меня до платформы.

— Поздравляю с прохождением первого из твоих Испытаний, Даррен, — сказал Парис.

— Спасибо, — вежливо ответил я.

— Как неумеющий плавать, я лишний раз полюбовался чудом выживания, — сказал Дротик, огромный, лысый Князь с татуировками в виде дротиков на руках и голове. — На твоём месте я бы не выжил.

— Ты хорошо справился, юный Шен, — согласился Мика Вер-Лет. — Хорошее начало — полдела. Впереди ещё долгий путь, но я признаю, что ошибался насчёт тебя.

— Мы бы с удовольствием послушали рассказ о твоих подвигах в лабиринте, если бы у нас было время, — вздохнул Парис, — но, увы, его придется отложить до следующего раза. Ты готов к следующему Испытанию?

— Готов.

Корзина с пронумерованными камнями была готова. После того как они были проверены, я сунул руку в корзину и взял камень с самого дна.

— Номер 23, — объявил охранник, осмотрев камень. — Путь игл.

— Я думал, что Испытаний только семнадцать, — тихо сказал я Вейнис, когда камень передали Князьям.

— Семнадцать для тебя, — согласился он, — всего их больше шестидесяти. Многие исключены потому, что в настоящее время их невозможно провести, например, яма со змеями, другие — из-за твоего роста и возраста.

— Это трудное Испытание? — спросил я.

— Это проще, чем Водный Лабиринт, — сказал он. — И твой рост поможет. Это лучшее, на что мы могли надеяться.

Князья изучили камень, утвердили его и отложили в сторону и пожелали мне удачи. Они отнеслись ко мне довольно резко, но я понимал их состояние и не чувствовал себя ущемлённым. Когда мы с Вейнисом уходили, я слышал рассуждения об ударе вампирцев снова и снова, и воздух в зале был так напряжён, что можно было задохнуться почти так же, как в Водном лабиринте.



ГЛАВА 6



Путь игл оказался длинной узкой пещерой, заполненной сталактитами и сталагмитами с острыми концами. Вейнис показал мне её, прежде чем мы отправились на тренировку в другую пещеру.

— Я должен пройти её насквозь? — спросил я.

— Да, это всё, что ты должен сделать.

— И это всё Испытание, не так ли? — самоуверенно сказал я.

— Посмотрим, что ты скажешь об этом пути завтра, — проворчал он. — Сталагмиты скользкие — один неверный шаг, и они проткнут тебя быстрее, чем ты успеешь мигнуть. Сталактиты опасны, так как висят на волоске. В результате любого внезапного шума ты можешь упасть на сталагмит или сталактит на тебя. Один удар — и ты умрёшь.

Несмотря на предупреждение, я до сих пор считал, что это легко. Но к концу первой серии занятий я изменил своё мнение.

Мы тренировались в пещере, где сталагмиты не были такими острыми и скользкими, как на Пути игл, и где сталактиты не отрывались и не падали без предупреждения. Тем не менее, простой эта пещера была только в сравнении, и несколько раз я был близок к смерти, и меня спасали только быстрые руки Вейниса Блейна.

— Ты недооцениваешь опасность! — проворчал он, когда я чуть не выколол себе глаза. Я разодрал щеку об сталагмит, и Вейнис намазал её своей слюной, чтобы остановить кровь (поскольку я полувампир, моя слюна не может затягивать раны).

— Это всё равно что пытаться удержаться на вымазанном маслом столбе, — проворчал я.

— Вот поэтому ты должен держаться лучше.

— Но это больно. Я изрежу себе руки, если я…

— И что ты предпочтёшь? — прервал Вейнис. — Окровавленные руки или сталагмит в сердце?

— Глупый вопрос, — простонал я.

— Тогда глупо останавливаться, — рявкнул он. — Ты изрежешь ладони в клочья на Пути игл, без этого не обойдётся. Ты полувампир, так что они быстро заживут. Ты должен, не обращая внимания на боль, сосредочиться на захватах. После Испытания будет масса времени оплакивать твои несчастные маленькие пальчики и невозможность игры на пианино.

— Я всё равно не умею играть на пианино, — обиделся я, но взялся крепче за предательский каменный столб, как и велел мой наставник.

В конце тренировки Вейнис намазал мои руки специальным составом из трав и листьев, чтобы залечить раны и сделать ладони жёстче перед следующими испытаниями. Какое-то время мои пальцы горели огнём, но постепенно боль проникала дальше, и к второй части подготовки тупо пульсировала в руках.

На этот раз мы сконцентрировались на хитростях. Вейнис научил меня, как проверять каждый сталагмит перед тем, как перенести вес на него. Если он сломается, я наверняка погибну, а звук может привести к падению сталактита, что не менее опасно.

— Одним глазом ты всё время должен смотреть на потолок, — сказал Вейнис. — Если сталактит держится слабо, лучше его обойти.

— А если его нельзя будет обойти? — спросил я.

— Тогда это проблема. Если он приближается к тебе и ты не можешь увернуться, можно ударить его сбоку или схватить. Поймать сложнее, но предпочтительнее — в результате удара сталактит упадёт и разобьётся. Это может привести к обрушению крыши.

— Кажется, ты говорил, что это проще Водного лабиринта, — пожаловался я.

— Это действительно так, — заверил он меня. — Тебе понадобилось немало удачи, чтобы найти выход из Водного лабиринта. На Пути игл ты можешь действовать, гораздо больше контролируя свою судьбу — твоя жизнь в твоих руках.

Арра Грацис появилась на третьей части нашей тренировки, чтобы помочь мне поработать над равновесием. Она завязала мне глаза и заставила меня ползать по тупым сталагмитам, и так я научился сам ориентироваться на ощупь.

— У него прекрасное чувство равновесия, — заметила она Вейнису. — Пока он не начинает вздрагивать от боли в руках, он справляется с этим упражнением.

Наконец, после многих часов практики, Вейнис отправил меня обратно в мою пещеру, чтобы я немного поспал.

Снова он работал ссо мной ровно столько, сколько нужно. Хотя я устал и покрылся синяками и порезами, после нескольких часов сна в гамаке я чувствовал себя, как новенький и был готов ко всему.

Вряд ли хоть кто-нибудь из вампиров придёт посмотреть на моё второе Испытание. Большинство из них были заняты в Зале Князей, или собрались в одной из многочисленных пещер, чтобы обсудить вампирцев. Мистер Джутинг пришёл подбодрить меня, а также Гэвнер Перл и Себа Нил. И Хоркат был ещё одним знакомым лицом в маленькой толпе доброжелателй.

Охранник сказал мне, что Князья передают мне свои извинения, но не смогут присутствовать на Испытании. Вейнис был недоволен, и сказал, что Испытание должно быть отложено, если ни один Князь не может присутствовать, но охранник привёл пару примеров из прошлого, когда Князья не могли присутствовать на Испытаниях и они проишли без них. Вейнис спросил меня, хочу ли я настаивать на обязательном присутствии Князя — он сказал, что если мы будем протестовать, мы сможем убедить Князей отложить Испытание на ночь или две, чтобы один из них смог спуститься посмотреть, — но я сказал, что хочу поскорее покончить с этим.

Охранник, посланный Князьями проверить, что я знаю, что мне делать, пожелал мне удачи, проводил меня до начала Путь игл и оставил меня.

Я поднялся на первый сталагмит и посмотрел на море и небо сверкающих шипов. Пещера не зря так называлась — с этой точки она действительно выглядела как путь, построенный из игл. Подавляя дрожь, я двинулся вперёд со скоростью улитки. На Пути игл нет места стремительности. Для того чтобы выжить, необходимо перемещаться медленно и осторожно. Я проверял каждый сталагмит перед тем как ступить на него, пытаясь сдвинуть его в разные стороны, чтобы быть уверенным, что он выдержит мой вес.

Устоять на ногах было непросто. Кончики сталагмитов никак не предназначалась для захвата пальцами ног, так что я ставил ноги ниже, иногда заклинивания их между двумя сталагмитами. Хотя это позволило мне снять напряжение с рук, я расцарапывал колени и бедра, когда начинал переставлять ноги.

Хуже всего было в тех местах, где сталактиты висели низко над сталагмитами. Там мне пришлось растянуться, так что я ложился почти плашмя на сталагмиты, чтобы пробираться вперед. У меня появилось множество неприятных порезов на груди, животе и спине. После этого я позавидовал тем легендарным индийским йогам, которые спят на кровати, утыканной гвоздями!

Я прошёл примерно пятую часть пути, когда моя левая нога соскользнула и громко ударилась об один из сталагмитов. Над моей головой появился дрожащий звон. Подняв глаза, я увидел, что несколько ближайших сталактитов трясётся. Пару секунд казалось, что они не упадут, но вот один сорвался и упал, разбившись на несколько кусков. И сталагмиты стали падать вокруг меня, как дождь гвоздей.

Я не стал паниковать. К счастью, сталагмиты падали не так уж близко и не задели меня. Один из них мог бы разорвать мою правую руку надвое, если бы я не заметил его и не отодвинулся, и мне пришлось быстро втянуть живот, чтобы маленький, но острый сталактит не проделал в нём нового пупка. Но в целом я оставался на месте, оглядывая потолок в поисках признаков опасности, и дождался окончания камнепада.

В конце концов, сталактиты перестали падать, и эхо их падения затихло. Я подождал минуту, опасаясь последних падений — Вейнис предупредил меня об этом — но когда дальнейший путь стал выглядеть безопасным, я сделал осторожный шаг.

Падающие сталактиты отвлекли меня от моего изорванного, исколотого тела. Адреналин захлестнул меня, когда я увидел душ смертоносных игл, и в это время я не замечал боли. Ощущения постепенно возвращались ко мне, но большинство порезов онемели, и я только поморщился, да и то лишь тогда, когда боль вонзалась в плоть сильнее, чем обычно.

Я нашёл удобное местона полпути и остановился на пять или шесть минут. Здесь был высокий потолок, так что я смог встать и покрутить руками и головой, размять затёкшие мышцы.

Было жарко, и я безумно вспотел. Моя одежда была облегающей, что ухудшало положение, но она была необходима — просторная цеплялась бы за сталактиты.

Многие вампиры проходили Путь игл вообще без одежды, и хотя я не представлял себе, как пройти обнаженным через долину, полную острых шипов, больше всего мне хотелось раздеваться перед толпой чужих!

Я вытер руки о штаны, но они были в пятнах крови, что мои руки стали еще более скользкими, чем они бы раньше. Оглянувшись вокруг, я нашёл место погрязнее и натёр пылью ладони. Грязь попала в порезы и ожгла, как будто я схватил пару горстей игла, но вскоре боль утихла и я был готов идти дальше.

Я хорошо шёл и проделал уже три четверти путь, когда я действительно совершил первую ошибку. Хотя потолок был высоким в этой части пещеры, сталагмиты выросли близко друг к другу, и мне пришлось растянуться, чтобы перелезть через них. Острые кончики кололи в живот и грудь, так что я ускорился, стремясь покинуть нехороший участок.

Протянув вперед левую руку, я проверил большой сталагмит, но несерьёзно — он был таким большим, что я был уверен, что он выдержит меня. Когда я перенёс свой вес на него, раздался резкий треск, и кончик вырвался из моей руки. Я сразу понял, что происходит, и попытался отступить, но уже было слишком поздно. Кончик отломался, и я упал, ударившись о несколько соседних сталагмитов.

Шум был не очень громкий, но он прогрохотал, как гром, и я услышал знакомы дрожащий звон над головой. Покрутив головой, я поднял глаза к потолку и наблюдал, как несколько небольших сталактитов упали и разбились. Они не беспокоили меня — даже если бы они попали по мне, они не могли бы причинить много вреда, но огромный сталактит непосредственно надо мной заставил меня съёжиться от страха. Какое-то время казалось, что я в безопасности — первый шум даже не потряс сталактиты, но после того как небольшие сталактиты упали и взорвались, большой затрясся, сначала чуть-чуть, потом пугающе.

Я попытался убежать, но зацепился за сталагмит. Освобождение займёт несколько секунд. Я повернулся вполоборота, создавая пространство для манёвра. Я уставился на сталактит, и понимал, как много времени я трачу на освобождение, когда думал о сталактитах вокруг него. Если этот сталактит упадёт и разобьётся, из-за вибрации на меня упадут и все остальные!

Пока я размышлял над этой задачей, пытаясь найти решение, большой сталактит внезапно треснул посередине, и нижняя часть почти откололась, а её острый как булавка кончик направлен в мой живот — он вот-вот должен проткнуть меня!



ГЛАВА 7



У меня было меньше секунды на реакцию. Для человека это означало бы конец. Но поскольку я полувампир, у меня был шанс. Увиливать в сторону уже не было времени, так что я плюхнулся на спину, упёрся в плоский край сталагмита, который я сломал. Выкинув из головы сталагмиты, летящие вокруг меня, игнорируя боль от десятков игл, вонзающихся в моё тело, я поднял руки вверх и схватил отколовшийся сталактит.

Я поймал его в воздухе, ухватив на несколько дюймов выше острия. Он проскользнул через мои руки, усеивая каменной крошкой мои ладони. Мне пришлось прикусить язык, чтобы сдержать мучительный крик, рвущийся наружу.

Не обращая внимания на боль, я изо всех сил сжал руками кусок сталактита, остановив его в нескольких дюймах от моего живота. Мышцы рук дрожали от напряжения, но я смог удержать тяжеленный сталактит и не дать ему пропороть мой живот.

Трясущимися руками я отложил сталактит в сторону, стараясь не шуметь, поднялся и подул на окровавленные ладони, разорванные в десятках мест. Удача вампира уберегла меня от отрезанных пальцев, но это единственное, за что я был благодарен.

Остальное моё тело было покрыто такими же ранами. Я ощупал себя. Кровь сочилась из спины, рук, ног; я обнаружил глубокий отпечаток на пояснице, где я ударился о край большого сталагмита. Но я был жив!

Для того чтобы улеглась такая сильная боль, требовалось время. Поэтому я остановился, вытер кровь с рук, облизал пальцы и втёр слюну в худшие раны. Я не в состоянии затягивать порезы, как настоящие вампиры, но влага снимала некоторую боль. Несколько слёз сползли по моим щекам, но я знал, что сейчас не время для жалости к себе, так что я вытер их и велел себе сосредоточиться — я ещё не вышел из пещеры.

Я подумал, что можно было бы раздеться до пояса, порвать одежду на полосы и перевязать руки — так захват был бы крепче. Но это было бы нечестно, и моя вампирская кровь возмутщённо вскипела. Вместо этого, я нашел еще кучки грязи и высушил окровавленные ладони и пальцы. И втер много грязи в ноги и голени, которые стали скользкими от крови, капающей с рук.

Я немного передохнул и пошёл дальше. Здесь уже было не так тяжело, но я был в таком плохом состоянии, что даже это было трудно. Я шел медленно, проверяя каждый сталагмит тщательнее, чем это необходимо, чтобы исключить всякую возможность повторения случившегося.

Наконец, после больше чем полутора часов, проведённых на Пути игл, — многие вампиры проходили его меньше чем за сорок минут — я выполз, и меня тепло встретили несколько вампиров, которые собрались, чтобы аплодировать моему успеху.

— Ну что? — спросил Вейнис, набросив полотенце мне на плечи, — ты всё еще думаешь, что это не такое уж трудное Испытание?

Я сердито посмотрел на него.

— Если я ещё раз скажу такую глупость, — сказал я ему, — отрежьте мне язык и зашейте рот!

— Пойдём, — захохотал он. — Мы смоем кровь и грязь, а затем займёмся мазями и бинтами.

Поддерживаемый мистером Джутингом и Вейнисом, я ковылял прочь от Пути игл и молился, чтобы следующее Испытание не имело ничего общего с тесными пещерами и острыми как бритва препятствиями. Если бы я знал, каков будет ответ на мои молитвы, я бы этого не просил!

Выяснилось, что мне не придется беспокоиться о следующем Испытании немедленно. Пока я принимал душ под ледяным водопадом в зале Перта Вин-Граль, пришло известие, что последние вампиры прибыли в Гору, что означало начало Фестиваля живых мертвецов на закате следующего дня.

— Так! — Вейнис светился. — Три ночи и три дня пить, веселиться, восстанавливаться и расслабляться. Всё идёт лучше, чем мы думали.

— Я не знаю, — простонал я, выковыривая ногтями землю из разрезов в ногах и ступнях. — Я думаю, мне нужно несколько недель, по меньшей мере!

— Ерунда! — сказал Вейнис. — Несколько ночей и ты будешь как новенький. Немного рубцов и царапин, но ничего такого, что помешает твоему следующему Испытанию.

— Будет ли у меня дополнительный день для подготовки к Испытанию, сверх 3 дней Фестиваля? — спросил я.

— Конечно, — сказал он. — Никаких официальных дел не может быть в течение Фестиваля живых мертвецов. Это время отдыха, игр и старых историй. Даже тема вампирцев будет оставлена следующие три ночи и три дня.

— Я жду этого уже несколько месяцев, — сказал Вейнис, потирая руки. — Несмотря на то, что я распорядитель игр, я не буду иметь ничего общего с организацией и контролем игр во время фестиваля, так что я могу действительно веселиться, не беспокоясь о других.

— Ты будешь принимать участие в играх, хотя у тебя только один глаз? — удивился я.

— Естественно, — ответил он. — Лишь немногие требуют наличия обоих глаз. Подожди и сам увидишь — я многих разобью наголову до церемонии закрытия Фестиваля. Десятки вампиров покинут Гору, проклиная моё имя и ночь нашего сражения.

Когда я вымылся, я вышел из водопада и завернулся в несколько полотенец. Когда я подсох на жаре пары сильных факелов, Вейнис перевязал худшие из моих ран, и я облачился в легкую одежду, которую он принёс. Несмотря на тонкий материал, я чувствовал себя некомфортно, и, как только вернулся в пещеру, избавился от одежды и лёг спать голым.

Я не мог спать ночью — мне было слишком больно. Хотя я старался лежать неподвижно, у меня не получалось, и начав ворочаться во сне, я просыпался. Наконец я встал, натянул штаны и отправился на поиски Хорката. Оказалось, он вернулся в Зал Князей — они расспрашивали его о его послании от мистера Корнелиуса в последний раз перед Фестивалем живых мертвецов — так что я вернулся в свою пещеру, нашёл зеркало, и провёл перед ним несколько часов, считая царапины на руках и ногах.

Как наступил день, — я привык к течению времени внутри Горы, раньше, когда я только приехал, не мог отличить день и ночь, — я вернулся в свой гамак и попытался заснуть. На этот раз мне удалось задремать, и хотя мой сон прерывался, я проспал несколько часов до начала долгожданного Фестиваля живых мертвецов.



ГЛАВА 8



Фестиваль собрался в огромном Зале Старвоса Глена (также известном как Зал Сбора). Все вампиры Горы явились сюда. Несмотря на размеры Зала, мы были теснились как сельди в бочке. Пока мы ждали закат, я оглянулся вокруг и насчитал по меньшей мере 400 голов, возможно, на пяток больше.

Все были одеты в яркие одежды. Несколько женщин-вампиров в зале были в длинных, струящихся платьях, и большинство мужчин носили красивые (но пыльные) плащи. Мистер Джутинг и Себа Нил были в похожих красных костюмах и смотрелись, как отец и сын, когда они стояли бок о бок. Даже Хоркат одел новые яркие синие одежды по этому случаю.

Я единственный выбивался из толпы. Зуд от моих порезов и ссадин сводил меня с ума, и я был одет скучно, в те тонкие рубашку и брюки, которые Вейнис дал мне в зале Перта Вин-Граль. Но даже эта лёгкая материя раздражала меня — я все время оборачивался назад и отрывал её от кожи. Мистер Джутинг говорил мне несколько раз, чтобы я прекратил ёрзать, но это было выше моих сил.

— Подойди ко мне потом, — прошептал Себа, когда я потянулся к рубашке в тысячный раз. — У меня есть кое-что, что облегчит зуд.

Я начал благодарить старого квартирмейстера, но тут громкий звук гонга прервал меня. Все вампиры в Зале замолчали. Через несколько минут три Князя вампиров появились во главе Зала и поднялись на платформу, чтобы все могли их хорошо видеть. Только на Фестиваль живых мертвецов и для церемонии Закрытия, которая проводилась в конце Совета, все Князья покидали свой неприступный Зал в верхней части горы. Всё остальное время, хотя бы один из них присутствует там.

— Рад видеть вас, друзья мои, — сиял Парис Скайл.

— Добро пожаловать в Гору вампиров, — сказал Мика Вер-Лет.

— И желаем вам приятного пребывания, — добавил Дротик.

— Я знаю, что до всех вас дошли слухи о вампирцах, — сказал Парис. — Это сложное время, и тут есть что обсуждать и планировать. Но только не следующие три ночи и три дня. Потому что это Фестиваль живых мертвецов, где все вампиры равны, и все должны веселиться.

— Я уверен, что каждый из вас жаждет поднять праздничный бокал, — сказал Мика. — Но первый бокал— за тех, кто отправился в рай с тех пор, как мы последний раз собирались на Совет.

Дротик назвал имена девяти вампиров, умерших за последние 12 лет. Когда объявлялось каждое имя, все вампиры в Зале одновременно складывали пальцы в знак прикосновения смерти. «И в смерти обретёшь ты славу».

Когда было названо последнее имя, Парис сжал кулаки и сказал:

— Это последняя часть официальных дел. Больше ни слова о них до окончания Фестиваля. Удачи, друзья мои.

— Удачи! — вскрикнули вампиры, и затем начали скидывать плащи и грубо обнимать друг друга, продолжая кричать насколько хватало голоса:

— Удачи! Удачи! Удачи!

Следующие несколько часов я провёл здорово, что мне почти удалось забыть о порезах и зуде. Волна вампиров, страстно желающих померяться силами со старыми друзьями и врагами, отнесла меня в игровые Залы. Некоторые из них не успев добраться до Залов, начали заниматься борьбой и боксом в туннелях по пути к ним. Они отделились от более уравновешенных вампиров и понеслись, часто борясь и протестуя, вниз к Залам, где они могли бы соревноваться с большим комфортом и для зрителей.

Хаос царил в трех игровых Залах. Поскольку ни один из официальных организаторов игр не дежурил, некому было командовать и контролировать соблюдение порядка. Вампиры ходили по всем залам, бросая вызов всем, кого встречали на своем пути, и радостно нападая.

Мистер Джутинг вёл себя ничуть не лучше, чем остальные. Его обычное достоинство исчезло в безумном порыве, и он бегал, как дикарь, кричал, дрался и прыгал. Даже Князья вампиров впали в безумие, включая Париса Скайла, которому восемь сотен лет.

Я вертелся как мог, пытаясь держать голову над морем сплетённых вампиров. Первоначальный всплеск сумасшедшей активности слегка напугал меня — я не ожидал такого, но скоро я с большим удовольствием лавировал между ногами дерущихся вампиров и стукал их.

В один момент я обнаружил себя стоящим спина к спине с Хоркатом. Он был подхвачен в порыве вместе с остальными, и теперь бросал вампиров через плечо, то через левое, то через правое, как будто это были мешки хлопка. Вампирам это понравилось — они не могли понять, как кто-то такой маленький может быть настолько сильным, и выстраивались в очередь, чтобы побороться с ним.

У меня был шанс отдышаться, когда я стоял за Хоркатом — никто не интересовался полувампиром, когда можно было бросить вызов карлику. Как только я восстановил силы, я скользнул прочь и вернулся в толпу сражающихся вампиров.

Постепенно хаос улегался. Многие вампиры пострадали в драках, и пока они отправились перевязывать раны, другие остановились, чтобы вытереть пот со лба и утолить жажду хорошим глотком.

После этого игра пошла по-настоящему. Вампиры выходили на маты, чтобы посоревноваться в борьбе колец и палок, по двое или трое одновременно. Те, слишком устал или слишком сильно поранился, чтобы бороться, собрались вокруг состязающихся вампиров и приветствовали их.

Я увидел мистера Джутинга дерущимся. Это была какая-то разновидность карате, он разгорячился. Его руки летали со скоростью молнии, быстро даже для вампира, и он сбивал противников, как мух, как правило, в течение нескольких секунд.

На другом мате боролся Вейнис. Для одноглазого распорядителя наступил великий момент, как он и предсказывал. Пока я смотрел, он вывел из игры троих вампиров с окровавленными носами и кружащимися головами, и расправлялся с четвёртым, когда я ушел.

Я проходил кольцо вампиров, и один из них, смеясь, схватил меня и толкнул вперёд, чтобы соревноваться. Я не протестовал — по закону Фестиваля нельзя было отказываться от вызова.

— Какие правила? — я кричал, чтобы меня услышали.

— Видишь две верёвки, свисающих с балки у нас над головой? — спросил вытолкнувший меня вампир. Я кивнул. — Хватаешь один и забираешься на платформу с этой стороны. Твой противник берёт другой и становится лицом к тебе. Ты раскачиваешься к середине платформы, отталкиваешься и вы ударяетесь друг об друга, пока один из вас не будет сбит.

Моим противником стал большой волосатый вампир, похожий на монстра из комикса. У меня не было шансов против него, но я попытался. Крепко держась за веревку, я полетел к нему навстречу и несколько секунд смотрел на его страшные ноги и кулаки. Я успел ударить его в бок и по голове, но мои удары не дали эффекта, и вскоре он ударил меня в челюсть и я шлёпнулся на пол.

Вампиры собрались вокруг меня, чтобы помочь мне.

— Ты в порядке? — спросил вампир, отправивший меня на это соревнование.

— Интересно, — сказал я, пересчитывая языком зубы и оглядывая себя в поисках других повреждений, — лучше недосчитаться трёх или пяти?

Вампиры приветствовали меня и хлопали по спине — им нравились бойцы. Я подошёл к верёвке и сошёлся с гориллой снова. Я продержался всего несколько секунд, но никто и не ждал другого. Я был увлечен, как чемпион, и получил кружку пива. Мне оно не нравится на вкус, но было бы невежливо отказываться, так что я осушил стакан, улыбнулся, когда меня приветствовали ещё раз, а затем ушёл подальше искать место, где можно было бы присесть и отдохнуть.

Много пива, вина, виски и бренди было выпито (как и крови!), но вряд ли вампиры опьянели. Обмен веществ у них не такой, как у людей. Чтобы оказаться навеселе, среднему вампиру нужен баррель пива. Как полувампир, я не настолько устойчив к алкоголю. Я чувствовал себя легкомысленно после выпитой кружки пива и решил не пить больше, по крайней мере, этой ночью!

Курда нашёл меня, когда я отдыхал. Он покраснел и улыбался.

— Сумасшествие, правда? — сказал он. — Все вампиры ведут себя как дикие дети. Представь себе, как неловко было бы, если бы кто-нибудь увидел нас!

— Зато весело, разве нет? — сказал я, смеясь.

— Разумеется, — согласился он. — Просто я рад, терплю это только раз 12 лет.

— Курда Смальт! — закричал кто-то. Оглянувшись, мы увидели Арру Грацис на её любимых брусьях, крутящую палку над головой. — Как думаешь, каковы твои шансы, Курда?

Курда поморщился.

— У меня болит нога, Арра! — воскликнул он.

Вампиры вокруг брусьев издевательски засмеялись.

— Иди сюда, Курда, — позвала Арра. — Даже такой пацифист, как ты, не может отвергнуть вызов на Фестивале живых мертвецов.

Керда вздохнул, снял ботинки, и пошёл вперёд. Вампиры взревели от восторга, и слух о том, что Курда Смальт шёл в бой против Арры Грацис, быстро распространился. Вскоре огромная толпа собралась вокруг брусьев, большинство вампиров хотели видеть Курду на спине в конечном итоге.

— Она никто не побеждал 11 лет, — пробормотал я Курде, когда выбирал себе палку.

—Я знаю, — застонал он.

— Постарася не слишком приближаться к ней, — посоветовал я ему (выступая, как будто я был экспертом, хотя на самом деле я только один раз был на брусьях до этого). — Чем больше времени ты будешь держаться далеко, тем дольше выстоишь.

— Я буду иметь это в виду.

— И будь осторожен, — предупредил я его.— Она разобьет голову сразу, как только ты дашь ей шанс.

— Ты хочешь подбодрить или испугать меня? — разозлился он.

— Подбодрить, конечно, — усмехнулся я.

— Ну, так у тебя паршиво получается!

Он проверил палку, удовлетворился результатом и запрыгнул на брусья. Вампиры зааплодировали и отошли назад, чтобы оставить место для его падения.

— Я ждала, когда же ты поднимешься сюда, десятилетиями, — Арра улыбалась, крутя палкой и двигаясь вперед.

— Надеюсь, это доказывает, что стоит подождать, — сказал Курда, блокируя ее первый удар и уходя от неё по брусьям.

— Тебе удалось избежать меня в прошлый раз, но сейчас у тебя нет выхода. Я иду…

Несколькими ударами Курда перешёл в атаку , и Арра отпрыгнула назад, удивившись.

— Ты пришла говорить или драться? — вежливо спросил Курда .

— Драться! — зарычала Арра и сконцентрировалась.

Они боролись осторожно несколько минут, проверяя друг друга. Потом палка Арры коснулась колена Курды. Казалось, удар был довольно мягким, но, балансируя на брусьях, Курда перестал защищаться. Арра улыбнулась и бросилась вперёд, чтобы добить его. Как и она, Курда перепрыгнул на параллельные брусья, широко размахнулся и нанёс удар.

Арра была захвачена врасплох, и она ничего не смогла сделать, когда палка подсекла её ноги. Она упала на пол — побеждённая! Наступило ошеломленное молчание, а затем вампиры одобрительно заорали и подались вперед, чтобы пожать руку Курде. Он прошёл через них, чтобы проверить, в порядке ли Арра. Вампирша ударила его по рукам, когда он наклонился, чтобы помочь ей.

— Не трогай меня! — она кипела.

—Я только хотел… — начал он.

— Ты обманул! — перебила она. — Твоя травма притворна. Я должна быть в тройке лучших.

— Я побил тебя честно, — сказал Курда ровным голосом. — Нет правила, запрещающего прикидываться. Ты не должна была стремиться убить меня, как ты это делала. Если бы тебе не хотелось так опозорить меня, мой трюк не сработал бы.

Арра посмотрелв на будущего Князя вампиров, а затем опустила взгляд и пробормотала:

— Есть правда в твоих словах.

Подняв глаза, она смотрела прямо на Курду:

— Я приношу извинения за то, что оскорбила тебя, Курда Смальт. Я говорила в гневе. Простишь ли ты меня?

— Да, если ты возьмешь мою руку.

Курда улыбнулся. Вскоре Арра покачала головой.

—Я не могу, — жалко проговорила она. — Ты победил меня честно, и это позор — отказаться от твоей руки, но я не могу заставить себя.

Курда обиделся, но заставил себя улыбнуться.

— Всё в порядке, — сказал он. — Я прощаю тебя всё равно.

— Спасибо, — сказала Арра, потом повернулась и выбежала из зала, с искажённым от стыда лицом.

Керда с тяжёлым сердцем сел рядом со мной.

— Мне жаль ее, — вздохнул он. — Наверное, трудно жить с её образом мыслей. Её отказ пожать мне руку будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. В ее глазах, и в глазах тех, кто думает, как она, она совершила непростительный поступок. Для меня не имеет большого значения, пожала она мне руку или нет, но она будет чувствовать себя опозоренной.

— Никто не мог поверить, когда ты победил ее, — сказал я, стараясь подбодрить его. — Я думал, что для тебя ничего хорошего не выйдет, когда дело дошло до боевых действий.

Курда легко засмеялся.

— Я не люблю драться, но это не значит, что я не могу! Я не герой, но я и не бесполезный трус, каким многие меня считают.

— Если бы ты дрался чаще, они бы так не думали, — заметил я.

— Ты прав, — признал он. — Но их мнение — не повод вести себя иначе.

Курда положил пальцы на мою грудь и слегка нажал на сердце.

— В вот где человек должен судить себя, а не на брусьях, в кольцах или на поле боя. Если в душе ты знаешь, что ты искренен и храбр, этого должно быть достаточно.

— Из 9 вампиров, которые умерли с прошлого совета, 5 могли бы быть сегодня здесь, живые и здоровые, если бы они не пытались доказать, что они лучше других. Они рано загнали себя в могилу, и только для того, чтобы заслужить восхищение товарищей.

Он опустил голову и глубоко вздохнул.

— Это глупо, — пробормотал он. — Бессмысленно и грустно. И одна ночь может оказаться последней для всех нас.

Поднявшись, он отошел, угрюмый и подавленный. Я ещё долго сидел на том же месте после того как он ушел, изучая окровавленных, сражающихся вампиров и размышляя над серьёзными, грустными словами миролюбивого Курды.



ГЛАВА 9



С началом нового дня большинство вампиров разошлись по своим гробам. Они были бы рады продолжать биться и пить, но первый официальных бал должен был начаться на закате, и они готовились к нему. В течение Фестиваля живых мертвецов должны были состояться всего 3 бала, по одному в конце каждого дня. Два больших зала были задействованы для балов, так что все вампиры могли участвовать.

Бал — странное событие. Большинство вампиров были одеты в яркие одежды, как и раньше, теперь их рубашки, брюки и плащи были ободраны, разорваны и окровавлены, а их тела и лица были в царапинах и синяках. У многих из них сломаны руки и ноги, но все пришли на танц-пол, даже на костылях.

Точно на закате, все вампиры подняли лица к потолку и завыли подобно диким волкам. Вой продолжался в течение нескольких минут, каждый вампир старался провыть как можно дольше. Они назвали это вой ночи, и он исполнялся перед первым балом каждого Фестиваля. Целью было перевыть остальных вампиров, и тот, чей вой будет самым длинным, выиграет титул \"Вой\" и будет носить его до следующего Совета. Таким образом, если бы я выиграл, ко мне надо было бы обращаться Даррен Шен Вой ближайшие 12 лет.

Конечно, я не приблизился к победе — я же был только наполовину вампиром, мой голос был одним из самых слабых, и я замолк одним из первых. Постепенно, когда голоса других надрывались, они тоже замолкали, один за другим, пока в конце концов не осталась лишь горстка воющих с красными от напряжения лицами. Пока последние несколько вампиров выли до хрипоты, остальные поддерживали своих фаворитов:

— Держись, Бутра!

— Воешь, как демон, Джебба! — и стучали по полу ногами и руками.

В итоге конкурс выиграл огромный вампир по имени Джебба. Он уже выигрывал его дважды, хотя и не в последний Совет, и был известным победителем. Была краткая церемония, в которой он должен был выпить бочонок крови, не отрываясь, а затем Парис Скайл назвал его Джебба Вой. Почти сразу после того, как Князь закончил говорить, группа музыкантов начала играть, и вампиры стали танцевать.

Группа состояла исключительно из барабанщиков, которые сохраняли медленный, тяжелый ритм. Как вампиры танцевали торжественно — короткими шагами, соответственно траурной музыке — они читали нараспев слова старинных песен, рассказывающие о великих битвах и вампирах-героях, восхваляющие тех, кто погиб благородно, и проклинающие тех, кто предал и опозорил свой род (хотя их не называли — по обычаю имена предателей или малодушных вампиров никогда не упоминались).

Я пытался танцевать, ведь кружились все, но получалось не очень хорошо. Я мог бы быстро и громко прыгать вокруг, но это тоже надо было делать определённым образом. Если не знаешь, как это сделать правильно, будешь смотреться глупо. Ещё один минус — я не знал ни одного слова этих мрачных песен. Кроме того, из-за танцев мой зуд стал сильнее, чем когда-либо, и я всё время останавливался почесать спину.

Через несколько минут я извинился и ушел. Я отправился на поиски Себы Нила, который говорил, что у него есть средство для лечения зуда. Я нашел квартирмейстера во второй комнате. Он танцевал и пел ведущую партию, поэтому я сел и ждал, когда он закончит и освободится.

Гэвнер Перл тоже был в этом Зале; он заметил меня и сел рядом со мной. Он выглядел измотанным и дышал тяжелее, чем обычно.

— Я только добрался до моего гроба час или два назад, — пояснил он. — Я встретил пару моих старых учителей и потратил целый день, слушая их рассказы.

Музыканты взяли паузу, чтобы выпить крови и настроиться на следующую песню. Себа поклонился своим товарищам и покинул танцпол на время перерыва. Я помахал рукой, чтобы привлечь его внимание. Он остановился, чтобы взять кружку пива, потом побрёл к нам.

— Гэвнер. Даррен. Наслаждаетесь?

— Я бы наслаждался, если бы у меня были силы, — прохрипел Гэвнер.

— А ты как, Даррен? — спросил Себа. — Что ты думаешь о Фестивале живых мертвецов?

— Фантастика! — сказал я искренне. — Сначала вы воете как дикие звери, потом танцуете как роботы!

Себу душил смех.

— Ты не должен говорить такие вещи вслух, — мягко пожурил он меня. — Ты оскорбляешь наши чувства. Большинство вампиров гордятся своими танцами — они думают, что они танцуют в величественном стиле.

— Себа, — сказал я, почёсывая ногу, — помнишь, ты говорил, что у тебя есть что-то, что может прекратить мой зуд?

— Помню.

— Можешь мне его сейчас дать?

— Это не так просто сделать, — ответил Себа. — Мы должны предпринять короткую путешествие в тоннели под Залами.

— Возьмёшь меня с собой, когда будет время? — спросил я.

— Время у меня есть, — сказал он. — Но сначала надо найти Курду Смальта. Я обещал взять его с собой, когда снова пойду вниз — он хочет нарисовать карту того района.

— Как объяснить ему, куда мы пойдём? — поинтересовался я.

— Скажи ему, что мы идём туда, где бродят пауки. Он поймёт, что за место я имею в виду. Кстати, возьми твою красавицу мадам Окту. Я хотел бы взять её с собой.

Я нашел Курду слушающим вампиров, рассказывающих легендарные истории прошлого. Рассказчики пользовались большим спросом на Фестивале. Вампиры не связывались с книгами, а предпочитали хранить историю в живой устной форме. Я не думаю, что полная история вампиров когда-нибудь записывалась. Я потянул за локоть Курду и прошептал ему сообщение Себы. Он сказал, что пойдёт с нами, но попросил дать ему несколько минут, пока он заберёт картографическое оборудования. Он сказал, что встретиться с нами около квартала Себы, ниже в горах, недалеко от складов, которыми заведует квартирмейстер.

Когда я вернулась с мадам Октой, я узнал, что Гэвнер тоже решил присоединиться к нам. Он решил, что заснёт, если останется на месте, слушая музыку и согреваясь в лучах светильников и толпе вампиров.

— Прогулка под парусом — то, что капитан приказал, — сказал он, подражая солёному моряцкому стилю.

Я оглянулся в поисках Хорката — я полагал, что он захочет посмотреть нижние туннели Горы вампиров, но он был окружен восхищёнными вампирами. Метаболизм Хорката был даже сильнее, чем у вампиров, и он мог пить алкоголь весь день и ночь без вреда для себя. Вампиры были поражены его умением пить и подбадривали его, в то время как он пил одну кружку пива за другой. Я не захотел отрывать его от обретённых друзей, так что ушёл.

Когда мы были готовы, мы собрались вместе у комнаты Себы и отправились в туннели. Охрана в узлах соединения туннелей была не постоянной — вампиры не могут выполнять свои обычные обязанности во время Фестиваля. Они не были одеты так аккуратно, как обычно одеваются охранники, а некоторые из них напились, чего они никогда бы не сделали, находясь на службе в любое другое время. Себа говорил им, куда мы идём, и они махали нам вслед, прося нас не теряться.

— Да, нам лучше не теряться, — ухмыльнулся Курда. — Судя по запаху, тебе было бы трудно найти яблоко на дне бочки сидра!

Охранники смеялись и грозились не пропустить нас обратно. Один из наиболее трезвых охранников спросил, хотим ли мы взять факелы, но Себа сказал, что мы и так обойдёмся — там, куда мы идём, стены были покрыты светящимся мхом.

Курда достал картографическое оборудование, когда мы добрались до туннелей, в которых он раньше не бывал. Это был просто лист бумаги в клетку и карандаш. Он часто останавливался, чтобы добавить небольшой кусочек линии на страницу, означающий длину туннеля, который мы прошли.

— И это все, что нужно картографии? — спросил я. — Это выглядит просто.

— Тоннели не трудно наносить на карту, — согласился он. — Трудно рисовать открытые земли или морское побережье.

— Не слушай его словам, — проворчал Гэвнер. — Даже туннели трудно. Я попробовал один раз и всё напутал. Ты должен работать в масштабе, и каждый раз убеждаться, что ты точно отметил длину. Если ошибёшься в даже самом маленьком участке, карту придётся переделывать.

— Это просто навык, — сказал Курда. — Ты быстро его приобретёшь, если постараешься.

— Нет уж, спасибо, — сказал Гэвнер. — Я не собираюсь тратить свободное время на блуждание в ловушке лабиринта туннелей, пытаясь зарисовать их. Я не знаю, что заставляет тебя это делать.

— Это захватывает, — сказал Курда. — И позволяет лучше понимать окружающую обстановку, не говоря уже о великом чувстве достижения, когда работа будет закончена. Кроме того, есть практический аспект.

— Практический аспект! — Гэвнер фыркнул. — Никто пользуется картами, кроме тебя!

— Вовсе нет, — поправил его Курда. — Никому не интересно помогать мне делать карты, но многие их используют.

— Зал Хранения, — кивнул Гэвнер.

— Во время постройки пещеры я обнаружил сквозной туннель, ведущий к остальным Залам, о котором до меня не знали и обходили вокруг.

— И ещё пробойные точки, — отметил Себа.

— Что это такое? — спросил я.

— Туннели, которые открываются в Залы, — объяснил он. — Есть много путей к Залам, кроме главных входных ворот. Курда обнаружил многие из них и показал нам, чтобы мы могли их запечатать и таким образом защититься от нападений.

— От чьих нападений? — нахмурился я.

— Он имеет в виду атаки диких зверей, — сказал Курда. — Бродячие волки, крысы и летучие мыши часто проникали в Гору через такие проломы и искали пищу, и в результате случались неприятности. Мои карты помогли отрезать большинство их путей.

— Хорошо, — улыбнулся Гэвнер. — Я был неправ — твои карты действительно полезны. Хотя я всё равно не буду помогать их делать.

Мы шли молча некоторое время. Туннели были узкими и с низкими потолками, так что взрослым вампирам было трудно. На несколько минут им стало легче, когда мы проходили по короткому открытому участку, но потом туннель снова сузился, и пришлось тащиться в полусогнутом положении. К тому же было темно. У нас было достаточно света, чтобы видеть путь, но не было достаточно для Курда, составляющего карту. Он достал свечу и начал её поджигать, но Себа остановил его.

— Никаких свечей, — сказал Себа.

— Но я не вижу, — объяснил Курда.