А в это время в строении «Б» Хал разговаривал с Амосом.

Именно здесь они и наткнулись на машину Кеслера.

Есть фотографии Адольфа Гитлера с девочкой, которую очень часто снимала сама Ева Браун. Утверждалось, что ребенка зовут Урсула Шнайдер и она дочь подруги Евы, Герты Шнайдер. Впрочем, историки раскопали, что у Герты Шнайдер была только одна дочь, звали ее Гита, и она совсем не похожа на Урсулу. Биограф Евы Браун Ангела Ламберт демонстративно обходит стороной любые упоминания об этом ребенке.

— Для чего вы их вызвали?

Что-то было не так. Она валялась у обочины, у подножия каменис­той гряды, поросшей соснами и кедрами, на боку, странным образом удерживая равновесие. Маши­на была совершенно изуродована, в лунном свете они ясно разглядели борозду, которую она пропа­хала среди кустов у склона под дорогой, обвивав­шейся вокруг горы. Эге, да ведь тачку Кеслера ски­нули с вершины холма, и она докатилась до самой дороги, до этого места. Сорван рассматривал кучу металла молча, сжав зубы, в его глазах горел мрач­ный огонь.

Амос строго взглянул на него. Он раздумывал: —«Они такие же, как мы, но они не антаресцы. Я не знаю их разновидности. У них есть силы. Может быть, они Феронцы? Но мы ничего не знаем о ферронских экспедициях в этом секторе. Они пришли быстро; значит, они понимают». — Он жестом предложил всем отойти в угол процедурной комнаты.

Отто Леман прямо говорил, что Урсула — первенец Адольфа Гитлера и Евы Браун, родившийся в 1938 году. Доктор также утверждал, что в 1943 году Ева опять забеременела, но родила мертвого ребенка. А в декабре 1945 года в Аргентине Ева родила вторую дочь.

С трудом выйдя из машины, хромая и опираясь на трость, он подошел к перевернутому «сеату».

Через несколько секунд четверо старых мужчин вскрыли дверной замок и вошли в свой «клуб здоровья».

Дорсен вышел следом, за ним последовали французы.

Впрочем, это не единственные вероятные наследники главы Третьего рейха.



Они обошли машину и направили фонарики на дорогу по обе ее стороны и на склон холма. Они ис­кали тело Кеслера, но никто ничего не увидел.

— Бесс, заходя, дорогая. — Алма взяла ее за руку. Бесс тяжело прильнула к ней и вздохнула. Две другие женщины тоже подошли к ней.

– Они могли его пришить выше, на дороге, не в машине, – пробормотал Дорсен, стараясь не повы­шать голос.

Один из главных исследователей-биографов фюрера Вернер Мазер утверждает, что сыном Гитлера являлся французский железнодорожник Жан-Мари Лоре-Фризон. Он родился в 1918 году от связи ефрейтора Гитлера и некой Шарлотт Эдокси Алида Лобжуа. Однако, несмотря на проведенные экспертизы, вероятность отцовства Гитлера не очевидна, ввиду недостаточности генного материала как со стороны матери, так и со стороны отца. Как бы там ни было, до недавнего времени Жан-Мари считался наиболее вероятным ребенком Гитлера.

— Что случилось, Бесс? — Роза сидела рядом с Бесс, обнимая ее плечи. Бесс всхлипывала.

Сорван посмотрел на капот «сеата», присел пе­ред радиатором.

— Самая легкая и быстрая смерть — во сне. — Бесс говорила, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос ее был мягким и слабым — Я сегодня ездила навестить сестру в новой лечебнице. Эта новая лечебница, просто кошмар. Она в комнатке, вроде кладовки. Совсем одна. Ника-ко нет поблизости… просто лежит в темноте… она не может говорить… она не может попросить… она одна… одна… О, Боже!… она совсем одна. — Бесс заплакала, а женщины дали ей выплакаться. Излив свои слезы, она почувствовала себя лучше.

Но и это еще не все. Якобы незадолго до своей кончины в 1962 году Гитлер поведал одному из немногих оставшихся с ним людей, бывшему механику германского райдера «Адмирала фон Шпее» Генриху Бете, что у него есть еще одна дочь от кратковременной связи с олимпийской чемпионкой 1936 года Тилли Флейшер. Фюрер видел дочь, которую назвали Гизеллой, лишь однажды.

– Это точно тот гад с пулеметом… Ладно, – ска­зал он, выпрямляясь, и добавил, бросив взгляд на темный левый склон холма: – Надо спихнуть тач­ку туда… Давайте.

Мысли носились по комнате, как пчелы вокруг улья.

Французы поставили машину на колеса: под­нялось облако пыли, раздался грохот железа и звон бьющегося стекла.

— «Где они?» — «Кто вы?» — «Ничем не командуешь!» — «Я их вижу в углу.» — «Сколько их?» — «Четверо.» — «Их четверо.» — «Они люди.» — «Конечно, я человек.» — «Что вы здесь делаете?» — «Мы спрашиваем о том же.»

Кстати, сама Гизелла написала книгу о том, что она дочь Гитлера, но ее мать Тилли Флейшер все категорически отрицает.

Потом вместе с Дорсеном они уперлись в груду искореженного металла и столкнули ее в каменис­тую ложбину, поросшую колючим кустарником и соснами, на дне которой струилась мелкая речуш­ка, извивавшаяся между холмами и пригорками.

Как это ни странно, но именно Бен Грин оказался первым, преодолевшим замешательство. Он добрался до глубин своего разума и блокировал переговоры. Потом он громко крикнул:

Возможно ли, что детей у Гитлера было намного больше?

– Поехали дальше… Надо находить Кеслерр…

— Замолчите все!

Не говоря ни слова, они вернулись в «опель».

Настала тишина. Амос перешел из угла комнаты в голубой свет, исходивший от стенного экрана. Он вслух спросил Бена:

В 1940 году заместитель фюрера по партии Рудольф Гесс начал сверхсекретный проект «Тор». Он стал продолжением проекта «Лебенсборн», в рамках которого женщины с оккупированных территорий добровольно рожали детей от офицеров СС, чтобы пополнить ряды истинных арийцев. Также Лебенсборн включал в себя сеть детских домов, куда свозили отобранных пленных младенцев.

— Можно ли мне говорить?

Сорван сразу схватился за микрофон и вызвал Мончике.



— Конечно.

Соединившись, он зарычал по-болгарски:

— вы уже бывали раньше в этой комнате, не так ли?

– Антон? Ну?

Родильный дом Лебенсборн

— Да, неоднократно. Это ваша комната?

– Ничего, шеф. Ничего. Ни тачек, ни гостей. Ни­каких новостей.

— Да,



Сорван заворчал:

— Что это такое?

– Будь ты неладен! На каком языке тебе объяс­нять: я спрашиваю, есть ли новости от Кеслера, а ты должен сказать – да или нет, ясно?

Они тоже должны были стать настоящими немцами.

— Этого я пока не могу сказать. Не поговорите ли вы сперва со мной?

Сорван произнес это таким тоном, что у Дорсена похолодела спина.

— Будь осторожен, Бен, — вмешался Берни. — Эти парни не живут здесь.

– Ясно, шеф, ясно! Нет, нет, никаких новостей от Кеслера нет.

Командующие перешли на освещенную часть комнаты. «Медный» человек остался на старом месте.

Сорван молча прервал связь, взглянул на доро­гу. Подъехав к участку, откуда свалился «сеат» Кеслера, Дорсен включил фары на полную мощ­ность. Земля была усеяна обломками металла и ос­колками плексигласа, сверкавшими в электричес­ком свете, как слюда. Они вышли и обшарили кусты у дороги. Сорван нашел следы «сеата» и дру­гой машины. Эта машина уехала отсюда на восток.

— Черт возьми, — воскликнул Арт Перлман. — Посмотрите на этих двоих!

Но тело Кеслера они так и не нашли.

Бен посмотрел на командующих. Потом четверо мужчин ощутили их, но лишь на короткое время. Опять наступил процесс обмена мыслями, но теперь только между четырьмя мужчинами.

Сорван велел Дорсену погасить фары, потом присел на пассажирское сиденье. У его ног, опирав­шихся на землю, поблескивали плексигласовые звездочки. Он посветил фонариком на карту:

— Будь осторожен!

– Так, эта доррога вести на № 2, вот туда… Но наша теперрь в двадцать четырре километра от Мончике…

— Ой!

Он посмотрел на Дорсена и французов, кото­рые шли к машине от кустов, отрицательно качая головами.

— Блокируйте их, ребята.

– Деррьмо, – проворчал болгарин, – что этот сукин сын делать с тело Кеслера?

Вдруг Берни Льюис схватился за свою правую руку.

Дорсен на мгновение запнулся. То, о чем он по­думал, было намного хуже.

— Ой, больно!

«Святые угодники! – думал он. – Если Кеслер жив и сицилиец заставит его говорить, мы все влипли…»

Командующие направляли энергию на четверку мужчин. То, что произошло дальше, было неожиданностью для всех.

Сам того не желая, он вздрогнул, увидев, что болгарин внимательно смотрит на него, продолжая освещать карту фонариком.

Начал все Джо Финли. Он повернулся к командующим, представляя себе, как ударяет одного из них. Всякий Свет упал на пол. Нет Света перегнулся пополам от боли. Бен представил себе удар в живот Сияющего Черного в тот самый момент, когда Джо мысленно ударил Сияющего Белого. Амос заговорил снова, глядя с недоверием на пострадавших командующих. «Медный» человек неистово слал Лучу приказ, чтобы они поспешили обратно.

– Моя думать то же, что и ты, Доррсен… (Его го­лос звучал почти нежно.) Моя как рраз думать, как скорро Кеслер расколется. Что ты думать, твоя его знать хоррошо, да?

— Разрешите нам, пожалуйста, говорить! — попросил Амос.

Дорсен сразу понял, почему Сорван взял его с собой.

— Я считал, что мы именно этим и займемся, — ответил Бен.

– Кеслер не заговорит. Это крепкий орешек. Казалось, Сорван взвешивает его слова. Потом,

— Скажите своим приятелям, что такие мерзости не помогут им против нас. Если они еще раз попытаются так действовать, мы по-настоящему изобьем их.

словно приняв какое-то решение, ткнул пальцем в карту:

— Я прошу прошения. Больше ничего такого не повторится.

– Возврращаемся в Мончике… Нет смысла ис­кать Кеслерр. Как веррнемся, прредупредить Вондт…

Командующие медленно встали.

Дорсен переминался с ноги на ногу;

— Не дадите ли вы мне переговорить с моими друзьями?

– Сорван? Я вот что подумал…

— Сколько угодно. И скажите тому парню, стоящему сзади, чтобы он вышел на свет, чтобы мы его видели.

Болгарин холодно посмотрел в его сторону, те­перь уже бесстрастный, как всегда.

«Медный» человек перешел на освещенное место.

– Моя слушать, Доррсен…

— Великий Боже! — сказал Берни, потирая руку, — посмотрите-ка на этого. Он выглядит, как кусок свинца.

– Вот что… Если сицилиец Тревиса тут шарил, это не означает, что мы себя выдали, понимаете?

Через некоторое время Амос подвел командующих к одной из коек каждого. Светильники над койками включились, и командующие легли на койки. Их лица засветились, когда их достигли лучи из светильников.

Сорван не издал ни звука в ответ.

— Все ли у них в порядке? — спросил Бен.

Дорсен продолжал:

— Да, — ответил Амос, — но я не могу определить, по какой причине они пострадали.

– Может, дело как раз в том, что Тревис и жи­вет где-то здесь. А Кеслер, он за ними проследил до самой хаты или почти что, а потом они его замети­ли и захватили, вместе с Тревисом.

— Мы это сделали, — сказал Джо.

Сорван оставался бесстрастным, как скала. На его губах появилась было легкая усмешка, но тут же исчезла.

— Я знаю, но их энергия велика. А сейчас она слаба. Я не думаю, что это вы сделали… что они ослабели. Давай-\'е поговорим.

– Знаешь, прро что я думать, Доррсен? Моя ду­мать, что Кеслер подставиться, что этот киллер Тревиса его застррелить. Что этот сицилиец прроследил вашего Кеслера до это место.

Амос подошел к большому центральному столу. Там его встретили четверо мужчин.

И Сорван показал на темные горы.

— Давайте говорить вслух звуковым языком, вслух. Если мы воспользуемся мыслями, командующие, я боюсь, могут пострадать еще сильнее. А гак будет более свободно.

– Пошли, здесь нечего делать.

Бен согласился.

Когда Дорсен развернулся, Сорван взглянул в его сторону и бросил:

— Кто вы? — спросил он.

– Прросто моя надеяться, что он продерржится парру часов, ваш шеф. Пока наша смываться…

Амос старательно взвешивал свой ответ. Его мысли теперь были полностью антаресскими, и глубоко в его сознании. Никто не смог бы их прочитать.

Дорсен побледнел и больше не проронил ни слова. Когда они доехали до подножия Серра-ди-Мончике, радиоприемник ожил.

— «Что мне сказать этим людям? Они использовали наше оборудование и получили силы, которых они не понимают. Но они ими пользуются. Но гораздо хуже другое. Мы ослаблены. Они ли это сделали? А, может, это какая-то посторонняя сила? Если я скажу им, кто мы, как они на это прореагируют? Что они сделают? Знают ли они, насколько они сильны? Знают ли они, насколько мы слабы? Хотел бы я, чтобы Джек скорее появился здесь. Они бы поверили ему… он один из них. Он единственный, кому они поверят».

– Да, Кайзерр, – прорычал болгарин.

На связи был де Вламинк, человек Кеслера. Его голос с металлическими нотками звучал обречен­но:

– Черт, вы сказали, чтобы мы позвонили, когда увидим фары… Ну так сообщаю вам, Сорван, что у нас тут фары со всех сторон.

Глава двадцать девятая

– А, черрт, что это… – подскочил гигант.

— Человек этот сказал чистую правду. Я присягаю в этом. — Джек закончил то, что до него было длинной речью. Бен Грин, Арт Перлман и Берни Льюис стояли у центрального стола. Они ему поверили.

В тот же момент француз, сидевший справа, махнул рукой в сторону долины.

Джо Финли отошел к койкам, на которых лежали командующие. Его мысли направлялись Халу и «медному» человеку.

– Смотрите, – холодно сказал он по-английски.

— «Будут ли они в порядке?» — «Ваше отношение мы приветствуем. Да, они придут в норму.» — Такие мысли он получил в ответ.

Они уже объехали холм. Справа открывался вид на темную долину, за которой возвышался массив Серра-ди-Мончике.

Горы были усеяны бесчисленными угрожающе мигавшими синими огоньками.

Бен Грин заговорил первым.



Когда небо окрасилось в нежно-розовый цвет, Хьюго решил действовать. Полюбовавшись еще мгновение на игру пены на серебристых волнах, он вышел из машины. Вытянулся во весь рост на пес­ке, быстро сделал несколько гимнастических уп­ражнений и проглотил еще две таблетки возбуж­дающего средства. Пинту спал на заднем сиденье, Кеслер – на пассажирском, прикованный за пра­вое запястье наручниками к дверце.

— Это фантастично! Что я могу сказать? Что говорят людям с другой планеты? Добро пожаловать!

Но спал он вполглаза – стоило Хьюго сесть, как он тут же проснулся.

Поежился, провел свободной рукой по волосам и принялся спокойно ждать развития событий.

— Спасибо, — проговорил Амос. — Это хорошее начало.

Хьюго вставил в магнитолу кассету «Паблик Имидж Лтд». Ему требовался мощный допинг – жесткая музыка, которая поддержала бы его силы. Сделав это, он освободил южноафриканца.

— Что вы думаете сделать со своей армией? — спросил Берни.

Теперь он действовал в полном соответствии с методом Барроу-Москевица: держал в поле зрения дорогу, пляж и Кеслера справа от себя и одновре­менно наблюдал за тем, что происходило за маши­ной, в зеркало заднего вида.

Это задача, которую нам еще предстоит решить, но в настоящее время… — Амос помедлил. — …в настоящее время перед нами более сложная задача.

Пинту тоже проснулся и выпрямился на сиде­нье.

— Что еще? — спросил шокированный Джек Фишер.

– Ну, шоу продолжается? – спросил он, зевая. Хьюго улыбнулся в ответ.

— Что-то ослабило нас. Мы теряем свои возможности.

– Давай узнаем новости…

Командующие должны были быть способны сами себя защитить, но они оказались неспособными это сделать, но я не знаю, почему это произошло.

Он заметил, что Кеслер слегка поежился. В его интересах, чтобы вся операция прошла гладко.

Пока они говорили, Луч передвигалась вокруг группы, стоявшей у стола. Одной из ее функций было медицинское обслуживание. Пока мужчины и антаресцы разговаривали, она обследовала их. Она обнаружила два интересных факта. Один заключался в том, что Амос, Гарри, Хал, командующие и «медные» люди испытывали повреждение на молекулярном уровне защитных покровов, которые они носили. Это был сверхтонкий космический костюм из тех, основное назначение которых было удерживать их тела в определенной температуре и атмосфере. Это объясняло ослабленное состояние космического отряда.

В телефонной кабинке в Алмансиле Хьюго со­брался с мыслями и набрал номер дома в Аямонте. Все те же меры безопасности.

Голос Аниты. Невероятно напряженный, под маской светской уверенности в себе – огонь.

Второй факт был не менее интересным. Исследуя тела немолодых людей Земли, она обнаружила, что по странной случайности, процедурное оборудование, предназначенное для коконов, превращало их в отличных космических солдат. Эти мысли она блокировала и отложила их в своей памяти.

– Это Анита, я слушаю.

Луч двигалась вокруг командующих, лежащих на койках. Она сообщила им то, что узнала, передавая мысли с короткого расстояния, почти так, как говорят с детишками. Ее мысли звучали мягко, шепотом.

– Добрый день, Анита, это Хьюго, хочу узнать новости.

Командующий Всякий Свет встал и подошел к центральному столу.

– Операция закончилась. Все прошло более или менее гладко. Человек сто полицейских окру­жили дом. Два человека попытались выйти, их за­стрелили, остальные сдались.

Амос отодвинулся.

Хьюго не удержался от вздоха.

— Я, Всякий Свет, командующий нашей экспедицией. Я очень сожалею, что мы попытались напасть на вас. Ваш ответ был заслуженным. Такое больше не повторится.

– Хорошо… Это значит, что теперь мы можем отпустить Кеслера и спокойно заниматься Тревисом.

Четверо мужчин кивнули.

– Нет.

— Мы побывали здесь раньше, очень давно. Именно тогда мы оставили здесь захороненные коконы. Тогда Флорида была заброшенным местом. Теперь она изменилась. У нас хорошая разведка, но похоже, что мы прозевали некоторые довольно важные факты.

Ее «нет» было слишком твердым.

Он сразу почувствовал, что, если попытается возражать, обожжется. «Ну что нее, против огня попробуем лед», – сказал он сам себе, чтобы при-ободритьса

Амос не мог читать мысли Всякого Света. Все антаресцы собрались вокруг стола. Каждый слушал, а командующий продолжал говорить.

– Я люблю, чтобы все было ясно. Вы хотите ска­зать, что готовы отказаться от своего обещания?

— Джек видел наши лица. Позже мы покажемся и вам. Человеческий облик, который мы носим, нужен, чтобы мы могли работать среди вас. Я уверен, что вы понимаете меня. Мы не покажемся уродами вам. Мы ведь тоже гуманоиды.

Наступило молчание, предвещавшее прибли­жение грозы.

Командующий Нет Света продолжил то, о чем говорил Всякий Свет.

– В доме было всего шесть человек… а этого Со­рвана, их главаря, не оказалось… И Вондта не бы­ло… Кстати, я должна вам кое-что про него расска­зать, вечером я звонила в Амстердам, так вот, он бывший полицейский…

— Покров, который есть на нас, служит и другой цели. Под ней находится толстая кожеобразная субстанция, которая дает возможность содержать наша тела в нужном температурном режиме и давлении. Это среда, как на Антаресе, планете, которая является нашим домом. Луч — наша медицинская служба. Но она и командующая. Она разобралась в нашей проблеме.

– Анита, слушайте меня внимательно. (Его го­лос был совершенно ледяным.) Я дал слово Кесле-ру, и вы тоже дали слово, так что не пытайтесь уй­ти в кусты. Нравится вам это или нет, но через час я освобожу нашего типа, говорю это совершенно серьезно…

– В таком случае знайте, что я потребую ордер и на ваш арест! И я прикажу закрыть границу для человека по фамилии Кеслер или Сименс. Это я то­же сделаю через час!

Теперь вперед вышла Луч. Берни Льюис думал: как может в действительности выглядеть женщина Антареса. Если она чем-то походила на привлекательную светловолосую женщину, стоящую сейчас перед ним, он думал, что хотел бы предпринять путешествие на Антарес. Его мысли не были упущены никем из находящихся в комнате.

Да, обстановка накалилась до предела.

Луч улыбнулась ему и заговорила.

— Толщина защитной кожи — одна молекула. Это очень тонко, но обычно этого достаточно. Этого было достаточно и тогда, когда мы были здесь в прошлом. Что-то изменилось в атмосфере вашей планеты. Ваш воздух стал едким. Он разрушает нашу защиту. Молекулы заменяются внешними химическими веществами. Я сейчас взяла пробы вашего воздуха. Он заполнен этими химическими веществами.

– Эй, чего вы от меня хотите? Чтобы я тащил его за собой до самого убежища Тревиса?

— Мы не только убиваем сами себя плохим воздухом… мы еще и пускаем его в обращение для гостей из космоса. — Никто нс засмеялся шутке Берни. — Я хотел сказать, мне очень жаль. — Он съежился.

– Нет. Я скажу, что вам следует сделать: вы сдадите его полиции в Алмансиле. Я сейчас же свя­жусь с ними… А вы вернетесь сюда. Теперь я сама буду вести это дело.

— Понадобилось всего три ваших недели, — продолжала Луч, — чтобы наша защита стала разрушаться. Мы можем посетить наш базовый корабль и получить новую защитную кожу, но и она просуществует лишь три недели, после чего мы останемся без защиты.

– Надеюсь, вы шутите? Так-то вы понимаете партнерство? Мне – вся черная работа, а вы буде­те лавры пожинать, так, что ли?

— Можем ли мы чем-либо помочь? — спросил Бен.

Ответил Амос:

– Не прикидывайтесь идиотом. Если их гла­варь еще на свободе, это значит, что ситуация практически не изменилась. Алиса по-прежнему в опасности. Мадам К. действует, а этот Кеслер представляет собой потенциальную угрозу, хотя и дает нам информацию… Я сказала вам вчера: он замешан в этой истории с кассетами. Во всяком слу­чае, он не мог не знать о некоторых вещах…

— У вас не существует технологии, при помощи которой можно изготовить такие кожи. А у нас на борту нет необходимых материалов, чтобы можно было выполнить это вовремя.

– Мы топчемся на месте, Анита, повторяю вам, что мы дали ему слово. Может, для вас это ничего не значит, но мне кажется, мы должны сохранить остатки достоинства, понимаете?

Какая температура и какое давление вам нужны? — спросил Берни.

– А я вам повторяю, что в обмен на его свободу нам нужен Сорван – как минимум, а у нас его нет. И мадам К. по-прежнему дергает за веревочки-Хьюго лихорадочно соображал. Зараза, вот ведь упрямая, он такого не ожидал.

— Нам нужно сто сорок ваших градусов по Фаренгейту[19] и пятьсот ваших фунтов на квадратный дюйм.

– Ладно. Предположим, я вытяну из него све­дения, которые нам помогут найти Вондта или ма­дам К., тогда вы пересмотрите свою позицию?

Долгая пауза.

Джек Фишер теперь понял, почему, когда открывали коконы, комната становилась такой непереносимой для него. Хотя каждый солдат и имел защитную кожу, ее надо было активизировать, когда отдирался последний слой кокона. К этому моменту давление и температуру комнаты доводили до параметров Антареса. Оттуда красная стена и ощущение удара шоковой волной.

– Послушайте, Хьюго, зачем вам эта игра в по­средника? Вы что, его адвокат? Уверена, вы не стали бы сочувствовать ему, если бы знали всю подноготную этой истории и то, чем занимался Кеслер…

Он заговорил.

– Я и прошу, чтобы вы меня просветили.

— Но, командующая, когда мы высвобождаем солдат, вы имитируете эти условия в комнате. Потом он сообразил, что, возможно, сообщает людям Земли что-то такое, о чем антаресцы не хотят, чтобы они знали. Он не стал продолжать, но четверо мужчин поняли, что он пытается сказать.

– Не сейчас.

Луч снова заговорила.

Так бы и отлупил ее, честное слово.

— Есть нечто другое, о чем мы должны поговорить. Она смотрела на Амоса и шептала мысли о состоянии людей, которые пользовались оборудованием. Четверка напряглась, но ничего не смогла прочитать.

– Ладно, – продолжил он, – а что насчет нашей сделки? Если он сдаст нам Вондта или Кристенсен?

Заговорил Амос.

– Скажите, что я гарантирую ему снисходи­тельность судей, ну, скажем, определенное пони­мание, если он сдаст нам верхушку. Мне нужна Ева Кристенсен. Не меньше.

— Я хочу рассказать вам, что обнаружила Луч. Но до того, как я это сделаю, нам придется договориться о методе личных бесед. Я уверен, что вы, обитатели, понимаете, что мы хотим остаться неопознанными всеми остальными людьми. Стало бы гибельным и для нашей задачи и для хрупкого равновесия существующего в вашем мире, если бы наше присутствие было обнаружено.

Вот ведь ослица твердолобая эта фараонша из Амстердама!

Джо Финли развил его мысль.

Хьюго чуть было не рассмеялся, но желание веселиться быстро прошло.

Теперь надо было проиграть с Кеслером новую ситуацию, и ошибиться нельзя.

— Мистер Брайт, я думаю, что нам не меньше, чем вам бывает нужно переговорить между собой. Решение этого могло бы показать взаимное доверие. Я знаю, что, если я не хочу слушать ваши мысли, я блокирую их. С каждым разом мне все легче это удается. Думаю, что вы можете делать то же самое.

– Вы не облегчаете мне жизнь, Анита, – бро­сил он перед тем, как повесить трубку.

— Да, — ответил Амос.

За несколько секунд он обдумал стратегию даль­нейшего поведения. Главное, чтобы Кеслер ни о чем не догадался.

— Ну, что же, давайте тогда договоримся, не подслушивать друг друга.

Он сел за руль и сразу тронулся с места, сохра­няя спокойное и сосредоточенное выражение лица человека, занятого только машиной.

Амос улыбнулся. Этот мужчина ему понравился.

Свернул на шоссе к Фару, потом на узкую до­рогу, поднимавшуюся по склонам холмов в север­ном направлении.

— Согласен. — затем, он продолжил. — Вы, четверо мужчин, воспользовались нашим оборудованием. Мы знаем, что это подействовало на вас в земном смысле, скажем так. Мистер Финли излечился от болезни. Все вы чрезвычайно здоровы и энергичны. Но наши проверки показывают, что в ваших телах и умах произошли и другие изменения, и они для нас очень важны.

Кеслер напрягся – едва заметно, но Хьюго за­метил.

— Какие изменения? — спросил Арт.

Пора действовать.

— Вы приобрели способность, или приобретаете способность… — он замолчал, потому что он намеревался нарушить одно из основных правил по контактам с другими планетами… — … способность воспринимать программированные изначально разработанные для наших коконов.

– Обговорим твой выезд из страны. Полиция согласна, но нужно еще кое-что сделать.

— Что конкретно это означает? — спросил Бен.

Сероглазый мужчина средних лет по-прежне­му сосредоточенно следил за дорогой, но напряже­ние понемногу отпускало его.

Про себя Амос решил говорить им все окончательно. Он уже нарушил правило. Пути назад не было. Противодействовали этому только «медные» люди. Гарри и Хал оставались нейтральными.

Доехав до холмов, он нашел лесную тропинку и без колебания свернул на нее. Они очутились в зо­лотисто-зеленом шатре, полном восхитительных ароматов, врывавшихся в салон через опущенные стекла. Верхушки живого свода колыхались под свежим бодрящим ветерком, словно потоки света лились с ветвей.

Хьюго с наслаждением вышел из машины, же­стом пригласив спутников следовать за ним.

— Наша галактика… наша Вселенная… это громадное образование. Со временем ваша раса научится преодолевать пространство… научится адаптироваться к чужой среде. Научится сотрудничать с другими расами. Со временем. Многое из того, что необходимо для путешествий в космосе и общения с другими существами зависит от полного развития человеческого ума. Ваша раса находится только на одной десятой пути к этой цели. Но в том, что касается вашей четверки, это не так.

Пинту по-прежнему не выпускал из руки пис­толет.

Амос говорил им о фактах, о которых они лишь начинали подозревать. Все четверо напряженно слушали.

Кеслер шел за ними, отстав на несколько мет­ров. Он выглядел слегка встревоженным. Лицо Пинту было замкнутым, но не агрессивным, он то­же не понимал, что должно произойти.

— вы превратились в сверхлюдей, вы превосходите своих сообитателей и всегда будете в таком положении. Мы не можем повернуть вспять процесс, который изменяет ваши тела и ваш ум.

Хьюго повернулся к сероглазому и сказал:

— Мой Бог! — воскликнул, задыхаясь Бен. В возгласе прозвучали страх и восхищение.

— Бог всех нас! — ответил Амос Брайт.

– Есть небольшая проблема… Сорван и Вондт сумели улизнуть из ловушки. Скорее всего, с не­сколькими подручными.

Глава тридцатая

На лице Кеслера появилось удивительно со­средоточенное выражение.

– Ну вот… Теперь полицейским нужна мадам Сам-Знаешь-Кто… Ты сможешь уйти, но нам нуж­на верхушка… Извини.

Джудди оставила тренировочный класс в пять часов пополудни и поехала к Арни и Санди домой. Она еще раньше позвонила Арни в его контору, чтобы сказать ему, что нашла место, где находится Джек. Но она не могла им этого сказать по телефону. Ей нужно было все сказать лично. Ведя машину, она не могла избавиться от мыслей о четырех старых мужчинах. Что-то очень необычное было в них, и, хотя каждому их них было далеко за шестьдесят, она находила, что они волнующи и чувственны. То, чего она еще не знала было, что они тоже сочли ее волнующей и чувства, которые она теперь испытывала, были связаны с их новообретенной способностью телепатировать мысли и эмоции.

Ему была противна эта ложь с примесью фаль­шивой жалости.

Четверка жен вновь провела день в разговорах. Их первой целью стало успокоить Бесс Перлман и пообещать ей помочь забрать сестру из лечебницы. Это стало их общим соглашением и сблизило их еще больше. Остаток дня они провели, пытаясь разобраться в том, что происходило с их мужьями.

Сероглазый ответил не сразу. Он переварил информацию, не спуская глаз с Хьюго.

Четверка мужчин провела день на «Манте III». Было решено, что антаресцы останутся в комплексе, чтобы обсудить свои проблемы, а земные люди используют корабль Джека для своего собрания. Им пришлось разделиться, так было легче осуществить блокирование мыслей. Кроме того, было необходимо, чтобы антаресцы приняли питание и попробовали восстановить хотя бы часть своей силы. В процедурной комнате они могли создать нужную атмосферу, давление и температурные условия. Это должно было помочь, но они все знали, что это была лишь временная мера.

– Я уже говорил вам, что ничего не знаю. Госпо­жа Кристенсен уехала из Амстердама и отправила нас с Вондтом сюда на поиски Тревиса. Сорван зани­мался Алисой под наблюдением Вондта. Только ему известно, где находится госпожа Кристенсен.

В волнениях дня Амос Брайт забыл свой разговор с мистером Шилдсом в предыдущую ночь. Но не забыл его Шилдс. Особенно ярко он помнил слова мистера Брайта, что его оценка отразится на его оплате.

Хьюго задумался:

– Напряги память. Надо вспомнить все… иначе мне придется сдать тебя фараонам.

Шилдс позвонил Валли Паркеру домой рано утром следующего дня и сказал, чтобы он пришел к восьми утра. Они встретились в конторе и Валли провел день, шныряя повсюду и следуя за четырьмя мужчинами, когда они находились на территории домовладения.

Он медленно вынул «ругер» из кожаной ко­буры. Резко взвел курок. Диктофон, висевший у него на поясе, крутился медленно, слегка вибри­руя.

Валли знал, что его работодатель, Амос Брайт, использует время от времени строение «Б», что у него есть несколько друзей, которые тоже пользовались им. Полученные им инструкции были четки. Он никогда не должен быть заходить в здание. Поэтому, когда он увидел, как четверка мужчин оставила симпатичную девушку на стоянке и вошла в строение «Б», он остался снаружи, делая вид, что осматривает кустарники, которые еще не были высажены вдоль дорожки, ведущей к главной двери здания. Он увидел, как вернулись и торопливо пришвартовались два корабля. Его любопытство было возбуждено тем, что команды кораблей побежали к задней двери строения «Б» и исчезли внутри.

Углы рта Кеслера дернулись в нервной грима­се, он вздохнул:

Четверка старых мужчин и капитан молча поднялись на борт «Манты III». Валли наблюдал, как лоснящийся дизель отошел от пирса, развернулся и медленно двинулся вдоль канала. Он опять стал смотреть на здание, ожидая появления остальных. Двадцать минут спустя он прошел назад к конторе, чтобы доложить мистеру Шилдсу о странных происшествиях у незаконченного здания Антареса.

– Вчера… Вондт что-то такое говорил о мысе Сагриш. Там у него была назначена встреча.

– С Евой Кристенсен?

Доктор Морис Фелдман сидел в своем автомобиле и ждал доктора Фреда Бридлоува. Он позвонил своему коллеге и попросил его приехать к половине шестого вечера в госпиталь. Думы о случае с Финли, не покидали его ни на минуту: Каким образом произошло это чудесное выздоровление? Но это было больше, чем выздоровление. Он опять посмотрел через микроскоп на предметное стекло. Кровь Джо Финли была превосходна. Никакой болезни, ни малейшего намека на посторонние тела. Отличной формы клетки. Он был уверен, что было еще что-то, но никак не мог ухватить это. Итак, Фред Бридлоув должен был тоже посмотреть, потому что Фред был вершиной numero uno во всем, что касалось лабораторной работы в гематологии. Фред обязательно найдет ответ.

Кеслер ответил не сразу. Видя, что Хьюго тер­пеливо ждет ответа, он пробормотал, не разжимая губ:



– Вондт так не сказал, это запрещено, но я со­вершенно точно знаю, что с ней. На девяносто де­вять процентов,

* * *

Хьюго широко улыбнулся: – Ну, вот и прекрасно… надо было мне сразу сказать… Больше ничего?

Марие Амато наконец высказала вслух то, о чем другие только думали. Она сидела около бассейна с Андреа Ханкинеон. Их мужья выбрались из бассейнга и вытирались. Поль Амато прокричал свою насмешку четверым мужчинам вслед, когда они повели симпатичную молодую девушку за строение «Б». Теперь группа возвращалась и девушка собиралась уехать. Марие взглянула наверх и увидела Алму и других жен, глядевших с террасы. Потом мужчины опять быстро двинулись к строению «Б». Она также заметила, что подручный управляющего строительством, как будто, следил за ними.

– Нет, он упомянул, что едет к мысу. Это все. Я ведь объяснил – вся информация строго разгра­ничена.

— Эти старики становятся что ни день все более странными, — сказала Марие.

Хьюго поднял руку без оружия в знак прими­рения:

— Я рада, что ты это высказала, — заметила Андреа, — по-моему, они свихнулись.

– Ну ладно, ладно… А теперь поговорим о том, чем в действительности занимается госпожа Крис­тенсен.

Поль Амато улыбнулся и поддразнил жену.

Кеслер закрылся, ушел в себя, но Хьюго не об­ратил на это ни малейшего внимания.

— Неужели ты не дашь четырем старым парням повеселиться? Это никому не принесет вреда.

– Прежде всего, что тебе известно о кассетах? Кеслер уставился на какую-то точку в лесу, между ним и Пинту.

Мария немедленно перешла в наступление.

– Выражусь яснее: ты хочешь, чтобы тебя до­прашивал я или та легавая из Амстердама?